Новости

Все саммари нашли своих фанартистов и виддеров!

:) СПИСОК САММАРИ ББ-2017 :)

Текущее время: 20 окт 2017, 18:09




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 54 ]  На страницу 1, 2  След.
Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Ригби 
Автор Сообщение

Зарегистрирован: 07 янв 2013, 18:28
Сообщения: 63
Ответить с цитатой
Сообщение Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Ригби
Изображение


Название: Узрите несущего смерть
Автор: cherie_morte
Ссылка на оригинал: Behold, A Pale Horse
Разрешение на перевод: получено
Переводчик: avada___kedavra
Бета: ilerena
Артер: Элеанор Ригби

Категория: слэш
Пейринг/персонажи: винцест (Дин/Сэм и Сэм/Дин), Сэм/ОМП (в эпизоде), Кастиэль, Кевин, Чарли
Жанр: ангст, драма
Рейтинг: NC-17
Размер: ~19000 слов
Предупреждения: инцест, множественные смерти гг (в числе прочих имеют место суицид и гуро), соулмейты (без имен на коже)
Саммари: Поддавшись на уговоры брата и оставив последнее из Испытаний незавершенным, Сэм навлекает на себя, Дина и всех ныне живущих очередную катастрофу мирового масштаба: из недр Ада высвобождается порождение тьмы, названное Шадон. Чтобы все исправить, Сэму приходится пожертвовать чем-то куда более ценным, чем его собственная жизнь, - жизнью брата.

В следующий раз он видит Дина, когда сам погибает на охоте несколько лет спустя: Дин является к нему Жнецом, вот только забирать с собой отчего-то не спешит.

Скачать текст: с артами (PDF, DOC), без артов (PDF, DOC), отдельно арты (архив RAR)


28 ноя 2016, 01:13
Пожаловаться на это сообщение
Профиль

Зарегистрирован: 07 янв 2013, 18:28
Сообщения: 63
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
Это абсурд, вранье:
череп, скелет, коса.
"Смерть придет, у нее
будут твои глаза".

И. Бродский*


Изображение


Они молчат — очень, очень долго.

Непозволительно долго в сложившихся обстоятельствах.

Ни один из них не произносит ни слова с тех пор, как комнату покидает Кевин, смущенный ситуацией, но все равно гордый собой: несколько недель назад они даже не были уверены, что способ расшифровать скрижаль и исправить все то, что они наворотили, вообще существует, а теперь он был как на ладони, простой и понятный — получите и распишитесь, пожалуйста, и можно без чаевых.

Это глупо. В смысле молчать — глупо: неизвестно, когда еще представится возможность наговориться вдоволь, и представится ли вообще. В этом «вообще» и кроется самая суть.

Сэм вздрагивает всем телом и сильно встряхивает головой, а когда поднимает взгляд, — Дин смотрит на него, чуть приподняв брови, и улыбается. Сэм ненавидит его за эту улыбку, ненавидит за то, что брат знает, как именно надо улыбаться в таких вот случаях: Дин наловчился перед самым своим адом, когда срок Сделки уже подходил к концу, и много позже у них обоих была масса возможностей попрактиковаться, вот только Сэм, в отличие от Дина, в этом деле так и не преуспел.

— Ты в порядке? — спрашивает Дин, и, может, он подразумевает то, что Сэма передернуло всем телом меньше минуты назад, а, может, и нет — кто знает. Может, все это время Сэм задорно протрепался сам с собой вслух, потому как глух и слеп теперь ко всему, кроме Дина, и даже к себе.

Особенно к себе.

— Я не буду этого делать, — качает головой Сэм какое-то время спустя. — Прости, Дин, но я не смогу.

— Сможешь, — Дин говорит это так, будто Сэму всего-то и надо, что зубы почистить или прочитать экзорцизм. Рутинное, в общем-то, дело. — И сделаешь. Ты должен.

Сэм издает звук, отдаленно похожий на булькающий смех. Интересно, с каких пор слово «должен» стало для Дина нравственным ориентиром? Сэм будет мертв во всех смыслах, если Дин добьется того, в чем, как он надеется, Сэм примет непосредственное участие.

И именно поэтому Сэм ни за что на это не подпишется.

Черта с два.

Изображение


Стоило Кевину не слишком уверенно сказать, что, кажется, он кое-что что разузнал, и Сэм понял: это оно. На расшифровку последней из скрижалей ушел почти месяц, но результат того стоил: никаких ошибок, никакого простора для трактовки — все предельно четко и ясно.

Проще некуда.

— Тут и вправду говорится о прерванных испытаниях и о той твари, — Кевин кашлянул, подбирая про себя произношение: примеряя ударение и длину гласных. — Шадон. Ее называют Шадон. Она была рождена на стыке нашего мира и Ада и высвободилась в тот момент, когда Сэм попытался захлопнуть Врата.

И дураку было ясно, что, несмотря на все, что Кевин наговорил им, когда они спросили его прямо, его в какой-то мере возмущал тот факт, что Сэм все еще жив, — не мог не возмущать. Да и имел парень полное право возмущаться: они с Дином как были лицемерами, так лицемерами и остались: только и говорили, что о семье и долге, а как дошло до дела — поджали пооблезшие хвосты. Сэм не раз с тех пор думал об Элен и Джо, о том, какими храбрыми они были, как готовы были пожертвовать собой, лишь бы не случилось то, что могло случиться. Сэм тоже мог умереть храбрецом.

Мог — но не умер.

Дин не позволил ему. Дин попросил его остановиться.

Ни один из них не знал о Шадон, но на достойное оправдание это тянуло слабо. Люди умирали, умирают и будут умирать, и Сэм никогда не ставил свою жизнь превыше жизни всех, кого мог спасти, закрыв врата, конечно, нет: просто случилась его очередь погибать героем — и Сэм умудрился ее продолбать.

Маму Кевина до сих пор держали где-то внизу, она подвергалась Бог или, вернее, Дьявол знает каким пыткам Кроули, если, конечно, была еще жива. Кевин сделал все от него зависящее, чтобы помочь им захлопнуть врата Ада, он выполнил свою часть уговора, и, если бы Сэму хватило мужества завершить начатое, он и миссис Тран давно были бы дома и готовились к очередному поступлению Кевина в колледж. Немудрено, что парень был огорчен сложившимися обстоятельствами, ох, немудрено.

— Просто скажи, что нужно сделать, и я сделаю, — кивнул Сэм, и тогда он и в самом деле думал, что так оно и будет.

Кевин улыбнулся ему: неуверенно, но даже как будто благодарно. Он до сих пор верил им, непонятно почему, правда, но верил.

— Это хорошо, потому что только ты и можешь все исправить. Так, тут говорится… Лучше я процитирую, окей? «И тот, кто возвысит жизнь свою над жизнями всех прочих, должен принести жертву, способную навеки запереть Шадон там, откуда она явила себя».

В общем и целом ничего непредвиденного.

— Значит, мне придется умереть, — спокойно подвел итог Сэм и коротко глянул на Дина. — Что же, мы могли бы сэкономить пару месяцев нервотрепки, если бы закончили все в тот раз, когда Кроули сидел готовенький и в цепях.

Кевин закусил губу и уставился на свои пометки, лежащие поверх каменной скрижали.

Руки Дина легли крест-накрест на груди, взгляд полыхнул нутряной, тяжелой злобой.

— Найдем другой способ, — отрезал он.

— Вы не дали мне закончить, — Кевин кинул на Сэма сочувствующий взгляд, а потом снова попытался улыбнуться — вышло на этот раз из рук вон плохо. — Успеете еще поругаться. Это не только запрет Шадон. Оно повяжет ее нерушимыми путами и запечатает тем самым врата Ада. Все те демоны, что разгуливают сейчас по земле, исчезнут тоже. Навсегда. Никто никогда не сможет открыть врата. Мы и надеяться на такое не могли.

Что-то в том, как расписывал Кевин открывающиеся перспективы, не укладывалось в голове — цепляло сомнением.

— Я в деле, — повторил Сэм уже менее уверенно. — Я сделаю все, что потребуется. Распиши подробнее, и мы покончим с этим.

Дин рыкнул по-животному, рявкнул:

— Сэм!

Но Сэм только отмахнулся, и тогда Кевин осторожно уточнил:

— Дело в том, что умереть придется не тебе. Я немного запутался на этом месте, но, кажется, понял в конце концов все правильно. Здесь говорится, что тебе нужно пожертвовать тем, чья душа держит твою душу, — Кевин взвинченно хмыкнул. — Описание, конечно, то еще, но, думаю, таким образом Метатрон обозначил соулмейта.

Дин в другом конце комнаты поперхнулся вздохом, и Сэм почувствовал противный слабый тремор в ногах. Пришлось ухватиться за стол, чтобы не пошатнуться. Кевин продолжил:

— Не знаю, может, любовь всей жизни? У тебя есть девушка? Потому что, если мы не разберемся с этой штукой как можно скорее, она сожрет… примерно всех? Разве твоя подружка не умерла много лет назад? — Кевин запнулся и покраснел. — Прости, я не… я не то имел в виду. Это отвратно прозвучало, да? Я в курсе, каково это, ну, после того, как… впрочем, вы сами все видели. Я просто хотел спросить, есть у тебя?..

Сэм опустился на один из стульев, стоящих вокруг стола. В голове гудело так, что смысл сказанного доходил с задержкой.

— Мою девушку звали Джессика, и она действительно погибла много лет назад, но я не думаю, что дело в ней.

Кевин округлил глаза, как будто и вправду недопонял.

— Тогда в ком?

Сэм поднял взгляд и посмотрел мимо него — на Дина.

— Этого не произойдет.

— Еще как произойдет, — тотчас отозвался Дин, как будто только этого и ждал. Он отвел глаза сразу же и не смотрел теперь ни на Сэма, ни на Кевина. — Пойду соберу шмотки. Выдвигаемся по готовности, — Дин дернул уголком губ, хлопнул на ходу Кевина по плечу — тот подался вперед под весом ладони. — Твоя мама будет на свободе уже завтра, малыш. Просто проинструктируй Сэма, и мы все сделаем.

Брови Кевина взлетели вверх, сойдясь на переносице. Он открыл уже рот, чтобы задать вопрос, но потом осекся: Сэм на раз определил момент, когда у него перещелкнуло в мозгу пониманием.

— О, — только и сказал он. — Тогда… Ох, блин. Черт. Черт.

— Я не сделаю этого, — повторил Сэм. — Не Дина. Я не убью Дина.

— Боюсь, тебе придется, — в голосе Кевина вдруг прорезалась сталь. Сэм вскинул на него взгляд, и пророк поперхнулся. Интонация смягчилась, просела вниз, продавленная стыдом за внезапную вспышку. — Мне жаль, правда, Сэм, очень жаль, но, боюсь, тебе придется это сделать.


Изображение


— Это все ты, — Сэм не унимается и в машине тоже, — ты! Если бы ты дал мне закончить Испытания, когда у меня была такая возможность, мы бы не… Мне бы не пришлось. Черт. Черт.

— Не то чтобы я был в курсе, — глухо парирует Дин. Он сжимает руль чересчур сильно и ни на секунду не отрывает взгляда от дороги.

— Гребаный ублюдок, — выплевывает Сэм, и это наконец привлекает Диново внимание. Брат смотрит на него, и Сэма подзуживает желанием крутануть руль на себя и отправить Импалу в кювет, чтобы хоть как-то отвлечься. Встряхнуть мозги и кости. — Ты рад, ты, блядь, рад. Ты же до сих пор думаешь, что поступил правильно и так будет лучше.

Он ждет, что Дин будет упираться и отрицать, и, может, орать, что он знать не знал, чем все обернется, как он орал, когда первая из теней нарисовалась длинным тощим силуэтом посреди торгового центра и сожрала его вместе со всем прилагающимся, включая посетителей. Ни в чем не повинных посетителей, которым просто не повезло оказаться в эпицентре в тот самый момент, когда Сэм Винчестер сотворил величайшую в своей жизни глупость. И если бы эта Шадон просто убивала, это полдела, нет, она утаскивала народ в Ад. Новая, усовершенствованная модель Адского пса: меньше крови и больше перемолотых до вторсырья душ.

Когда Сэм повелся на Диновы уговоры и отказался от завершения Испытаний, он был уверен, что все вернется на круги своя: демоны будут разгуливать по земле и заключать сделки, но так, в конце концов, было всегда, и не в его силах было перекроить под себя давно заведенный порядок. Дин попросил его остановиться, и Сэм остановился. Условие, что за минутную слабость придется заплатить жизнью брата, не то что не оговаривалось — нигде не прописывалось мелким шрифтом.

— Может быть, — отзывается Дин после затянувшейся паузы. — Может быть, и думаю, Сэмми. Что, по-твоему, я должен сейчас сказать?

— Что моя жизнь не стоило всего этого, — моментально отвечает Сэм. — Что тебе не насрать на то, что мне придется… Дин. Дин. Я не смогу, Дин. Ты не смог дать мне умереть, а сам ждешь, что я с готовностью перережу тебе глотку.

— Перережешь, — Дин тяжело и шумно сглатывает, но не смотрит больше на Сэма, прилипает немигающим взглядом к лобовому стеклу. — Перережешь, потому что ты сильнее меня. Ты всегда был сильнее. С тобой все будет в порядке.

Сэм жалеет, что не может по-ребячьи заткнуть уши.

— Ты нихера меня не знаешь, если и вправду так думаешь.

— В прошлый раз ведь все было в порядке, — в голосе Дина слышится отголосок застарелой обиды. Сэм ненавидит его сейчас, нет, правда, ненавидит.

Он откидывает голову назад и смеется, потому что на крики и слезы сил не осталось.

— Ты действительно так думаешь. Даже сейчас ты и впрямь так считаешь.

— Я не собираюсь ругаться, — бормочет Дин устало и безотчетным жестом трет ладонью левой руки рот. — Я просто хочу сказать… Я знаю, что это дерьмово и что тебе тяжело, и я бы все отдал, чтобы тебе не пришлось этого делать. Но ты сможешь. А я не смог. Ты сможешь отпустить меня и двинуть дальше. Никаких демонов, никакого Ада. Сможешь начать заново, зажить нормальной жизнью. Ты же хотел этого, помнишь? Так что да, паре десятков человек не повезло оказаться не в том месте не в то время, но ты здесь, ты жив, и у тебя вырисовывается вполне реальная перспектива стать еще большим занудой, поседеть и, может, даже обзавестись парой спиногрызов.

— Ты идиот, — говорит Сэм. — Я чуть не сдох в прошлый раз. Я не искал тебя, только потому что сбил собаку в тот самый день, когда собирался пустить твою чертову машину с ближайшего обрыва. Думаешь, я был в порядке? Ты даже не представляешь, чего нам с Амелией стоило поддерживать друг друга, чтобы не развалиться на куски. Как думаешь, сколько я протяну на этот раз?

— Ты научился справляться тогда, научишься и сейчас.

— Пошел ты, — выплевывает Сэм, и от этих слов становится так легко и хорошо, что он повторяет: — Пошел ты, Дин. Это нечестно. Это неправильно.

Дин пожимает плечами и продолжает пялиться на дорогу, как будто Сэм ничего и не сказал толком.

— Если ты ждешь, что я скажу, что поступил неправильно, когда предпочел твою жизнь своей, то прости, Сэмми, ждать придется долго. Я серьезно. Это с самого начала должен был быть я. Если бы ты не заартачился и дал мне пройти испытания, было бы куда проще. Так изначально и предполагалось: один из нас в конечном итоге умрет, Сэм, и это будешь не ты.

— Сворачивай.

Дин хмыкает.

— Хочешь мне врезать? Если тебе полегчает, то пожалуйста, я…

— Нет, — Сэм тянется к рулю. Кружится голова и как будто не хватает воздуха. Сколько они уже едут, наглухо замурованные в Импале, — несколько часов? Сутки? Сэм чувствует себя пойманным в ловушку собственным мозгом: ни вдохнуть, ни выдохнуть. Проносящийся за окном пейзаж смазывается в цветные пятна с размытыми краями. Сэм, кажется, впервые за последние двое суток плачет по-настоящему. Он не уверен точно. — Пожалуйста, Дин. В мотель, давай в мотель, а? Все равно не доберемся до места раньше завтрашнего утра. Давай в мотель, Дин. Пожалуйста.

Дин поворачивается и, возможно, только сейчас понимает окончательно, что именно им предстоит сделать. Выражение его лица плавится воском, смягчается. Голос смягчается тоже.

— Ладно, — говорит он тихо. — Ты прав. У нас есть пара часов в запасе. Давай в мотель. Как скажешь, Сэмми.

Он сворачивает на следующий же съезд с шоссе, и они заселяются в первый мотель, какой попадается им на глаза: он выглядит чуть приличней тех, к которым они привыкли, но ненамного. Дин улыбается, протягивая Сэму ключ, так, будто шестьдесят баксов за ночь, отданные вместо обычных сорока, могут на что-то повлиять.

Сэму и вправду хочется ему врезать.

Как только дверь за ними закрывается — а, может, даже и до того, как она закрывается, — он припечатывает Дина к стене. Пальцы цепляются за отвороты куртки, тяжелеет дыхание, и у Дина — тоже, и они оказываются так близко, что становится невозможно разобрать, где чье.

Неизбежность, понимает Сэм, — вот как это называется. Дин не выглядит удивленным, Сэм таковым себя тоже не ощущает. Они зависают, застывают на месте, как если бы не знали, что делать дальше, но, непроизнесенное и непризнанное, оно всегда было между ними и однажды должно было вылиться во что-то. Они всегда это знали, даже если и не признавали вот так, в открытую. Сэм думает только о том, как скоро им надо выезжать и как много времени они теряют, пока стоят тут как истуканы.

Позже у него будет шанс наверстать упущенное: кто знает, сколько лет без брата выпадет на его долю, чтобы посчитать каждую из минут, что они продолбали в своей жизни, пока не пришли к этому.

— Ты это всерьез? — спрашивает Дин и смотрит так, как будто мир треснет четко посередине, если только он назовет вещи своими именами.

— Да. Еще как да…

Недоговоренная фраза тонет у Дина во рту.

Поцелуй больше похож на стычку, но Сэм не чувствует злости. Как бы сильно ни задевало его Диново безразличие к собственной судьбе, как бы сильно он ни хотел вызвериться на него по-настоящему, ярость и жар, которые они вкладывают обычно в свои спарринги, вытекают разве что в бесконечное отчаяние и тягучую нежность.

Дин аккуратно проталкивает язык Сэму в рот, и Сэм позволяет ему, ведется, пытаясь распробовать вкус: похоже на виски за двенадцать баксов из ближайшего супермаркета и разбавленный кофе с заправки. Похоже на первый Сэмов перелом, каждый из его кое-как отпразднованных дней рождения и бесконечно повторяющиеся, рассказанные на ночь сказки из четырех когда-то давно стащенных из библиотеки детских книжек. Похоже на его старшего брата — на Дина.

Сэма трясет, по лицу течет соленое, и Дин гладит его по щеке шершавой ладонью и отстраняется на дюйм только для того, чтобы покачать головой. Не вздумай реветь, Саманта. Не потому что нельзя, а потому что это неправильно. Что бы ни произошло завтра, в запасе есть целая ночь, и разве это повод для слез, в самом-то деле.

Дин целует его снова и выпутывается из отцовской куртки, как только они отлепляются от стены. Шаг в сторону кровати, куртка летит на пол, и Сэм не может не выдохнуть, длинно и облегченно. Дин привык носить ее как броню, кутаться в отданные много лет назад отцовские приказы и его же великие ожидания, и Сэм понимает это, но сейчас, когда между ними возникает то больное и обнаженное до содранной кожи, что возникает, ему не хочется, чтобы в комнате были еще чьи-то призраки, кроме их собственных.

Сэм тянется к Динову ремню, щелкает пряжкой, и тогда же Дин стягивает с себя футболку. Джинсы отправляются к остальной одежде, и Сэм, отступая шаг за шагом вглубь комнаты, упирается в кровать. Он позволяет усадить себя на самый край и смотрит на оставшегося в одних боксерах Дина снизу вверх. Ничего из ряда вон — Сэм и раньше видел его в таком виде, и даже в более откровенном. Вот только сейчас все по-другому. Дин смотрит тяжело и жадно, и Сэму с ним таким не надо больше притворяться.

— Сэмми, — говорит Дин и наклонятся, чтобы помочь Сэму с рубашкой.

На какое-то мгновение Сэм позволяет себе представить мир, в котором у них есть достаточно времени, чтобы насладиться моментом, мир, в котором Дин мог бы улыбнуться и поддразнить его, потому что — эй, Сэмми, почему это я один щеголяю тут голым задом, с тебя должок, ха.

Сэм на секунду прикрывает глаза.

Воображаемый мир схлопывается, оставляя другой, тот единственный, который у них есть.

Сэм поднимает руки, позволяя стянуть с себя оставшуюся одежду, прямо как когда он был ребенком, и Дин помогал ему переодеваться в пижаму перед сном. Тонкий голосок нашептывает на задворках сознания, что это не те воспоминания, которые стоит вытаскивать из головы прямо сейчас, и Сэм фыркает собственным мыслям. Дин вопросительно вскидывает брови, но Сэм ничего ему не объясняет — у них нет на это времени.

У них, на самом деле, почти ни на что нет времени.

Сэм встает с кровать только для того, чтобы стащить с себя штаны, и тут же рушится навзничь на матрас, утягивая Дина следом.

Они целуются снова, влажно и горячо, и слепо ощупывают пространство вокруг, пытаясь улечься хоть с каким-нибудь комфортом. Кожа горит, и шрамы, от которых они когда-то не смогли друг друга уберечь, послушно ложатся под прикосновения. Сэм не чувствует никакой вины за это «не смогли уберечь», здесь нет места вине, как нет места и вопросам в купе с табу и размышлениями, почему это происходит сейчас. Почему так важно, чтобы это произошло сейчас. Сэм хочет узнать Дина, как не сумел еще узнать за тридцать лет, и это хорошо, Господи, как же это хорошо. Тяжело и страшно, но — нараспашку. Дин перестает наконец прятаться, и Сэму это нравится.

— Сэм, — зовет Дин, и Сэм кивает, обнимает ладонями его лицо и целует коротко и крепко. А потом еще и еще.

— Знаю. Я знаю.

Он прерывается, чтобы оглядеться вокруг: что-нибудь, здесь должно быть хоть что-нибудь, чтобы не пришлось выпутываться из Диновых рук и идти к сумке. Три крохотных бутылочки обнаруживаются на прикроватной тумбочке: шампунь, кондиционер и лосьон. Сэм сгребает в ладонь самую последнюю, думая о том, что, пожалуй, кое-что переплаченная за номер двадцатка все-таки изменила.

— Чего ты хочешь? — спрашивает Дин, не отрывая от него взгляда, и Сэм понимает, что брат всерьез. Что угодно. Дин не откажет.

— Всего, — Сэм впихивает Дину в руку добытую бутылочку, не разрывая зрительного контакта. — Я хочу всего.

Сэм и получает — все.

Он трахает Дина до тех пор, пока не начинает ломить все тело, отсасывает ему и позволяет потом вернуть себе услугу. Они вылизывают друг друга до покрасневшей, зудящей возбуждением кожи и трахаются снова.

Сэма выдаивает до тяжелого липкого бессилия, вытягивает из него оставшуюся энергию одним из множества оргазмов, и все, что ему остается, — лежать под мерно раскачивающимся Дином. Брат подает бедрами вперед снова и снова, и кажется, будто он двигается вот так часами. Сэм чувствует себя вымотанным, но это приятная усталость.

Ему не хочется, чтобы Дин останавливался.

Член у Дина горячий и твердый, и Сэма не покидает ощущение, что толчки с каждым разом становятся глубже и сильнее, словно Дину все мало. Это уже не выносливость даже, у Сэма не брат — машина. Сил на то, чтобы подаваться навстречу, не остается, и Сэм растекается как желе и только громко выдыхает, когда Дин задевает простату.

Брат уже задыхается, и Сэм пытается вспомнить, каково это: ощущать себя отдельно от него, — пытается и не может. Дин пробрался гораздо глубже, чем должен был, обосновался у Сэма внутри, как у себя дома. Сэм думает о том, что хотел бы оставить его навсегда — вот так.

— Еще, — просит он хрипло. — Пожалуйста, Дин.

Дин утыкается лицом ему в шею и начинает двигаться резче: так быстро, что Сэм понимает — это финишная прямая. Он сжимается мышцами на члене, и Дин срывается в громкий надтреснутый стон, в котором Сэму слышится отзвук собственного имени. Дин кончает внутри, не выходя из него, и Сэм принимает в себя все до последней капли и стискивает Дина еще сильнее, когда тот пытается податься назад.

— Останься пока. Так.

В кои-то веки Дин не спорит. Завтра у Сэма будет болеть все тело. Может быть, он не сможет нормально ходить. Может быть, он еще долго будет чувствовать, как будто Дин все еще у него внутри. Может быть, гораздо дольше, чем сам Дин будет жив.

Изображение


Они лежат молча довольно долго, но ни один из них так и не засыпает. Сэм с легкостью может сказать, спит брат или нет, даже когда тот находится в другой комнате в бункере. Что говорить о том, когда Дин лежит на нем сверху.

Так или иначе, они молчат настолько долго, что, когда Сэм заговаривает, он уверен, что Дин его не услышит.

— Я люблю тебя, — шепчет он Дину в волосы за самым ухом. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю.

— Заткнись, — едва слышно отзывается Дин, и Сэм и не думает на него злиться. Как-то неожиданно он понимает одну очень простую вещь. Он был не прав, думая, что Дин считает, будто проблема исчезнет сама собой, если не упоминать о ней вслух. Все это время Дин защищал их обоих, потому что говорить вот так в открытую — больно. Гораздо хуже любой из пыток, каким когда-либо подвергался Сэм.

Соулмейты — какое же идиотское понятие. Трюкачество. Красивое слово, призванное обозначить людей, которые, лишившись друг друга, умрут во всех смыслах.

Во всех смыслах, кроме физического.

Изображение


Следующий день входит в мировую историю как один из ничем не примечательных. Не случается ни страшной войны, ни даже конца света. Вулканы извергаются только там, где синоптики это заблаговременно предсказали, президент остается жив и на своем посту. Где-то на крайнем севере белая медведица нападает на молодого тюленя, чтобы прокормить себя и своих детенышей.

И — ах, да — в заброшенной церкви в Южной Дакоте Сэм Винчестер прижимает острие ножа к горлу собственного брата. Дин сам подается на лезвие. Достаточно для того, чтобы пораниться, но недостаточно, чтобы сделать всю работу за Сэма.

Сэм заканчивает все быстро, потому что не хочет, чтобы Дину было больно дольше необходимого, и не особо задумывается о том, что происходит вокруг. Дин не сводит с него взгляда до самого конца, и последним, что он говорит, перед тем, как его горло расцветает кровавой улыбкой от уха до уха, становится замечание, что он и представить себе не мог конца прекрасней.

— Лучшая из моих смертей, — он широко улыбается, обнажая зубы.

Дин остается Дином даже на пороге смерти, и Сэм ненавидит его за эти слова и, что хуже, за то, что он и вправду так считает, но задачу это не облегчает.

Дин истекает кровью в специально приготовленную чашу, и, когда его сердце останавливается, Сэм превращается в монстра, каким и был рожден стать. Он выпивает все до последней капли, и, да, ему нравится вкус.

Не похоже на его собственную; чистая, концентрированная, Винчестеровская кровь — такой была и Сэмова до тех пор, пока в его детскую не заглянул Желтоглазый демон. Этого требует ритуал, и, наверное, Сэм должен испытывать отвращение, но после он облизывает каждый из перепачканных пальцев и падает навзничь рядом с Дином. Грудную клетку раздирает не то хохотом, не то плачем — а, может, и тем и другим сразу.

Сэм чувствует, как все внутри него вскипает, как боль пузырится в венах. В прошлый раз это чуть не прикончило его, дай Бог, прикончит теперь. Может, тогда ему не придется жить без Дина, он просто пожертвует свою жизнь в довесок к братовой и вознесется вместе с ним на небеса. Ну, или что-то вроде того, аминь.

Свет на этот раз не копится в нем, а выходит наружу мощным потоком. Сэм помнит, как не дал ему просочиться, когда Дин попросил его остановиться. Свет льется из него, и, ослепленный, Сэм хватается рукой за землю, но та расходится под его ладонью трещиной. Воронка становится все шире и шире, углубляется и заглядывает в мир такой непроглядной чернотой, что становится больно глазам.

Сэм смотрит, оглушенный ужасом и надеждой, на разверзающиеся перед ним врата Ада, смотрит, как клубы дыма и огромные, длинные тени затягивает внутрь неведомой силой. Тот же Вайоминг, только перевернутый с ног на голову, — Сэм вспоминает, сколько тварей они тогда выпустили и сколько усилий пришлось приложить, чтобы захлопнуть едва приоткрывшуюся дверь. Неведомая сила тянет внутрь и его, и Сэм думает, что, возможно, оказаться в Аду будет лучше, чем прожить жизнь на Земле без Дина.

Дин.

Сэм отползает подальше от края и хватается за брата обеими руками — руками, покрытыми кровью и памятью о совершенном грехе, и целует Дина в безвольный рот. Дин был и остается его якорем, и, когда мир вокруг сходит с ума окончательно, Сэм держится за него так крепко, как только может. Ветер вокруг воет страшно и так громко, что кажется, будто вот-вот лопнут барабанные перепонки.

Затем все стихает.

Тишина растягивается в бесконечность, и какое-то время Сэм думает, что и вправду оглох. Дыра исчезла, оставив напоминанием о случившемся едва различимый на грязном полу черный отпечаток. Церковь вокруг выглядит все такой же хлипкой, но вроде не грозит рухнуть сию же секунду.

Придвинувшись еще ближе к Дину, Сэм закрывает глаза в ожидании смерти. С него достаточно, разве нет?

Сэму думается, что с него достаточно.

Изображение


— Он жив.

Женский голос — вот что Сэм слышит, едва придя в себя. Кажется, знакомый. Сэм не уверен. Узкая холодная ладонь ложится ему на шею, проверяя пульс. Сэм чувствует тошноту и черт знает что еще.

— Дин, — говорит он, с трудом садясь. — Дин.

Тело как будто покрыто коркой. Глаза удается открыть только со второго раза. Кровь, понимает Сэм, он с ног до головы покрыт кровью и все еще держит в руках тело Дина. И Дин улыбается ему, и улыбка у него — как будто настоящая. Спокойная, яркая и…

…и мертвая.

Мертвая, потому что Сэм убил Дина.

— Нет, — он отшвыривает тело прочь. — Нет-нет-нет. Это не по-настоящему. Не по-настоящему. Я не мог.

— Мог, — говорит другой голос. Мужской на этот раз и теперь уже точно знакомый — он звучит возбужденно. Кевин опускается на колени и протягивает руку, чтобы дотронуться до Сэма. — У тебя получилось! Ты сделал это, Сэм! Чарли отслеживала демонскую активность, пока мы ехали сюда, и вы в самом деле…

— Нет, — повторяет Сэм. Он берет Дина за руку и снова тянет себя в объятия и трясет, как трясут свои мягкие игрушки дети. — Нет.

Кевин смотрит на него с жалостью и тянется разжать хватку, но Сэм скалит зубы и едва не рычит по-животному.

— Мне жаль. Сэм, я понимаю, правда. В смысле… Он был…

— Замолчи, — просит Сэм, и Кевин послушно затыкается. Он смотрит куда-то поверх головы Сэма. Должно быть, там стоит Чарли.

— Сэм, ты закрыл врата Ада. Навсегда. Подумай о том, сколько жизней он спас. Сколько вы вдвоем спасли жизней.

Сэм даже не смотрит на него. Вместо этого он прикипает взглядом к своим ладоням.

— Я сделал это. Я.

Чарли треплет его по волосам, и это прикосновение немного расслабляет. Дин делал так. Дин делал так, когда пытался его успокоить. А потом Сэм перерезал ему глотку.

— Давай. Все закончилось, Сэм, — говорит Чарли. И потом: — Поехали домой, Сэм, — еще чуть-чуть и ее голос треснет, прольется всхлипом, обнажая скрытую за заботой ложь. — Мы найдем место… Хорошее место, где он найдет покой.

— Он охотник, — возражает Сэм на автомате, все еще удерживая Дина. — Нам нужны дрова. И соль. И…

Сэм замолкает.

Сэм замолкает, и мир замолкает тоже, когда он начинает плакать так сильно, как никогда в жизни. Такое случалось и прежде. Дин умирал. Они знали, что Дин умрет снова. Слезы падают Дину на лицо, и Сэм целует его, и ему плевать, что Чарли и Кевин рядом и что они видят и знают: он не достоин касаться Дина вот так. Не достоин той любви, какую испытывает.

Он убил его. Он сделал это.

Сэм не замечает, как они уходят. Не заметил бы, и как возвращаются, если бы Чарли не положила руку ему на плечо. Она говорит, что все готово. Она говорит, что они сложили костер. Сэм никогда не сжигал тело Дина. Он до последнего надеялся на чудо, и оно всегда случалось. Всегда.

Его шатает, когда он встает и поднимает тело Дина, одной рукой поддерживая его под коленями, другой — на уровне лопаток. Голова Дина лежит у Сэма на плече.

— Где Кас? — спрашивает он. Отчаяние пробивает тон едва различимой металлической ноткой. — Кас сможет спасти его. Кас сможет вернуть его. Он возвращал Дина прежде. Мы не можем сжечь его, до того как Кас…

— Мы не слышали о Касе с тех пор, как ангелы пали, ты и сам в курсе. Может, он вообще…

— Нет! — Сэм повышает голос. — Он жив, и он может вернуть Дина. Он может, я знаю.

— Нельзя отменить Испытание, Сэм, — мягко уговаривает Кевин. Он не отступает, даже когда Сэм смотрит на него хмуро, исподлобья, только виновато пожимает плечами. — Я сожалею о твоей утрате, и Дин, как и ты, был мне другом, но я не позволю тебе рискнуть всем, чего мы добились, чтобы вернуть его. Прости.

Кевин выходит, и Сэм беспомощно смотрит на закрывшуюся за ним дверь. Очень скоро Чарли уходит следом, сказав перед этим, что у него есть в запасе столько времени, сколько нужно.

В конечном итоге Сэм выносит Дина наружу — в яркий и солнечный полдень. Брат гораздо легче, чем должен быть, и Сэм знает, что это из-за крови, которая больше не течет по его венам, но которая, кажется, до сих пор ощущается медным привкусом у него самого во рту.

Он никогда не должен был делать ничего подобного для Дина.

Дин — да. Дин носил его на руках, когда Сэм был ребенком и засыпал в Импале раньше, чем они добирались до ближайшего мотеля, или притворялся, что засыпал, только бы не тащить самому свои шмотки. Сэм помнит, каково это: помещаться у Дина в объятиях, каково чувствовать всем телом каждый его шаг и каждый вздох.

Дин никогда не был таким легким — не при жизни.

Сэм укладывает его на погребальный костер и смотрит, как пламя отрезает их друг от друга, как отрезало от него однажды маму, отца, Джесс, Бобби и всех, кто хоть что-то для него значил.

Он забирает то, что остается от Дина, с собой: сгребает ладонью в единственную нашедшуюся в Импале подходящую емкость — картонный контейнер из-под вчерашней еды на вынос. Там, на крышке, Диновым кривым почерком нацарапан заказ.

Перманентным маркером — долго еще не сотрется.

Изображение


Они возвращаются в бункер тем же вечером. Если быть более точным, то Чарли и Кевин попросту конвоируют Сэма до места и остаются с ним на неопределенный пока срок. Сэм мало на что обращает внимание по дороге, кроме, разве что, самой дороги, по который они мотались туда-сюда столько раз, что и не счесть.

С Дином.

С Дином, который всегда занимал собой все имеющееся пространство, включая бОльшую часть Сэмовой жизни, которому всегда и везде было мало места и который умещался теперь в картонной коробке, кое-как пристроенной у Сэма на коленях.

— Теперь ты дома, Сэм, — говорит Чарли сразу по приезду, и Сэму хочется, чтобы они с Кевином убрались куда подальше и как можно скорее. Нет, он знает, что им действительно жаль, верит каждому слову, произнесенному тихим, извиняющимся тоном, и ему самому от себя противно за такие мысли, но он все равно хочет, чтобы его оставили наконец в покое.

Это не дом. Домом это место было, только когда Дин его так называл, когда имели смысл его нежно любимый матрас, запоминающий форму тела, наспех приготовленные бургеры и доисторические порножурналы, которые Дин не гнушался читать днями и ночами. Тогда это был дом, а теперь у Сэма дома нет.

Его дом сгорел вместе с Дином на погребальном костре — Сэм сам бросил зажженную зажигалку между пропитанных бензином веток.

Во благо, вот что они говорят.

Дин умер во благо.

Как будто это имеет хоть какое-то значение.

Сэм хочет, чтобы они убрались из бункера, и очень скоро его мысли претворяются в жизнь. Проходит каких-то пара дней, и Кевин начинает активные поиски своей матери. Он уезжает сразу же, как только ему удается определить ее местоположение, и обещает вернуться так скоро, как только сможет.

Сэм не винит его за то, что он не держит слово. Сэм не лезет, предоставляя Чарли возможность отвечать на редкие звонки.

Сама Чарли уезжает еще через две недели, когда окончательно уверяется в том, что Сэм в состоянии прокормить себя сам и не собирается натворить глупостей в ту же секунду, как за ней закроется дверь. Он чувствует ее взгляд, направленный точно между лопаток, когда чересчур надолго зависает, рассматривая их с Дином обширный арсенал. За все это время Сэм не сделал ни одной попытки взять в руки хотя бы пистолет, и, кажется, Чарли это успокаивает. Ей совсем не обязательно знать, что в действительности Сэм думает об этом куда чаще, чем она может себе представить. Он думает о том миге, когда они встретятся с Дином в Раю, который разделят после на двоих, думает о том, что ничто в этой жизни не могло бы принести ему столько упоения и счастья, как пущенная в висок пуля.

Узнай Дин о его мыслях — пришел бы в ярость. Он умирал за Сэма слишком часто, и как бы Сэм ни пытался убедить себя в том, что оно того не стоило, он не может позволить себе спустить одну за другой Диновы смерти псу под хвост.

Изображение


Кастиэль объявляется спустя почти месяц. Живой, что не может не радовать, но очеловечившийся настолько, насколько это вообще возможно.

Он говорит, что после того, как Небеса пали, собственные братья и сестры начали на него охоту, и, с одной стороны, Сэму жаль его, а с другой, он с трудом сдерживает порыв злой ребяческой зависти. По крайней мере, у Каса есть братья и сестры, пускай и такие, от которых пришлось здорово побегать.

Кас говорит, что не выходил на связь так долго, потому что боялся принести на хвосте преследователей и не хотел подвергать их с Дином лишней опасности.

Он скучает по Дину. Он был близким другом Дина и даже не попрощался с ним. Когда Сэм рассказывает ему, что произошло, почему Дина нет и почему он больше никогда не появится в букнере, Кас выглядит почти таким же разбитым, каким Сэм себя ощущает.

Они скорбят по Дину вдвоем, и для Каса человеческие эмоции подобного рода настолько в новинку, что его подкашивает ими как болезнью. Он ничего не может сделать, когда Чарли и Кевин просят его о помощи. Он делит с Сэмом горе, как делит бункер и повседневную рутину, и в какой-то мере Сэму приятно осознавать, что рядом есть кто-то, кто не пытается убедить его в том, что рано или поздно все образуется и придет в норму.

Не придет.

Наверное, Касу даже хуже, чем Сэму: Метатрон облапошил его как ребенка, и из-за этого Кас потерял не только свой дом, но и доверие семьи, и Сэм понимает это. Сэм пока не разучился сочувствовать.

Он думает, что, наверное, его должны волновать толпы рассерженных, ничего не понимающих ангелов, бродящих по Земле, но, тем не менее, они его не волнуют.

Проходит еще несколько месяцев, прежде чем он решает двинуть дальше. Не зажить нормальной жизнью, нет, на этот счет Сэм не питает никаких иллюзий, но вернуться к охоте. Именно это и сделал бы Дин. Продолжил бы спасать людей и охотиться на нечисть. Семейное дело есть семейное дело, даже когда от семьи толком ничего и не осталось.

Охота теперь другая. Сэм не чувствует больше драйва, на котором работал и отец, и Дин, и даже он сам когда-то. Он охотится, потому что не умеет ничего другого и потому что не может больше проводить целые сутки у Дина в комнате, уткнувшись мордой в его подушку.

За все это время Кастиэль ни разу не покидает бункер. Он говорит, что слишком долго был в бегах и не готов рискнуть новоприобретенным покоем, говорит, что, пока ангелы разгуливают по земле, ему лучше не высовываться, что своим присутствием он только навлечет на Сэма беду. Сэм знает, что он прав. Время от времени Кас размышляет вслух о том, что мог бы попробовать обжиться на земле, когда все утихнет.

Как человек.

Сэму жаль только, что он, как ни старается, не может захотеть того же. Не может захотеть ничего, кроме как умереть быстрой и по возможности безболезненной смертью.

Изображение


Когда это случается — а случается это довольно скоро, — дело оказывается даже не в неудачной охоте. Сэм действует теперь неаккуратно и неосторожно и только и занимается тем, что ищет неприятностей на свою голову, но это не отменяет того, что он все еще слишком хорош в своем деле, чтобы его можно было вот так запросто взять голыми руками.

Дело не в охоте — дело в бутылке виски, зажатой у него под мышкой и почти уже пустой к тому моменту, как он переступает порог мотельной комнаты. Только завершившуюся охоту на Чупакабру стоило отметить, Сэм и отметил.

Когда он заваливается в мотель, он настолько пьян, что не замечает ни поджидающего его гостя, ни вспыхнувшего коротким зарядом электрошокера у того в руках. Сэм вырубается моментально, а, когда приходит в сознание, обнаруживает себя накрепко привязанным к стулу, стоящему посреди номера. Голова разрывается, мир вокруг вращается с бешеной скоростью, и Сэм не знает, в выпитом ли алкоголе дело или в том, что через него только что пропустили неслабый заряд тока.

Кого это, впрочем, волнует? Нет, серьезно.

— Сэм Винчестер, — по одному только тону мужика Сэм с уверенностью может сказать, что тот пересмотрел боевиков с крутыми плохими парнями в главных ролях. — Мать честная.

— Кто бы ты ни был, — отвечает Сэм, — рад встрече.

Мужчина усмехается.

— Ты не в том положении, чтобы строить из себя самого умного, парень.

— В самом деле, — Сэм пытается пожать плечами, но веревки затянуты слишком туго — не пошевелиться, — чего это я.

Незнакомцу явно претит Сэмово поведение, но он только морщится и почти сразу прячет недовольство за не слишком приятной ухмылкой.

— Думаю, ты захочешь узнать, кто я и почему я здесь, до того, как я тебя прикончу.

— Да не особо, — Сэм хмыкает. — Можешь сразу приступить к самой интересной части. Ну, к той, в которой ты меня прикончишь.

На этот раз незнакомец выглядит куда более раздраженным. Он без замаха ударяет Сэма по лицу рукоятью пистолета, и Сэм ведет из стороны в сторону нижней челюстью и смаргивает, пытаясь сфокусировать поплывший взгляд.

— Мы будем говорить на моих условиях, парень. Надеюсь, теперь ты это понимаешь.

— Так ты это пытаешься сделать? Заговорить меня до смерти? — Сэм закатывает глаза. — И почему мне вечно попадаются любители потрепаться, а?

— Меня зовут Джексон, — с ослиным упрямством продолжает незнакомец. — Джексон Колтер. И ты меня выслушаешь.

— Слушай, давай я просто покажу тебе, как пользоваться этой штукой, идет? Это не сложно, смотри, там есть курок, и надо просто…

Следующий удар приходится в живот.

— Заткнись! — ревет Джексон, надавливая рукоятью Сэму куда-то в область селезенки.

Он стоит слишком близко — опасно близко. Сэм мог бы податься вперед и сбить его с ног, если бы захотел, но он только смеется такой беспечности.

— Думаешь, это смешно, гребаный ты ублюдок? — вопрошает Джексон, нанося следующий удар снова в живот. — Ты хоть знаешь, как много людей из-за тебя погибло?

— Знаю, — просто отвечает Сэм. Еще он знает, что этого парня вряд ли волнует это самое «как много». Скорее всего, есть кто-то один, кто-то, чьей смерти оказалось достаточно, чтобы Джексон Колтер привязал Сэма к стулу и начал пихать ему в лицо и живот пистолетное дуло. — Заканчивай этот цирк.

— Я знал твоего отца. Хороший мужик был. И хороший охотник. Но он по-крупному облажался, когда дело коснулось тебя, — Джексон качает головой. — Правда, думаю, что, знай Джон, сколько ты дел наворотишь, он все-таки пустил бы тебе пулю в лоб.

Сэм поджимает губы. Джон знал. Джон прекрасно все знал, но вместо того, чтобы разобраться самому, он переложил свою ношу на Дина.

Дин должен был убить Сэма. Еще тогда.

— Давай, — Сэм повышает голос. — Давай, ну.

— Я поговорил со своими парнями, знаешь, охотники болтают, будто ты оказывался в эпицентре аж четырех апокалипсисов разного масштаба. Многие утверждают, правда, что ты пытался их предотвратить, но я не очень-то верю в такие совпадения.

— Что на деле значит, что ты все-таки в них веришь. Вдвойне дерьмово.

Джексон снова бьет его по лицу и на этот раз рассекает Сэму губу. Кровь стекает по подбородку. Она вязкая и теплая — почти приятное ощущение.

— Я знаю, что ты пытался всех нас прикончить. Та демоница, Руби, кажется, потом Люцифер. Они выбыли из игры, а ты все не сдаешься. Только и ищешь, где бы нагадить, и…

— Может, — Сэм прерывает его, — может, тебе стоило поспрашивать своих парней, кто поспособствовал тому, чтобы они выбыли из игры?

— Твой брат, насколько я знаю, — Джексон смотрит на него испытующе, но с этим Сэм при всем желании поспорить не может. — Но ты напортачил в последний раз, сынок. В последний, Богом клянусь. Шадон убила мою жену, а я даже не могу вытащить ее из Ада, потому как вы, парни, прикрыли дьявольскую лавочку. И ты заплатишь за это.

— Мне жаль. Мне очень жаль.

— Ты мог сделать всем огромное одолжение, если бы сдох тогда, когда должен был. А теперь я потерял свою женщину, — этот ублюдок смеется, глядя на Сэма с отвратительной полубезумной улыбкой. — Я потерял любимую женщину, а ты прикончил любимого братца, который только и умел в этой жизни, что подчищать за тобой дерьмо.

Сэм дергается в путах, и Джексон отбрасывает пистолет на кровать и берет вместо него мачете с длинным широким лезвием.

— Этого я и ждал, парень. Чтобы ты взбесился. Чтобы вспыхнул в тебе тот огонь, который можно было бы погасить. А иначе какой смысл тебя убивать?

— Хочешь убить меня — убей, — рычит Сэм. — Но лучше не затягивай, потому что, если я увижу тебя еще раз, ты пожалеешь, что открыл свой поганый рот.

Джексон улыбается еще шире, и последним, что видит Сэм, оказывается мотельный свет, блеснувший на лезвии мачете.

Изображение


Когда Сэм открывает глаза, голова у него болит так, как не болела даже в те времена, когда видения мучили его с завидной регулярностью, и откуда-то он точно знает, что дело тут не только и не столько в похмелье. Комната все та же, но сбрендившего охотника, решившего вершить возмездие, поблизости не наблюдается. Сэм все еще Сэм, и все еще сидит на стуле посреди комнаты. Веревок больше нет, но зато есть кровь.

Много, очень много крови, а еще шею тянет как будто, и руки — руки… О. Вот как.

— Что, уже Рай? — прокашлявшись, интересуется Сэм. Он чувствует, как раскрывается ранка на губе, когда он улыбается.

Дин смотрит на него снизу вверх, руки у него в крови чуть ли не по локоть, и он — он что-то делает, но Сэм не может понять что именно, да и не старается особо. Это не имеет никакого значения. Дин здесь. У него холодные руки, но он здесь. С Сэмом.

— Привет, Сэмми, — говорит Дин, и уголки его рта приподнимаются в намеке на улыбку. — Ты как, в порядке?

— Да не особо, — ворчит Сэм, но это, конечно же, ложь. Он не просто в порядке — лучше и представить сложно.

Он порывается подняться, чтобы обнять Дина, спеленать руками, завалить на кровать и продержать вот так несколько часов. Можно и дольше, раз они на Небесах — могут себе позволить. Наконец-то.

Наконец-то.

Но как только Сэм приподнимается, его голова резко откидывается назад, и Сэм видит вдруг окно и дверь, и это сущая бессмыслица, потому что изначально он, черт возьми, сидел лицом к стене.

Мир совершает еще один головокружительный вираж, прежде чем прочно встает на место. Сэму кажется, будто его в сушильную машину запихнули: так сильно его мутит. Дин поддерживает его под затылок.

— Полегче, братишка, — он криво ухмыляется. — Я не закончил еще накладывать швы.

— Швы? — переспрашивает Сэм, вскидывая руку. Пальцы касаются шеи. Шеи, соединенной с головой десятком стежков, которые только и успел сделать Дин.

— Моя голова, — хрипит он, и Дин кивает.

— Снесена, — подтверждает он не без гордости, как будто только такого конца для Сэма и ждал. — Тебя обезглавили, Сэмми. Клянусь, я найду ублюдка, который это сделал, и он пожалеет об этом, я…

— Дин, — прерывает его Сэм, — зачем ты пришиваешь мне голову, если мы в Раю? В прошлый раз… В прошлый раз, помнишь, нас же грохнули из дробовиков, но на нас и царапины не было, когда мы оказались на Небесах. А сейчас, знаешь ли, ощущения не из приятных.

— Ты не в Раю, Сэм, — говорит Дин мягко. Сэму слышится в его голосе плохо скрытое самодовольство. — Ты не умер. Отнесись к этому как к рядовой ране. Я мигом тебя залатаю.

— В каком это смысле я не умер? — Сэм смеется, потому что это и вправду смешно. Может, это все галлюцинация? Может, его выловил какой-то хитровыебанный джинн? Или, может, Сэм забыл, что между смертью и непосредственно Раем должна быть какая-то промежуточная остановка?

— Все нормально, — доверительным шепотом сообщает Дин. — Не парься. Закончу, и будешь как новенький.

— Мне снесли голову, — проговаривает Сэм громко и нарочито медленно, чтобы до Дина точно дошел смысл сказанного. — Мне, черт тебя подери, снесли голову. Может, ты не в курсе, но большинство людей умирают от такого.

— С каких пор ты относишься к большинству? — без обиняков спрашивает Дин, ухмыляясь. Он начинает работать быстрее, и вот теперь Сэм в полной мере ощущает, как игла протыкает кожу и как туго затягивается тонкая нить.

Когда тебе сносят голову, это полный отстой, думает Сэм.

— Я не понимаю, — он тянется, перехватывает Диново запястье пальцами. — Если мы не на Небесах, то что ты здесь делаешь? Почему я не умер?

— Помнишь, у нас было дельце почти сразу после того, как я вернулся из Ада? Город, в котором никто не умирал? **

— Помню, — Сэм кивнул бы, если бы только его мертвый старший брат не пришивал ему сейчас голову. — Мы встретили Тессу, а еще там был призрак и Памела, и мы…

Дин прочищает горло и дергает углом рта. Он выжидает несколько секунд, прежде чем продолжить.

— Тут тот же принцип. Ты не можешь умереть, если рядом нет жнеца, готового тебя забрать. Так что у нас есть достаточно времени, чтобы разобраться с твоей шеей и дать твоему телу исцелиться.

— Исцелиться от чего? От снесенной головы? И, погоди, почему жнец не может меня забрать? Где вообще мой жнец?

Дин отодвигается ровно настолько, чтобы Сэм увидел его широкую улыбку.

— Перед тобой, Сэм. Соберу тебя по кусочкам, если потребуется. Всегда к твоим услугам.

— Нет, — Сэм вздрагивает. — Нет. Это бессмыслица. Ты несешь чушь, какой из тебя жнец. Ты не можешь быть жнецом, ты умер и отправился в Рай. Я сплю, верно? Какой же идиотский сон.

— Ты не спишь, — говорит Дин, и Сэм знает, что он не врет, потому что лучше щипка в таких случаях помогает только ощущение того, как кто-то стягивает кожу на шее и над ключицами вместе и делает еще один стежок, чтобы голова, чертова Сэмова голова, и дальше оставалась на подобающем ей месте.

— Тогда ответь нормально, — рычит Сэм, и Дин шикает на него.

— Успокойся. У меня из-за тебя рука соскользнула. Ты же знаешь, я никогда не был спецом в этом деле, у тебя шить всегда получалось гораздо лучше. Будь добр, посиди смирно. Тебе с этой головой всю жизнь ходить, между прочим.

— Всю жизнь, — повторяет Сэм недоверчиво. Все это звучит, как в дурном психоделичном кино. — Моя жизнь закончилась. В смысле, она и раньше периодически прерывалась, но сегодня мне снесли голову, Дин. Дин!

— Я знаю, — Дин качает головой. — Я знаю. Я не мог остановить его. Я ничего не мог сделать до тех пор, пока ты был жив. Я хотел вмешаться раньше, но я не мог.

Сэм сглатывает.

— Что ты натворил на этот раз, Дин?

— Я заключил сделку, — когда Дин смотрит на Сэма в упор, он не выглядит слишком уж раскаивающимся. — Со Смертью. Теперь я твой жнец. И я позабочусь о тебе.

— Это безумие, — беспомощно выдыхает Сэм, а Дин пожимает плечами, и как ни в чем не бывало продолжает шить.

— Ну что, — спрашивает он буднично, — теперь ты расскажешь мне наконец, как у тебя дела?

Изображение


Сэм даже не задумывается о том, чтобы прекратить охотиться. Несмотря на отсутствие демонов, работы не становится меньше: по земле до сих пор расхаживают ангелы, которых следует как можно оперативней отправить восвояси, и монстры, которые как вылезали, так и продолжают вылезать из всех самых темных щелей. Сэм не знает ничего, кроме охоты, и в конечном итоге он теряет счет дням и даже месяцам. Одно дело сменяет другое, которое в свою очередь сменило то, что было до него.

Изображение


Кто знает, сколько времени проходит, прежде чем их с Джексоном Колтером пути снова пересекаются. Сэм не слишком-то удивлен: ангелы рядовым охотникам не по зубам, а без них выбор не так уж и велик. За неимением демонов охотники не мрут теперь как мухи, и вероятность встретить себе подобных вырастает в разы.

Джексон, как и Сэм, берется за гуля, охочего до свежего мяса, и — как и Сэм — довольно быстро понимает, что работает над делом не один.

Для него все оказывается проще простого: гуль отходит на второй план, и почетное место желанной добычи занимает Сэм. «Ты должен быть мертв»,— рычит Джексон вместо приветствия, и его можно понять: так или иначе, он самолично снес Сэму голову в прошлую их встречу. От неловкости он довольно скоро переходит к воплям из разряда «что ты, мать твою, такое?» и заканчивает всем своим оружием, нацеленным Сэму в грудь.

Сэм не оказывает почти никакого сопротивления — им ни к чему лишняя кровь. Джексон имеет полное право его ненавидеть, он кажется компетентным, довольно опытным охотником, и, кроме того, в прошлый раз он дал Сэму то, о чем тот и мечтать не мог. В прошлый раз он дал Сэму возможность увидеть Дина.

Если Джексона и напрягает то, что Сэм даже не пытается защищаться, то он не подает вида. Он заваливает Сэма в рекордно короткие сроки и почти сразу приступает к делу. Рука отправляется в одну сторону, нога — в другую. Сэм остается в сознании достаточно долго, чтобы увидеть, как части его тела оказываются в разных углах комнаты. Он, кажется, читал о таком в учебнике по биологии, очень, очень давно: травматический шок притупляет ощущения, выкручивая чувствительность на самый минимум.

Сэм наблюдает, с каким усердием работает Джексон, потому как больше ему все равно ничего не остается: когда у тебя нет ни рук, ни ног, выбрать развлечение себе по душе становится проблематично. Джексон говорит, что в этот раз Сэм сдохнет раз и навсегда: «обещаю, парень, я разделаю тебя на такие маленькие кусочки, что никто не соберет, я развею твой прах по ветру, гребаный ты урод».

Сэм слушает и смотрит до тех пор, пока наконец-то — наконец-то — Джексон не доходит до жизненно важных органов, и тело Сэма не начинает сдаваться.

Джексон прерывается на какую-то секунду, когда замечает, что Сэм смотрит ему за спину и улыбается. Лицо болит с непривычки, но Сэм ничего не может с собой поделать.

— Чего лыбишься? — спрашивает Джексон, и Сэм с трудом набирает в легкие достаточно воздуха для ответа.

— Мой брат стоит у тебя за спиной.

Джексон разворачивается всем корпусом, но почти сразу возвращается в исходное положение и непонимающе смотрит на Сэма. Он не видит Дина — пока нет. Судя по ярости, написанной у Дина на лице, это ненадолго. Сэм пытается остановить Дина, когда тот делает шаг вперед.

— Не мучай его. Убей, если считаешь нужным, но не мучай его.

— Это второй раз, — отвечает Дин глухо, — это второй раз, как я наблюдаю за тем, как он тебя убивает.

— Его жена, она… — Сэм не успевает объяснить. Дин берет одной рукой его за подбородок, а вторую кладет Джексону на лоб, и уже через секунду тот заходится таким криком, что Сэм заткнул бы уши, если бы только у него были руки.

Дин выглядит странно в черном костюме и таком же черном галстуке. Сэм не обратил внимания на его одежду в прошлый раз: слишком быстро и странно тогда все случилось, да и не покрутить было оторванной-то головой. Но теперь он видит брата во всей красе, и Дин ни за что на свете не нацепил бы на себя что-то подобное без веской на то причины, а, значит, он играет не в свою, а в чью-то еще игру и не спешит нарушать правила этого кого-то.

Он все еще похож на себя, и Сэму интересно, видит ли Джексон то же лицо, что и он сам, или Дином Дин становится исключительно для него одного. Жнецы не должны выглядеть так, Сэм знает, что их лица туго обтянуты серой, высохшей до шелухи кожей, и, может, именно это видит перед собой Джексон, раз так орет. Или, может, он видит таки Дина Винчестера, брата того самого парня, которого он только что разделал как кусок мяса? Сэм думает, что раньше все: и люди, и монстры, — знали, что связываться с ним себе дороже. Раньше они знали, что придет время, и Дин Винчестер явится по душу того, кто посмел тронуть его брата.

Происходящее слишком сильно напоминает тот раз, когда они впервые столкнулись со жнецом.*** Дин тогда злился, потому что Сэм выменял его жизнь на чужую, и теперь Сэм понимает, почему. Он видит, как силы покидают Джексона, продолжающего кричать так, будто его раздирает изнутри, и чувствует, как ему самому с каждой секундой становится легче дышать.

Дин мучает Джексона намеренно, и Сэм думает, было ли тому так же больно, когда вышедший из-под контроля сбрендившей бабки жнец пытался забрать его собственную жизнь.

Когда все заканчивается, Дин отпихивает тело Джексона ногой и усаживает то, что осталось от Сэма, в кресло, и Сэм смотрит, как после он бродит по комнате, подбирая недостающие детали.

— Его жена оказалась в Аду из-за нас, — говорит Сэм. Было бы гораздо лучше, если бы Дин выслушал его до того, как прикончил Джексона, но теперь уже ничего не поделаешь. — Шадон убила ее.

— Дерьмово, — соглашается Дин, но на лице его не заметно ни намека на заинтересованность или сострадание. Вместо того чтобы обратить внимание на Сэма, Дин смотрит на его руки, видимо, пытаясь определить, какая правая, а какая левая. — Эй, смотри-ка!

Он ударяет Сэмовыми руками друг о друга в импровизированном «дай пять!», и Сэм непроизвольно фыркает, но почти сразу берет себя в руки. Ну, фигурально, то есть.

— Я серьезно, Дин.

Дин старательно строит сосредоточенное выражение лица и принимается пришивать Сэму первую руку.

— Ага, я понял. Его жена в Аду из-за нас. Теперь этот сукин сын сможет с ней повидаться, здорово, правда?

— Если ты считаешь, что его душа проклята просто потому, что он убил меня…

— Дважды, — ворчит Дин, сжимая в зубах длинный хвост нитки. — Он убил тебя дважды. И, да, она проклята.

Сэм не обращает внимания на это замечание.

— Эти люди… Они же никогда оттуда не выберутся, верно? Мы выбрались, а они не выберутся. Они не сделали ничего дурного, им просто не повезло.

Дин чуть отстраняется и внимательно смотрит Сэму в лицо.

— Если хочешь что-то сказать, говори прямо, Сэмми.

— Жнецы могут спускаться в Ад? — спрашивает Сэм. — Кому-то же надо провожать грешников... ну, туда.

— Могут.

— Ты мог бы спасти их. Все человеческие души, которые по той или иной причине попали туда. Пусть демоны отыгрываются друг на друге. Ты мог бы… я в том смысле, что Смерть вытащил мою душу из клетки, помнишь? Ты мог бы так же вытащить Адама?

Дин заканчивает с рукой и пристально оглядывает результат своих трудов. Он прихватывает пальцами кожу в нескольких местах и удовлетворенно улыбается.

— Это сделало бы тебя счастливым, Сэмми?

Сэм пожимает одним плечом, и Дин фыркает.

— Это заставило бы меня ненавидеть тебя чуть меньше.

— Ты не ненавидишь меня, — говорит Дин, примеряя к Сэму его левую ногу. — По крайней мере, не за это. Ты знаешь, у меня не было выбора.

— У тебя всегда был выбор, — возражает Сэм, прикрыв глаза. Он расслабляется, сосредотачиваясь на ощущениях: Дин орудует иглой, как заправский хирург. Не стоит с ним спорить, не стоило и начинать, а на эту тему особенно, все равно они ни к чему не придут. — Ладно. Это заставило бы меня перестать пытаться тебя ненавидеть. Так лучше?

Дин долго молчит: то ли потому, что слишком занят, то ли и в самом деле обдумывает поступившее предложение. Когда он заканчивает с ногой, то наклоняется вперед и, коротко улыбнувшись, прикасается невесомым поцелуем к Сэмову колену — прямо под аккуратной линией свежих стежков.

— Ладно, Шалтай-Болтай. Я пораскину мозгами, что смогу сделать.

У Дина уходит несколько часов, чтобы закончить со всем остальным. Сэм почти половину суток проводит мертвым под уверенными, ледяными руками брата. После Дин попросту исчезает, и Сэм поднимается на ноги, чтобы опробовать заново собранное тело.

Он покидает комнату меньше получаса спустя. Гуль по-прежнему жрет горожан, и сам он себя точно не прикончит.

А значит, Сэм в деле.

Изображение


У него случаются хорошие дни. Случаются и плохие. Хорошие дни на самом деле не такие уж и хорошие, но так, сносные, а плохие… Что ж, плохие — они плохие и есть.

Сэм регулярно возвращается в бункер. В основном между охотами, когда понимает, что надо обновить некоторые из швов, кое-как поддерживающих его в относительно рабочем состоянии, или когда в городских библиотеках не находится нужной для дела информации.

Бункер обитаем и без него, Сэм понимает это, раз за разом натыкаясь на чужие, не принадлежащие ни ему самому, ни Дину вещи. Любимая толстовка Каса прочно обосновывается на спинке стула в гостиной, а игровая приставка Чарли внезапно оказывается подключенной к огромному экрану, на котором они когда-то давно отслеживали демонскую активность.

Даже Джоди время от времени проверяет, как у него дела: она редко когда заезжает лично, в основном звонит или присылает длинные сообщения по электронной почте. Джоди берет на карандаш все дела в окрестностях Су-Фолс, которые не попадают под ее юрисдикцию, и раздает их знакомым охотникам. Вокруг нее начинает сплетаться новая охотничья сеть, и Сэм шутит, что очень скоро она превратится в Бобби. Джоди посылает его куда подальше с такими шутками, но Сэм даже за сотню миль видит, как она улыбается в телефон.

Джоди говорит, что благодарна Сэму за предоставленную информацию, и не может удержаться, чтобы не похвастаться, что очередное дело ушло в надежные руки. Сегодня, думает Сэм, сегодня хороший день. После того, как Джоди вешает трубку, он едет в супермаркет.

Сэм стойко проходит мимо прилавка с якобы домашними пирогами и прочей подобной дрянью, но стеллаж с консервами застает его врасплох.

Целая полка «Спагетти-Оз» — ничего примечательного, если выкинуть из уравнения то, что именно с их помощью Сэм учился когда-то «готовить». Готовить в кавычках, конечно, потому что сообразить из вот этого вот приличный ужин было невозможно по определению. Сэм вспоминает, как Дин, казавшийся тогда старше даже не на четыре, а на все десять лет, стоял прямо у него за спиной, пока он балансировал на невысоком ярко-голубом табурете и с упоением мешал неестественно желтую лапшу в кастрюле. Сэм вспоминает, как Дин божился потом, что в жизни не ел ничего подобного, и как Сэм ему верил, несмотря на сотни таких банок, что они съели до этого, и еще тысячи, что они съедят потом.

Огромная буква «О», очеловеченная тонкими ручками-ножками и довольно жутким крохотным лицом, показывает Сэму с этикетки большие пальцы и призывает его взять всего и побольше.

Сэм вспоминает, как сильно собой гордился в тот день. Как в самом деле верил, что Дин позволяет ему готовить, потому что у него это получается куда лучше, а не потому что ему просто надо занять Сэма чем-то до приезда отца.

Какое-то время — не слишком долго, на самом деле, — пока Сэм покупался на это, эти жестянки заставляли его чувствовать себя едва ли не героем. Они заставляли его чувствовать себя старшим. Когда Дин сваливался с простудой, Сэм тащил ему тарелку и верил, что он может о ком-то позаботиться. Сделать кого-то сильнее одной только мощью своего желания.

Сэм не отдает себе отчета в своих действиях, пока расшатывает и толкает стеллаж прочь, и приходит в себя, только когда банки начинают сыпаться ему под ноги. С некоторых слетают крышки, и на полу кровавым пятном расползается томатный соус. Сэм рушится вниз, потому что он всю жизнь пытался заботиться о Дине, но делал только хуже.

Всегда, он всегда все делал только хуже.

Четверо продавцов окружают Сэма в мгновение ока, где-то в отдалении какая-то истеричная особа верещит, что сию секунду вызовет копов. Охрана пробирается к нему через вмиг нахлынувшую толпу и рывком ставит на ноги.

Домой Сэм возвращается без покупок. Как итог: ему запрещают появляться на пороге супермаркета и желают убираться подобру-поздорову до прибытия полиции.

Сэм, однако, все равно считает себя редкостным счастливчиком, ведь у него есть доверху набитая аптечка и годовой запас дешевого пойла, оставшиеся в наследство от безвременно почившего старшего брата, а это — это ведь немало, верно? К тому моменту, как солнце садится, Сэм успевает запихнуть в себя добрую половину своих сокровищ.

На этот раз Дин находит его не расчлененным посреди мотельного номера, а хотя бы в собственной комнате, сидящим у изножья собственной же кровати.

Какую-то минуту Дин оглядывается вокруг себя, ничего не понимая, но потом он замечает рассыпанные на полу банки из-под таблеток, и тогда он начинает злиться.

Изображение


— Что ты сделал, Сэм? — рычит он, и Сэм сонно мотает головой из стороны в сторону.

— Какая разница, если ты здесь? — он глухо смеется. — Час назад тебя здесь не было, так что, выходит, я сделал все верно.

Дин присаживается рядом с ним и методично начинает перебирать многочисленные пузырьки.

— Снотворное, Сэм? Серьезно?

— Только не говори, что никогда об этом не задумывался.

— Думать и делать — разные вещи! — орет Дин, и Сэм морщится.

— Я делал много вещей, о которых ты и подумать не мог, — возражает он и тянется к Дину, но Дин отшатывается, и это совсем не то, что надо Сэму. Он пробует снова, и как-то внезапно лицо Дина оказывается совсем не там, где было секунду назад. А потом снова и снова. Сэм определил бы его местоположение поточнее, если бы только не был вусмерть пьян и накачан под завязку таблетками.

Дин вздыхает.

— Самоубийство, значит? Я даю тебе шанс на лучшую жизнь, а ты проебываешь его. Снова. Это не работает так. Думаешь, я заберу тебя сейчас, просто потому…

— Мне не впервой умирать, — пожимает плечами Сэм, в упор глядя на свои руки. Пальцы расплываются перед глазами, и Сэм никак не может их сосчитать. — Не каждый может таким похвастаться.

— Ты никогда раньше не пытался убить себя, — говорит Дин, и Сэм хмыкает.

— Да кому до этого вообще есть дело?

— Мне есть. Я не собираюсь играть с тобой в эти игры.

— Так вот что это было, да? Игра. Не для меня, конечно, но вообще. Это всегда была просто игра.

— О чем ты говоришь, Сэмми, я не…

— В самый первый раз. Я убил тебя. Хотя нет, ладно, в самый первый раз это была случайность. Череда случайностей. Но потом я убил тебя намеренно, — Сэм продолжает разглядывать свои пальцы. — Положил руки тебе на шею и надавил. Ты так ничего и не понял. Даже не сопротивлялся. Ты выглядел… удивленным. И преданным. Во всех смыслах.

— Ты несешь чушь, Сэм. Такого не было, — Дин говорит так, будто что-то понимает. Будто что-то помнит. Он легко отделался в тот раз, и Сэм никогда не рассказывал ему ничего сверх необходимого. Никаких подробностей.

— Ты не понимаешь, — бормочет Сэм. — Это было, не раз и не два. Вторник за вторником.**** Ты умирал вторник за вторником, и я ничего не мог сделать. Этих вторников было так много, что однажды я перестал их считать.

— Ты о Броварде толкуешь, что ли? — в глазах Дина вспыхивает искрой понимание, и он придвигается чуть ближе к Сэму. — Это было не по-настоящему, и ты знаешь это.

— Для меня это было по-настоящему. Я думал, что это по-настоящему. Это гребаная песня играла каждое утро, и я никогда, никогда еще не чувствовал себя настолько уставшим. Я душил тебя сам, только чтобы не ждать целый день очередной твоей смерти. Чтобы не гадать, как это случится на этот раз.

— Это было…

— Не по-настоящему? Твоя отрубленная голова катилась вниз по улице не по-настоящему? Я помню это, как будто оно произошло вчера. Каждый гребаный день на протяжении полугода — я помню их все.

— Сто, ты рассказал мне только про сто дней.

Сэм закатывает глаза. Он не будет оправдываться перед Дином — не за это.

— Это было взаправду. Я душил тебя и наблюдал, как ты умираешь, и, знаешь, всегда был момент, очень долгий момент между твоей смертью и звонком будильника. И каждый раз я думал: это оно. Все закончилось. Завтра наступит среда. И тебя в ней не будет, потому что я убил тебя. Не случайно, а потому что взял и принял такое решение. Осознанно. Ты не представляешь, насколько дерьмово мне было.

— Это было не взаправду, — упрямо повторяет Дин, и Сэм поднимает наконец взгляд и смотрит ему прямо в глаза.

— А то, что происходит сейчас? Оно вообще происходит или мне все мерещится?

Выражение лица Дина смягчается. Сэм закрывает глаза, подается вперед и выдыхает благодарно, когда брат касается его щеки ладонью. Он чувствует, как уходит опьянение и ощущение тупого бессилия.

Сэм чувствует, как снова становится живым.

Дин не убирает руку, и Сэм не находит в себе сил, чтобы отодвинуться первым.

Закончив, Дин грубо встряхивает его, и Сэм открывает глаза. Он едва может разглядеть Дина: одни только мутные очертания, но голос брата звучит отчетливо и зло.

— Только попробуй выкинуть такую штуку еще раз, — говорит Дин и пропадает совсем.

Изображение


Тридцать первого августа две тысячи пятнадцатого года, спустя ровно три года после их первой встречи, Кастиэль женится на Дафни Аллен***** в маленькой церкви, которую они исправно посещают каждое воскресенье. Простая, но красивая церемония плавно перетекает в небольшой прием в соседнем парке прямо через дорогу, и Сэм размышляет о том, что видел что-то подобное разве что в романтических комедиях и, может, на чьих-нибудь старых фотографиях.

Кас звонит ему за две недели, говорит, куда подъехать, и просит надеть свой лучший костюм, потому что — «потому что ты будешь шафером, Сэм». Всю дорогу до Колорадо Сэм думает о том, кто на самом деле должен быть шафером Каса и почему этот человек шафером Каса не будет. Сэм злится на Каса за то, что он выбрал его, потому что это неправильно.

Кастиэль никогда не винил Сэма в произошедшем, хотя Сэму иногда и хотелось этого. Вместо этого он говорил с грустным видом всякую чепуху, за которую ему порой хотелось хорошенько врезать.

«Вы оба сделали то, что должны были».

Или: «Дин всегда был героем».

Как будто Сэм не в курсе.

Три четверти приглашенных — это гости со стороны невесты, и столики, сервированные для родственников и друзей жениха, сиротливо пустуют. Но Кастиэль смотрит на своих немногочисленных гостей и улыбается так, будто здесь присутствуют все, кого бы он хотел видеть. Все без исключения.

Кевин сидит рядом со своей матерью, и за праздничным ужином миссис Тран с энтузиазмом рассказывает о его успехах в колледже. Джоди появляется с новым ухажером, до странного похожим на постаревшего Кроули.

— Что? — смеется она в ответ на вопросительно задранные Сэмовы брови. — Это просто мой типаж.

Чарли прибывает с новой подружкой: ее зовут Дион, и это высокая, потрясающе красивая, темнокожая женщина с пышными, нарочито небрежно уложенными волосами. Чарли одета в черную шелковую блузку и ярко-голубые брюки, а Дион — в изумрудное платье в пол, и они держатся за руки и рассказывают, что были одеты так же, когда познакомились, потому что познакомились они на косплей-вечеринке. Сэм кивает в нужных местах и думает, что Дин пришел бы в восторг от их костюмов и открывающегося простора для ролевых игр.

Сэм думает, что Дин должен быть здесь.

Поздно ночью, когда танцпол уже забит под завязку, а две маленькие девочки с красиво убранными волосами устало обхватывают ноги своего отца, лениво покачивающегося в такт музыке, Кастиэль с облегченным стоном падает на стул рядом с Сэмом. Он выглядит вымотанным, его волосы растрепаны, а галстук свободно болтается вокруг шеи, и Сэм никогда еще не видел его таким. Щеки у Кастиэля раскраснелись от пережитого и шампанского, и он кажется счастливым.

Он кажется человеком.

— Надеюсь, ты хорошо проводишь время, — он улыбается, но улыбка его не касается глаз.

Кастиэль понимает. Сэм знает, что он понимает его лучше всех на этом празднике, но это вовсе не значит, что Сэм не соврет, чтобы сделать лучший день в жизни самого близкого друга Дина еще лучше.

— Прекрасно, — говорит он, потому что, если честно, это не просто хороший день. Это очень хороший день. — Прости, что мой тост вышел таким коротким.

Кастиэль отмахивается от него со смешком.

— Мне понравился твой тост. Кроме того, Дафни в восторге уже от того, что в этот раз мне есть кого пригласить. В прошлый я позвал только Джо с работы и трех его сыновей, а моим шафером был дядя Дафни, которого я видел на тот момент ровно один раз. Амнезия и все такое, помнишь? Я не знал, кого еще пригласить. Она ничего мне не сказала, но я видел, как это ее расстроило.

Сэм смеется и смотрит через весь танцпол на невесту. Дафни говорит что-то Джоди и ее кроулеобразному кавалеру и смеется, запрокинув назад голову.

— Она потрясающая, Кас. Жаль, что я не познакомился с ней в прошлый раз, потому что… — Сэм невесело хмыкает. Наверное, свадьба не лучший повод вытягивать наружу воспоминания о Люцифере и психбольнице, в конце концов, Каса это коснулось тоже, и не в меньшей мере, чем самого Сэма. — Неважно, в общем. Ты и сам все знаешь. Так или иначе, она чудесная.

— Да, — просто соглашается Кастиэль и тоже смотрит на Дафни. Сэм переводит взгляд на его расслабленное лицо и чувствует, как под ребрами собирается в тугой склизкий комок зависть. Сэм презирает себя за это чувство, но ничего не может с собой поделать.

— Ты вернулся к ней, — констатирует он. Кастиэль снова поворачивается к нему и чуть наклоняет голову в своей излюбленной манере. — Я в том смысле, что ты никогда особо не распространялся о ваших отношениях, но все равно вернулся к ней.

Кастиэль кивает и бросает на Сэма задумчивый взгляд, прежде чем широко развести руками.

— Трудно концентрироваться на эмоциях подобного рода, когда ты ангел. Я никогда не забывал ее, просто мои чувства были будто… притуплены.

— А когда ты стал человеком?..

— А когда я стал человеком, — подхватывает Кастиэль и качает головой, — когда я стал человеком, я взглянул на вещи под другим углом. В перспективе. Я был растерян, когда Метатрон предал меня, я был зол. Но я всегда помнил ее. И я помнил, что, даже будучи ангелом, какое-то, пусть и недолгое, время я был с ней счастлив.

Сэм чувствует, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Не слишком широкой, но искренней на этот раз. Странно осознавать, что люди, прошедшие через подобное, могут жить и радоваться жизни.

Сэм от такого отвык.

— Расскажи мне о ней.

— Она добрая. Из тех женщин, которые могут, не задумываясь, подобрать незнакомца с улицы и поселить у себя дома. Даже после того, как незнакомец предаст их. Она простила меня, — Кастиэль чуть виновато улыбается и пожимает плечами. — Она по-прежнему любит меня, несмотря на то, что я не творю больше чудес и не объясняю, почему так вышло. Она говорит, что мое возвращение к ней и есть чудо. Она верит, что это Бог послал меня ей. Снова.

Сэм не может удержаться от смешка, Кас хмурится, но почти сразу морщины у него на лбу разглаживаются, и он снова улыбается, растерянно глядя на свои руки.

— Ее вера ничем не обоснована и спонтанна, но проста и понятна. Она верит в добро, и я верю вместе с ней. Иногда я думаю, что, будь мой отец хоть вполовину похож на того Бога, которому она возносит свои молитвы, этот мир был бы куда лучше. Такому миру не нужна была бы ваша с братом жертва.

— Это богохульство, Кас, — поддразнивает его Сэм, и Кастиэль, фыркнув, поднимается со своего места.

— Но ты же никому не расскажешь об этом, правда? — он хлопает Сэма по плечу, и Сэм важно кивает.

— Я могила, ты же знаешь.

Диджей объявляет финальный танец для жениха и невесты. На танцполе все ждут Кастиэля, и тот улыбается им в ответ, напоследок наклоняясь к Сэму.

— Дафни — не единственная, кто рад видеть тебя здесь, Сэм.

Сэм задумывается, не узнал ли Кастиэль каким-нибудь образом, что несколько месяцев назад он пытался покончить с собой и что единственная причина, по которой он сегодня здесь, заключается в том, что его мертвый старший брат — упрямый сукин сын. Потом Сэм вспоминает, что интуиция у Кастиэля не была развита, даже когда тот был ангелом, и успокаивается.

Поэтому он поднимается со своего места и крепко обнимает Кастиэля.

— Я тоже рад быть здесь, с тобой.

Он прекрасно знает, что будет мертв еще до полуночи.

Изображение


— Ну, что на этот раз?

Дин появляется посреди номера в своем черном костюме, оглядывается вокруг и восторженно присвистывает.

— А неплохо ты устроился.

Сэм стоит у изножья кровати, пиджак, в котором он был на церемонии, валяется, скомканный, поверх покрывала. Рукава рубашки Сэм закатал до локтя, и Дин не может не увидеть длинные полосы порезов, тянущиеся вдоль вен. Кровь капает на белоснежный ковер.

— Ты выложил пару сотен за этот номер, только чтобы вскрыть себе в нем вены? — раздраженно уточняет Дин, внимательно разглядывая темное пятно на полу, и Сэм мотает головой.

— Родители невесты оплатили отель.

Слово «невеста» срабатывает как пароль, и Дин вскидывается, становится по стойке смирно. Затем он улыбается — и это широкая, заразительная улыбка. Так улыбаются старшие братья, когда узнают, что их младшенькие закадрили самую красивую девчонку в классе.

— Так ты?..

— Не я, — отвечает Сэм, и на Диновом лице разочарование странно мешается с облегчением. — Кастиэль. Они с Дафни провели повторную церемонию.

— Дафни? — переспрашивает Дин, будто слышит имя впервые. Потом он смеется. — О, точно. Подружка Эммануэля?

— Она самая. Теперь она знает его настоящее имя, — Сэм улыбается. — Он взял ее фамилию.

— Что же, Кас несомненно делает успехи, — Дин качает головой и, не удержавшись, добавляет: — Вот ведь неудачник.

— Брось, — возражает Сэм. — Он любит ее. Счастлив с ней.

— В самом деле? — Дин присаживается на край кровати и аккуратно складывает пиджак Сэма. — Черт, тогда это и вправду здорово.

Сэм кивает. Он продолжает стоять, потому что не хочет запачкать и постельное белье тоже. Бедная горничная, ей и так придется повозиться с ковром.

— Чарли приехала. У нее есть теперь постоянная девушка.

— Должно быть, они смотрятся горячо, — бормочет Дин, похабно двигая бровями, и Сэм закатывает глаза.

— Ты отвратителен.

Дин ухмыляется.

— Какой есть. Кто еще там был?

— Джоди познакомилась с очередным своим парнем в интернете. Он выглядит точь-в-точь как Кроули, но, по крайней мере, теперь мы можем быть уверены, что это не демон. Она поклялась мне, что проверила его святой водой, а заодно серебром, так что он и не шейпшифтер тоже.

— Джоди быстро учится. Думаю, теперь она не даст себя в обиду.

— Кевин поступил в MIT, — продолжает Сэм. — Он был вместе с миссис Тран. Если тебе интересно, они не держат больше на тебя зла.

Дин вздрагивает, отворачивается на мгновение, но когда он снова смотрит на Сэма снизу вверх, то благодарно кивает.

— Я рад. Спасибо, что сказал.

— Было очень красиво. Это была прекрасная ночь. Чудесная церемония. Все были счастливы.

— Что еще? — Дин берет его за руку и отслеживает взглядом порез: от запястья и до самого локтевого сгиба. Потом он смотрит Сэму в глаза. — Что случилось?

— Ничего.

— Тогда зачем это? — спрашивает Дин, притягивая Сэма ближе и прижимаясь губами к его пястью. Холодное прикосновение заставляет Сэма поежиться, но потом он чувствует, как начинает срастаться кожа, — как будто Дин тянет за язычок, и молния закрывается. Так же закрывается порез. — Если все было хорошо, и все были счастливы, зачем ты сделал это?

— Мне было одиноко, — Сэм прикрывает глаза. — Мне было очень одиноко, Дин. Все пришли со своими парами.

— Ты тоже мог бы прийти с кем-нибудь, — говорит Дин, проводя указательным и средним пальцами по затянувшемуся грубым шрамом порезу. — Мог бы привести клевую цыпочку или… неважно. Ты мог бы прийти со своей парой. Я хотел бы этого для тебя.

Сэм качает головой.

— Они все были с кем-то, кого любят. Поэтому я сделал это. Подумал, что я тоже хотел бы побыть с тем, кого люблю. Хоть немного.

Дин поднимается на ноги с тяжелым вздохом и тянется за левой Сэмовой рукой, чтобы залечить ее так же, как он только что залечил правую, и Сэм отшатывается.

— Я знаю, что ты не заберешь меня, — объясняет он, когда Дин смотрит на него раздраженно. — Знаю, Дин. Но ты же можешь сделать это не сразу? Останься. На чуть-чуть. Я хочу, чтобы мне тоже было, с кем потанцевать.

Будучи живым, Дин ни за что не согласился бы на такое и дразнил бы Сэма еще пару лет только за то, что тот спросил.

Но Дин мертв.

Обняв Сэма одной рукой за талию, он придвигается ближе, и Сэму плевать, что брат ледяной и что его самого бьет теперь ознобом. Он позволяет Дину увлечь себя в другой конец комнаты, они наступают друг другу на ноги, нисколько не заботясь о том, чтобы эта пародия на танец выглядела хоть сколько-нибудь грациозно.

Изображение


Сэм не сомневается, что они смотрятся как два медведя, только что вылезшие из берлоги после зимней спячки, но ему все равно. Он устраивает голову у Дина на плече, расслабляется и позволяет тому раскачиваться взад-вперед, напевая что-то тихо-тихо. Может быть, думает Сэм, может быть, Дин мычит себе под нос одну из своих любимых песен, которые он пел Сэму вместо колыбельных, когда тот был совсем ребенком.

— Я скучаю по тебе, — бормочет Сэм куда-то в затянутое в черную ткань плечо. — Я очень по тебе скучаю, Дин.

— Я знаю. Я тоже по тебе скучаю.

Он отстраняется, и Сэм замечает красные пятна у него на рубашке.

— Черт. Черт. Я испачкал тебя. Прости.

— Эй, все нормально, — Дин берет его за запястья: за поврежденное и за второе, только недавно вспухшее толстым уродливым шрамом на месте пореза. Он смотрит на Сэма с такой нежностью, с какой никогда не смотрел при жизни. Ни разу. Почему, спрашивает себя Сэм, почему им обоим понадобилось умереть, чтобы увидеть то, что и так лежало на поверхности. — Ненавижу этот идиотский костюм. По-моему, так даже лучше.

Сэм даже не думает — прижимается губами к Диновым. Дин отвечает. Выпускает его запястья, чтобы обнять ладонями лицо, и Сэм чувствует, что одна рука у него в крови, а вторая чистая и потому ледяная. Дин углубляет поцелуй, и Сэм…

…Сэм рухнул бы, если бы только Дин не держал его так крепко. Все время, что длится поцелуй, Сэм видит что-то. Плохие образы: каждый следующий хуже, страшнее предыдущего. Сэм видит распростертые посреди проезжей части тела, кричащих от страха детей и себя. И все — через Дина, его глазами. Сэм чувствует агонию, и бессилие, и страх, Сэм чувствует, как сильно Дин ненавидит то, что ему приходится делать, чтобы его защитить. Это другая боль, непохожая на его собственную, но такая же острая, и так же, как и своей, Сэм не видит ей ни конца, ни края.

Дин отталкивает его так резко и сильно, что Сэм спотыкается и валится на пол, — точно на кровавое пятно на ковре. Он смотрит на Дина снизу вверх, и на лице у того отражается такой ужас, что Сэму становится не по себе.

— Я забыл, — голос у Дина звучит глухо, как будто издалека. — Господи, Сэм, я забыл. Я забыл, что… Черт. Прости. Я не могу… не могу это контролировать.

— Дин, — зовет Сэм, протягивая брату поврежденную руку. — Что это было?

— Прости, — повторяет Дин. Он опускается на колени и принимает протянутую руку. — Черт, Сэмми, прости.

— Расскажи мне. Этим тебе приходится заниматься из-за меня?

Дин мотает головой и надавливает большим пальцем на самый конец пореза, который тут же зарастает темной коркой шрама.

— Я задержался. Я слишком задержался сегодня, Сэм. Мне пора.

— Нет, — Сэм снова тянется к нему, но Дин выпускает его руку и начинает таять прямо на глазах. — Не уходи. Не смей уходить вот так.

Дин не отвечает. Вместо этого он выуживает из лежащей на кровати сумки аптечку и на скорую руку обрабатывает Сэму оставшиеся мелкие порезы. Бинт ложится ровно и мягко.

Дин исчезает, как только заканчивает.

Изображение


В баре в Теннеси Сэм натыкается на суккуба. Точнее, суккуб натыкается на Сэма в баре в Теннеси, но дела это не меняет. Сэм здесь, и Сэм охотится на тварь, оставившую после себя четыре трупа, так что какая разница, кто в конечном итоге кого находит.

Четыре жертвы никак друг с другом не связаны: у них не совпадает ни пол, ни возраст, ни раса, ни даже профессия — их объединяет разве что то, как они умерли. Каждый — у себя дома, в собственной постели и с блаженной улыбкой на посеревшем лице. Сэм выясняет это, едва прибыв на место. Не так много существует тварей, способных затрахать свою жертву до смерти.

Суккуб как раз относится к таким.

И суккуб садится за барную стойку точно рядом с Сэмом тем же вечером. Это странно, конечно, но Сэм не может не проникнуться к нему подобием симпатии и уважения: ему и самому чуждо теперь чувство самосохранения.

— Сэмми, — мурлычет суккуб, и этот голос Сэм знает лучше, чем свой собственный. Он чуть поворачивает голову и видит Дина. Дин улыбается ему и подмигивает. Каждая веснушка на своем законном месте — Сэм проверяет беглым взглядом.

На Дине его любимые джинсы и куртка, и так ему куда лучше, чем в пижонском костюме, и только так Сэм и понимает, что перед ним не брат.

А значит, Сэм не настолько еще плох, чтобы сдохнуть и не заметить этого.

Он чуть отодвигает полу куртки, чтобы удобней было выхватить пистолет.

— Если ты думаешь, что я не убью тебя прямо здесь и прямо сейчас, ты ошибаешься. Перестань корчить из себя моего брата, и я сделаю это быстро.

Суккуб поднимает руки в капитулирующем жесте.

— Успокойся. Я хочу поговорить.

— Не так, — цедит Сэм сквозь зубы. — Меняй обличье. Сейчас же, ну!

— Не могу, — суккуб качает головой в притворном сожалении. — Я рядом с тобой, и ты видишь, что хочешь видеть. В этом нет моей вины.

— Тогда мне все-таки придется убить тебя здесь и сейчас.

— Возможно, — суккуб пожимает плечами. — Мне тебя не одолеть. Я слышал про тебя, и трезво оцениваю свои силы.

— Тогда почему ты до сих пор не на полпути в соседний штат? — вполне миролюбиво интересуется Сэм. — Почему не бежишь, если знаешь, что я здесь по твою душу?

— Потому что считаю, что могу заставить тебя передумать.

Сэм чуть наклоняет голову.

— С чего вдруг?

— Слушай, Сэм, я знаю, что ваша охотничья братия любит делить мир на черное и белое, но то, что я убиваю людей, не делает меня злодеем.

Сэм хмыкает, и суккуб чуть щурит глаза. Диновы глаза — не совсем так, как делал Дин, но все равно похоже.

— Я серьезно, — продолжает суккуб. — Мне нужно убивать, чтобы питаться, такова моя природа, но я не тронул никого, кто не знал бы, на что идет, и не дал мне на то своего согласия.

— С чего бы кому-то?..

— Посмотри на себя, — суккуб улыбается не без самодовольства. — Я же сказал, что слыхал о тебе. Много чего слыхал. Я знаю, чего ты хочешь, и это не американская мечта. Я могу дать тебе то, что ты ищешь. Именно это я и предлагал тем людям, которых убил. Быстрая приятная смерть, а перед тем — можешь вдоволь налюбоваться на своего ненаглядного братца. И не только налюбоваться.

Сэм сглатывает, наблюдая, как суккуб накрывает ладонью его запястье. Ладонью Дина — теплой и живой. Эти руки будут там, где Сэм пожелает, всю ночь напролет.

Если Сэм пожелает.

Это звучит хорошо — настолько хорошо, что Сэму становится стыдно за собственные мысли.

Он думает вдруг о том, что со свадьбы Кастиэля никто ни разу к нему не прикоснулся. Без малого два месяца, а до этого перерыв был еще больше. Люди теперь сторонятся его, обходят по дуге, чтобы не задеть ненароком плечом или локтем. В последнее время Сэм дотрагивается разве что до монстров, которых надо прижать к полу или стене, чтобы было удобней перерезать глотку. Теплая ладонь едва ощутимо сжимается, кончики пальцев поглаживают кожу, и Сэму не хочется, чтобы это прекращалось, даже если это рука очередной твари, которую в конечном итоге ему все равно придется убить.

Сейчас это рука Дина, и Сэму этого достаточно.

— Да ты никак меня снять пытаешься, — говорит Сэм, и это не вопрос.

— Я знаю, как смотрят люди, которым незачем жить. Ты так смотришь. Я уже сказал: в бою мне тебя не одолеть. И я знаю, что ты все равно выследишь меня, если я попытаюсь удрать. Так что у тебя есть два варианта. Ты либо убиваешь меня, либо позволяешь мне дать тебе то, ради чего не жалко умереть.

Сэм выбирает второе.

Сэм выбирает второе, и они оказываются в его номере меньше, чем через десять минут. Он прижимает Дина — тело, приходится себе напоминать, тело Дина, не Дина — к стене, утягивает в глубокий поцелуй и стонет, рычит горлом, потому что на вкус — на вкус это тоже Дин.

Это не то же самое, даже и близко не похоже, но этого все равно чересчур много, а Сэм слишком давно привык довольствоваться малым.

Он раздевается быстро и смотрит потом, как вещь за вещью суккуб обнажает не себя — Дина. Точно такого, каким Сэм запомнил его в их первую и последнюю ночь вместе. Дин смотрит на отметины у Сэма на руках и ногах, на шрам, идущий прямо под кадыком, и качает головой.

— Ты должен быть мертв.

— Да что ты говоришь, — хрипит в ответ Сэм, и уже через секунду они валятся на кровать и им обоим становится не до того.

Суккуб был прав, когда говорил, что оно того стоит: на Сэма рушится такая сумасшедшая легкость, какую его тело не может вместить себя, так что, да, он умирает. Он умирает, в то время как Дин смотрит на него сверху вниз, целует, трахает, мерно раскачиваясь взад-вперед, и выходит потом. В этом, пожалуй, и заключается единственное отличие: в тот раз Дин послушался и остался внутри. В этот раз он кончает Сэму на живот, но это не меняет сути — Сэму хорошо.

Сэму никогда еще не было так хорошо.

Он не кончает, но это уже не имеет значения. Сэм не распознает больше фальшь: он чувствует Дина, он видит Дина, он знает, что рядом с ним Дин. Сэм умирает быстро, как и было обещано, картинка перед глазами плывет, смазывается в мутное пятно и заново обретает четкость далеко не сразу. Сэм приходит в себя, чувствуя тупую боль в груди и каменный стояк. Дин лежит на постели рядом с ним.

Мертвый, разумеется.

Сэм рычит и тянется к телу.

— Ты убил его, — он знает, что его услышат, и в отчаянии мотает головой. — Зачем ты, черт тебя дери, убил его? Нет. Нет. Он не был плохим. Он был добр ко мне, а ты… ты убил его.

— Сэмми, — выплевывает Дин, и в голосе его столько злости, что Сэм поворачивается, смотрит ему в лицо. — Ты, идиот, позволил этой твари отыметь тебя. Совсем крыша потекла?

— Зачем ты сделал это? — тупо повторяет Сэм. — Он был добр ко мне. Посмотри на него. Посмотри. Он был идеален. Прекрасен. Дин.

Сэм сам не понимает, что несет. Он снова тянется к тому, мертвому Дину и проводит ладонью по мягкой, еще теплой щеке. Он знает, что будет отвратителен сам себе завтра или еще когда-нибудь после, но это будет потом, а сейчас Дин снова лежит мертвый у него на руках, и Сэм снова не может ничего сделать.

Сэм останется один — снова.

— Дин, — бормочет он, касаясь подушечкой большого пальца поплывшего в неприятной гримасе рта. — Дин. Дин.

— Это не я. Сэм, ты ведь знаешь, что это не я. Как ты мог позволить этой твари убить себя — вот так?

Сэм осторожно опускает тело на постель и оборачивается к брату.

— Я был жив.

— Ты и сейчас жив.

— Я был жив, а потом появился ты и… ты все испортил, — Сэм сжимает кулаки. Возбуждение до сих пор пульсирует в покрасневшем, загнутом к животу члене. — Неужели ты не понимаешь, Дин? Я жив, только когда ты рядом. Когда ты со мной. Внутри меня. Когда тебя нет, меня нет тоже. Он убил меня не больше, чем все, кто был до него, но он дал мне возможность побыть несколько минут по-настоящему живым.

Дин взмахивает рукой, и тело исчезает. Сэм не успевает возразить: Дин присаживается на кровать и качает головой.

— Сэмми, если бы я только мог… — начинает он и не договаривает. Сэм, впрочем, понимает и так.

— Когда мы поцеловались… — его передергивает от одного воспоминания. — Что будет, если зайдем дальше?

— Не знаю, — в голосе Дина явственно слышится грусть. — И знаешь, как-то меня не тянет проверять.

Сэм кивает и падает на постель так, чтобы можно было по-прежнему смотреть Дину в лицо.

— Что теперь? Вернешь мне жизненную силу, которую он из меня выжрал?

Дин дергает подбородком, указывая на Сэмов член.

— Заканчивай с этим.

Сэм не задает вопросов и не мешкает — уверенным движением тянется к низу живота и накрывает ствол ладонью. Он дрочит так медленно, как только может, пытаясь растянуть удовольствие на пару лишних минут, но Дин смотрит, не отрываясь, и надолго Сэма не хватает. Когда его подтаскивает невидимой рукой к самому краю, Дин наклоняется вперед и тяжело впечатывает раскрытую ладонь Сэму точно посередине груди.

Оргазм собирается горячим теплым комком внизу живота, а потом взрывается волной мурашек по всему телу. Сэм думает о том, что не чувствовал тепла Динова тела на протяжении вот уже нескольких лет, но сейчас — сейчас его рука, лежащая у Сэма на груди, обжигает кожу раскаленным углем.

Когда Сэм смаргивает, окончательно приходя в себя, Дина уже нет. Сэм прижимает ладонь к пульсирующему теплом пятну на груди и улыбается, когда то отзывается глухой, тянущей болью. В зеркале отражается уродливая темная отметина. Это не первая и не последняя метка, оставленная смертью у него на теле, но пока — самая любимая.

Изображение


Три недели спустя Сэм выслеживает бугимена в Монтане, и на этот раз это не просто охота. Бугимен крадет детей из крошечного городка, последней он забирает четырехлетнюю девочку, и счет идет на дни. Сэм знает, что тех, кого бугимен утащил до нее, спасти уже не удастся.

Он не теряет ни минуты. Конечно, он хочет вытащить девочку живой и невредимой, но есть еще кое-что. Личные счеты. Сэм на дух не переносит бугименов.

Однажды такой убил Дина.

Не совсем убил, если быть откровенным, но осадок все равно остался.****** Сэм ненавидит всех и каждого, кто пытался причинить Дину вред, и прекрасно понимает, что его собственное имя должно возглавлять этот хит-парад.

Все дело в том, что оно его и возглавляет.

К счастью, бугимены не слишком изобретательны, а потому их легко найти. Они на удивление постоянны в выборе жилища, предпочитают темные, тесные помещения рядом с болотами или другой стоячей водой, они неповоротливы и неуклюжи и в довесок почти всегда неаккуратны. Ведомый инстинктом, Сэм находит старый вагончик, обосновавшийся за городской чертой неподалеку от местного озера.

Сэму хватает один раз заглянуть в крохотное окошко, чтобы понять, где бугимен держит свою жертву, — массивный платяной шкаф подходит просто идеально. Остается дождаться, когда ублюдок высунет свою морду наружу, и Сэм поджарит его, как хорошее барбекю.

Девочка в порядке: после Сэм, как и предполагал, находит ее в шкафу в компании двух полуобглоданных детских скелетов, грязную и напуганную, но живую. Он наивно полагает это своей победой.

Девочка орет дурниной всю обратную дорогу, и в этом, в общем-то, нет ничего удивительного. Сэм пытается ее успокоить, но все тщетно. Он доезжает до нужного дома, стучит в дверь и передает девочку заплаканной матери, которая еще долго улыбается и без конца благодарит Сэма. Она замолкает, когда девочка у нее на руках вдруг разворачивается, тычет грязным пальцем в сторону Сэма и заходится таким криком, что закладывает уши. Монстр. Она думает, что Сэм и есть монстр. Ее мать торопливо отступает вглубь дома и в ужасе захлопывает дверь у Сэма перед носом — как будто это остановило бы его, если бы он и вправду захотел причинить им вред.

Если бы он был тварью, похитившей ее ребенка.

На горизонте предупреждающе вспыхивают полицейские мигалки, и Сэм буквально падает в машину и дает по газам. Он уезжает в противоположном от копов направлении и впервые задумывается о том, как хорошо, что Импалу, черную и отполированную недавним ливнем до блеска, практически невозможно разглядеть в ночи. Сэм останавливается на заправке в доброй сотне миль от города: едва ли копы бросились в погоню, а значит, здесь Сэм в безопасности. В относительной, конечно, но на большее рассчитывать не приходится.

В туалете он долго вглядывается в свое отражение, пытаясь увидеть то, что так напугало ребенка. Что сделало его вещью пострашнее бугимена и изуродованных тел соседских детей.

Когда знаешь, что именно ищешь, несложно догадаться, в чем дело. Может, в оставшемся Сэму в подарок от суккуба болезненно-сером цвете кожи. Или в пришитых к телу грубыми нитками руках и ногах. В стежках, удерживающих его голову на месте. Сэм мертв уже очень давно, но только сейчас он осознает это в полной мере. Он настолько привык к окружающим его монстрам, что проглядел того, что смотрит на него из зеркала вот уже несколько лет.

Изображение


Сэму отвратительно то, что он видит. Сэму отвратительно то, чем он стал, — то, во что его превратил Дин. Неудивительно, что дети принимают его за чудовище.

Сэм отшатывается от зеркала, а потом бьет кулаком в самый центр. Отражение расходится сеткой тонких трещин, и Сэм ударяет еще раз, а потом снова и снова, пока в руке у него не оказывается достаточно большой осколок. Сэм примеряет его в ладонь, а потом и в горло с размаху — встает, как влитой. Появляется Дин, а Сэм даже не может попросить забрать его, потому что у него из шеи фонтаном хлещет кровь. На самом деле, это не так уж и важно: Дин и слушать его не станет.

Он исчезает, кое-как подлатав Сэму горло и забрав осколки. Сэм думает, что раньше это за ним водился грешок сваливать вот так, но теперь, кажется, Дин наверстывает упущенное.

Изображение


Вскоре это входит в привычку. Сэм ждет, когда станет совсем невмоготу, и спускает воображаемый курок. Иногда, для того чтобы устать на пару лет вперед, хватает просто встать не с той ноги. Чаще всего Дин появляется разозленным или раздосадованным, но иногда он улыбается так, будто ждал новой встречи настолько же сильно, как и сам Сэм. Бывает, он изобретает что-нибудь необычное, но чаще всего собирает Сэма по кусочкам самыми простыми и потому самыми надежными стежками — без изысков.

Сэм спускает себе в живот всю обойму Динова любимого глока, а потом прячет вытащенные Дином же пули в кулак и решает сохранить их на память. Однажды, думает Сэм, однажды у него наберется их достаточно, чтобы можно было смастерить что-нибудь интересное. Какую-нибудь цацку на память Дину. Брат вряд ли будет носить ее со своим костюмом из небесной канцелярии, но сунуть в карман сможет запросто.

Этакая безделушка в подарок от мертвого младшего брата.

Теперь Сэм умирает едва ли не каждый день. Он умоляет о смерти, как умоляют страждущие о куске хлеба и стакане воды, умоляет на коленях, обещая Дину весь мир, если только он прекратит, пожалуйста, прекратит этот цирк. Гордость — это к ангелам и живым, а Сэм не относится ни к тем, ни к другим.

Дин не слушает. Он не жнец, он избалованный ребенок, с энтузиазмом трясущий только что вытащенный из-под елки подарочный сверток, — интересно же, что там внутри.

Он трясет так Сэма, и Сэм хочет сказать ему: «Осторожней. Осторожней, ты же все сломаешь», но уже поздно. Все и так сломано: внутри нет ничего, кроме осколков и никак друг к другу не прилаженных шестеренок.

Внутри нет Сэма.

— Отпусти меня, — просит он, надеясь, что однажды не Дин, но то, что осталось от Дина, прислушается и услышит. — Пожалуйста, Дин. Отпусти меня.

Дин не отпускает. Сэм теперь любимая его игрушка, и Дин раз за разом собирает его по частям после очередной поломки, а потом уходит по своим делам.

Дин уходит, и Сэму остается только слушать, как, разгоняясь, находит привычный ритм его снова работающее сердце.

Изображение


В следующий раз это снова самоубийство — в той или иной степени. Монстр, за которым охотится Сэм, плюется отравленными иглами, и Сэм убивает его, вгоняя кол в мягкое, податливое, женское тело. Красивое, между прочим.

Наверное, он мог быть аккуратней. Наверное, он мог увернуться от последней пущенной в него иглы.

Наверное.

Так что в какой-то мере это действительно самоубийство, и Сэм сидит на асфальте, привалившись к стене какой-то забегаловки в Вегасе, и вытирает с губ пену. Внутренние органы, по ощущениям, превратились в кашу — черпай ложкой, перемешивай.

Сэм сплевывает, глядя Дину под ноги.

— Я хочу другого.

Дин наклоняется к Сэму и осторожно трогает его за плечо. Он смотрится здесь неуместно: слишком аккуратный, отутюженный строго по швам.

— Прости? — переспрашивает брат, вскидывая брови.

— Я хочу другого жнеца. Пусть мне пошлют другого жнеца. Нормального. Тессу, например. Она умеет выполнять свою работу.

Дин задорно хмыкает.

— Тесса не придет. У меня на тебя, можно сказать, монополия.

— Тогда позови Смерть, — пробует Сэм, чувствуя вдруг слабый прилив воодушевления. Может быть, ему повезет. Может быть, это сработает. Пожалуйста, пусть это сработает. — Да, позови Смерть. Я хочу поговорить с твоим боссом. Не думаю, что он обрадуется, когда узнает, чем ты занимаешься. Он будет очень зол, Дин, он вышвырнет тебя, и тогда тебе придется отправиться в Рай, и я смогу наконец…

— Сэм, — прерывает Дин мягко. — Сэм. Смерть не придет. И Тесса тоже. Никто не придет к тебе, кроме меня, — он опускается на одно колено рядом с Сэмом. — Я их немного подвинул, и теперь я босс. Смерть знал, что случится, он знал, что я поступлю по-своему, но все равно покинул свой пост.

— Покинул свой пост? — тупо повторяет Сэм, мотая головой, а потом смотрит вниз, на Динову ладонь, лежащую на земле, и замечает то, что должен был заметить еще давно, как только увидел Дина в этом провонявшем мочой и пивом переулке. Тяжелое кольцо у Дина на пальце смотрится странно. Жнецы таких не носят.

Обычные жнецы — нет.

— Так ты теперь Смерть? — спрашивает Сэм, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. — Выходит, я никогда не умру. Вообще никогда, да? Ты ведь не сделаешь этого для меня. Даже для меня.

— Однажды я заберу тебя, хорошо? Однажды, когда ты проживешь время, отмеренное тебе, когда перестанешь выкидывать фокусы вроде этого. Ты же мог убить эту тварь одной левой и с завязанными глазами. Проживи нормальную полноценную жизнь, больше я ни о чем не прошу.

— Тебе легко говорить, — выплевывает Сэм, хотя и знает, что это неправда. Он никогда не забудет то чувство, как когда Дин поцеловал его после свадьбы Кастиэля, но сейчас он слишком зол, чтобы следить за языком. Хочется сделать Дину больно, очень-очень больно. — Ты все время мухлевал. Заключил сделку, уговорил меня прекратить испытания. Что угодно, только бы не остаться одному, Дин.

— Думаешь, мне легко? — хрипит Дин, и Сэм кивает, насколько это возможно с пару дней как заново пришитой головой. — Я забираю теперь детей. Беременных. Я забираю обожаемых бабушек и дедушек, рядом с которыми сидит скопом вся многочисленная родня. Я никого больше не спасаю. Эта работа куда хуже нашей, но я привык. Я знаю, что можно и что нельзя. Я не нарушу больше порядок вещей. Если ради того, чтобы ты жил, мне придется убивать еще больше людей, я буду убивать больше.

Сэм смеется так громко, что эхо разносит звук далеко по улице. Есть что-то извращенно приятное в том, чтобы наблюдать, как брат морщится от этих чуждых ему звуков. Сэм запрокидывает голову назад, чтобы Дину были лучше видны стежки и красная, воспаленная кожа, и выставляет вперед руки, расчерченные шрамами вдоль и поперек.

— Не нарушишь больше порядок вещей? Так это теперь называется? Скольким людям каждое мое воскрешение стоит жизни?

Дин качает головой.

— Все не так, Сэм. Ты не можешь нарушить порядок вещей, потому что порядок строится вокруг тебя. Ты тот, благодаря кому все держится на своих местах. Ты и есть порядок. Ты не должен подстраиваться под него, потому что, что бы ты ни сделал, он всегда подстроится под тебя. Однажды ты разберешься. Я обещаю.

— Пожалуйста, — шепчет Сэм, ничего не понимая. — Я не хочу, чтобы порядок подстраивался под меня. Всего, чего ты наговорил — не хочу. Я не хочу учиться жить без тебя. Пожалуйста, Дин. Дай мне умереть. Забери меня.

Дин едва касается прохладной ладонью его лица, и, когда Сэм поднимает взгляд, у Дина в глазах — разочарование, какого Сэм еще никогда не видел.

— Почему ты не попробуешь, Сэмми? Заведи подружку. Или собаку. Или и то, и другое вместе. Я знаю, что в прошлый раз это не сработало, но я не припрусь вдруг и не разрушу все, как тогда. Я хочу, чтобы ты прожил настоящую жизнь. Чтобы состарился и умер спокойно.

— Подружку? — недоверчиво переспрашивает Сэм. — Или собаку?

Дин кивает, и Сэм отталкивает его прочь от себя, сам удивляясь собственной силе. Непонятно, откуда она берется, учитывая, сколько крови Сэм выблевал меньше получаса назад.

— Собаки кидаются на меня, как ополоумевшие, — понижая голос, говорит Сэм. — Люди, с которыми я заговариваю, чувствуют себя неуютно. Они не понимают, в чем дело, но я вижу, как они нервничают, стоит им только подойти ко мне. Я пугаю их. Я гребаный ходячий труп, Дин, кто захочет меня такого?

Одного взгляда на Дина хватает, чтобы понять, кто. Сэм снова смеется, качая головой.

— Кроме тебя, — уточняет он. Слова даются тяжело, потому что Сэму нахрен не сдалось, чтобы его хотел кто-то, кроме Дина, но он должен спросить, потому что через пять минут брат исчезнет, оставив его одного. Снова. — Кто, кроме тебя, захочет меня такого?

— Хотя бы попытайся, Сэмми, — повторяет Дин менее уверенно, как будто до него только сейчас начинает доходить реальное положение вещей. Начинает доходить, что все, возможно, будет не так просто, как ему бы того ни хотелось. Стать жнецом было дурной идеей. Заставлять Сэма жить было дурной идеей. Дурной, но настолько Диновой, что Сэм не может заставить себя хотя бы попытаться поспорить. В конце концов, именно за это вот он и любил всегда Дина.

За то, что Дин был Дином.

Его накрывает вдруг неуместной сейчас, неуемной нежностью. Сэм вытягивает перед собой руки и смотрит на них. Кажется: еще секунда — и они начнут меняться, почернеют от всего совершенного ими зла и отвалятся к чертям, оставив Сэма на всю жизнь калекой. Ничего не происходит. Они с Дином просто продолжают сидеть на месте, до отвратительного нормальные, несмотря на все имеющиеся уродства.

— Что, если я попробую? — спрашивает Сэм тихо. — Что, если я встречу кого-то, кого полюблю? — Сэм тянется вперед, пока не касается пальцами Диновой шеи. Гладкая прохладная кожа. Сэм сам однажды перерезал Дину горло, а теперь на месте пореза только гладкая прохладная кожа без единого шрама. — Как я смогу прикоснуться к этому человеку руками, которыми я?..

Дин накрывает его пальцы своими, стискивает ладонь и, прижав ее к губам, сухо целует костяшки.

— У тебя не было выбора, Сэм. Ты не должен винить себя за это.

— У меня никогда не было выбора. Из-за тебя. Я люблю тебя, но ты никогда не оставляешь мне выбора.

Он слышит тяжелый вздох, но, когда оборачивается, в переулке он уже один. Может, вздох Сэму померещился. Может, это просто ветер.

Сэм сплевывает скопившуюся во рту кислую слюну и поднимается на ноги.

Что он имеет в итоге?

Он все еще жив, и он все еще один. Просто гребаное чудо какое-то.

Изображение


В следующий раз Сэм идет по проторенной дорожке и выбирает способ старый, как мир, и потому надежный. Порезы ложатся на предплечья вдоль застаревших шрамов, почти вплотную.

Когда Дин появляется, он зол, как черт. Сэм разваливается на кровати, упираясь затылком в отсыревшую мотельную подушку, и хохочет так, что кажется: еще немного, и швы, удерживающие его голову на месте, лопнут.

— Привет, большой брат, — тянет Сэм, блаженно улыбаясь.

Дин складывает руки крест-накрест на груди — Сэму нравятся его руки. Сэму интересно, смогли бы они обернуться вокруг него с такой силой, чтобы сломать точно пополам, или же нет.

— Надо бы попробовать, — говорит он сам себе, глядя в потолок. Дин подходит почти вплотную — Сэм слышит по шагам.

— Ты под кайфом, что ли?

— М-м-м, — отвечает Сэм. Он пытается поднять руку, но у него ничего не получается: слабость пеленает накрепко, не дает пошевелиться. — Просто небольшая кровопотеря. Наверное.

— Жить будешь, — бросает Дин и разворачивается, чтобы уйти.

— Еще бы, — Сэм надувает губы. Он делал так раньше, когда был ребенком, и всякий раз Дин покупался и уступал. Покупается и теперь. Сэм соскребает остатки сил в кучу и с трудом садится. Дин застывает истуканом в дверях. — Погоди, в следующий раз я придумаю что-нибудь получше. Что-нибудь… — Сэм закрывает глаза, и на изнанке век вспыхивают точками звезды. Нет, он не хочет так. Он должен смотреть — на Дина.

На Смерть.

Сэм прижимает ладонь ко лбу, массирует большим пальцем висок до тех пор, пока ему не становится лучше. Он тратит время впустую. Чем скорее он придет в себя, тем меньше времени проведет с Дином.

— Что-нибудь, от чего не будет так муторно в голове.

— Как насчет того, чтобы следующего раза не случилось? — предлагает Дин, делая шаг вглубь комнаты.

— Мне больше всего обезглавливание понравилось, а тебе? — продолжает Сэм, игнорируя Дина. — Ты устроил себе экспресс-курс кройки и шитья. Я тогда долго был не того, а?

— Долго, — слабо соглашается Дин. У него тусклый, уставший голос, и раньше Сэм ненавидел моменты, когда брат говорил вот так безжизненно. Теперь Сэм слишком редко его слышит, чтобы пренебрегать возможностью выудить лишних пару слов, пускай и таким тоном.

— Тяжко будет провернуть такое в одиночку, — шепчет Сэм заговорщицки. — Наверное, поэтому это не самый популярный способ свести счеты с жизнью. Я мог бы найти кого-нибудь, кто помог бы мне. Может, объявление дать? Думаю, желающие в очередь выстроятся.

— Я не хочу говорить на эту тему, — безнадежно просит Дин.

— А на какую хочешь? — тут же спрашивает Сэм, все так же осоловело улыбаясь. — У нас не так много времени, давай выберем ту, которая нам обоим будет по душе.

— У меня есть работа, Сэм. И она заключается не в том, чтобы трепаться тут с тобой.

— Разве нет? Ты не для того заделался жнецом, чтобы видеться иногда со своим любимым младшим братом? — Сэм бездумно разглядывает порезы. Это больно. Кровь почти не идет уже, но все равно больно. — Ты сказал однажды, что сделал это ради меня, а теперь и видеть не желаешь?

Дин тяжело ударяет раскрытой ладонью по стене.

— Я не желаю видеть, как ты раз за разом гробишь себя мне назло. Я заделался жнецом, чтобы приглядывать за тобой, а не чтобы смотреть, как ты умираешь снова и снова.

— Это глупость, — Сэм перечит из природного упрямства. — Ты стал жнецом и не хотел смотреть, как я умираю. Это взаимоисключающие вещи, если ты вдруг не в курсе. Я вижу тебя, только когда я при смерти. Думаешь, это нормально?

— Я вижу тебя, и когда ты… — Дин поджимает губы и недоговаривает. Если и были времена, когда возможность увидеть Сэма окупала все то, что он делал, пока Сэм был не жив — потому что «жив» это слишком громкое слово, — но и не мертв, то, видимо, они давно миновали.

— Ты мог бы отправиться в Рай, — подсказывает Сэм. — Отправиться в Рай и дождаться меня там. Я бы нашел тебя, и все было бы хорошо. Наконец-то все было бы в порядке, господи, как ты не понимаешь этого.

Дин качает головой, но и слова не говорит против, и Сэм продолжает:

— Ты остался. Зачем? Чтобы из раза в раз заставлять меня жить? В этом весь смысл? Ты все испортил, Дин, ты в курсе? Ты все испортил. Как всегда.

— Не говори о том, о чем не знаешь, — цедит Дин, подходя ближе и прижимая большой палец к правому Сэмову запястью. — Ты ничерта не понимаешь.

— Не понимаю чего? — Сэм закрывает глаза, прислушиваясь к ощущениям: прикосновение жжет, но порез начинает затягиваться. Член в штанах напрягается, и Сэм думает: ну что за херня, право слово. Он умирает тут от потери крови, такое вообще возможно, чтобы у него сейчас встало? — Что отец выдрессировал тебя с мыслью, что не может случиться ничего хуже моей смерти?

— Не в этом дело, — отрезает Дин, и голос у него теперь спокойный и с прохладцей. Сэм знает, что значит этот тон: я старше и соображаю побольше твоего, так что просто заткнись и не возникай, Сэмми, ладно?

Нет.

Не ладно.

— Тогда в чем?

Дин пожимает плечами.

— В том, что я подумал: эй, раз уж я тут застрял, я мог бы отыскать работенку по душе. Подумал, что Смерти не помешают небольшие каникулы. Он давно впахивал без продыха. Заработался, небось.

— Ты врешь, — Сэм улыбается шире. Ему до сих пор кажется странным, что Дин никак не прекратит попыток провести его, хотя Сэм и раскусывает его на раз. В какой-то мере, это даже забавно. По-Диновски. — Я знаю, когда ты врешь.

— Это часть Испытания, Сэм. Я должен находиться между — не быть ни живым, ни мертвым. Так оно работает. Так Врата Ада остаются закрытыми. Поэтому я и подыскал себе работу. Решил, что это лучше, чем попусту слоняться по миру бестелесным духом и сходить с ума. Лучше, чем сводить с ума тебя.

Сэм истерически смеется: выходит сухой короткий звук, больше похожий на девчачье хихиканье.

— Видит бог, крыша у меня и так едет.

Дин приподнимает губы в мягкой улыбке, но есть в ней, в этой улыбке, что-то еще: Дин улыбается так, только когда уверен, что обводит Сэма вокруг пальца.

Дин думает, что Сэм купился, и Сэм купился бы, если бы не эта улыбка.

— Ты все еще врешь. Испытание было нужно для того, чтобы наказать меня за мою гордыню. Ты ни при чем. Оно не может лишить тебя возможности попасть в Рай.

— Сэм, — предупреждающе начинает Дин, и Сэм знает, что это значит: опасная зона. Завязывай, Сэмми. Оставь это.

Сэм вздрагивает.

Это очевидно.

Настолько очевидно, что Сэм чувствует себя не просто идиотом — патологическим кретином.

— Я не могу умереть, — говорит он, чувствуя, как затапливает межреберье липким страхом. — В смысле, вообще. Я никогда не умру.

— Конечно, умрешь, — успокаивающе бормочет Дин, устраивая ладонь у Сэма на затылке и проводя по волосам. — Когда-нибудь, однажды. Ты умрешь.

— Нет, — Сэм оглядывает себя так, будто видит впервые в жизни. Щелкает в голове: Дин и вправду все это время оказывал ему огромную услугу. Как можно было не понять этого раньше? Как можно было быть настолько тупым? — Так устроено последнее Испытание, верно? Это… это же наказание, точно. Я должен продолжать жить без тебя. Всегда. Ад будет заперт только до тех пор, пока…

— Пока я не заберу тебя, — говорит Дин после долгого неуютного молчания.

Когда Сэм поднимает взгляд, Дин не смотрит на него. Он смущен, но даже не пытается оправдаться и сбежать.

— Ни один жнец не забрал бы тебя. Ты должен жить вечно, потому что этого требует Испытание. Потому что так и должно быть. Но теперь я Смерть, Сэмми. Я босс, и никто не посмеет перечить мне. Я заберу тебя. Когда станет совсем тяжко, я заберу тебя в Рай.

Он улыбается, продолжая аккуратно массировать Сэму затылок. Вторая рука ложится Сэму на щеку.

— Ты бы сам во всем разобрался… Однажды. Это должен быть твой осознанный выбор. Я заберу тебя, когда ты скажешь, что с тебя хватит. Ты спасал этот мир достаточное количество раз, Сэм, и, когда ты поймешь, что это больше не твое бремя, все закончится. Я заберу тебя сейчас, если хочешь. Никаких больше смертей и пришитых голов. Мне плевать, что будет с миром, ты же знаешь.

Сэм качает головой, и это не потому, что ему есть какое-то дело до шести миллиардов людей, о которых вот так запросто говорит Дин, — нет, за прошедшие годы Сэм научился наконец быть эгоистом. Дыра внутри размером с Дина научила его быть эгоистом.

— Тебя там не будет.

Дин прикрывает на секунду глаза, а потом смотрит Сэму в лицо — открыто, не прячась больше.

— Боюсь, я застрял здесь, Сэмми, — повторяет он уже сказанное. — Сделка, которую я заключил со Смертью, она… она была вроде как на постоянной основе.

— Это не Рай. Это не Рай, если там не будет тебя.

— И что теперь? — спрашивает Дин тихо, и, да, вот он, вопрос на миллион.

Сэм смотрит вниз, на клинок, который он уже пустил в ход несколько часов назад. Дин начинает растворяться, терять очертания, а, значит, Сэм снова возвращается к жизни.

Значит, у него почти не осталось времени.

Пальцы обхватывают рукоять. Сэм пробует пальцем острие. Хорошо.

Хорошо.

— Есть одна мысль.

Грудь раскалывает болью словно напополам, когда Сэм с одного удара пробивает себе ребро. Глаза Дина в ужасе расширяются, он смотрит завороженно, как будто Сэм окончательно сошел с ума, — не так, как сходил с ума все эти годы, а разом, одним махом.

Дин не понимает пока, но это не страшно.

Сэм почти не прикладывает усилий, отбивая Динову руку, когда брат тянется ему помешать. Сэм почти не прикладывает усилий, продолжая орудовать ножом у себя в груди. Ощущения другие — совсем не похоже на то, как, когда Дин где-то далеко забирает кого-то, кому повезло сдохнуть на пару секунд раньше Сэма.

Дин сдается еще две попытки спустя и просто смотрит, потому что он жнец — он Смерть, и не в его праве мешать Сэму.

Закончив, Сэм убирает всю лишнюю кожу, отводит в сторону сломанные клинком ребра и опускает обе руки внутрь. Это как открыть окно в другой, незнакомый мир и увидеть что-то по-настоящему прекрасное, что-то новое, неведомое еще.

— Прекрати, — просит Дин. — Пожалуйста, Сэм, прекрати. Что ты творишь?

Сэм сжимает пальцы, задумываясь вдруг о том, а что, если они грязные и он занесет инфекцию. Потом он смеется, булькая горлом, потому что это несусветная глупость, и такого дурака, как Сэм Винчестер, еще поискать. Он вытаскивает сердце наружу, крепко удерживая его в ладонях. Сосуды тянутся следом, но Сэм обрывает их. Кровь течет вниз к локтям и дальше, кровь разукрашивает Сэма и рядом сидящего Дина, кровь везде, и так много ее Сэм не видел, даже когда перерезал Дину горло. Дин сидит неподвижно, потому что Сэм только что вынул свое сердце у него на глазах.

Это не такая рана, которую можно заштопать в мгновение ока. Не такая, после которой можно притвориться, будто ничего и не было вовсе. Если только Дин не засунет Сэмово сердце на место. Сэм надеется, что Дин окажется разумней.

Сэм надеется, что Дин сделает правильный выбор.

— Возьми, — просит он, вытягивая руки. — Возьми его, и я всегда буду при смерти. Не мертв, потому что я не могу умереть, но на пороге смерти. Ты сможешь приходить ко мне, когда пожелаешь, и я смогу видеть тебя все время.

Дин смотрит на его раскуроченную грудь. Дин плачет.

Дин есть Смерть, но он плачет.

— Тебе больно, — говорит он. — Ты не сможешь жить вот так. Тебе будет больно. Все время.

Сэм смеется, и теплая кровь поднимается горлом и заливает ему подбородок и шею. Теплая, несмотря на то, что Сэмово сердце больше не гоняет ее по организму. Сэм думает, что это, должно быть, чудо. Он не говорит ничего, потому что жить без сердца не так уж и плохо. Лучше, чем жить без Дина.

И Дин либо примет это, либо нет.

— Бери, — настаивает Сэм. — Оно мне без надобности.

Дин сомневается, но кладет ладони поверх Сэмовых — так, будто ему страшно прикоснуться к сердцу напрямую. Это глупо, потому что оно и так принадлежало ему с самого рождения Сэма.

Сэм разжимает хватку, и кровь просачивается сквозь Диновы пальцы, обернутые вокруг все еще сокращающейся мышцы. Оно будет биться, если Дин сохранит его, даже если тело, жизнь в котором оно поддерживало, однажды научится обходиться без него.

Оно не остановится, если Дин не захочет этого.

Сэм совсем убирает руки, и ладони Дина резко проседают на пару дюймов вниз, как если бы сердце оказалось заметно тяжелее, чем он того ожидал. Дин покачивает его вверх-вниз, взвешивая. Точно так же он взвешивал амулет, подаренный Сэмом сотню лет назад. Точно так же он взвешивал в руках пакет с воздушной кукурузой, когда был ребенком и хотел, чтобы им с Сэмом досталось побольше сладкого.

Сэму не разобрать его выражение.

Когда Дин поднимает взгляд и смотрит на Сэма, что-то меняется. Сэм не знает, что именно, не знает, понял ли Дин все правильно или попробует сейчас впихнуть сердце ему обратно.

— Ну что? — спрашивает Сэм, когда ожидание становится невыносимым. — Оно… оно нравится тебе?

— Оно прекрасно, Сэмми, — говорит Дин.

И улыбается.

Изображение


Изображение



* Эпиграф подобран переводчиком.
** Отсылка к серии 4*15
*** Отсылка к серии 1*12
**** Отсылка к серии 3*11
***** Отсылка к серии 7*17. Дафни Аллен была девушкой, приютившей Кастиэля, когда тот потерял память.
****** Отсылка к серии 1*12


28 ноя 2016, 01:17
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
Простите, автор и бета, вперед паровоза, поверх еще непрочитанного, но арты!! Спасибо за визуальную прекрасность :heart: :heart: :heart:


28 ноя 2016, 02:24
Пожаловаться на это сообщение

Зарегистрирован: 11 окт 2013, 19:29
Сообщения: 80
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
Прочитать пока не успела (надеюсь вечером/ночью), но арты - маммамия, это слишком шикарно, спасибо большое
ИзображениеИзображениеИзображение


28 ноя 2016, 09:38
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
столько грусти, безысходности и боли.. а ещё любви и желания быть вместе. и как же замечательно, что такая возможность появилась, пусть и вот такая изломанная.
спасибо за текст. понравился!
на артах от Сэма в танце и с сердцем дух перехватывает. спасибо за потрясающее воплощение!


28 ноя 2016, 15:05
Пожаловаться на это сообщение
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
Присоединяюсь к предыдущим, арты просто улёт :super: И думаю, что текст будет офигенный!!! :heart:


28 ноя 2016, 15:13
Пожаловаться на это сообщение

Зарегистрирован: 24 ноя 2015, 10:48
Сообщения: 91
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
Даже не знаю, что написать. Прекрасный перевод, прекрасные арты, но так тяжело. Вынужденный поступок, который сломал им жизнь. Они должны были... Но как жить... И даже все понимая, Сэм не может смириться. Даже не могу себе представить, к чему приведет его решение. Спасибо.


28 ноя 2016, 19:20
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 дек 2013, 18:09
Сообщения: 18
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
Я не могу, но не восхититься артами невозможно :buh: Они прекрасны! :inlove: :inlove: :inlove:

_________________
Мечты сбываются - стоит только расхотеть


28 ноя 2016, 22:02
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 ноя 2010, 01:30
Сообщения: 232
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
люблю этого автора - и как человека, и как фандомного деятеля (ее идеи, дайджесты с площадок и тп). спасибо большое переводчику за то, что был выбран текст чудесной cherie :kiss:

и очень извиняюсь за то, что не смогу оценить перевод по достоинству - в моей крошечной фандомной вселенной существуют тексты, где мальчики живы и вместе.
а кое-кто не удержался и залез в финал, понял, что формула "живы и вместе" работает только наполовину (то есть, не работает), шмыгнул носом и убежал в закат :weep3:

конечно, не могу не сказать ОГРОМНОЕ спасибо артеру. я хочу замуж за этот баннер :itog:

спасибо большущее всей команде за работу и прекрасную выкладку :heart:

_________________
was in u


28 ноя 2016, 22:30
Пожаловаться на это сообщение
Профиль

Зарегистрирован: 07 янв 2013, 18:28
Сообщения: 63
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
Ив-ла, NGol, arlit, Гость, переводчик все понимает, сам дрочил не мог оторваться от этого волшебства

кексик, спасибо! Они, да, изломанные теперь оба, и связь у них изломанная, но они есть друг у друга, а это уже что-то.

galiandra, спасибо, что нашла слова. Мне тоже было тяжело переводить и представлять все, что они творят друг с другом, но мне эта боль показалась настолько прекрасной, что я захотела ей поделиться. Смерть и несмерть бывают невозможно красивыми, если приправлены такой любовью

was, Черри и вправду чудесная, она уже рассказала на своем твиттере про перевод, так что Элеанор и там любят)
Жаль, что не сможешь, но спасибо, что все равно пришла и поделилась своими мыслями и чувствами. Текст и вправду неоднозначный и подходит далеко не всем
на женитьбу с баннером благословение у Элеанор спрашивать нада, хах




Я не знаю, что происходит, но у меня не работают смайлы(( Тут должно быть о-о-очень много сердец, потому что я вас всех страшно люблю, мррр


28 ноя 2016, 23:19
Пожаловаться на это сообщение
Профиль

Зарегистрирован: 15 апр 2014, 09:47
Сообщения: 81
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
avada_kedavra,
эпиграф офигенно подобран и именно благодаря сноске на него, я, как человек, редко читающий шапочки, поняла, то только что прочитала перевод, а не авторский текст :shy2: :buh:
Потрясающий перевод потрясающей истории :heart: . Винчестеры вместе навсегда: и в жизни, и в смерти, и финальный подарок Сэма Дину - просто невыносимо прекрасно! :heart: :heart: :heart:
Элеанор Ригби, арты -просто настоящее искусство, завораживают и примагничивают! :hlop: :hlop: :hlop:

_________________
Дневник http://buklja.diary.ru/ зарегистрирован с 23.10.2011


29 ноя 2016, 00:29
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW

Зарегистрирован: 09 июн 2015, 02:11
Сообщения: 3
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
Мысли разбегаются в полном раздрае.Почему для братьев Винчестеров всё так сложно-и жизнь,и смерть,и любовь?Выбор текста-замечательный,перевод-супер,арты-обалденные!!!Спасибо большое за все!!! :squeeze: :squeeze:


29 ноя 2016, 01:12
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
Это было почти невыносимо больно и столь же прекрасно... Арты - чудо :beg:


29 ноя 2016, 01:20
Пожаловаться на это сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 18 апр 2011, 02:45
Сообщения: 216
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
Красота!


29 ноя 2016, 01:28
Пожаловаться на это сообщение
Профиль

Зарегистрирован: 30 мар 2014, 00:04
Сообщения: 177
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
Очень красивый эпиграф. Очень по теме. И арты потрясающие. Еще глянув на самый первый, мне стало страшновато, там так заметна грань, разделение, они рядом, но не вместе. Спасибо огромное.
А сам текст просто убийственный, avadakedavra, вы великолепный переводчик, текст такой острый, живой, горький, и столько любви. Все так не справедливо, не знаю реветь хочется почти весь текст, а почти - это когда все же ревешь. И все это так реально и по настоящему. Дин бы действительно с радостью согласился умереть, если брат будет жив, он бы сделал все это. А каково же было Сэму убить брата, это просто и представить нельзя. В финале 11 сезона, Дин спас мир, готов был умереть, но Сэму надо было его только отпустить, а не перерезать глотку, это действительно пусто, страшно и тошно, жить когда душа умерла. Я почти ненавидела Кевина, за то что он требовал эту жертву, все сочувствуют, а кто бы такое сделал, убил самого нужного человека, половину души? И даже Рая или Пустоты на двоих для них не будет, они хотят хранить Врата закрытыми, но мир все равно не оценит, все это так не честно. И сердце Сэма, он больше ничего не мог отдать, и оно всегда и так было с Дином, это страшно и красиво, и все что у них есть и что они могут иметь, но я бы желала для них большего, они заслуживают большего.Мне жаль Сэма, который не может уйти , и жаль Дина, который раз за разом видит его смерть, и тоже не может ничего изменить. И еще, безумно жаль, что была только одна ночь.
Великолепный фик, эмоции зашкаливают, как вы его переводили? Как автор это писал?
Спасибо большое.


29 ноя 2016, 01:49
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
Потрясающей красоты и боли текст и удивительные арты :heart:
Спасибо за этот перевод и за эмоции и переводчику и артеру :squeeze:


29 ноя 2016, 12:08
Пожаловаться на это сообщение

Зарегистрирован: 03 дек 2014, 13:21
Сообщения: 25
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
арты просто невероятные! совершенно, абсолютно волшебные! потрясающая красота! И они очень, очень подходят к тексту - такому же безумно прекрасному. очень винчестеровская история любви - когда друг за друга отдается всё, без остатка, когда выворачивается бытие и законы мироздания. болезненно, безумно, но по-другому невозможно.

Нереальная, фантастическая во всех смыслах работа! avadakedavra, Элеанор Ригби, спасибо вам за возможность познакомиться с этим чудом! и огромное спасибо автору, cherie_morte, без которой всего бы этого не было.


29 ноя 2016, 12:45
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 сен 2012, 20:37
Сообщения: 24
Откуда: Санкт-Петербург
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
Меня не остановили саммари и предупреждения. И я не пожалела, прочитав этот фик :buh:
Безусловно тяжелый текст, даже безумный! Много боли, несправедливости, решений, которые убивают душу. И в то же время любви, самопожертвования, братской зависимости, которую можно не понять, осудить, но она так прекрасна в своей "неправильности" :heart:
Неизвестно к чему приведет их решение. Я приверженец ХЭ, даже таких, где уходят из жизни вместе. Здесь я не могу для себя решить чего больше - ХЭ или нет. С одной стороны не дай бог кому такую судьбу, а с другой - братья остались вместе. И вот эта неопределенность очень правильная для этой истории. Как и должно быть.
Их разделили в который раз, поделили одно целое на две половины. Но уже серьезней и, как ни крути, все против них. Но даже сейчас они еще раз прогнули Вселенную под себя. С болью, страданием, но они видят друг друга, говорят друг с другом и чувствуют друг друга. Для них это самое главное и ради этого пойдут буквально на все.

avada___kedavra, спасибо за выбранный текст! Перевод читался на одном дыхании. Спасибо автору, который решился написать эту историю :heart:
Элеанор Ригби, спасибо за чудесные иллюстрации. К ним хочется возвращаться снова и снова, а баннер не оставляет шансов пройти мимо :heart:

_________________
Гарри проснулся и понял, что рано радуется ©
http://eloisebrandtner.diary.ru/


29 ноя 2016, 13:08
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW

Зарегистрирован: 07 янв 2013, 18:28
Сообщения: 63
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
Atana, не за что! Разбегающиеся мысли это как раз одна из тех вещей, ради которых стоит переводить, пусть и жестокие, но красивые тексты!

boeser_Kobold, спасибо еще раз!

Гость, спасибо и простите за эту боль

Tanhay, за "великолепного переводчика" - миллион поцелуев и крепких-крепки объятий.
Сэм отдал Дина сердца, но он, как и я, знает, что Дин сохранит его и никогда не позволит ему перестать биться
Спасибо!

tanitani, всегда пожалуйста:)

Кана Го, спасибо, арты Элеанор чудесатые от и до

dark_seven, всегда пожалуйста, автору передам обязательно;)

Элоиза Брандтнер, мне тоже было очень сложно определиться для себя: ХЭ это или нет. Сначала, когда случается воссоединение после долгих лет мучений, кажется, что все хорошо: они же вместе, а что еще надо? Но с другой стороны Сэм никогда не станет собой, он и дальше будет сходить с ума от почти полной изоляции (и это с его-то желанием быть нормальным), плюс теперь он всегда будет испытывать боль. Дин уже тоже давно не наш старый добрый Дин - он Смерть и он не сможет проводить с Сэмом все время: у него есть обязанности, которые он сам на себя взвалил.
К сожалению, я вижу в конце только двоих сходящих с ума, теряющих себя людей, и чем дальше - тем хуже и страшнее будет.

Спасибо за отзыв!


29 ноя 2016, 21:05
Пожаловаться на это сообщение
Профиль

Зарегистрирован: 30 мар 2014, 00:04
Сообщения: 177
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
К сожалению, я вижу в конце только двоих сходящих с ума, теряющих себя людей, и чем дальше - тем хуже и страшнее будет.

Я вот тоже к сожалению не чувствую ХЭ, мне так за них обидно и больно. Текст незабываемый.
И арты прекрасные, мне там где они танцуют очень - очень понравился, он еще и самый не то что радостный, но наиболее близок к позитиву.
Спасибо большое.


29 ноя 2016, 23:14
Пожаловаться на это сообщение
Профиль

Зарегистрирован: 24 ноя 2010, 13:55
Сообщения: 131
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
Что-то такое я и ждала от саммари. Ангст, тлен, безысходность и странный вывернутый ХЭ в виде "они не умерли, но лучше бы уж умерли", полностью разрушенные внутри и снаружи.
Дин – Смерть… Очень красиво. Эпиграф как специально написан для этого текста и подходит идеально. Лаконичен и делает текст еще глубже, как это и положено хорошему эпиграфу.
Спасибо avada___kedavra, что ты его нашла и вставила.
Сам текст красив. Красив в своем любовании отчаянием и безысходностью. Это чистейший ангст без вкрапления хоть какого-то намека на оптимизм и надежду. Нет надежды. Для них нет Ада, нет Рая, нет ничего, кроме этого безвременья, когда Сэм умирает, но никак не может умереть и Дин может приходить к нему. Дин не может задержаться, Сэм не может умереть. Легенда об Агасфере в кривом зеркале СПН.
Очень красивые арты Элеанор Ригби отлично передают отчаянную безысходность происходящего в тексте. И нежность. Арты пропитаны нежностью, которая в тексте подана с отчаянной бесшабашностью черного юмора. После смерти нет необходимости прятать чувства. После смерти можно быть самим собой. Теперь можно быть честными.
Спасибо команде за шикарную работу. :heart:


30 ноя 2016, 22:18
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 окт 2008, 18:00
Сообщения: 329
Откуда: Санкт-Петербург
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
дорогие автор, переводчик и артер, спасибо вам за фантастическую работу
текст прекрасен, читается на одном дыхании, характеры потрясающие и очень узнаваемые
переводчику грузовик медалей и пряников за великолепную работу

артер, вы сразу покорили сердце и душу, но после прочтение, хочется сказать вам, что вы очень тонко и правильно все почувствовали и рассказали

спасибо вам огромное


01 дек 2016, 00:20
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
Давно ещё прочитала, что любовь - не гроб, она не должна (хотя слова "любовь должна" вообще странно звучат) умещать весь мир в одном человеке. Это уже не любовь, это просто приговор какой-то. И так нельзя любить ("нельзя любить", ага): выдрать, в самом первом и прямом значении этого слова, из себя сердце и отдать. Или именно это и есть любовь? Именно так и нужно любить? Вопросы... Дорогие автор, переводчик, бета, артер, ваше произведение прекрасно, спасибо за него большое человеческое и фанатское.


01 дек 2016, 09:33
Пожаловаться на это сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 06 апр 2014, 13:17
Сообщения: 80
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
Спасибо большое за душу выворачивающий фик. :heart: :heart: :heart: Текст написан так по Винчестеровски, с отсылками к сценам из сериала. Больно, бесконечно больно. Читаешь и не можешь дышать, но и оторваться не можешь. Потрясающий текст. По силе восприятия, по содержанию, по зашкаливающим эмоциям, по безысходности и силе любви.
И Дин и Сэм вместе, не смотря ни на что.

Я под сильным впечатлением.

avada___kedavra, спасибо большое за выбор текста и шикарный перевод. Читается на одном вздохе, настолько это завораживающе сильно написано. :heart: :squeeze:
ilerena, спасибо за вашу работу
Элеанор Ригби, спасибо большое :heart: за прекрасные иллюстрации к тексту. Я при прочтении была покорена сценой танец со Смертью, спасибо большое, что ты её сделала.

Спасибо большое команде за отличную работу :squeeze: :squeeze: :squeeze:


01 дек 2016, 11:04
Пожаловаться на это сообщение
Профиль

Зарегистрирован: 11 окт 2013, 19:29
Сообщения: 80
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
avada_kedavra, спасибо огромное за перевод (и опухшие глаза), так болезненно и так похоже на них,ну почему-почему для них не может быть ХЭ... это так риторический вопрос, они Винчестеры и этим все сказано. Я читала и плакала и не могла остановится, жизненная несправедливость и безумная любовь, все как есть. Спасибо, что смогла перевести (хотя даже не могу представить сколько сил для этого понадобилось)
ilerena, спасибо за беттинг
Элеанор Ригби, еще раз спасибо за удивительное оформление
вы отлично работу сделли


02 дек 2016, 10:50
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 02 ноя 2010, 01:41
Сообщения: 433
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
avada_kedavra
спасибо за такой замечательный перевод, за то, что сохранила стиль и настроение, атмосферу.
Очень давно ничего не читала из фиков вообще, тем более, винцест, тем более, когда-то любимого автора. Увидев перевод, арты, просто не было выбора. Только читать.
Скажу так. Если бы я читала этот текст года два-три назад, я бы всю ночь рыдала и на следующий день тоже.
Потому что это жестоко, красиво, именно то, за что я люблю винцест. Продрало до костей, до основания.
Спасибо еще раз. Поражена, насколько здорово ощущается и воспринимается на русском. Ты молодец.))))
*здесь должны быть смайлы, много возторженных смайлов, но они чего-то сдохли(*
Элеанор Ригби
первым делом я увидела баннер, так как не имею привычки смотреть арт, а потом читать, а начинаю читать и по ходу смотрю арты, где они должны быть. Уже по баннеру поняла, что читать буду и это будет мое. В одном баннере - вся их эмоции и чувства и сюжет тоже. Дальше все темнее, все кровавее, но сколько нежности при этом, господи. Спасибо. Всегда рисуй вот так и под такое.
ilerena усилия беты не всегда ценят, а зря. Спасибо, что текст такой гладкий, что без ошибок и нелепостей)
Спасибо команде за супер работу.

_________________
I've been abducted and you're banging patchouli(c)


02 дек 2016, 18:07
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW

Зарегистрирован: 07 янв 2013, 18:28
Сообщения: 63
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
Tanhay, незабываемый - это главное. Еще раз спасибо!

Swenigora писал(а):
"они не умерли, но лучше бы уж умерли", полностью разрушенные внутри и снаружи

Swenigora, ты очень точно описала мои эмоции в первые несколько минут, когда я только-только поставила последнюю точку и выдохнула. Читать и любить этот текст - особая форма мазохизма, страшно больно, но красиво. Спасибо за отзыв!

chiffa07, *счастливо взвизгнул и нырнул в грузовик с печенюхами*
Если так можно сказать про этот текст - всегда пожалуйста!

донецк, да, эта их любовь в данном контексте - приговор и есть. Ни ада, ни рая, ни жизни.
Спасибо большое!

Steasi, мне очень стыдно, но раз выворачивает душу, то не зря! Спасибо, что нашла в себе силы поделиться впечатлениями, мррр

NGol, ох, как-то совсем неловко говорить "пожалуйста" за опухшие глаза, но... пожалуйста!
Как говорит один из моих любимейших поэтов "и как люди любят себя по-всякому убивать, чтобы не мертветь". Несмотря ни на что я рада, что текст пробивает на эмоции, даже боль.
Спасибо огромное

Erynia, тогда для меня это вдвойне честь! автор шикарный и у меня тоже один из любимых в англофандоме, у нее немного сумасшедшие, но чудесные тексты. Отдельно очень сильно рада, что хорошо воспринимается на русском - все-таки и сюжет специфичный, и язык местами.
Спасибо за отзыв

PS выходит, коварные смайлы пропали не только у меня((


03 дек 2016, 00:55
Пожаловаться на это сообщение
Профиль

Зарегистрирован: 02 фев 2015, 15:34
Сообщения: 80
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
Очень сильно, очень страшно, бесконечность в своём самом кошмарном воплощении. Шок. Эпиграф отражающий ждущую нас реальность. Спасибо за гигантскую бурю эмоций! Отличный выбор автора и перевод выше всяких похвал!
Господи, а какие фантастические арты, смотреть и плакать, как они прекрасны!


04 дек 2016, 19:12
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 25 июн 2016, 19:06
Сообщения: 14
Откуда: N-sk
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
Волшебные, волшебные женщины avada___kedavra, ilerena и Элеанор Ригби! Спасибо за то, что подарили столько пронзительности и остроты... жизни, боли и любви тоже. Я вас очень-очень любить! :heart: :heart: :heart:


05 дек 2016, 21:25
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 26 апр 2011, 11:16
Сообщения: 57
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Узрите несущего смерть, винцест, avadakedavra, Элеанор Р
avada_kedavra, спасибо за прекрасный перевод, но прежде всего за выбор эпиграфа. Я очень редко читаю винцест, но тут увидела Бродского и заинтересовалась. Потому что Бродский – силища, и, мне кажется, он как бы обязывает текст соответствовать.
Все так и оказалось.
Очень понравился язык. Благодаря ему каждую минуту чтения переживаешь ту остроту чувств, что определили эпиграф.
Слишком далеко для того, чтобы согреться. И слишком близко для всего остального.

Элеанор Ригби, спасибо за иллюстрацию этой болючей истории. Мое сердце - Сэму с предпоследнего арта. Он бесподобный.


05 дек 2016, 22:51
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 54 ]  На страницу 1, 2  След.


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы можете начинать темы
Вы можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB © phpBB Group.
Designed by Vjacheslav Trushkin for Free Forums/DivisionCore.
Русская поддержка phpBB
[ Time : 0.051s | 20 Queries | GZIP : Off ]