Новости

Биг-Бэнг-2017, день 3-й (из 9-ти): SAME OLD WAR
(Автор - Aleriss, Фанарт - Ri., Видео - Мышь (Ketch))
Дин/Сэм, Бобби, слэш, AU, hurt/comfort, ангст, драма, романс, психология, мистика, R.

Изображение

Текущее время: 19 дек 2017, 02:23




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 51 ]  На страницу 1, 2  След.
Кровь брата, СПН, джен,YeLynx, LenaElansed&Curious_werewolf 
Автор Сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17 май 2012, 09:16
Сообщения: 309
Откуда: Ташкент
Ответить с цитатой
Сообщение Кровь брата, СПН, джен,YeLynx, LenaElansed&Curious_werewolf
Изображение

Название: Кровь брата
Авторы: diana_lucifera, stormageddon (оригинал: «Brother's Blood» http://archiveofourown.org/works/593642)
Переводчик: Yellow-eyed Lynx
Артеры: LenaElansed и Curious_werewolf
Бета: I, Kryssa
Категория: джен
Персонажи: Дин, Сэм и Джон Винчестеры, Джессика Мур, Бобби Сингер
Жанр: эпиклав, броманс, ангст, хоррор, херт/комфорт
Рейтинг: NC-17 за жестокость
Размер: около 90000 слов
Предупреждения: много крови и ангста. Графическое описание нанесения телесных повреждений и кровопролития, особенно это касается глав 13 и 14. Смена POV. Короткая и неграфичная гетная сцена (Сэм/Джесс). Автор позиционирует этот фик как пре-винцест (поскольку винцест по плану должен быть в продолжении «Father’s Gun»), но в отрыве от сиквела тут чистый эпиклав и броманс.
Разрешение на перевод: получено
Саммари:
— У меня было свое дело. Вуду в Новом Орлеане.
— Ты охотился один?!
— Чувак, мне двадцать шесть.
1.01. «Пилот»
Этот разговор в каноне приходится на октябрь 2005 года… как раз через пару месяцев после того, как Новый Орлеан накрыло ураганом «Катрина». Каково было Дину охотиться в разрушенном и затопленном городе? И что, если в итоге к Сэму в Стэнфорд явился не старший брат, а отец с известием, что Дин пропал?
На что готов пойти Сэм ради спасения брата?
АУ с 1.01.
Дисклеймер: все не наше, выгоды не получаем и т.д. по списку :)
Благодарности: Криссе, моей бете – за огромную работу, которую она проделала при вычитке этого текста, за чудеса изобретательности в поиске синонимов, за внимание и деликатность в критике. Лене и Вольфу, двум чудесным артерам, благодаря которым фик получил ошеломительное оформление. И, конечно, организаторам ББ, без которых вообще ничего этого не было бы – Тэнки и 80 миль в час.

Файлы для скачивания: pdf | fb2 | docx с артами |docx без артов

_________________
Я на Дайри: http://gri36.diary.ru/


Последний раз редактировалось Yellow-eyed Lynx 29 дек 2016, 22:33, всего редактировалось 1 раз.

29 дек 2016, 20:07
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17 май 2012, 09:16
Сообщения: 309
Откуда: Ташкент
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Кровь брата, СПН, джен,YeLynx, LenaElansed&Curious_werew
Изображение


Безбожно ранним утром 22 октября Сэм проснулся от того, что кто-то барабанил в его квартиру. Сонно моргая, он глянул через голое плечо Джесс на будильник. «3:48» — не без издевки сообщили ему зеленые цифры на табло. Для того, кого воспитали охотником, стук в дверь в столь неурочный час означает одно — боевая тревога. Сэм выскользнул из кровати и босиком бесшумно метнулся на кухню — за здоровенным ножом, торчащим, как и все прочие его собратья, из подставки. Чисто на всякий случай. Требовательные удары тем временем так и не прекратились, скорее уж, наоборот, стали еще настойчивее.

— Сэ-эм? — сонно протянула Джесс. — Что там?

— Ш-ш, — успокаивающе откликнулся он, но девушка уже заметила тесак в его руке и испуганно ахнула. Ну вот, и не скажешь теперь: «Все в порядке, спи».

В окно Сэм никого не разглядел, а в «глазок» посмотреть не успел, потому что с лестничной площадки донесся повелительный рык:

— Сэм! Открывай!

Реакция на знакомый голос и приказной тон у Сэма вышла странная, противоречивая — вроде бы и вздохнул с облегчением, но в то же время настороженно подобрался. Похолодевшими руками он отодвинул защелку и открыл дверь ровно на длину цепочки, не больше.

— Отец.

Если Джона Винчестера и задел менее чем радушный прием сына, он этого не показал. Лицо его было суровым — как всегда, — но свой обычно тяжелый взгляд он определенно постарался смягчить.

— Сэмми. Давненько не виделись.

Ярость и обида, любовь и страх — такую вот взрывоопасную смесь пришлось усмирять в себе Сэму, с трудом сглатывая комок в горле.

— Чего тебе? — бросил он, даже не пытаясь скрыть враждебность.

— Поговорить нужно.

— Ну так говори, — Сэм и не думал сдвигаться с места.

Он не видел, но спиной почувствовал, как к нему подступила Джесс. Теплые пальцы легли на его запястье, и Сэм только тут сообразил, что все еще стискивает рукоять ножа — крепко, до хруста в костяшках. Выдохнув, он разжал кулак. Джесс мягко высвободила из Сэмовой хватки тесак и тихонько положила его на подоконник. Трудно было сказать, рад Сэм, что она сейчас рядом и успокаивает его одним лишь молчаливым присутствием, или до ужаса не хочет, чтобы Джесс попадала в поле зрения главы их исковерканного семейства. Как бы то ни было, она ободряюще положила руку ему на поясницу.

— Впусти меня, сын, и я расскажу, — предложил Джон.

— Нет, — отрезал Сэм. — Говори так.

— Сэм, — с нажимом произнес отец. — Мне нужна твоя помощь.

Тот стиснул зубы и негодующе фыркнул.

— Завязал я тебе помогать. Хватит с меня.

Хватит охоты, хватит сражений, хватит вонючих мотелей, дешевых забегаловок и фальшивых кредиток. Нигде не осесть, не завести друзей, не почувствовать себя в безопасности, не пожить нормально.

— Оставь меня в покое, — потребовал Сэм и решительно потянул дверь на себя.

— Это касается Дина, — тяжко обронил Джон.

И у Сэма заледенела кровь. О чем тут думать? Правильно, не о чем. Он резко захлопнул створку, скинул цепочку и снова распахнул, теперь уже во всю ширь.

— Где он?! — потому что Сэм и представить не мог, что Дин не здесь, не бдит где-нибудь неподалеку, прикрывая отцу спину, и не ждет в Импале, а… может, ранен или вообще, господи, нет

— Не знаю, — Джон шагнул через порог, уверенно прошел мимо Сэма, мимо Джесс — внутрь.

У Сэма гулко застучало в ушах.

— Что значит — не знаешь? — рванулся он следом за отцом на кухню.

Джесс заперла дверь и поспешила за ними, всем видом излучая тревогу. Ей бы уйти, не слушать, не быть здесь, тем более — рядом с Джоном, но все мысли Сэма занимало сейчас другое.

— Он отправился на охоту в Луизиану, — многозначительно ответил Джон, разворачиваясь к нему и хмуро косясь на замершую Джесс. — И уже неделю как не отвечает на звонки.

— Ты отпустил его на дело одного? — негодующе выдохнул Сэм.

— Твоему брату двадцать шесть лет, — с этими словами Джон по-хозяйски открыл холодильник, вытащил пиво и отработанным движением скрутил крышку. — Ему без надобности мой надзор.

Сэм в два шага пересек кухню, выхватил у отца бутылку, со злым стуком поставил на стол и в сердцах рявкнул:

— Вот только он взял и пропал! Что…

— Сэм, — жестко перебил его Джон, — этот разговор не для чужих ушей.

Тот проследил его взгляд до стоявшей поодаль Джесс, неловко скрестившей руки на обтянутой тонкой майкой груди. С момента появления Джона она не произнесла ни слова, но сейчас внимательно посмотрела на одного, потом на другого, нахмурилась и решительно заявила:

— Я девушка Сэма и никуда не уйду.

И Сэм был ей благодарен за поддержку, очень благодарен, но…

— Пожалуй, он прав, Джесс, — мягко сказал он. — Дашь нам несколько минут?

— Можно тебя на пару слов? — вместо ответа спросила она, поджимая губы.

Они вместе скрылись в спальне, где Джесс наконец накинула на себя халат.

— Сэм, что-то не так? — она беспокойно заглянула ему в глаза. — Ты явно не рад, что он здесь.

Угу, Сэм бы на ее месте тоже спрашивал. Свою семейную историю он рассказал девушке правдиво, но лишь вкратце: погибшая мать, старший брат, с которым они до недавнего времени были очень близки, закладывающий за воротник отец, которому слова поперек не скажи, и вечные переезды. В подробности Сэм не вдавался, от попыток расспросить неизменно уклонялся, так что Джесс вполне могла решить, что его детство представляло собой один сплошной кошмар, который и вспоминать-то не хочется.

— Все нормально, Джесс, просто…

Он опустился на кровать, проводя рукой по лицу. Джесс присела рядом и мягко положила ладонь ему на шею.

— Думаешь, твой брат на самом деле попал в беду? — спросила она. — Ведь неделя без звонка — не так уж и много.

— Ты не знаешь Дина, — ответил Сэм. — Если бы речь шла об отце, то, да, неделя молчания — ерунда, но Дин... Это плохо, Джесс.

Под конец фразы голос его едва заметно дрогнул. Сэм почти два года не общался с братом, а в их последний разговор был вдобавок весьма зол, но все равно — это же Дин, и одна только мысль, что с ним что-то стряслось, отзывалась внутри колючим холодом.

— Понятно, — кивнула Джесс, успокаивающе сжимая руку. — Ладно. Тогда идем и выясним подробности. Если твой отец еще не звонил в полицию, я поеду вместе с тобой, подадим заявление о пропаже. Они разберутся. Все будет хорошо.

Ее бедро тесно прижималось к его ноге, тонкие пальцы теребили кончики волос за ухом, и на одну безумную долю секунды Сэму захотелось рассказать ей все.

— Нет, отец прав, — вместо этого повторил он, избегая смотреть в глаза. — Не стоит тебе в это влезать.

Джесс начала было возражать, но Сэм перебил:

— Просто не хочу, чтобы в наше семейное дерьмо вляпалась еще и ты. Понимаешь?

— Сэм… — сдвинула брови она.

— Джесс, пожалуйста, — чуть ли не взмолился тот. — Я сам с этим разберусь.

Соглашаться ей не хотелось, Сэм видел, но недаром он выбрал эту девушку себе в подруги — Джесс совершенно не из тех, кто сует нос куда не следует и любыми способами добивается ответов на свои вопросы. Он помнил их первый разговор на балконе чьей-то квартиры, где гремела студенческая тусовка и они сами были довольно-таки навеселе. Так вот, Джесс и под градусом не стала ни о чем допытываться, а вместо этого принялась рассказывать о своем собственном отце, тоже не дураке выпить. «Да нет, вовсе не плохо все, — говорила она тогда, беспечно взмахивая рукой. — У меня хорошее детство было, ничего такого. Просто есть вещи, в которых ты никому не признаешься, понимаешь? Большой такой секрет от всего остального мира. Целый кусок тебя, которым ты ни с кем не можешь поделиться…»

«Да, — подумал тогда Сэм, — я очень хорошо понимаю».

И Джесс понимала тоже — знала, что и у Сэма есть то, чем не делятся. Поэтому, хоть и не по вкусу ей пришлось его решение, она со вздохом согласилась:

— Хорошо.

Легко коснувшись губами уголка его рта, она напоследок еще раз сжала руку и добавила:

— Позвони, если буду нужна, ладно?

Изображение


Наблюдая, как Сэм вытаскивает из-под кровати выцветший черный рюкзак и начинает запихивать в него одежду, Джесс ловила себя на мысли, что… верит ему. Правда, верит. Если он говорит, что может разобраться сам, — значит, может. И разберется. Это же Сэм; милый, нескладный, замечательный Сэм, парень, на которого ей оказалось достаточно взглянуть лишь раз тогда, на чьей-то вечеринке, — как он потерянно стоял, прислонившись к перилам балкона, сунув руки в карманы и сутулясь, словно пытался сделаться меньше ростом и извинялся, что занимает столько места, — чтобы запасть накрепко.

Он, безусловно, может сам о себе позаботиться, но вовсе не должен.

И сейчас, как и тогда, Джесс снова протягивала руку помощи этому стеснительному, ставшему любимым и нужным ей, мальчишке. Он найдет брата. Джесс знала это так же точно, как знала размер своих туфель, свой адрес или то, каким Сэм бывает по утрам — сонным и взъерошенным, когда встающее солнце играет в торчащих во все стороны каштановых лохмах всеми оттенками золота и карамели. Он найдет Дина и вернется к ней. Ну а ей тем временем тоже будет, чем заняться.

— Дай-ка мне пароль от твоего аккаунта в универе, — Джесс забрала у Сэма из рук полусвернутые джинсы с ветровкой и подсунула вместо них блокнот и карандаш. — Буду выполнять за тебя задания и все такое. Может, получится прикинуться, будто ты здесь.

— Джесс… — с заметным сомнением отозвался Сэм.

— Если задержишься дольше двух недель, я схожу к твоим профессорам, попрошу перенести зачеты, — деловито продолжала она, складывая вещи, которые Сэм выхватывал из комода и бросал на постель рядом с рюкзаком. — А вот дальше могут начаться проблемы, но, думаю, я и с ними разберусь, особенно если получу копию вашего заявления в полицию.

— Джесс, — выдохнул Сэм, и в его до невозможности выразительных глазах благодарность причудливо смешалась с тревогой, но обнять его и повторить, что все будет хорошо, Джесс уже не успела.

За дверью, сопровождаемое стуком, раздалось нетерпеливое:

— Сын, мы теряем время!

Сэм дернул щекой и сжал губы, возводя глаза к потолку.

— Впусти его, а то с петель снесет, — буркнул он, поспешно заканчивая сборы.

— Рада хоть так помочь, — с улыбкой ответила Джесс, повернулась к двери и потому не увидела, как Сэм быстро выудил из-за изголовья кровати пистолет и сунул его в рюкзак.

Изображение


Даже после четырех лет в Стэнфорде, четырех лет практически нормальной жизни, четырех лет вдалеке от отца, муштры и охоты, Сэм не потерял умения за каких-то десять минут собрать манатки и сорваться с места. Этот факт жег почти физически. Его жизнь до сих пор умещалась в две сумки в багажнике машины, а он сидел с измятой картой на коленях и смотрел на летящую под колеса бесконечную ленту асфальта, словно ничегошеньки не изменилось.

Словно и не уходил никогда.

Только вот машина нынче — не Импала, а внедорожник, глянцево-черная махина с полным приводом, насчет которой Сэм, будь Дин в зоне слышимости, непременно бы проехался: мол, отец кое-что компенсирует, не иначе. Раздражало, что в просторной на первый взгляд кабине они с отцом нет-нет да и сталкивались локтями и даже здесь не получалось толком распрямить ноги; бесила собственная инстинктивная, завистливо-восхищенная реакция «ух ты, тоже такое хочу» при виде обширного и ухоженного смертоносного арсенала, который Джон продемонстрировал ему, откинув задний борт. Ну, а больше всего злило, что Сэм никогда сюда, к отцу и Дину, не впишется.

Так что сейчас вместо Импалы — пикап, и Сэм сидит не на заднем сидении, играя с солдатиками или решая домашку, а на переднем, высчитывая маршрут и время, чтобы по максимуму быстро добраться не до осерчавшего призрака или кровожадного гуля, а до Дина.

Дина, которого могли сцапать, который мог прямо сейчас лежать где-нибудь избитый и окровавленный, который мог…

Первые пару часов у Сэма даже не поворачивался язык толком расспросить отца. Он просто сидел и провожал глазами столбы вдоль трассы, вспоминая по списку все причины, по которым он оставил эту жизнь, и тихо ненавидя Джона Винчестера за то, что отпустил Дина в одиночку.

Хорошо, что новый пикап Джона жрал прорву бензина.

Изображение


Джон предвидел злость. Он предвидел обиду, четыре года томившуюся под спудом и сейчас обжигающую ничуть не меньше, чем в тот день, когда он крикнул младшему сыну уходить и не возвращаться. Он ждал, что дверь захлопнется перед его носом, и открытая неприязнь при одном только слове «охота» не стала для него неожиданностью, как и то, что все это моментально отодвинулось на десятый план, едва Сэм услышал, что Дин пропал.

Пропал. Но ни в коем случае не погиб, потому что если и был на этой планете двадцатишестилетний парень, способный столкнуться с тварями родом из худших людских кошмаров и выжить, то это его старший сын — в два раза задиристей и в три раза опасней, чем Джон в его возрасте.

В общем, он ожидал всего, что получил от Сэма в Пало-Альто. Однако увесистый хук справа на заправке после двух часов езды оказался сюрпризом. Наверное, Сэм не хотел вышибать дух из своего старика на глазах у девушки, думал Джон, блокируя новый удар и тут же пропуская другой, локтем под ребра. А локти у Сэмми, надо сказать, острые — что сейчас, что в пятнадцать, когда он весь был ходячим сарказмом, тощим, угловатым и нескладным. Наверняка догадался, что Джон поначалу будет ждать от него мордобоя, потому и оттянул разборку на несколько часов. Очень подходяще — на заправке, пока в утробу пикапа заливается бензин. Не пропадает драгоценное время, и, если один отправится в нокаут, второй все равно сможет вести машину.

Приятно знать, что не все изменилось.

— Все, Сэмми, хватит, — объявил Джон, фиксируя голову младшего в крепком захвате, потому что маячивший в магазине за кассой мужик стал проявлять к ним несколько повышенный интерес.

— Неделю! — яростно прошипел Сэм и умудрился еще пару раз чувствительно садануть Джону по почкам. — Неделю от него не было вестей, а ты ничего не сделал?! — под конец Сэм налег всем весом и с размаху припечатал Джона спиной к кузову пикапа. — Да Дин отвечает на твои звонки, даже если в это время выдирается из чьей-нибудь пасти! Даже когда трахается! Слушается любого твоего приказа, хоть самого идиотского! Он, может, мертв уже, и это ты виноват, потому что опять решил — работа важнее! Или просто протрезветь никак не мог!

А вот это жалит.

Не потому, что правда. Не полная правда, по крайней мере. Причины у Джона имелись, причины веские, как, впрочем, и всегда. Конечно, за Дина он беспокоился. Черт, ведь именно из-за того, что тот перестал выходить на связь, Джон и не остался заканчивать дело в Джерико. И только из-за этого он провел последние тридцать с чем-то часов за рулем, гоня через полстраны к обозленному и своенравному младшему сыну, вместо того чтобы разматывать ниточку, ведущую в совершенно противоположном направлении. Но Сэм никогда не давал себе труда разобраться в мотивах отца, а Джон был не из тех, кто объясняет свои поступки. Собственно, потому они и доводили друг друга до белого каления.

Не дожидаясь очередного выпада, Джон заломил Сэму руки за спину и несколько сильнее, чем следовало, бросил его грудью на борт качнувшегося пикапа. Хорошо бы продавец не воспринял это как сигнал, что дело швах и пора вызывать копов.

— Все, Сэмми, — негромко приструнил Джон. — Ты высказался, а теперь полезай в кабину и остынь.

— Нет! — рявкнул тот, пытаясь вывернуться, но в результате лишь сильнее ткнулся носом в стекло. На стороне Джона был опыт и мышечная масса куда как побольше Сэмовой, да и четыре года «на гражданке» давали себя знать.

— Я сказал, полезай внутрь, — процедил Джон, стискивая пальцы.

— А я сказал — НЕТ! — Сэм взвыл, выгибаясь совсем уж отчаянно, и Джону пришлось его срочно отпускать — на заправку въехала новая машина.

Последнее, что им нужно, — привлекать такого рода внимание. Сэм тоже это понимал, поэтому больше не пытался ударить, только гневно фыркнул, выпрямляясь. На его щеке наливался краснотой будущий синяк.

— Не понимаю, — медленно произнес он. — Как ты можешь вести себя как ни в чем не бывало? Как мог ждать целую неделю? Тебе, что, совсем плевать?!

Никто не умел так оттаптывать больные мозоли Джона, как Сэм.

Я веду себя как ни в чем не бывало? — голос старшего Винчестера хлестнул плетью. — Я не говорил с Дином неделю. А когда в последний раз говорил с ним ты?

Сэм дернулся; глаза расширились, потом сузились до щелок.

— Ты это к чему?

— К тому, что это не я свалил от Дина на все четыре стороны, — рявкнул Джон. — Не будь ты таким гребаным эгоистом, останься ты с нами, может, Дину и не пришлось бы отправляться на эту охоту в одиночку!

Ноздри Сэма раздулись и затрепетали — верный признак того, что готов сорваться с тормозов.

— Не вали на меня, — зарычал он, набирая громкость. — Не СМЕЙ валить это на меня! Ты просто не хочешь признать, что налажал! Ты! Не я!

Джона окатила ярость, ускоряя пульс и ударяя в голову. Эту пляску они с Сэмом вели с тех пор, как тому стукнуло то ли пятнадцать, то ли шестнадцать, а сейчас рядом нет Дина, чтобы вклиниться между ними в критический момент. И как-то уже все равно, что на заправке кроме них есть люди — свидетели, гражданские, — еще немного, и они вцепятся друг другу в глотки…

Насос в колонке громко щелкнул, оповещая, что бак полон, и это возымело эффект финального гонга на боксерском матче. Сэм испепелил отца взглядом, затем безмолвно развернулся, плюхнулся на сидение и от души шарахнул дверцей. Джон отлично понял невербальное послание: спор еще не окончен, но Сэм не намерен тратить на него время, которое должно идти на поиски Дина. Все верно. Уж это-то они Дину должны.

Это и много больше.

Он сел за руль, завел мотор и вывел пикап на шоссе.

Изображение


Первое и последнее дело, над которым Джон и Сэм работали вместе, но без Дина, случилось в Орландо. Сэму почти сравнялось шестнадцать, рос он, как опара на свежих дрожжах, и достиг того возраста, когда норовил прицепиться к каждому отцовскому слову. Порой Джон ловил на себе его обвиняющий взгляд, словно мальчишка откладывал себе в память каждое слово и каждый поступок, чтобы в будущем при удобном случае высказаться по полной. А может, просто поджидал повод для ссоры. «Ничего, когда-нибудь Сэмми это перерастет»,— так думал Джон, отдавая Дину Импалу и отсылая того на целых пять дней. Хотелось проверить, что представляет из себя младший сын как напарник на охоте.

Что ж, охотник из него вышел неплохой. Проблема оказалась не в этом. Проблема оказалась в его остром языке и непревзойденном умении вывести Джона из себя, приложив минимум усилий. К концу недели Джон уже не мог сказать, с кем ему пришлось тяжелее — с Сэмом или с баньши. Охоту они закончили, посолили и сожгли останки твари, но едва Джон рискнул понадеяться, что каким-то чудом все обошлось малой кровью, как последовал взрыв. Вот только минуту назад они без особого огонька препирались в закусочной, и вдруг Сэм принялся припоминать отцу все грехи от сотворения мира, начиная от осточертевшей музыки и заканчивая их неустроенной жизнью. Ну, и Джон в долгу не остался. Черт, он никогда и не прикидывался, что в душе пацифист, а Сэм играл на его нервах пять дней кряду.

Сэм что-то ляпнул — Джон уже не помнил подробностей, но парень тогда определенно хватил через край, за что и схлопотал по зубам.

Впервые он поднял руку на своего младшего вот так — не в учебном бою и даже не в качестве наказания, а в гневе. Удар был не сильным, не сравнить с теми, что Сэм, бывало, получал на охотах, да и нарвался мальчишка сам, причем понимал прекрасно, что нарывается. Джон от собственного отца, тоже морпеха, огребал в детстве куда сильнее за куда меньшее.

Сэм вылетел из-за стола, кипя от злости, и, несмотря на его разбитую губу и багровеющую щеку, у Джона возникло четкое ощущение, что победил сейчас именно сын.

Той же ночью приехал Дин. Джон слышал, как он насвистывал, пересекая стоянку, а потом распахнул дверь — похудевший фунтов на десять и словно бы помолодевший года эдак на три-четыре, безмятежно счастливый, каким Джон давно его не видел. И он сам себя ненавидел за то, что все это мгновенно слетело с Дина, едва ему на глаза попался отец, в одиночестве ссутулившийся над бутылкой виски.

— Где Сэмми? — настороженно спросил он, кидая рюкзак на самую дальнюю от двери кровать.

— В библиотеке, — буркнул Джон.

Дин лишь молча кивнул и отправился за братом, с легкостью входя в привычную роль, словно и не отлучался никуда.

Джон не стал дожидаться возвращения сыновей и уехал в ту же ночь, оставив записку, что отправился в Палм-Бич проверять подозрение на вервольфа. Он и себе твердил, что просто переключился на следующую охоту, как всегда. И еще — что дает себе время остыть. Да, именно так, а вовсе не из-за нежелания узнать из первых рук, что сделает Дин, когда найдет Сэмми в таком виде.

Время показало, что Дин не сделал ничего. Даже не упомянул ни разу о том случае. Но иногда Джону чудилось, что Дин стал по-другому на него смотреть — как будто не очень доверяет. Не доверяет ему Сэма, так будет точнее. И, пожалуй, это было еще хуже.

Изображение


Пара сотен миль после заправки прошли в натянутом недобром молчании. Некоей своей частью — темной и мстительной, заставляющей уже полтора часа не раскрывать рот — Сэм желал, чтобы Джон как следует помариновался в чувстве собственной вины, пока сам не дозреет рассказать, зачем послал Дина туда, откуда тот не смог вернуться. Но потом Сэм увидел выходящего из закусочной парня лет двадцати пяти в потертой кожанке, который уписывал за обе щеки бургер с таким блаженным видом, словно вкушал райскую амброзию, — и руки сами потянулись к ноуту, а с языка наконец сорвались вопросы, крутившиеся с самого Пало-Альто.

— Где был Дин, когда в последний раз выходил с тобой на связь? — Сэм смотрел на засветившийся экран, не разрешая себе скосить глаза, чтобы увидеть реакцию Джона на прерванную тишину. Какой бы та ни оказалась — удовлетворение, злость или обида, — она лишь снова все обострит.

А им нужно найти Дина. Или то, что от него осталось, тупой болью отдалось в висках, пытаясь ввинтиться в мозг и разодрать в клочки то подобие сосредоточенности, что удалось обрести Сэму. Он уставился на медленно ползущую полосу загрузки так, словно ничего важнее в жизни не видел. Слева Джон прочистил горло.

— В Новом Орлеане, — глухо произнес он. — Расследовал череду смертей, похожих на вуду.

Хрупкий щит, что Сэм успел возвести вокруг себя, наметив цель, разлетелся режущими осколками: кадры из новостей двухмесячной давности, списки погибших, зловоние смерти, ужас и безнадежность, прорывавшиеся даже через фильтры камер и экранов телевизоров.

Где? — неверяще выдохнул он, потому что никто — никто! — в здравом уме не отправится в умирающий город, едва не стертый с лица земли ураганом.

И вот тут Сэм все-таки покосился влево, увидел и сведенные напряжением плечи отца, и стиснутые зубы, и судорожно сжатые на руле пальцы.

Никто, говоришь? Отец отправился бы. Если там — охота, если гибнут люди, то Джон Винчестер отправился бы. Это суть его крестового похода против всех темных и злобных тварей, топчущих землю. Но… он в это время уже работал над делом, а потому туда отправился лучший после Джона.

Его правая рука.

Дин.

Дин, который исчез в эпицентре самой большой катастрофы десятилетия и не иначе как спятил, безоглядно сунувшись туда лишь потому, что так велел отец. Потому что люди гибли, а приказ есть приказ, и это — их семейное дело.

— Фанатик хренов, — выплюнул Сэм, кривясь от бешенства и отвращения.

— Сын… — начал Джон.

— НЕТ! — взорвался тот. Куда громче, чем нужно и можно было в тесноватом салоне, но кто-то ведь должен — хоть раз в этой жизни, блядь! — проорать Джону Винчестеру яростное «нет!», а от Дина этого точно ждать не приходится.

Дин пропал.

Поэтому Сэм крикнет «нет» за него, нет — самой идее послать сына в догнивающую оболочку Нового Орлеана, чтобы искать там одного монстра, одно чудовище-нелюдя среди тысяч тварей из рода человеческого, которые всегда плодятся на таких развалинах.

Сын?! Да иди ты! Лучше объясни мне, какого черта отправил Дина в НОВЫЙ ОРЛЕАН! Что, не нашлось поблизости достаточно горячей точки? И ты решил, что место величайшего бедствия на континенте — самое оно? Да оттуда до сих пор людей эвакуируют!

— У него были документы федерального пристава, — буркнул Джон, и вышло это у него почти покровительственно, так что у Сэма кулаки зачесались врезать ему снова и бить, пока отец не прекратит быть бездушной сволочью — что, без сомнения, произойдет нескоро, а вот потерявший управление пикап перевернется где-нибудь на обочине гораздо раньше.

Сэм мрачно представил, как будет объяснять копам, каким образом в черепе пострадавшего в аварии водителя засели ошметки лэптопа и почему на его лбу четко отпечатался логотип компании Dell, и удержал руки при себе.

— Да при чем тут его документы, — процедил он, весь кипя при виде холодной отстраненности отца. Наверняка он и роковой приказ Дину отдавал со столь же ледяным спокойствием. — Это место объявили зоной бедствия не просто так. Там нет электричества, нет еды, нет питьевой воды. Черт побери, город до сих пор полузатоплен!

— Твой брат не усмотрел в этом проблемы, — отрезал Джон, не отрывая взгляда от дороги.

— Разумеется, не усмотрел! — взорвался Сэм, до тошноты устав биться лбом в эту каменную стену, да и не годится для этой цели голова, тут бы пачку динамита. — Это же Дин! Он с обрыва в пропасть шагнет, если ты от него этого потребуешь!

Говорил, а память услужливо подкидывала каждое сумасбродное задание, каждый непродуманный план, каждый раз, когда они с Дином отправлялись на охоту, не подготовившись толком лишь потому, что Джон скомандовал «марш».

— Ты прекрасно знаешь, что он выполнит любой твой приказ, каким бы самоубийственным тот ни был, и пользуешься этим!

— Там люди умирают, Сэм, — жестко парировал Джон, еще не крича, но повышая голос достаточно, что о цивильном разговоре речи уже не шло.

Все бешенство, обида, злость и рвущийся наружу страх Сэма выплеснулись в крике:

— Если там умрет он, то убил его ты, так и знай! Не та тварь, не ураган, ТЫ!

— ТЫ ДУМАЕШЬ, Я ЭТОГО НЕ ЗНАЮ? — заорал в ответ отец, прожигая Сэма темными от ярости глазами. Ярости, которая в конце концов прорвала плотину, от чего Сэм внутренне возликовал, предвкушая, что вот теперь-то он выскажет все, припомнит отцу каждый шрам на душе и на теле брата, которым Дин расплачивался за свою преданность.

— Я ДУМАЮ, ЧТО ТЕБЕ НАСРАТЬ! — уже не фильтруя, бросил Сэм в лицо Джону. — Где угодно, ГДЕ УГОДНО было бы безопасней, чем там! Но не-ет, ведь тебя долг зовет, вот только исполнять его ты отправил Дина, как всегда!

— А что я должен, по-твоему, делать, Сэмми? Сунуть голову в песок, и пусть себе гибнет народ?

— Для разнообразия ты мог бы побыть отцом и хоть раз в жизни поберечь сына! — во всю силу легких рявкнул Сэм и много бы еще чего добавил, если бы в глазах не замельтешили звездочки от удара в челюсть.

Впрочем, если Джон решил, что его младший сын размяк за четыре года спокойной жизни и его реакция притупилась, то ошибся. Мига не прошло, как тот перехватил руку отца и заломил ее назад и вниз — очень болезненный прием, Сэм знал это точно. Джон дернулся в сторону, пользуясь своим весом и рулем как опорой, чтобы придавить Сэма плечом к торпедке, но в это миг мир взорвался истошным воем автомобильных гудков, визгом шин и хриплой руганью. Сэм вцепился сам не понял во что и взмолился про себя Господу и всем, кто мог его услышать, чтобы отец справился со своим пикапом.

И только когда они выровнялись, когда единственным свидетельством чуть не случившегося несчастья стала вонь горелой резины в кабине да теряющийся в зеркальце заднего вида обозленный водила грузовой фуры, Сэм понял, что все это время отец, оказывается, держал его за куртку мертвой хваткой, всеми силами оберегая от удара.

Изображение


Сэм позвонил Джесс со следующей заправки. Десять утра. Она наверняка сидела сейчас на лекции, но трубку взяла моментально — впрочем, удивляться этому и не следовало.

— Сэм, все в порядке? — прозвучал тревожный вопрос.

Ответ на который был лишь один.

— Нет, — Сэм собирался произнести это ровно, или иронично, или буднично, или еще как-нибудь так, а на деле получилось надломленно — ведь Дин не отвечает на звонки не из-за того, что они поцапались, и не потому, что занят делом, а потому что пропал уже неделю как, да еще в месте, хуже которого сложно вообразить.

Дин пропал, и последнее, что он слышал от Сэма: век бы тебя не видеть.

— Что случилось? — вылетело у Джесс прежде, чем она спохватилась, что от объяснений Сэму лучше не станет, да и не это ему сейчас нужно. — Где ты? Я сейчас же выезжаю.

— Нет, — тон Сэма разом изменился — решительный, даже жесткий. Хватит с него, что исчез, а то и погиб Дин. Если вдобавок Джесс узнает, что на самом деле представляет из себя Сэмова жизнь… Нет, терять разом обоих — это слишком. Этого он не вынесет. Пусть лучше она остается в Стэнфорде, в безопасности, чем ознакомится с качественно иным применением соли, железа и прочими атрибутами семейного дела Винчестеров.

Пусть лучше рассердится на тайны, чем ужаснется правде.

— Сэм, — с просительной ноткой вздохнула Джесс.

— Прости, — пробормотал он, сам не зная, за что просит прощения: что отгораживается от нее, что позвонил, что он — Сэм Винчестер? — Мне пора.

— Сэм, — повторила Джесс. — Я хочу помочь. Позволь мне.

— Ты уже помогаешь мне более чем достаточно, — искренне ответил он.

Порой его просто оглушало осознанием, до чего же он любит Джесс. Оглушало всегда внезапно: когда она улыбалась ему за ужином, озорно щуря глаза, точно как на их первом свидании; когда находила его в библиотеке в четыре утра, принося кофе и булочку; когда тихо посапывала на диване, уткнувшись лицом в подушку. Каждый раз ударом под дых — люблю тебя, я так тебя люблю, не оставляй меня никогда, пожалуйста.

Джесс — это все, в чем отказано охотнику. Все доброе и светлое. Нормальное и безопасное. Джесс — эта та жизнь, которая могла бы быть — должна была быть — у них с Дином, если бы не убившая маму тварь и не погрязший в мести Джон Винчестер. И когда (когда, а не если, повторял он себе) Сэм найдет Дина, то вернется к ней, вернется к тому единственному человеку и в то единственное место, которые действительно были — его.

Такие мысли помогали. Пожалуй, даже больше, чем должны были.

— Я скоро опять позвоню, — пообещал Сэм, надеясь, что Джесс поймет все непроизнесенное им вслух, и, наверное, она в самом деле понимала его, как почти никто на свете, — за это он и любил ее так, что иногда становилось больно.

Сэм задремал, пока пикап летел по шоссе I-10, и ему приснилась Джесс, заживо сгорающая на потолке.

Изображение


Если Джон и обратил внимание, что Сэм проснулся разве что не с криком, то никак этого не показал, однако на следующей остановке без слов пустил его за руль. Сэм с видимым удовольствием вырубил отцовскую подборку волосатого рока и включил радио. Ехать по I-10 им предстояло еще без малого четырнадцать часов, и Сэм был категорически не согласен провести их, слушая исключительно хиты восьмидесятых. К тому же музыкальная коллекция Джона осталась все той же, с которой Сэм и Дин провели свое детство (разве что нынешний монструозный пикап заставил отца сменить кассеты на диски, и Сэм бы непременно поддел его по этому поводу, если бы пребывал в настроении шутить), а потому знакомые до последнего слова песни будили непрошенные воспоминания.

Уже где-то в Аризоне Сэм наконец сдался и, проглотив четвертый по счету стаканчик кофеподобного пойла, принялся выспрашивать у отца подробности по делу Дина — чтобы занять голову чем-нибудь еще, кроме составления перечня несчастий, которые могли приключиться с братом.

— Говоришь, это было вуду?

Джон наклонился и выключил радио, за что Сэм был даже втайне благодарен, потому что местная станция уже по третьему кругу крутила «Фотографа».

— Да. Цепочка непонятных смертей. Шесть мужчин за месяц.

— И ты думаешь, что они стали жертвами проклятия вуду? — еще раз уточнил Сэм, краем глаза косясь на отца.

— Я это знаю, — бросил тот.

Сэм подождал, но Джон, как всегда, счел лишним делиться своими умозаключениями.

Откуда знаешь? — покрепче сжимая руль, сквозь зубы спросил Сэм.

Судя по ответному взгляду, его настойчивость Джона уязвила.

— Ну, для начала, — проворчал он, — все они умерли внезапно, безо всяких видимых причин. У двух желудки оказались битком набиты слизнями. Есть свидетель того, что изо рта третьей жертвы выползали ящерицы.

Сэм молча скривился. Гадость какая.

— Дальше хуже. Когда Дин позвонил мне после разговора с коронером, он сказал, что при вскрытии нашли живых слизней в артериях парня.

Сэм с трудом сдержал дрожь.

— Ладно, — хрипло заключил он. — Значит, вуду.

Что бы там ни хотел ответить на это Джон, вслух он этого не произнес.

— А связь между жертвами?

— Из очевидного — все они состояли на государственной службе. Первая жертва — в полиции, двое служили в Национальной гвардии, трое последних — из FEMA [1].

— И это сужает круг поисков до каждого практикующего колдуна и шамана в городе, — безрадостно фыркнул Сэм.

— Дин выяснил, что незадолго до смерти все они побывали в квартале Севент-Уорд, так что, вполне вероятно, там и надо искать. Он собирался прошерстить район и посмотреть, что найдется.

— И это последнее, что ты от него слышал, — не спросил, а тихо заключил Сэм.

Он плотно сжал губы, а руки снова нещадно стиснули руль так, что кожаный чехол протестующе заскрипел. Сэм знал, что если сейчас откроет рот, то не удержится и выскажет все, а это никогда хорошо не заканчивалось.

Дин пропал, да не где-нибудь, а в Новом Орлеане, а Джон поднял тревогу лишь неделю спустя. От одной только мысли Сэма охватывало бешенство. Новый Орлеан и до урагана считался опасным местом. Сэм рос с отцом-охотником, так что наслышан был об этом городе немало. Куда ни плюнь, попадешь в колдуна, ведьму, монстра или в их помесь, и хотя большинство из них лишь морочат головы туристам, есть там и настоящие, благодаря которым «Биг-Изи» [2] снискал себе дурную славу в мире сверхъестественного. Да побоку паранормальщину — число убийств в Новом Орлеане в десять раз превосходит средний показатель по стране!

Много ходило историй об охотниках, которые возвращались оттуда, завалив вервольфа или прищучив полтергейст, чтобы потом найти конец от рук своих же собратьев-людей. Отец всегда говорил, что на постоянной основе в Новом Орлеане охотятся либо психи, либо одержимые.

А теперь этот город вдобавок ввергнут в хаос, неизбежно следующий за катастрофой таких масштабов. Сэм достаточно хорошо мог себе это представить: как наводняет Луизиану и прилегающие штаты поток беженцев, которых стихия в одночасье лишила абсолютно всего; как ярятся оставшиеся без законных мест упокоения призраки; как темные твари, пользуясь сумбуром и неразберихой, без труда отыскивают себе добычу. А местные охотники пытаются хоть как-то удержать эту темную волну, работая за себя и за тех, кто не выжил. Или не рискнул остаться.

И Джон Винчестер дал Дину там исчезнуть.

Сэм надавил на газ, доведя скорость до девяноста. Когда они доберутся до города, говорил он себе, станет легче. Там он начнет думать об этом, как об очередном деле, — только фигурантом будет не вендиго и не мстительный дух. Им будет Дин. И это все меняет.

И когда Сэм найдет брата и убедится, что тот жив, дышит и в безопасности, то, наверное, сам его прикончит.

Изображение


Лично познакомиться с ураганами Сэму по жизни не довелось. Отец как-то умудрялся прокладывать маршруты в стороне от стихийных бедствий, по крайней мере, от тех, что поддавались прогнозированию. Самым близким к этому стало, пожалуй, торнадо в Алабаме, в девяносто пятом. Сэм и Дин несколько недель кисли тогда в мотеле в Афинах, пока отец охотился на ковен ведьм, бесчинствовавших в паре округов оттуда.

Теоретически Сэм знал, что в этом месяце торнадо бушуют по всей центральной и юго-восточной части страны, но в двенадцать лет сводки погоды не числились в списке его приоритетов. Но зато числились в Диновых (или так, или же экстренное сообщение метеорологов прервало серию «Уокера, техасского рейнджера»), потому что еще секунду назад Сэм сидел на бордюре с томиком «Изгоев» в руках и щурился на странного цвета небо, и вдруг, откуда ни возьмись, Дин схватил его за шкирку и поволок в их номер, в ванную.

— Ну, мелкий, — с нарочитой беззаботностью сказал Дин, сгребая с кровати Сэма одеяло и подушки, — устроим тут на пару часов логово.

Закинув свою добычу в допотопную чугунную ванну, он метнулся в комнату за матрасом.

— Все правильно? — пробормотал он, прислоняя к краю ванны и его. — Торнадо. Матрас. Да, правильно.

Сэм только обалдело таращился, и Дин, пожав плечами, полез в «логово» первым.

— Давай, Сэмми, — приглашающе похлопал он по бортику. — Забирайся.

Сэм, разумеется, в процессе не молчал, а ворчал и ныл, как это все глупо и что ему в бок упирается Диново колено, и что по милости старшего братца на одеяле колются крошки от чипсов — вплоть до той минуты, как погас свет.

— Черт, — прошипел Дин в чернильной тьме. — Я про фонарик забыл. Посиди, я сейчас.

У Сэма резко подвело желудок.

— Нет, Дин, стой, — он попытался ухватить брата за что придется, но промахнулся.

— Все пучком, Сэмми, — бодро отозвался тот, пробираясь наощупь по стенке. — Я мигом.

И закрыл за собой дверь.

Только теперь, сидя в полной темноте, Сэм обратил внимание на звуки, доносящиеся снаружи: завывание ветра, сирены вдалеке и стук-хруст-треск, словно что-то от чего отрывалось с мясом. Стало так страшно — дико, иррационально страшно, — что смерч налетит вот прямо сейчас, подхватит Дина, закружит-уволочет, а Сэм останется один-одинешенек. Он судорожно вцепился в одеяло и принялся отсчитывать секунды, стараясь дышать глубоко и ровно. Если Дин не вернется на счете «шестьдесят», Сэм пойдет за ним, и будь что будет — пусть Дин всыплет потом, если захочет.

Тот влетел обратно, когда Сэм дошел до пятидесяти шести.

— Я совершенно точно видел сейчас летающую корову, — вроде как весело сообщил Дин, вот только дрожь в его голосе подсказала Сэму, что вовсе старшему не смешно.

Потом Дин развлекал его, устроив на стене настоящий театр теней (не совсем пристойного содержания), а потом сунул фонарик под подбородок и корчил жуткие рожи, целыми эпизодами цитируя сериал «Боишься ли ты темноты?». Как будто хоть один киношный ужастик мог сравниться с тем, что Сэму с Дином доводилось видеть наяву. Впрочем, решил Сэм чуть погодя, наверное, в этом и заключался прикол.

Изображение


— Полный отстой, — с долгим и нарочито страдальческим вздохом пробурчал он. — Хорош придуриваться, батарейки посадишь.

Дин сунул фонарик себе в рот и ухмыльнулся, растягивая подсвеченные изнутри, а потому ярко-алые щеки. Сэм раздраженно лягнул его и попал в живот, чем вызвал у брата лишь приступ хохота. В тесноте ванны завязалась шуточная потасовка, в результате которой Сэм оказался накрепко зажат между Диновых ног, затылком упираясь тому в грудь. Амулет — тот самый, подарок Сэма — тыкался под ухо и холодил кожу.

Так они и затихли. Сэм даже не сомневался — скажи он Дину, что они сидят в обнимку, брат примется это яростно отрицать. Но Сэм не сказал. У Винчестеров выработана четкая система уклонения от нежелательных тем: пока ты молчишь о чем-то, этого вроде как и нет. В свои двенадцать Сэм только начинал понимать, насколько хреновая это система.

Ревел и стонал ветер. Сирены тоже не умолкали, даже вроде бы стали громче, и уже не разобрать, что за треск и грохот доносился снаружи — то ли ломаются, не выдержав напора, деревья, то ли ураган щедро шпигует обломками стены мотеля.

— Попробуй поспать, Сэмми, — вздохнул Дин бог знает сколько времени спустя, и его голос отозвался низкой вибрацией в затылке, в висках, во всей голове Сэма. — Все равно делать больше нечего. Не бойся, все будет нормально.

Дин говорил спокойно и уверенно… только вот Сэм чувствовал, как закаменело его тело, слышал, как заходится в груди брата сердце. И так хотелось сказать ему, чтобы перестал прикидываться, перестал говорить то, во что сам ни капельки не верит, и врать ему, Сэму, не нужно — не маленький же он, соображает, что к чему.

Но один из первых уроков, которые Сэм усвоил от старшего, состоял в понимании: довольно часто единственный способ облегчить жизнь близкому человеку — это соврать ему. Поэтому ничего Сэм не стал говорить, а постарался дышать ровнее и притворялся спящим до тех пор, пока пульс Дина не застучал в привычном ритме, пока не расслабились сведенные напряжением мышцы. Вот тогда Сэм потихоньку сдвинул брата пониже, глубже, накрыл их матрасом с головой и зарылся лицом Дину в шею, впитывая его тепло и прислушиваясь к буре.

Уже потом они узнали, что этот торнадо оказался категории F4. Им повезло, что он пронесся севернее, а их зацепило лишь краем, ведь хлипкий мотель ни за что не выдержал бы прямого удара. А так они отделались снесенной крышей, выбитыми окнами да несколькими поломанными деревьями, хотя света не было еще двое суток, к великому неудовольствию Дина. Еще через несколько дней за ними вернулся отец, и когда они проезжали через северную часть города, то увидели воочию, чего чудом избежали. Вырванные с корнем деревья, перевернутые и искореженные машины, погнутые стальные биллборды, покосившиеся каркасы домов без кровли. А кое-где не осталось даже каркасов — только разметанные по округе обломки.

Наверное, Сэм ожидал увидеть в Новом Орлеане что-то в этом роде. Оказалось — нет. Даже близко ничего похожего на торнадо.

В Афинах тогда словно разгулялось разгневанное божество — разрушало методично, дом за домом, улица за улицей. В том хаосе прослеживалась некая безумная система, и пусть в разметанном виде, но город оставался городом — единым, хоть потрепанным и не совсем целым, но его можно было разглядеть даже в руинах.

А здесь Сэм даже не понял поначалу, на что смотрит.

Может, виноват холодок октябрьского утра, просачивающийся в кабину пикапа и цепенящий тело, или же тридцать с лишним часов, проведенных в дороге, но Сэм далеко не сразу сообразил, что море синего пластика и измочаленных бревен было когда-то тихим пригородом. Что скрюченные и почерневшие обрубки, слепо царапающие небо, — это останки некогда пышных деревьев, а виднеющиеся тут и там мокрые прямоугольники синего брезента — заплатки на месте сорванных крыш.

Чем ближе к побережью, тем масштабней становились разрушения. Уже не только крыши — целые дома сметены до основания или же лежат бесформенными грудами, из которых торчат разноцветные пучки проводов, словно затоптанные обрывки серпантина, разбросанного во время чудовищного карнавала. Прямо у шоссе валялись перевернутые лодки — громадные, Сэм таких ни разу не видел, — при том, что в пределах видимости не наблюдалось даже самой захудалой лужи. Разруха повсюду: обломки и осколки, разбитые машины, мебель, все, что было когда-то домами — семейными очагами, куда люди вкладывали труд и душу, — вывернуто и исковеркано, брошено, свалено в огромные мусорные кучи. Ощерившиеся черепками памятники тому, что исчезло за один день…

Определенно, пора завязывать с кофейным суррогатом с заправок, решил про себя Сэм, встряхивая головой.

Дороги по большей части уцелели, но это практически единственное, чем могли порадовать окрестности. Вдоль улиц попадались занесенные илом автомобили, на заболоченной земле не осталось даже травинки — так досконально прошелся по ней потоп. И хотя жители пытались вернуться к подобию нормальной жизни, все же она тем и оставалась — подобием, угрюмым призраком того, что было когда-то.

Руины и Национальная гвардия на каждом углу — Сэму подумалось, что именно так, наверное, выглядит война. Война, которую проигрывают.

Изображение На глаза постоянно попадался один и тот же знак. Он виднелся на воротах, домах, складах, даже на заправках, где они останавливались, — криво намалеванное «Х» с торопливо выведенными внутри перекрестий буквами и цифрами, иногда затертыми временем и непогодой до такой степени, что значение креста, если то был крест, уже утратилось.

И только когда в мысли Сэма ворвался голос отца, он заметил, что лихорадочно перерисовывает разные вариации непонятного знака в блокнот.


— Эта метка спасателей, — хмуро пояснил Джон. — В FEMA ничего умней не придумали, но все лучше, чем ничего.

Сэм вспыхнул. Вот ведь, всего-навсего условный знак, а он-то уж начал приспосабливать к кресту греческую символику, сопоставлял и прикидывал… Лучше промолчать. Если повезет, отец вовсе не обратит внимания на каракули в блокноте, а примется вещать, насколько лучше бы справились со здешней ситуацией военные. Если не повезет, Джон отнюдь не деликатно укажет Сэму на его вопиющие пробелы в знании не только греко-романских грамматических структур, но и в тактике спасательных операций, и все снова закончится рукоприкладством.

— У мартышек в зоопарке организация получше будет, но в девяти случаях из десяти над крестом ставят дату, затем, против часовой стрелки: код опасности, сколько нашли трупов и номер обнаружившей команды, — продолжал ворчать Джон, направляя пикап по дороге, которая должна была в итоге привести их в то, что осталось от Нового Орлеана.

На бетонном ограждении путепровода, который они только что миновали, взгляд укололи угловатые черные буквы надписи: «НАС НЕ ЗАГОНЯТ В ЛАГЕРЯ FEMA», и до Сэма начало доходить, что к такому его не мог подготовить никакой торнадо.

Изображение


Их остановили у КПП на въезде в город. Сэм взял сунутые отцом корочки, озабоченно посмотрел в зеркало заднего вида на свою помятую физиономию и мысленно возблагодарил высшие силы за темные круги под глазами из-за двухсуточного недосыпа. К тому же за всю дорогу он и не подумал побриться, что также работало сейчас в его пользу, накидывая несколько лет. Может, и получится сойти за двадцатисеми-двадцативосьмилетнего.

К счастью, усталый гвардеец лишь глянул на удостоверение Джона, а слова о беглом преступнике вкупе с повелительным тоном старшего Винчестера довершили дело. Парень махнул рукой — проезжайте, мол, — уже направляясь к следующему автомобилю. Вот в подобные моменты Сэм молчаливо радовался отцовской манере общения «давай сюда то, что мне надо, и проваливай к чертям» — именно такой высокомерной властности люди и ждут от федерального офицера. Сэму для исполнения этой роли вполне хватало выдержки и самообладания, но довольно сложно было заставить людей увидеть в нем кого-то представительного, а не зеленого новичка. Джону же и напрягаться не приходилось, ему верили сразу — десятилетия суровой жизни наложили отпечаток и на взгляд охотника, и на его голос.

Сэм мог по пальцам одной руки сосчитать разы, когда видел отца действительно счастливым. Тень войны, которую тот вел давно и конца которой не видать, неизбежно следовала за ним мрачной грозовой тучей. Если бы Джон заявил тому гвардейцу, что он — сам Господь Всемогущий, сошедший на землю, дабы навести порядок в этом бедламе, то ему, пожалуй, поверили бы.

Миновав пост, Джон осторожно повел пикап по полузатопленным улицам. Программа-минимум — попасть в город, откуда в последний раз выходил на связь Дин, — была выполнена, и Сэм начал пристальней вглядываться в окружающее, подмечать детали и подробности.

Изображение


Слово «разруха» сюда не подходило. Пожалуй, нет в английском языке понятия достаточно емкого, которое охватило бы собой все, что творилось вокруг. Бедствие? Нет, даже и не это. Первым делом в нос ударяла вонь. Разбухшее в воде, липкое, преющее дерево. Смердящий мусор, который наводнение выволокло за собой из каждого городского закоулка, а схлынув, так и бросило гнить, уже два месяца как. И еще один запах — не такой явный, он полз тишком, словно прятался под остальными, но ошибиться в его природе и значении невозможно.

Сэм сидел в машине на пустой улице и чуял тошнотворно-сладковатые миазмы разлагающейся человеческой плоти.

Сколько же тут должно быть брошенных трупов, чтобы так… Желчь подкатила к горлу прежде, чем Сэм успел додумать мысль. Он с трудом сглотнул и до хруста стиснул зубы. Не хватало еще наблевать на торпедку. Так. Отвлечься от зловония. Смотреть по сторонам. Сосредоточиться на том, что видят глаза. Да, вот так… Или нет. Сосредоточившись на том, что видят глаза, Сэм подумал, что лучше бы уж он сблевал в отцовскую коробку с фальшивыми документами, и на том все.

Едкий запах дыма и тяжелая вонь разложения пропитали собой каждый квадратный дюйм. Пока они пробирались в северную часть города, Сэм слышал суетливую трескотню вертолетов над головой и надрывный вой сирен. Куда ни посмотри, везде одна и та же зловещая картина: или затоплено, или разрушено, или сожжено. Похоже, у городских пожарных не оставалось то ли сил, то ли времени тушить здания, проще было дать им догореть.

Улица за улицей, квартал за кварталом. Целый город — мертв.

Сложно сказать, какие разрушения причинил ураган, а какие — сами люди, выжившие после катастрофы. Те дома, что не лежали в руинах и не скалились обгоревшими стропилами, стояли разбухшими от воды до такой степени, что становилось ясно — долго им не протянуть. В третий раз увидев надпись «МАРОДЕРАМ — ПУЛЯ», Сэм подумал, что самым страшным врагом Нового Орлеана оказалась не «Катрина». Как только ураган унесся прочь, город вцепился сам в себя. Стремительно, злобно и кровожадно.

Через квартал Севент-Уорд они ехали в молчании, обычно хранимом на похоронах. Ни один из Винчестеров не пытался нарушить царившую на покинутых улицах гробовую тишину. Неисправимо любопытному пареньку, который всегда жил внутри Сэма, хотелось повернуться к Джону и спросить, видел ли он когда-нибудь — во Вьетнаме или за двадцать с лишним лет охоты — что-то подобное. Настолько же чудовищное. Настолько же огромное. Но другой Сэм — тот, что без вопросов открыл отцу дверь в Пало-Альто, тот, что сворачивался на заднем сидении Импалы, тот, что всегда принадлежал и будет принадлежать Дину, — молча оценивал обстановку, готовясь к выполнению невеселой задачи: отыскать в этом хаосе своего брата.

Сразу стало понятно, что в данной ситуации их обычный метод — допросить свидетелей на предмет чего-нибудь необычного, происходившего в доме, — требует кардинального пересмотра.

Нет, люди-то тут, без сомнения, жили до сих пор. Пока Сэм с Джоном пересекали город, их несколько раз останавливали насупленные нацгвардейцы, принимая за упертых местных жителей, не желающих покидать зону бедствия. Значит, прецеденты имелись. Да и на улицах попадались признаки обитания — убранный к обочинам щебень и обломки, свежее граффити на стенах «НА ХУЙ FEMA!» и в таком же духе. Но те, кто это делал, лишний раз не высовывались, чтобы не попадаться патрулям.

Из кабины пикапа открывалось лишь дышащее сыростью запустение под бледным солнцем последних дней октября. Странно, ведь после урагана прошло уже два месяца и наверняка бывали дни, когда вовсю светило солнце и округа хоть немного подсыхала. Но у Сэма складывалось ощущение, что во всей Луизиане и в частности здесь, в Новом Орлеане, с самого августа без перерыва шел мелкий, противный дождь, напитывая все влагой. Отчего-то возникала параллель с забытой в раковине горой грязной посуды, которую хозяева давным-давно оставили отмокать, а помыть так и не удосужились. Вода, застоявшаяся в низинах после схлынувшего потопа, была черной. Не голубой, не серой, даже не коричневой. Черной. Озноб пробирал при мысли, что могло таиться под грязной маслянистой поверхностью, и вглядываться туда точно не хотелось.

И снова, снова, насколько хватает глаз, — груды обломков и мусора, удушливый слой липкой грязи на теле города, который не дает ему свободно дышать. Это ощущалось почти физически.

— Ищи все, что можно отнести к вуду или худу: веве [3], метки, защитные символы, — велел Джон, внимательно вглядываясь в остовы домов по обеим сторонам улицы.

— На его или ее счету уже шесть убийств, — охотно отозвался Сэм, несказанно обрадовавшись прерванной кладбищенской тишине. — Обладая таким уровнем знаний, защитить свой дом несложно. Он должен быть почти нетронут.

— Веский довод, — согласился Джон. — И еще смотри укрытые машины. Дин ни за что не оставил бы Импалу снаружи.

— Шутишь? — фыркнул Сэм.

— Мы все еще ищем твоего брата, — с прохладцей напомнил Джон, хмуро косясь на Сэма.

— Я помню, — ядовито отозвался тот. — Только Дин бы скорее ногу себе оттяпал, чем привел сюда Импалу. Ее же тут в шесть секунд или угонят, или конфискуют, или еще что. А даже если нет — Дин на ней по мелкому гравию едет, и то душой страдает, а тут половина дорог затоплена, другая половина занесена. Ручаюсь: один взгляд на город, и он развернулся, нашел мотель с крытой парковкой, пристроил там Импалу, а потом угнал какую-нибудь неприметную рухлядь.

— Он бы держался поближе к месту, где расследовал дело, — возразил Джон. — Тут сотни пустых зданий…

— Пап, — перебил его Сэм. — Работа — это одно, а машина — другое. Его любовь к ней всепоглощающа, вековечна и граничит с эротизмом. Он больше времени потеряет, если каждую минуту будет дергаться, не сперли ли ее и не рухнул ли на нее какой-нибудь ветхий дом, чем если отгонит подальше и вернется на другой. Да, дело для Дина на первом месте и на удобства проживания ему по большей части плевать, но он не стал бы устраиваться тут. Сомнительное удовольствие — ночевать среди крыс и отравленной воды. В городе того и гляди что-нибудь загорится или рухнет, прибавь сюда обозленных и вооруженных местных, дерущихся за пригодное для жизни пространство. Нет, Дин бы здесь лишнего часа задерживаться не стал.

Выслушивая аргументы Сэма, Джон все больше мрачнел и недовольно хмурился, но имеющиеся возражения оставил при себе. Некогда им цапаться, Дина нужно искать.

Сэм вернул внимание дороге и отметил, что эта часть квартала выглядела куда целее. Дома здесь были основательней, наводнение поднялось лишь на несколько футов, а мародеры сюда то ли пока не добрались, то ли не рискнули соваться вовсе. В общем, здания сохранились не сказать, чтобы хорошо, но опять же — смотря с чем сравнивать.

— Вот, — сказал вдруг Сэм, когда они свернули на узкую, извилистую улочку. — Четвертый справа. Замечаешь что-нибудь?

— Сильных повреждений нет, крыша более-менее цела, на окнах и дверях не стоят решетки, — быстро перечислил Джон, сворачивая к обочине у двухэтажного белого дома, больше многих в этом районе, но и ничего особо выдающегося. Дом этот, кроме относительной нетронутости посреди всеобщей разрухи, отличался черно-красной вывеской над входом.

— «Мама Найси: вуду, худу, заклинания и зелья. С 10-00 до 18-00 или по записи. Владелица — Найси Картер», — прочитал Сэм. — Думаю, мы нашли, что искали.

— Похоже на то, — согласился Джон, рассматривая знаки, нацарапанные на горшках с цветами, что стояли вдоль дорожки и вокруг крыльца. — За мной, Сэмми.

Сэм закатил глаза, в три шага оказался у затянутой мелкой сеткой двери и решительно постучал, пока отец еще только поднимался по ступеням. Выкрашенная голубым внутренняя створка распахнулась с протестующим скрипом, а висящие на ручке обереги, наоборот, весело звякнули.

— Хорошо, — возникшая на пороге девушка окинула Джона и Сэма через сетку внимательным, но спокойным взглядом.

— Э-э… бывало и лучше, — отчего-то полувопросительно откликнулся Сэм, слегка обескураженный странным приветствием. И тут же услышал раздраженное фырканье отца — удивительно, сколько безмерного разочарования можно вложить даже не в слово, а в одно-единственное междометие.

— Федеральные приставы, — Джон махнул удостоверением. — Нам нужна Найси Картер.

— Надо говорить «Ни-си», — донесся из темного коридора надтреснутый голос, и к двери подковыляла старуха. — И корочки свои липовые живо убери с глаз моих. Приставы, — она разразилась каркающим смехом и распахнула внешнюю сетчатую дверь. — Приставы, едрен батон. Тащите сюда свои пятые точки, янки, пока москиты не налетели. У меня к вам дело есть.

— Неужели? — вскинул бровь Джон и переступил порог.

Настороженный Сэм отстал на два положенных шага, оценивая обстановку внутри. Гостиная оказалось любопытным сочетанием жилого помещения и торговой лавки. От первого здесь имелись кофейный столик, кресла и уютный с виду диван, от второго — стеллажи и стойки с травами, бутылками, флаконами, амулетами и весьма впечатляющей коллекцией костей животных.

— Ну, ты же Джон Винчестер, так? — не столько спросила, сколько объявила Найси-Ниси. — Приходил ко мне парень, ростом вот досюда, — она помахала рукой где-то над своей головой. — Светленький, язык подвешен — ого-го, и на самосуд скор. Подарочек божий, как есть.

— Вы видели Дина? — встрепенулся вмиг обнадеженный Сэм.

— Еще бы не видела! — фыркнула старуха. — Явился тут, понимаешь, на прошлой неделе, тыкал мне в нос такой же липовой цидулькой. Хотел знать, не я ли на людей смертную порчу навожу, вот так вот прямо.

— А вы, значит, не наводите? — спросил Сэм, раз уж зашла речь.

За что огреб меткий и неслабый подзатыльник.

— Прикуси язык, оголец!

Насупившись, Сэм потер пострадавшую часть тела, подмечая краем глаза, как отец изо всех сил старается сохранить серьезный вид.

— Только полоумный тупица решит, что в этом доме кто-то дает и туда, и сюда! — колдунья просверлила Сэма суровым, совсем не старческим взглядом. — Моя семья жила и работала здесь, когда эти места еще болотом были. Уж мы-то не станем гадить там, где едим, а, как думаешь? Да здесь пукнуть не так, и то нельзя, — тут же в город мчится на всех парах охотник, норовит вломиться и подпалить пятки.

— Я… мне… простите миссис Картер, я… — с запинкой пробормотал оторопевший Сэм.

— Да ладно, милый, не обмочись только, а то ковер у меня антикварный, — великодушно отозвалась та, заставив Сэма вспыхнуть маковым цветом. Джон издал звук, подозрительно похожий на задавленный на корню смешок. — Давайте, оба садитесь. А то нависли каланчами, пожилому человеку на нервы давите. — Белинда! — крикнула она вглубь дома, где во время их беседы — если это можно так назвать — скрылась девушка. — Принеси джентльменам сладкого чаю, будь добра! Они в душе хорошие, просто дураки немного.

Джон хмуро уставился на нее.

— Да, мэм, — донесся мелодичный девичий голос.

— Выходит, — процедил Джон, — Дин оказался в настроении поболтать.

Ниси смерила его насмешливым взглядом.

— Ты и правда решил, что он назвал мне свое имя? — хмыкнула она. — Да ладно. Он парень неординарный, но не идиот.

Джон открыл было рот, но не успел вставить и слова.

— Тобой, дорогуша, кое-кто их важных сильно интересуется. Духам только шепнешь «Винчестер», а имя к тебе из-за грани криком возвращается.

Сэм покосился на отца, озадаченно сведя брови. Джон старательно на него не смотрел.

— А когда Дин был у вас, поточнее? — спросил Сэм, пытаясь вернуть разговор в нужное русло.

— Чуть больше недели назад, — последовал ответ. — Кажется, в пятницу. Днем.

Четырнадцатого октября. Всего через несколько часов после звонка отцу, который оказался последним. Сэм решительно подавил разочарование. По крайней мере, это начало следа.

— После того, как мы установили, что людей я не гроблю, мы с ним мило побеседовали, — продолжила Ниси. — Чаю попили с печеньем, жалко вот пирогом не смогла мальчика угостить, света-то нет, — она мечтательно улыбнулась. — Ох, он так огорчился, бедный юноша, чуть не до слез! У меня ведь лучший пирог с пеканом в округе, даже призы за него получала.

Сэма раздирали совершенно противоречивые чувства. Вроде и злился на Дина за то, что повел себя абсолютно непрофессионально, и одновременно защемило сердце от нежности, потому что вот такой он, его брат, такой… Дин, и этим все сказано. А Джон тем временем явно сдерживался, чтобы не возвести очи горе.

— Чем-нибудь, кроме рецепта пирога, Дин интересовался? — ровно спросил он.

Девушка — Белинда — внесла поднос с чаем.

— Спасибо, — поблагодарил Сэм, опасливо взяв стакан.

— Не волнуйтесь, стафилококк не подхватите, — сухо заметила Белинда, правильно истолковав его сомневающийся вид. — Воду мы очистили.

— Да? — с интересом навострил уши Сэм. — Такое полезно знать. Какое-то заклинание, или травы, или?..

— Кипятите ее. Десять минут.

Определенно, Белинда Картер унаследовала склонность своей бабушки к едкому сарказму. На сей раз сдержать смех Джону не удалось, и он поспешно уткнулся в свой стакан, чуть не облившись при этом чаем. Сэм испепелил его взглядом, потом снова повернулся к Ниси.

— Хорошо, ну а после пирога, — сказал он, усмиряя нетерпение, — о чем вы говорили? Случайно, не о том, кто мог бы совершить эти убийства? Может, кто-то из местных?

Он хлебнул чаю и тут же об этом пожалел. Термин «сладкий» применительно к нему был вопиющим преуменьшением. Интересно, бывает передоз кукурузного сиропа? А сахара? И уж точно в этот миг псу под хвост пошли труды стэнфордских стоматологов. Сэм заставил себя проглотить то, что так опрометчиво отпил, надеясь, что отвращение на его лице написано не очень уж явственно.

— Вообще-то, да, — ответила Ниси, усмехаясь его затруднительному положению. — Если вы ищете колдуна, который подобной волшбой регулярно балуется и при этом замараться не брезгует, то таких осталось немного. А из них на ум сразу одно имя приходит…

Сэм провел языком по нёбу и сглотнул, безуспешно пытаясь избавиться от приторной липкости. Дин-то наверняка себе добавки попросил, а потом и вовсе стребовал чайник целиком.

— И какое?

— Джорджина Морет, — старуха со стуком поставила свой стакан. — У нас маленькая община, да вы и сами это, небось, знаете. Но слушай: я — деловая женщина. Джорджина? Она просто головой тронутая.

— В каком смысле «тронутая»? — нахмурился Сэм.

— В том смысле, что она с такими силами связывается, к которым я даже соваться не решусь. Она напоказ не выставляется. Но ей и не нужно. Земля-то слухами полнится — про нее и про то, что она вытворять может.

— И вы думаете, она использовала свою магию, чтобы убить тех людей? — Джон подался вперед, упираясь локтями в колени.

— Джорджина гневливая, — грустно отозвалась Ниси. — В ураган многих потеряла. И тут никому не нравится, как армейцы и прочие с нами обходятся, мне в том числе. Но Джорджина? Да, она могла бы их в могилу свести. И глазом бы не моргнула.

— Дину вы так и сказали? — уточнил Сэм. — О чем-нибудь еще речь шла?

Ниси бросила на него цепкий взгляд.

— А вот мне интересно, к чему вы все это спрашиваете? От Джорджины уже неделю ни слуху, ни духу. И убийства эти больше не повторялись, насколько знаю.

Вид у старой колдуньи был такой, словно ответ она и сама знает, но ей зачем-то нужно, чтобы Сэм произнес его вслух. Он набрал в грудь побольше воздуха. Сердце болезненно сжалось.

— Все эту неделю от Дина не было вестей, — ответил вместо него Джон. — И пока что, по нашим сведениям, вы последняя, кто его видел.

— Ох, милый, — тихо откликнулась Ниси, не сводя с Сэма внимательного взгляда. — Хотела бы я сказать, что не опасалась чего-то подобного. Но за последние месяцы ко мне приходили многие, потерявшие близких, просили помочь отыскать. У вас такие же лица.

Она мягко улыбнулась ему, и морщинки у глаз прорезались глубже.

— Ты ведь Сэмми?

— Я… Сэм, да, — озадаченно моргнул тот. — А как вы… мое имя тоже из-за грани нашептали?

И почувствовал, как вскинулся и напряженно застыл сидящий рядом отец.

— Зачем же, — Ниси махнула рукой. — Твой брат про тебя говорил.

— Дин… про меня говорил, — изумленно повторил Сэм. — Почему?

— А почему нет, голубчик? — снова заулыбалась колдунья.

Сэм поймал себя на том, что не может заставить себя встретиться с ней взглядом.

— Просто мы… давно не общались, — пробормотал он куда-то в пол. — Вот я и не понимаю, с чего бы ему…

— Амулет, что твой брат носит, — перебила Ниси. — Я спросила, откуда у него такой, вот про тебя речь и зашла. Он сказал — ты подарил. И, знаешь, эта вещица силы немалой.

— Да, — Сэм все же решился глянуть на нее из-под челки. — Защитный амулет. Финикийский, думаю, или месопотамский. Мы так до конца и не разобрались.

Глаза Ниси задорно блеснули, словно из присутствующих она одна уловила и поняла некую забавную шутку. Вот только делиться знанием определенно не собиралась, а вместо этого повернулась к Джону:

— Твоему сыну я рассказала ровно то же, что и вам. По-моему, он отсюда прямо к Джорджине нацелился ехать. Это все, что знаю.

— Хорошо, миссис Картер, — угрюмо ответил Джон. — Если вы еще и адрес нам назовете, мы немедля прекратим вам досаждать.

— Белинда это сделает, — кивнула та, поднимаясь и направляясь прочь из комнаты. — А вы уж простите, у меня дела.

Пока внучка колдуньи набрасывала им толстым фломастером схему проезда на обороте потрепанного конверта, Сэм все прислушивался, как ее бабушка медленно преодолевает ступни скрипучей лестницы на второй этаж. Интересно, Дину тоже такую карту рисовали? Добрался ли он до дома Джорджины Морет, и если да, то что с ним там произошло?

Поблагодарив девушку, охотники дружно встали. Никто из них не собирался рассиживаться и чаевничать, когда руки жгла такая обещающая ниточка.

— И куда это вы собрались? — громко и требовательно вопросила Ниси Картер, появляясь на лестнице как раз в тот момент, когда Джон взялся за ручку двери. — Ухόдите, даже не попрощавшись. Вот люди пошли.

Она быстро доковыляла до них, ухватила Сэма за запястье и повернула его руку ладонью вверх.

— На вот, голубчик, бери, — сказала она, кладя ему в горсть небольшой мешочек из красной фланели. Гри-гри [4], сообразил Сэм. Карманный оберег. — Брату твоему тоже давала, — добавила Ниси. — Защита от злой магии. Правда, твой немного другой.

Старая колдунья снова улыбнулась по-доброму, собирая морщинки на висках.

— Держи его при себе. Надеюсь, он поможет тебе отыскать брата.

Изображение


Сэм благодарно стиснул мешочек, теряясь в нахлынувших эмоциях.

— Спасибо, — выдохнул он. — Сколько я вам должен?

— Милый, — хохотнула Ниси, — я, конечно, женщина деловая, но в нынешние лихие времена много не беру. И уж точно не за такое.

За спиной Сэма откашлялся Джон.

— Спасибо за вашу помощь, — коротко произнес он, открывая дверь. — Сэм, пошли.

Тот кивнул, шагнул следом, но на пороге остановился и обернулся.

— Может, вам нужно что-нибудь? — спросил он. — Еда, вода или еще что?

Ниси похлопала его по руке.

— Вот что я тебе скажу, дорогуша, — жизнерадостно ответила она, блеснув глазами. — Если мне чего-то от тебя понадобится, я позвоню.

— Договорились, — Сэм понятия не имел, откуда она возьмет его номер, но отчего-то не сомневался, что при нужде выяснит в шесть секунд. — Да, и еще… Вы не заметили, на какой машине приезжал Дин?

— На развалюхе «камаро», — немедля сообщила Ниси. — Синего цвета. Только одна дверца, кажется, серая.

То есть насчет Импалы Сэм оказался прав на все сто. Он бы и рад был не поддаваться самодовольству, но не очень преуспел.

— Понятно, — кивнул он. — Еще раз спасибо.

— Да пожалуйста, — легко откликнулась колдунья. — А теперь марш с моего крыльца брата искать.

Они забрались в пикап. Вид у Джона был пасмурный, видимо, как раз по поводу «камаро», хотя тут тоже имелось два варианта: то ли сердился, что Дин подошел к делу не так, как это сделал бы он, то ли просто обозлился на Сэмову правоту. Отъезжая от обочины, Джон держал карту Белинды прижатой большим пальцем к рулю. Сэм расстегнул куртку и упрятал дареный гри-гри во внутренний карман, рядом с фотографией Дина, которую он прихватил из квартиры в последнюю минуту — вдруг при поисках понадобится.

— Слушай, — вдруг сказал он. — Почему она мне дала талисман, а тебе нет?

Джон пожал плечами, щурясь сквозь ветровое стекло на дорогу впереди.

— Кто знает? Может, решила, что тебе удача нужней, чем мне.

Он явно шутил, но вышло, по мнению Сэма, натянуто. Отец вообще весь день вел себя странновато, хотя причины Сэм не понимал. Можно, конечно, попробовать выпытать, но кому нужна очередная ссора, когда они напали на след Дина. Поэтому Сэм махнул рукой на эту идею и снова сосредоточился мыслями на брате.

Изображение


На самом деле Джон знал, почему Ниси Картер дала гри-гри именно Сэму. Ну, или предполагал с большой долей вероятности. Но сказать Сэму не мог, пока еще нет. Лучше младшему до последнего момента не знать о планах отца, он и так будет зол до чертиков завтра, когда придет время поставить его перед фактом. Если только они не отыщут за это время Дина.

Схема Белинды по понятной причине опиралась не на названия улиц, так что Джону приходилось поглядывать на карту в руке и механически отсчитывать перекрестки и повороты. Но думы его при этом были совсем не о маршруте — он взвешивал полученную информацию, проводил мысленную инвентаризацию арсенала и разрабатывал план действий.

Что бы ни стряслось с Дином, произошло это, скорее всего, именно в доме той ведьмы, и это оптимизма не вселяло. У Джорджины Морет не имелось особых причин сохранять Дину жизнь, да еще так долго. Максимум, на что они могли надеяться — ей зачем-то понадобился зомби, и им стал именно Дин, но это не та надежда, которая могла радовать. Джон готов был и к такому обороту, мог вернуть Дина назад, если в том еще теплилась хоть самая малая искра жизни, но последствия… Если все так и случилось, значит, Дин целую неделю провел накачанный по уши хрен знает какой вудуистской дрянью, пока психованная сука вытворила черт-те что с его телом, а душу держала под замком. Дин парень крепкий, но Джон видел охотников и постарше, и посильнее, которые так и не оправились после такого.

Не уповай особо на удачный исход, сказал он себе.

Он бы и Сэму это сказал, да только знал, как младший воспримет подобные слова. Решит, что Джон заранее махнул на Дина рукой. Или что ему все равно. И почти наверняка снова попытается пустить в ход кулаки, а Джон никак не мог сжиться с мыслью — да и возможно ли с таким сжиться? — что ему без конца приходится выбирать: защищать Сэма или не давать ему себя возненавидеть.

С Дином всегда было проще, и, думая так, Джон не взялся бы ответить, к кому из сыновей он при этом более несправедлив.

Один, продолжал считать он повороты. Два, три

Изображение


Дом Джорджины Морет оказался типовым одноэтажным строением, выкрашенным белой краской, которая белой так и осталась, несмотря на наводнение. Больше он ничем не выделялся, как и сказала Ниси, — ни вывески, оповещающей о роде занятий Джорджины, ни самой захудалой таблички с часами приема. Совершенно ничего не указывало на то, что за этими стенами могут происходить незаурядные вещи. Единственное фасадное окно занавешивала плотная (и тоже белая) штора, темно-красная входная дверь была закрыта. Соседние — куда более потрепанные — дома казались такими же необитаемыми, по крайней мере, на первый взгляд.

Едва ли в данном случае был смысл оставлять машину за несколько улиц отсюда и возвращаться пешком. До заката оставалось полчаса, но и темноты едва ли стоило дожидаться — все равно, похоже, в округе ни души. Даже если ведьма не настолько умелая, чтобы заранее почуять присутствие охотников, все же она наверняка засечет их приближение. Поэтому мудрить они не стали и припарковали пикап всего лишь на противоположной стороне дороги. С оружием тоже все обстояло достаточно просто, без специфики: подстрели колдуна раньше, чем он достанет тебя. Сэма это устраивало. Стрелком он был неплохим, даже после четырех лет мирного житья-бытья, и если эта тварь хоть пальцем тронула Дина, то он с наслаждением пустит ей пулю в лоб.

Вдобавок отец сунул ему мешочек с солью — в своей обычной манере, не вдаваясь в объяснения, но Сэм-то не дурак. Про вуду он знал достаточно, чтобы помнить: созданных этим колдовством зомби можно привести в чувство, набив им рот солью. Если в теле еще оставались силы, то проводился ритуал, возвращающий в него украденную душу (при условии, что ее вовремя найдут), иначе же тело просто погибало. К несчастью, в большинстве случаев именно этим все и заканчивалось — прятать души создатели зомби умели.

Выходит, отец допускал, что они найдут Дина именно в таком виде. Сэм тоже это допускал, хотя практика зомбирования процветала в основном на Гаити, на материке же была редкостью. Своими глазами Сэм зомби ни разу не видел, а при мысли, что подобное могло произойти с Дином, мороз продирал по коже, но морально он готовился к любому исходу — кроме одного, — поэтому даже такая перспектива Сэма не обескураживала.

Стандартная планировка дома играла им на руку: фасадная дверь, затем ряд проходных комнат, ведущий напрямую к задней двери, и не так уж много путей к бегству. Дин про такую застройку пренебрежительно говорил: «Выстрелишь в передок, пуля из задка вылетит». А как-то раз в Миссисипи — Сэму было тогда лет десять — даже доказал свою правоту: поставил на переднем крыльце такого домишки банку из-под «Фанты», а сам ушел на задний двор и шмальнул из обреза. Пуля действительно пролетела через все четыре комнаты и пробила жестянку.

Джон и Сэм разделились, огибая дом по периметру и чутко прислушиваясь, не раздастся ли хоть один подозрительный звук. Ничего. Если ведьма и ставила какие-нибудь охранные чары, они не сработали — Сэм беспрепятственно добрался до задней двери, сосчитал до трех и пинком вынес створку. Секунды не прошло, как с другой стороны раздался похожий грохот — это отец проделал то же самое с парадного входа. Дом отозвался эхом, но кроме этого в нем по-прежнему царила тишина. Ни шороха, ни намека на движение, но расслабляться Сэм не собирался. Он двинулся внутрь с оружием наизготовку.

Первая по счету комната — ванная с отгороженным закутком для туалета. Сэм окинул все быстрым взглядом, за которым неотступно следовало дуло пистолета. Пусто.

— Гостиная, чисто! — донесся крик Джона.

— Ванная, чисто! — отозвался он.

Комната номер два, кухня, и прятаться здесь вовсе негде, о чем он и доложил отцу, услышав в ответ: «Спальня, чисто». В центральную комнату они шагнули одновременно. Похоже, это и был рабочий кабинет Джорджины Морет — тоже пустой, как и весь остальной дом, но, в отличие от него, тут все оказалось перевернуто вверх дном. В воздухе висел едкий запах разлитого отбеливателя, но даже он не мог забить вонь, шибающую от гниющей в углу свиной туши. Стены комнаты покрывали многочисленные веве, и некоторые Сэм даже узнал. Судя по ним и по количеству использованной в декоре красной краски, Джорджина «работала» не с относительно доброжелательными духами из семейства Рада-Лоа, а с кем-то из мстительных и непримиримых Петро-Лоа, что неудивительно. [5]

Посреди комнаты лежал перевернутый алтарь, его содержимое — свечи, монеты, талисманы, сосуды и прочая атрибутика — раскидано вокруг. Здесь же, в центре, на полу угадывалось выведенное краской веве, от которого сейчас почти ничего не осталось.

— Дин? — спросил Сэм, вороша носком ботинка мусор на полу в поисках чего-нибудь информативного.

— Возможно, — ответил Джон.

В самом деле, очень похоже, что сюда вломился охотник и разнес все в пух и прах. Джорджина, даже если бы собиралась в страшной спешке, не оставила бы место поклонения духу в таком виде — для верующего человека это немыслимо.

Они принялись в четыре руки обыскивать комнату, и Сэм вынужденно примерил на себя шкуру какого-нибудь копа из столь любимых Джесс полицейских сериалов. Даже охотясь с отцом и Дином, он не так уж часто видел места преступления. Скорее уж наоборот — места преступления создавали они сами, поэтому Сэм отлично знал, как подчищать за собой улики, чтобы полиция не напала на их след. К слову, отбеливатель — отличное средство убрать ДНК. Сэм опустился на корточки. Ну, точно.

— На плинтусе кровь, — сообщил он Джону.

Туша свиньи лежала на другом конце комнаты, поэтому кровь едва ли принадлежала несчастному животному. Джон присел рядом, изучая засохшие и почерневшие потеки.

— Им где-то неделя и есть, — заметил он. — Халтурно, Дин.

— Считаешь, это ее?

— Наверняка сказать трудно, — нахмурился Джон.

Сэм знал, что думают они сейчас об одном и том же: куда двигаться дальше?

И тут послышались голоса.

Охотники вскинулись и замерли, навострив уши. Звуки доносились из-за стены, смежной с соседним домом.

— Я думал, там нет никого, — шепнул Сэм.

— Пойдем, — вместо ответа дернул головой Джон.

Они вышли через переднюю дверь и поднялись на примыкающее крыльцо. Не таились, не разделялись и шагов не заглушали — дом Джорджины они осматривали отнюдь не тихо, и если бы соседи хотели улизнуть, то их бы уже след простыл.

Джон решительно постучал в дверь и крикнул:

— Федеральные приставы! Открывайте!

Полная тишина в ответ. Темный дом казался совершенно пустым и давно заброшенным, причем настолько убедительно, что Сэм даже засомневался. Но тут скрипнула дверь, и в приоткрывшуюся щель пробился свет. На охотников настороженно и испуганно уставилась женщина средних лет, а за ее спиной сгрудилось остальное семейство: еще одна женщина, помоложе, мальчишка-подросток и маленькая девочка.

— Да? — нерешительно спросила старшая.

Боятся, что их выставят из дома, сообразил Сэм. Гаража у них не было, не виднелось поблизости и машины, так что, видимо, этим людям оказалось не на чем эвакуироваться из города, когда прозвучало штормовое предупреждение. А уцелевшие после урагана уже не хотели покидать насиженные места, увидев собственными глазами, как мародеры расправляются с опустевшими домами и как быстро те рушатся без хозяйского присмотра.

Изображение


— Нам нужно задать вам несколько вопросов по поводу вашей соседки, мисс Джорджины Морет, — сурово произнес Джон, показывая документы. Сэм тоже махнул своими. — Когда вы в последний раз ее видели?

— Где-то неделю назад, — избегая встречаться с ним взглядом, ответила женщина.

— Вы в курсе, что с ней случилось? — продолжал давить Джон.

Та замотала головой так отчаянно, что Сэму не составило труда прочитать в этом ложь.

— Мэм, — вклинился он, прямо-таки чуя недовольство отца. — Находясь снаружи, мы с напарником даже не заподозрили, что ваш дом не пустует. Какое-то защитное заклинание, я прав?

Глаза женщины изумленно распахнулись, и она нервно кивнула.

— Работа Джорджины?

Еще один кивок.

— Наши семьи жили по соседству еще с тех пор, как моя бабушка была ребенком, — тихо добавила она. — Джорджина всегда о нас заботилась.

— Понятно, — миролюбиво отозвался Сэм. — А вы не знаете, миссис…

— Бернард, — подсказала женщина.

— Миссис Бернард, не случилось ли с Джорджиной чего-нибудь… плохого?

Та заметно заколебалась.

— Вы решите, что я с ума сошла, — неуверенно пробормотала она.

— Уверяю, — суховато заметил Джон, — вам едва ли удастся поразить нас до такой степени, чтобы мы сочли вас сумасшедшей.

Не убедил, Сэм это видел.

— Миссис Бернард, — проникновенно произнес он. — Нам всего лишь нужно узнать, что произошло.

Окинув его долгим и испытующим взглядом, женщина набрала в грудь воздуха, принимая решение.

— Джорджина… она неплохая, понимаете? Просто никогда не боялась добиваться, чего хотела. Не всем такое по нраву. Но в последнее время она стала какой-то… не знаю, обозленной, пожалуй. Из-за всего срывалась. А потом ураган. Дом ее сына накрыло, когда прорвалась дамба, выбраться они не успели. Все погибли, даже маленькая внучка… Думаю, это и стало последней каплей, — вздохнула миссис Бернард. — Она начала насылать на людей проклятия. Убивать. Так сказал тот парень.

— Парень? — подскочил Сэм. — Какой парень?

— Не знаю, не назвался.

Сэм запустил руку в карман и вытащил снимок — состроивший рожу Дин на фоне дурацкого «Персикоида» [6]. Эту фотку брат послал ему из Южной Каролины в первый год учебы Сэма в Стэнфорде. Не самый лучший вариант для опознания, но другой у Сэма не нашлось. «Не такая уж и большая эта штука, как втирают, — было нацарапано в углу синей ручкой. — Но персиковый пирог отпадный. До встречи, Сэмми. Дин».

— Это он?

— Да, — кивнула миссис Бернард, сощурившись на фото. — Он. Вломился сюда в субботу ночью.

При воспоминании об этом она заметно спала с лица.

— И что произошло ночью в субботу? — спросил Джон, от которого не ускользнула ни одна эмоция.

— Джорджина хотела, чтобы мы помогли ей вызвать лоа, — женщина крепко стиснула переплетенные пальцы. — Сказала, что ей нужен совет, нужна поддержка, потому что за ней идет «охотник». Вот и попросила нас помочь вызвать.

— Кого?

Но женщина замолчала, побелев как полотно. Вороша в памяти все, что знал о вызове конкретных духов-лоа, Сэм припомнил полустертое веве на полу — круг, четыре стрелы, четыре звезды.

— Калфу? — предположил он.

Калфу, если Сэм не ошибался, — это Петро-Лоа, в ведении которого находились перекрестки, а также уходящие в мир иной недобрые души. Вызвать Калфу могла лишь черная магия, но Сэм читал, что далеко не все колдуны рисковали к нему обращаться — слишком жесток, буен и непредсказуем был этот лоа. Для вызова злобного духа в мир живых в вуду существовал сложный ритуал, и проводился он всегда одним человеком, потому что в результате Калфу вселялся в тело заклинателя.

Если Джорджина собиралась призвать Калфу, наспех изменив вековой обряд, то Ниси была совершенно права — ведьма спятила. Или отчаялась. Или все вместе.

— Да, — выдохнула миссис Бернард. — Думаю, она хотела, чтобы он вошел в меня. Но он выбрал ее.

— Итак, лоа вселился в нее. Дальше? — нетерпеливо подтолкнул Джон.

— А дальше вломился тот парень. Начал крушить комнату, пытался нас из нее вытолкать.

Добрый старый Дин, сама учтивость.

— А Джорджина, что она?

— Не она. Это он сделал. Парень, должно быть, что-то такое сказал, разозлил, потому что он взял и… убил ее.

Сэм озадаченно сдвинул брови. Как-то непохоже на Дина, не в его духе убивать человека, гражданского, пока есть иной выбор.

— Она угрожала ему или…

— Да нет, — поправила его миссис Бернард. — Не парень ее убил. Он. Калфу.

— Лоа убил Джорджину? — уточнил Джон.

— Ну да, — подтвердила она, судорожно сглатывая. — Господи, это такой ужас был. Столько крови и… и кусков. После этого парень нас оттуда выставил, только предупредил, что если еще раз нас за чем-то подобным застукает… то вернется уже по наши души. Джорджину завернул в брезент и засунул в багажник.

Вот. О лучшем и мечтать не приходилось.

— В какую сторону он поехал?

— В ту, кажется, — она махнула рукой туда, откуда они приехали.

— Понятно, — произнес Джон. — Спасибо, мэм, вы нам очень помогли.

— Вы же не станете нас из дома выдворять? — жалобно спросила та. — Я знаю, уже почти комендантский час, но…

— Нет-нет, — мягко заверил ее Сэм. — Просто будьте осторожны.

Она обрадованно посмотрела на него, лучась благодарностью.

— Спасибо, что уделили нам время, — буркнул Джон, кивнув Сэму головой: безмолвный приказ двигаться.

— Вы знаете Маму Ниси? — вдруг спросил Сэм, прежде чем следовать за отцом. — Она живет в паре улиц отсюда. Если вам что-то понадобится, обратитесь к ней, она поможет. Скажете, что вас Сэм прислал.

— Спасибо, — слабо улыбнулась женщина.

— Сэм! — раздраженно окликнул его Джон, уже сидя за рулем.

Сэм рысью припустил к пикапу и вскочил на пассажирское сидение.

Изображение


Облегчение накатило, едва Джон услышал, что из дома чертовой ведьмы Дин вышел живым, и потому он даже не слушал, о чем там Сэм беседовал со свидетелями. Руки вдруг отяжелели, а пальцы не желали слушаться и толком сжимать руль, пока Джон выезжал обратно на дорогу. Какое же облегчение — Дина не утащили на ту сторону, не выдрали из него душу, оставив ее медленно угасать вне тела, с которым бы развлекалась по своему усмотрению помешанная на убийствах «королева вуду». Дин не погиб на задании, на которое его отправил Джон, он не стал жертвой на алтаре кровожадного лоа, которого спятившая баба решила напустить на город, более того — тот не сожрал Дина и не вселился в него. Дин выбрался из этого богом проклятого дома, подчистил за собой (хотя и спустя рукава), забрал тело и уехал. Сделав дело. Целый и невредимый.

И теперь Джон мог чуть-чуть выдохнуть. Мог перестать готовить себя к сражению с одурманенным и лишенным души телом своего мальчика. Мог перестать без конца проверять кисет с солью в кармане и пули в обойме, молясь богу, в которого не очень-то верил, чтобы день, когда он выпустит одну в собственного сына, наступил не сегодня. Мог сказать себе, что мерещившийся ему по ночам истерзанный Дин, распростертый на черно-красном алтаре, — не более чем кошмарный сон, и все, о чем у него, Джона, теперь будет болеть голова, — это как по-быстрому выдернуть старшего из какой-нибудь каталажки.

После того как Дин покинул дом, с ним могла произойти сотня различных вещей, начиная от колдовской порчи замедленного действия и заканчивая столкновением с обозленными родичами или друзьями Джорджины Морет. А еще более вероятно, что Дин на раздолбанном «камаро» не вписался в представление гвардейцев о федеральных приставах, они обыскали машину, нашли в багажнике труп, и Дин теперь прохлаждается в камере. Возможно, даже с кондиционером.

Впервые в жизни Джон искренне надеялся, что Дин угодил за решетку, просто данные о его задержании затерялись посреди царящего в городе хаоса, поэтому и не обнаружилось ничего в полицейской базе, когда Джон только приступил к поискам. Он надеялся, что вся эта заваруха обошлась сыну лишь в несколько дней скуки и питания казенными харчами, а не во что-то серьезнее, мрачнее и опаснее, о чем у Джона не получалось не думать. Он надеялся, что они найдут Дина в ближайшем «обезьяннике», а если нет, если наткнутся на очередной тупик, то у Джона имелось потаенное, но весьма обоснованное подозрение, кто может вывести из игры охотника, Винчестера, столь быстро и тихо — будто камень в колодец, даже ряби нет.

«Кое-кто из важных», о ком нашептали Ниси Картер духи.

Голосам, преодолевшим грань между мирами, не давало покоя его имя.

Его кровь.

Если желтоглазый ублюдок или кто-то из его шестерок что-то сделали с Дином, если разрушили то хрупкое и изломанное, что осталось от семьи Джона…

Джон взял себя в руки. Он будет действовать по плану, пойдет по следу Дина, пока сможет, но как только убедится, что серой тут не пахнет и сделать уже ничего нельзя, то вернется к охоте. Выследит ублюдка. Выследит и загонит. Теперь уже недолго осталось, все ранее казавшиеся разрозненными ниточки постепенно укладывались одна к одной, создавали картину… еще немного, и Джон увидит ее всю.

Целиком погрузившись в свои размышления-сомнения-подозрения, Джон вспомнил, что Сэм едет рядом с ним, только когда тот заговорил.

— Езжай по дамбе на север, — велел он, кивая на указатель над путепроводом и по ходу дела бережно пряча фото Дина в карман.

Джон оставил пикап прямо посреди пустынной дороги.

— Не поделишься соображениями, Сэмми? — сквозь зубы поинтересовался он, моментально выведенный из себя не терпящим возражений тоном сына. А ведь Джон мало того что сопляку отец, так еще и охотник старше его на тридцать лет, из которых двадцать провел, без отдыха выслеживая всяких тварей.

Если кто-то кому-то и будет говорить, куда ехать, это будет он, Джон.

— Дин закончил дело. Он бы постарался сразу покинуть город, — объяснил Сэм, еще не раздраженно, но за этим дело не станет, Джон не сомневался. Пока что Сэм явственно упивался своей догадливостью, и одного этого более чем достаточно, чтобы Джон начал кипеть. — Время позднее, он уставший, хотел поскорее добраться до мотеля, где остановился.

— Ты упустил тот нюанс, что мы не знаем, где этот мотель, — ядовито заметил Джон. Ну, не было у него настроения подыгрывать Сэмовым замашкам в духе «я все знаю, я самый умный».

— Мы знаем достаточно, — возразил Сэм, вытаскивая из бардачка карту. — Восток отпадает. Ураган снес там кусок I-10 во много миль длиной. К югу сплошь развалины, а если двигаться на запад, упрешься в затопленный район Найнт-Уорд. Там не проберешься. А вот север… Дамба на озере Пончартрейн устояла, на ней даже движение не перекрывали.

Сэм свернул карту и снова ткнул в дорожный указатель, отмечающий поворот к озеру.

— Сколько мы едем — пять минут, десять? Половина улиц здесь выводит к дамбе на Пончартрейн. Дин это просчитал и уже часа через полтора был далеко за городом.

— А труп в багажнике? — напомнил ему Джон, но Сэм лишь отмахнулся.

— Пап, глянь вокруг, — фыркнул он. — Наверняка от трупа он избавился сразу, как только семейство Бернард скрылось из виду. Запихнул, небось, в холодильник, и все дела.

— В холодильник? — переспросил Джон, не уловив логики.

Сэм широким жестом обвел окрестности. В самом деле, по обочинам дорог и на перекрестках молчаливыми стражами торчали десятки холодильников, больших и маленьких, дорогих и не очень, но все были плотно обмотаны серой или желтой клейкой лентой. На многих красовалось граффити, то есть стояли они тут не первый день. Дежуривший на границе квартала нацгвардеец на вопрос «приставов» ответил, что во время эвакуации мало кто из жителей города предполагал, что домой они вернутся еще очень нескоро, и потому никто не подумал опорожнить холодильники. Можно представить, что стало с их содержимым за многие недели без электричества, на августовской жаре. Вакханалия гниения и разложения, токсичная настолько, что сейчас, спустя два месяца, эти холодильники рисковали открывать, только упаковавшись в костюмы биозащиты.

Изображение


— Размер у них вполне подходящий, всем давно примелькались, открывать в ближайшем будущем никто не станет, — быстро перечислил плюсы Сэм. — Дин мог даже не лезть в один из этих, чтобы не маячить на улице, а зайти в любой дом, сделать все там, обкрутить холодильник скотчем, а потом просто выставить его к дороге. Я это к тому говорю, что Дин бы не стал нарываться и пытаться протащить труп мимо гвардейцев. Он безбашенный, да, но в меру.

Джон вздернул бровь с выражением глубокого скепсиса, но пикап с места тронул. И выудил из кармана мобильник.

Сэм, непокорный и упрямый как осел, имеет особый природный талант выводить из себя Джона в самое неподходящее для этого время, но при этом еще и чертовски умен, а уж Дина знает как свои пять пальцев, несмотря на их размолвку. Догадка про машину лишний раз это подтвердила. Два года молчания между братьями, неизбежная усталость после пары суток существования на одном лишь дрянном кофе и отчаянной решимости — и все же Сэм просчитывает каждое действие Дина на раз-два. До сих пор знает старшего брата лучше, чем кто-либо.

Стоит прислушаться.

— Позвони Дикону, попроси еще раз пробить отпечатки Дина по базе, — велел Джон, перебрасывая Сэму телефон. — Лучше лишний раз убедиться.

Сэм сузил глаза, явно собираясь высказаться насчет неспособности Джона признать чью-то правоту, но осекся, когда увидел, что тот сворачивает на север, к дамбе. Как Сэм и предложил.

Изображение


Озеро Пончартрейн они пересекали в мутном, усталом молчании. Сэм уже два дня провел в тесной кабине пикапа бок о бок с отцом, заправляясь лишь кофеином. Все это время он спал урывками, не спал даже — дремал, пока не выдергивали в явь кошмары. Он вымотался и физически, и душевно. К тому времени, как они съехали с дамбы у Мендевилля, Сэм извелся от беспокойства. Вдруг он ошибся. Вдруг Дин тут и не проезжал.

Ведь этот маленький пригород Нового Орлеана на северном берегу озера тоже пребывал в жутком состоянии, большинство домов носили следы сильных повреждений, а ремонтировать их еще даже не начинали. Несколько работающих мотелей были до отказа забиты беженцами, и совершенно ясно, что свободных мест здесь не нашлось бы ни сейчас, ни неделю назад, когда в город приехал Дин. Черт, да тут и через месяцы будет все та же картина, потому что куда еще деваться потерявшим кров, отчаявшимся жертвам ярости «Катрины». Загнав сомнения поглубже, Сэм снова взялся за карту. Куда мог податься Дин?

Исключив окрестные города, до которых пришлось бы добираться слишком далеко, да еще и по раскуроченному шоссе, они двинулись на север по трассе 190, к Ковингтону. Этот город, на вид покрупнее и побогаче, перенес удар урагана лучше, чем маленький Мендевилль, хотя находился всего-то в двадцати минутах езды от него. Разрушения здесь свелись в основном к сорванным крышам, о чем свидетельствовали все те же брезентовые заплатки — бросающиеся в глаза синие пятна в ровных рядах домов.

Результат строгого соблюдения строительных норм налицо. Ну, и очевидная зажиточность горожан, конечно, дела не портила.

Сэм невольно подумал о семье Бернард, ютившейся в тесном домишке без электричества и чистой воды, а бросить все и уехать — где гарантия, что потом им будет, куда возвращаться? Подумал о скопище беженцев, от которых задыхался Мендевилль, живущих в буквальном смысле на чемоданах, потому что больше у них ничего не осталось, и идти тоже — некуда. Сколько пройдет времени, прежде чем их существование вернется к норме и станет хотя бы отдаленно похожим на жизнь обитателей Ковингтона с его образцовыми домами и безупречно подстриженными газонами?

Деля свое внимание между картой и выискиванием мотеля, Сэм чуть не пропустил это, но, по счастью, очень вовремя отвлекся от своих пометок, мимолетно взглянул в окно и увидел торчащий на обочине биллборд. Аляповатый, бьющий в глаза яркими неоновыми буквами, он зазывал проезжих в придорожное кафе «Дот», обещая лучший пирог в Ковингтоне (если те проезжие, конечно, рискнут довериться данному образчику беззастенчивой рекламы). Судя по изображению прославленной выпечки, красующейся тут же, на биллборде, это было нечто коричневое, обильно истекающее патокой.

Дин многому мог сказать «нет». Но только не лоснящемуся куску сладкого пеканового пирога, да еще представленному в масштабе один-к-двадцати.

— Поворачивай туда, — бросил отцу Сэм.

Изображение


Джон посмотрел на сына, потом на биллборд, затем снова на сына.

— И долго мы будем выезжать на догадках, Сэмми? — спросил он, но направо все же свернул.

Поздно уже, они оба устали, да и поесть хоть раз в два дня чего-нибудь горячего не мешало бы. Ничего страшного, если он даст Сэму еще раз настоять на своем. Все равно нужно будет перегруппироваться, остановиться где-то на ночлег и подготовиться к отработке последней существенной версии, которая у них имелась.

— Это не догадка, — с досадой и жаром возразил Сэм. — В Новом Орлеане Дину делать уже было нечего, так что он возвращался туда, где окопался вместе с Импалой. Мы выехали из города по самой целой и прямой дороге, как сделал бы он. Посмотрели на мотели в Мендевилле, что он тоже наверняка сделал, и…

— И теперь дружно тянем пустышку, — перебил его Джон.

Они приближались к окраине Ковингтона — неплохое место, чтобы подыскать мотель, не хуже прочих, по крайней мере. А продолжать и дальше в том же духе нельзя, еще чуть-чуть, и они вцепятся друг другу в глотки уже всерьез.

— Мы что-нибудь найдем, — процедил Сэм. — Он где-то здесь. Должен быть. И мы его отыщем.

Стальные нотки в голосе и такой же жестко-холодный блеск в глазах. Джон и раньше видел младшего таким несгибаемо целеустремленным — хрен с выбранного пути своротишь. Несколько месяцев ора, ругани и шараханий дверьми перед отъездом в Стэнфорд, а потом та последняя, самая жестокая ссора — все это крепко запомнилось Джону, и этот взгляд он не мог не узнать даже спустя четыре года. Понимал прекрасно, что он означает: Сэм перетряхнет всю Луизиану, проверит каждую зацепку — какой бы сомнительной та ни была, пройдет по каждому следу — даже если тот давно остыл, постучится в каждую дверь каждого дома в штате, если понадобится. Но не остановится. Никогда. Пока не найдет Дина.

И по-хорошему радоваться Джону нечего. Дин исчез без следа. Пропал, и шансы, что случилось худшее, росли с каждой прошедшей секундой не-звонка телефона, с еще одной — очередной — тупиковой дорожкой. Но Сэмми его ищет. Нужно вовсе не иметь глаз, чтобы не заметить, как парень скрупулезно изучает карту за картой, все свои силы и навыки пустив на то, чтобы проследить каждый шаг Дина, каждый его контакт, каждое действие в дни перед исчезновением — вплоть до мелочей, — чтобы попробовать выстроить теорию о случившемся с братом. И придумать, как его вернуть. Этой конкретной охоте Сэм отдавал всего себя и будет отдавать до тех пор, пока либо не отыщет Дина, либо не упадет замертво.

Это на самом деле нездорово до жути, до мурашек по коже, и уж улыбаться при таких мыслях — точно нехорошо. Дела сейчас творились столь мрачные, что Джон за все годы охоты ничего похожего не припоминал, и чем дальше, тем мрачнее становились. Но посреди всего этого, между тем ужасом, что есть, и тем кошмаром, что надвигается… у Дина будет Сэмми. Сэмми, который придет за ним всегда, даже если всякая надежда потеряна.

Отнюдь не мирная мысль, но и Джон человек не мирный. Зато он может за нее держаться. Его мальчишки всегда есть друг у друга, даже при самом плохом раскладе, — это знание и давало Джону силы делать то, что должно быть сделано.

Сэм и Дин могут быть не рядом, но никогда не будут порознь.

Изображение


И снова тишина в машине. Сэм молча злился, а Джон с головой ушел в выработку плана действий с учетом царящего вокруг тотального хаоса.

К счастью, кафе «Дот» оказалось нетрудно отыскать, броские буквы вывески так и слепили неоновым светом. Забегаловка эта была определенно не новой и видала лучшие времена, в отличие от опрятных, строгого вида заведений по соседству. Потасканная и козыряющая собственным безвкусием, источающая флюиды бравых пятидесятых, она казалась не к месту и не ко времени здесь, среди новизны, состоятельности и ухоженности, которую демонстрировала та часть города, на которую успел насмотреться Сэм. Но потом он переступил порог и увидел выцветшие газетные статьи и потертые фотографии со следами сгибов, любовно развешанные в рамках по стенам. Вдохнул теплый, приторный запах пеканового пирога, услышал вибрирующие басы стародавнего хита, доносящиеся из автомата в углу, и понял, почему Ковингтон решил разрастаться вокруг этого кафе, вместо того чтобы позволить какому-нибудь новомодному «Старбаксу» занять его место и навеки стереть из памяти города.

Время ужина уже прошло, большинство обшарпанных столиков и кабинок пустовало. Лишь несколько человек еще сидели над своими тарелками, парами или поодиночке. Одна из официанток, краснощекая тетка далеко за сорок, чьи обрюзгшие формы с трудом помещались в поношенную желтую униформу, отпадала сразу. Зато вторая, решил Сэм, как раз во вкусе Дина: двадцать с небольшим, крашеная блондинка с пышным бюстом, хотя и чуток переборщила с макияжем, могла бы спокойно обойтись без густых теней и вишнево-красной помады.

Почему брат предпочитал девиц, которые выглядели так, словно собрались пробоваться на роль в низкосортной порнушке, Сэм не знал и выяснять не намеревался. Он вытащил из кармана снимок Дина и, подпихнув Джона, решительно занял одну из кабинок на стороне, обслуживаемой юной дивой.

Кристи, как гласил бэджик на форме, не заставила себя ждать, приняла у них заказ и упорхнула на кухню с натренированной легкостью и приклеенной улыбкой опытной официантки. Когда она вернулась, неся чизбургер с полупрожаренным беконом для Джона и куриный сэндвич на цельной муке для Сэма, младший Винчестер уже держал наготове свою «цидульку», как презрительно поименовала их документы проницательная Ниси Картер.

— Что-нибудь еще нужно, джентльмены? — жизнерадостно спросила их Кристи.

— Вообще-то, да, — ответил Сэм, показывая удостоверение, и кивком попросил отца сделать то же самое. Тот с тоской и вожделением посмотрел на истекающий соком бургер, но корочки достал, понимая, что ароматная булочка на вопросы о Дине им не ответит, а вот официантка — вполне. — Федеральные приставы. Мы ищем вот этого человека. Возможно, он побывал здесь около недели назад.

Сэм показал ей фотографию, и игривая улыбка, скользнувшая по губам Кристи, уже была достаточным ответом. Она знала Дина. Причем весьма интимно, судя по виду.

— Такого красавчика разве забудешь, — жеманно заметила она. — Заходил сюда в прошлую субботу, перед самым закрытием.

— Вы о чем-нибудь говорили? — спросил Сэм, придавая своему тону оттенок вежливого интереса, чтобы беседа не приняла характер допроса.

— Он сел на моей стороне зала и флиртовал со мной все то время, пока ел три куска пирога подряд, — Кристи пожала плечами. — Я дала ему свой номер, думала, оттянемся после того, как моя смена закончится, но он так и не позвонил.

— А похоже было, что собирался? — уточнил Сэм.

Изображение


Отец новой охотой Дина не озадачивал, поэтому старший братец Сэма ни за что не пропустил бы возможность подцепить симпатичную официантку, имеющую доступ к халявному пирогу. Если только ему что-то не помешало.

— Ну, землю копытом он рыл весьма энергично. Я удивилась, что он больше не проявился, — ответила Кристи, дернув плечом с безразличием слишком нарочитым, чтобы не понять, что она прячет за ним уязвленное самолюбие.

— Не упоминал, где он остановился? — подключился Джон.

— Где-то в городе, но где конкретно, не говорил. Простите, офицер, но мы не вели душевных бесед за жизнь.

Не сомневаюсь, подумал Сэм, откусывая от сэндвича большой кусок, чтобы не поддаться соблазну высказать это вслух. Джон глянул на него и вопросительно поднял бровь, но все же отправил официантку восвояси, сухо поблагодарив за содействие.

— Ну, теперь наша пустышка чуть сократилась в размерах, — саркастически заметил он, едва Кристи отошла за пределы слышимости.

— Что уже гораздо больше, чем мы имели до этого, — Сэм зыркнул на Джона так, словно мысленно желал тому поперхнуться только что сделанным глотком пива. — Теперь мы знаем, что я оказался прав насчет его маршрута. Мы знаем, что Дин побывал здесь той же ночью, когда закончил дело, и даже знаем время. Ты так говоришь просто потому, что это не тебе пришло в голову.

Прошипев это, Сэм свирепо впился зубами в сэндвич. Сдержаться от дальнейшей эскалации конфликта было тяжело, но необходимо. Ни к чему им так светиться.

— Я в сортир, — буркнул Джон, поднимаясь. — Возьми мне другое пиво, когда она еще раз мимо пробежит. Это уже теплое.

Сэм закатил глаза, но промолчал. Кафе маленькое, и, как ни крути, выговор «напарнику» за чрезмерное употребление спиртного прозвучит странно и не слишком впишется в образ федеральных приставов.

Минуты две спустя зазвонил его телефон, и Сэм с удивлением увидел на экране номер отца.

— Спроси официантку, как давно на парковке стоит «камаро», — велел Джон.

Послышался звук хлопнувшей дверцы.

— Это Дина? — выпалил Сэм, позабыв про сэндвич.

— Модель та же. Номера местные. Цвет подходит. И пассажирская дверца серая.

— Значит, его.

— Иначе это было бы исключительным совпадением, — хмыкнул Джон. — Спроси ее. И попробуй уточнить временные рамки. Я пока вокруг машины пошарю.

— Подожди! — воскликнул Сэм, но в трубке уже раздался сухой щелчок прерванного соединения.

Он привстал, намереваясь немедленно мчаться на парковку, но у него на пути невесть откуда возникла Кристи.

— Что-то случилось? — живо поинтересовалась она, старательно пряча за простым любопытством тень беспокойства.

— Что вы можете рассказать мне о «камаро» на парковке? — жестко спросил Сэм, мигом забыв про правила хорошего тона и элементарную вежливость, когда практически отпихнул девушку с дороги, устремляясь на поиски запасного выхода.

— Ну… она там уже с неделю, может, дольше, — растерянно ответила Кристи, торопясь за Сэмом.

Тот рванул на себя первую же подходящую по виду дверь рядом с туалетом и не ошибся. Полупустая стоянка с задней стороны кафе освещалась крайне скупо, но отца, осматривающего потрепанный синий автомобиль, Сэм увидел сразу же.

— Наш управляющий пытался вызвать эвакуатор, чтоб убрать ее, но всем сейчас не до того… — закончила тем временем Кристи.

— Раз о машине вы больше ничего сказать не можете, настоятельно прошу вас вернуться внутрь, — все тем же не терпящим возражений тоном велел Сэм, недвусмысленно тесня официантку обратно, прочь от Джона и «камаро». — Дальше мы сами со всем разберемся.

Сноровисто спровадив Кристи обратно, Сэм в два прыжка оказался рядом с отцом, отмычки наготове… но они не понадобились. Дверца открылась, едва Джон потянул за ручку.

— Снаружи ничего интересного, — сообщил он и дернул рычаг под торпедкой. — Посмотри, что в багажнике.

Сэм нетерпеливо рванул крышку багажника и… сник. Как там отец сказал, пустышка? Да нет, тут было не просто пусто, а стерильно пусто: ни сумок, ни оружия, ни капли крови и уж точно — никакого трупа. Абсолютно ни-че-го, что могло бы привести их к Дину. Ну да, мрачно признал про себя Сэм, никак по-другому Дин бы и не бросил угнанную тачку на первой подвернувшейся стоянке. Только в таком вот виде, безупречно бесследном. Уже подозревая, что «камаро» окажется еще одним тупиком в числе прочих, Сэм обогнул машину слева и открыл пассажирскую дверь.

— Багажник чистый, — безрадостно отчитался он, опускаясь на колени и принимаясь шарить со своей стороны салона.

Под сидением обнаружились справочник для владельца, регистрационный талон, пачка чеков с заправок года эдак за три, освежитель воздуха в виде дерева, но — опять — ничего, что вело бы к Дину. Ну разве что где-то на протяжении своей жизни он вдруг реально заделался Бью Бейкером и в последние три года стал тайным завсегдатаем заправки «Биг Кантри Ойл», причем Джон и Сэм об этом ни сном, ни духом.

— Здесь тоже пусто, — оповестил отец, поднимая водительское кресло, чтобы добраться до задних сидений.

Сэм присоединился к нему и тихо ругнулся, когда они ожидаемо ничего полезного не обнаружили.

— И вот надо же ему было именно в этот раз так все подчистить, — воскликнул он, рывком опуская сидение на место и в сердцах грохая дверцей.

— Не повезло, — устало пробормотал отец, напоследок еще раз обводя глазами машину. — Я внутрь. Сотри все отпечатки и тоже возвращайся. Начнем проверять мотели и гостиницы.

Сэм тут же попытался прикинуть, сколько гостиниц, мотелей и ночлежек может быть в городе размером с Ковингтон, и потому первая половина слов Джона дошла до него не сразу, а только когда он окинул взглядом «камаро» с бесчисленными следами их пальцев на пыльном кузове.

Вот, блин.

Изображение


По факту в Ковингтоне оказалось около двадцати мотелей.

В годы, которые Сэм обозначал для себя как «до Стэнфорда», он был еще слишком юн, чтобы сойти за кого-нибудь представительного, поэтому, когда отец с Дином отправлялись на поиски подозреваемых или жертв, Сэму обычно выпадало либо сидеть в мотеле, либо рыться в библиотеке. Он и не предполагал, что это может так выматывать — раз за разом лезть в карман за липовым удостоверением и совать его людям под нос со словами «федеральный пристав». Тем более что все это пока оказывалось впустую. Гостиницы Ковингтона были забиты беженцами и журналистами, которым пришла в голову та же светлая идея, что и Дину: ночевать в этом городе, а утром отправляться в Новый Орлеан по своим делам. Джон и Сэм обошли восемь мотелей в относительной близости от кафе, но Дина по снимку пока нигде не опознали. Дешевые ночлежки и бомжатники они сразу отмели; Дин не стал бы зависать в них даже с большого отчаяния. Это только кажется, что там всем на все положить, на самом же деле чужаков в таких местах сразу подмечают и запоминают, а этого в отношении себя не допустит ни один здравомыслящий охотник, и Дин это знал.

Короче говоря, в бесплодных поисках прошло больше трех часов. Сэм чем дальше, тем сильнее взвинчивался. Двое суток минуло с той минуты, как он услышал об исчезновении Дина, из них на сон пришлось от силы часов пять. Остальное время Сэм провел в дороге и бок о бок с отцом, испытание само по себе тяжкое и изнурительное. Это начинало сказываться. Он нет-нет да и ловил на себе испытующие взгляды Джона, тот словно прикидывал, сколько еще осталось младшему сыну до окончательного срыва.

Сэм не идиот, он и сам понимал, что придется прерваться и поспать, иначе он рискует что-нибудь упустить, проглядеть чисто из-за усталости. Дин бы уже пару часов назад принялся настаивать на передышке, но Дина тут нет, и, хотя у Сэма с отцом не так уж много между собой общего, они с успехом делили на двоих прямо-таки маниакальное упорство. Если уж Сэм за что-то брался всерьез, то остановиться на полпути или хотя бы на время выбросить делоиз головы ему бывало крайне сложно, вот и сейчас он просто представить не мог, как завалится спать, когда ведущая к Дину ниточка, может, совсем рядом уже, только руку протяни. Он видел, каким становится на охоте Джон, как он полностью сосредотачивается на монстре в фигуральном перекрестье своего прицела, не видя больше никого и ничего. Более того, Сэм слишком хорошо знал, с какой исчерпывающей самоотдачей отец посвятил себя маме и поискам ее убийцы. А теперь и Сэм демонстрирует то же самое, отражением в зеркале... Может, поэтому Джон и не заикнулся пока насчет отдыха, хотя наверняка уже об этом думал.

Девятый мотель стал такой же пустышкой, но его администратор направил их в гостиницу «Ла Квинта Инн», которую они в своих поисках пропустили. Пришлось разворачиваться и возвращаться обратно по параллельной улице. Сэм вздохнул и закрыл глаза — головная боль мучила его целый день, то затихая на время, то принимаясь сверлить виски с удвоенной силой. Вот теперь они в буквальном смысле ходят кругами. Не падать духом становилось все тяжелее.

Указанное место особых надежд не вселяло. Не то заведение, которое бы они выбрали. Не особо дорогое, да, но планировка такая хитрая, что все прибывающие и убывающие постояльцы находятся в поле зрения администратора, чего Винчестеры старались по мере возможности избегать. В таких местах обычно останавливаются семьи и мелкие коммерсанты. Гостиница принадлежала к сети отелей, а значит, имела неплохую охрану — тот еще геморрой, когда зачастую тебе по ходу дела приходится вваливаться в свой номер покрытым грязью, кровью или чем похуже. Пока они заезжали на парковку, хмурый Сэм взвешивал в уме вероятность, что в данной ситуации Дин мог плюнуть на все эти минусы.

А потом увидел.

Очертания длинного корпуса, выглядывающий из-под брезента хромированный обод. Сердце у Сэма подпрыгнуло и замерло. Ноги понесли его сами. Сэм выскочил из пикапа и ринулся к машине в углу парковки. В самом спокойном и безопасном углу, там, где ее не заденут и не поцарапают, — она стояла и ждала возвращения своих мальчишек.

Он откинул брезент и жадно обвел глазами горделиво сверкающую, черную как смоль красавицу-Импалу. Заботливо начищенный и отполированный металл мягко поблескивал в скудном освещении мотельной парковки и возвращал Сэму его же собственное отражение.

Воспоминание нахлынуло внезапно и остро, воспоминание о теплом летнем полудне.

Сэм примостился прямо на истертой множеством ног площадке рядом со своей началкой. Обычно его забирал Калеб, после того как подхватывал Дина из средней школы — та находилась ниже по дороге, — но сегодня что-то опаздывал. Сэму было скучно, вот он и сидел пасмурный, несмотря на солнечный денек, и рассеянно листал одолженную на пару дней книжку, когда привычный уху шум вокруг — разговоры, смех, выкрики — вдруг изменился, стал громче, словно кто-то невидимый подкрутил настройки, прибавив и без того неуемной детворе энергии и децибелов.

Сэм поднял голову поглядеть, что же привело одноклассников в такой шумный восторг, и увидел, как из-за угла величественно выплывает удлиненный, в чем-то даже хищный черный силуэт, сверкая отполированной сталью и хромом, — Импала. Невероятно, ведь папа уехал на ней на охоту в Монтану и вернуться должен был не раньше, чем через неделю, однако — вот он, улыбается, а Дин на переднем сидении машет, зовет его, и ребята поворачиваются и смотрят на Сэма уже не как на странного новенького, из которого слова не вытянешь и который чересчур любит читать, проводя все перемены, завтраки и обеды, уткнувшись носом в книжку, а как на кого-то… стоящего.

С кем и пообщаться не зазорно.

В тот миг Сэм гордился. Гордился отцом, гордился братом, гордился их жизнью, проводимой на колесах этой самой машины, сияющей эффектной красотки, до которой приткнувшимся у обочины скучным минивэнам и седанам — как до Луны, а соответственно, и заурядное существование их пассажиров не шло ни в какое сравнение с захватывающим — Винчестеров.

— Крышки распределителя нет, — глухо донесся из-под капота голос Джона, резко выдернув Сэма из прошлого в настоящее.

— Она будет лежать на тумбочке у кровати, — тихо ответил он, впитывая взглядом каждый дюйм Диновой детки. — Рядом с Библией.

Джон вскинул бровь. Не понимал.

— Дин ни одну женщину не любил так, как эту машину, — объяснил Сэм. — Он ни за что на свете не даст ее так запросто угнать.

Порывшись в карманах, Джон достал запасной ключ, и они наскоро осмотрели Импалу. Жуткая мысль найти Дина в багажнике не приходила Сэму в голову вплоть до того момента, как они взялись его отпирать, но там ничего не оказалось. Ни самого Дина, ни каких-либо признаков, что он был ранен. И ни единого намека, куда мог деться.

Дальше, понятное дело, следовало искать номер Дина. Судя по виду, «Ла Квинта», как и остальные гостиницы в округе, отнюдь не страдала от недостатка постояльцев, поэтому исходить из того, что Дин выбрал бы самую стратегически выгодно расположенную комнату, они не могли. Пришлось идти и просить замотанного администратора проверить журнал регистрации.

— Он был один, — деловито сообщил Джон. — Заехал, вероятно, где-то между девятым и пятнадцатым числами этого месяца и отказался от обслуживания номера.

— Что, и вас сверхурочно пахать заставляют? — устало посочувствовал им клерк, забивая информацию в компьютер.

Сэм весьма живо представил себе, как Дин делает физиономию кирпичом и бодро отчеканивает в ответ «Закон не смыкает глаз», но сам сказал лишь:

— Вы не могли бы побыстрее?

Мужчина покосился раздраженно, но огрызаться не рискнул.

— Ага, вот, — произнес он без малого вечность спустя. — Мистер Джон Бонэм, комната 106. Заехал десятого октября и пока не выписывался.

Джон кивнул и безапелляционно заявил:

— Нам нужен ключ от номера.

Хоть и с некоторым беспокойством, но клерк вручил им требуемое.

— Управляющего нужно известить? — тревожно спросил он. — Этот парень опасен?

— Нет, что вы, — поспешил заверить его Сэм. — Мистер Бонэм — важный свидетель по делу. Мы лишь хотим убедиться, что с ним ничего не случилось.

Эти слова возымели на администратора предсказуемый эффект. В каком-то смысле даже хорошо, что Джон и Сэм так долго искали эту гостиницу. Выходные плюс время за полночь — естественно, работники позволяют себе некоторую халатность. Впрочем, Сэм подозревал, что и в дневную смену дела обстоят не лучше, что играло Винчестерам на руку.

Сэм страшился того, что они могут найти в комнате Дина. Все возможно. Если он там, раненый или… или хуже… теоретически это вполне могло оставаться незамеченным целую неделю, учитывая, что «Ла Квинта» доверху забита постояльцами, да еще у номера имеется пометка «не обслуживать».

Джон провел по замку ключ-картой и распахнул дверь. Сэм судорожно сглотнул.

Изображение


Дина там не было.

Его не было, но повсюду — следы его присутствия. Пара мотоциклетных ботинок у входа, вымазанные глиной джинсы, небрежно закинутые на спинку стула. Рюкзак открыт, из него на пол вывалились носки и трусы. Не тот беспорядок, что говорит о драке или поспешном бегстве, а просто неотъемлемые признаки существования Дина, простые и обыденные вещи. Кипа пустых коробок из-под пиццы рядом с урной, заполненной скомканными бумажными пакетами от бургеров. Недопитая бутылка пива на холодильнике, а внутри него — Сэм заглянул — ополовиненная упаковка того же пива и коробка из закусочной «Лос-Сомбрерос».

Словно Дин только что вышел и в любую минуту вернется. Так можно подумать, если не принимать во внимание тяжелый запах неделю назад купленной еды. На деревянном столике остались лежать бумаги с заметками по делу, и все они заканчивались на дате 14 октября — за день до того, как Дин отправился к Джорджине Морет, а на обратном пути зарулил в «Дот».

Если Дин собирался встретиться с официанткой (а в том, что он собирался, Сэм не сомневался ни минуты), то должен был первым делом заехать сюда — смыть после охоты грязь и переодеться в чистое. А еще Сэм был уверен на все сто, что Дин не свалил бы развлекаться, не позвонив предварительно отцу с отчетом о проделанной работе. Если только ему не помешали.

Крышка распределителя лежала именно там, где сказал Сэм, но как узнать наверняка, добрался ли Дин сюда после «Дот»? В номере не оказалось ничего, что могло бы это подтвердить. И хоть верить в это не хотелось, но закрадывалось подозрение, что в свой номер Дин не вернулся ни в тот вечер, ни вообще.

Так Сэм и сказал отцу.

— Может быть, — согласился тот, на миг отрываясь от сосредоточенного изучения записей Дина.

— Наверняка мы не узнаем, пока не посмотрим видео с камер наблюдения, — на ходу бросил Сэм, уже торопясь обратно к регистратуре.

Гостиницы вроде этой обычно не делали страшной тайны из информации со своих камер и предоставляли ее практически любому потребовавшему. Но даже если б в «Ла Квинта» к записям относились с ревнивым и собственническим трепетом, Винчестеры бы своего добились. Давно, задолго до курса базовой психологии в Стэнфорде, Сэм усвоил, что люди поверят всему, что ты скажешь, и из кожи вон выпрыгнут, чтобы тебе услужить, если ты преподнесешь себя как персону, облеченную властью.

Чуть больше часа, проведенные в полутемной комнатушке за просмотром видео, только подтвердили опасения Сэма. Никаких признаков того, что Дин возвращался сюда в субботу вечером или хотя бы в воскресенье утром.

— Проклятье, — пробормотал сидящий рядом с ним Джон и со вздохом размял затекшую спину.

— Надо выяснить, когда он был здесь в последний раз, — глухо произнес Сэм.

Джон кинул на него острый взгляд. С тех пор как отец объявился в квартире Сэма в Стэнфорде, ощущалось в нем какое-то напряжение, нервозность, беспокойная порывистость, которые сейчас стали еще заметнее. Сэм поначалу связывал это с Дином, с тревогой за него, но теперь подумал — а может, и нет... Но подступить к отцу с претензией, что голова его занята чем-то кроме поисков пропавшего сына, он не успел. Джон перемотал запись в начало, и все внимание Сэма снова сосредоточилось на экране.

— Стоп, — какое-то время спустя прошептал Сэм, подаваясь вперед. — Здесь.

8:13 утра 15 октября. Без сомнения, это был Дин. Он неторопливо прошел по коридору и открыл парадную дверь, закинув на плечо небольшой рюкзак, в котором — Сэм знал — лежало необходимое оружие, аптечка и, может, пара каких-нибудь документов про запас. Иными словами, все, что могло понадобиться охотнику, собирающемуся колесить по Новому Орлеану на краденой тачке. Этого рюкзака они не нашли ни в номере и ни в одной из машин. Куда бы Дин ни подевался, тот, видимо, остался с ним.

Каких-то тридцать секунд записи. Сэм перемотал еще раз и принялся изучать этот отрезок подробнее, чуть ли не тыкаясь носом в монитор. Дин выглядел совершенно обычно, никаких признаков тревоги на лице, да и осанка, походка говорили о спокойствии и уверенности. И не похоже, чтобы кто-нибудь из окружающих людей уделял ему повышенное внимание. Сэм опять перемотал, снова просмотрел.

В последний раз он видел брата два года назад, но Дин совсем не изменился. Все так же ходит козырем, небрежно помахивая рукой, губы плотно сжаты, но едва заметно приподняты в уголках, словно только и ждут подходящего момента, чтобы изогнуться в самоуверенной усмешке. Все та же короткая стрижка «Джон Винчестер одобряет», которую Дин носил, сколько Сэм себя помнил. И отцовская кожанка по-прежнему на нем — немного сильнее потерлась на локтях и воротнике и до сих пор Дину слегка великовата. Сэм разглядел даже подаренный им амулет на шее старшего... Появилось такое ощущение, будто его, Сэма, взяли, выпотрошили, а потом еще и тщательно выскребли изнутри, оставив только ледяную пустоту в тонкой, готовой в любой момент порваться оболочке.

Еще раз отмотать, еще раз включить просмотр.

— Глухо, Сэмми, — констатировал отец, останавливая запись, и в это мгновение Сэм ненавидел его всей душой.

Он откинулся на спинку и закрыл глаза, стараясь дышать через нос. Что ж, это кое-что меняло. Значит, им нужно вернуться в своих поисках немного назад и пересмотреть составленную ими хронологию, начиная от кафе… Надежда, которая окрылила было после того, как отыскались Импала и комната, быстро иссякала, оставляя после себя лишь тупую усталость.

— Пойдем, Сэм, — Джон сгреб в кулак куртку на его плече и настойчиво потянул.

Сэм шел за ним как в тумане. Пытался сообразить, что делать дальше, перебирал факты, гадал, где и что они могли упустить, но измученный мозг сотрудничать отказывался наотрез. Головная боль вернулась с удвоенной силой и теперь молотила в череп изнутри, отчего Сэма слегка пошатывало.

Отец привел его обратно в номер Дина. Рухнув на стул, Сэм с силой растер ладонью лицо и уронил голову на руки.

— Надо сделать перерыв, — сказал Джон.

Спорить с этим Сэм не стал — середина ночи и никаких идей, куда дальше идти и кого спрашивать.

— Ступай в душ, — распорядился отец. — Я принесу вещи.

— Ты хочешь остаться здесь? — Сэм выпрямился и негодующе уставился на него.

— За номер уже заплачено, — бесстрастно отозвался Джон. — Прямо сейчас мы все равно уже больше ничего не раскопаем. Просто будем спать по очереди.

Сэм заморгал, не зная, как поступить. С одной стороны, все логично и отец прав, вот только понимает ли он, о чем просит? Здесь, куда ни ступи, натыкаешься на что-нибудь, принадлежавшее Дину — в чем он ходил, к чему прикасался, на чем сидел, лежал, спал, — и от одной мысли о том, чтобы провести ночь тут, в окружении этих вещей, вещей пропавшего брата, словно в доме с привидениями, становилось больно почти физически. Где угодно, только не здесь. Сэм бы лучше в пикапе устроился, но знал, что отец не поймет, а пытаться ему объяснить — все равно, что лбом о стенку биться, а у Сэма не осталось на это сил.

Поэтому он кивнул, молча поднялся и поплелся в ванную. О том, что отец вышел, ему сообщил лишь тихий щелчок закрывшейся входной двери. Сэм включил душ и в ожидании, пока нагреется вода, начал медленно раздеваться. Свернув пропотевшую одежду, он бросил ее на крышку унитаза и собрал раскиданные на полу полотенца. Они высохли, как и валялись, скомканными и жесткими, потому что Дин, вытершись, бросил их себе под ноги — всегда так делал, сколько Сэм ни ругался на эту его привычку. Сэм сглотнул и запихал полотенца под раковину, подальше с глаз.

Зубная щетка Дина на полке… нет, Сэм не собирался распускать над ней нюни, не девица же он, в самом деле. И вообще, нечего тут зависать.

Слабая надежда, что под душем он проснется хотя бы настолько, чтобы суметь уговорить отца поспать первым, не оправдалась. Сэм не просто устал, он вымотался — ухайдакался, сказал бы Дин, — и даже когда он всего лишь пытался прикинуть план действий на завтра (вернуться в кафе, выяснить, когда именно Дин оттуда ушел, может, проверить камеры на соседних зданиях…), в глазах все плыло и качалось. Голова налилась свинцовой тяжестью, через которую мысли если и продирались, то каким-то обрывками, так что Сэм в конце концов сдался и просто стоял под тугими струями воды, не думая ни о чем. Отрешенно отметил, что Дин до сих пор пользовался все тем же дешевым шампунем, который вечно покупал отец, той же пастой и дезодорантом. Смывая пену, Сэм решил, что потом непременно поприкалывается над братцем на эту тему.

Если «потом» будет.

Он крепко зажмурился и сделал глубокий вдох. Провел рукой по мокрым и спутанным волосам, прислонился виском к прохладному кафелю стены. С самого начала он не переставал яростно убеждать себя, что Дин жив, что с ним все хорошо, ведь если не верить, то останется лишь сесть и завыть от отчаяния. Вот только девять, уже девять дней прошло с тех пор, как в последний раз видели Дина, и уж Сэм-то понимал, что это значит. Если бы у него на руках было просто очередное дело, если бы он сам говорил с кем-то, чей близкий человек бесследно исчез больше недели назад, Сэм бы мягко и деликатно, словами и всем своим видом дал понять, что лучше приготовиться к худшему. Но сейчас речь шла не о ком-то там еще, а о Дине, и единственное, что помогало Сэму держать себя в руках, — это бесконечная мантра: я найду брата, Дин жив, Дин будет в порядке. Дин будет в порядке, чего бы оно Сэму ни стоило.

Нет. Нет и нет. Дин не может умереть, считая, что Сэм в самом деле думает так, как проорал в их последнюю ссору. Он не может умереть, считая, что Сэм не хочет ни видеть его, ни слышать. Он не может умереть, не узнав, сколько раз Сэму хотелось выяснить новый номер Дина и извиниться, а не сделал он этого только потому, что гордый слишком, да к тому же не представлял, с какого конца начинать эти извинения, а еще в глубине души, наверное, боялся того, что может услышать от Дина в ответ.

Он откинул голову и подставил лицо воде, позволив той сбегать по лбу, закрытым глазам, носу, щекам и затекать в рот. Так Сэм стоял, пока не приразжались сдавившие грудь тиски, и он снова смог дышать.

Выйдя из ванной, Сэм обнаружил отца за разбором исчерканных и изрисованных заметок Дина. Согнувшись над столом, Джон перебирал их и порой что-то переписывал себе в дневник.

— Душ свободен, — объявил Сэм безо всякой на то надобности.

Джон угукнул, не отрываясь от своего занятия. Ну и ладно, значит, еще успею зубы почистить, решил Сэм, выуживая из сумки зубную щетку, а заодно и чистые штаны с футболкой, чтобы сразу переодеться. Закончив, он поставил щетку в стаканчик рядом с Диновой.

Отец поджидал его за дверью.

— Ты ложишься первым, — предсказуемо велел он. — А то с ног уже валишься.

Сэм лишь устало кивнул. Он расправил смятые Дином простыни, рухнул на кровать, натянул до подбородка покрывало и зарылся лицом в подушку. Так и лежал, прислушиваясь к тихому плеску льющейся воды.

Постель пахла Дином.

Подушка хранила запах его неизменного геля для волос и шампуня, а простыни — еле уловимый аромат стирального порошка, который брат предпочитал всем остальным. Сэм резко повернул голову и вдохнул не пахнущий ничем особенным воздух номера, смаргивая выступившие слезы. Ну вот, все как он и думал. Больно.

Отец не нарочно так, он не жестокий, никогда и не был. В этом Сэм не сомневался. Просто… это оказалось слишком.

Сэм вспомнил о своем первом инстинктивном порыве отправиться ночевать в пикап, но, если честно, сил не осталось даже на то, чтобы выползти из кровати, не говоря уж о неизбежном объяснении — читай, разборке — с отцом, которое непременно за этим последует. Он повернулся на другой бок и медленно, мышца за мышцей, заставил себя расслабиться. Ведь можно на одну ночь притвориться, что Дин никуда не делся. Можно притвориться, что этот запах и есть Дин, который преспокойно дрыхнет рядом… хотя в последний раз они спали так много лет назад.

Пока росли, частенько делили кровать на двоих: отец обычно брал двухместные номера, вот и выходило, что он — на одной койке, а Сэм с Дином — на другой. Так было нужно, так они и жили, во всяком случае, пока отец не отправлялся на охоту. Тогда Дин перекочевывал на освободившееся место. Сэм об этом как-то не задумывался. Принимал как данность. Из фильмов по телеку он знал, что у большинства детей имеются свои собственные кровати — как и мамы, которые кладут им в ранцы домашние обеды в бумажных пакетах, как и дома с подстриженными лужайками, как и друзья, которые еще в детском саду появились, — но такая жизнь никогда не была его. И даже когда Сэм подрос и активно невзлюбил бесконечную череду меняющихся школ и гнусных мотельных номеров, вечную настороженность и постоянную тень угрозы, об одном он не жалел никогда — о таких вот ночах под боком у брата.

А потом подоспело лето девяносто восьмого, и Сэма принялся одолевать прямо-таки хронический голод, непроходящая усталость и боли в ногах, от которых он просыпался и тихо выл в подушку, но все равно зачастую будил Дина. Тот ворчал и бурчал, но живо переворачивал Сэма на спину и принимался разминать ему икры.

В то лето Сэм вымахал сразу на пять дюймов, и вся одежда, даже бывшая Динова, стала ему безнадежно мала. Старший вынужден был всеми правдами и неправдами — покупая, обменивая, воруя — доставать ему штаны и ботинки все большего и большего размера чуть ли не в каждом следующем городе. На этот счет Дин тоже без конца ворчал и добычу не самого, по его мнению, необходимого в гардеробе откладывал «на потом», так что треники у Сэма хорошо если прикрывали колени, а футболки задирались на живот и жали под мышками. Зрелище он представлял собой нелепое, но Дину, к счастью, довольно быстро приелось над ним хохмить, да и рос Сэм уже не так интенсивно — в общем, как-то раз Дин собрал все их ненужные шмотки и скопом сдал в местный секонд-хэнд, а вырученную сумму — по любым меркам скромную — вручил Сэму «на обновки» с видом патриция, оделяющего золотыми монетами толпу страждущих.

И тогда же стало ясно, что спать в одной койке двум отнюдь немаленьким парням стало крайне неудобно, о чем Сэм сообщал отцу так настойчиво и регулярно, что тот плюнул и начал возить в багажнике спальник.

Только один раз после этого они ночевали вместе, как в детстве, и то лишь потому, что у дяди Бобби в гостевой комнате имелась всего одна кровать, но зато большая, двуспальная. А отец, стоя на крыльце со спальником под мышкой, смерил Сэма хмурым взглядом и объявил, что либо они с Дином без единого звука ложатся на ней, либо отведают ремня.

Да Сэм и не собирался возражать. Комната у Бобби хорошая, куда лучше большинства тех мест, где им приходилось останавливаться. Просторная, с высоким потолком и обоями в цветочек, а на кровати — мягкие и прохладные простыни. Только став постарше, Сэм разглядел и понял, что «гостевая» на самом деле была когда-то хозяйской спальней. Отец говорил им, что Бобби не просто так стал охотником, на то у него имелась та же причина, что и у Джона, — кто-то убил его жену. Наверное, Бобби просто не смог больше спать здесь — без нее. Сэм его понимал. Вон, их отец целый дом бросил, и все потому же. Да что там дом — в городе том не смог остаться.

А вот у Сэма и Дина никогда не было одного дома на двоих, и если Дин умрет, то Сэм сможет ради него бросить лишь обшарпанные мотели и пропахшие жиром забегаловки, заправки с ржавыми насосами и нескончаемое полотно пыльного асфальта… Разве этого достаточно? Нет, недостаточно, даже вполовину.

Но к дяде Бобби они заглядывали все реже по мере того, как учащались его перебранки с отцом, а вскоре Джон и вовсе перестал их туда отвозить. И с тех пор Сэм с Дином кровать больше не делили.

Нет, был еще раз. Сэму едва исполнилось восемнадцать, он только закончил школу и прятал письмо о зачислении в Стэнфорд за подкладкой своего рюкзака, одолеваемый то восторгом, то страхом, то безысходностью. На ту охоту Джон взял всех — неупокоенный дух мстил своему бывшему любовнику, одного за другим убивая его близких. Они разделились: Джон отправился на кладбище солить и жечь останки, а Сэм с Дином — к мужчине домой, защищать семейство, пока смогут. Они усадили перепуганных родителей и двоих детей в круг соли, а сами отгоняли железной кочергой и каминными щипцами мерцающий призрак. Внезапно тот издал сверлящий уши вопль, и младшая девчушка испуганно шарахнулась в сторону, задев ногой соляную линию. Совсем небольшой получился разрыв, но этого хватило. Девочка умерла раньше, чем Сэм сообразил, что теплые капли на его лице — это кровь из ее располосованного горла. Дин оттолкнул его назад и снова замкнул круг, а секундой позже призрак сгинул в вихре пламени.

Когда они уходили, мать сидела на полу и рыдала в голос, прижимая к себе тело дочери. Победой такое не назовешь.

— Всех не спасти, — тяжело вздохнул тогда Джон.

Он всегда так говорил. Сэм же не мог выдавить из себя ни слова всю обратную дорогу в мотель, а потом, съежившись, лежал в кровати и его трясло. Матрас позади вдруг прогнулся, и к нему под одеяло скользнул Дин.

— Холодно, — просто сказал он.

Сэм невнятно промычал, соглашаясь, и под этим предлогом дал брату устроиться за спиной и закинуть на себя руку. Дин неспешно и вроде как рассеянно водил костяшками пальцев по груди Сэма, вжавшись лбом ему в загривок, а Сэм уткнулся лицом в подушку. Так они оба могли притвориться, что Сэм не ревет.

Дин оставался с ним, пока выплакавшегося и вконец разбитого Сэма не одолел тяжелый, беспокойный сон. И в четыре утра, когда Сэм проснулся, Дин все еще был рядом — спал, устроив ладонь у младшего на груди, прямо над сердцем. Сэм тихонько высвободился и прокрался в туалет, а когда вернулся, Дин успел вольготно раскинуться по всей кровати. Пришлось Сэму раскатывать спальник, тем более что он знал, каким ершисто-сконфуженным станет брат, если по пробуждении ему придется иметь дело со смущающими последствиями того, что можно законно поименовать «развешанными соплями». А уж если решит, что тому стал свидетелем отец…

Вот и сейчас, точно как тогда, Сэм свернулся клубком на боку, представляя, что Дин — тепло, спокойствие, надежность — тут, у него за спиной. И еще было бы хорошо, если бы сегодня ему ничего не приснилось.

Изображение


На лоб упала теплая капля, потом еще одна, и он распахнул глаза.

От того, что увидел, сердце ухнуло в пятки, а внутри все скрутило спазмом от ужаса. Джесс, распятая на потолке, со вспоротым животом, рот открыт в беззвучном крике.

— Джесс! — хрипло выкрикнул он.

Нужно что-то делать, что-нибудь, только он не знал — что, не знал, как ее спасти, а потом полыхнул огонь. Жадное пламя охватило ее тело в считанные мгновения, и он снова кричал, кричал, глядя, как она сгорает у него на глазах.

— Нет! Джесс, не-ет!!

Слепящая вспышка, он на секунду зажмурился, а затем… очнулся на кровати в гостинице. Захлебываясь, втянул в легкие воздух — прохладный, не обжигающий, — приходя в себя после приснившегося кошмара, и тут… на лицо упала теплая капля. Холодея, он медленно поднял глаза к потолку… чтобы наткнуться на неподвижный взгляд Дина, на такой же неслышимый вопль.

Сэм пытался кинуться ему на помощь, позвать отца, но не смог даже сдвинуться с места. Тело не слушалось, окаменело, и он мог лишь смотреть-смотреть-смотреть. Дин не горел. Он истекал кровью. Она лилась из разрезанных запястий, из раскромсанной шеи, струилась по шнуру амулета и капала Сэму на лицо, попадала в открытый рот, в горло, вынуждая сглатывать и сглатывать это солоноватое, отдающее медью, а он не в силах был ни шевельнуться, ни крикнуть, на даже прошептать что-нибудь, что угодно, хоть слово (прости-меня-я-люблю-тебя-пожалуйста-пожалуйста-не-умирай).

Невероятным усилием, словно гору сдвигая, Сэм все же умудрился издать невнятный булькающий стон-вскрик, и вот он-то его и разбудил по-настоящему. Снова — кровать в гостинице, и влажные от пота простыни перекрутились в ногах. Тяжело дыша, Сэм резко перекатился на спину и уставился на потолок. Чистый белый потолок. Он медленно сел и вжал ладони в глаза, стараясь унять заходящееся сердце.

— Снотворное в аптечке, — раздался негромкий голос Джона.

Сэм повернулся к нему. Отец по-прежнему сидел за столом и корпел над своим дневником. Волосы у него еще не высохли, а значит, спал Сэм недолго.

— Да не нужно мне, — сказал он и провел рукой по собственным взмокшим лохмам, гоня из памяти жар пламени и ощущение липкой крови на коже.

— Сэмми, второй раз за сегодня, — серьезно заметил Джон.

Вообще-то, отец все и всегда делал серьезно, но сейчас в его голосе звучало подчеркнутое бесстрастие, которое никак не вязалось с напряженно приподнятыми плечами, и даже в шуршании его ручки по страницам дневника улавливалась тревога.

— Просто кошмар приснился, — отмахнулся Сэм.

Джон оторвался от писанины и сурово воззрился на него.

— Сын, выжатый как лимон ты Дину ничем не поможешь.

— В отключке от таблеток — тоже.

Поднявшись, Джон вынул из сумки аптечку, достал оттуда флакон и сунул его Сэму.

— Половину, — приказал он. — Как раз хватит, чтобы привести голову в порядок. На телефоны я отвечу, если что.

— Есть, сэр, — поколебавшись, согласился Сэм.

И правда, он едва ли сможет помочь в поисках Дина, когда в глазах двоится от усталости. Разломав таблетку надвое, он насухо проглотил одну половинку. Снотворное всегда действовало на него быстро и без осечки, вот и сейчас тело почти сразу обмякло, отяжелело. Бороться с этим Сэм не пытался, наоборот, улегся обратно на кровать и закрыл глаза. Последнее, что он помнил, соскальзывая в глухое забытье, — это шелест переворачиваемых отцом страниц, и еще краем плывущего сознания отметил странную спешку, с которой тот писал.

Проснувшись шесть часов спустя, Сэм обнаружил, что отец уехал, оставив ему лишь короткую записку да перетянутый старой резинкой дневник в потертой обложке из светло-коричневой кожи.

Изображение


Много чего Джон хотел сказать Сэму, много и разного, но ничего из этого не попало в сухие строчки оставленной им записки.

Там не было написано, как он жалеет о многих своих словах и делах. Как казнится, что втравил своих мальчишек в такую жизнь. Что прогнал их через круги ада, только чтобы выросли сильными, чтобы справились потом и без него.

Джон знал, что эта битва будет стоить ему жизни. Знал, что, продолжая мстить, подписывает себе смертный приговор. Черт, да он его, наверное, подписал еще в Лоуренсе, когда вопреки народной мудрости пошел будить спящую собаку и стал докапываться до правды у канзасской ясновидящей… Но кто-то ведь должен был. Не прятать голову в песок, а поверить своим глазам, выяснить, как оно есть на самом деле, и выйти с оружием в руках против ненавистных тварей. Тварей, которые отняли у него все.

Сэм сумеет все сделать сам. Он умный и хваткий, именно такой охотник, какого растил из него Джон. А с прицельным фокусом, направленным сейчас на Дина и только на него… Если кто-то и сможет его найти, так это Сэм. Он отыщет брата, и они вдвоем, вместе, уже смогут обойтись без Джона. Именно к этому он их и готовил.

А ему предстоит отловить желтоглазого ублюдка и сравнять счет.

Изображение


Первое, что Сэм сделал, прочитав записку Джона (какая-та пурга про знамения и охоту, которую больше нельзя откладывать), — зашвырнул ее вместе с дневником в мусорку, да с таким остервенением, что урна перевернулась и укатилась под кровать.

Второе, что он сделал, — выхватил телефон и набрал номер отца. Тот, разумеется, не ответил. Сэм, скрежеща зубами, дождался щелчка голосовой почты и безликого приглашения оставить сообщение, чем и воспользовался со всем пылом.

На брань и весьма изобретательные оскорбления Сэм потратил весь двухминутный лимит, после чего его безупречно вежливо проинформировали, что если уважаемый клиент желает и дальше словесно размазывать вызываемого абонента по асфальту, то ему придется перезвонить позже.

Сэм перезвонил. Перезвонил, потому что речь шла о Дине. О Дине, который без колебаний следовал приказам, который учился у Джона, лгал и убивал ради Джона, который мог бы стать кем угодно другим и жить как угодно по-другому, если бы Джон ему — им обоим — позволил хоть на шаг сойти с не ими выбранного пути. О Дине, который наизнанку бы вывернулся, под каждый куст заглянул, если бы случилось наоборот и пропал Джон. Дин бы ни за что не остановился, пока не увидел бы отца живым и здоровым, а Джон… просто взял и бросил его. Опять.

Это Сэм и озвучил в следующем сообщении, безжалостно разделывая отца под орех за то, что снова кинул их, кинул Дина, хотя знал, что с вероятностью девяносто процентов случилось худшее. За то, что трусливо сбежал, оставив Сэма разгребать за ним дерьмо, в одиночку искать, а найдя, одному смотреть на то, что, быть может, осталось от Дина.

Сэм клял его снова, и снова, и снова. Разве отцы так поступают? Разве бросают своих сыновей раз за разом и именно тогда, когда больше всего нужны им? А ведь он был очень нужен Дину.

Закончив забивать руганью отцовский ящик на сервере, Сэм устал больше, чем вчера, когда повалился на кровать, вконец измотанный. Сейчас ему хотелось лишь съежиться, вцепиться в Динову подушку, раствориться в призраке брата и ждать, пока не утихнет резь в груди, а потом заставить Дина материализоваться рядом одной только силой собственной воли. А что? Сэм читал про случай, когда несколько монахов именно так сотворили голема. И если они сумели провернуть такое с созданием, которого никогда не видели и не знали, а просто очень захотели, чтобы оно существовало, то уж, наверное, Сэм сможет сделать то же самое для Дина, который даже вдалеке от Сэма все равно всегда был с ним рядом, пророс в душу и сердце, переплелся с ним памятью, кровью и мыслями так, что разделить их уже не представлялось возможным. Если как следует попытаться, может получиться, верно?

Разумеется, Сэм знал, что подобные идеи до добра не доведут, поэтому даже обрадовался, когда зазвонил телефон и заново опалившая его жгучая ненависть к отцу вмиг испепелила собой тоскливую паутину мыслей о том, что надежд на остывший след уже почти никаких. Но звонил, к его удивлению, не Джон. Джесс. Сэм заколебался, глядя на экран. Не нужно ей видеть — слышать — его в таком состоянии. Не нужно ей знать, как подкосило его исчезновение Дина и предательство отца.

Но это же Джесс… Нет, конечно, ей не под силу ничего исправить, это никому не под силу. Но, возможно, — лишь возможно — она сумеет хоть немного облегчить ему существование, и именно поэтому Сэм все же ответил на звонок.

— Привет, — просипел он в трубку. М-да, энное количество минут ора определенно не прошли даром для голосовых связок. Черт бы побрал Джона, сволочь, урод, бросил Дина, уволок Сэма от Джесс и вмудохал обратно во всю эту срань.

— Сэм, — выдохнула Джесс, и Сэм отчетливо расслышал облегчение в ее голосе, почти воочию увидел, как отпустило ее напряжение, когда она наконец смогла до него дозвониться и убедиться, что он пусть не цел, пусть не здоров, но по крайней мере жив и дышит. — Ты ответил.

Констатация вместо «ты в порядке», беспомощная замена фразе, которая в их ситуации никак не подошла бы.

— Да, — кивнул он, хотя видеть этого Джесс не могла. — Прости, что не звонил, — Сэм опустился на кровать и оперся локтями о колени, одной рукой прижимая к уху телефон, а другой потирая лоб — головная боль так никуда и не делась.

— Не переживай, — с теплотой отозвалась Джесс. — Я-то о себе позабочусь. А вот ты?

В данную минуту Сэм сомневался, что в принципе пригоден для выполнения задачи «позаботиться о ком-то», не говоря уж о себе самом. Но не сказал этого, потому что и полслова хватит, чтобы Джесс вытащила заначенную на всякий пожарный случай кредитку, открыла лэптоп и купила билет на первый же рейс из Калифорнии в Луизиану.

— Мы… — начал было Сэм, но спохватился и быстро поправился: — Они… они пока ничего не смогли толком выяснить. Он словно в воздухе растаял, Джесс, — вздохнув, он провел рукой по лицу и поморщился, когда ладонь оцарапала двухдневная щетина.

— Но хоть что-то узнали? — мягко спросила она. Словно понимала, что ему важно слышать не столько сам вопрос, сколько просто ее голос. Слышать и представлять, что рядом с ним кто-то есть.

— Где он перед этим работал, где остановился, машину нашли, — устало перечислил Сэм. — Но это ничего не дает, Джесс. Работа закончена, в гостинице чисто, в машине пусто, а отец… — он не смог договорить, горло снова перехватило от ярости, от боли, от негодования — они кипели и распирали, жгли изнутри, не находя выхода.

— Что он сделал? — спросила Джесс, уже совсем не мягко и не тепло.

Стало ясно, что кредитка «на черный день» все же пойдет в дело, если только Сэм не уладит все быстро и технично.

— Работа появилась, — сцепив зубы, выдавил он. От мысли, что приходится прикрывать, защищать этого мудака, да не от кого-то там, а от Джесс, Сэму ощутимо поплохело. — Такая, что он не смог отказаться.

— И он уехал?! — возмущенно ахнула Джесс. — Его сын пропал, а он просто свалил?!

— Ага, — Сэм улыбнулся, чем сам себя поразил. Не от веселья, конечно, а скорее подивившись неподдельному негодованию Джесс, но все же улыбнулся. — Новость дня: мой отец — сволочь.

— Это еще мягко сказано, — припечатала девушка.

Сэму было слышно, как она что-то перекладывает с места на место с сердитым стуком. Зная Джесс, это, скорее всего, были кисти. Он надеялся, что это кисти. Потому что если она сейчас готовит, то Сэма по возвращении может ждать подпаленная квартира.

— Нет, ну как так можно, а? — продолжала возмущаться она. — Кто так поступает?

— Представитель рода Винчестеров, — хотите верьте, хотите — нет, но Сэм все еще улыбался. Это Джесс, и злится она за него, при этом то ли мазюкая краской холст, то ли устраивая погром на кухне, и Сэм ее любил. Сильно-сильно.

— Нет, — отрезала Джесс. — Нет, это не род, это… это он сам по себе урод! Ты бы его в такой ситуации не оставил! Твой брат бы — не оставил!

— Откуда ты знаешь, вы же с Дином не знакомы, — тихо заметил Сэм. Улыбка сползла с губ. Он только сейчас осознал, что Дин и Джесс никогда не встречались. Никогда. Две столь значимые половины его жизни — и ни разу не пересеклись. Еще неделю назад Сэм бы всякий сон потерял, с содроганием представляя себе эту встречу: Дин и Джесс в одной комнате с проказливым видом обмениваются историями о Сэме, которая одна другой конфузнее, и вообще всячески осложняют ему жизнь. Но сейчас об этом мечталось как о лучшем и счастливейшем дне. Все познается в сравнении, не так ли?

Но она права, Дин бы никогда так не сделал, не сорвался бы неизвестно куда и зачем посреди ночи, не сказав ни слова. Ни за что не ушел бы, зная, что нужен Сэму здесь и сейчас.

— Для этого мне и не нужно с ним знакомиться, — легко ответила Джесс, вырывая Сэма из мрачных мыслей. — Он бы так не поступил, и все тут. И что ты теперь будешь делать?

Ответ был предельно прост, и Сэм немного устыдился, что до сих пор сидел здесь и предавался черт-те чему.

— Искать брата.

— Так я и думала, — Джесс улыбалась, это слышалось по голосу. — Береги себя, Сэм.

— Ты тоже, — он положил трубку, и на секунду ему померещилось, что на лоб упала капля крови, а перед глазами взвихрились рыжие языки пламени.

Сэм тряхнул головой и загнал наваждение туда же, куда загонял все остальные ночные кошмары, — в самый далекий и темный угол памяти, куда по собственной воле не заглядывают.

— Это был просто сон, — убежденно произнес он, застегивая джинсы и завязывая кроссовки.

Потом взял со стола ключи и отправился к Импале.

Изображение


Почему-то от вида Импалы при свете дня его накрыло еще сильнее, чем вчера в потемках. Сэм откинул брезент, да так и застыл. С этой машиной были связаны самые драгоценные и самые горькие воспоминания. Тягучее марево летнего зноя, он лениво развалился на этом вот заднем сидении, по пальцам течет тающее мороженое, а волосы треплет влетающий в окно горячий ветер… Бесчисленные ссоры с отцом всегда приводили его сюда, слушать разрывающий барабанные перепонки рок... Именно эту машину учил его водить Дин, едва ноги Сэма стали доставать до педалей: брат кривился от жалобного скрежета шестеренок в насилуемой коробке передач и практически сиял собственным светом, когда Сэм наконец освоил премудрость переключения скоростей… Через это заднее стекло он провожал взглядом удаляющуюся фигурку Стефани Розенберг, уже зная, что не сможет сдержать обещания писать... А когда Сэм понуро плелся домой после катастрофы под названием выпускной бал, Дин неспешно рулил на Импале рядом с ним, врубив на полную катушку «Everybody Hurts» и фальшиво подтягивая Майку Стайпу, пока Сэм не сдался и не сел в машину, отвернувшись, чтобы брат не заметил, как пробивающаяся улыбка норовит свести на нет весь его трагически-насупленный вид… Вот тут, забившись в щель между спинкой переднего кресла и подушкой заднего, он с замиранием сердца вслушивался, как отец и Дин ломятся сквозь густой подлесок, преследуя какую-то тварь... И здесь же они с Дином препирались, кому на какой стороне сидеть, пока Джон не пригрозил, что еще немного, и они оба отправятся к Бойси пешком… На этом самом черном капоте Сэм лежал, умиротворенно провожая взглядом плывущие по бесконечному голубому небу облака, забив на томик «Анны Карениной».

Пожалуй, если считать в совокупности, то в Импале Сэм провел больше времени, чем где бы то ни было. Он не питал к ней такой безграничной любви, как Дин, не знал наперечет всех ее деталей и характеристик, не мог по звуку определить, где что забарахлило, но все же Импала была для него самым близким к тому, что называют «своим миром», как бы странно это ни звучало.

Первым делом Сэм решил осмотреть багажник. Он оказался пуст, разумеется, ведь сумки Дина — в гостинице. Сэм открыл потайной отсек, поискал взглядом и мгновение спустя нашел дробовик, которым Дин имел обыкновение подпирать крышку.

Арсенал Дина представлял собой хаотичную груду пистолетов, обрезов, ножей, коробок с патронами, оберегов и прочей всячины. Сэму до зуда в пальцах хотелось навести тут хоть малое подобие порядка, только он знал, что за такое самоуправство можно схлопотать от брата что-нибудь посерьезней оплеухи. Не исключено, что система — неординарная, как и образ мышления Дина — тут все же имелась, просто Сэм ее не мог просечь.

Сэм внимательно пересмотрел содержимое отсека, но не нашел ничего, что могло бы дать пищу теориям. Зато наткнулся на датчик ЭМП, состряпанный из старой рации, и на несколько обойм с зарядами, начиненными каменной солью. Похоже, Дин маялся без дела и искал, куда бы приложить руки, слабо улыбнулся Сэм.

Он захлопнул багажник, обогнул Импалу и открыл дверцу с пассажирской стороны. Брезент не давал металлу особо нагреваться, но погода сегодня стояла солнечная и салон знакомо пах теплой кожей. Сразу вспоминались те долгие часы, что Сэм провел в этой машине, припаркованной на солнцепеке у баров или полицейских участков, — окна приоткрыты, но внутри душно и жарко, а голые ноги потеют и противно липнут к обивке… Сэм оставил дверь приоткрытой и принялся перетряхивать бардачок. Нашел захватанный ящичек из-под сигар с документами и пропусками на все случаи жизни, карту дорог Штатов, два мобильника, кучку салфеток из «Биг-Бургера», несколько смятых чеков с нацарапанными номерами телефонов — наверняка официанток. Проку от этого — ноль без палочки. Запихав все обратно, Сэм неловко изогнулся и запустил руку под кресло. Вытащил ветхую картонную коробку, набитую отцовскими кассетами, и хмыкнул — их-то Дин стопроцентно гонял с утра до вечера. Пошуровал еще и извлек местную газету за двенадцатое число. Сэм пролистал ее и отбросил — никаких событий по охотничьей части, да и Дин не сделал на ней ни единой пометки. Кроме того, под сидением обнаружился второй датчик ЭМП, еще одна карта и полупустая пачка мятной жвачки. Прибавив эти находки к равно бесполезному (в плане поисков Дина) содержимому бардачка, Сэм получил неутешительный итог.

Под водительским креслом Сэм нашарил еще одну коробку — из-под обуви и с крышкой, удерживаемой полоской скотча, который столько раз отдирали и снова прилаживали на место, что он обтрепался и уже толком не клеился. Открывал ее Сэм с большой осторожностью, даже близко не представляя, что может лежать внутри. Оказалось — еще кассеты. Сэм подивился: откуда столько, да и зачем? Дин ведь из года в год неизменно слушает лишь пять замшелых альбомов. Взгляд упал на одну из этикеток, и Сэм поначалу решил, что зрение его подводит. «Бойня номер пять»?! Он достал еще несколько кассет и прочитал названия, озадаченно хмуря брови. Это все были аудиокниги. Некоторые, очевидно, куплены с рук, другие — явно стащены из библиотек. Сэм наспех перебрал их. Ну, точно: Шайенн, Милуоки, Чарльстон, Спокан… Дин, что, старался прихватить кассету из каждого штата в обратном порядке? Сэм не удержался и расхохотался. Нет, только Дину могло взбрести в голову тырить классическую литературу и потом ныкать ее по тайникам, как порнушку.

Он принялся вынимать кассеты одну за другой и пробегать глазами названия. По большей части им руководило любопытство, ну а еще — чутье младшего брата, подсказывающее, что Дин, который лет с пятнадцати строил из себя чувака слишком крутого, чтобы читать что-либо сложнее названия хлопьев на коробке… ага, он, мягко говоря, расстроился бы, узнав, что Сэм нашел его заначку.

Оказалось, что у Дина имелась полная подборка романов Воннегута, что хоть и удивило Сэма, но, с другой стороны, легко объяснялось: Воннегут обладал своеобразным черным юмором, который не мог Дина не зацепить. Из Су-Фолса Дин стянул «Приключения Гекельберри Финна», а из Шоманша — «По ком звонит колокол». Кассеты с записью «На дороге» Керуака Дин заслушал до дыр (если можно так выразиться), а их этикетки обновлял и заново подписывал, уже от руки. Название «Конфедерация оболтусов» было выведено гелевой ручкой и женским почерком, причем буквы «ф» и «у» ловко превратили в сердечки. Нашлась кассета лишь с одним из пяти романов Буковски, «Хлеб с ветчиной». По ходу, Дин ее просто проглядел, когда выкидывал остальные четыре. Да, фанатом этого писателя брата определенно не назовешь. При виде «Одинокого голубя» и «Железной хватки» Сэм закатил глаза, а выудив «Страх и ненависть в Лас-Вегасе», улыбнулся. Книга под стать Дину, словно для него написана, и Сэм запросто мог представить брата в несущейся по автостраде Импале, посмеивающегося над эксцентрично-притягательной манерой повествования Хантера Томпсона.

Заметив выглянувший из-под кассет уголок глянцевой бумаги, Сэм с интересом потянул за него, предвкушая новое открытие, и вытащил… свою фотографию. Он удивленно заморгал. Сэм знал, откуда она, помнил, когда была сделана — в первый год в Стэнфорде, тогда они с Дином еще общались, пусть и натянуто. Приятель щелкнул Сэма просто так, походя, а потом отдал фотку, Сэм же неожиданно для самого себя вложил ее в короткое письмо Дину. При их очередном телефонном разговоре Дин ехидно подтрунивал над Сэмом на сей счет, подсмеивался, что в моднявой рубашке да с эдакими лохмами он весь такой деловой и выпендрежный, но всегда приятно иметь при себе фотку симпатичной мордашки, особенно будучи в окопах на передовой. Сэм обозвал его скотиной и в ответ на хохот брата повесил трубку. Он и думать не думал, что Дин и впрямь сохранил эту фотографию.

На обороте Дин аккуратно подписал «Сэмми, 2001». Так делают родители перед тем, как поместить снимок в семейный альбом или в рамку, и Сэм тут же задался вопросом: может, у Дина и другие его фотки есть? А если есть, то где он их держит? И как эта попала сюда? Дин перебирал кассеты в поисках нужной и думал в этот момент про Сэма?

Странное это оказалось чувство: понять, что не все Сэм, оказывается, про Дина знает. Не все видел, не все слышал. И так отчаянно захотелось узнать все-все, до последней мелочи, и надеяться, что еще не поздно.

Сэм уложил кассеты и фотографию обратно, бережно заклеил коробку и вернул ее на место, а сам продолжил осмотр. На заднем сидении обнаружились изжеванные на концах старые ручки и запасной фонарик, в козырьке на ветровом стекле — сложенный пополам чек с заправки. Сэм развернул его и практически воочию увидел, как Дин, прижав к уху телефон, быстро записывает на первом попавшемся клочке бумаги отдаваемые приказы. Наблюдал такое много раз, так что особого воображения и не требовалось.

* Новый Орлеан

* Шесть жертв

* Слизни/ящерицы (!!)

* Вуду? Худу?

* Срочно!

В левом верхнем углу Дин изобразил две карнавальные маски (про Марди Гра подумал?), а нижний край бумажки украсил зигзагами.

Сэм заскрипел зубами и разорвал записку пополам, еще пополам, и еще, вышвырнул клочки из машины и принялся с остервенением втаптывать их в асфальт, пока те не превратились в жалкие серые лохмотья.

Легче не стало.

Вздохнув, Сэм дотянулся до пассажирской дверцы, захлопнул ее и вылез из Импалы. Что ж, значит, пора двигаться дальше.

Изображение


Сэм вырос с Джоном Винчестером в качестве отца, поэтому придумать причину, по которой ему позарез требуются записи с камер, труда не составило.

Он уже знал, что раскошеливаться на систему наблюдения хозяева «Дот» не посчитали нужным, а рассчитывать на здания, граничащие с парковкой, не стоило по причине их отсутствия — стоянка выходила на лес. Но вполне могла найтись такая камера, в поле зрение которой попадали въезжающие и выезжающие с парковки машины, что уже дало бы Сэму куда больше информации, чем он имел сейчас. Нужно выяснить, как именно Дин покинул кафе. Если пешком, то Сэм мог попытаться отыскать свидетелей, видевших его по дороге назад (в этом случае ему светила невеселая перспектива провести вечер и часть ночи за обходом всех винных магазинов и заправок на маршруте от «Дот» до «Ла Квинта» в надежде, что Дин туда заглянул). Если Дин спер другую тачку, то это тоже ниточка. Можно залезть в базу данных полиции и посмотреть, не нашлась ли она, а если нашлась, то где. А может, она сейчас тоже на гостиничной стоянке, и тогда будет понятно, что Дин пропал все-таки там.

Проблема состояла лишь в том, чтобы отыскать такую камеру, а удача в последнее время пребывала не на стороне Сэма. Однако, остановив Импалу у закусочной, Сэм с удивлением обнаружил, что эта капризная дама для разнообразия повернулась к нему лицом. Сейчас, при свете дня, он сразу заметил то, что проглядел ночью: дорожную камеру, следящую за этим участком шоссе. Прикинув ее положение, Сэм решил, что въезд на парковку она должна захватывать. Угол, наверное, не особо хороший, но сами машины разобрать будет возможно и, главное, определить время.

Записи с дорожных камер обычно отправляются сразу в окружное отделение транспортной службы. Или же в отделение штата. Если Сэм правильно помнил, то первое находилось прямо здесь, в Ковингтоне, а второе — в часе езды, в Батон-Руже. Если повезет еще раз, то это будет окружное, но, хотя отделение это и было сугубо местного значения, Сэм не знал, сколько они хранят записи. Как правило, срок составлял неделю, максимум две, на большее обычно не хватало ресурсов. Оставалось надеяться, что страх властей округа Сент-Тэмени перед ростом преступности из-за притока беженцев сподвигнет их этот срок продлить.

Проблема номер два. Без сомнения, Джон Винчестер или даже Дин могли появиться на пороге отделения, тыча в нос транспортникам липовыми бумажками, и получили бы неограниченный доступ к записям, но у Сэма без напарника постарше годами этот номер не прошел бы. Ему всего двадцать два, и выглядит он соответственно. Небритость, может, и накидывала ему пару-тройку лет, но все же недостаточно, чтобы выдать себя за федерала и не вызвать подозрений. Да что там подозрений — хватит даже простого сомнения, побудившего любого сотрудника проверить личность «пристава» по базе, и все, попалась рыбка на крючок. Срываться же с крючка у Сэма не было времени.

В надежде наткнуться на какую-нибудь частную камеру с таким же, а то и лучшим обзором, Сэм с полчаса кружил по улице, но не ничего нашел. Зашибись. Значит, придется-таки предпринять ночью незаконное проникновение в офис транспортной службы… Но его ознакомительный визит туда будет совершенно законным и добропорядочным, причем строго в рабочее время.

Не в первый и даже не в двадцать первый раз Сэм совершал то, что в его учебниках именовалось «противоправным деянием», но терзала его не столько нелигитимная природа «деяния», сколько сам факт: он поклялся никогда больше этим не заниматься, а вот поди ж ты, не прошло и семидесяти двух часов… Решено, как только он вернется в гостиницу, поищет себе в помощь охотника из местных. В дневнике у отца должны быть контакты.

Ну, а пока на очереди — рекогносцировка в отделении транспортной службы округа Сент-Тэмени.

Изображение


Выбрать «персонаж» и прикинуться издерганным, растерянным и доведенным до ручки парнем — это несложно.

— Мэм, пожалуйста, вы не могли бы мне помочь? — проговорил Сэм, устало опираясь о стойку и нагибая голову поближе к окошку, за которым сидела расплывшаяся женщина далеко за пятьдесят. Примечательной была разве что ее прическа — собранный и начесанный пучок волос эдак с полфута в высоту.

— Да, сэр? — сонно моргнула она, подавляя зевок.

— Понимаете, какое дело, — начал он, стараясь принять максимально несчастный вид. — Я попал в аварию на шоссе 190, с неделю назад это было, и, клянусь, я не виноват, но моя машина в хлам, а страховая компания той леди говорит, что виноват я и должен оплатить ремонт ее машины, а я сейчас просто не потяну.

Сложно сказать, с искренним или деланым сочувствием смотрела на него женщина. Скорее всего, по большей части она просто недоумевала, с чего ей все это рассказывают.

— Ну и вот, — быстро продолжил Сэм. — Такая штука, я не смог найти никаких свидетелей, а потом увидел, что в том месте есть дорожная камера, и подумал — наверняка же есть видео. Не знаю, может, я вообще не в том месте спрашиваю, просто мне очень надо найти эту запись. Если я покажу ее страховщикам, тогда они не отвертятся, придется им мне поверить!

— Не знаю, сэр, — с ноткой настороженности ответила женщина. — Можете подождать минутку?

Отвернувшись, она принялась вполголоса переговариваться с другой сотрудницей, адресовала Сэму дежурную улыбку «все будет в порядке, сэр» и зацокала накрашенными ногтями по кнопкам телефона, набирая чей-то номер. Изложила кому-то, кто взял трубку, Сэмову историю, кивнула, придвинулась обратно к окошку и спросила Сэма:

— Где эта камера?

Повторила его ответ собеседнику, снова кивнула:

— Угу… Нет, этого не знаю. Хорошо, я спрошу.

Положив трубку, женщина позвонила еще кому-то, и все повторилось сначала. В общей сложности для получения внятного ответа ей пришлось сделать четыре звонка.

— Дело обстоит так, сэр, — сказала она наконец. — Записи с этой камеры у нас есть, но…

— То есть они прямо здесь, в вашем офисе? — перебил Сэм преисполненным надежды тоном, глядя через ее окошко на дверь в глубине помещения с надписью «Архив», которую он заприметил еще минут двадцать назад. — Вон в той комнате?

— Да, сэр, — натянуто улыбнулась та. Сэм же про себя победно вскинул кулак. Джекпот. — Проблема в том, что я не могу вам их предоставить без официального запроса, поэтому вам придется нанять адвоката, который этим займется.

— Ага… — отозвался Сэм, задумчиво сдвигая брови. — Но один мой друг сказал, что вы записи долго не храните. Я успею?

— Видео стирают каждые две недели, — последовал ответ. — Так что советую вам не тянуть с запросом.

Сэм покивал.

— Не знаю, смогу ли позволить себе адвоката, — печально улыбнулся он. — Но все равно, спасибо. Я постараюсь.

— Хорошо, сэр, — женщина уже отвернулась, переключаясь на что-то другое. — Удачного вам дня.

По дороге из здания Сэм «заблудился» и, пока «искал выход», определил расположение внутренних камер и тип сигнализации. Сэм рассчитывал на то, что такие вот мелкие офисы в заштатных городах редко заморачивались с охраной высокого уровня, и его расчет оправдался. Допотопную сигнализацию легко было отключить, затем требовалось обесточить всего одну камеру — и все. Правда, по ночам тут наверняка дежурит охранник, но Сэму достаточно просто держать ушки на макушке и не дать себя засечь. В штатной ситуации охране незачем соваться в офисы отделения, а уж тем более — в архив.

Что ж, пока все складывается удачно, и перспектива довольно обнадеживающая. Жаль только, придется дожидаться ночи, а сейчас едва за полдень. Но это время можно потратить на поиски охотника, который согласился бы помочь.

Изображение


Вернувшись в гостиницу, Сэм первым делом выдернул из мусорки отцовский дневник и принялся пролистывать его, ища номера телефонов. Разумеется, составить упорядоченный список контактов Джон не удосужился. Ну да, когда это он руководствовался здравым смыслом? Дневник представлял собой мешанину из разрозненных фактов, историй, описаний существ, заклинаний и ритуалов. Времени на то, чтобы выудить из этого кавардака имена и телефоны пяти охотников из Луизианы и двоих из Южного Миссисипи, ушло больше, чем Сэм предполагал. Если не выгорит с этими, то придется раскинуть сеть пошире, но пока Сэм решил попытать счастья поблизости.

По первому номеру хриплый женский голос, принадлежавший, судя по записям Джона, некоей Лиэнн Ларош, велел оставить ему сообщение в довольно нетипичной формулировке:

— Говори кратко и больше не отсвечивай. Перезвоню сама, если решу, что стоит с тобой возиться.

— Здравствуйте, — вежливо произнес Сэм после сигнала. — Меня зовут Сэм Винчестер, я сын Джона. У меня трудности с охотой в Ковингтоне, не помешала бы помощь. Здесь пропал охотник, так что, если можете, перезвоните мне, пожалуйста, как можно скорее. Спасибо.

Надеюсь, это было достаточно кратко, хмуро подумал он, проводя неприятно шершавым языком по нёбу. Только начав говорить, Сэм заметил, что рот у него напрочь пересох, а вдобавок вспомнил, что в этом самом рту у него еще крошки сегодня не было. Налив себе из-под крана воды, Сэм залпом выпил сразу полстакана и вернулся к телефону.

Номер Клайда Розена уже не обслуживался, может, просто из-за урагана, но все равно пришлось его вычеркивать. Охотник по имени Эд Гласс на звонок ответил, но, едва заслышав «Джон Винчестер», тут же бросил трубку и больше не поднимал.

— Зашибись, — зло пробормотал Сэм, вычеркивая и этого. — Спасибо, папа.

Телефон Ричарда Стивенса не отзывался, и ему пришлось оставлять сообщение, аналогичное тому, что отправилось к Лиэнн Ларош. Следующая по списку, Бет-Энн Морган, как выяснилось, эвакуировалась вместе с семьей своей дочери, ныне проживала у друзей в Сакраменто и возвращаться не собиралась. На этом охотники из Луизианы закончились.

Первый охотник из Миссисипи, Дэвид Митчелл, повел себя на диво дружелюбно, но ровно до того момента, как узнал, откуда Сэм взял его телефон.

— Да чтоб его тройным проебом да в очко! — взревел он. — Я же сказал говнюку потерять мой номер!

— Подождите! — заторопился Сэм, надеясь успеть до того, как мужик бросит трубку. — Я знаю, Джон Винчестер может быть той еще сволочью, но мое дело к нему не имеет отношения. Это касается его сына, Дина.

— А этот дальше папаши пошел, — с ядовитым смешком сообщил Митчелл. — Работал я с ним пару лет назад. Он мне дом чуть дотла не спалил. И дочку поимел.

— О… — прикусил губу Сэм. — Ну…

— Ни с кем из Винчестеров я дела иметь не стану, — отрезал охотник. — Не звони мне больше.

Проклятье, Дин.

Оставался лишь один, и, хоть надежда умирает последней, Сэм уже ни на что особо не рассчитывал, поэтому и не удивился, узнав, что Грега Хартмана нет дома.

— Он на охоту уехал, — сказала его дочь. — Вернется не раньше, чем через неделю, а то и позже.

— Ясно, — вздохнул Сэм, стараясь не выдать своего разочарования. — Но если вдруг он управится раньше, пусть позвонит мне, ладно? Это очень важно.

— Хорошо, — ответила девушка, записывая его номер. — Удачи, Сэм.

Это вряд ли, невесело подумал Сэм. Но спасибо на добром слове.

Пока не стоило списывать со счетов тех двоих, кому он оставил сообщения, вдобавок Сэм, как и планировал, расширил поиск до нескольких соседних штатов, хотя могло получиться так, что эти охотники окажутся все же слишком далеко. Когда Сэм управился с нелегкой задачей выуживания их телефонов из хаотических записей отца, наступил вечер.

Оставаться в этом номере на вторую ночь совсем не хотелось, и Сэм говорил себе, что это просто-напросто неразумно, учитывая преподнесенную в «Ла Квинта» историю о приставах и свидетеле. Да и сколько времени нужно персоналу гостиницы, чтобы сообразить, что постояльца в номере уже нет? Сэм не знал точно, во сколько приступает к работе ночная смена, но в любом случае лучше свалить до того, как они спохватятся.

Собрав все вещи, свои и Дина, Сэм с самым небрежным видом погрузил сумки в багажник, надеясь, что администратор не просечет, что регистрировать отъезд он не собирается, а потом запрыгнул в Импалу и был таков. Найти мотель со свободными номерами будет непросто, но Сэму все равно требовалось убить еще несколько часов, прежде чем лезть в офис.

Для начала он остановился у кафе, где впихнул в себя полпорции куриного салата и стакан воды, пока выписывал имена охотников из верхнего Миссисипи и прибрежной части Алабамы. На самом деле есть совершенно не хотелось, но Дину вряд ли поможет, если Сэм доведет себя до истощения. К тому же с большой вероятностью Сэму предстоит не только найти брата, но и схлестнуться с тем, кто провернул его похищение, а значит, надо быть в форме и не позволить себе ослабнуть физически.

Оставшееся время Сэм колесил по городу в поисках не совсем забитого мотеля. Езда успокаивала — пальцы переставали конвульсивно обхватывать руль, разжимались стиснутые зубы, которыми Сэм полдороги скрипел, сам того не замечая. Все потому, наверное, что он практически вырос в Импале. Одно из самых ранних воспоминаний — это длинный ночной перегон, а он, свернувшись на заднем сидении и прильнув к Дину, слушает тихую музыку по радио.

Мотель Сэм все-таки нашел — на северной окраине города. Собственно, назвать мотелем сей вонючий клоповник значило оказать ему великую честь, но Сэму это место подходило оптимально. Он взял комнату на двоих, принес из машины вещи и поставил Динов рюкзак в ногах ближайшей к двери кровати, словно молчаливое обещание. Ты вернешься, подумал Сэм с таким бешеным исступлением, что в другое время поразился бы сам себе. Я тебя верну.

Изображение


Для начала Сэм сгруппировал контакты Джона по степени близости к Ковингтону, потом отметил тех, до кого не смог дозвониться, а также занятых или пребывающих в убеждении, что Винчестеров чем меньше, тем лучше. В результате Сэм получил весьма краткий список кандидатов в подмогу и был напрочь сражен талантом отца отталкивать от себя людей. Способность Джона настроить против себя друзей, родных и коллег практически не давала осечек, чем леденила кровь и внушала нечто похожее на благоговейный трепет.

А еще это означало, что Сэму категорически нечем заняться в ожидании часа достаточно позднего, чтобы лезть в окружное отделение транспортной службы. Хоть система охраны там курам на смех, но попасться только из-за того, что напоролся на припозднившегося сотрудника, будет еще смехотворнее.

И вот Сэм, чтобы… отвлечь себя? чем-нибудь занять? не дать свихнуться?.. принялся переносить на бумагу и расклеивать на грязновато-серой стене номера все, что у него имелось по исчезновению Дина. Где Дин был, когда был, с кем встречался — так постепенно разворачивалась упорядоченная схема, отслеживающая его путь от «Ла Квинта» к дому Ниси Картер, потом к Джорджине Морет, потом к «Дот», потом… куда?

— Где он? — требовательно задал Сэм вопрос самому себе, наскоро набрасывая в блокноте план парковки у закусочной. Он обозначил само здание, место, где они нашли «камаро», окружающие улицы, дома и все, что смог вспомнить; пришпиливал к стене листок за листком по мере того, как расширялась и дополнялась деталями импровизированная карта местности. В итоге она заняла шесть листов и отображала все: от предполагаемого угла обзора дорожной камеры до прилегающих улиц и заведений. Сэм даже приблизительно прикинул, насколько далеко может тянуться участок леса за кафе.

Изображение


Он уже собрался было отметить, какие из близлежащих магазинов и контор могли работать в интересующие его часы, но вовремя остановился. На город давно опустилась ночь, и ни один государственный служащий, даже самый преданный своему делу, не станет задерживаться на работе до одиннадцати.

Пора.

Как Сэм установил во время своей рекогносцировки, периметр отделения изобиловал камерами слежения. Слепые зоны были, но мало, так что не стоило рисковать и засвечивать там Импалу. К счастью, некий архитектурный гений спланировал квартал госучреждений рядом с местным кладбищем, чем несказанно облегчил Сэму задачу. Выбор пустынных, неохраняемых и не оборудованных всевидящими «глазами» задворок, где можно было припарковать Диново сокровище, оказался велик, а Сэму оставалось пройти всего-то несколько улиц, чтобы добраться до сравнительно плохо контролируемого служебного входа.

Надвинув на лоб капюшон ветровки (хорошо, что прихватил ее с собой!) и держась к камерам исключительно спиной, Сэм быстро вскрыл нехитрый замок. Времени на то, чтобы стереть перед уходом запись о себе самом, у него имелось достаточно, но все равно — лучше перебдеть, чем по недосмотру загреметь за решетку.

Отключить сигнализацию оказалось, как он и предполагал, плевым делом. Уже через несколько минут Сэм стоял в архиве, обводя взглядом ряды и ряды дисков, и досадовал, что не додумался прихватить с собой кофе. Тут работы явно не на один час.

Видео с нужной камеры нашлось быстро. Сэм открутил запись на ночь исчезновения Дина, приблизительно на время, названное официанткой Кристи, и засел за просмотр, надеясь хоть теперь отыскать что-нибудь — что угодно, — дающее ему дальнейшую наводку.

Первые полтора часа ничего не принесли. Ни Дина, ни «камаро». Пустые улицы, отупляющие однообразием даже на ускоренном просмотре; редкие машины, которые сначала мелькали так быстро, что ничего не разобрать, потом ползли черепашьим шагом, когда Сэм отматывал и замедлял запись, рассматривая детали, затем опять быстро — это Сэм понимал, что снова не то, и включал перемотку. То же самое с пешеходами — не Дин, и это не Дин, и снова не Дин… Получается, Сэм сейчас не ближе к разгадке, чем был, когда проснулся этим утром, а последняя существенная зацепка — по-прежнему «камаро», да и ее Сэм бы прошляпил, если б не отец.

Вот теперь Сэм уже всерьез жалел, что не взял ни кофе, ни хотя бы протеинового батончика. Спину ломило, колени болели из-за того, что он без конца стукался ими о крышку дурацкого низкого столика, а в глаза, казалось, накидали горячего песка. Последнее, скорее всего, из-за усталости, а может, и потому, что смотреть мутно-зернистое видео в таком количестве противопоказано без дозаправки сном или кофеином. Впрочем, какая разница. Устал ли Сэм, голоден или вымотан — все равно не уйдет, пока не закончит. Дин где-то там, на каком-то из кадров. Должен же он был как-то покинуть кафе, а значит, и камера это «видела» — как он вышел, или уехал, или, блядь, уплыл в закат после того, как слопал пирог и закадрил треклятую официантку. Так что жалеть себя некогда, надо собраться и, если понадобится, просмотреть чертову запись заново, а потом найти Дина и от души навалять ему за то, что заставил так переживать. Блин, да такими темпами Сэм к двадцати пяти поседеет.

Еще сорок пять минут, и Сэм наконец уловил нечто полезное. Дважды отмотал и пересмотрел этот кусок, чтобы убедиться, что глаза его не подводят, но нет — в левом нижнем углу экрана мелькнуло линяло-синее крыло автомобиля. Вот он, Дин, закончил дело и едет перекусить.

Сэм дрогнувшей рукой поставил видео на паузу и уткнулся лицом в ладони. Всего лишь размытое изображение краденой машины, под таким углом Дина даже не видно, а Сэму словно под дых врезали. Ведь это уже что-то. Подтверждение, что он на правильном пути и непременно размотает этот клубок загадок, просто нужно сосредоточиться и еще чуток себя подогнать.

Непослушные пальцы с трудом попадали по кнопкам, пока Сэм прокручивал запись до временной отметки, близкой к закрытию «Дот». Дин вот-вот должен был снова появиться, либо пешком, либо на колесах. Машины и впрямь проезжали, но ни в одной из них Сэм брата не засек, хотя на всякий случай все же записывал их марки и, если получалось, номера. Скорее для порядка, чем на что-нибудь рассчитывая, ведь угонять другую тачку Дину не было резона — дело он закончил, охота прошла гладко, тревожиться о «хвосте» не приходилось. Иначе Дин не провел бы два с половиной часа, клея девицу. Он бы как можно скорее вернулся в гостиницу, расчехлил Импалу и был таков. Так где же он?

Сэм удвоил внимание и продолжал просматривать видео, коршуном вглядываясь в каждый покидающий стоянку автомобиль вплоть до самого закрытия. Парковка опустела, один за другим разошлись последние посетители, и вскоре на улице, да и во всем квартале, не осталось ни души. Сэм проверил дату. Отмотал на тот момент, где увидел «камаро», прогнал запись снова, на сей раз почти в реальном времени. Перепроверил дважды, трижды, надеясь, что дело в нем, что это он сам оплошал, упустил, не заметил.

Напрасно.

Дина на видео просто-напросто не было. Нигде.

Тошное, выбешивающее до зубовного скрежета чувство собственной никчемности даже не грызло — жрало Сэма изнутри, остервенело терзало и жгло, потому что это — не рядовая охота с обычными для любого дела тупиковыми версиями. Сэму нужно спасти не кого-то там, а Дина, и каждая неудача, каждая ошибка, каждая потраченная впустую секунда могли сыграть роковую роль. И тогда Сэм, вместо того чтобы сказать наконец брату, что два года назад сморозил хрень собачью по злости и дурости, а на самом деле все не так и неправда… вместо этого он будет стоять где-нибудь в поле, один, глядя, как сгорают в погребальном костре останки старшего брата. Каждый раз, когда Сэм не находит ответ, он, считай, своими руками убивает Дина.

Прошел день, за который Сэм не продвинулся в поисках ни на шаг.

Прошли две недели, за которые живым Дина не видел никто.

Сэм заставил себя сдвинуться с места. Собрал свои заметки, стер отпечатки, почистил записи с наружных камер и обесточил ту, на которую он попадет при выходе.

Здесь он не нашел ни Дина, ни даже намека на то, где искать дальше. Очередной тупик…

Из здания Сэм выбирался как в тумане, а ведь нужно было еще дойти до Импалы, и желательно прежде, чем его окончательно накроет отчаянием. В голове, и без того смурной из-за недосыпа, крутилась на разные лады лишь одна растянутая в бесконечность мысль: «немогунайтиДинанемогунайтиДинанемогунайтиДина». И ничего кроме нее до тех пор, пока Сэм не пересилил себя и не зашел в круглосуточный ларек на окраине города. После целого батончика и трех стаканов кофе ему на ум пришла — а скорее приползла, учитывая нынешнюю улиткоподобную скорость работы мозгов, — возможность, о которой он раньше не подумал.

Может, Дин из того кафе не выходил вовсе. А если и вышел, то совсем не в том направлении и не так далеко, как посчитали Сэм и Джон.

Словно каменная плита навалилась и придавила сверху, не давая ни двигаться, ни дышать. Ощущение было настолько реальным, что Сэм с трудом поднял отяжелевшую руку и повернул в зажигании ключ. Он снова ехал к проклятому заведению «с лучшим на свете пирогом». Но теперь ему предстояло не допрашивать очевидцев и не искать ближайшие камеры, а идти и прочесывать лес.

Не хотелось верить, что дело дошло до этого. Не хотелось верить, что Сэма подвели и его смекалка, и доскональное знание привычек и хода мыслей Дина, которые до сих пор так выручали, благодаря которым он подобрался близко, так близко… Но никакого иного варианта, иного пути для Дина Сэм не видел.

Брат закончил охоту, вернулся в Ковингтон. В «Дот» он не остался, но машина, на которой он туда приехал, до сих пор стоит на парковке. Дин не ушел пешком, но и причин угонять другую машину у него не имелось. По-хорошему, он должен был доесть свой пирог, позвонить отцу, вернуться в гостиницу, чтобы смыть грязь и кровь, а потом отправляться на прилагающиеся в качестве бонуса к пирогу потрахушки с Кристи. Должен был, но этого не случилось. Дин исчез, испарился, и, может быть, в лесу Сэм тоже ни хрена не обнаружит, может быть, это будет еще один тупик, но ему просто негде больше искать. У Сэма на руках — форменная дырка от бублика, и пусть в лесу его ждут лишь кусты и деревья, но… но ведь Дин каким-то образом да покинул пределы чертового кафе. Не сквозь землю же он провалился.

Может, Сэм не отыщет ничего. А может, отыщет.

То, что положит конец и поискам, и надежде найти Дина пусть не невредимым, но хоть живым, которую Сэм несмотря ни на что питал.

То, что Сэм находить не хотел.

Но должен был.

Изображение


Обратный путь к кафе в тихую и темную ночную пору казался Сэму подписью и печатью под свидетельством о его некомпетентности как охотника, не годящегося отцу и в подметки.

Почти сутки минуло с тех пор, как уехал Джон, а у Сэма ни одной новой версии. Есть только участок леса, который необходимо прочесать, да другие охотники, которые то ли помогут, то ли нет. И тут неважно, что Сэм всегда был круглым отличником. Неважно, что Стэнфорд выделил ему полную стипендию. Неважно, что за все время учебы Сэму не попалось такой темы или предмета, с которыми он бы не справился. Все это не имело никакого значения, потому что не могло помочь ему в поисках брата. Какой смысл в том, чтобы быть самым умным, лучшим, если Сэм не может понять, как и где искать Дина? Почему так выходит, что у него получается все, кроме этого?

Ни ответов, ни внезапных озарений — только новые тупики и еще больше вопросов. Чем-то это напоминало Сэму другие охоты, длинную череду охот, когда он окапывался в библиотеках, а отец с Дином работали «в поле», полагаясь на младшего в том, что он вовремя отыщет верное решение, подходящую местную легенду, нужную книгу, исторический факт, место захоронения, ахиллесову пяту твари — все ради того, чтобы брат и отец вернулась в целости, потому что там люди гибнут, и если Сэм не поднажмет, то будут еще трупы, еще кровь.

Только на сей раз это не безликая семья, не чужой человек и даже не знакомый собрат-охотник.

Это Дин.

Под огнем оказался Дин. Это его дело Сэм не мог распутать, тайну его пропажи не мог разгадать, и, если что, Сэму придется стоять над телом не постороннего бедняги, а Дина. С его кровью на своих руках.

Эта мысль одновременно и опалила, и пробрала холодом до костей, погребла под собой, потушив даже ту слабую искорку надежды, которая, оказывается, жила и теплилась в душе до этого самого момента, просто Сэм понял это лишь после того, как она безвозвратно погасла.

Дина в Луизиану отправил отец, пусть так. И да, отец начал работать вместе с Сэмом, а потом кинул его. Все верно. Но уже неважно. Потому что теперь… теперь это дело Сэма. Долг — на нем, и только на нем. От Сэма зависит, что случилось или случится с Дином, и тяжесть этой ответственности ложилась на плечи тяжким — убийственным — грузом.

Даже измученный, отчаявшийся и потерявший надежду, Сэм не забыл, как надо прочесывать лес. Он и так уже наошибался выше крыши, потерял уйму времени и поэтому не собирался лажать в таком нехитром деле. Описывая расширяющиеся круги, Сэм тщательно осматривал усыпанную листьями землю и чахлые деревья, чем-то похожие на изможденных солдат на крошечной, забытой лесным командованием заставе у границы людского поселения. На самом деле это был не лес и даже не роща — так, перелесок, притулившийся по обеим сторонам оврага, который город использовал как часть своей дренажной системы. Из земляного откоса высовывался конец здоровенной бетонной трубы, чуть подальше зияла чернотой еще одна такая же. Дно оврага представляло собой болотистую лужу впечатляющих размеров, напитанную водой последних дождей.

Сэм замер на краю. В лесу не нашлось ничего, кроме голых кустов и прелых листьев, но что если поискать там, внизу… или в дышащем тьмой и холодом коллекторе?

Лезть туда Сэм не рвался, но вовсе не потому, что опасался запачкаться в маслянисто-черной жиже. Не самое приятное занятие в жизни, конечно, но на охотах бывало и хуже. Дело было в том, что хорошего ждать не приходилось. В любом случае. Если Сэм ничего там не найдет, значит, он опять даром потратит время, а если найдет… найдет то, что могло пролежать там все эти две недели молчания Дина…

Сэм не знал, что тогда сделает. Не представлял, как поступит, если весь этот мрачный путь, вся их гребаная жизнь закончится тем, что он отыщет труп Дина в луизианской сточной канаве.

Как он поступит, Сэм не знал, и спускаться к топкому дну оврага начал не потому, что очень хотел найти, и не потому, что сумел бы это выдержать. А потому что это — его брат. Это Дин.

И он уже прождал Сэма более чем достаточно.

Изображение


После всех усилий, после чудовищного напряжения этих дней, не облегчением, а скорее разочарованием казалось то, что Сэм не нашел ничего ни в овраге... ни в коллекторах… ни в подземных кульвертах. Он выбрался наверх и побрел обратно к кафе, щурясь на бледный рассвет — даже он казался слишком ярким после многих часов в чернильной тьме, не слишком пугающейся слабого света фонарика. Когда телефон в кармане внезапно разразился трелью, Сэм вздрогнул. На секунду он отчего-то испугался, что это отец звонит узнать, как продвигается дело, но потом увидел, что номер местный, с кодом Луизианы. Нет, разумеется, Джон не в штате, да и не стал бы он названивать Сэму с вопросами после того, как свалил в туман.

И это умозаключение — с горьким смешком отметил про себя Сэм, поднимая трубку, — за последние сутки было его единственным верным рассуждением.

— Сэм Винчестер? — спросил хрипловатый мужской голос.

— Да, — ответил он, изо всех сил запрещая себе надеяться на добрые вести.

— Рик Стивенс, — представился собеседник. — Получил твое сообщение. Нужна еще подмога с той охотой в Ковингтоне?

— Очень нужна, — признался Сэм, пребывая в некотором замешательстве. Он ни разу не работал с другими охотниками, если не считать Калеба, пастора Джима и Бобби, а потому не очень представлял, как это будет. — Вы… Вы мне поможете?

— Не обещаю, но выслушать — выслушаю, тогда и увидим, смогу ли чем подсобить, — неопределенно ответил Рик. То ли уклончивость была у него в характере, то ли сказывались издержки профессии, то ли охотник осторожничал потому, что связаться ему предстояло с сыном Джона Винчестера.

А может, все вместе, подумал Сэм, договариваясь о месте и времени встречи.

Изображение


Следовало признать, что выбранное Стивенсом место представляло собой мечту охотника-параноика. Заведение «Бисквит-Кинг, веселый амбар» стояло в гордом одиночестве на проселочной дороге за пределами Ковингтона и по всем признакам некогда действительно являлось амбаром. Кроме шуток, натуральный амбар, который почистили и подлатали, чтобы худо-бедно отдать дань уважения санитарным нормам, предъявляемым в Луизиане к местам кормежки людей. И теперь это был… ну, «ресторанчик» определенно не то слово, которое пришло Сэму на ум.

Парковку здесь, не мудрствуя лукаво, засыпали гравием, и даже в пять утра лучшие места уже оказались заняты несколькими здоровенными пикапами. Не дорогущие претенциозные модели, на которых в Стэнфорде форсила «золотая» молодежь, а заслуженные рабочие лошадки, поржавевшие и покоцанные. Само здание тоже выглядело осевшим и потрепанным, причем не ураганом, а временем. Давно выцветшая красная краска на стенах амбара отслаивалась и осыпалась, и, казалось, здесь не было места, где бы не намело слой мелкого песка. Даже вывеска из белой фанеры, оповещающая, что это, на минуточку, заведение, а не просто доживающий свой век сарай, и та не без успеха пряталась под дорожной пылью и грязью.

Импала, хрустя гравием, величественно проплыла по парковке и встала на дальнем конце. Сэм честно старался проделать эту процедуру как можно незаметней, но быстро понял, что с треском провалился. Динова детка бросалась в глаза, как жар-птица среди стаи ворон, умудряясь сверкать дерзко и вызывающе даже на неярком октябрьском солнце.

Если Стивенс поставил кого-нибудь на стрему с целью высматривать сына Джона Винчестера, то не выполнить поставленную задачу мог только слепой. Сэм решил компенсировать это тем, что расположил Импалу носом к выезду на шоссе, а заодно обеспечил какое-никакое, но прикрытие между собой и входом в амбар. И Джон, и Дин скорее согласились бы отбиваться от стаи черных псов с одним пистолетом на двоих, чем признали бы, что радиус поворота у их малышки оставляет желать лучшего.

Впрочем, у них никогда и не возникало с этим затруднений, а вот Сэм совершенно не хотел случайно увязнуть на обочине, если придется в срочном порядке улепетывать. Несмотря на годы практики, управляться с Импалой так виртуозно, как Дин или отец, он не умел.

Может, брат прав и Импала просто не слишком любит Сэма. Подобные утверждения всегда сопровождались тем, что Дин принимался любовно оглаживать черные бока своей красавицы и ворковать ей «на ушко» всякие нежности, которые не довелось от него услышать ни одной женщине, так что, наверное, хорошо, что у Сэма с Импалой отношения сложились не столь... хм… близкие.

Явственно вставший перед глазами образ Дина за рулем — зубоскалящего, пихающего в магнитолу одну из своих древних кассет и вообще изводящего Сэма любым подвернувшимся способом — пришпорил почище удара хлыста. Встряхнувшись, Сэм сгреб с переднего сидения заготовленный рюкзак. Пистолет уже был при нем, но Сэм вдобавок припрятал запасную обойму и нож. Обыскивать посреди закусочной его едва ли станут, а с другой стороны, Сэм видел, как куда менее недоверчивые охотники шли на куда более радикальные меры в ситуации гораздо благоприятней нынешней. Если все же дойдет до шмона, Сэм рассчитывал, что Стивенс (или кто там будет это проделывать) удовлетворится найденным пистолетом и продолжит уже не столь бдительно.

Парковку Сэм пересек быстрым шагом, подмечая детали местности. Камер здесь не было, жилых домов или контор в пределах видимости — тоже. Только густой луизианский лес да пустое шоссе. Классическое место, где «никто не услышит, как ты станешь кричать», но Сэму после всех метаний и бесплодных поисков казалось вполне резонным и оправданным рисковать своей шкурой, отправляясь в незнакомое место на встречу с незнакомым охотником в слабой надежде, что тот сможет как-то помочь.

Времени особо раздумывать Сэм себе не дал. Толкнув висящую на ржавых петлях дверь, он прищурился на залитый ярким светом интерьер забегаловки. В нос ударил запах горячего масла, шкворчащего на сковородке мяса и пригорелого сыра. Странным образом эта комбинация одновременно и возбуждала аппетит, и отбивала его напрочь. Первое, скорее всего, потому, что Сэм в последний раз толком ел сутки назад. Меню, выведенное от руки на щите, отгораживающем кухню от зала, предлагало на завтрак разнообразные комбинации с одним и тем же ингредиентом под названием «Жуть-бисквит». Покосившись на содержимое тарелок посетителей — нечто комковато-коричневое, подпаленное на гриле, — Сэм убедился, что хозяева не соврали, бисквит и правда наводил жуть. Складывалось ощущение, что эта… субстанция вполне может оказаться новой формой жизни, причем разумной, причем агрессивной, и, не исключено, прямо сейчас вынашивающей планы завоевания мира. Да, Дину тут определенно понравилось бы... После этой мысли есть расхотелось окончательно.

Заказав кофе, Сэм занял столик с хорошим обзором всего помещения, включая входную дверь и прилавок. Ждать ему пришлось недолго. Сэм одолел лишь полчашки откровенно посредственного кофе, когда из двери «Только для персонала» вынырнул мужчина лет сорока пяти, дружески хлопнул по плечу повара, прихватил с кухонного стола промасленный сверток и направился прямиком к Сэму.

— Винчестер, — кивнул он, выдвигая стул и усаживаясь напротив.

Краем глаза Сэм уловил блеск металла под задравшейся на лодыжке штаниной охотника, и его обожгло стыдом — вместо одной ноги Рик Стивенс носил протез.

— Сэм, — машинально поправил он и смущенно повертел в руках чашку, прежде чем задать вопрос: — Меня и впрямь так легко вычислить?

Рик указал глазами именно на нее, на чашку.

— Люди сюда не кофе пить приходят. Вилли повар от бога, но приличного пойла ему в жизни не сварить. Выкладывай, что там за дело, — не стал он тянуть.

Надо отдать Стивенсу должное: что бы он ни думал о Джоне Винчестере и его сыновьях, рассказ Сэма он слушал внимательно. Как только Сэм закончил с общими сведениями и перешел к деталям, охотник вытащил из заднего кармана потрепанный черный блокнот, карандаш и принялся делать заметки со сноровкой человека, делающего это раз где-то в двухсотый. По большей части он молчал, на лице не отражалось никаких эмоций, только раз или два прервал Сэма, уточняя подробности или последовательность событий.

— На ЭМП места проверил? — спросил Стивенс, когда Сэм закончил свою долгую вводную.

— Каждый дюйм, — ответил он.

Прочесывая лес, Сэм без конца переводил взгляд с земли на сварганенный Дином датчик, но чудо техники не издало ни звука. Сэм поначалу даже заподозрил, что у проклятой штуковины сели батарейки, но нет. Та же самая картина наблюдалась на стоянке, в гостиничном номере, в Импале и в «камаро». Ни-че-го.

— Что ж, парень, не хочется этого говорить, конечно… — перечитав свои записи и кинув на Сэма испытующий взгляд, негромко начал Рик. — Но ты не думал, что тут тебе не охотник в помощь нужен?

— Вы о чем? — подобрался Сэм.

Он думал об этом. Конечно, думал. Не дурак же. Понимал, как скверно все выглядит. Для Дина. Для Сэма. Для всех.

Просто это Дин. Дин, который смастерил себе первый обрез в шестом классе, когда Сэм еще только учился завязывать шнурки, не проговаривая выручалочку «зайчик-душка, у него два ушка...». Это Дин, который никогда, ни при каких условиях не промахивался. Это Дин, который выходил победителем из схватки с противниками втрое крупнее него, с кошмарными отродьями, которых и быть-то в реальной жизни не должно, но вот есть. Это Дин, который даже после всего этого умудрялся сиять улыбкой, заваливаясь в номер с беспечным «Привет, Сэмми». Это Дин. Тот, кто его уволок, был здоровенным. Здоровенным, злобным, и без боя Дин ему не дался.

Но Рик Стивенс ничего этого не знал, поэтому и ответил с невыносимо сочувствующим видом:

— Я о том, что люди пропадают все время, и чаще всего это дело рук таких же людей.

— До Дина кто-то добрался! — вспылил Сэм. — Он бы не свалил просто так, никому не сказав!

— Не кипятись, — примирительно произнес Стивенс, впиваясь зубами в свой бисквит. — Я и не говорю, что он куда-то сбежал, я говорю — в таком деле могут помочь копы. Уже то хорошо, их целая толпа будет работать, а ты-то — один.

— Я в порядке, — отмахнулся Сэм. А что? Во-первых, это правда. Во-вторых, никто не станет искать Дина так же быстро и добросовестно, как он, поэтому этим Сэм и будет заниматься, пока не найдет брата, сколько бы бессонных ночей и пропущенных обедов это ни заняло. Это все ерунда, не важно, не смертельно.

— М-да? — скептически хмыкнул Рик. — Уверен? Видок у тебя такой, будто год провел, ночуя по подворотням, и воняешь соответственно, — объявил он, уже не чинясь, да и жалостливая мина куда-то подевалась. — Ты когда в последний раз спал? А мылся? Черт побери, парень, от тебя несет так, словно ты всю ночь по болоту шастал!

— Я и шастал, — угрюмо пробурчал Сэм и поморщился — в кроссовках до сих пор чавкала черная и гнилая сточная вода. — Были в округе другие исчезновения? — насел он на Стивенса, отметая в сторону его беспокойство. Если охотник не намерен помогать делом, то пусть хоть так принесет пользу, расскажет об обстановке на местности. Может, тогда Сэм сообразит, в каком направлении двигаться дальше.

— Кроме тех двухсот с лишним тысяч, что забрал ураган? — усмехнулся Рик, пережевывая внушительный кусман.

Сэм свирепо уставился на него, но там, где другие бы спасовали перед шестью футами и четырьмя дюймами самой недвусмысленной угрозы, Рик только возвел глаза к небесам и отложил в сторону монстроподобную выпечку.

— Последнее исчезновение в Ковингтоне случилось в 1987, — скучающе начал он. — Бренда Миллер пропала прямо из спальни, через три недели объявилась в Нэшвилле.

— Ведьмы? Пространственная воронка? — Сэм аж подался вперед, весь внимание. Если в Ковингтоне какая-то хреновина берет и зашвыривает людей за сотни миль, то круг поисков надо срочно расширять, но Стивенс сказал, что эта Бренда Миллер «объявилась», то есть нашлась сама, а значит…

— Чистильщик бассейнов, она с ним сбежала, — невозмутимо закончил Рик. — Говорю же, заяви в полицию. Не в том направлении роешь.

— А я говорю… — зло начал Сэм, откидываясь на спинку стула, но Рик его перебил:

— Что большой и сильный Дин слишком крут и завалить его мог только Бэтмен верхом на Годзилле, да-да, я и в первый раз тебя понял.

Колченогий столик в мгновение ока отлетел в сторону, а Стивенса Сэм ухватил за грудки, с размаху впечатал в линяло-красную стену амбара и вздернул повыше, чтобы охотник при всем желании не мог достать ногами до пола.

— Слушай, Рик, — прорычал Сэм ему в лицо. — Пропал мой брат. У меня нет времени на игры, нет времени на собачий бред и уж точно его нет на твое мудозвонство.

— Винчестеры, — вздохнул Рик, в очередной раз закатывая глаза, словно тот факт, что он в данный момент смахивает на пришпиленного булавкой жука, нисколько его не озаботил. — Вы хоть что-нибудь умеете делать не через жопу?

Они были в людном месте. В окружении гражданских. У Сэма — нож и пистолет. У Рика Стивенса — только блокнот и недоеденный бисквит, да и те сейчас валялись на полу. Так почему же у Сэма такое чувство, что он стремительно теряет контроль над ситуацией?

Ответ пришел, когда позади него послышались щелчки сразу нескольких взводимых курков, но, прежде чем Сэм успел сообразить, что предпринять, или запаниковать, или все сразу, Рик, глядя куда-то ему за спину, вскинул руку жестом миротворца. А когда Сэм оглянулся, выискивая среди посетителей команду огневой поддержки, Стивенс не упустил возможность и отвесил ему крепкий хук справа, от которого младший Винчестер ошеломленно осел на пол. Смаргивая муть перед глазами, Сэм попытался врезать охотнику локтем в живот, но Рик шустро увернулся, сгреб Сэма за капюшон и дернул назад, снова укладывая на лопатки.

— Я тебе не папочка, — прошипел он, тяжело налегая рукой Сэму на грудь. — Учить тебяжить я не собираюсь. Хочешь кинуться вниз башкой с утеса — мне глубоко насрать, но ты позвонил и попросил помочь с охотой. Вот тебе мой совет: пусть этим займутся копы. Они на таком собаку съели, чего не скажешь о тебе, особенно когда ты себя довел почти до ручки. Знаешь, парень, тебе повезло, что это не по нашей части дело. Сейчас любая мало-мальски способная тварь сделала бы тебя одной левой, а потом сожрала с потрохами.

— И что ты предлагаешь? — сквозь зубы процедил Сэм, прожигая Рика взглядом.

Невыносимо тошно, что его так запросто скрутили, а еще хуже, что Стивенс может быть прав и от Сэма толку не будет, даже если он найдет Дина.

— Можешь хоть на одну чертову минуту забыть, что ты Винчестер, и внять разумному совету?

— Да, — выдавил Сэм, у которого особого выбора-то и не было.

— Хорошо, — Рик вздернул его на ноги. — Перво-наперво пошли наверх, пока Вилли и мальчики не нашпиговали тебя свинцом чисто из принципа.

— Согласен, — кивнул Сэм и смиренно проследовал за охотником в ту самую дверь «Только для персонала», старательно избегая сталкиваться взглядами с посетителями и поваром, которые зыркали на него, прямо скажем, недобро.

Рик провел его по коридору, затем наверх по запасной лестнице и отпер дверь в комнаты, под которые, как сообразил Сэм, некогда приспособили амбарный чердак.

— Не хочешь звонить копам, ладно, — проворчал Рик, усаживаясь за старенький письменный стол у стены и указывая Сэму на жутковатого вида красно-бурый диван. — Тогда другое предложение. Если и оно тебе придется не по вкусу, дверь вон там, скатертью дорога.

— Какое? — Сэм осторожно присел на чудовищное сооружение цвета несвежей крови и тут же снова взвился на ноги, когда что-то неделикатно впилось ему в ягодицу.

Ругнувшись, он запустил руку между подушками и извлек на свет божий диковатую помесь рыболовного крючка гигантских размеров и… хм, пожалуй, графитового карандаша вроде тех, какими пользовалась Джесс.

— А, да, — закивал Рик. — Это моя охотничья нога. Будь другом, положи на кофейный столик. Дикси на передислокации, так что по шее мне за это не надает.

— Дикси? — оторопело переспросил Сэм.

Наверное, девятая чашка кофе была лишней. Точно, лишней. И восьмая тоже.

— Моя жена, — Рик с гордостью указал на снимок себя и женщины в полевой форме, стоящих над поверженным африканским буйволом с арбалетным болтом в шее и вывалившимся из пасти языком. — Морская пехота. Настоящая дьяволица.

Учитывая, что леди на фото щеголяла стрижкой под «ежик», носила на поясе длинную финку и, судя по виду, могла переплюнуть Сэма в качании пресса, даже не вспотев, эпитет «дьяволица» показался ему даже некоторым преуменьшением, о чем он, впрочем, благоразумно промолчал.

— Так вот, мое предложение заключается в том, что ты заваливаешься спать, а я пока пробью те машины, что ты отметил у кафе — вдруг какая в угоне, — сказал Рик, включая древний ноутбук. — Пока мы можем сойтись на том, что не сходимся друг с другом в вопросе, кто именно добрался до Дина — монстр или человек. Посмотрим, что выплывет по тачкам, и если хоть одна из них краденая, то тебе придется либо со мной согласиться, либо топать искать клыкастых-зубастых, которые умеют водить машины. По-любому, сейчас ты на боковую. А то с ног уже валишься.

— Что? — моргнул Сэм.

— Ты попросил помочь, вот я и помогаю. Ну, что, будешь упираться или все же отправишься спать и дашь мне подсобить одному неблагодарному засранцу?

— Э-э… а давайте я залезу в базу регистра… — начал было Сэм, но немедленно заткнулся под суровым взглядом Рика.

— Парень, я пятнадцать лет прослужил в органах, — фыркнул тот. — Чего я не знаю про поиск угнанных тачек, легко уместится в стопарике, так что укладывай свою задницу на диван и дрыхни уже, черт бы тебя подрал.

На это Сэм вскинул бровь и задумчиво поинтересовался:

— А вы с Бобби Сингером случайно не знакомы?

Изображение


— Со стоянки у кафе выехали 23 машины, — громко возвестил Рик, разбудив Сэма. — Одна из них, вот диво, и впрямь значится в угоне. Синий «блейзер-2000», владелец Морис Браун, проживающий по адресу Луизиана, Новый Орлеан, бульвар Дюпон, 431, заявил о краже 27 августа этого года.

— Во сколько он выехал? — Сэм помассировал ладонью лицо и мутным взглядом посмотрел на часы. Спал он, оказывается, всего ничего, но по ощущениям — сутки как минимум.

Рик сверился с блокнотом Сэма.

— Согласно твоим до содрогания дотошным записям — в одиннадцать сорок шесть. Это совпадает с тем, когда из кафе ушел твой брат?

— Практически, — кивнул Сэм. — Где-нибудь еще с тех пор объявлялся?

— Пока ты тут давил подушку, я связался со своим приятелем в полиции. Синий «блейзер» был найден брошенным на I-12 несколько дней назад, примерно в получасе езды от Ковингтона. Номера сняты, но если это не тот же самый, то просто феноменальное должно быть совпадение. И поскольку с этим ураганом работы невпроворот, отбуксировать его у ребят пока руки не дошли, — Рик ухмыльнулся. — Как тебе, за пару часов работы?

— Неплохо, — Сэм криво улыбнулся в ответ.

Безусловно, он был рад наметившемуся прогрессу и благодарен за помощь, но что говорил о его охотничьих умениях тот факт, что самый значительный результат в деле появился, когда Сэм дрых, как сурок? Он совершенно упустил из виду такой вариант — это раз, Рик оказался совершенно прав, оценив его состояние как «неудовлетворительное» и пинком отправив спать, — это два, и неизвестно, что задевало Сэма больше. Но, как бы ни было уязвлено самолюбие, приходилось признать, что угнанная в Новом Орлеане машина, покидающая кафе в то же время, что и Дин… это стоило как минимум проверить. Тем более что ее бросили так близко от Ковингтона. Тачку украли слишком давно, поэтому за ее рулем сидел точно не Дин, но ведь это и не впервые, когда после охоты за Винчестерами следом тянулись отнюдь не представители попранного закона…

— Тебе подмога там нужна? — тихо спросил Рик, опираясь о стол.

Сэм сглотнул. Последние дни он пытался подготовиться к тому, что найдет лишь труп Дина, чтобы, если так и случится, внутри ничего не рвалось по живому и не истекало кровью… но не мог. Скручивало болью каждый раз, как перед глазами вставало то, что могло произойти с братом, что могли с ним сделать, — а Сэм не успел вовремя, не нашел, не спас. За три дня он прокрутил в голове десятки таких сценариев, один страшней другого, не знал лишь — какой из них останется с ним до самой могилы.

— Я справлюсь, — сипло ответил он Рику. — Вы… сориентируете меня, где это?

— Не вопрос, — только и кивнул охотник, хотя всем своим видом давал понять, что сказать ему хочется куда больше, да и сделать — тоже.

Но не сказал, и за это Сэм был ему признателен, потому что не знал, сколько его безмолвной жалости сможет выдержать. Ведь нет пока никаких доказательств, что Дин… Если что, тогда и наступит время для сочувствия и сострадательных слов. Но не сейчас, это точно. Это все еще охота, и на данный момент в разработке у Сэма имеется версия.

Следуя указаниям Рика, он отправился на запад, на участок трассы у городка Роберт. Дорога в том месте круто изгибалась, и «блейзер» Сэм заметил сразу, как только заехал за поворот. Тускло-синий внедорожник на пустынной обочине сразу бросался в глаза. Остановив Импалу позади него, Сэм выскочил с отмычками наготове, но для начала обошел автомобиль кругом.

Снаружи ничего подозрений не вызывало. Разумеется, иначе бы копы, хоть какие замордованные, не оставили его тут на целую неделю, а изыскали бы время и средства перетащить сомнительную машину к себе на стоянку. Оставалось надеяться, что внутри будет не столь идеально, — так думал Сэм, вскрывая замок. Тот поддался без труда, и Сэм распахнул дверцу.

Первое, что он отметил, — в салоне чисто. Очень чисто. Подозрительно чисто.

Сэм большую часть жизни провел на колесах. Он не понаслышке знал, что даже в самой любимой, холимой и лелеемой машине отыщется место беспорядку. Скомканный чек там, полупустая ручка здесь, а потерянный тобой «Тик-так», оказывается, завалился за сидение. Черт, даже новенькие, с иголочки, модели в автосалонах не стояли совершенно пустыми — в них лежали руководства и техпаспорта. Неважно, что за машина и кто владелец, безупречной чистоты в них попросту не бывало.

«Блейзер» же был… стерильным. Ни обрывка бумажки, ни крышки от авторучки, ни единой засохшей хлебной крошки, ни забытой жвачки — ничего из того, что можно ожидать от машины, на которой ездили не одну неделю. Сэм открыл бардачок, пошарил под торпедкой, под сидениями, проверил козырьки. Ничего. Движимый скорее отчаянием, чем рассчитывая на что-то толковое, Сэм полез в багажник и не удивился, обнаружив, что в нем все добросовестно вычищено. На всякий случай приподнял полик — ожидаемо, там лежали лишь старая запаска и пыльный домкрат.

Вся машина целиком была тщательнейшим образом выскоблена так, что не осталось ни единого свидетельства, кто на ней ездил и куда. Иными словами, речь шла не о рядовом автомобильном воришке, а о ком-то на порядок умнее и дальновиднее. Простые угонщики, взять даже Сэма, особо не заморачивались и обычно ограничивались тем, что стирали свои отпечатки. Ну, подчищали за собой, конечно, но чтобы избавляться абсолютно от всего, что не прикручено к подвеске?.. Тот, кто украл «блейзер», повел себя осмотрительно, очень осмотрительно. Что бесило донельзя.

Оглядев внедорожник еще раз, напоследок, Сэм принялся ломать голову, что делать дальше. Можно позвонить Рику, чтоб тот проверил, не угоняли ли поблизости еще какие-нибудь машины. Но какова вероятность, что водитель «блейзера», который до сей поры был прямо-таки маниакально осторожен, вдруг пойдет на риск быть так запросто обнаруженным?

Нет, подумал Сэм. Он — или они? — столько сил и времени угрохали на то, чтобы убрать из брошенного тут «блейзера» все следы своего присутствия… это было спланировано. Досконально продумано, ни одна деталь не забыта и не упущена. Человек — или кто он там есть, — проделавший такую кропотливую работу, не стал бы искать себе на задницу проблем, бросая посреди ничего отличный внедорожник, чтобы попытаться раздобыть себе новые колеса. Нет… видимо, замена уже была наготове, ждала прямо тут.

Пригнувшись к земле, словно гончая, Сэм принялся изучать обочину. Если так, то где-то здесь должны быть следы и второй машины, приехавшей и уехавшей. Широкие отпечатки шин «блейзера» до сих пор виднелись четко — спасибо мягкой, болотистой почве луизианских равнин и ломкой по осени траве. Сэм до того сосредоточился на поиске следов, что чуть не пропустил, скользнул взглядом один раз, второй… и только тогда понял, на что, собственно, смотрит. Втоптанный в грязь и почти неразличимый среди пучков травы — мешочек из красной фланели. Истрепанный, замызганный, больше недели провалявшийся на дорожной обочине, но все равно узнаваемый, брат-близнец того, что лежал у Сэма в кармане, — гри-гри, что Ниси Картер сделала для Дина.

Защита от злых чар и, может, подумал Сэм, немного удачи.

Он даже не пытался сдержать улыбку, подхватывая с земли оберег. Дин был здесь, и Сэм — наконец-то, господи, наконец-то! — точно знал, что идет правильным путем. Первое за много дней настоящее, весомое доказательство, что он гонится не за призраками, порожденными его собственной паранойей. Дин побывал здесь, на этом самом месте, всего несколько дней назад.

От нахлынувшего облегчения и ликования голова едва не пошла кругом, Сэм даже позабыл на мгновение, чем тут занимался. Как же хорошо, как невероятно, ослепительно хорошо, что сверхдотошный водитель «блейзера» все-таки кое-что проглядел, и это кое-что оказалось ниточкой к Дину. Крошечной, но верной, неоспоримой настолько, что спустя пару секунд торжества Сэм вернулся к поискам следов с утроенным пылом.

Он уже так близко, гораздо ближе, чем был еще минуту назад, только вот загвоздка… Если этот тип до такой степени расчетлив и осторожен, как представляется Сэму, то почему именно это место на всем шоссе? Зачем оставлять «блейзер» там, где его легко заметить, легко отследить? Почему не загнать его куда-нибудь в овраг или болото, и концы в воду? Чего-чего, а этого добра в округе навалом, далеко ехать не надо. Сэм прямо так, навскидку, мог припомнить, где по дороге видел такие, что запросто вместили бы внедорожник, и даже не один.

Значит, было в этом отрезке трассы нечто особенное, выделяющее его из всех остальных, только Сэм пока не мог сообразить — что. Он обшарил обочину на пятьдесят ярдов в обоих направлениях, перешел на другую сторону, прочесал все и там, даже Импалу откатил назад, чтобы проверить, не укрылось ли что под ее днищем. Ничего.

— Ладно, допустим, второй машины не было, — пробормотал Сэм под нос.

Он мысленно сдал назад. Итак, водитель «блейзера» и Дин, связанный или без сознания — потому что из строя его, безусловно, как-то вывели, сам Дин бы не сорвался никуда и ни с кем, не доложив предварительно отцу об успешно проведенной охоте. То есть у водилы на руках имелся Дин Винчестер — либо скрученный и злой как черт, либо в отключке и тяжелый как зараза, и его надо было дотащить… куда?

Сэм обвел глазами чахлый лес за дорогой, освещаемый косыми лучами клонящегося к вечеру солнца. Ничего примечательного, куда ни глянь. Последний поворот был миль десять назад, следующий — только через пять. В болотистые заросли не вело ни проселка, ни даже тропки. Он перевел взгляд повыше. Шоссе проходило в небольшой естественной впадине, и по сторонам от него местность слегка приподнималась, образуя очень пологие склоны… и давая возможность увидеть чуть больше, чем одни только верхушки ближайших деревьев. Сэм завертел головой, чтобы убедиться: все верно, противоположный склон относительно равномерно порос лесом, да и этот, с Сэмовой стороны, казалось бы, тоже — пока не присмотришься. А присмотревшись, можно было заметить длинный и неровный прогал в плотной массе деревьев — его выдавали те самые верхушки, точнее, их отсутствие, за которое и цеплялся взгляд. Словно там — большая и узкая поляна или же… дорога. Идущая параллельно этой.

Изображение


Жгуче хотелось вломиться в лес прямо сейчас, немедленно, слепо продраться сквозь спутанные ветки, перетряхнуть и вывернуть наизнанку все до последней норы под корнями, пока не отдадут Дина, пока не выпустят его оттуда, где держат.

Но другой голос, куда более выдержанный и рассудительный, прислушиваться к которому стало не в пример легче после того, как Сэм внял Рику и немного поспал, этот голос подсказывал, что нужно определить координаты «блейзера» по GPS, затем вернуться к повороту и оттуда идти на приступ лесной дороги. С позиции силы и подготовленным: в Импале, с документами на все случаи жизни в бардачке и арсеналом в багажнике. А не издерганным, грязным и уставшим после петляний по болоту (очередному) в течение хрен знает скольких часов.

Рассудок с трудом, но победил. Сэм развернул Импалу и погнал по шоссе назад. Мотор одобрительно урчал, когда Сэм давил на газ — быстрее, быстрее, быстрее, шестьдесят, семьдесят, к следующему повороту. К Дину.

Изображение


Съехав на ответвление, Сэм вскоре добрался до окраины Роберта, форменного захолустья с одним-единственным на округу светофором, одной заправкой, одним фастфудом и гибридом буфета с прачечной. Последнее оказалось закрытым.

Сэм медленно вел Импалу по изрытой выбоинами улице, которая здесь, видимо, считалась за главную, и вскоре увидел впереди полинялый знак: «Вы покидаете пределы города Роберт. Доброго пути». Хохма заключалась в том, что не далее как пять минут назад Сэм миновал почти такой же щит, только тот приветствовал занесенного сюда нелегкой путника. Выходит, Роберт был или самым маленьким, или самым узко-вытянутым населенным пунктом, в котором довелось побывать Сэму. Расстраиваться по этому поводу он, естественно, не собирался, поскольку это в разы облегчало поиски лесной дороги, идущей параллельно шоссе. И получаса не прошло, как Сэм уже ехал по узкому проселку, приближаясь к координатам «блейзера».

Все, что попадалось ему по дороге, он тщательно запоминал. По большей части вокруг был лес, лес и снова лес с болотистыми проплешинами, но Сэм решил, что лучше перебдеть. Встретилась пара домов и сельская церквушка, стоявшая немым стражем у погоста с десятком надгробий. Порой деревья раздавались в стороны, и Сэм проезжал мимо отвоеванного у зарослей поля или пастбища с упитанными коровами, угрюмо взирающими поверх проржавевшей изгороди.

Судя по GPS, «блейзер» находился уже где-то на перпендикуляре, и Сэм удвоил внимание и бдительность. Не прошло и минуты, как поодаль показались три дома. Ничего выдающегося, такие же убогие постройки из покоцанных шлакоблоков и корявых досок, как и в оставшемся позади Роберте. Друг от друга их отделяли неширокие участки леса, расчищенное же место было забито искореженными автомобилями и прочим металлоломом. Заросший сорняками огород на задах и кривую собачью будку получилось разглядеть только со второго раза.

В первом доме явно кто-то жил, о чем говорили стоящие на змеевидной подъездной дорожке машины и потрепанные игрушки, раскиданные по… Сэм бы назвал это пространство двором, не будь оно таким необъятным. Больше смахивало на брошенную за ненадобностью посевную площадь.

Второй дом тоже казался обитаемым, просто не в данный конкретный момент. Свет внутри не горел, машин рядом не было, но это и не удивительно для вечера выходного дня. Аккуратно развешенные шторы и ровный ряд мусорных баков вдоль стены немного не вязались с заросшим бурьяном и замусоренным палисадником, но не так чтобы очень.

А вот третий дом привлек внимание Сэма. Он стоял на отшибе, дальше от дороги, чем два его соседа, и на подъезде к нему, посреди вконец одичавшего кустарника, торчала выцветшая табличка «Продается». Кровля местами просела, краска с дерева почти полностью облезла, а никем не тревожимый чертополох проводил вполне успешную атаку на крыльцо и сломанные перила. Если второй дом был просто запущенным, то от этого разило пустотой и заброшенностью.

То, что нужно.

Сэм проехал дальше и остановил Импалу, только когда оказался за пределами слышимости обитателей домов. Не хотелось бы насторожить кого-нибудь — например, того сверхбдительного водилу — внезапно замолкнувшим рокотом двигателя. Открыв багажник, Сэм привычно подпер крышку дробовиком и призадумался, глядя на пистолеты, ножи и прочие изделия всех видов и размеров, единственное назначение которых — убивать. Коллекция эта собиралась Дином годами. Что брать с собой? Вопрос сложный, ведь Сэм даже приблизительно не знал, кто (что) поджидает его в том доме, а на себе весь арсенал не утащишь. И даже половину не утащишь, тем более что ни сумки, ни рюкзака под рукой не было. И как бы ни хотелось без премудростей ворваться туда, паля с двух рук по всему движущемуся, такой план изначально обречен на провал.

В результате Сэм остановился на обрезе, присовокупив к нему столько зарядов с серебряной и железной дробью, что хватило бы размочалить средней толщины стену. Плюс нож и пистолет, которые и так были заткнуты за ремень. Уже закрывая багажник, он приостановился и заколебался, щурясь на мачете. Спрятать такой клинок на себе будет непросто, но чего стоит один только грозный вид… Поразмыслив, Сэм решил все же его не брать. Если тот, кто окопался в доме, не испугается дробовика, «сорок пятого» и здоровенного охотничьего ножа в придачу, то и мачете вряд ли произведет должное впечатление.

Изображение


Ржавый замок на задней двери поддался с трудом, но в целом внутрь Сэм попал без проблем. Крадучись, прошел он через кухню и по коридору, выискивая признаки чьего-нибудь обитания. Не обнаружив ничего ни там, ни в первой комнате, ни во второй, Сэм начал падать духом.

В доме не было ничего — ни людей, ни даже самой завалящей мебели. Только случайные, позабытые вещи, которые всегда остаются в жилище после переезда хозяев. Метла, прислоненная к стене в гараже. Пустые вешалки в шкафу. Сломанный телевизор на полу, и на нем до сих пор стоит пыльный видак. Совершенно очевидно, что сюда давненько не заглядывала ни единая душа. Куда дольше недели и даже двух. Сэм видел достаточно мест совершенных преступлений, а подчищал их за собой еще чаще, так что мог отличить комнату, из которой убирали улики, от просто покинутой людьми.

Пыль — первый и самый верный обличитель. Здесь она лежала мохнатым слоем абсолютно на всем, вздымалась при каждом шаге легкими серыми облачками, щекоча нос и забиваясь в горло.

Сэм знал пропасть охотничьих уловок — некоторым его обучили, до некоторых он дошел своим умом, — знал кучу хитростей, как скрыть свои следы, как спрятать от ненужных глаз свидетельства своего пребывания. Знание давно и прочно сидело в подкорке, потом умудрилось уснуть на целых четыре года и снова пробудилось при вести о пропаже Дина, но суть не в этом, а в том, что ни один из этих приемов не помог бы воссоздать пыль долгого запустения. Не подделаешь тоскливую заброшенность, не имитируешь серое безлюдье. Дом тихо и горестно шептал, что его давно оставили, и не лгал. Не лгал.

Дина здесь не было. Никого не было. Давным-давно.

Нет ничего хуже обманутой надежды. Она так ярко вспыхнула при находке «блейзера» и гри-гри, и тем больнее оказалось разочарование. Как ледяной водой на горячие угли…

Солнце уже коснулось своим краем верхушек деревьев, когда Сэм осторожно приоткрыл заднюю дверь и осмотрелся. Соседний дом… Все такой же пустой и темный на вид. Сэму живо припомнился еще один такой же, в Новом Орлеане. У семейства Бернардов тоже не мелькал в окнах свет, не слышно было движений и звуков, не стояло у подъезда машины. Но их дом не пустовал, а совсем даже наоборот.

Сэм проверил оружие и двинулся к лесу. Под прикрытием деревьев он обошел неказистое строение, прикидывая его внутреннюю планировку. Если там в самом деле так пусто, как кажется, то забраться внутрь незамеченным будет плевым делом. Но если тут та же история, что в Новом Орлеане, — дом, прикрытый от любопытных глаз магией вуду, — то Сэму следует быть осмотрительней и не вламываться туда очертя голову.

Загвоздка в чертовых шторах. Тяжелые гардины занавешивали окна так плотно, что не оставалось ни единой щелки, куда можно было бы заглянуть, и Сэм мог только гадать, что там внутри. Никого, или кто-то безобидный, или тот, кто вел «блейзер» и волок Дина?

Сэм уж совсем было собрался махнуть рукой на осторожность и постучаться в парадную дверь с корочками пристава наготове, когда заметил кое-что многообещающее. Полускрытое за мусорными баками окно в подвал, не слишком большое, но достаточное для того, чтобы Сэм пролез.

К счастью, защелка на нем оказалась под стать всему остальному, прогнившей и ветхой, а деревянная рама — рассохшейся и хлипкой. Несколько аккуратных движений лезвием ножа, и окно со скрипом отворилось. Сэм проскользнул в него ногами вперед и тихо спрыгнул на пол подвала. После солнечного света полумрак внутри показался непроницаемой темнотой, но глаза привыкли быстро.

Поначалу Сэм ничего особенного не увидел. Металлические стеллажи, какая-то рухлядь по углам, огрызки веников, треснутые ведра, а потом Сэм повернулся и… разглядел.

Клетку.

Изображение


Из железных прутьев, словно для очень большой собаки, только внутри — не животное, а тот, кого Сэм узнал бы где угодно. Даже если бы забыл самого себя, собственное имя, все равно узнал бы человека, бессильно привалившегося к решетке.

В клетке полусидел-полулежал бледный, как мел, Дин и не шевелился. Сэм ног под собой не чуял и не помнил, как оказался рядом, в голове билось только ДинДинДинДин, когда он просовывал сквозь прутья руки — это Дин, Дин в клетке, — лихорадочно шарил, искал пульс, а кожа была ледяная на ощупь и в лице ни кровинки, веснушки — как брызги коричневой краски на восковой бумаге.

— Дин? — позвал он, задыхаясь от отчаяния, потому что пульс нащупать не получалось, а глупые, бесполезные пальцы натыкались лишь на холод и цеплялись за грязную футболку. — Дин, Дин, пожалуйста, очнись, пожалуйста.

Не может быть, невозможно, чтобы Сэм добрался-прорвался-нашел, только чтобы снова потерять… Голова Дина свесилась набок, и тут Сэм наконец поймал, поймал самыми кончиками пальцев — слабое биение жилки на горле. Жив!

— Сэмми? — невнятно пробормотал Дин, приподнимая — наконец-то! — веки и подслеповато щурясь. — …акого?..

Очнулся. Господи боже, Сэм готов был его расцеловать. Не прямо сейчас, потому что решетка мешает, и еще не забыть про того, кто Дина за нее засадил, прикончить тварь, да, а еще это инцестом слегка отдает, каверзной такой штукой, но все равно…

— Я тут, Дин, — ответил он, расплываясь в широченной улыбке — ничего не мог с собой поделать, да и надо ли? Ведь Дин здесь, и он жив, и называет его «Сэмми», как будто ничего страшного между ними не произошло. Пусть перемазан в грязи и крови и все еще заперт в чертовой клетке, но он ЗДЕСЬ, а замок не проблема, замок Сэм сейчас откроет…

— Сэмми… вали… — Дин снова измученно откинул голову на прутья.

— Что?! Нет! — прошипел Сэм, на секунду отвлекаясь от массивного запора. Оставить Дина? Не дождетесь, ни сейчас, ни вообще никогда. Наоставлялся уже, хватит.

— Вам… пир… — Дин с трудом шевелил губами, но сверлил Сэма таким пронзительным взглядом, словно пытался сказать им то, что не хватало сил произнести.

Пронзительным… и полным страха. Что же с ним вытворяла эта мразь?

Изображение


— Дин, вампиров не существует, — вздохнул Сэм, снова яростно принимаясь за замок, но тот до того проржавел, словно висел тут с каменного века, а четыре года без практики все же давали себя знать — сдвинуть захрясший «язычок» никак не получалось.

— Скажи это той суке, что из меня кровь каждую ночь сосет, — более-менее связно ответил Дин.

— Он тут один? — уточнил Сэм, в сердцах врезав по упрямому механизму.

Дин кивнул, и лишь теперь Сэм разглядел на его шее воспаленные полукружья… следы зубов. Укусы. Они пятнали не только шею, а спускались ниже, исчезали за воротом футболки, виднелись из-под рукавов. Должно быть, смятение и ужас отразились на лице Сэма очень явственно, потому что Дин смог их прочитать даже будучи полуживым.

— Уходи, Сэмми, — прошептал он. — Давай. Он скоро проснется. Утром возвращайся.

— Дин, — начал Сэм, да так и умолк. Язык не поворачивался сказать, что Дин, возможно, столько не протянет. Если это действительно вампир… Что-что, а учился Сэм всегда хорошо, в том числе мерам первой помощи, и симптомы сильной кровопотери знал. Гиповолемический шок во всей красе, и что Дин до сих пор жив — уже само по себе чудо, а уж что в сознании и разговаривает… Ему нельзя больше терять ни капли.

— Как убить вампира? — произнес он, скорее думая вслух, чем ожидая ответа. Оборотни, вуду, вервольфы — Сэм ко всему был готов, только не к этому. Вампиры! Откуда взялись вообще?

— Не колом, — устало отозвался Дин. — Пробовал.

— А кол откуда взял? — поразился Сэм.

— Он же меня кормил. Сказал ему, хочу китайское, и… — Дин слабо воспроизвел колющее движение, а затем издал звук, по причине хрипоты лишь отдаленно похожий на вопль зарезаемой в ванной героини «Психо». [7]

Дин Винчестер, пойманный вампиром, заставил того приволочь ему куриного губао, а потом попытался проткнуть ему сердце палочкой для еды. Почему нет? В ситуации, когда большинство смирились бы с неизбежной кончиной, Дин активно придумывал способ прикончить вампира с помощью фастфуда.

— Не сработало?

— Баффи брешет, Сэмми.

— Может, ты в сердце не попал?

Полумертвый от потери крови Дин не шевельнулся, но одарил Сэма очень выразительным и до боли знакомым взглядом «чувак, не нарывайся и помни, с кем говоришь». Сэм фыркнул и почел за лучшее не спорить, а заняться чем-нибудь более перспективным. Еще раз ощупав неподатливый замок, он тихо выругался.

— Ключ у него при себе? — спросил он.

— Да, — коротко выдохнул Дин. Глаза его расфокусировались, зрачки начали расширяться. Время было на исходе.

Да пошло оно все, надо ломать! Сэм вскочил на ноги. Он еще раньше заметил у дальней стены груду старых инструментов. Вряд ли ему повезет найти в подвале болторез, но на стеллаже стоял большой черный ящик многообещающего вида. Потянувшись к нему, Сэм задел локтем край стойки и еле успел придержать ее, чтоб не рухнула, но прислоненная к ней лопата заскользила вбок и со стуком упала на бетонный пол. Сэм поймал взгляд Дина. Брат смотрел напряженно, грудь его тяжело вздымалась и опадала — то ли от страха, то ли от слабости, но в любом случае Сэм решил поспешить.

Стягиваемый на пол ящик тоже бряцал куда громче, чем хотелось бы, но зато Сэм довольно быстро отыскал там отвертку и молоток. Сойдет. Он опустился у клетки на колени, приставил отвертку к верхушке замка и только замахнулся, как Дин дернулся и перехватил его за запястье. Рука его была цепеняще холодной, а хватка — до ужаса слабой.

— Он услышит, — выдавил Дин, дыша с трудом.

— Плевать, — отрезал Сэм. — Я тебя отсюда вытащу.

— Сэм, не дури. Хочешь потягаться с этой тварью?

Сэм стиснул зубы. Да, именно этого он и хотел. Хотел поотрывать ублюдку руки и ноги, а потом прикончить, но Дину едва ли придется по душе такой план.

Наверху скрипнула половица, потом еще одна, и братья замерли, прислушиваясь к шагам над головой. Пальцы Дина дрогнули в тщетной попытке посильнее стиснуть руку Сэма.

— Отец где? — почти беззвучно произнес он.

Сердце мучительно сжалось.

— Не здесь.

— Приведи его, — торопливо и сбивчиво зашептал Дин. — Он знает, как убить. Сэмми, отправляйся за отцом, ты не смо…

От скрежета открывшейся двери вздрогнули оба. Сэм бросил молоток с отверткой и, несмотря на тихий протестующий возглас брата, направил на спускавшееся по подвальной лестнице существо дробовик.

Он и сам не знал, каким ожидал увидеть тюремщика Дина, вампира, но точно не таким. Тот оказался… обыкновенным. Ничем, ни единой чертой не отличался от сотен людей, которые встречались Сэму по дороге через Луизиану. Сэм мог дюжину раз пройти мимо него, и ему бы даже в голову не пришло, что это именно тот, на кого он нынче охотится. Среднего роста, среднего телосложения. Будь он человеком (каким и казался), Сэм одолел бы его без труда. Но человеком этот гад не был, а тот факт, что он смог почти две недели продержать в клетке охотника несравненно более умелого и опытного, чем Сэм, говорил о том, что козыри однозначно не у младшего Винчестера. Вампир остановился у подножья лестницы и с веселым удивлением уставился на Сэма.

— Дин, — протянул он, поворачиваясь к пленнику. — Кажется, у тебя появился приятель.

Он сделал шаг вперед. Сэм тут же нацелил дробовик точно ему в сердце и подчеркнуто громко взвел курок. Вампир в ответ не удостоил его и взглядом.

— А я-то уж думал, никто за нашим Дином не явится, — произнес он задумчиво. — Ан нет, ошибся, — упырь издевательски усмехнулся, поблескивая темными глазами. — Правда, я рассчитывал на папашу, а получил… — он втянул носом воздух, — …кузена?

Переведя взгляд с одного на другого, вампир, видимо, усмотрел в их позах или лицах нечто говорящее, потому что ухмыльнулся еще шире, продемонстрировав белоснежные зубы.

— Или, может… брата? Тогда мне повезло.

Сэм по-любому собирался его пристрелить, но после этих слов, произнесенных с отвратно-самодовольным видом, всадить в ублюдка пулю было настоящим наслаждением. Вампира шатнуло назад. Он с интересом глянул на свою простреленную грудь, потыкал пальцем в проступившую на рубашке кровь, поднес ко рту и лизнул, задумчиво причмокнув губами.

— Серебро и железо, да? — сделал он вывод. — Умно. Но неверно.

Сэм глазом не успел моргнуть, как вампир оказался прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки.

— Похоже, братишка не больше тебя знает, как надо убивать вампиров, — подытожил тот, скалясь в сторону Дина, который не сводил с них обоих широко распахнутых отчаянных глаз. — И чему только вас отец учил, спрашивается?

Сэм медленно отступил на шаг назад, уходя из зоны прямой досягаемости.

— Откуда ты знаешь нашего отца? — спросил он, стараясь отвлечь тварюгу на разговоры, пока с рекордной скоростью перебирал в голове все, что помнил о вампирах.

— Довелось встретить, — тот пожал плечами, переводя взгляд с Дина на Сэма. — Его и Элкинса. Тогда он еще только учился вашему охотничьему ремеслу. И, насколько знаю, учеником ваш папочка оказался превосходным.

Сэм нахмурился — про охотника по имени Элкинс он никогда не слышал, но это мало что значило. Отец имел привычку терять друзей так же быстро, как заводить.

— А его запах мне не забыть никогда… Едва твой брат въехал в город, я уже точно знал, кто он. И знал, что именно я с ним сделаю.

Чертыхаясь про себя, Сэм мельком покосился на Дина. Разумеется, вампир узнал. У Дина не только кровь Джона в жилах, у него еще и куртка Джона на плечах, и ездит он в бывшей отцовской машине. Перед глазами встала полочка в ванной: шампунь, как у Джона, дезодорант, одеколон, зубная паста — все как у Джона. Для любого, имеющего зуб на отца, Дин был ходячим маяком.

— Значит, это месть, — подтолкнул он вампира к дальнейшим излияниям, а сам переместился вбок, исподволь пытаясь вынудить тварь подойти ближе к окну. — Что тебе сделал отец?

— Суть не в том, что он сделал, — ответил тот. — Суть в том, кто он есть.

— И кто же? — Сэм старался говорить и вести себя нарочито спокойно, хотя сердце буквально выпрыгивало из груди.

— Убийца, — злобно прошипел вампир.

А еще — он неосознанно следовал за Сэмом. Чего тот, собственно, и добивался.

— У меня ведь тоже была семья, — угрюмо продолжил упырь. — Точь-в-точь как ты и полудохлый Дин вон там. Приятель вашего папаши, Элкинс, убил их прямо в кроватях. Прирезал, как зверей.

Еще шаг назад, руки крепче сжимают дробовик. А вампир все говорил:

— Но ведь охотники этим и занимаются, верно? Убивают тех, кого не понимают. Сколько таких семей, как моя, истребил ваш отец, м? А ты? Твой брат? Почему бы тогда и мне не поступить так же с твоей семьей?

Нет, определенно, Сэма начинало всерьез злить, что противник категорически сбрасывал его со счетов, как будто уже поймал.

— А вот это вряд ли, — рыкнул Сэм и ринулся на вампира.

Не то чтобы сбил с ног, но отбросил его к стене, ухватил за грудки и вздернул вверх, подставив башку упыря косым лучам вечернего солнца. Тот заверещал от боли, и Сэм торжествовал целое мгновение — до того, как вампир повернул голову и едко ему ухмыльнулся:

— Эй, малец, жжется ведь.

Сэм охнуть не успел, как от тычка в грудь пролетел полподвала и врезался спиной в перила лестницы так, что дощатые перекладины жалобно затрещали. Сила удара вышибла воздух из легких, и Сэм, хрипя, соскользнул на пол.

— Сэмми! — донеслось до него сквозь стук крови в ушах, и этого хватило, чтобы он сцепил зубы и вскарабкался на ноги.

Пнув одну из перекладин, Сэм выдернул ее из перил и переломил о колено. Неплохой вышел кол, в меру длинный и острый с одного конца. И вампир, по сути, сам насадился на него, когда сгоряча прыгнул на Сэма аж с другого конца комнаты, тому даже усилий особых не пришлось прикладывать, только направить поточнее — наискосок вверх, через грудину к позвоночнику. Сердце он пронзил, в этом Сэм был совершенно уверен, годы отцовской муштры не прошли даром. Упырь издал булькающий звук, отстранился и… одарил Сэма еще одной ехидной усмешкой. Новый бросок, сделанный с такой легкостью, словно в лапах у вампира оказался не двухметровый верзила, а тряпичная кукла, — и Сэм, прокатившись по полу, ударился плечом о клетку.

— Сказал же, — еле слышно просипел Дин где-то над ухом.

— Заглохни, — огрызнулся Сэм, снова поднимаясь. — Хрен бы ты достал до сердца палочкой для еды.

— Умилительная вы парочка, — хохотнул вампир, с мерзким хлюпаньем выдергивая кол из груди. — Что дальше? Чеснок? Распятие? Может, попробуешь усадить меня за подсчет зерен или вобьешь в рот камень?

— С камнем в зубах ты бы хоть заткнулся, — процедил Сэм, подхватил упавший дробовик и выпалил тому в лоб.

Особого эффекта он не ждал, просто пытался протянуть время, пока не сообразит, как убить. Джон всегда говорил, что при отсутствии других вариантов тварь следует обезглавливать или разделать на запчасти — как правило, срабатывает без осечек. Только вот Сэм не видел в подвале ничего для этой цели подходящего, а мачете, так и просившееся в руки, он с собой не взял. Идиот тупоголовый.

Нет, определенный эффект все же был налицо — выстрел в голову вампира обозлил. Двигался он теперь с такой скоростью, что Сэму показалось, будто противник исчез, а через мгновение соткался из воздуха уже рядом с ним, схватил за глотку и швырнул спиной в стеллажи. Вся конструкция рухнула с адским звоном и грохотом, и Сэм вместе с ней, ударившись виском обо что-то твердое и острое. В глазах помутнело, а тело на мгновение отказалось повиноваться.

Внезапно раздались слабые удары металла о металл, и до полуоглушенного Сэма не сразу дошло, что это Дин каким-то образом дотянулся до молотка с отверткой и теперь пытается сломать замок. Впустую. Даже если Дин наскребет в себе сил и выберется из клетки, драться в таком состоянии, да еще со столь ловкой нежитью, он все равно не сможет. Тут уж дело за Сэмом. Он приподнялся, силясь выпутаться из груды погнутого металла и рассыпавшихся инструментов. Вампир приближался к нему неторопливо, все с тем же выбешивающе-самодовольным видом, к которому теперь примешивался… голод.

— Еще воюешь? — насмешливо поинтересовался он. — Это хорошо. Люблю немного поиграть с едой. Верно говорю, Дин?

Пошатываясь, Сэм все-таки встал, метнул взгляд на сгорбившегося у решетки брата и невольно сглотнул, с таким безысходным ужасом смотрел на него Дин. Вампир же оказался рядом в мгновение ока, словно клешнями сдавил Сэму горло и с размаху приложил его затылком о стену. Тот рванулся, пытаясь избавиться от захвата, и беспомощно взбрыкнул ногами, оказавшимися вдруг в нескольких дюймах над полом.

— Ты такой же, как он, — прошипел упырь ему в лицо. — Сразу видно. Тоже поначалу будешь рыпаться, пытаться меня прикончить, попробуешь сбежать. Станешь твердить, что за тобой придут, и тогда мне крышка. Но мало-помалу ты попритихнешь. Настолько, что я смогу преспокойно вытащить тебя из клетки, содрать одежку и вскрыть тебя, вонзить клыки в молодую, мягкую плоть. Я буду пить твою кровь, пока в тебе не останется сил даже на слезы, и ты сможешь только тоскливо смотреть на меня и ждать, ждать того дня, когда я наконец тебя убью, — а тот наступит еще ох как нескоро.

Рука на шее сжалась еще сильнее, грозя передавить трахею. Сэм забился и лягнул наугад, судорожно нашаривая спрятанный в кармане нож.

— Ну же, мальчик, сдавайся, — вкрадчиво шепнула ему на ухо тварь. — Твой запах я чую даже под всей этой болотной вонью. Свежий, пряный... Изысканный.

Глаза начала застилать муть, но Сэм отчаянно цеплялся за ускользающее сознание, гнал от себя липкий серый туман, а вампир тем временем практически распластался на нем, вжимаясь телом в тело, но еще надежнее пригвождая ледяным взглядом.

— Сегодня ты увидишь, как я выпью досуха твоего брата, — сообщил он, кривя губы в жестокой ухмылке. — А потом я начну убивать тебя — медленно, как его до этого.

Пальцы Сэма наконец нащупали рукоять ножа. Он ударил вслепую, и получилось — вампиру под челюсть. Тот с проклятием отскочил, а Сэм бросил нож, схватил одну из прислоненных к стене лопат и со всей мочи вломил ею упырю по голове. Зарычав и оскалив острейшие клыки, тварь ринулась на Сэма, и он ударил снова — коротко и без замаха, на который не было времени, — и снова, и снова, метя теперь исключительно по черепу. Что-то хрустнуло, но Сэм не остановился, пока оглушенный вампир не растянулся на полу. Тогда Сэм поднял лопату повыше и что было сил обрушил ее на шею ублюдка. Тупое лезвие не вошло и на четверть. Вампир забился с пронзительным, совершенно человеческим криком ужаса, а Сэм надавил на кромку подошвой, налег всем весом, топнул раз, другой, третий. Вампир сучил ногами, рычал и выл, словно раненый зверь, на губах его с клекотом пузырилась кровь. В попытке высвободиться он вцепился Сэму в лодыжку, стиснул ее аж до хруста и дернул на себя. Сэм едва удержал равновесие, извернулся и пнул его в висок. Пальцы вампира разжались, и Сэм вновь ударил по кромке лопаты, мстительно упиваясь смачным чавканьем, с которым та прорезала мышцы и сухожилия, и, под конец, — глухим треском перерубаемого позвоночника. Лезвие со скрежетом уперлось в пол, откромсанная голова безжизненно завалилась на бок, но Сэм этим не удовлетворился. Он бил, рубил, снова бил, остервенело превращая грудную клетку упыря в крошево из мяса и обломков ребер, отсек ему руки и не унялся до тех пор, пока от твари, чуть не убившей Дина, не осталось одно кровавое месиво в обрывках одежды.

Лишь после этого Сэм попятился и рухнул на колени, жадно хватая ртом воздух. Лицо — он чувствовал — было густо перемазано кровью, а руки с такой силой сжимали черенок, что их свело судорогой, но лопату Сэм не выпустил. Еще несколько бесконечных минут не сводил он взгляда с тела перед ним, подстерегая любой намек на движение. Но нет. Ничего. Тварь мертва. Убивать больше некого.

Подстегнутый напоследок адреналином, Сэм взвился на ноги и кинулся к клетке. Замок отвалился после пары ударов, дверца распахнулась с надрывным скрипом. Дин шептал что-то, еле шевеля серыми губами (Сэмми, Сэмми, господи, как ты?..), но слова уплывали, терялись — Сэм понимал сейчас только одно: Дина надо вытаскивать, немедленно. Для начала — из клетки.

Брат мертвым грузом повис у него на руках, и это плохой признак, очень плохой. Останься в Дине хоть капля сил, он бы не позволил Сэму вздергивать себя на ноги, не обмякал бы беспомощно, не падал бы с ног. Но происходило именно так, а Дин, кажется, уже мало что осознавал. Взгляд его стал отсутствующим и тусклым, на лице застыли непонимание и страх, грудь тяжело вздымалась, и Сэм принялся подбадривать его, бормотать бесполезное, обнадеживающее — все хорошо, я с тобой, я со всем разберусь, Дин, все у тебя будет хорошо… Знать бы еще, правда ли это.

Дин сказал, что вампир был тут один, но рисковать Сэм не хотел, поэтому приходилось поднимать брата по лестнице из подвала крайне неудобным способом, обхватив лишь одной рукой, а во второй сжимая ту самую лопату. Малейший просчет Сэма мог стоить Дину жизни, и испытывать судьбу он не собирался.

Первый этаж. Сэму, считай, повезло — планировка была открытой, комнат минимум, и много времени на осмотр не ушло. Чутко прислушиваясь, не раздастся ли где подозрительный звук, Сэм подтащил Дина к дивану и уложил, устроив ему ноги повыше, на подлокотнике. На кресле неподалеку лежало одеяло, и Сэм хорошенько укрыл им брата. Если и не поможет, то уж точно не повредит. Едва он сделал шаг в сторону, как Дин несогласно замычал и слабо выбросил руку в попытке перехватить младшего, никуда не пустить, но Сэм без труда увернулся. Ведь оставался еще второй этаж.

Он взлетел туда, перепрыгивая через две ступени за раз, без церемоний пораспахивал все попавшиеся двери, но не нашел больше никого. Дом и впрямь пустовал, только в спальне виднелись признаки обитания. Смятая кровать, раскиданные шмотки, а в дальнем углу валялся рюкзак, пропавший вместе с Дином. Одна из стен увешана черно-белыми рисунками людей в старинных одеждах — веселых, серьезных, хмурых, даже спящих. Видимо, та самая «семья», о которой говорил вампир. На нескольких листках кто-то весьма умело изобразил охотника с мачете, выразительно наложив на его лицо зловеще-угрюмые тени. Элкинс? На одном из рисунков он был не один, а в компании молодого парня, в котором Сэм, невольно вздрогнув, признал собственного отца. Тот смотрел куда-то в сторону, поза спокойная и непринужденная — ему невдомек, что за ним пристально следит чудовище, только и поджидающее шанс вонзить зубы в его сыновей.

Но самый страшный рисунок Сэм обнаружил в левом нижнем углу: Дин за решеткой, в глазах застыли ужас и отчаяние — Сэм никогда не видел у брата такого лица и уж точно не хотел бы увидеть снова. С проклятием содрав листок со стены, Сэм скомкал его и швырнул на пол, потом сорвал и остальные.

Подхватив рюкзак и кучу смятой бумаги, он сбежал вниз. Дин по-прежнему лежал, закрыв глаза, но веки его приподнялись, едва прозвучали шаги Сэма. Торопливо вжикнув «молнией», Сэм выхватил из рюкзака бутылку бензина и коробок спичек.

— Я мигом, — сказал он и ринулся в подвал.

Тело вампира лежало все там же. Сэм швырнул на него смятые рисунки, затем рукавом ветровки протер окно, ящик с инструментами, отвертку и молоток, прутья клетки. Черенок лопаты он тоже вытер, кинул рядом с трупом... и только теперь запоздало сообразил, что сам весь залит упыриной кровью. И наверняка оставил следы по всему дому.

Да и хрен с этим.

Жечь останки Сэму было не в диковинку. Бензина не жалел, спичек тоже — поджег сразу весь коробок, бросил его на тело и выждал немного, чтобы убедиться, что пламя занялось как следует. Огонь вспыхнул весело и жарко, взялся первым делом за бумагу — рисунки мигом скукожились, почернели и превратились в пепел. Затем потянуло вонью горелой плоти и волос, и Сэма охватило жуткое, больное удовлетворение.

Но долго размышлять о собственном психическом состоянии было некогда, Сэму еще предстояло вывезти из этого проклятого места Дина. Он подобрал с пола нож с дробовиком и заторопился наверх. Побросав оружие в Динов рюкзак, он закинул его на плечо, а брата подхватил на руки на тот манер, как женихи обычно носят невест. Дин возмущенно засопел.

— Знаю, знаю, — отозвался Сэм. — Потом поворчишь.

Теперь-то казалось ошибкой (уже второй за этот вечер), что он оставил Импалу так далеко, но Сэм домчался до нее в рекордный срок. Веса Дина он при этом почти не ощущал — может, сказывались регулярные занятия в университетской тренажерке, а может, то, что Дин был истощен и обескровлен, или же просто адреналин снова сослужил свою службу. В Импале Сэм устроил Дина полусидя на заднем сидении, так, чтобы его ноги лежали на спинке переднего, все так же бегом обогнул машину и втиснулся за руль. Импала с ревом сорвалась с места и стрелой понеслась к Ковингтону. Отсюда до мотеля езды было минут двадцать. Сэм собирался уложиться в десять.

Следя за спидометром, он нащупал телефон и не глядя набрал номер отца. В ответ сработала голосовая почта. Блядь, как всегда.

— Чтоб тебя, отец, возьми трубку! — свирепо рявкнул Сэм. — Я нашел Дина. Тварь, что его схватила, — вампир. Его я грохнул, но Дину худо. Пап, мне нужно, чтоб ты мне перезвонил. Перезвони, как получишь это! Я серьезно!

Бросив телефон на пассажирское сидение, Сэм принялся лихорадочно соображать, как поступить. Дину нужна кровь, это предельно ясно, только где ее взять? Первым порывом было — срочно доставить Дина в ближайшую же больницу и устроить ему переливание, но… нельзя, никак нельзя, и Сэм, на совесть натасканный Джоном охотник, это знал.

Дин в жутком виде — грязный, изможденный и с бесчисленными следами укусов. Как Сэм будет это объяснять? И, что важнее, сколько он будет это объяснять, теряя драгоценное время на то, чтобы убедить врачей, что парень без видимых опасных ран на теле отчаянно нуждается в помощи — немедленно, прямо сейчас, и его надо пропустить вперед других пациентов. Представив себе, как Дин лежит и умирает в приемном покое, пока Сэм до хрипоты спорит с персоналом, он похолодел. Нет, больница отпадает. Но это возвращало Сэма туда, откуда начал.

Что мне делать?

Изображение


Однажды летом, после того как Сэму исполнилось четырнадцать, отец взял их на охоту в Миннетонку. В результате все обернулось так, что Джону пришлось в срочном порядке проводить ритуал изгнания языческого божка, который требовал крови заклинателя — и много. Запястье свое он рассек на совесть, глубоко, крови было — море, вдобавок Джону потребовалось вырезать магические символы прямо у себя на руке, и Сэм с Дином знали, что это означает. Никакой больницы.

Это было одним из основных отцовских правил: никаких больниц, разве что речь идет о жизни или смерти и ранению можно придумать правдоподобное объяснение. Это вбивалось Сэму в голову чуть ли не с первого дня, задолго до того, как он вообще узнал, для чего это правило введено. А в той ситуации и выбора-то другого не оставалось, кроме как ему следовать. Двое подростков, притащивших в больницу отца, мало того что искромсанного ножом, да еще порезы эти — в форме непонятных, может, даже сатанистских символов… такой финт поставил бы на уши не только городскую полицию. Уже к закату Сэм бы загремел в приют, а Джон, придя в себя, оказался бы перед отчетливой перспективой угодить в психушку. Пожизненно.

Вот потому-то они решили в больницу влезть. Нужно ли говорить, что план был не из блестящих? Сэм сидел в Импале, то и дело примеряясь ногой к педали, Джон лежал без сознания на заднем сидении, Дин же шуровал в кабинете экстренной помощи в поисках крови и всего прочего, необходимого для отца.

Потом, когда отец давно встал на ноги, братья не один месяц с усмешками вспоминали Динов полуневменяемый звонок из той больницы и град вопросов: «Какие брать, желтые или красные?», «У отца положительная или отрицательная? Это важно?!», «А такую хреновину металлическую, палку с крючками, мне тоже волочь?!» Как будто Сэм знал хоть один ответ. (Это сейчас, оглядываясь назад, Сэм понимал, что восемнадцатилетний Дин был тогда просто до смерти перепуганным мальчишкой. Совестно, что Сэм столько времени потом подкалывал его тем звонком, хотя Дин в любом случае предпочел бы это, а не всякие сантименты).

Кульминационной частью этого фиаско стало то, что Дина застукала на месте преступления дежурная медсестра. Пришлось ему ее связать, а затем нечаянная жертва любезно просветила незадачливого воришку по всем перечисленным вопросам, что стало для Дина пилюлей весьма горькой. В Импалу он заскочил с таким запаленным видом, словно ограбил банк, а не заштатный кабинет медпомощи. Сэм же, глянув на брата, подорвался со стоянки так, что и сам посочувствовал задымившимся шинам.

Конечно же, очнувшийся Джон не усмотрел в этой истории ничего смешного. Сэму и особенно Дину достался тот еще пистон вкупе с подробным разбором полетов — как и почему их фортель был верхом глупости. В то время Сэм еще не дорос до того, чтобы открыто перечить отцу, но обвинения в глупости и недалекости всегда встречал в штыки. На удивление, его возмущенно-запальчивый ответ «мы же понятия не имели, что делать!» отец в кои-то веки принял во внимание — так к их программе тренировок добавились еще азы экстренной медицины.

«В банк крови забраться куда проще, чем в больницу, — назидательно объяснял тогда Джон. — Охрана далеко не так добросовестна, работа идет строго по расписанию, никаких авралов, ЧП и забредших копов, а найти кровь гораздо легче». Процедуры первой помощи отец растолковал им настолько, насколько это было возможно в теории и без наглядных пособий, а затем засадил Сэма за сбор остальной информации.

— Обычно дети пишут сочинения «Как я провел лето», — бурчал тот Дину, поддавая дорожную пыль носками потрепанных кроссовок. — Я, наверное, единственный в Америке ребенок, который вместо этого составляет конспект по способам переливания крови в полевых условиях.

Но отец знал, что делал: с Сэмом у руля уже через неделю Винчестеры стали разве что не экспертами по данному предмету. Джон даже припомнил (хотя сам не видел), что такие переливания — напрямую, безо всякой аппаратуры — приходилось делать солдатам во Вьетнаме. К вящей радости Сэма, этот вопрос ему тоже поручили изучить углубленно.

Основной вывод, к которому в итоге пришел Джон (и Сэм не спорил), что прямое переливание крови — последнее средство для вконец отчаявшихся, и пользоваться им следует, только если выбор на самом деле — или это, или смерть. Крайне опасная процедура, и если хоть чуть-чуть ошибиться, то результатом станет не один труп, а два. И все же Джон со своим пунктиком насчет выживания настоял, чтобы с парой методов они ознакомились, а потом послал сыновей в «Красный Крест» в качестве доноров — не из соображений альтруизма, а чтобы бесплатно узнать их группу крови. Выяснилось, что у Дина с Сэмом она совпадает — третья, а у Джона четвертая. Иными словами, кровь Сэма и Дина при необходимости можно было переливать друг другу и отцу, а вот кровь Джона — никому из них. Уже тогда, в четырнадцать, Сэм подумал, что для их семьи это как нельзя более символично, и пробормотал: «Что и требовалось доказать». Дин при этом глянул так, словно Сэм сморозил несусветную чушь.

Джон прикупил нужных инструментов и проиллюстрировал ими урок. Он подробно растолковал Сэму анатомию рук и рассказал, как именно провести самый хирургически сложный — но, пожалуй, и самый безопасный — вид прямого переливания: из лучевой артерии донора в вену реципиента по серебряной трубке, где ее крепят шовной нитью. Когда же Сэм спросил, что делать, если ему придется быть донором, а рядом не окажется никого, способного сделать хирургический разрез до артерии, Дин и Джон устремили на него такие одинаково изумленные взгляды, что сразу стало ясно — у них в голове просто не укладывается, как это Сэм будет давать кому-то из них кровь. Нет, отдавать непременно должен был Дин — Джону или Сэму. Еще более символичная модель их семейной динамики.

В такие моменты Сэма бесили оба: отец, без конца требующий, чтобы Дин жертвовал ради семьи всем, и брат, вечный образчик самоотречения, воспринимающий это как должное (вот и сейчас сидит и спокойно перелистывает ксерокопию медицинской статьи), и ни у кого из них даже мысли не возникает, что Сэм может сделать — и сделает — для Дина то же самое, что Дин для них с отцом.

Но вот как завернула шутница-судьба. Почти-научное исследование проводил тогда Сэм, а сейчас у него в полном распоряжении аптечка Дина со всеми трубками и иглами и никого рядом, кто мог бы его остановить от применения этих знаний и инструментов на практике.

Он сделает все, чтобы спасти Дина, и пусть брат потом сколько угодно мылит ему шею за совершенную глупость. Сейчас Сэму было на это совершенно плевать.

Изображение


Сэм гнал к мотелю на полной скорости. По дороге Дин окончательно потерял сознание и не пришел в себя, даже когда Импала не вписалась в поворот и подпрыгнула, налетев колесом на бордюр. Не очнулся он и тогда, когда Сэм перенес его в комнату, не шевельнулся, сколько тот ни пытался привести старшего в чувство. И если до этого момента Сэм еще мог уговорить себя, что надо поступить благоразумно и найти ближайший банк крови, то теперь здравомыслие было послано лесом. Еще немного, и Дин войдет в конечную стадию гиповолемического шока, и пока Сэм отыщет банк, доедет туда, добудет кровь, вернется обратно и начнет переливание, организм брата, скорее всего, уже начнет отказывать, а следом — необратимое повреждение мозга и смерть. Сэм не будет так рисковать. Не может.

Он стянул с Дина куртку с рубашкой и уложил его на дальнюю кровать.

— Вот черт, — выдохнул Сэм, только теперь получив возможность толком разглядеть брата.

Укусы, которые раньше по большей части скрывались под одеждой, теперь виднелись во всей «красе», и все обстояло куда хуже, чем думал Сэм. На левой руке их оказалось немного, всего пара-тройка, а вот на правой не осталось живого места. Понятно, почему вампир выбрал руку — это ведь не шея, в нее можно вцепиться и не открывая клетку. И понятно, почему правую — Дин правша, и вампир тем самым лишал его рабочей руки. Ублюдок отнюдь не отличался глупостью, только излишней самоуверенностью. И вот наглядный пример — укусы были грамотно обработаны, видимо, для того, чтобы Дин не истек кровью раньше времени. Сэм признал и запах, и характерную пленку «Неоспорина» на самых свежих ранах, но все равно обтер их и забинтовал. Веселенькое получится дело, если кровь там будет заливаться, а тут примется выливаться.

Чтобы добраться до укуса на предплечье, футболку пришлось срезать, затем Сэм решил на всякий случай проверить Диновы нижние регионы и снял с него штаны с ботинками. Внутреннюю сторону бедер тоже покрывали следы зубов. Перевязывая их, Сэм вздрагивал, скрипел зубами и с новым приливом мстительного удовлетворения вспоминал, как хрустела шея вампира под лопатой.

Быстренько перетряхнув сумку Дина, он нашел старые треники, черную майку и не без труда натянул их на брата. Тот, казалось, к этому времени заледенел еще сильнее, просто до жути, и Сэм поспешил укутать его одеялом.

В аптечке нашелся где-то фут медицинской трубки, две инфузионные иглы, спирт и цифровой тонометр, к которому — в этом Сэм был стопроцентно уверен — ни Дин, ни отец даже не прикасались с тех пор, как шесть лет назад Сэм настоял на том, чтобы присовокупить этот приборчик к их запасам медикаментов. Измерив Дину давление, Сэм заозирался в поисках блокнота или хоть какой бумажки, не нашел и записал пугающе низкие показания прямо на стене над изголовьем кровати.

Далее наступала мудреная часть. В обычных обстоятельствах Сэм стал бы переливать кровь из своей левой руки в правую Дина, но та находилась в таком плачевном состоянии, что Сэм попросту не отважился тыкать туда иглой. Он нашел подходящую вену у Дина на сгибе левого локтя и отметил ее маркером. Но под «мудреным» имелся в виду не этот этап. Настоящая трудность заключалась в том, что Сэм намеревался перекачивать Дину кровь из своей лучевой артерии, а это значило — никаких ляпов не допускается. Учитывая длину трубки (точнее, как раз ее не-длину) и то, что в процессе Сэм должен лежать… придется ему использовать свою правую, рабочую руку, а это, понятное дело, не идеальный вариант при любом раскладе, а уж при нынешнем — особенно.

Дин меня непременно прибьет, подумал он.

Сэм разложил все необходимое на полотенце и устроил его в пределах досягаемости. Подсунул еще одно полотенце под локоть Дина, чтобы уберечь простыни. Простерилизовал перочинный ножик, нащупал у себя артерию и примерился лезвием — резать нужно достаточно близко к сосуду, но не слишком, чтобы не повредить его.

Первая попытка вышла несмелой. Сэм слишком сосредоточился на левой руке, на том, чтобы она твердо сжимала нож, и с первой же секунды понял, что режет слишком поверхностно. Он перевел дух и приступил к делу снова, а точнее — ввел лезвие в уже начатый разрез. На этот раз оно вошло глубоко, так глубоко, что Сэму показалось — достало до самых кишок и ткнулось в желудок.

Больно, больно, проклятье, как же больно, а Сэму приходилось делать все медленно и осторожно, сцепив зубы и усилием воли не давая себе соскользнуть в шок. Кровь текла из разреза, алыми пятнами расцвечивала пушистое белое полотенце. Но текла, не хлестала, а значит, артерию Сэм не задел. Хорошо, просто отлично. Шесть дюймов вверх от запястья, шесть дюймов разрезанной плоти — и Сэм наконец отложил нож в сторону. Трубка с иглами на обоих концах уже лежала наготове, тоже простерилизованная. Сэм коснулся разреза пальцами и, задохнувшись от прошившей до самого плеча огненной вспышки, развел края. Все правильно, вот она, лучевая, пульсирует в глубине.

Сжимающая иглу рука тряслась — и от того, что левая, к таким делам неприспособленная, и от боли, — как Сэм ни старался унять дрожь. Силой воли тут не сильно поможешь, но он попал куда нужно, не промахнулся. Кровь заструилась по трубке. Сэм дождался, когда та заполнится целиком, убедился, что пузырьков воздуха внутри не осталось, и только тогда ввел вторую иголку в вену Дина.

Несколько захлебывающихся вдохов и прерывистых выдохов. Сэм дотянулся до пластыря и бинтов, которыми перевязывал брата, промокнул со своей руки кровь и, насколько получилось, наложил на разрез повязки. До артерии он добрался примерно посередке, поэтому один бинт лег в районе запястья, а второй — ближе к локтю, над иглой. Этот Сэм не стал затягивать, побоявшись нарушить ток крови, так необходимой Дину, поэтому от верхней повязки толку почти и не было. Она, скорее всего, промокнет насквозь уже через пару минут, но что поделаешь.

Изображение


Сэм лег рядом с братом, плечом к плечу, и принялся ритмично сжимать кулак, подгоняя собственное сердце. Тело Дина принимало кровь легко. Сэм, пусть уставший и издерганный, физически находился в отличной форме, пожалуй, лучшей за все время, — спасибо нормальной еде и регулярным тренировкам. Дин же был настолько слаб, что организм даже не думал противиться «вторжению».

Сколько крови Сэм уже отдал, определить не представлялось возможным. Он мог лишь бдительно следить за собственным состоянием и ловить признаки улучшения у Дина. Все равно что идти по канату над пропастью — один неверный шаг, и конец. Им обоим. Сэм перекатил голову набок и устремил глаза на брата. Так близко…

В резком свете флуоресцентных ламп под потолком номера Дин выглядел еще хуже. Ввалившиеся щеки, посеревшее лицо… И еще он казался до боли юным. Довольно глупо звучит, ведь Сэм-то всего на четыре года младше, но вот поди ж ты… Сэм видел брата в обстоятельствах настолько жутких, какие большинству людей только в кошмарах и могут присниться: видел, как тот ухмыляется в оскаленные морды чудищ, как хохмит в то время, когда на голову буквально рушится потолок. А вот чего он не видел, никогда — брата безжизненно поникшего, бессильного, беспомощного.

Стремление защитить Дина и заслонить его от беды — это было для Сэма в новинку. Раньше, когда Дину сначала пришла пора охотиться вдвоем с отцом, а потом еще и заглядываться на девчонок, Сэму доводилось испытывать другое — собственнические порывы забрать себе, присвоить, чтобы был рядом. А защита — это всегда оставалось на долю Дина. Нет, нельзя сказать, что Сэм за брата никогда не волновался, что не отдал бы ради него все что угодно, и уж точно он не полагал Дина некой формой совершенства. Если уж на то пошло, то Сэм завел привычку указывать Дину на его недостатки чуть ли не с тех пор, как научился говорить. Но где-то в глубине души он до сих пор считал старшего брата непоколебимой скалой, и в этом потаенном уголке сознания «Дин» безоговорочно равнялось понятию «безопасность», и каким бы Сэм ни вымахал, если мерять в футах и дюймах, оттуда он все равно смотрел на Дина снизу вверх и пребывал в убеждении, что с братом все всегда будет хорошо и помощь Сэма ему без надобности.

Понятно, что когда-нибудь должно было произойти нечто, разбивающее эту картину мира, в этом Сэм, в остальном человек вполне рациональный, и не сомневался. Просто никогда не думал, что это произойдет так быстро и беспощадно.

Вспыхнувшее внутри желание, нет, скорее — единственная на данный момент актуальная установка уберечь Дина, оказалась всеобъемлющей и непреодолимой. У Сэма аж голову повело, и потеря крови была тут ни при чем. Он легонько провел костяшками пальцев по руке Дина, только чтобы снова обрести почву под ногами, пусть и в переносном смысле. Будь брат сейчас в сознании, он бы непременно обозвал Сэма самой большой в мире девчонкой. Но, поскольку в сознании он как раз не был, Сэм не упустил возможность сделать это во второй раз. Дышать сразу стало легче, словно давящий на грудь камень потерял часть веса.

Дину явно становилось лучше. На лицо начали возвращаться краски, кожа потеплела. Это хорошо, это обнадеживает, но еще не означает, что опасность миновала. Наверняка Сэм знать не мог, но по грубым прикидкам получалось, что он перекачал брату уже где-то пинту крови. Можно отдать еще одну, а потом придется прекращать. Он отвел взгляд от Дина и уставился на потолок, прослеживая причудливые водяные разводы и играя сам с собой в тест Роршаха. Что-то такое даже начало складываться — две руки, две ноги, лицо, — как вдруг вместо одного желтоватого пятна стало три, а по глазам резануло ослепительно белым, которое тут же подернулось чернотой.

Изображение


Что это означает, Сэм сообразил буквально в последнюю секунду. Он зажмурился и заставил себя дышать размеренно, несмотря на подкатывающую дурноту и трепыхающееся где-то в горле сердце. В один миг мир сузился до этого самого момента, до вдохов и выдохов, до круговорота светлых пятен за закрытыми веками. Сэм стиснул в кулаке колючее покрывало. Кажется, пронесло. Удалось не провалиться в беспамятство, но еще бы чуть-чуть…

Совсем чуть-чуть, и…

Только сейчас до Сэма дошел весь масштаб риска. Сколько бы часов он ни провел в тренажерке, какие бы офигенно полезные для здоровья продукты ни ел и как бы ни старался соблюдать режим — всему этому грош цена, все это теряло смысл и утекало, как утекала сейчас кровь из его тела в попытке выиграть для брата чуть больше времени. Если Сэм не будет осторожен, то в следующий раз у него может не хватить сил удержаться на краю, и тогда…

Сэм в отключке, кровь остановить некому…

Итог — два трупа.

Или хуже.

Сэм потом очнется, слабый, но живой, тогда как Дин… Дин…

Нет. Не бывать этому. Сэм не позволит.

— Да где ты там, — пробормотал он, неловко шаря левой рукой в правом кармане. Вытащив наконец телефон, он подрагивающими пальцами набрал номер. У Стивенса снова отозвалась лишь голосовая почта, и Сэма прошило страхом — в прошлый раз Рик перезвонил чуть ли не через сутки. Прямо сейчас он вполне мог ехать на следующую охоту, и кто знает, когда теперь вернется — через пару дней, неделю, больше?

Выругавшись во весь голос, Сэм зло припечатал мобильник ладонью к кровати. Кому звонить? Кто поможет? Даже если бы в доме у Ниси Картер был работающий телефон, Сэм не знал ее номер. Джон, чтоб ему провалиться, не ответит, потому что — с чего бы? Это ведь всего-навсего сын звонит. Джесс? Джесс помочь ничем не сможет. Да, тут же вздернется в панике и примчится сюда, найдет в таком состоянии, и как ей потом объяснять?

Хотелось завыть. Никого, не было у Сэма совершенно никого, а единственная константа в его жизни умирала сейчас подле него на кровати, и Сэм не представлял, что делать. Дыши, приказал он себе. Думай. Нужен хоть кто-нибудь. Сэм прикусил губу, продолжая перебирать в голове знакомых, и тут его как ударило. Мобильник Дина. Там у него отнюдь не номера цыпочек хранятся. Охотники. Контакты. Помощь.

Он осторожно перегнулся через брата, следя, чтобы ненароком не сдернуть трубку, поднял с пола рюкзак Дина, шлепнул его себе на живот и запустил руку внутрь. Телефон нашелся на самом дне. При виде темного экрана у Сэма упало сердце, он решил, что сдохла батарейка, но, как оказалось, мобильник просто выключили. Наверное, вампир осторожничал, чтобы никто не отследил.

Последние звонки были отцу. Сэм даже подумал — а не набрать ли его, посмотреть, возьмет ли он трубку при виде номера Дина. Но не стал. Если и возьмет, что сомнительно, у Сэма сейчас нет сил на то, чтоб иметь с ним дело. Это при условии, что Джон вообще выделит время на помощь сыну (или проявит желание). Пробежавшись по контактам Дина, Сэм выбрал первое же узнанное им имя.

Пять гудков — как раз столько, чтобы Сэм в отчаянии решил, что и тут никто не ответит, — а затем щелчок и хрипловатый голос:

— Автосвалка Сингера.

— Бобби, — выдохнул Сэм.

Он не хотел, чтобы получилось так — с дрожью, почти жалобно, — но внимание Бобби это однозначно приковало.

— Кто это? — сурово спросил он, и Сэм прямо-таки увидел, как старый охотник напрягся и сел прямее.

— Это Сэм. Сэм Винчестер.

— Сэм? — повторил Бобби крайне озадаченно (имел полное право, ведь в последний раз они с Сэмом говорили черт знает когда, задолго до Стэнфорда). — Все нормально у тебя?

— Ага, — уклончиво ответил он, глянув на свою раскромсанную руку. — Бобби, слушай, мне твоя помощь нужна.

— Ясно, — настороженно протянул тот. — Выкладывай.

— Я в Ковингтоне, в Луизиане, — выпалил Сэм. — Мне нужно знать, где ближайший банк крови.

На другом конце линии скрипнуло дерево, раздалось шарканье, а затем переливчатая мелодия загружающейся «винды».

— И на кой тебе это? — ворчливо поинтересовался Бобби.

— Дин, — торопливо ответил Сэм. — Тут такое случилось… Дина схватил вампир. Тварь десять дней его продержала, пока я не подоспел, и он потерял много крови. Ему срочно нужно влить, или...

— Притормози-ка, — перебил Бобби. — Вампир, говоришь?

— Да, я еще и поэтому звоню, — Сэм стиснул трубку. — Не представляю, что… я ведь считал — это байки, что вампиров не существует, Бобби! Понятия не имел, что они на самом деле есть! Я ему голову отсек и сжег тело, думаю, после этого он точно сдох, но мне нужно знать, есть ли вероятность, что Дин обратится, и как это остановить, и вампирьи укусы — с ними вообще как, они ядовитые или нет, и что с ними делать?..

— Так, — Бобби заговорил нарочито спокойно. — Понятно, Сэм. По части вампиров я тебе прямо сейчас частично отвечу. Сам с ними никогда не схлестывался, но знаю, что как раз оттяпать башку — это единственный способ их замочить. Чтобы человек обратился, кровь вампира должна попасть к нему в организм, поэтому если тварь не поила Дина своей кровью нарочно, то, думаю, в этом смысле все чисто. Про яд в укусах или что-то типа того никогда не слыхал. Но я еще раз проверю.

— Спасибо, — у Сэма как гора с плеч свалилась. — Но банк крови срочнее. Боюсь, дать ему еще больше я не в состоянии.

— А ну-ка, стоп, — снова прервал его Бобби. — Что значит «дать больше не в состоянии»?

Сэм не нашелся с приемлемым ответом, а виноватое молчание само по себе оказалось вполне красноречиво.

— Сэм Винчестер, только не говори, что ты висишь на телефоне и одновременно перекачиваешь свою кровь брату!

— Нет, не волнуйся, я трубку уже пережал, — соврал тот.

— Сэм.

Он протянул руку и надавил на зажим.

— Все, теперь правда пережал.

— Да ёшкин кот, парень! — гаркнул Бобби. — Отца вашего где черти носят?!

— А хрен его знает, — скривился Сэм. — Уехал, на звонки не отвечает.

Бобби разразился затейливой руганью, обложив Джона по маме, по папе и упомянув в этом контексте парочку малоприятных животных.

— А ты зачем жопой думал? — рявкнул он безо всякого перехода, и Сэм не совсем понял, это уже его костерят или еще отца.

— Мне бы банк крови, — на всякий случай напомнил он.

— Не гони коней, я ищу, — огрызнулся Бобби. — Сколько ты ему перелил?

— Где-то… полторы пинты? — неуверенно предположил Сэм. — Не знаю.

— Ты не знаешь. Замечательно, чего уж, — проворчал Бобби, шустро набивая что-то на клавиатуре — отчетливо слышались сухие щелчки кнопок.

Сэм переключил телефон на громкую связь, положил его на кровать и воспользовался моментом, чтобы очень-очень осторожно извлечь иглу из вены Дина. Забинтовав брата, он занялся собой. Разрез придется зашивать, причем сию минуту, если Сэм не хочет отключиться где-нибудь по дороге. Прижав к руке несколько сложенных бинтов, он медленно поднялся с кровати. В аптечке имелись и хирургические иголки, и зубная нить, но Сэм первым делом снова измерил Дину давление и записал цифры там же, где и первые, на стене. Улучшение было налицо, хотя и не такое значительное, как хотелось бы. Но теперь Сэм хотя бы мог без особых опасений оставить Дина ненадолго одного. Только бы ближайший банк крови не стерло с лица планеты ураганом.

— Нашел, — раздался в динамике голос Бобби. — В Мэндевилле есть действующий донорский пункт, от вас минут двадцать.

На лучшее Сэм и надеяться не мог. Продиктованный ему адрес и ориентиры он торопливо нацарапал на обоях рядом с показаниями тонометра.

— Спасибо, Бобби, — сказал он, собираясь положить трубку.

— Погоди, Сэм, — остановил его тот. — Ты вести-то сможешь?

— А мне деваться некуда, — на вопрос Сэм вроде бы ответил, но на самом деле — нет.

Бобби помолчал.

— Где вы находитесь? Я выезжаю.

Порыв понятный, и Сэм его оценил, вот только смысла в нем немного.

— Не нужно. Ты сюда вечность будешь добираться, а нам нужно свалить из города как можно быстрее. Ты нас, скорее всего, не застанешь, а если что-то пойдет не так, то не успеешь вовремя.

— Блядство, — выругался Бобби. — Тогда так. Сэм, в следующие пару дней ты мне звонишь и отмечаешься. Пропадешь с радара, и можешь не сомневаться, что я тебя из-под земли достану и три шкуры спущу. Ясно?

— Абсолютно, — Сэм тихо рассмеялся. — Будет сделано.

— Смотри у меня, — буркнул Бобби и отключился.

После узнанного от Бобби про вампиров на душе несколько полегчало, но Сэму все равно еще предстояло окончательно поставить Дина на ноги и не забыть заштопать себе шестидюймовый разрез. Левой рукой. Которая сейчас, ослабев после потери крови, тряслась, как у припадочного, и унять ее не представлялось возможным.

М-да…

Ладно.

За дело.

Изображение


Дин то приходил в себя, то проваливался обратно в черноту. Звуки и ощущения были мимолетны: кто-то теплый рядом, прикосновения к рукам, к лицу, его куда-то перемещали, чем-то тыкали и кололи. Не получалось понять, что к чему и зачем, не получалось даже заставить себя об этом задуматься. Смутно слышался голос; может, говорили с ним, а может, и нет, но голос этот Дин знал, он означал «свои» и укутывал спокойствием, хотя его обладателя Дин вспомнить не мог. Моменты просветления сменялись долгими провалами, из которых Дин выныривал, словно на поверхность мутной воды, делал торопливый вдох, а потом его снова уволакивало на дно.

Когда он наконец очнулся — действительно очнулся, — то первым делом услышал щебетание птиц за окном. Комнату заливал золотистый свет раннего утреннего солнца. Это… непонятно, даже тревожно. Он же был в подвале. Сидел в подвале, в низкой клетке со ржавыми прутьями, где и тух, как забытый бургер. Дин помнил, как на него напал ублюдочный вампир, отлично помнил первый день плена, а вот потом… все начинало расплываться. Как выбрался оттуда и как попал сюда — вот вопрос. И кстати, сюда — это куда?

Справа от него что-то поблескивало, и Дин, прищурившись, рассмотрел штатив для внутривенных вливаний с висящим на нем пакетом физраствора, который — Дин проследил взглядом — был подцеплен к его собственной руке. «Больница? — подумал он, а потом заметил пожелтевшие обои, грязный потолок, грубые простыни и поправился: — Мотель».

Тело казалась тяжелым и задеревеневшим, словно Дин долго-долго спал. Сделав усилие, он перекатил голову набок.

Дин и не осознавал, до чего крепко был уверен, что это отец наконец-то пришел и спас его, пока глаза окончательно не привыкли к свету и он не увидел на соседней кровати вовсе не отца, а… Сэмми.

Это Сэм, совершенно точно — Сэм, Дин бы где угодно его узнал, даже ослепнув и оглохнув, но — как? Откуда? Он ведь далеко, на другом конце страны, уже четыре года как, и за последние два они с Дином даже парой слов не перекинулись. Сэму полагалось жить своей вожделенной нормальной жизнью в Стэнфорде. Откуда он мог взяться здесь, в мотеле в глухом углу Луизианы?

И тут Дин вспомнил. Вспомнил, как открыл глаза, увидел рядом с клеткой Сэма и поначалу решил, что это глюк, только вот никакой глюк не в состоянии быть и вполовину таким упрямым, как братишка Дина. Вспомнил, как спустился в подвал вампир, вспомнил, как он играл с Сэмом, будто кот с мышью, глумился и измывался, а ему, Дину, приходилось беспомощно смотреть, не в силах помешать, не в силах защитить брата от монстра, которого они оба не знали, как убить.

После этого первой же отчетливой мыслью стало: Сэм ранен! Вампир его покалечил или хуже, сделал то же, что и с Дином, потому он и распростерт на соседней койке. Потому что выглядел Сэм ужасно. Лежал он полностью одетый, пластом на животе, одна нога свешивалась с края кровати. Кроссовок на ней был перемазан засохшей кровью, бурые потеки виднелись и на штанине, и на ветровке, даже на шее Сэма — только там они оказались смазанными, словно Сэм торопливо отер кровь с лица да на том и махнул рукой… Рукой, забинтованной по самый локоть. Горло младшего пятнали синяки, формой отчетливо повторяющие пальцы, на лбу красовался длинный и глубокий порез, который, похоже, никто и не подумал обработать. Сэм спал, но и во сне его лицо хранило следы не отпускающего ни на миг напряжения — или боли? Дин дернулся было встать, сделать два шага, которые их отделяли, и убедиться, что все не так страшно, как кажется… только тело наотрез отказалось слушаться.

В этот момент часы на тумбочке разразились пронзительной трелью, и Сэм взвился. Еще толком не открыв глаза, он хлопнул ладонью по кнопке будильника, схватил лежащую рядом манжету тонометра и… чуть не выронил ее, когда наткнулся на взгляд Дина. На лице братишки отразилось такое откровенное и неприкрытое облегчение, что Дину вдруг стало неловко, даже совестно, словно нечаянно подсмотрел нечто, для его глаз не предназначавшееся.

— Привет, — тихо произнес Сэм.

— Привет, Сэмми.

Голос звучал еще хуже, чем Дин ожидал: слабо, дрожаще и хрипло. До зубовного скрежета пришибленно, но Сэма это явно ничуть не обескуражило. Судя по всему, он был просто до чертиков рад видеть Дина в сознании.

— Как себя чувствуешь?

Над этим Дин поразмыслил секунду-другую.

— Дерьмово, — просипел он в итоге. — Но жить буду.

Сэм тихонько рассмеялся и присел на край Диновой кровати.

— А ты? — спросил Дин. — Ты в порядке?

— Ты… серьезно? — недоверчиво-изумленно вытаращился на него младший.

— У тебя кровь, — Дину удалось приподнять руку на пару дюймов и указать пусть и не на лоб Сэму, но хотя бы в направлении его головы.

Сэм коснулся раны и с неподдельным удивлением уставился на окровавленные кончики пальцев.

— Царапина, — уверенно постановил он и подступил с манжетой к Дину. — Я тебе давление померяю, ладно?

Дин пристально глядел на него.

— Где отец?

— Не здесь, — Сэм ответил спокойно, не отрывая глаз от тонометра, но проскользнуло в его голосе что-то такое… Дин не смог уловить. — Извини, но придется тебе пока меня потерпеть.

Дин подумал, что легко может представить себе вещи и похуже, причем в больших количествах, но фиг он в этом признается.

— Хорошо, — чуть погодя сказал Сэм — видимо, давление у Дина оказалось вполне соответствующим его требованиям. — Теперь я тебя поспрашиваю. Ладно?

На самом деле никакого выбора он Дину давать не собирался, но тот все равно согласно угукнул.

— Как тебя зовут? — с совершенно серьезным видом спросил Сэм.

Дин картинно поднял бровь.

— Уж сделай одолжение, — фыркнул Сэм с ноткой досады. — Ты какое-то время буквально на ниточке висел. Хочу убедиться, что ты тут целиком.

— Дин Винчестер, — сдавшись, буркнул тот. — Президент у нас Джордж Буш, год две тысячи пятый. Считать пальцы ты пока не заставляешь, но всегда показываешь три, когда я приложусь головой. Я тут целиком, старик, честно.

В выражении лица Сэма смешались и облегчение, и раздражение.

— Ладно, — кивнул он. — Следующий вопрос: что с тобой случилось?

— Закончил работу в Новом Орлеане, зарулил в кафе перекусить, — Дин всеми силами избегал встречаться с братом глазами. — Сукин сын караулил меня на парковке. Вырубил хлороформом.

О том, что подкрадывающуюся тварь он хоть и поздновато, но засек, рассказывать не стал. Черт знает, добавляло это ему очков или убавляло.

— Очухался уже в той клетке. Остальное ты знаешь, — и Дин сделал неопределенный жест, охватывая им то самое остальное: чудовище, капля по капле вытягивавшее из него жизнь; дни и ночи в тесной клетке, где невозможно даже встать во весь рост; бесконечно долгие часы, что он провел, глядя на серую бетонную стену и думая о том, что если он тут умрет, то оставит отца в полном одиночестве вынашивать планы мести и гоняться уже не за одним монстром, а за двумя. О том, что Сэмми никогда не узнает, как сильно Дин жалеет о сказанном и сделанном. О том, что Дина не станет, а брату и не сообщит никто. И, в самые темные моменты, — о том, что Сэму, возможно, вообще на это наплевать. Последнее было очевидной неправдой, и от того Дин чувствовал себя еще более виноватым за те мысли.

Сэм поджимал губы и хмурился — объяснение его явно не устраивало, но другого Дин дать не мог. Хотел бы сказать, что попался на охоте, что их была целая толпа, что убил троих засранцев, прежде чем они его скрутили, но на деле-то попросту облажался. Больше всего на свете он боялся предстоящего разговора с отцом, потому что точно знал, какой последует выговор: Дин безалаберный придурок, надо было расхлебывать кашу самому, а вместо этого он чуть не угробил себя и Сэмми и в целом разочаровал. И Дин бы с этим согласился.

— Слушай, — начал Дин собственные расспросы. — Я помню, ты убил эту тварь… (Да уж, убил. Кровь, крики, хрипы, дикие-дикие глаза, треск костей, скрежет стали о бетон. Не скоро забудется.) …а что потом?

— Ну… ты потерял сознание по дороге сюда и, по правде говоря, еле дышал, но в больницу было нельзя, ты же знаешь, — Сэм кивнул на многочисленные повязки, которые, как понял Дин, прикрывали собой вампирьи укусы.

— Выходит, ты наконец-то опробовал на практике тот конспект по переливанию крови в полевых условиях, — предположил он.

Сэм кивнул. Смешного в ситуации ничего не просматривалось, но Дина отчего-то так и подмывало рассмеяться.

— Ты хоть вспомнил, что тырить нужно из банка крови, а не из больницы? — поддел он.

Брат снова кивнул.

— И даже, смотрю, спер одну «хреновину с крючками», — весело закончил Дин.

Сэм глянул на штатив и, должно быть, вспомнил тот давний случай, потому что на его губах мелькнула улыбка, а на щеках — слабое подобие ямочек.

— Кто знает, когда и что может в нашей жизни пригодиться, — в тон Дину ответил он.

Тут-то Дина и шарахнуло: а ведь сейчас, вот сейчас, он видит Сэма в первый раз за несколько лет. Он злился на младшего — до сих пор, кстати, — но все равно скучал по нему, брата в его жизни катастрофически не хватало, как солдатам не хватает ампутированной руки или ноги. Дин придумывал себе сотни разных (одинаково дурных) сценариев, как бы вернуть Сэма назад, что бы такого сказать, чтобы братишка понял отца, понял Дина, их долг, хотя и сознавал — этому не бывать никогда. Сэм избалованный им самим эгоист, скорый на гнев и расправу, и Дин любил его так исступленно, что порой сам пугался.

«Как же здорово снова тебя увидеть», — подумал он, и Сэм каким-то образом уловил непроизнесенное, потому что вскинул глаза на Дина, и заметалось в них нечто странное, щемяще-тоскливое, чего Дин не понял, а должен бы.

— Так… — Сэм перевел взгляд на аптечку и выудил оттуда флакончик с хранимым на крайний случай опиатом. — На вот, теперь можешь выпить, — сказал он, вытряхивая две пилюли. — Я хотел сначала убедиться, что у тебя с головой порядок, прежде чем давать.

— Сэмми, да ты ангел милосердия, — торжественно произнес Дин и проглотил их прямо так, на сухую.

Должно быть, досталось ему крепче, чем он думал, потому что лекарство подействовало быстрее и сильнее обычного. Сознание начало мутиться, грозя вскоре и вовсе уплыть в черноту.

— Слушай… — пробормотал Дин, сам не зная зачем сопротивляясь накатывающему туману, — я вот не понял… почему ты здесь?

Сэм глянул так, словно заподозрил-таки его в умственной неполноценности.

— А ты как считаешь? — суховато поинтересовался он. — Тебя искал, дубина.

Да, но почему? — осталось неспрошенным, вместо этого Дин обронил:

— Что ж, ты меня нашел. Неплохо для мальчика из колледжа. По ходу, в глубине души ты все-таки Винчестер.

Сэм не нашелся с ответом и потому ограничился неопределенным хмыканьем. Дин же воспользовался минутой, чтобы получше его рассмотреть. Вблизи он выглядел еще плачевней. И дело не в грязных разводах и не в раненой руке (пусть не думает, что Дин не заметил, как он оберегает правую), не в порезе на лбу и не в синяках от неудавшегося удушения на шее.

Измученный. Сэм казался не просто выдохшимся, а каким-то… надломленным. Смертельно бледный, темные круги под потускневшими глазами, и когда он сидел неподвижно, как сейчас, то заметно было, что его бьет безотчетная мелкая дрожь. Несло от него так, словно Сэм не мылся несколько дней кряду. Дин не знал, сколько именно провалялся в отключке, хотя наверняка вполне достаточно, чтобы братишка успел привести себя в божеский вид. Но по какой-то причине упрямец этого не сделал.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал Сэм и сделал движение подняться.

— Эй, — Дин неловко ухватил его за шлевку на джинсах. — Хреново выглядишь, — пробормотал он заплетающимся языком. — Скажи отцу, пусть заштопает тебя, когда придет.

Сэм рвано выдохнул.

— Ладно, — дрогнувшим голосом ответил он. — Спи давай. Я в норме.

Спорить с этим утверждением Дин бы не смог, даже если б рвался. Сон уже накрывал его плотным темным одеялом. Хорошо бы Сэм был еще здесь, когда он проснется…

Изображение


Когда Дин открыл глаза в следующий раз, было темно, а Сэм усердно пихал ему в ухо градусник. Дин недовольно сморщился.

— Ой, — встрепенулся младший, не сводя глаз с термометра. — Минуту потерпи, а потом можешь дальше спать.

Ну, первое — это можно, а второго Дин, чувствуя себя вполне отдохнувшим, делать не собирался. Он продрых часов десять, если не больше, и это не считая того времени, что провалялся без сознания после того, как Сэм выволок его тушку из подвала, так что в сумме, пожалуй, дотянет до суток. В последний раз Дин столько спал, когда… да никогда, если подумать. Впрочем, последние две недели разгрузочными тоже не назовешь. Так он Сэму и сказал, когда термометр радостно оповестил брата, что температура у пациента нормальная.

— Ну-ну, — хмыкнул тот. — У тебя по-любому постельный режим, так что закатай губу.

— То есть кубок по триатлону мне не светит?

— Тебе не светит сидеть за рулем, шататься по барам, надираться и все остальное, по своей природе исключающее горизонтальное положение в этой самой кровати, пока я не решу иначе, — отрезал Сэм.

— Чувак, — вздохнул Дин. — Да я как огурчик. Свеж и бодр.

Он не врал. Может, дело в обезболивающем, или в остатках адреналина, или в полноценном сне, но Дин сейчас даже укусов на теле не ощущал. Он словно летел на гребне волны: три раунда с вампиром бы выдержал, жалко, что Сэм уже пришлепнул гада, а то бы Дин должок вернул…

Но Сэм не проникся.

— И думать забудь, — он сурово воззрился на Дина. — Ты десять дней просидел в клетке, пока из тебя сосали кровь, а не далее как вчера тебе пришлось делать экстренное переливание. Тоже мне, огурчик.

— Ну, стари-ик, — застонал Дин. — Мне уже скучно.

— На, — Сэм перекинул ему пульт. — Развлекайся.

— Это наверняка идет вразрез с Жевенской конвенцией, — объявил Дин, нарочно перекроив название, чтоб позлить мелкого.

Как и ожидалось, Сэм глянул на него так, словно гадал, как Дин пережил младенческие годы и ни обо что по дурости не убился.

Женевской конвенцией. И там не сказано, что нельзя заставить своего старшего брата в кои веки вынуть шило из задницы.

Ворча себе под нос, Дин всполз повыше и сел, откинувшись на спинку кровати.

По крайней мере, Сэм выглядел получше. Видимо, для разнообразия послушался Дина и помылся. Слава богу. И переоделся — вместо измазанной кровью и грязью одежды на младшем были треники и серая стэнфордская толстовка. Рану на лбу Сэм заклеил пластырем, но вот общая бледность никуда не делась, как и синяки под глазами. Последние вроде бы, наоборот, стали еще темнее. Дин бы полтинник поставил на то, что с прошлого раза паршивец проспал не больше трех часов.

Только после этого Дин удосужился осмотреть комнату и... чуть не выронил пульт.

Ох ты ж, ёперный театр! Их номер смахивал на логово психопата.

Стена напротив была почти сплошь улеплена бумажками всех размеров и мастей. Несколько хронологических линий, обведенные кружками имена людей, названия всех до единого мест, где Дин побывал за двадцать четыре часа до исчезновения. Список телефонов, все до единого вычеркнуты, а рядом прикреплены собственные Диновы заметки по охоте в Новом Орлеане. Далее громадная карта-набросок, судя по всему, местности вокруг того кафе, где вампир поджидал Дина, а посередине всего этого находилась фотография самого Дина. Он не сразу, но узнал ее — снимок у дурацкой персикообразной водонапорной башни в Южной Каролине, который Дин в шутку отослал братишке в Стэнфорд, то ли в первый год, то ли во второй. Пожалуй, ее наличие на стене сбивало с толку больше всего. Кто бы мог подумать, что Сэм сохранит фотку?

Да и в остальном комната имела вид ничуть не лучше. Мусорное ведро до отказа забито окровавленными бинтами и использованными иглами. На полу стояла сумка-холодильник и щедро орошала конденсатом ковер, и Дин откуда-то точно знал, что в ней лежат оставшиеся пакеты с кровью из донорского банка. В углу валялся ворох перемазанных бурыми потеками полотенец и одно не менее изгвазданное покрывало. Содержимое Диновой аптечки было разложено на тумбочке, а часть валялась на полу между койками. Обои над тумбочкой и — Дин повернул голову — над изголовьем его кровати были исписаны в очевидной спешке: адрес донорского пункта, криво набросанная схема проезда и… цифры через черточку — кровяное давление?

— Чувак! — обалдело воскликнул Дин. — Ты что тут устроил?

Сэм отвлекся от лэптопа, проследил за взглядом Дина и несколько смутился.

— А, это… Бумаги под рукой не было, — вздохнул он.

Дин выразительно посмотрел на телек — на нем лежал желтый мотельный блокнот.

— Не заметил его, — тут же оправдался Сэм.

— Та-ак, — протянул Дин. — Отец где?

Потому что ни за какие коврижки Джон Винчестер не позволил бы Сэму изукрашивать номер кровищей, а уж тем более — карябать на стене подозрительную и потенциально уголовно наказуемую фигню, словно спятившему психу. На мгновение Сэм отвел глаза, но потом снова встретился взглядом с Дином.

— Он не так давно уехал, — сказал он. — Дело нарисовалось.

Дин нахмурился. Странно, что отец уехал, не дождавшись, когда он очнется, пусть даже за ним остался присматривать Сэмми (особенно в этом случае!). По идее, должен был задержаться хотя бы настолько, чтобы успеть устроить Дину выволочку за то, что попался. А еще отдать дальнейшие приказы, ну и, да, убедиться, что сын не превратился в овощ. Мелькнула мысль, от которой Дин непроизвольно вздрогнул: может, отец обозлился куда больше, чем он полагал.

— Похоже, там что-то действительно срочное, — добавил Сэм, словно эту самую мысль услышав.

Он скривился и передернулся — видать, не по нутру было, что приходится отца оправдывать да выгораживать. Дин легко мог представить, какой скандал закатил ему Сэм, когда тот заикнулся об отъезде. Их вопли наверняка подняли бы и мертвого… и раз уж зашла речь: удивительно, что не подняли Дина, всего-навсего валявшегося без сознания.

— Ну, раз он сказал, что важно, значит, так и есть, — заметил Дин, и если в душе ворохнулась горечь, то знать об этом не нужно никому, кроме него.

Сэм стал мрачнее грозовой тучи. Брови плотно сдвинулись, между ними залегла сердитая складка. Дин вздохнул. Хоть бы пронесло, хоть бы не переросло в очередной спор на тему отца. Да, чувствовал Дин себя гораздо лучше, чем полагалось бы, но не настолько. Он откинул одеяло и встал, радуясь отсутствию всяческих иголок и трубок.

— Ты куда это намылился? — тут же насторожился Сэм.

— Отвянь, Энни. Отлить, вот куда.

Сэм кивнул с видимым облегчением, а Дин скрипнул зубами и решил про себя: если младший сейчас примется вещать о том, какой это хороший признак — что Дину приспичило поссать, — то непременно схлопочет по чему-нибудь чувствительному. Хотя он начинал понимать, почему Сэм такой дерганый. Дело не только в том, что ему пришлось в одиночку биться с вампиром. Видимо, отец гонял его и в хвост и в гриву, пока они искали Дина. А потом? Оставил Сэма разбираться с медленно, но верно дающим дуба братом, а сам сорвался на другую охоту… Сэм сейчас старше, спору нет, но ему никогда раньше не приходилось тащить на себе такую ответственность. Неудивительно, что парень психует.

Управившись с процессом, Дин подошел к раковине вымыть руки и бросил взгляд в зеркало. Ну да, как и следовало ожидать. Видок еще тот, хотя, с учетом обстоятельств, могло быть куда хуже. Дискомфорт же по большей части относился к тому, что Дин чувствовал себя отвратительно грязным. Он же две недели не мылся, и пусть одежду ему Сэм сменил, все равно… пакость.

Дин разделся, затем принялся отклеивать пластырь с рук, шеи и ног. Укусы уже начали затягиваться, самые старые сейчас представляли собой лишь бледно-красные полукружья. Шрамы, скорее всего, останутся, но вряд ли слишком заметные. Интересно, это какая-то вампирская примочка, чтобы заживало быстрее и жертвы протянули дольше? Надо будет спросить отца. Если он вообще в курсе, что вампиры есть на самом деле. Может, этому случаю в его дневнике будет посвящен целый разворот.

— Я в душ! — крикнул он через дверь и быстренько включил воду, чтобы не слышать протестов Сэма.

С того станется предложить обтереть Дина губкой. Да ни в жисть. Он закрыл глаза и расслабился под струями теплой воды. Нирвана. День назад Дин в общем-то смирился с тем, что умрет. А сейчас он мало того, что жив, так еще в соседней комнате сидит брат, которого не видел вечность, — наглядное доказательство, что на семью Сэму не наплевать, сколько бы он ни утверждал обратное. Такие вот чудеса на виражах.

— Блин, жрать охота, — объявил Дин, выходя из ванной и утирая лицо полотенцем.

— И верно, — согласился Сэм. — Пойду что-нибудь принесу. Ты что хочешь?

— Пиццу, — без раздумий ответил Дин. — С ветчиной, колбасой и беконом.

Сэм одарил его скептическим взглядом и попытался помочь Дину по новой перевязать укусы, но тот не дался, хлопнув младшего по рукам.

— Мне кровь переливали, мне нужен протеин, — отмел Дин назревающее возражение.

Сэм фыркнул и возвел глаза к небесам, но полчаса спустя Дин получил не только большую пиццу, но и две упаковки «пепси», умостившиеся на тумбочке у его кровати. Дин с удовольствием набил рот. После подвала еда казалась в два, нет, в три раза вкуснее.

А вот себе Сэм не взял ничего, кроме бутылки воды, да и на ту больше смотрел, чем пил.

— Ты когда в последний раз ел? — в лоб спросил Дин.

— В обед, — быстро ответил Сэм. Дин продолжал сверлить его знающе-недоверчивым взглядом, и младший неохотно добавил: — Позавчера.

Господи.

А отец, блин, куда смотрел?! Уж он-то должен знать: если Сэм на чем-то зацикливается — вот как сейчас, — то еду в него приходится пихать силком. Дин со счету сбился, сколько раз они возвращались с охоты и обнаруживали, что Сэм все это время держался только на кофе и старом добром винчестерском упрямстве. И это если не упоминать, как Сэм чуть не довел себя до голодного обморока, пока готовился к выпускным экзаменам. Если б не протеиновые батончики и коктейли, он бы, наверное, так и уморил себя в районе лет восемнадцати. При этом, насколько мог судить Дин, Сэму действительно просто не хотелось есть — факт, который старшего и удручал, и поражал до глубины души.

— Чувак, — с нажимом произнес Дин. — Надо поесть.

И протянул брату кусок пиццы. Сэм взглянул на нее так, словно Дин предложил ему слопать сбитого на дороге опоссума.

— Не хочу я.

— А кому сейчас легко? — невозмутимо произнес Дин и перебросил кусок аккурат Сэму на колено.

Незамедлительно последовал возмущенный вопль:

— Дин!

Сэм поспешно схватил пиццу в левую руку, а правой принялся вытирать джинсы салфеткой.

— Ешь-ешь, доходяга, — подбодрил его Дин. — Тебе полезно.

В обычное время подобное не сошло бы Дину с рук, обернувшись как минимум долгим бухтением и фырчанием, но Сэм пока еще не вышел из режима «обращаться с Дином как с калекой» (из которого Дин его скоро выдернет, потому что уже начало доставать), поэтому молча убрал с пиццы все мясо, какое нашел, а остальное принялся поедать медленно и с видом крайнего сомнения.

Удовольствовавшись этим, Дин переключил внимание на телек и принялся шерстить каналы, в итоге остановившись на каком-то боевике. Пока Сэм жевал свой кусок пиццы, Дин проглотил два, примерялся к третьему и размышлял, как бы развести брата на бутылочку пива. Внезапно Сэм взвился на ноги и ринулся прямиком в ванную. Дин слышал, как там зашумела вытяжка, но даже она не могла перекрыть звуки, которыми младший пугал унитаз. Когда Сэм наконец выполз на порог и тяжело привалился к косяку, лицо его имело нежно-зеленоватый цвет.

— Не впрок пошло? — вздохнул Дин, хотя это и так было очевидно.

Сэм сконфуженно кивнул.

— С желудком какая-то фигня, — признался он.

Дин отвесил себе мысленного пенделя. Блин, мог бы и раньше сообразить, что ничего хорошего не получится, если шантажом запихивать в Сэма гребаный фастфуд. Ему бы чего-нибудь полегче, супа там или крекеров, но Дин сильно сомневался, что сможет уговорить брата еще раз смотаться в закусочную и взять себе что-то в этом роде. А сходить самому — нечего и мечтать, Сэм костьми ляжет, а за дверь не выпустит. Вот ведь засада. Но ничего из этих мыслей Дин не озвучил, а вместо этого поинтересовался:

— Давно ты спал? Я имею в виду нормально спал, а не вскакивал каждые десять минут по будильнику.

Сэм задумался, и одно это послужило достаточным ответом.

— Иди вздремни, — велел Дин. — Ухайдакался, потому и не лезет в тебя ничего.

Послушается Сэм или нет — это пока вопрос. Четыре года назад он бы даже тут проявил норов и уперся. Сейчас брат тоже недовольно поджал губы, вероятнее всего, задетый повелительным тоном Дина, но отметать предложение с порога не стал. А подумав… кивнул. То ли в самом деле повзрослел, то ли все еще деликатничает с чуть не окочурившимся старшим братом. Какова бы ни была причина, дареному коню в зубы не смотрят. Дин и не стал.

Едва голова Сэма коснулась подушки, как он вырубился практически моментально. «Вздремывал» он не час и даже не два, а много дольше. Около полуночи притомившийся Дин тоже отправился на боковую. Проснувшись в семь утра, он обнаружил, что Сэм все еще усиленно сопит в две дырочки. Дин решил, что это несомненно хороший признак. С час погоняв программы на телеке, он отчаялся найти что-нибудь приемлемое в нескончаемом потоке рекламы и трэша и начал всерьез опасаться за свой рассудок. Нет, дневное телевидение — это орудие мирового зла.

Дин задумчиво глянул на спящего брата и поднялся с кровати. Оделся, взял свой телефон, бумажник, Сэмову ключ-карту и тихо выскользнул из номера. Поблизости непременно должен быть хоть какой-то магазин, на это Дин бы смело поставил всю наличку. В пределах квартала, не дальше. Чувствовал Дин себя неплохо, но, хоть прокатиться на Импале ох как хотелось, садиться за руль он все же не рискнул. Проходя через парковку, Дин ласково похлопал свою детку по точеному обводу заднего крыла. Видимых повреждений Сэм ей не нанес, уже хорошо.

По пути Дин выяснил, что их пристанище называется «Грин-Спрингс» и представляет собой небольшое грязное строение около обсаженного деревьями шоссе. Свозь дубы по обеим сторонам просматривались кирпичные двухэтажные дома — тоже не бог весть что, но все приятней глазу, чем обшарпанный мотель.

Выбрав направление наобум, Дин побрел по обочине, решив, что рано или поздно наткнется на что-нибудь полезное. Прогуляться — это здорово. Можно жмуриться на солнце, гладящее теплыми лучами лицо, слушать хруст гравия под ногами, вдыхать полной грудью запах травы и горячего асфальта. Усилившийся ветерок забрался под расстегнутую куртку, раздул полы, и Дин безотчетно заулыбался.

Народу по случаю раннего часа попадалось немного, да и машин проехало лишь две. В палисаднике одного дома хмурый дедок в драных джинсах копался в почтовом ящике и на жизнерадостный кивок Дина никак не отреагировал. Наконец Дин увидел знак, оповещающий о близости перекрестка, деревья впереди начали сходить на нет, а значит, дорогу он выбрал верно.

Старенький торговый ряд вряд ли мог называться таковым, поскольку состоял фактически из одного магазина Dollar General. Впрочем, Дина это вполне устраивало. Внутри было безлюдно, если не считать кассира, и Дин неторопливо толкал тележку по пустым проходам, с чувством и с толком выбирая то, на чем задерживался взгляд. Соленые крекеры и «Спрайт» Сэму — вдруг желудок у мелкого еще не закончил бунтовать. Пачку «Поп-тартс» и большой пакет арахисового M&Ms — себе. Дин позабыл, что в сети Dollar General пиво не продается, и теперь огорчался — шанс распить бутылочку по дороге обратно отправился псу под хвост. Пришлось вместо этого взять себе минералки и отправляться к стеллажу для прессы. В тележку лег выпуск Weekly World News, и Дин как раз колебался между двумя равно привлекательными журналами с девицами в купальниках, когда в кармане зазвонил телефон. Он поднял трубку, а с журналами не стал заморачиваться и взял оба.

— Да?

— Дин! — от вопля Сэма чуть не заложило ухо. — Ты где?!

Вот черт.

— Сэмми, не кипеши, — сказал он. — Я просто пошел кое-что прикупить. Я в Dollar General ниже по дороге.

— Ты за рулем?!

— Смеешься? Я — и чтоб рисковал моей деткой?! Тем более тут два шага.

— Ты, что, пешком шел?

— Нет, блин, летел, — буркнул Дин, оценивающе глядя на обложку журнала по фитнесу. — Тоже мне, большое дело.

— Я уже еду, — решительно объявил Сэм. — Подберу тебя.

— Что? — Дин быстрым шагом устремился к кассе и принялся беспорядочно кидать покупки на прилавок к неудовольствию леди-кассира. — Нет, не надо. Я уже назад иду.

— Жди меня там. Буду через пять минут, — распорядился Сэм и повесил трубку.

Ну и что за фигня, спрашивается?

Первым порывом Дина было забить и идти, как планировал, но в итоге он так и остался стоять, переминаясь с ноги на ногу, под навесом у входа в магазин. Словно пойманный на горячем мальчишка, который мается в ожидании отца, а тот уж как придет, так и всыплет по первое число. Одно только это уже злило неимоверно, потому что Сэма такими полномочиями никто не наделял. Дин, на минуточку, ему старший брат, и пусть он в этот раз лопухнулся, но одна-единственная промашка еще не дает Сэму права относиться к нему, как к дебилу. Поправка: как к дебилу, вдобавок сделанному из стекла.

Импалу он услышал раньше, чем увидел, а когда Сэм затормозил рядом, сел в нее без единого слова. Обратный путь прошел в напряженном молчании, но, по счастью, был недолгим. На скулах Сэма ходили желваки. Он методично доводил себя до точки воспламенения, а Дин, как всегда, понятия не имел, какие слова могут сыграть роль ведра воды.

В номере Дин деловито занялся разбором покупок — что убрать в холодильник, что можно оставить так, — надеясь, что если вести себя, словно ничего не произошло, то Сэм уймется сам по себе. М-да... Хоть бы раз это сработало.

— Ты зачем туда поперся? — подступил к нему Сэм, и Дин, поморщившись, повернулся к брату без намека на раскаяние в глазах.

— Я стух со скуки плюс проголодался, — буркнул он. — Слушай, ничего же не случилось, чего ты завелся?

— Ничего не случилось? — повторил Сэм сквозь зубы. — Ты чуть не умер, Дин! Я же сказал тебе поберечь себя хоть пару дней! Это, что, так сложно?

Ну все, хватит!

— Знаешь, что? — взорвался Дин. — А не пошел бы ты нахрен! Сказал он, блядь! Ты мне не отец!

— Нет! — яростно сверкнул глазами Сэм. Ноздри его раздулись и затрепетали. — Не отец! Я, в отличие от него…

Он осекся на полуслове, но Дин ухватился и за недосказанное.

— Думаешь, если ты меня оттуда вытащил, то, все, можешь мной хороводить?

— Нет, я лишь рассчитываю, что на этом ты прекратишь сводить себя в могилу!

— Какая, нафиг, могила! — возмутился Дин. — Ё-моё, я просто в магазин пошел!

— Просто в магазин, да? — зарычал Сэм. — Я просыпаюсь — а тебя нет! Ни записки — нихрена!

— Ну, извини, не хотел омрачать твое пробуждение.

— А вот этого не надо, — ощетинился Сэм. — Не переводи стрелки на меня!

— Ты сам их на себя переводишь. Я в полном порядке! А ты психуешь, потому что я плюнул на твое долбаное «сказал».

— Что ты мелешь, при чем тут это!

Дин лишь молча прищурился на младшего.

— Ни при чем, даже близко нет! — с жаром повторил Сэм.

— Да мне фиолетово, — холодно оборонил Дин и отвернулся к своим приобретениям, чтобы уж доразобрать.

Над ухом что-то свистнуло, и в паре шагов от Дина о стену разбилась лампа, ранее мирно стоявшая на тумбочке.

— МОЖЕШЬ ТЫ, БЛЯДЬ, ХОТЬ РАЗ В ЖИЗНИ МЕНЯ ВЫСЛУШАТЬ?! — заорал Сэм так, что Дин аж взвился.

— Сэм, ты сдурел?!

Черт, тут впору за сердце хвататься, на манер какой-нибудь старой бабки.

— Я боялся, ты погиб! — выкрикнул младший, и имел он в виду не сегодняшнее утро, это Дин понял. — Мне плевать, что вы с отцом обо мне думаете, это не игра в кто кого перетянет! Я хочу лишь, чтобы с тобой все было хорошо! И чтобы ты меня хоть раз послушал!

Сэм пошатнулся, грудь его вздымалась тяжело и часто, словно он пытался и не мог отдышаться, и настрой Дина сменился с обозленного на встревоженный за рекордные пять сотых секунды.

— Сэм, Сэмми, успокойся, — ровным голосом произнес он, подступая ближе. — Ты так себе швы сорвешь.

— А про «успокоиться» ты вообще молчи! — рявкнул тот. — Не хочу я успокаиваться! Я хочу, чтобы ты меня послушал!..

— Ладно, — сказал Дин, обеими руками сгребая брата за рубашку и силясь усадить его на кровать. — Я слушаю.

— Нет, не слушаешь, ты… ты…

Сэм неловко пихнул его в грудь — пытался оттолкнуть, но при этом не задеть ран, а вот Дин, не подумав, крепко стиснул его руки, забыв о пострадавшей правой. Младший взвыл он боли, и Дин виновато отдернулся.

— Черт! — охнул он. — Я случайно!

Сэм рухнул на кровать, прижимая руку к груди и крепко зажмурившись. Хватал ртом воздух судорожно, со всхлипами, и Дину при виде этого словно дали кулаком под дых.

— Дай-ка посмотрю, — потянулся он.

— Нет! — отпрянул Сэм, распахивая глаза. — Не тро… не трогай!

Дин метнул на него растерянный взгляд, опустил голову и дергано кивнул.

— Ладно, может, мне тогда…

— Нет! — прервал его Сэм, даже не дав досказать.

Он резко поднялся, но ноги у него тут же подкосились. Дин едва успел его подхватить, иначе познакомилась бы Сэмова физиономия с мотельным ковром ближе, чем хотелось бы. Сэм оказался чертовски тяжелым, и Дин, даже обхватив того обеими руками за поясницу, еле справился с задачей по водворению полубессознательной тушки брата обратно на кровать. Надавив на затылок, Дин заставил Сэма пригнуть голову к коленям, а сам присел рядом.

— Дыши, — сказал он. — Просто дыши.

И Сэм дышал. Дин провел рукой ему по спине сверху вниз, вроде как успокаивая. Тепло тела братишки грело даже сквозь рубашку, и под ладонью ощущался каждый его вдох и выдох. Дин бездумно и привычно принялся поглаживать младшего между лопаток, а сообразив, что делает, поспешно убрал руку. Пощупал Сэму лоб — влажный и горячий. М-да. Температура, хоть и невысокая, но имеется. По ходу, сорвался Сэм по большей части из-за того, что за последние пару дней ухитрился довести себя до ручки. А еще на Дина наезжал, типа, тот себя в могилу загоняет. Чья бы корова мычала.

Как только Сэм оказался в состоянии сесть прямо, Дин подсунул ему «Спрайт» и крекеры. Сэм принялся механически откусывать, жевать и запивать, даже не взглянув, что это, собственно, такое. Понаблюдав за ним с минуту, Дин убедился, что в желудок младшему хоть что-то да попало, и только после потянулся за флаконом со снотворным.

— На вот, — он вытряхнул себе на ладонь две таблетки.

Сэм наконец-то поднял на него глаза.

— Нет. Не хочу.

— Сэмми, — с мягким укором произнес Дин.

Младший явственно смутился, но все равно замотал головой.

— Ладно, — уступил Дин. — Хотя бы половину.

Сэм плотно сжал губы, но Дин все равно разломил пилюлю и всунул половинку ему в руку. Поколебавшись, Сэм все-таки ее проглотил, заел еще несколькими крекерами, а бутылку лимонада аж ополовинил, что Дина очень даже устроило.

— Я, пожалуй, опять завалюсь, — сказал ему Дин, хотя на самом деле не особо-то и устал. — Тебе бы тоже не мешало.

Не дожидаясь согласия (или несогласия), он пихнул Сэма на кровать, сдернул с него кроссовки и без рассусоливаний укрыл одеялом.

— Дин… — пробормотал тот чуть погодя. — Ты извини…

— Проехали, — перебил Дин. — Фигня все это.

— Но…

— Сэм. Проехали.

Он тяжело опустился на свою постель и скинул ботинки. Сэм уже начал клевать носом, но все равно протянул руку и непослушными пальцами ухватил Дина за запястье.

— Не уезжай, — пробормотал он, борясь с опускающимися веками. — Не уезжай, пока я сплю.

У Дина сжалось сердце от его взгляда, от выражения лица — мальчишка, юный и такой ранимый мальчишка. А хуже всего, что это из-за него Сэмми так смотрит, из-за Дина — чуть не плачет. Не потому что тот с утра пораньше тишком свалил в магазин, нет. Совсем не в этом дело. Один бог знает, что Сэму пришлось пережить за эти дни, и вина целиком на Дине. Сэм не должен был кидаться на его поиски, не должен был сражаться вместо Дина в не своем бою. Да уж, здорово досталось братишке… А еще он по-настоящему перепугался за Дина, и тот теперь сам не знал, от чего ему стыдней — что сжег Сэму тонну нервных клеток или что тихонько радуется, получив столь наглядное доказательство привязанности к нему младшего. Несмотря на Стэнфорд, несмотря ни на что.

— Конечно, нет, — сказал он, накрывая ладонь Сэма своей. Сжал легонько, успокаивающе, а потом дотянулся и убрал несколько непокорных прядей с его лица. — Не переживай, Сэмми. Никуда я от тебя не денусь.

_________________
Я на Дайри: http://gri36.diary.ru/


29 дек 2016, 20:16
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17 май 2012, 09:16
Сообщения: 309
Откуда: Ташкент
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Кровь брата, СПН, джен,YeLynx, LenaElansed&Curious_werew
Изображение


Сэм не тешил себя иллюзией, что справляется. И это хорошо, иначе иллюзия эта была бы жестоко развеяна одним-единственным трезвым взглядом на их номер. Сразу становилось ясно, что до полного срыва Сэму оставалось всего ничего. Комната выглядела так, словно в ней кого-то прирезали, и отмывать ее пришлось соответствующе — с отбеливателем. Обои с собственной писаниной он содрал, пакет с мусором выкинул за несколько кварталов от мотеля, а окровавленные полотенца и простыни сжег.

Он уже сутки как находился в каком-то отстраненном состоянии, когда ловил себя на том, что поступает нерационально, но не мог остановиться. Можно, конечно, списать это на катастрофический недосып или на… ну, допустим, крайне низкий сахар в крови, но, говоря по правде, Сэм сильно подозревал, что это старый добрый психоз. Очень стыдно становится, когда осознаешь, что вел себя как полный идиот, сначала наплевав на вбитые (вроде бы) в голову меры безопасности, а затем еще и швыряясь в брата — ради спасения которого ты разве что наизнанку не вывернулся — всякими предметами мебели. Наверное, поэтому Сэм и не рассказывал Дину всей правды про устроенное им переливание крови, хотя умнее было бы сознаться и дать старшему наложить на разрез нормальные швы. Нет, все же это лишь половина причины. Вторая половина заключалась в том, что Сэм прекрасно знал — стоит только Дину увидеть рану, оценить масштаб, и их роли резко поменяются. Сэм тут же станет объектом заботы старшего брата. Снова. Блин, да Дин охотно над ним исчахнет и даже этого не заметит. Его и так-то не слишком заботит собственное здоровье. Вспомнить хотя бы вчерашний финт ушами.

Сэм тогда вздернулся после очередного кошмара о Джесс и увидел, что кровать Дина пуста... Его буквально парализовало ужасом, он даже позвонить брату сообразил только минут через пять, когда в ушах поутих рев крови, а мысли вырвались из удушающей петли, свитой из паники и предположений, одно хуже другого. Словно Сэм никогда и не находил Дина, словно его отбросили обратно на исходную позицию — ни зацепок, ничего. Дин просто исчез.

Глупо, Сэм знал, что глупо. Знал это уже через десять секунд после дурацкой ссоры, под конец которой чуть не грохнулся в обморок, что, разумеется, бесконечно укрепило веру Дина в него.

Нужно держать себя в руках, еще пару дней. Убедиться, что Дин на самом деле ходит таким огурцом, как утверждает, и тогда уж все рассказать.

Ну…

Почти все.

Всем своим существом Сэм желал бы поддержать в Дине убежденность, что отец уехал на охоту после того, как они его спасли. Но проблема в том, что брат далеко не дурак, хоть и старается ввести окружающих в заблуждение на этот счет. Он и сам все поймет рано или поздно, и чем дольше Сэм тянет, тем больше в итоге разозлится Дин. Просто… ну, не мог Сэм. Не мог, и все.

Как, какими словами говорить Дину, что отец бросил его умирать?

Нет. Пусть Дин верит. Пусть считает, как хочет. А когда Джон снова объявится, то — Сэм надеялся — у него хватит совести промолчать и смести все под ковер, как он обычно и поступает в случае собственных ляпов.

К слову, вид у номера так и остался далеким от приемлемого, когда братья с рассветом погрузились в Импалу. Солнце еще даже не встало, и Сэм ощущал себя как студент после отвязной тусовки, пытающийся ускользнуть раньше, чем менеджер заметит утопленный в бассейне холодильник. Хорошо, что заплатил он наличными и не светил настоящим именем.

— Все равно ты не сможешь вести все тридцать пять часов, — с ехидцей заметил Дин, кидая сумки в багажник. — Придется когда-нибудь пустить меня за руль.

Спорим? — подумал Сэм, глянув на брата так красноречиво, что тот лишь закатил глаза и плюхнулся на пассажирское сидение. Впрочем, Дин тут же впал в мягкую форму самозабвенного экстаза, упоенно поглаживая торпедку с самым чувственным видом (да, страсть брата к Импале граничила с нездоровой), а потом наклонился, пошарил под креслом и безошибочно вытащил кассету с «Металликой». Но едва он нацелился сунуть ее в магнитолу, как получил шлепок по руке от Сэма.

— Фиг тебе, — усмехнулся тот, потому что поджидал именно этого момента. — Как там вы с отцом всегда говорите? Водитель выбирает музыку…

— А пассажир молчит в тряпочку, — буркнул Дин. — Да-да.

Свою кассету Сэм извлек из кармана куртки, пока они стояли на красном. Вставил, включил и с удовольствием наблюдал, как комично распахнулись глаза Дина, когда бархатный голос с пленки известил их, что они будут слушать «Страх и ненависть в Лас-Вегасе» авторства Хантера Томпсона.

— Ага, — поддел его Сэм, включая режим младшего брата на полную катушку. — Твою машину мне пришлось сверху донизу перетряхнуть, пока тебя искал. Ди-ин, я и не знал, что ты у нас настолько начитан! Пожалуй, не так уж ты и безнадежен.

Дин со стоном уронил голову на спинку.

— О скорой амнистии мне не мечтать, да?

Сэм в ответ лишь торжествующе ухмыльнулся. Он неимоверно устал, башка просто раскалывалась, а руку будто пронзали тысячи крохотных кинжальчиков каждый раз, когда приходилось переключать скорость, но когда Рауль Дюк заорал: «Мы не можем тут стоять! Это земля рукокрылых!», Дин безуспешно попытался спрятать улыбку в воротнике кожанки, и оно того стоило. Еще как стоило! Ради Дина Сэм бы проделал все еще раз. И это, и даже что-нибудь похуже.

И кто знает? Может, однажды проделает.

Изображение


Где-то на подъезде к Бомонту, что в Техасе, Сэм в очередной раз переключился на четвертую скорость и прикусил губу, чтобы не вскрикнуть от прошившей руку боли. По ней словно полоснуло раскаленными когтями, ему даже померещился треск рвущейся кожи.

Черт, подумал он с кристальной отчетливостью. Я швы себе сорвал.

Именно этого Сэм всю дорогу и страшился, хотя ничего конкретного на подобный случай не планировал — надеялся, что пронесет. Вариантов у него было немного: либо признаваться Дину, и тогда швы возьмет на себя он, либо сделать глупость — смолчать, а потом улизнуть где-нибудь в сортир и попытаться поправить все самому. Впечатляюще, что и говорить, прямо глаза разбегаются от обилия альтернатив. Но на самом деле выбора у Сэма не оставалось, потому что повязка уже промокла насквозь и кровь бодро струилась по руке вниз.

— Дин? — как можно ровней окликнул Сэм брата, приглушая звук на магнитоле. — Как самочувствие?

— Сказал же, нормально, — раздраженно зыркнул на него тот.

— Руки не трясутся? — продолжил младший «врачебный опрос».

— …А что? — Дин настороженно сузил глаза.

— Я швы сорвал, — виновато морщась, сообщил Сэм.

Дин перевел взгляд вниз и с возгласом «Бляха муха!» отпихнул Сэмову ладонь в сторону, перехватывая рычаг скоростей. Вид его при этом яснее всяких слов говорил, что он костерит себя во все корки за то, что не сделал этого раньше.

— Ну-ка, тормози.

— Да погоди, минут через пятнадцать будет заправка, — соврал Сэм. — Там и остановимся.

— Без никаких. Сворачивай на обочину, — непререкаемо велел Дин. — Сейчас.

— Но… — заикнулся было Сэм.

Старший одним быстрым движением выдернул ключи из зажигания, остановив Импалу как ехали, прямо посреди дороги. Поступок для Дина в высшей степени экстремальный, даже учитывая то, что других машин на шоссе не наблюдалось. Сэм учинил такое один-единственный раз за всю жизнь по причине крайней злости, так Дин тогда заставил его выйти, извиниться перед Импалой (буквально, вслух), а обратный путь до мотеля Сэм проделал на своих двоих. Сейчас Дин выскочил наружу, широким шагом обогнул машину, легким движением бедра спихнул Сэма на пассажирское место, уселся за руль и съехал наконец с дороги. После этого он вооружился аптечкой и пригвоздил младшего строгим взглядом.

— Давай сюда.

— Я все сидение кровью заляпаю, — виновато заерзав, предупредил Сэм. В нем вопреки всему теплилась надежда увильнуть от неизбежного.

Дин молча вздернул рукав его рубашки выше локтя и принялся разматывать бинты. На данном этапе остановить его не смог бы уже никто. Сэм и не пытался, не совсем же идиот. Он сидел смирно, слушал доносящийся из магнитолы приглушенный диалог и старался не встречаться с братом глазами.

— Твою ж…— охнул Дин, сняв последний слой повязки. А затем: — Какого хрена?!

И Сэм точно знал, что брат в один миг охватил все: место разреза, его хирургическую аккуратность, из рук вон плохо наложенные швы.

— Сэм, что это такое? — требовательно — нет, не спросил, потому что и сам понял, все прекрасно понял — бросил Дин.

— До банка крови не успевал, — сбивчиво объяснил Сэм. — Ничего другого в голову не пришло.

— И отец позволил?! — пораженно воскликнул Дин, и тут до него дошло. Он посмотрел на кривые стежки, потом поднял взгляд на Сэма. — Его там не было.

И снова — не вопрос. А будь это вопросом, ответом стало бы молчание Сэма.

— Он вообще был? — пальцы Дина сжались чуть крепче, и за этими словами Сэм уловил другие: «Ты, что, все это время мне врал?»

— Да, был! — Сэм аж подался к нему в желании убедить. — Конечно, был! Иначе откуда бы я узнал?

— Что. Тогда. Случилось? — процедил Дин сквозь зубы.

— Я же говорил, — несчастно ответил Сэм. — Появилось дело, которое он не мог упустить. Что-то важное. Большое.

Дин помолчал, подгоняя друг к другу выуженные кусочки информации.

— И уехал он до того, как ты сделал это, — он кивнул на раскромсанную руку.

Сэм кивнул, со всем вниманием изучая прореху на своих джинсах.

— До того, как ты меня нашел.

Еще один кивок.

— Пять дней назад, — вздохнул Сэм. — Той же ночью, когда мы приехали в тот город.

Дин провел ладонью по губам, глядя куда-то перед собой.

— И ты его взял и отпустил? — наконец спросил он неверяще.

Сэм услышал в этом еще одно обвинение.

— Нет! — с жаром воскликнул он. — Ты же знаешь, что не отпустил бы! Просто я уснуть не мог, он впихнул в меня того снотворного, и я даже не услышал, как он уезжал. Когда проснулся, его уже след простыл, а мне тебя надо было искать, не мог же я…

— Сэмми, спокойно, — быстро проговорил Дин. — Все нормально.

Нет, не нормально, даже близко к «нормально» не лежит. Новость эта явно потрясла Дина, потрясла до глубины души, но он сделал глубокий вдох и склонился над аптечкой.

— Все по порядку, — ровно сказал он. — Сначала заштопаем тебя, потом позвоним отцу и все выясним.

— Он не ответит, — тихо отозвался Сэм. — Я пробовал черт-те сколько раз с тех пор, как он уехал. Не берет трубку.

Дин стиснул губы, плотно прижимая сооруженный из бинта тампон к ране.

— Посмотрим.

Изображение


Дину громадных усилий стоило сдержаться и не вытрясти из Сэма душу прямо здесь и сейчас, на переднем сидении Импалы. За все, а особенно за то, что его невозможный младший брат, заноза в заднице — нет, ту хоть вытащить можно, а это, блядь, форменный геморрой! — вел себя как… как Сэм. Только он и мог такое отмочить, и не ради всякого, а исключительно ради Дина, а значит, кровоточащий (сколько крови, господи, он себя до кости порезал, что ли?!) жуткий разрез и наложенные вкривь и вкось швы, уродующие правую руку братишки, — на его, Дина, совести.

Сэмми не пришлось бы мчаться ему на выручку, если бы Дин не расслабился, если бы остался начеку, а не ловил ворон, как последний дебил. Что ему стоило напрячь пару извилин и сообразить, как выбраться из того гребаного подвала? Что стоило делать работу так, как их учил отец? И Сэму не нужно было бы спасать его жалкую шкуру, калечить себе руку для того, чтобы сохранить ему жизнь. Дина мороз продирал по коже, стоило себе это представить: вконец отчаявшийся Сэмми (вытащил старшего брата из клетки только для того, чтобы тут же потерять), вливает в него собственную кровь, много, так много, что потом даже иглу не может толком удержать.

Картины неправильней и чудовищней Дин не мог вообразить, а это о чем-то говорило, если припомнить, какой неправильной семьей они были и какую чудовищную жизнь вели.

— Ну и зачем, Сэмми? — тихо спросил он, осторожно отнимая бинт от раны.

В тишине Импалы голос его прозвучал сипло и резко. Кассета с щелчком умолкла, закончив повествование о похождениях двух безбашенных нариков.

— Ты… — начал Сэм и осекся, с трудом сглотнул.

Он был бледен и выглядел вконец измученным. На восковом лице выступила испарина, наверняка не только от боли, но и от недосыпа с голоданием, которыми он морил себя всю неделю, вкупе с потерей крови.

Где была у отца голова, когда он решил оставить Сэмми вот так? Ясно ведь как божий день, что о себе парень думать не может и не станет. Доказательство тому — старательно зажимаемый Дином шестидюймовый разрез на руке.

— Ты умирал, — произнес наконец Сэм, встречаясь с Дином взглядом и стискивая челюсти. Вид, знакомый Дину по сотням перебранок и тысячам споров. — Я не мог… Ты же…

В его глазах заблестели слезы, и у Дина в груди словно надорвалось что-то. Как в итоге мало значат два года молчания и расстояния. Как быстро могут исчезнуть из души два года холодной пустоты.

— У тебя пульс уже не… не прощупывался, Дин, и было либо так, либо тебя потерять, — сбивчиво заговорил Сэм, спотыкаясь о слова, которые нашли выход и теперь очень-очень торопились, теснились, рвались одно вперед другого. — А потерять тебя я не могу, не могу, я ведь не сказал… ты ведь не…

Соленые капли задрожали на ресницах, сорвались, покатились по щекам, и Дин пропал. Бесповоротно. Двадцать два года минуло, а он все так же беспомощен перед слезами Сэма. Разят наповал, без осечек, без промаха. Что тогда, что сейчас Дин все на свете готов сделать, лишь бы братишка не плакал. Убить любого монстра, обмануть, украсть, соврать — сказать то, что Сэму нужно услышать, всегда одну и ту же неправду, единственную, которую знал Дин: «Все хорошо, Сэмми. Все в порядке. Все будет хорошо».

Он повторил ее и теперь, говорил снова и снова и так хотел, чтобы Сэм поверил. Хотел, чтобы хотя бы раз в их долбаной жизни этого оказалось достаточно. Правой рукой Дин продолжал прижимать бинт к ране Сэма, а левой обхватил брата за шею и притянул к себе, утыкая лбом в плечо. Поза неудобная, неловкая, они скорее неуклюже прислонились, чем обнялись, но Дин запустил пальцы в спутанные космы на затылке младшего, задел ухо, погладил тихонько, зарылся лицом в Сэмовы волосы и на минутку — всего на минутку! — позволил себе поверить в собственную ложь.

Теперь они вместе, крепко держатся друг за друга липкими от крови руками. Сэма трясет от страха и изнеможения, от его слез у Дина промокла футболка и повязка, прикрывающая укусы на шее, и те зажгло-защипало, но это ничего. Все хорошо.

Они вдвоем.

Они больше не поодиночке.

Все хорошо.

Изображение


В итоге Дин просто залепил бинт пластырем, хмуро велел Сэму придавить его как следует и тронул Импалу с места. По дороге он ворчал о плаксах-братишках, о непоправимом уроне, который кровь непременно нанесла бы обивке, и о том, что под такими углами Дину в жизни не продемонстрировать во всей полноте своих навыков по безукоризненному зашиванию ран, но Сэм-то не вчера родился. Он видел, как подозрительно блестели у старшего глаза, как дрогнула его рука, стоило Дину взяться за перемазанный кровью рычаг скоростей. Действительно, доверять сейчас ему иглу было бы не лучшей идеей.

Что задумал Дин, Сэм понял только когда увидел сине-белый указатель на повороте перед самым въездом в Бомонт.

— Больница? — возмутился он. — Нафига, Дин, это же просто пара сорванных швов!

— Это разрез на полруки, который еле держится на зубной нити, — отрезал Дин, всем своим видом показывая, что переубедить его не удастся.

«Не только в этом причина», — сообразил Сэм. За маской упрямой целеустремленности брат прятал вину и снедающую его тревогу, прятал умело, но Сэм-то видел. Да и как мог не увидеть? Ведь это повторялось всякий раз, когда Сэма цепляло на охоте или просто по жизни. Неважно, обдирал ли он колено, споткнувшись на тротуаре, или ломал ногу, вылетев в окно по милости обозленного полтергейста, — старший считал, что это он недосмотрел-прошляпил-налажал, в его глазах появлялась эта горестная тень, и он стискивал зубы, полный решимости сделать так, чтобы это оказался последний синяк, ушиб, рана, которую Сэм получил из-за него…

Как бы он хотел хоть раз заставить Дина понять, что это только его, Сэма, выбор. Что он готов скорее искалечить себе руку, чем смотреть на мертвенно-бледного брата, чья жизнь угасает прямо на глазах. Кровь, швы, перевязки? Это преходящее. Это запросто. Потерять Дина? Это станет для Сэма концом его света.

Боль от раны пройдет, сама она затянется, оставив после себя лишь шрам. Не первый и, наверное, не последний. Со шрамами жить можно, а без брата? Зная, что мог его спасти, но не сделал этого? Такая боль не утихнет. Такая рана не заживет. Никогда. Она будет истекать кровью до тех пор, пока не убьет.

Правая рука не настолько нужна Сэму, как нужен Дин, живой, где-то в этом мире, и пусть слушает дрянную музыку, называет его «Сэмми», мажет ему ссадины на коленках, выправляет кривые швы и бранится по поводу той самой руки. Потому что неспособность плюнуть и выбросить проблему из головы явно заложена в генах.

— И не воображай, что я не заметил, как глубоко ты ее раскромсал, — продолжал Дин, одарив враждебным взглядом переключившийся на красный светофор. Сэм подозревал, что в глубине души и он, и отец считали, что правила дорожного движения писаны исключительно для гражданских, хотя вслух не признавались. — Блин, ты золото хотел там отыскать или что? Фиг знает, что ты задел! Нервы, сухожилия, еще что-нибудь нужное. Как ты намерен жить дальше с нерабочей рукой, а? Фырчи сколько влезет, а я не собираюсь до конца дней завязывать тебе шнурки и открывать бутылки с кетчупом.

Дин воспринимал все слишком близко к сердцу (как всегда), и Сэм сделал то, что обычно делал в таких случаях.

— На-адо же, я и не знал, что так тебе дорог, — округляя глаза, с ехидством протянул он.

Дин поджал губы, состроив в точности ту кислую мину, в частом использовании которой регулярно обвинял Сэма. Тот даже не попытался скрыть собственную довольную ухмылку. Ни о чем он не жалеет. Он здесь, на переднем сидении Импалы, препирается с Дином под завывания «Black Sabbath», и одновременно с этим старший старается вписаться в особо хитрый поворот, не превратив свою детку в черный сверкающий крендель.

Сэм и думать не думал, что у него когда-нибудь это снова будет.

Словно летнее солнце и заливистый смех. Круглая «пятерка» и победный гол в решающем матче. Его первый поцелуй с Джесс и Дин с полным багажником фейерверков на четвертое июля.

На всей планете его место сейчас именно здесь.

Изображение


И лишь когда Дин прицелился свернуть в узкий проезд между рядами машин на парковке, Сэм вспомнил, отчего эта идея ему совсем не по вкусу.

— Нам точно туда надо? — тоскливо спросил он. — А как же отцовское правило «только если смерть или увечье»?

— Это другое, — отмахнулся Дин, втискивая габаритную Импалу на свободное место в тенечке и подальше от всех и вся, что могло бы нанести вред свету его очей.

— Вот именно, — подчеркнуто согласился Сэм. — Это ты можешь преспокойно заштопать и в мотеле.

— И загубить тебе руку окончательно?! — Дин обжег Сэма негодующим взглядом и резко выдернул ключи из зажигания.

— Ладно, — медленно протянул тот. Похоже, старший был непоколебим в намерении слепить из мухи слона. — Но что прикажешь отвечать на вопросы, которые нам непременно зададут? — поинтересовался он, выбираясь из машины. — Потому что фраза типа «я спасал брата от вампира» — это прямая дорога в дурку.

— Да ладно, Сэмми, — ухмыльнулся Дин, недвусмысленно подпихнув его в сторону входа. — Мы же в Техасе. Скажем, что нажрались до полосатых слонов, и все будет пучком.

— Знаешь, Дин, когда ты без тени сомнения в голосе заявляешь «все будет пучком», это еще не значит, что так оно и выйдет, — буркнул Сэм, отставший от брата на шаг при виде дверей в приемный покой. Он уже сейчас предвидел, что отцу об этом они не расскажут никогда. — Что тогда наврем про синяки у меня на шее, про укусы у тебя на руках?

— Да, Сэмми, это будет сложно, — Дин сверкнул шалой улыбкой. — Придется моей рубашке оставаться на теле, а жаль, ведь…

Почему брату жаль, что он не может продемонстрировать несчастным работникам больницы святой Елизаветы свою эксклюзивную коллекцию вампирьих укусов, навеки осталось для Сэма загадкой. Именно в этот момент Дин увидел за стеклянной дверью нечто, заставившее его срочно передумать, ухватить Сэма за рукав и развернуть на сто восемьдесят градусов так стремительно, что у того аж перед глазами все поплыло и потемнело. Сэм бы и рад был обвинить в этом тошноту с головокружением, но по правде говоря знал, что дело заключалось в боли, усталости, кровопотере и голодовке.

— Сэмми, кругом марш, — быстро скомандовал Дин. — У нас проблема.

— Что, копы? — Сэм опустил голову пониже и дал увлечь себя обратно к Импале, уговаривая непослушные ноги не отставать от тела. Ковингтон остался в четырех часах позади, но Сэм не далее как позавчера совершил вооруженное нападение и поджог. Встреча с полицией им абсолютно ни к чему, именно поэтому отправляться в больницу ради нескольких швов было никудышной затеей.

— Нет, — ответил Дин. Сэму тем временем удалось прислониться к Импале, и мир перестал изображать карусель, а с периферии зрения убрались подозрительные тени. — Но там народу, как селедок в бочке, а я не подписывался на то, чтоб три часа отсиживать зад в очереди между бухгалтером, который принял несварение после буррито за инфаркт, и малолетним дебилом, решившим, что лучшая копилка для монет — это его нос.

— Вот и хорошо, — с облегчением закивал Сэм, радуясь и тому, что унизительная перспектива снова грохнуться в обморок благополучно миновала, и тому, что Дин одумался и пересмотрел свое намерение совершить самый несуразный поход в больницу в истории человечества. — Потому что я… Дин? Дин, ты чего делаешь?

Старший мельком глянул на него, откидывая крышку сумки-холодильника, что стояла на полу у заднего сидения.

— Не люблю ждать, — объявил он, одной рукой нашаривая что-то среди полурастаявшего льда, а другой прихватывая Сэма за рукав.

— Это понятно, но что… — начал тот, неохотно позволяя подтянуть себя ближе, не будучи уверенным, что затеянное Дином придется ему по вкусу, но и не желая повторения вчерашней ссоры. Хватит с него этих не-совсем-отключек, сыт по горло, спасибо.

— Стой смирно, — прервал его Дин, к этому моменту выудивший из сумки оставшийся пакет с кровью.

Надорвав его зубами, он плеснул липкой жижей, щедро улив Сэму руку от самого плеча.

— Ай, блин! — это было до того непредвиденно, что у Сэма промелькнула мысль о глюке. — Дин, какого хрена?!

— Ждать не люблю, — повторил старший и отступил на шаг с видом художника, оценивающего результат своих трудов.

И, судя по всему, счел живописные темно-красные потеки, украсившие весь правый рукав куртки и даже верхнюю часть джинсов Сэма вполне удовлетворительными. Поискав, куда бы деть пакет с остатками крови, Дин сунул его в пустую упаковку от чипсов, завалявшуюся на заднем сидении.

— Аферист ты, — обвинил Сэм брата по дороге обратно в приемный покой. Впрочем, без огонька.

На техасской жаре пропитавшая бинты кровь уже начала засыхать, стягивала кожу и докучливо зудела.

— Как будто в первый раз, — саркастически отозвался Дин. — Посмотрим, станешь ли ты жаловаться, когда благодаря этому фокусу мы окажемся первыми в очереди.

— Тут же не просто так очередь, — прошипел Сэм, которого отнюдь не радовали взгляды, которые начала привлекать его конечность, подвергшаяся принудительному тюнингу. — Нельзя же взять и влезть впереди всех лишь потому, что у тебя очередной штопор в задницу вкрутился!

— А вот тут ты не прав, — ухмыльнулся старший. — К тому же напротив нас «Текс-Мекс», а в три часа там заканчивается акция «два тако по цене одного», так что усмири свои принципы до после обеда, ладно?

— Придурок, — буркнул Сэм, закатывая глаза, но возражать перестал, потому что в этом был весь Дин. Кто еще станет затевать подлог с целью получить бесплатный тако? Какие такие закон и порядок, кому они нужны, когда на другой чаше весов — халявная жрачка?

— Сучка, — Дин подтолкнул Сэма через автоматическую дверь в фойе и тут же прицельно пнул носком ботинка ему под колено.

Естественно, Сэм рухнул, как подкошенный, аккурат на заботливо подставленное плечо старшего братца и остаток пути проделал в полувисящем положении. Дин держал его на удивление крепко для того, кто еще пару дней назад значился в меню у вампира. Сэм бы даже сказал ему по этому поводу что-нибудь лестное, если бы нога ниже колена не грозила отвалиться. И если бы его в данный момент не усаживали в кресло-коляску медсестра и две бесцеремонные санитарки. Они, что, только и делают, что поджидают, когда кто-нибудь в дверях свалится? Нет чтоб проредить очередь, к примеру, взять и выудить у мальчишки монетку из носа.

— Что произошло? — задала медсестра неизбежный вопрос, и, пока Сэм силился выдавить ответ, Дин оказался тут как тут:

— Да в баре сцепились с одной компашкой… А этот чудик, светило врачебное, блин, только из колледжа, уперся, что зашьет себя сам, — соврал он как по-писаному. — Сами смотрите, что из этого вышло.

Не прошло и нескольких минут, как Сэм уже лежал под режущими глаз лампами на неудобной больничной койке в палате через стенку от переполненного фойе, а пугливая барышня, судя по всему — интерн, мерила ему давление и промакивала кровь с раны. Дин сидел рядом на стуле, который позаимствовал… где-то, и коршуном следил за действиями несчастной практикантки, цветом не сильно отличавшейся от своей голубой униформы. Всякий раз, когда она подбиралась слишком близко к кривой линии стежков, рука Дина дергалась туда, где у него обычно бывал заткнут за пояс пистолет, что заставляло Сэма порядком нервничать.

Честно говоря, Сэм от души сочувствовал девушке. Подо всей этой кровью и лохмотьями сорванных швов в самом деле было тяжело разобрать, где начинается и где заканчивается рана, а Дин врубил режим «защищать Сэмми» на полную катушку и уже с полчаса смотрел на нее волком. Даже воздух в комнате будто бы сгустился и потрескивал от его еле сдерживаемого гнева. Не самые идеальные условия для работы, согласитесь. Поэтому Сэм старался вздрагивать как можно реже и заодно пытался вспомнить, захватил Дин с собой оружие или нет.

Врач, женщина средних лет, подгадала свое появление ровно к тому моменту, как рука Сэма стала чуть больше похожа на руку и меньше — на реквизит из зомби-ужастика. Она небрежно распахнула плечом дверь и ступила в палату, не отрываясь от чтения Сэмовой медкарты. Практикантка живо сгребла в охапку окровавленные бинты и шмыгнула в коридор.

— Итак, мистер… Винчестер, — деловито произнесла докторша с легкой заминкой, пока искала в карте фамилию, и Сэм прямо-таки почувствовал, как ощетинивается Дин. — Вижу, веселая у вас выдалась ночка?

— Да уж, — согласился Сэм смущенно, как и положено мальчику из колледжа. — Ситуация немного вышла из-под контроля.

Он посмотрел на собственную конечность, которая сейчас, покоясь на стальном лотке, напоминала образчик не доведенной до логического конца вивисекции. Как оно, собственно, и было.

— Хм… — женщина отогнула бинт, одним взглядом оценив и масштаб травмы, и корявые стежки, которые уже ничего толком не держали. — Если ты у нас в таком виде, то боюсь даже предположить, что сталось с другим парнем. Говоришь, сам себя после драки зашивал?

— Этот гений твердил, что не так уж все плохо, — вмешался Дин. Черт, похоже, припоминать Сэму эту историю он будет еще долгие годы. — И что он сам влегкую справится. Вот и справился…

— Для драки в баре уж очень чисто порезано, — заметила врач, скептически изучая руку.

— Еще один студент-медик, — нашелся Сэм до того, как Дин успел открыть рот, потому что обычно все их неприятности начинались именно с этого. — Мы на одном курсе, а профессор наш не очень-то делится практическим опытом, ну вот мы и… а потом все как-то вкривь пошло. Ну, вы же знаете, как это бывает.

Выражение, промелькнувшее на лице докторши, явственно говорило «ну да, дело известное». Это заставило Сэма с трепетом призадуматься о методах обучения в медицинских институтах, а также о том, не значится ли в ее дипломе, кроме специальности, еще и количество несчастных, принесенных ею в жертву науке. Спросить себя, хочет ли он попасть в руки к врачу, который в состоянии понять и проникнуться идеей «пырнуть человека в баре с целью отработки практических навыков иссечения мягких тканей», Сэм не успел. Возможность разрешить моральную и философскую дилемму пропала в тот же миг, как ему вкатили дозу обезболивающего. После этого оставалось лишь вяло отвечать на вопросы и уверять докторшу (но в основном, конечно, Дина), что с амплитудой движений у Сэма полный порядок.

Через час у Сэма стало на пятьдесят три шва больше, а Дин креативно изрисовал простыни членами в масштабе один к одному, использовав для этого ручку, свистнутую им из кармана докторского халата.

— Ну, вот мы и закончили, мистер Винчестер, — объявила врач, кидая в кювету иглу и пинцеты. Она повернулась к шкафчику с лекарствами. — Судя по покраснению и температуре, вы подцепили еще и слабую инфекцию, поэтому назначаю вам курс антибиотиков.

— Инфекция? — насторожился Дин, отвлекаясь от своего творчества, и кинул на Сэма суровый взгляд. За свои двадцать с небольшим Сэм видел его сотни раз, он означал: «Супер, Сэмми, полюбуйся, во что мы из-за тебя вляпались».

И положить на то, что пострадала рука Сэма, причем в процессе спасения шкуры Дина, и именно Сэму приходится мириться с тем, что его штопает врач с потенциальными наклонностями серийного убийцы, и как знать, может, этот потенциал она реализовала? А все, что в это время делает Дин, — это мычит себе под нос «Металлику» и малюет всякую фигню на первой подвернувшейся плоскости, словно скучающий шестилетка.

Сэм все равно крайний. Само собой разумеется.

— Ничего серьезного, — ответила врач, отработанными движениями вытаскивая из шкафа медикаменты, среди которых приунывший Сэм заметил физраствор и инфузионную систему.

Как видно, наступила его очередь лежать под капельницей. Ура.

— Но я бы хотела понаблюдать вас до утра, — продолжила женщина, уверенно выбирая один флакон из ряда совершенно, на взгляд Сэма, одинаковых.

— Это обязательно? — всполошился он. Отец всю сознательную жизнь вдалбливал им, что больница — крайний и нежелательный вариант, которого следует избегать всеми силами, а тут еще на всю ночь оставаться? Из-за пореза?

— Ну-у-у… — протянула врач, подвешивая пакет на штатив. — Испытывать в таком деле удачу мне не хотелось бы. Без наблюдения невозможно точно сказать, насколько распространилась инфекция, а с раной такой глубины и на таком месте… — она протерла запястье Сэма спиртом.

— Он останется, — твердо произнес Дин.

— Дин, — Сэм повернул голову, чтобы с упреком глянуть на брата.

— Сколько раз ты намерен рисковать своей рукой, Сэмми? — рыкнул старший. — Ты останешься, даже если мне придется на тебе сидеть.

— Вообще-то, часы посещений заканчиваются в два, — вмешалась докторша, вкалывая в пакет с физраствором еще целый шприц какой-то прозрачной жидкости. Как результат Сэм тут же почувствовал поползший по вене холодок. — Так что вашему… э-э... парню в любом случае скоро уходить.

— Вот и хорошо, — пробурчал Сэм, борясь с желанием почесать то место, где торчала иголка.

Парню? — поперхнулся Дин. — Дамочка, мы не геи!

Сэм покосился на брата. Интересно, Дин хоть в курсе, сколько членов он изобразил на Сэмовой простыне? Сидя у его больничной койки. Напевая под нос. Держа его за руку. Именно. Дин держал его за руку. И Сэм с точностью до секунды определил момент, когда старший это осознал, — момент совпал со взглядом, который врач бросила на их переплетенные пальцы.

— Мы братья! — возмутился Дин, поспешно отстраняясь.

Сэм твердо сказал себе, что все нормально, ничуть ему не хочется вернуть руку брата назад. Ладони у Дина были шершавыми от мозолей (у Сэма они давно сошли, исчезли в прошлом, чего не скажешь о воспоминаниях: жизнь, состоящая из раскопок могил, стрельбы и бесконечной борьбы за выживание) и чуть влажными от пота (потому что Дин нацепил на себя три слоя одежды плюс кожанку, и это в Техасе-то, придурок). А еще Дин постукивал пальцами в такт напеваемой песне («Металлика», вечно «Металлика». На вторую неделю в Стэнфорде Сэм услышал за окном общаги «Master of Puppets» и обернулся, рефлекторно ища глазами Импалу).

И улыбаться Сэму хотелось вовсе не поэтому. Ведь что можно сказать о человеке, на которого нисходит покой в то время, когда брат сидит рядом, тихонько мычит «Fade to Black» и отбивает на его ладони ритм? Для которого это — самое близкое к тому, что обычно называют «домом». Размышления Сэма по этому поводу прервала врач:

— Ну, извините, — хмыкнула она, проверяя капельницу. — Сейчас принесу документы на госпитализацию.

— Мы не можем ограничиться этим? — жалобно спросил Сэм, кивнув на руку с прилаженной иглой. — А дальше я уж сам послежу.

Докторша смерила его внимательным взглядом, черкнула что-то в медкарте и ответила:

— Сделаем так. Полежите часок под капельницей и, если ваше состояние меня устроит, сможете отправиться домой с условием исполнять мои предписания. Такой вариант вас устроит?

— Вполне, — Сэм откинул голову на жесткую подушку и попытался поудобней приткнуть ноги на коротковатой койке.

— Эй, док, — окликнул Дин женщину уже на пороге. — А выключите-ка свет, пусть наш доктор Хаус поспит.

— Дин, — с укором проворчал Сэм.

Он устал, но не настолько, чтобы не заметить, как посмотрела на них врач перед тем, как щелкнуть выключателем. Не поверила, что братья. Считала, что они трахаются, причем не исключала, что займутся этим прямо здесь и сейчас. Но, если честно, Сэму было глубоко пофиг. Сил у него хватило лишь на то, чтобы пресечь поползновения Дина продолжить свои художественные изыски. Сэм опустил налившиеся тяжестью веки. Сказать, что он устал, — это не сказать почти ничего. Последняя неделя… За которую он потерял Дина, в одиночку искал его, нашел и едва снова не потерял, чуть было не удержал… «Тяжелая» — не то слово.

Но теперь Дин здесь. Он здесь и снова держит Сэма за руку, снова что-то тихо напевает в полумраке палаты. С огромным трудом Сэм приоткрыл глаза и взглянул на брата.

— Тебе не обязательно тут сидеть, — пробормотал он, не вкладывая в свои слова ни малейшей охоты. — Шел бы пообедал или еще что.

— И пропустить всех симпотных медсестричек? — нарочито сально ухмыльнулся Дин. — Ни за что, Сэмми.

Не смотрел Дин на медсестер. Даже не повернулся ни разу к высоким, от пола до потолка, окнам, выходящим из палаты в фойе. Он смотрел на изможденного и бледного Сэма, которому служили фоном лишь белая стена да штатив с пакетом физраствора.

— Ну, я предложил, — Сэм пожал плечами и закрыл глаза, втихомолку и довольно-таки эгоистично радуясь, что, проснувшись, увидит старшего рядом и не придется вновь испытать тот пронзительный ужас, от которого останавливается сердце: вдруг это лишь сон, растаявший в миг пробуждения, а на самом деле Сэм не нашел Дина, не спас, не увез с собой и брат не с ним, не здесь.

Ответа Дина он уже толком не расслышал, проваливаясь в дрему, где негромкая песня сплеталась с прохладным тихим сумраком, где присутствие Дина ощущалось как нечто незыблемое и несомненное, как… дом.

Дин здесь.

Он здесь, он в безопасности, так что на данный момент все хорошо.

Изображение


Дина совсем не удивило, что Сэмми засопел уже через пять минут после того, как в палате погас свет. Даже проспав всю предыдущую ночь, братишка все еще был очень далек от состояния, которое Дин счел бы удовлетворительным, а если вспомнить его мини-срыв в машине…

Надо надеяться, что сон с лекарством помогут и Сэм придет в себя. Дина до сих пор мороз по коже продирал, когда он вспоминал забрызганный кровью номер и сумбурные записи на стенах, маловменяемого Сэма, его до половины взрезанную руку и самую настоящую панику из-за того, что Дин просто-напросто вышел в магазин. Это нормальным не назовешь. Даже для них.

И неважно, сколько Сэму лет, два или двадцать два, Дин будет держать мальчишку под присмотром. Глаз с него не спустит, потому что Сэмми имеет склонность брать благие намерения, умножать их на свое непрошибаемое упрямство и сотворять в итоге дурь эпических масштабов. Наглядный тому пример — нынешняя ситуация. Сэм довел себя до предела, по глупости пополам с безрассудством чуть не стал обедом для вампира, едва не лишился правой руки и ради чего все? Ради Дина? Дина, с чьей подачи они, собственно говоря, и угодили в эту передрягу? Нет. Нет, и все тут. Сэму необходим кто-то, кто будет за ним присматривать, напоминать о том, что нужно есть и спать, а вот полосовать себе руку ножом при первой же подвернувшейся возможности испробовать теорию на практике — не следует.

Дин до того погрузился в размышления, что едва не подпрыгнул от внезапно раздавшихся раскатистых аккордов «Smoke on the Water». Он выхватил телефон из кармана и отключил звук, пока Deep Purple в своем энтузиазме не лишил Сэмми столь необходимого отдыха. Отвечать не хотелось, и Дин уж совсем было решил отправить звонящего общаться с голосовой почтой, когда разглядел мерцающее на экране имя. «Бобби-дом».

«С чего вдруг прорезался Бобби?» — первым делом подумал он, поднося трубку к уху.

— Бобби? — тихо произнес Дин и покосился на Сэмми — не разбудил ли. Нет, тот по-прежнему дрых без задних ног. Ну и хорошо.

Обычно брат спал чутко, но вчера ночью он даже не дернулся, пока Дин смотрел марафон фильмов Майкла Бэя по сипящему мотельному телеку, так что и сейчас, наверное, можно рассчитывать на то же самое.

— Дин, это ты? — откликнулся знакомый хрипловатый голос на другом конце линии.

Черт, давненько Дин с ним не общался, слишком свежа была в памяти их последняя стычка с отцом.

— Я, конечно, кто же еще, — удивился он.

— Как же я рад тебя слышать! Как ты там? — воскликнул Бобби с облегчением и радостью, настоящей радостью, искренней, какая бывает, когда всю ночь места себе не находишь, переживаешь и знаешь, что хороших новостей не будет, а потом р-раз — и вот тебе та самая хорошая новость.

— Функционирую, — Дин улыбнулся, несмотря на растерянность.

А что? Он десять дней служил завтраком, обедом и ужином вампиру. Приятно знать, что его самочувствие волнует кого-то еще, кроме Сэма.

— Сколько лет, сколько зим, Бобби, — продолжил Дин, старательно обходя тему их с Джоном распри. — Я забыл про твой день рождения или что?

— Сэм тебе не сказал? — вся радость из голоса охотника улетучилась, вместо нее явственно зазвенели удивление и злость. — Он позвонил мне, аккурат когда начал играть в госпиталь на дому! Честное слово, вы, двое балбесов, стоили мне двух десятков лет жизни! И не знаю, кто больше, — ты со своей сшибкой с вампиром или Сэм с твоим спасением из сшибки с вампиром.

До Дина донеслось звяканье кубиков льда в стакане с пойлом, которое Бобби счел подходящим для снятия стресса, причиненного ему Сэмовой выходкой.

— Как он? — проворчал он раздраженно, но Дин вырос среди раздражительных охотников и потому легко уловил беспокойство, кроющееся за грубоватым тоном. У Дина и до этого теплело на душе от неподдельной тревоги Бобби за его персону, но это оказалось несравнимо с тем, что он почувствовал, осознав, что старый охотник подставил Сэму плечо в то время, когда Дин этого сделать не мог.

— Раскромсал себе руку, но в целом ничего, заживет, — ответил Дин, опуская взгляд на вытянувшегося на больничной койке брата, машинально проверил его повязку, капельницу, всмотрелся в бледное лицо в поисках малейших признаков боли или непокоя.

— Хорошо, — буркнул Бобби с явственным облегчением, но не разводя никакой лишней слякоти, как мужику и положено. — Уж не знаю, то ли «спасибо» обормоту сказать, то ли вздуть как следует за такие фокусы.

— Ну да, в этом весь Сэм, — Дин невольно заулыбался, потому что Бобби предельно точно описал его собственное состояние в последнее время: то ли взять ремень и выбить из Сэма дурь посредством воздействия на пятую точку, то ли вцепиться в паршивца и в корне нарушить собственное же правило «без соплей».

— Винчестеры, — сварливо изрек Бобби. — На всю семью ни грамма здравого смысла.

В любой другой день Дин бы с ходу выдал как минимум один остроумный довод в защиту имени Винчестеров, но тут Сэм, до этого спавший как сурок, шевельнулся и страдальчески наморщил лоб.

— Бобби, спасибо, я позже с тобой свяжусь, — вполголоса бросил Дин, дал отбой и поспешно отключил подсветку на телефоне.

— Дин? — сонно моргая, протянул Сэм. — Что?..

— Ш-ш, — Дин пригладил каштановые лохмы. Только бы не проснулся окончательно. — Ничего, Сэмми. Спи.

И, чудо из чудес, Сэм покладисто откинулся на подушку, подставляя голову под мягкие прикосновения старшего. Свободной от капельницы рукой он обхватил Динову ладонь, переплел их пальцы, и в это мгновение во всем мире словно осталась только одна конкретная больничная койка и они — вдвоем. Дина накрыло внезапно и сильно, радостно полыхнуло внутри: как же чертовски здорово, что брат вернулся, что он жив и рядом, что уткнулся лицом в подушку, будто малое дите (собственно, почти так и есть), и вцепился Дину в руку, словно это единственное в целом свете, за что стоит держаться. Потому что это — Сэм.

Сэм, который пришел за ним, когда больше не пришел никто. Сэм, который верил в Дина даже тогда, когда сам Дин перестал. Сэм, который оттяпал вампиру башку садовой лопатой, а сейчас безмятежно пускал слюни на наволочку и хватался за старшего брата, как пятилетний малыш, тот самый, который когда-то просил Дина проверить шкаф на отсутствие монстров перед тем, как выключить свет. А Дин что в девять лет, что в двадцать шесть не мог устоять против льнущего к нему сонного Сэмми. Он ласково обхватил его ладонь, придвинулся к кровати близко, еще ближе — чтобы чувствовать тепло тела братишки, чтобы мир по-прежнему охватывал только их двоих, чтобы стать первым, кого увидит Сэм, проснувшись.

Потому что это — Сэм.

И потому что за сопли это не считается, ведь один из них в отрубе.

Изображение


Второй раз докторша появилась аж через час с лишним, вяло извиняясь за долгое отсутствие — мол, ее срочно вызвали на консультацию, которая непредвиденно затянулась. Судя по пятнышку кетчупа на отвороте ее халата, Дин бы рискнул предположить, что консультация состоялась в «Текс-Мексе» на другой стороне улицы (том самом, с акцией), но решил не обострять, ведь в результате Сэмми смог немного отоспаться.

Их отпустили с миром, вручив длинный перечень предписаний, после того как Сэм прошел тест на подвижность руки и пальцев (и не думайте, что Дин не заметил, насколько тяжело он дался младшему. Как только они окажутся в машине, им предстоит серьезный разговор о ножах и правилах их применения, точнее, в данном случае, неприменения).

— I-10 в другой стороне, — рассеянно заметил Сэм, украдкой теребя повязку.

— Мне и не I-10 нужно, — ответил Дин, неодобрительно шлепнув его по рукам, а сам в это время взвешивал в уме плюсы и минусы закусочной «Тако-Каса» и кафе «Луби». В первом — тако. Сэм сможет взять салат с тако. В другом — приемлемая замена фастфуду. Сэм сможет взять салат, сделанный не из истекающего жиром фарша.

Дин свернул к «Луби».

— На два тако по цене одного мы не успели, да? — беззлобно поддел Сэм.

Он по привычке с силой нажал на ручку дверцы и тут же страдальчески скривился. Разумеется, в Стэнфорде же не учат бережно обходиться с недавно наложенными швами.

— Ничего, поймаем завтра по пути из города, — Дин пожал плечами и двинулся к кафе, пока Сэм извлекал из машины долговязого себя.

— Дин! — принеслось ему в спину, и дверца Импалы грохнула куда сильнее, чем было необходимо. Детка находилась просто в фантастической форме, но это не значило, что она должна страдать от таких вот закидонов Сэма. — Нафига тут ночевать?! Мы сегодня и четырех часов не проехали!

— Ну да, четыре часа на колесах, потом три с половиной — в больнице, расхлебывая последствия. Такими темпами где-то в районе в Нью-Мексико тебе придется подключать искусственные легкие.

— Дин, нет смысла торчать в этой задыренной дыре только потому, что мне слегка поплохело, — упорствовал Сэм, шагая за ним через парковку.

— Сэмми, ты просто вел машину, и то умудрился сорвать половину швов, — отрезал Дин. — В твоем послужном черт знает сколько часов недосыпа и инфекция, плюс едой ты норовишь поделиться с толчком. Кому угодно можешь втюхивать, что ты в порядке, только не мне, я-то видел, как ты даже с одним куском пиццы не справился.

— Это было полтора дня назад! — сквозь зубы проговорил Сэм, на полном ходу минуя стойку менеджера. Дин тоже не стал разводить канитель и заигрывать с рыжей красоткой, а поднял два пальца, попросил им кабинку и вернулся к их с Сэмом препирательствам.

— Угу, только я что-то не видел, чтобы ты попробовал взять у пиццы реванш, а на одном «спрайте» далеко не уедешь. И не воображай, будто я ночью пропустил, как ты хвастался перед унитазом протеиновым батончиком. Блеванже такой интенсивности я слышал в последний раз во время телемарафона «Экзорциста».

— Все со мной в порядке, — упрямо процедил Сэм, сузив глаза. Судя по всему, он действительно полагал, что смог сохранить в тайне свое эффектное общение с изделием из белой керамики.

— Сомневаюсь, — не согласился Дин. — Ты не ешь, не спишь и дыру в руке проковырял! Скажи мне, Сэм, это в Стэнфорде постигают на общих основаниях или ты один такой выдающийся?

В ответ Сэма лишь яростно зыркнул — к их столику подошел официант, принужденно-веселый тон которого свидетельствовал о том, что он расслышал как минимум концовку их разговора.

— Добро пожаловать в «Луби», могу я предложить вам…

— Мне чизбургер с беконом, лука побольше, — перебил его Дин, не желая первым уступать и отводить глаза в спонтанно завязавшемся матче братских «гляделок». — Этому верзиле суп и салат, соус отдельно, спасибо.

— Пить что будете? — пискнул официант, записывая их заказ слегка трясущимися руками.

— Два пива, какое там у вас есть, — рыкнул Сэм, тоже сверля Дина взглядом. Он чуть склонил голову набок — мол, в самом деле этого хочешь? Здесь? На людях?

— Одно пиво, — поправил Дин, вскидывая подбородок — да, черт побери, хочу. — Антибиотики, Сэмми. Ты будешь колу.

— Детский сад на выезде, — фыркнул Сэм, когда официант с рекордной скоростью скрылся из виду.

— Ой, ты что-то другое хотел? — с ухмылкой протянул Дин. — В детском меню у них есть куриные «звездочки» и какао.

— Я не ребенок, — негодующе огрызнулся Сэм. — И я не сделал ничего, чего не сделал бы ты в такой же ситуации.

— Да ну? — скептически отозвался Дин. — Неужели? Я бы морил себя голодом? Полез бы в тот дом, не имея понятия, что внутри? Резал бы себе руку из-за ерунды? Скрывал бы это, пока не стало совсем плохо?

— Все в один голос твердили, что ты мертв, — прошипел Сэм, подаваясь вперед, обжигая Дина темным и яростным взглядом. — Не похищен, не пропал — мертв. Отец свалил, остальные охотники либо не отвечали на мои звонки, либо сразу говорили, что дело пропащее и это только вопрос времени, когда я найду твой труп где-нибудь в канаве. Ни свидетелей, ни зацепок, день за днем — ничего, ты как сквозь землю провалился, и выходило, что последние мои слова тебе были про… а когда я увидел его машину, я просто… просто… Что мне было делать, Дин? Что мне было делать?!

Он оперся локтями об исцарапанный стол и вцепился руками в волосы.

— Сэмми… — вздохнул Дин.

— Да пошло оно все, — взорвался тот, резко поднимаясь. — Я в машине подожду.

Он едва не сбил с ног официанта, широкими шагами устремившись к двери.

— Пиво и кола? — уточнил бедняга, чуть не облив Дина упомянутым пивом, пока пытался одновременно удержать еду на подносе, поставить на стол напитки и проследить взглядом за удаляющимся Сэмом. — Что это с ним?

— Гипогликемия, — хмуро ответил Дин, следя через окно, как Сэм в сердцах рванул на себя дверцу Импалы и плюхнулся на сидение так, что машина аж закачалась.

Дин знал, что последние дни выдались для Сэма тяжелыми. Ведь, по сути, это была его первая одиночная охота. Более того — первая охота после четырехлетнего перерыва, да еще коснувшаяся непосредственно семьи. Из оброненных Сэмом тут и там слов Дин сделал вывод, что дело вышло нелегким во всех отношениях, но чтоб так…

Ладно, допустим, Дин дал-таки маху и проявил себя бесчувственным мудаком. Но прежде чем он встал и пошел выяснять, насколько большого маху он дал и насколько сильно (и как надолго) обидел братишку, Дину под руку подсунули чизбургер с лучком, а официант предупредительно поинтересовался, не нужно ли чего еще.

— Можно нам все это с собой упаковать? — смущенно попросил Дин.

Черт, придется отвалить парню нехилых чаевых.

Изображение


Когда Дин подошел к машине с руками, занятыми коробками, Сэм все также молча злился. Он не произнес ни слова, когда Дин завел Импалу, безмолвствовал, когда они выехали на шоссе, лишь сидел неподвижно и упорно глядел за окно. Единственными звуками, нарушавшими натянутую тишину, был ровный рокот мотора да похрустывание коробок, сложенных на заднем сидении. Дин бы предпочел устроить их рядом, чтобы иметь возможность нет-нет да и таскать оттуда ломтики картошки, но не без оснований опасался, что если сейчас поместить еду в пределах досягаемости Сэма, то потом придется неделю выковыривать из торпедки ингредиенты.

К счастью для всех, в Бомонте не наблюдалось недостатка в дешевых мотелях, причем прямо вдоль автострады. Дин выбрал один из самых непрезентабельных, рассудив, что тут точно никто бровью не поведет при виде двух парней, одного из которых в недавнем прошлом явно недодушили, а второй чересчур хорош собой.

В этом плане «Серебряная шпора» подходила как нельзя лучше. Жаль только, виброматрасов здесь не предлагали (скорее всего, потому, что монетоприемники не вписались бы в стиль Дикого Запада). И Дин отнес бы сегодняшний день к весьма неплохим, если бы не Сэмми с его упертым молчанием и гневным зырканием по поводу и без.

Бросив рюкзак на кровать, Дин двинулся к мини-холодильнику. Дорога к нему лежала мимо стойко дующегося брата, но давать крюк и пробираться по стенке Дин не собирался. До цели он добрался благополучно, но обнаружил, что чертов холодильник слишком «мини» и их жрачка туда категорически не влезает.

За спиной послышался недовольный скрип пружин, когда Сэм со всего маху опустился на кровать. Он потянулся к пульту на тумбочке и едва слышно охнул, дернув при этом швы. Дина так и подмывало рыкнуть, чтобы завязывал изображать из себя Росомаху и тем самым избавил бы их от повторного визита в больницу, но точно знал, чем это закончится. Очередным раундом. По этой причине Дин прикусил язык и продолжил упихивать в холодильник коробки, которые от его настойчивых усилий уже принялись натужно покряхтывать.

Сэм сказал, что Дин поступил бы точно так же, если бы ему пришлось искать пропавшего брата…

Бросил бы Дин все, чтобы отправиться на поиски Сэмми? Безусловно. Даже не обсуждается. Забил бы на любую охоту, и черт с ними, с гражданскими, если бы Сэму грозила опасность. Дин бы помчался, не жалея себя и Импалы, в то место, где Сэмми видели в последний раз, и плохо пришлось бы тем, кто имел бы глупость заступить ему дорогу. Так что, да, не обсуждается.

Но если бы ни на один из вопросов не находилось ответов, если бы свидетели не могли ничего рассказать, а все найденные ниточки обрывались или вели в никуда — что бы сделал Дин? Если бы все знакомые охотники отказались помогать и отец оставил его, отправившись по своим загадочным делам, а о брате по-прежнему ни весточки — повел бы Дин себя так же, как Сэм? Перестал бы есть, спать, ушел бы в охоту с головой и даже глубже?.. И снова — даже не обсуждается.

А отыскав наконец дом, где, по всем признакам, держат Сэма, разве стал бы Дин ждать и присматриваться или вышиб бы нахрен дверь и нашпиговал пулями ублюдка, посмевшего тронуть братишку? Если бы нашел Сэма, истекающего кровью, умирающего, — разве не сделал бы все возможное, чтобы его вытащить, и плевать на себя самого? Сделал бы. Все что угодно, лишь бы вернуть брата живым. Все что угодно, лишь бы спасти Сэмми.

При таком раскладе получается, что Дин самый большой мудачина в истории человечества. С пальцами, перемазанными томатным соусом и маслом от жареного лука. Резко потеряв аппетит, Дин шмякнул недоеденный чизбургер прямо в пакет. Сэмов суп пришлось разогревать в кофейной чашке, но в целом вышло съедобно. Дин поставил чашку на стол и окликнул Сэма, который смотрел канал «Дискавери» с таким видом, будто посвистывающие на экране дельфины нанесли ему персональное оскорбление.

— Эй, Гигантор! На, ешь.

— Не голоден, — буркнул Сэм, не отрываясь от телека.

— Фигня. За сегодня ты съел только один тост без ничего и запил его «спрайтом». Иди сюда и лопай свой кроличий хавчик, пока не остыло.

— Нет, — отрезал Сэм и прибавил громкость, намереваясь заглушить Дина трелями океанской живности.

— Тащи свой зад к столу, поешь и послушай, как я буду слезно извиняться, или я подойду сам и этот гребаный помидор тебе в пасть запихаю, — пригрозил Дин. — Или так, или эдак, но на пустой желудок ты лекарства принимать у меня не будешь.

При упоминании слезных извинений Сэм недоверчиво вскинул бровь, но встал и подошел к столу. Опустился на ветхий стул, рискнул откинуться на спинку и скрестил на груди руки в ожидании обещанного. Дин впился зубами в чизбургер.

— Ну, и? — протянул Сэм. — Я слушаю.

— Что, мне даже поесть сначала нельзя? — возмутился Дин. — Сэмми, оно и так уже почти холодное.

Ответ читался на лице брата без труда.

— Ладно, — вздохнул Дин, снова откладывая невезучий бургер. — Ты прав. Если бы в той клетке был ты, я бы сделал в точности то же самое. А теперь заткнись и жуй.

— Это и есть твое слезное извинение? — хмыкнул Сэм.

— А разве нет? — невнятно поинтересовался Дин, с аппетитом поглощая сдобренную кетчупом картошку. В конце концов, метод Сэма — не его метод, не обязан Дин объявлять всему миру голодовку. — Прости, Саманта, не все мы можем продуктивно общаться с женским началом в нашей личности. Придется мне подтянуться в этом вопросе, посмотреть пару-тройку мыльных опер, чтобы достичь твоего уровня. А может, хватит стакана йогурта и сеанса педикюра?

— Ты идиот, — констатировал Сэм с усмешкой.

Он добавил соус в свой салат и, взвесив за и против, метнул в Дина перчик чили, метя в лоб. Дин призадумался, стоит ли гордиться тем, что брат не промахнулся, даже кидая левой рукой.

Остаток дня прошел мирно. Они посмотрели футбол, где «Жеребцы» надрали зад «Техасцам». Сэм настоял на том, чтобы лично перевязать Дину укусы, в обмен на что смирился с тем, что старший извел на его руку и шею пачку бинтов и превратил в подобие мумии. Дин впихнул в Сэма антибиотик с обезболивающим и проверял его рану на предмет отека и покраснения с интервалом ровно в четыре часа.

Бинты и пластырь тоннами отправлялись в мусорку. Воздух сотрясали ругательства. На ужин была заказана китайская дребедень. Сэм поспорил, что удержит в себе два яичных ролла и половину порции гунбао, и проиграл. После этого Дин разрешил ему выбрать фильм для вечернего просмотра, сославшись на то, что Сэм молод, раним и, возможно, скрывает наличие целки.

В общем и целом, бывали у них деньки и похуже.

Изображение


Из крепких объятий Морфея Дина выдернул вибрирующий стрекот стандартного рингтона на телефоне Сэма. Первым порывом, вытекающим чисто из старшебратской вредности, было забить болт на трезвон — пусть Сэм просыпается и разбирается сам. Но потом взгляд Дина упал на непроходящие темные круги под глазами братишки, на виднеющиеся из-под ворота футболки синяки на шее, на руку, упакованную в толстый слой бинта от запястья до локтя… Сэмми столько всего натерпелся ради Дина, неужели же Дин не может ответить на чертов звонок? Приняв решение, он убрел вместе с телефоном в ванную настолько крохотную, что развернуться там удавалось только чудом.

— Чего? — не особо приветливо буркнул он. Да, Дин взял трубку, чтобы адская штуковина не разбудила Сэма, но кто сказал, что он должен при этом излучать радость?

— А-а… Сэм там? — неуверенно спросили его. Верхний мозг Дина, включающийся на все четыре цилиндра только после завтрака и кофе, зарегистрировал лишь «цыпочка». Его нижний мозг, не находящийся под гнетом кофеина, быстро связал «цыпочку» и «охмуреж», и, прежде чем в голове сформировался законный вопрос «с чего некая девица звонит Сэмми в такую рань?», Дин ляпнул:

— Нет. Вы разговариваете с Дином, куда более симпатичным и харизматичным братом. Кого имею… радость слышать?

— Дин?! — ахнула девушка вместо того, чтобы засмущаться. — Дин, брат Сэма?! Он тебя нашел? У тебя все в порядке? О, господи!

— Сэмми, что, мой портрет на коробках с молоком разместил?.. — Дин сделал намеренную паузу, стараясь вытянуть имя своей собеседницы — девушки, которая оказалась довольно близко знакома с семейными делами Винчестеров.

— Джесс, — ответила та на неозвученный вопрос. — Джессика. Мы с Сэмом встречаемся. Ваш отец появился у нас в квартире, сказал Сэму, что ты пропал. Что случилось? Ты не пострадал? А где Сэм?

Дин горячо пожалел, что не сбросил звонок. Голос у цыпы был безусловно приятный, но она с Сэмми. Да еще и вопросы щекотливые задает. Теперь Дину придется в срочном порядке измысливать какую-нибудь сходную байку (а он и в бодром состоянии не очень хорошо умел это делать) для девушки, которая неизвестно, в курсе ли деталей их семейного дела. Блядь. А он еще и кофе не пил.

— Сэмми спит, — медленно произнес он, проводя рукой по колючей щетине на лице. Думай, Дин, думай, быстрее. — Дни выдались нелегкие… Слушай, а давай он тебе сам перезвонит, когда проснется?

— Да, хорошо, — согласилась Джесс. — Он… С ним все хорошо?

Она спрашивала нерешительно, словно колебалась, вправе ли задавать этот вопрос Дину, но желание знать пересилило все сомнения. Дин представил Сэма — там, по ту сторону тонкой стенки: сопит в две дырочки, ноги точат над краем короткой для него кровати, всклокоченные волосы разметались по подушке, и в них путаются лучи утреннего солнца. Единственным звуком в ванной, кроме дыхания Дина, было жужжание вытяжки, но Дину слышалось — до сих пор слышалось — другое: глухой стук, с которым тело Сэма ударилось о стену подвала; надсадный хрип, когда вампир его душил; крик боли, когда Дин по скудоумию впился пальцами в раненую руку братa… Сэм на больничной койке, до ужаса бледный в безжалостно-правдивом флуоренсцентном свете, и капельница с антибиотиком — от попавшей в его кровь дряни.

— Дни выдались нелегкие, — мрачно повторил Дин, — а присмотреть за ним было некому.

— Ну, нашелся хоть добрый человек, который заставлял бы его есть? — вздохнула на это Джесс, и усталая досада в ее голосе мгновенно прервала Динов процесс самоедства.

Похоже, кое-кто еще взвалил на себя задачу отучить Сэма от склонности существовать исключительно на кофе и протеиновых батончиках. Интересно, какого прогресса удалось добиться Джесс на этом нелегком поприще? Десять лет партизанско-подпольной деятельности Дина не смогли сломить убежденность Сэма, что тройной эспрессо с батончиком вполне заменяет сбалансированный рацион. Судя по тону девушки, особыми успехами она тоже похвастаться не могла, но это неудивительно. Сколько они с Сэмом вместе, год? Максимум полтора.

Честно говоря, Дину еще предстояло переварить факт, что Сэмми — осмотрительный, занудливый, жадный до учебы Сэмми — завел себе самую настоящую подружку, да еще так шустро. Что такого в этой Джесс, если Сэм («это нужно досконально продумать», «инструкции пишут, чтобы их читали», «Дин, затея стопудово идиотская») решил целиком одомашниться?

— Не волнуйся, — заверил Дин. — Со мной у него такое не проканает.

Прозвучало даже убедительнее, чем Дин рассчитывал, но, в конце концов, это же его территория. Конечно, со старшим братом подобный фокус у Сэма не прокатит. Не прокатывал с тех пор, как Дин научился разогревать бутылочку в микроволновке, делать бутерброды и заваривать кашу. Проследить, чтобы Сэмми непременно съел что-нибудь на обед и ужин, для Дина такая же работа, как обеспечить братишке прикрытие во время охоты или не дать им с отцом вцепиться друг другу в глотки. Собственно, Дин и не помнил таких времен, когда забота о Сэме не была бы его приоритетом номер один.

— Это хорошо, — услышал Дин, а потом в трубке что-то сухо прошуршало. Дин решил, что это Джесс кивнула головой.

Какого цвета волосы у девушки Сэма? И что за прическу она носит, если они задевают микрофон у прижатого к уху телефона? В прошлом Сэмми всегда западал на девчонок таких же, как и он сам, безнадежных заучек. Нескладных и неловких, которые когда-нибудь, возможно, и станут красавицами, но пока что сияли лишь брекетами и не знали, что делать со своим меняющимся телом. Наверное, и эта из их числа. Ведь Стэнфорд — это рай для ботанов, откуда там взяться мало-мальски симпатичным девчонкам? Дин готов был заложить свою кассету с «Кукловодом», что хоть Джесс и подходящее имя для красотки (а имя обычно верный показатель. Обычно. Попалась ему как-то в Небраске Кэнди с косоглазием и прыщами на спине), в реальности Сэмова подружка — карликовая брюнетка, которая спит в зубных скобах и играет на виолончели. Ну, и можно идти ва-банк, что у нее есть кошка, она работает в библиотеке и писала или пишет до сих пор сопливые стихи.

— Так ты передашь ему, чтобы позвонил, когда проснется? — уточнила Джесс, не то чтобы успокоившись, но от сердца у нее явно отлегло.

Дин понадеялся, что Сэмми не связался с одной из тех прилипал, что продыху своим парням не дают. В данном случае маловероятно, ведь это первый ее звонок за несколько дней, что Дин провел бок о бок с братом. Но не невозможно.

— Да, конечно, — ответил Дин, прикидывая, будет ли совсем уж свинством, если он «забудет» об ее звонке до того момента, как они с Сэмом снова окажутся в дороге.

— И, Дин? — добавила Джесс, помешав ему с ходу припомнить, где на просторах Техаса хуже всего ловят сотовые. — Я очень рада, что с тобой все хорошо. Сэму нужен старший брат. Понимаешь?

Вот ведь, подумал Дин, скомканно пробормотав что-то утвердительное. Не станет он ничего «забывать». Скажет Сэму, что она звонила, едва тот откроет глаза.

Не исключено даже, что эта девчонка придется ему по душе.

Изображение


В глубине души Сэм надеялся, что стоит ему отыскать Дина — убедиться, что он жив, — и кошмары прекратятся. Что стоит брату оказаться рядом, а Импале начать с урчанием пожирать мили, ежеминутно приближая его к универу, к Джесс, к нормальной (насколько это вообще возможно для Сэма) жизни, — и сами собой исчезнут холодный пот и кидающие в дрожь образы того, что было. Может быть. Могло бы быть.

К сожалению, вышло не так.

В больнице Сэм и правда провалился в глубокий сон без сновидений, но это, видимо, следовало приписать крайней усталости, действию лекарства и присутствию Дина, надежному и теплому. Теперь же он снова крутился и метался, пытался и не мог отгородиться от потока леденящих кровь кошмаров.

Сэму снилась Луизиана, и он снова не мог найти Дина, не знал, где он и что с ним: погиб или прямо сейчас умирает, пропал, ушел из жизни Сэма — ушел навсегда, думая, что между ними ничего не осталось, рухнуло окончательно и нечего спасать после той, последней ужасной ссоры, после двух лет упрямого молчания напоказ и горького раскаяния в душе.

Ему снилась клетка и черно-белые рисунки, на которых вампир запечатлел полные страха глаза Дина, только во сне они переставали быть рисунками — неодушевленными линиями на плотной желтоватой бумаге. Они становились режуще-реальными, слишком реальными, слишком четкими, чтобы оказаться лишь сном, и Сэм наклонялся, пытался достать, но, хоть клетка была совсем маленькой, дотянуться до брата не получалось — даже прикоснуться не выходило, не то что ухватиться, а Дин все смотрел и смотрел из-за прутьев так отчаянно и испуганно, как Сэм в жизни не видел и не хотел видеть. Он ковырял отмычкой в замке, но руки потели и дрожали, неуклюжие и бесполезные, подводили Сэма раз за разом, а Сэм, получается, раз за разом подводил Дина, и паника внутри росла, набухала нарывом, давила на горло, не давала вздохнуть.

Он чуял резкий, тошнотворный запах крови, и тот с каждой минутой становился сильнее, грозил удушить его, их обоих — это шел вампир, Сэм слышал его приближение, неторопливое и уверенное, неотвратимое и неминуемое, тварь была уже совсем рядом, за дверью, а Сэм все никак не мог совладать с собственными руками, не мог вытащить Дина, не мог спасти, не мог... Его словно выдернуло из одного сновидения и швырнуло в другое: он лежал на спине, как пришпиленный энтомологом жук, и такой же беспомощно-неподвижный, глядел в потолок, на Джессику с бледным и застывшим от ужаса лицом. Через белую ночнушку сочилась кровь, лениво капала прямо Сэму на лицо, пятная липким холодом, а затем неведомо откуда полыхнул огонь, жадно лизнул светлые волосы и прозрачное кружево рубашки, поглотил Джесс в считанные мгновения прямо у Сэма на глазах, пока он заходился криком и не мог сделать ничего, чтобы спасти ее.

Он взвился на постели с ее именем на губах и тут же повернулся к кровати Дина. Она пустовала, и на секунду Сэма пронзила вспышка иррациональной паники… но тут из ванной донесся приглушенный стук и неразборчивое чертыхание. Дверь была приоткрыта, и Сэм мог видеть в зеркале отражение брата со спины — тот опирался о раковину и прижимал к уху мобильник.

С тихим вздохом он снова откинулся на подушку и закрыл глаза. Акустика в ванной комнате дала бы фору иному концертному залу, поэтому Сэм даже отсюда слышал длинные гудки вызова, звучавшие в динамике Динова телефона, затем низкий мужской голос, а потом Дин выдавил: «Привет, пап».

Глаза Сэма изумленно распахнулись. Он уж было подумал, что Джон соизволил-таки сделать для старшего сына то, чем не осчастливил младшего — ответить на звонок, — и сам не знал, чего испытал больше, злости или облегчения, но…

— Это я, — устало и тихо продолжил Дин, и сразу стало понятно, что разговаривал он не с отцом, а с его голосовой почтой. — Живой. Просто хотел тебе сообщить. Перезвони мне, как сможешь, ладно? Пока.

Сэму не нужно было видеть брата, чтобы знать, что тот сейчас чувствует, — и отчасти он даже порадовался, что видеть все равно не может. Удрученно опущенные плечи, долгий дрожащий вдох, с которым Дин убрал телефон в карман — все это и без того нехорошо. Но хуже всего выражение, которое — Сэм знал — было сейчас на лице Дина. Сложное это выражение. Прежде всего, в нем нет удивления. Зато есть разочарование — не в отце, а исключительно в себе — и полное принятие того, что Джону Винчестеру, Динову кумиру и герою, человеку, которому он стремился подражать всю свою жизнь, положить на то, жив Дин или мертв. Что ему плевать на сына, которого он самолично послал в бой, а потом не потрудился вытащить из пекла.

У Сэма — и то кишки в узел завязывались, а уж что творилось с Дином, можно представить, но вдобавок видеть это? Видеть, как рушится слепая вера брата в этого человека, рушится и тут же снова восстанавливается, как феникс из пепла, потому что Дин берет вину на себя, перекручивает правду, насильно лепит из нее иное, рисует себе другую картину, где их отец по-прежнему стоит на пьедестале.

Все равно что смотреть, как из брата выпивает жизнь вампир совершенно иного вида, и Сэма это уже достало. Джона Винчестера хотелось схватить за шкирку и трясти-трясти-трясти, пока у него мозги на место не встанут. Или, проще, пнуть хорошенько по причиндалам.

Но для этого его нужно сначала найти. Только проблема в том, что, даже отыскав его, Сэм может говорить что угодно (и по чему угодно пинать), но это не изменит позиции Джона ни по единому вопросу. Не сможет он достучаться и объяснить отцу, насколько это херово и жестоко по отношению к Дину, к Сэму, ко всем. Безнадежное дело. Дело, на котором Сэм поставил крест в ту секунду, когда бросил в почтовый ящик свое первое заявление в колледж, затаив дыхание и украдкой оглядываясь на Дина, занырнувшего в угловой магазин за газировкой и чипсами. Поставил, да не совсем... Вот он здесь, четыре года спустя, и опять наблюдает знакомую до зубовного скрежета картину: как отец снова — в который раз — косячит, подводит Дина и грозит рухнуть с недосягаемой высоты, на которую тот его вознес, а Дин — тоже в очередной раз — водворяет пошатнувшегося идола на место, придумывая оправдание за оправданием, отказываясь видеть очевидное.

Как же хотелось сказать Дину, что родитель у них просто идиот и эгоист, что он кругом неправ и вообще на уме у него одна охота, что Дин заслуживает защиты и спасения, что любой порядочный отец именно так бы все воспринял и поступил соответственно: пришел бы за сыном и выручил бы несмотря ни на что… Но ничего этого Сэм не скажет, потому что знает, чем все обернется. Дин немедленно уйдет в глухую оборону, примется выгораживать Джона, огрызаться на Сэма, а там и очередная свара не за горами. Последнее, чего хотел Сэм сейчас, едва вернув брата, — это его оттолкнуть. Поэтому, когда Дин с тяжелым вздохом медленно повернулся лицом к зеркалу, Сэм закрыл глаза и постарался дышать глубоко и размеренно, притворяясь спящим, сколь бы больно ему ни было оставлять старшего разбираться с этим в одиночку. Хрупкий мир, установившийся между ними, не выдержал бы еще одной стычки. Вмешайся Сэм сейчас — и не сможет удержать язык за зубами, не сможет не сказать, что отцы так не поступают, не бросают своих детей в беде и уж точно не игнорируют звонок чудом выжившего сына, словно чертов телефонный спам. Да, стоит Сэму открыть сейчас рот, и все, ссора обеспечена. Долгая, громкая и малоприятная. Такую Сэму сейчас не осилить. И Дину тоже, судя по вырывающемуся из-за стиснутых зубов шипению, с которым брат пробирался от ванной к своей кровати.

Предположение Сэма более чем подтвердилось, когда Дин проковылял мимо него, медленно опустился на матрас и попытался устроиться у спинки в сидячем положении, тихо матерясь при каждом движении. Сэм услышал легкий шорох — это Дин взял с тумбочки пульт. С щелчком заработал телек, но вякнуть ничего не успел — звук брат своевременно вырубил, а затем принялся прибавлять осторожно, по одному делению за раз, доведя до чуть слышного. Попереключав каналы, он остановился на повторе «Уокера, техасского рейнджера». Сэм послушал, как Чак Норрис усмиряет медведя одним лишь своим суровым взглядом под приглушенный аккомпанемент индейской флейты, и чуть погодя решил, что можно «просыпаться». Он потянулся и зевнул, надеясь, что получилось достаточно натурально.

— Что-то ты рано, — пробормотал он, отводя с глаз волосы.

— Я деятельная натура, — Дин пожал плечами, и Сэм заметил, что даже это простое движение далось ему нелегко. Еще он заметил обострившиеся скулы, запавшие глаза, плотно сжатые губы и то, как брат старался лишний раз не шевелить шеей и руками. Либо Дин бросил прикидываться, что он в порядке, либо ему реально стало хуже. И то, и другое не радовало.

— Паршиво выглядишь, — подытожил свои наблюдения Сэм.

— Спасибо, Сэмми, — Дин фыркнул и тут же поморщился, попытавшись достать что-то из джинсов. — Ты сама любезность.

— Серьезно, — нахмурился тот. — Прими таблеток, поспи еще.

— Да я бы с радостью, — съязвил старший, выудил наконец из заднего кармана Сэмов мобильник и перебросил ему. — Но ни свет ни заря меня поднял кое-чей злоебучий телефон. Кстати, тебя просила перезвонить твоя девушка.

— Блин, — охнул Сэм. — Джесс. Совсем забыл.

— Поздравляю, Сэмми, — хмыкнул Дин. — Бойфрендом года тебе не быть.

— Заглохни, — рассеянно буркнул Сэм, соображая, не идет ли в данный момент в универе лекция и можно ли звякнуть прямо сейчас. Черт, сколько же дней назад он с ней говорил?! Четыре? Пять? Неудивительно, что Джесс решила звонить сама. — Она сердитая была?

— Белая и пушистая, — ухмыльнувшись, отозвался Дин. — Расскажи при случае, как парню, который при разговоре с любой девчонкой краснел как рак и заикался, удалось обзавестись подружкой, да еще так быстро. Она не лесбиянка, нет? На первое свидание явилась без «прицепа»?

— Ты балбес, — ответил Сэм, еле сдерживая смех, пока набирал номер.

— Но соображалки хватает, чтобы не находиться поблизости во время вашего разговора, — усмешка Дина превратилась в болезненную гримасу, когда он спустил ноги с кровати и принялся вставать. — Чувак, верь мне: секс по телефону лечит любые раны.

Сэм фыркнул и машинально, не подумав, шутливо ткнул брата кулаком в плечо. В ответ он ожидал в лучшем случае такого же тычка, или же Дин мог словить его голову в «замок» и взъерошить волосы. Чего Сэм не ожидал — что старший покачнется и не устоит на ногах. Он бы и вовсе рухнул, если бы Сэм не отбросил телефон и не оказался во мгновение ока рядом с братом, подхватывая его и растерянно извиняясь, не обращая внимания на недоуменный голос Джесс, долетающий из зарывшейся в простыни трубки.

— Что это с тобой? — встревожился он, помогая Дину опуститься обратно на постель.

— Да все пучком, — пробормотал тот, отпихивая руки Сэма. — Просто малость не в форме с утра. Ерунда.

Ерунда? Да ты чуть мордой об пол не приложился, стоило мне тебя слегка пихнуть! — Сэм сбросил собственный звонок и решительно сгреб с тумбочки ключи. — Надевай рубашку. Мы едем в больницу.

— Нет, — отрезал Дин и попытался демонстративно скрестить на груди руки, но тут же, скривившись, уронил их на покрывало.

— Дин, ты на ногах еле стоишь…

— Меня энное количество дней старательно жевал вампир, — перебил тот. — Конечно же, мне слегка не по себе.

— Я серьезно! — вскричал Сэм, но не сдвинувшийся ни на дюйм Дин прервал его снова:

— Я тоже. Кофе и завтрак — и я снова в седле, и никакая капельница мне нафиг не нужна. Ты сам это прекрасно знаешь.

— Дин…

— Сэмми, я серьезно.

Несмотря на осунувшееся лицо и синяки под глазами, тон Дина не оставлял сомнений, что стальной стержень внутри него никуда не делся, он здесь — всегда был, есть и будет.

— Уймись. Позвони своей девушке, — велел Дин. — Я вернусь через десять минут с кофе и пончиками.

Вот только дух Сэма мать-природа выковала из того же самого неподатливого материала, что и у его старшего брата, а в эту игру могли играть двое.

— Если думаешь, что я тебя отпущу, то тебе еще и мозги проверить не мешает, — объявил Сэм, покрепче сжимая в кулаке ключи от машины.

— Ну и что ты намерен делать, Сэмми? — с вызовом бросил Дин, поднимаясь медленно, но достаточно уверенно. — Силком поволочешь меня в больницу? Кстати, добром не дамся, предупреждаю. А там что скажешь? Помогите, моего брата покусал вампир? Знаете, я тут провел ему подпольное переливание крови, и что-то он теперь неважно выглядит? Уже к обеду мы окажемся в дурдоме, и не знаю, как тебе, а мне лично не хочется примерять смирительную рубашку.

Он был прав. На все сто прав, именно это и бесило, потому что получалось — нихрена Сэм не может сделать, чтобы помочь брату. Только сидеть, смотреть, ждать и волноваться… черт, даже этого, и то не может — Дин уже решил для себя, что отправится за жрачкой, и фиг его остановишь. А наручники, как назло, валяются в багажнике Импалы.

— Но за руль я тебя все равно не пущу, — буркнул Сэм, избегая встречаться с Дином взглядом.

— Как мне доказать свою способность к вождению, офицер? — с улыбкой поддел его Дин, аккуратно заправляя рубашку во вчерашние джинсы. — Дотронуться до носа, стоя на одной ноге? Рассказать задом наперед алфавит?

На подначку Сэм не повелся.

— Тебе хреново, — покачал он головой, поддерживая брата, когда тот слишком резво встал.

— Это поправимо, — хмыкнул Дин, забирая у Сэма ключи. — Выдохни. Позвони Джесс. Я буду через десять минут. Даю слово.

— Попробуй только задержаться.

На это Дин отвечать не стал, лишь возвел глаза к потолку, всем видом показывая, что Сэм ведет себя, как истеричное дитя, переживает на пустом месте и тем самым усложняет людям жизнь, и вышел. Задержись он хоть на пару секунд, раздраженный Сэм бы, наверное, все высказал за такое к себе отношение (блин, ну что за дела: возврат обратно на круги своя, типа Дин взрослый, а Сэм — ребенок). Но он уже дважды задолжал Джесс звонок, поэтому злость свою Сэм взял, утрамбовал поплотнее и засунул туда же, где держал подобное дерьмо: пагубное, опасное, чему нельзя давать воли. Страшно представить, что произойдет, если все это когда-нибудь вырвется из-под замка. Не исключено, что это будет апокалипсис местного значения.

Изображение


Разговор с Джесс прошел хорошо. Она даже не упомянула о нарушенном обещании позвонить — до того обрадовалась, что с ним и Дином все в порядке и они едут домой. Сэм попросил ее не волноваться, ведь дорога до Пало-Альто займет несколько дней. Проводя на колесах по десять часов (Сэм сомневался, что они, в их нынешнем состоянии, осилят более длинные перегоны), доберутся до города ориентировочно тридцать первого числа.

— Твое собеседование второго, — напомнила Джесс. — Хочешь, я попробую его передвинуть на попозже?

Честно говоря, за всей этой свистопляской с поисками и спасением брата, который был и остался невынимаемой занозой в заднице, Сэм совершенно позабыл о собеседовании. Он даже близко не был к нему готов, но мог представить, как будет выглядеть в глазах стэнфордских корифеев попытка его отсрочить.

— Нет-нет, не нужно, — сказал он, лихорадочно составляя в уме список учебных материалов в наличии, а также печально отсутствующих и тех, которые в принципе имелись, но желательно достать их в редакции посвежее. — У меня еще пара дней в запасе на подготовку.

— Ну, смотри сам, — с некоторым сомнением ответила Джесс. — Выходит, Дин у нас какое-то время поживет? У Бекки есть надувной матрас, можно его позаимствовать.

— Да, — Сэм кивнул, хотя Джесс не могла его видеть. — Да, спроси ее, если не трудно. Я не знаю, сколько он пробудет, но не на кушетке же ему спать.

— Хорошо, — легко откликнулась Джесс. — Приготовлю еще запасные одеяла и все такое.

В ее голосе слышалась солнечная улыбка, и Сэму до боли захотелось обнять ее, поцеловать, отмотать время на три недели назад, когда его самой большой тревогой было побыстрее раздобыть последнее издание «Юридического обозрения» и убедить Зака, что не стоит сводить в одной темпоральной точке текилу и экзамен по теологии. И тут же почувствовал себя самым подлым предателем, худшим в мире братом, потому что три недели назад Дин очнулся в клетке, в подвале, с гудящей от хлороформа головой и в компании чудовища, собирающегося медленно его убить.

— Спасибо, Джесс. Ты самая лучшая, — выдавил он сквозь ком в горле, изо всех сил напоминая себе, что в том не было его, Сэма, вины, что тогда он не знал, что больше такого не случится, ни сейчас, ни в будущем. Никогда.

— Да, я в курсе, — важно ответила та. — Езжайте осторожно, ладно? Я рада, что ты скоро будешь дома. Соскучилась по тебе.

— И я по тебе, — выдохнул Сэм, цепляясь за ее переливчатый смех, за яркую улыбку — пусть невидимую ему, пусть за сотни миль отсюда, но такую ощутимую. — Скоро увидимся.

После этого разговора разлившееся в груди мягкое тепло сумело вытеснить собой и страх, и раскаяние. С Джесс все хорошо. С Дином все хорошо. А со всем остальным Сэм сможет справиться.

Изображение


Сборы в дорогу заняли до безобразия много времени, учитывая, насколько они были легки на подъем и привычны к переездам. Дин настаивал, чтобы Сэм позавтракал, Сэм желал непременно перевязать Дина, и никто из них не собирался уступать другому место за рулем.

— Ты вчера уже попробовал вести, — заметил Дин, кидая в багажник рюкзак — Сэм зорко следил за тем, чтобы старший брал и тащил только что-нибудь одно за раз. — Если ты забыл, чем все закончилось, то я напомню: мы потеряли целый день, потому что ты сорвал себе швы, всего лишь переключая скорость!

— Потому что те швы были наложены левой рукой и зубной нитью, — возразил Сэм, загружая сразу обе своих сумки. А что? У него всего один порез, никакого сравнения с Диновой коллекцией разнообразных телесных повреждений, так что все по-честному. — Сейчас-то заштопано как надо. К тому же это не я потерял столько крови, что до сих пор…

— Да в норме я! — упорно гнул свое Дин. Он захлопнул багажник и стиснул зубы, стараясь ничем себя не выдать. После завтрака и обезболивающего ему стало легче, но Сэм-то видел, чего стоило брату каждое движение, как тщательно он притворялся, что оставленные вампиром раны не отзываются во всем теле болью. — Функционирую. А ты еще вчера на больничной койке валялся.

— Из-за царапины! — отрезал Сэм, игнорируя явное несогласие брата. — Давай так: если у меня заболит рука, я тебя разбужу и…

— Сэм, ты за руль не сядешь! — вышел из себя Дин. — Конец дискуссии.

Имитация Джона Винчестера вышла практически безупречной, и Сэм немедленно ощетинился. С тех пор как Дин узнал о чертовом порезе, он вел себя именно так, как опасался Сэм: включил режим заботы о неразумном младшем брате, свои собственные интересы отодвинул на самый задний план, про отца не упоминал, Сэма не слушал и мнение его в грош не ставил. Это бесило, безусловно, но тревожило гораздо больше — ведь тут даже не пахло здравомыслием. Дин вообще помнит, что Сэму не семнадцать, а двадцать два, и ехать им нужно в направлении Калифорнии? Сэм вдруг начал в этом сомневаться, а как спросить, как завести этот разговор — не представлял.

— Слушай, я… — начал он, но тут в кармане у Дина заверещал телефон, заставив обоих вздрогнуть от неожиданности.

Дин вытащил его, открыл и недоуменно наморщил лоб. Сэм шагнул к нему и заглянул в экран сверху вниз. СМС-ка.

«От: номер не определен

Тема:

Текст сообщения: 35, 111»

Сэм моргнул.

— Это… координаты? — озадаченно спросил он.

— Это отец, — выдохнул Дин. — Точно, он.

— Думаешь, отец сбросил тебе СМС-ку? — изумленно уточнил Сэм. — Он разве умеет их писать?

— А кто это может быть, по-твоему? — Дин торопливо набрал номер отца, и Сэм придвинулся еще ближе, вместе с братом прижимаясь ухом к трубке.

«Набранный вами номер в данное время отключен или больше не обслуживается. Проверьте правильность набираемого номера или перезвоните позже».

Дин ругнулся, попробовал снова — с тем же результатом. Сэм нырнул в машину, а когда вернулся с GPS и картой и разложил все это на капоте, брат все еще держал телефон у уха.

— Кажется, это координаты местности под названием Блэкуотер-Ридж в Колорадо, — сказал он Дину, водя по карте пальцем. — Мы там кого-нибудь знаем?

Дин покачал головой.

— Впервые слышу, — он глянул Сэму через плечо. — Далеко отсюда?

Желудок у Сэма совершил неприятный кульбит, потому что… не задумал же он… да ну, не может быть.

— Зачем тебе? — настороженно спросил он.

— То есть как «зачем»? — Дин посмотрел на Сэма так, словно тот поехал крышей. — Отец сказал туда ехать.

Может быть, — подчеркнул Сэм. — А даже если это он, разве ты обязан мчаться куда-то, теряя тапки?

— Что ты несешь, конечно, обязан, — возмутился Дин, пытаясь завладеть картой, но Сэм проворно выдернул ту у него из-под рук и отступил за пределы досягаемости, предусмотрительно разместив между собой и братом Импалу.

— Ну и что это за танцы с бубнами? — Дин смерил его острым взглядом.

— Танцы будут еще те, — жестко пообещал Сэм, внутренне готовясь к стычке, потому что откладывать ее больше не получится, а раз так, то он намерен высказать наконец все, что думает. — Значит, что бы ни случилось, у нас все по-прежнему: этот… человек велит тебе прыгнуть, и ты с ходу повинуешься, даже не уточнив, насколько высоко?! Он бросил тебя умирать, Дин!

Закаменев лицом и развернув плечи, Дин ответил сквозь зубы:

— Ты сам сказал — у него появилось дело. Что-то важное.

— Важнее тебя?! Важнее жизни собственного сына?

— Он не просто так прислал нам эти координаты, — продолжил Дин, и бровью не поведя на слова Сэма, точно как отец, прямо-таки классический Джон Винчестер; в такие моменты Сэм ненавидел всеми фибрами души — не брата, а его способность отключать все, что делало Дина Дином, и становиться бездушным подобием их отца, а происходило это всякий раз, когда они получали такой вот приказ. — Значит, ему необходима подмога.

Сэм вздохнул и поник, внезапно теряя всякое желание ругаться. Как бы ни бесила Динова метаморфоза, когда речь заходила об отце, «приказах» и «работе», прежде всего Дин — его брат. Сэму вовсе не доставляло удовольствия ранить его, разрушая выстраиваемые им относительно отца иллюзии. Да, спор этот Сэм выиграет, но какую боль причинит при этом Дину?

— Это вряд ли, Дин, — Сэм покачал головой и потянул с заднего сидения свою сумку.

Дин ждал, скрестив на груди руки, и поглядывал с затаенным любопытством, Сэм же рылся в поисках предмета, хорошо знакомого им обоим — отцовского дневника.

— Откуда он у тебя? — колюче прищурился Дин.

— Отец оставил его в нашем номере, — Сэм открыл потрепанную тетрадку и вытащил свернутый лист бумаги. — Вместе с этим.

Дин взял записку и, хмурясь, принялся читать.

«Сэм,

мне необходимо уехать. Я тянул с этим, сколько мог, но дело крайне важное и не терпит отлагательств. Были знамения. Знамения, которыми я не могу больше пренебрегать.

Эту охоту нельзя перенести на потом, Сэм. Все гораздо серьезнее.

Найди своего брата. Меня не ищи. Однажды ты поймешь».

Отложив листок, Дин задумчиво потер подбородок и взялся штудировать дневник. Сэм уже знал, что ничего он нам не найдет. Ни других записок, ни ответов, ни объяснений, только беспорядочную мешанину из легенд, ритуалов, деловых и личных заметок: адреса, имена, телефоны жертв и свидетелей, потери-утрата-горе — все, что неотступно тащилось за Винчестерами целую жизнь.

— Ну же, Дин, — Сэму позарез нужно было заставить брата понять. — Ты звонил ему этим утром, и он не ответил. Ты попробовал снова, а его телефон вдруг оказался отключенным. А теперь он шлет нам с неизвестного номера координаты неизвестного места в каком-то волчьем углу? Если он хочет встретиться, то почему бы просто не взять трубку и не сказать нам открытым текстом? Зачем тень на плетень наводить?

Дин поджал губы и кивнул, не поднимая головы от дневника.

— Значит, это охота, — произнес наконец он, избегая встречаться с Сэмом глазами. — Все равно мне нужно ехать.

Ну что тут будешь делать?! То ли Дину по башке треснуть так, чтобы в ней забрезжило просветление, то ли по чертовому дневнику, чтоб улетел подальше и желательно сгинул бесследно в какой-нибудь канаве.

— Дин, эти координаты — точка посреди гор и хуевой тучи леса! — воскликнул Сэм. — Ты с утра еле в джинсы влез, а сейчас воображаешь, будто сможешь карабкаться по козлиным тропам?! Тебе повезет, если ты вообще туда доберешься, я уж молчу про собственно охоту на что там тебе отец подсовывает!

— Ну и что мне, по-твоему, следует сделать? — огрызнулся Дин. — Плюнуть? И пусть люди гибнут?

Лучше они, чем ты, подумал Сэм, но вслух не сказал. Не потому, что кривил душой — нет, совершенно не кривил, — а потому, что Дин бы этих слов ему не простил.

— Нет, — ответил он вместо этого. — Для начала тебе следует снова привести себя в боевую готовность, чтобы ты действительно мог помочь этим людям. Ты и правда решил, что я купился на твое «я в норме»? Дин, ты десять дней провел в клетке, куда не всякая собака поместится. Ты потерял черт знает сколько крови. Не в норме ты! И уж точно не состоянии пускаться бродить по лесным дебрям в поисках хрен знает кого.

Дин стиснул кулаки и снова разжал. Сэм был прав, и он это понимал. Вот только не хотел слышать.

— А я? — продолжил напирать Сэм, заранее презирая себя за то, что пускает в ход этот прием. — После всего, что произошло, ты собираешься просто взять и пересадить меня на автобус до Калифорнии? Пожать мне руку и пожелать удачи? Или ждешь, что и я двинусь покорять горы и леса Колорадо?

Да, это и впрямь оказалось пресловутой соломинкой. Ради дела Дин готов был сколько угодно рисковать собственной жизнью, но ставить на кон безопасность Сэма ни за что не стал бы. Не потянет он его за собой на охоту и на автобусе тоже никуда не отправит — Дин ведь твердо убежден, что без него младший даже свой антибиотик вовремя не примет.

— До Стэнфорда я тебя довезу, — сказал Дин, и Сэм сначала решил, что тоскливая нотка в голосе брата ему померещилась, а потом понял — нет, была на самом деле.

— И побудешь немного у меня, — подхватил он. — Пока более-менее не поправишься. А за это время можно будет собрать инфу про ту местность. Я тебе даже помочь могу.

Дин хмыкнул: не «да», но и не «нет». Идея явно не вызвала у него бури энтузиазма. Ну и ладно. Дорога до Пало-Альто неблизкая, Сэм еще придумает, как уговорить его остаться. Гвоздями к полу приколотит, если понадобится, но не станет сидеть и смотреть, как Дин по милости их отца снова подставляет себя под удар. Не в этот раз. Не после того, как Сэм чуть было не потерял его навсегда.

Закончив наконец паковаться, они выехали со стоянки. Тишина в салоне казалась не слишком уютной, и Дин, поерзав, включил музыку. Они миновали I-35 и уже выехали на I-10, а он, стараясь не подавать вида, все пытался найти для себя положение, в котором не так беспокоили бы раны. От Сэма это не укрылось.

Итак, для Дина краткая СМС-ка от отца равносильна непосредственному приказу. Если честно, Сэм не мог припомнить хотя бы одного раза, когда Дин ослушался. Даже в мелочах, не говоря уж о чем-то подобном. И как бы Сэм ни желал, чтобы Дин плюнул на все и для разнообразия позаботился о самом себе, иллюзий он не питал — отлично понимал, ради кого брат это делает на самом деле.

— Старик, а я ведь знал, что ты не спал, — внезапно заговорил Дин.

— А? — непонимающе повернулся к нему Сэм.

— Утром, когда я пытался дозвониться до отца. Слушай, неужели хоть кто-то покупался на это твое лицедейство? Прости, мелкий, но актер из тебя, как из меня президент Штатов.

— Ты совсем другое мне твердил, когда я играл в школьных спектаклях, — заметил Сэм, пряча усмешку.

Уголки губ Дина тоже слегка приподнялись — пока еще тень улыбки, не она сама.

— В твои четырнадцать это смотрелось умилительно, — ответил он. — А сейчас удручающе.

Они немного помолчали.

— Так зачем притворялся-то? — спросил Дин.

Сэм сдул с глаз отросшую челку.

— Не знаю... Подумал, ты предпочтешь так.

Старший лишь вопросительно поднял бровь, и Сэм решил пояснить:

— Скажем так: другой вариант тебе бы понравился гораздо меньше.

— То есть вестись или не вестись на образ Спящей красавицы в твоем лице? — фыркнул Дин.

— То есть либо так, либо выслушать то, что тебе бы точно не пришлось по вкусу, — вырвалось у Сэма прежде, чем он успел прикусить язык. — Например, что я считаю отца законченной сволочью за то, как он к тебе относится.

— Сэм, — предупреждающе произнес старший, шутливого тона как не бывало.

— Но я таким не буду, — порывисто продолжил Сэм, которому вдруг стало очень-очень важно донести эту мысль до брата. — Он может сколько угодно не брать трубку, но я всегда отвечу на твой звонок.

— Да-да, ты ведь сказал мне забыть твой номер телефона, — едко прокомментировал Дин. — Так что это будет несложно.

Сэм плотно сжал губы. Ну вот и всплыла тема, а он-то все гадал, когда это произойдет.

Два года назад. Ох-х, та ссора…

— Я был зол. И меня понесло, — признался он. — Виноват. На самом деле все это был сущий бред.

— Ну конечно, — сухо ответил Дин.

Сэм повернулся на сидении так, чтобы по возможности смотреть ему прямо в глаза.

— Да. Конечно.

Дин отвлекся на пару секунд от дороги и хмуро взглянул на него. М-да, похоже, простым «извини» Сэм на сей раз не отделается.

— Я знаю, что наговорил тогда… всякого, — начал он и умолк, потому что сказать «всякое» тут совершенно недостаточно, это даже близко не отражает сути произошедшего между ними два года назад. В тот день Сэм перешел границу — много границ, — причем сделал это намеренно, потому что хотел причинить боль, уязвить и точно знал, как этого добиться.

Как же он теперь жалел. Собственно, пожалел Сэм практически в тот же миг, как ядовитые слова сорвались с языка. Но он только-только втянулся в ритм жизни в Стэнфорде, привык, обустроился, осознал, что на самом деле может — и отучиться, и защитить диплом. А если поднапрячься и приналечь, то, может быть, удастся получить степень в юриспруденции, и тогда… тогда он действительно сможет помогать людям. Не просто убивать чудищ, которые грозят их сожрать, а потом сворачивать удочки и исчезать за горизонтом. Нет, помогать им по-настоящему — не выжить, а жить. А тут Дин: звонит или заезжает, посылает письма и СМС-ки, то появляется в новой Сэмовой жизни, то исчезает из нее — и понимает, что не вписывается. Возникшая между ними еще не трещина, но уже расстояние — это тоже новое, незнакомое и небывалое, от чего все воспринимается только острее и резче, потому что внезапно у них оказывается дофига тем, на которые не стоит говорить, иначе наступит конец хрупкому равновесию.

Отец.

Их жизнь.

Ночь, когда Сэм уехал.

И это работало, пока в своих разговорах они лишь скользили по поверхности, не углублялись в больные вопросы, не упоминали особо прошлое, не строили планы на будущее, а настоящее представляло собой туго натянутую веревку, на которой оба балансировали целых два года. Это было нелегко — постоянно в напряжении, начеку, как бы не сказать чего лишнего; и подрагивает, качается ненадежная опора под ногами. Эти колебания Сэм ощущал почти физически. Почти слышал все, о чем Дин не говорил, что не разрешал себе высказать. Видел опасливую настороженность на лице брата, когда тот выходил, чтобы ответить на звонок отца, или когда они подбирались слишком близко к одной из десятков тем, запретных теперь, когда Сэм оставил «ту» жизнь.

Оставил свою семью.

И как бы Сэм ни отгораживался, он не мог не видеть вопроса, встававшего в глазах Дина, когда они встречались попить пива за пределами кампуса, и этот же беззвучный вопрос он улавливал, поднимая трубку и слыша усталый и счастливый голос старшего, интересующегося его делами, а где-то «за кадром» потрескивал огонь, что расправлялся в данный момент с чьими-то посоленными останками.

Эту мысль, это желание — записанное и тут же поспешно вычеркнутое — он угадывал в Дине много раз и отдавал себе отчет, в самом темном уголке своей души прекрасно знал: если Дин когда-нибудь соберется с духом и озвучит это,потаенное и заветное, то отказать Сэм не сможет.

Если бы Дин попросил его вернуться, бросить Стэнфорд и отказаться от учебы на юриста, плюнуть на все нормальное, прыгнуть на переднее сидение Импалы и врубить «Зеппелин», пока они будут нестись на другой конец страны по душу какого-нибудь монстра, Сэм согласился бы.

Если бы Дин попросил этого не потому, что так нужно, или семейное дело требует, или отец велел, а потому, что сам так хочет, Сэм бы не смог сказать «нет».

Еще он видел, что Дин к этому готовится, потихоньку доводит себя до нужной для «озвучивания» кондиции, и чем больше настраивался брат, тем быстрее таяла возможность осуществить собственное желание Сэма: иметь в этой жизни что-то свое помимо багажника с оружием и чужой войны, — а все, что Сэм едва лишь позволил себе хотеть, неумолимо ускользало из рук с приближением неизбежного Разговора (да, именно так, с большой буквы). Так что Сэм испугался. И разрушил все одним махом.

В следующий же раз, когда Дин объявился в городе, они отправились в заведение чуть приличнее рядовой пивнушки, но и без изысков, чтобы уже после пары бутылок без напряга вписаться в обстановку. Начал ссору Сэм — на обратной дороге, разгоряченный выпивкой как раз до той степени, когда начинает бурлить в крови бравада, истончаются возведенные рассудком барьеры и с языка слетает наболевшее. Что у трезвого на уме… Подвыпивший Дин тоже не стал давить на тормоза, и так, слово за слово, все и случилось. На уме у Сэма оказались брат, отец и перечень их прегрешений против него лично, семьи и человечества в целом, и в итоге Сэм высказал Дину в лицо все без исключения, каждую полную злости и ненависти мысль, что когда-либо его посещала.

Высказал это тому единственному человеку, для которого его слова были значимее всего на свете. Который принял их к сердцу, как Евангелие, чтобы никогда не забыть. А под конец Сэм действительно прокричал: «Забудь мой номер и никогда не звони!» Не пиши. Не приезжай. Потому что знать Дина больше не хотел. Не хотел иметь с ним ничего общего. Не хотел видеть, слышать, быть в курсе, где он и чем занимается.

Это оказалось слишком. Слишком много и слишком мало. Сколько раз потом Сэм брал в руки телефон и снова откладывал, ненавидя себя в сотни раз сильнее за то, что сделал, за то, что сказал, и за то, что позволил брату в это поверить. Господи.

— Это был полный бред, Дин, и говорить его я не должен был, — нарушил молчание Сэм. — Не должен был… Что бы ни… Ты такого не заслужил. Не заслужил, — он вздохнул, запустив в волосы пятерню, и заставил себя продолжать, потому что — сам начал, еще два года назад начал, дурак, трус и сволочь в одном флаконе, а значит, и заканчивать тоже ему. — Я разозлился. Разозлился и струхнул, а сорвал все на тебе... Но ты, Дин, ты же всю жизнь был рядом со мной. Всегда, что бы ни случилось — рядом. Я могу сколько угодно беситься и ругаться, мне может быть до чертиков страшно и много чего еще, но если ты позвонишь, я отвечу. Если ты пропадешь, я отправлюсь тебя искать, и если окажется, что чертов вампир сунул тебя в клетку…

— Ты выломаешь дверь и оттяпаешь ему башку лопатой, — кивнул Дин.

— Я через окно влез, — пробормотал сбитый с мысли Сэм.

— Не суть, Рэмбо, — Дин усмехнулся и дурашливо ткнул его в плечо. — Просто напомни мне никогда не злить тебя в непосредственной близости от садового инвентаря.

— Ты балбес, — тряхнув головой, Сэм пихнул брата в ответ, но в этот раз осторожно, чтобы не задеть ран.

— За то ты меня и любишь, — хохотнул Дин, но уже через мгновение его легкомысленная усмешка превратилась в нечто более глубокое и серьезное. — Значит, говоришь, все равно возьмешь трубку? После всего?

— Да! — воскликнул Сэм, а затем добавил тише: — Не могу обещать, что всегда буду в духе, но… да.

Он сделал глубокий вдох, поймал взгляд Дина и уже не отпустил, безраздельно завладев его вниманием. Потому что это важно. Может быть, важнее всего остального.

— Ты мой брат, Дин, — с силой сказал он. — Я всегда отвечу.

Дин заморгал и отвернулся, уставившись на дорогу.

— Ишь ты… — чуть погодя произнес он.

— Ага… — откликнулся Сэм.

После этого в машине снова надолго воцарилось молчание, но пальцы Дина перестали так уж сильно сжимать руль, а по его губам нет-нет да и пробегал отзвук всегдашней озорной улыбки, так что по итогам дня Сэм засчитал себе победу.

Изображение


Никаких больше разговоров Дин решил не затевать. Найдя на девяностой частоте станцию, передающую легкий рок, он убавил звук и краем глаза наблюдал, как Сэмми медленно, но неотвратимо проигрывает битву с Морфеем. Зря мелкий так переживает. Дин бы справился с охотой. Может, не на пять с плюсом, но дело бы сделал. Руки-ноги ведь на месте, а остальное — ерунда.

Только при таком настрое, как сейчас, Сэмми непременно кинется за ним вдогонку, совершит какую-нибудь самоотверженную глупость и получит рану, которой вполне можно было бы избежать.

Опять.

Дин покосился на перевязанную руку брата, расслабленно лежащую на коленях. В полуденном свете, да еще на фоне темных джинсов белый бинт бросался в глаза особенно ярко. Словно сигнальный прожектор на опасных прибрежных скалах.

Проклятье. Как будто Дин мог развидеть, мог забыть, что за жуткое кроваво-красное месиво скрывается под толстым слоем этой кипенной белизны. И останется шрам, вечная метка, которую Сэм будет носить до конца своих дней, неизгладимый знак Диновой вины, такой же неопровержимый, как эта повязка.

Черт, надо было все-таки настоять и поменять ее перед выездом из мотеля. Проверить, сошло ли на нет воспаление, нормально ли двигаются пальцы… Но Сэм в модусе сверхзаботы — это нечто сродни прущему по рельсам локомотиву. Дину с большим трудом удалось хотя бы впихнуть в него антибиотик, а уж о том, чтобы заставить посидеть минутку смирно и дать заняться раной, не шло и речи.

А потом пришла СМС-ка, будь она неладна… Вот уж где осиное гнездо, которое лучше не ворошить.

У них с Сэмми и впрямь не все гладко. Дин это знал. Но отношения снова мало-помалу налаживались, особенно теперь, после… хм, пусть кодовым названием этому разговору будет «Очень Голубое Мыло».

Признаться, Дин все еще пытался уложить у себя в голове следующее: если бы в один из тех раз, когда тайком заруливал в Стэнфорд, он не стал праздновать труса (да, черт побери, боялся, до колик в животе боялся того, что еще Сэмми может сказать, какие еще доводы изыскать в доказательство того, что Дин ему не нужен и никогда нужен не был, а если они и приходились друг другу чем-то значимым, то это давно улетучилось, сгинуло, превратилось в ничто), а набрался бы храбрости, то этих двух лет саднящей тишины не было бы. Если бы он просто взял и позвонил Сэму…

Тот бы ответил.

Источал бы яд и сарказм, распускал бы язык по поводу и без (обычное дело в те дни), но ответил бы.

Это… кое-что. Кое-что значило. Вписывалось в картину, где Сэмми бросал учебу, мчался на охоту и нежданно-негаданно появлялся, спасая шкуру Дина от вампира, — иными словами, делал то, что Дин никаким боком от него не ожидал, но ошибся, чему оказался чертовски рад. Конечно, гораздо лучше было бы выяснить это еще два года назад, но выбирать не приходилось, поэтому Дин рачительно сложил полученную инфу на полку, где хранилось все, что он, оказывается, раньше не знал о собственном младшем брате. Строительный материал для мостика через пролегшую между ними пропасть.

Но отец по-прежнему оставался щекотливой темой. И той СМС-кой мироздание не то чтобы намекнуло на все, о чем они не говорили, а скорее бесцеремонно ткнуло их в это мордами. И нет, Дин не идиот. Он понимал, что рано или поздно придется поднимать разговор о дальнейших планах, но без этих гребаных координат они могли бы чуть подольше делать вид, будто все хорошо.

Сейчас, наедине с самим собой, пока Сэмми тихонько посапывал на соседнем сидении, Дин мог признаться, что брат рядом — это здорово. Даже при наличии всякого дерьма между ними, сказанного и несказанного, — здорово, когда Сэм ходит по пятам, вооружившись «Неоспорином», брюзжит, ворчит, волнуется по пустякам и вообще доводит Дина до остервенения. Что, казалось, навсегда Дином утрачено. И с чем ему будет чертовски тяжело расстаться, когда они доберутся до Калифорнии.

Ведь как прошла последняя пара лет? Охоты с отцом, хотя чаще без него. Одиночество. Безликие мотели, забегаловки, похожие друг на друга как две капли воды, одна и та же непристойная жопа, в которой оказываются вполне пристойные люди. В общем, невесело. Конечно, бывали и хорошие дни. Приличные бары, неплохая выпивка и покладистые девицы. Удачно сложившиеся охоты, когда нужные сведения находились сразу, кости горели исправно, а пули валили монстра до того, как он убивал кого-то еще. Но было и время между: только Дин и пустое сидение по правую руку, а тишину в машине, ставшей вдруг слишком просторной, забивают лишь известные до последнего аккорда песни… Когда сутками, а то и неделями нет возможности поговорить с тем, кто знает его как Дина, а не по одному из десятков псевдонимов. Притворяться кем-то иным прикольно час, два, пусть даже день, но дольше — можно и спятить. А Дин проделывал это очень долго. Слишком долго.

Дин вполне отдавал себе отчет, что именно это отчасти (наполовину как минимум) и стало причиной, почему он так сразу уцепился за дело в Блэкуотер-Ридж. Охотиться вместе с Сэмми. Выиграть фору во времени и успеть разобраться, что за фигня такая, почему они вечно друг с другом грызутся. Просыпаться по утрам и видеть растрепанного и сонного младшего брата, от которого толку не добьешься, пока не запихаешь в него завтрак и кофе. Дин мог представить существование и похуже.

Он посмотрел на Сэма. Тот по-прежнему спал, но уже не так безмятежно, как еще минуту назад. Брови были страдальчески сведены, лоб прорезали морщины. Дин знал, что случится дальше. Успел насмотреться за последние дни. Сначала Сэмми недоуменно нахмурится, словно чует в происходящем некую неправильность, но не может сообразить, в чем конкретно она заключается. Дин же в очередной раз понадеется, что брату просто досаждает во сне какой-нибудь физический дискомфорт из реального мира — ну, зачесалось где-нибудь или еще что, мало ли, — и вот сейчас он откроет глаза, а потом даст Дину прикурить, потому что пялиться на спящих людей — нехорошо, отдает извращением. Но нет, на этом этапе Сэм еще ни разу не просыпался. Была у него такая особенность: если уж заснул, то заснул. И вот так кривиться и метаться головой по подушке, неразборчиво бормоча в темноту, он начинал не потому, что ему стало неудобно или в его сне тренер по футболу из пятого класса отплясывал «макарену» посреди кухни Бобби. Сэма мучает один и тот же кошмар, от которого он сначала хмурится, потом стонет, потом жалобно всхлипывает, а затем вскакивает на постели — и не кричит, не машет кулаками, а застывает в ужасе от того, что каждую ночь пробирается ему в сновидения.

Дин скрипнул зубами. Вот и еще один камень на душу — спасая его, Сэм до того намаялся и извелся, что даже спать теперь не может. А хуже всего (и это адски жгло Дина, разъедало изнутри кислотой), что днем Сэм напрочь отказывался признавать наличие у него такой проблемы.

Снова Дин виноват. Кто же еще.

Ведь прежде, до отъезда, таких кошмаров у Сэмми не было. Не было их и в Стэнфорде, насколько мог судить Дин по нескольким встречам до той треклятой стычки.

Мало того, что Сэму пришлось все бросать и мчаться на выручку к бездарно лопухнувшемуся Дину. Мало того, что в результате братишка всю оставшуюся жизнь будет ходить со шрамом. Вдобавок к этому ему приходится каждую ночь заново переживать всю ту жуть, в которую Дин его втравил.

В Стэнфорде Сэму ничего не угрожало. Он был счастлив. Дин видел его нечасто, но вполне достаточно, чтобы сказать: такая жизнь брату подходит, дает ему стабильность и надежность, уверенность в завтрашнем дне. Все то, чего лишены охотники. Никаких кошмаров, никаких труднообъяснимых ранений, никаких сомнительных забегаловок и зачуханных мотелей. Вместо этого — мраморные колоннады универа, подстриженные лужайки и улыбка Сэма, впервые за долгое время ничем не омраченная.

Тогда жизнерадостный вид Сэма резал Дина без ножа. Смотреть на него, такого, черт возьми, сияющего и благополучного, — вдалеке от Дина, от отца, от жизни, к которой старший жаждал его вернуть, — было не просто больно. В Дине каждый раз словно что-то умирало, некий полуоформившийся образ дома, семьи и людей, которым он был бы нужен хоть наполовину так же, как они нужны ему.

Сейчас Дин откровенно радовался, зная, что у Сэма есть безопасное место, куда он может от всего этого скрыться, где не уморит себя голодом, не доведет до безумия, где кровь, шрамы и душевный надлом не являются неотъемлемой частью существования. Вот только это убежище, в котором Сэма не преследовали кошмары и где ему не приходилось загонять себя до полусмерти каждый раз, когда старший брат сваляет дурака… оно так далеко от Дина, что дальше почти некуда.

У него никогда не было ничего даже отдаленно похожего на жизнь, построенную Сэмом для себя в Стэнфорде. А случись заполучить, Дин не знал бы, как туда вписаться. И даже не в охоте дело (не только в ней), а в гнетуще-неуютном ощущении, которое наваливалось на Дина при каждой встрече с Сэмом до того дня, когда все полетело под откос. Вот Сэм: начал новую жизнь, учится в одном из лучших университетов страны, лучится радостью, и создается стойкое впечатление, что он был рожден именно для этих гулких коридоров с мраморными полами, что здесь, в священной обители знаний, — его предназначение. А вот Дин: вечный правонарушитель, недоучка, небритый бродяга с двадцатью тремя баксами и пачкой липовых кредиток в кармане.

В Пало-Альто Дина примерно через раз одолевало чувство, что вот на это кресло-стул-диван ему и присаживаться-то не стоит, чтобы не притащить с собой дорожную грязь и порох в лощеный, привилегированный мирок будущей элиты. В жизни Сэма, пришедшегося здесь настолько «в масть», попросту отсутствовало место для Дина, которому предпочтительней целый день ковыряться под капотом машины, чем провести в классе хоть пять минут. Сэм строил свою идеальную жизнь кропотливо и вдумчиво, тщательно выбирал слова, отмерял по семь раз, корпел над тестами и учебниками. При этом он совершенно не нуждался в Дине, почти-зеке двадцати с лишним лет от роду, который вечно кидал носки в раковину и не промахивался ни при каких обстоятельствах.

Приезжать и видеть, как Сэм меняется, делается абсолютно непохожим на младшего брата, с которым Дин вырос, — хуже не придумаешь. Дин бывал в Пало-Альто не так часто, и оттого еще заметней были перемены. С каждым разом Сэм становился все более отстраненным, а фразы — более обтекаемыми, и этот новый, незнакомый парень лишь делил память с тем Сэмми, которого знал Дин: улыбчивым братишкой и надежным соратником, жившим с ним одной жизнью в мотелях и на автострадах, всегда бок о бок и так, словно мир состоит только из них и простирается ровно до следующего поворота.

Дин имел мужество признать, что это стало по крайней мере одной из причин, почему он не пресек ту ссору в самом начале, хотя мог, хотя догадывался, к чему она приведет.

Опять, вот — новый Сэм: свежевыбритый, в безупречно отутюженной рубашке и таких же джинсах. Лохматый пацан в мятой футболке, доставшейся ему от Дина, долговязый мальчишка на заднем сидении Импалы, который читает, или карябает что-то прямо на ходу в тетрадке, или закатывает глаза и старается не очень громко ржать, когда Дин подпевает песне по радио, — он теперь только воспоминание.

А вот Дин, такой же, как всегда: в неизменной отцовской кожанке, под ногтями — неотмываемая смесь машинного масла и крови. Не на своем месте здесь и однозначно не в своей стихии. И пусть сидели они рядом (рядом, но не вместе, стараясь не соприкоснуться локтями или коленями, соблюдая между собой неловкие полдюйма дистанции), но с тем же успехом могли находиться в разных штатах, даже на разных планетах. Говоря откровенно, Дин не знал, что хуже: быть от брата физически далеко или же физически близко, толкаться с Сэмом в недо-пивнушке на окраине Задротска и при этом отчетливо ощущать, что расстояние между ними примерно такое же, как от Земли до Луны.

Чувство болезненное, саднящее, неправильное. Хоть Дин и полагал, что знает Сэмми как свои пять пальцев, но понять, с чего брат считает их жизнь таким уж дерьмом и почему ему непременно требуется стать вот этим, он не мог. Почему то, чем он был — чем они были, — для Сэма настолько хуже, чем скопище мягкотелых обывателей, не ведающих, что их на самом деле окружает.

Это сбивало с толку, раздражало и мучило, как засевший в теле осколок, все время держало в напряжении, настороже. Вот Дин и пил. И язвил. А когда Сэм брякнул что-то не в меру остроумное (причем сейчас Дин даже вспомнить не мог, что именно сказал тогда брат, с чего все началось. Заебись, блин!), оно слишком сильно задело за живое, и Дин не стал держать язык за зубами. Не пропустил мимо ушей, не спустил ситуацию на тормозах, не предложил разойтись по домам (хотя какие нахрен дома?) — короче, не поступил разумно, осмотрительно и правильно, не послушал голоса собственного разума и опыта, говорящего, что ему следует заткнуться, или миру не бывать.

Ради Сэмми он бы это сделал. Но ради этого незнакомого мудака? Чопорного, отчужденного мещанина, что скованно сидит рядом с ним в баре, ковыряет этикетку на образчике элитного пива, потому что не знает, куда девать руки, и старательно подыскивает тему для разговора, недовольно дергая уголком рта?

Ради него Дин не счел нужным себя утруждать.

Чем в итоге доказал, какой он беспросветный идиот, потому что стоило стрястись настоящей беде, тут же и выяснилось, что все это шелуха и наносное, что нельзя взять и перечеркнуть целую жизнь, что никакая ссора, никакая совершенная Дином глупость не сможет удержать Сэма и встать между ними. Ведь Сэмми не просто примчался и спас Дина, вытащил из клетки, не дал сдохнуть от потери крови — он остался, хлопотал над ним, менял повязки и проверял температуру как ни в чем не бывало, точно после очередной пошедшей наперекосяк охоты. Как будто и не уходил никуда. Как будто они не разругались в пух и прах. Как будто этих четырех лет не было вовсе.

Дин словно бы очнулся от затяжного кошмара, худшего кошмара всех времен, и обнаружил, как тот, о ком он даже думать себе не позволял, сует ему в ухо градусник — усталый и изможденный, но живой, настоящий, здесь, и внутри что-то рвалось и кровоточило, потому что в жизни Дина такие хорошие вещи просто так не случаются. За них приходится платить.

До чего же здорово оказалось снова заполучить в свое непосредственное окружение братишку — надоедливого, беспокойного, ворчащего по поводу Диновой еды, музыки и носков, — как всегда, как раньше, но… надолго ли? Ведь остаться совсем Сэм не мог.

А как бы Дин хотел… Собственно, только этого он всегда и хотел. Эх, его б воля...

Ему было чертовски больно, когда четыре года назад Сэм ушел. Так же больно, словно резали по живому, было в тот вечер, когда из-за алкоголя и собственной дурости вдребезги разлетелось даже то малое, что им до сей поры удавалось сохранить. И больно будет снова, когда через пару дней он высадит Сэмми из машины, развернется и оставит позади единственное хорошее, что у него есть. Но ради Сэма, если это будет означать, что брату не придется становиться издерганным, доведенным до отчаяния призраком самого себя, которого увидел в эти дни Дин… Он это сделает.

Это вырвет половину его души. Ту половину, у которой всегда имелась работа, которая всегда точно знала, что нужно делать и кого защищать. Ту, что все еще помнила золотистые локоны, бутерброды со срезанной корочкой и мягкий голос, поющий «Эй, Джуд», когда Дин пугался теней. Ту, что много лет назад взяла братишку на руки, да так с тех пор и не отпускала.

Сэм уже достаточно хлебнул. Быть охотником он никогда всерьез не хотел, и, как бы Дин ни мечтал, чтобы брат был с ним рядом, счастья и долгой жизни для него он желал гораздо сильнее. В обмен на уверенность, что Сэм в безопасности, что о нем есть кому позаботиться в Стэнфорде, Дин согласен и на никем не занятое соседнее сидение в Импале, и на пустые мотельные номера, на череду псевдонимов и одиночество, пока он будет выполнять приказы отца на войне в память об их матери.

Счастье Сэмми того стоило.

Этого стоила его жизнь.

Дин решил не будить Сэма сколько получится и растормошил, только когда увидел, что снящийся тому кошмар грозит зашкалить до уровня улицы Вязов. К тому же от Техаса до Калифорнии не очень-то и далеко. Не так много времени отведено Дину, чтобы смотреть на Сэмми, оккупировавшего все пространство по правую руку, и выслушивать всякое типа «придурок», «дубина» и «если ты еще раз заведешь Зеппелин-2, я свалю отсюда в окно, а потом доберусь до цивилизации на попутках». Так что Дин намерен выжать из отпущенного ему все, что возможно.

Изображение


Из кошмара, в котором Джесс горела на потолке, Сэма вырвало прикосновение — в ускользающий миг между сном и пробуждением единственной надежной реалией стала тяжелая, теплая рука брата на плече.

Одну за одной Сэм заставил расслабиться сведенные, как перед прыжком, мышцы и твердо сказал себе, что едкий запах горелой плоти и пластика ему лишь чудится. Он посмотрел на однообразный пейзаж за окном — стелющийся кустарник, колючие деревья — и собрался было уточнить у Дина, сколько времени проспал, когда краем глаза засек, с каким видимым трудом брат вернул руку на руль и как при этом закаменел всем телом, пытаясь не показать, насколько тяжело ему далось даже такое простое действие.

— Ты принял с утра обезболивающие? — грозно спросил Сэм, внимательно оглядывая Дина с головы до ног. Кому-кому, а Сэму его напряженная поза явственно говорила сразу о двух вещах: брату больно и терпит он довольно давно.

— Кажется, я… — начал тот и виновато сник под суровым взглядом младшего, — про него забыл. Случайно.

— Останавливайся, — велел Сэм и перегнулся через спинку, доставая с заднего сидения аптечку.

Ведь знал же он, что так будет. Знал. Сэм отлично себя чувствует, но Дину разве докажешь? Он верит не ушам, он верит глазам, а глаза его видят гребаную повязку на полруки, — и все, тревога врубается в форсированном режиме. Иными словами, Дин с легкостью забьет и на собственное здоровье, и даже на жизнь, если посчитает, что Сэма требуется от чего-либо оградить. Чертов придурок, вечно готовый жертвовать собой. Дай ему волю, так он, блин, будет гореть заживо, но при этом непреклонно следить, чтобы на младшего брата не попала ни одна искра и даже чтоб дым в его сторону не полз, — до тех пор, пока сам не превратится в горстку пепла на полу… Представилось до того явственно, что Сэма пробрала дрожь.

— Зачем? Сэмми, да все нормально со мной, — заспорил Дин, и Сэм испытал жгучее желание запустить ему в упрямую башку флаконом с таблетками. — Еще могу вести.

— Может, и можешь, но не будешь, — угрюмо возразил он, пытаясь левой рукой отвинтить хитровыделанную крышку. Вот какого хрена превращать в Форт-Нокс емкость для краденых таблеток?

— Думаешь? — Дин со сдержанным интересом наблюдал за его сражением с бутыльком.

— Не вынуждай меня выдергивать из зажигания ключи, — без тени шутки предупредил Сэм.

Черт, приходилось признать один-ноль в пользу крышки. Или так, или снова швы сорвать.

— Ты этого не сделаешь! — возмутился Дин.

— Думаешь? — Сэм прищурился. — Твою одержимость это машиной я признаю и с ней считаюсь, хоть она и граничит с помешательством, но если мне придется выбирать между тобой и ею…

— Ладно-ладно, Саманта, спрячь рога. Гос-споди… — проворчал Дин, съезжая на обочину.

Импала еще не остановилась полностью, а Сэм уже выскочил наружу и устремился к водительской дверце.

— Заткнись и позаботься для разнообразия о себе, — он всунул окаянный флакон Дину в руки и неделикатно выпихнул того из-за руля.

— Все, вопрос исчерпали, — твердо объявил Дин и закинул в рот таблетки. Пока он их запивал, Сэм уже вырулил обратно на шоссе. — Поверни на следующей развилке, — Дин кивнул на указатель, оповещающий, что следующий поворот и серия дорожных развязок приведет их в Сан-Антонио.

— Зачем? — с подозрением глянул на него Сэм.

— Тебе сегодня и не угодишь, Бриджет, — съязвил Дин, нетерпеливо поправляя бинт поверх укуса на запястье. — Мы с самого завтрака едем без остановки, а значит, в животе у тебя пусто и гулко. Если хочешь дотянуть до ужина и, что важнее, удержать его в себе, нужно срочно чего-нибудь съесть. Поэтому повторяю: сворачивай.

— Я не…

— Сэм, я и правда не знаю, чего от тебя сейчас ждать: кулака в морду или рыданий, как у «приплывшей» девицы, которая кинулась в магазин и выяснила, что там нет ее излюбленных прокладок с крылышками. Ты сам хоть видишь, что за твоими перепадами настроения фиг угонишься?

— Вообще-то, я собирался сказать, что отказываюсь снова жрать фастфуд, — после долгой паузы огрызнулся Сэм, хмуро уставившись на бегущую под колеса дорогу.

— Ну, разумеется, — ухмыльнулся Дин, уже малость под кайфом от принятого опиата.

Железный Человек, чтоб его. Сэм и правда собирался высказать (громко и от души) Дину все, что думает о его командирских замашках, но в свете обвинения в эмоциональной неуравновешенности это и впрямь смотрелось несколько… чрезмерной реакцией на то, что по сути являлось простым предложением пообедать. Впрочем, это не значило, что Дину сойдет с рук его самодовольный вид.

Так они и оказались где-то в Сан-Антонио, в заведении, которое Сэм наотрез отказался назвать «кафе». Но едой на вынос он уже был сыт по горло, а если ему подсунут еще хоть один вымоченный в бульоне крекер, он кому-нибудь больно врежет. Скорее всего, Дину.

Хотя… Дин, может, этого и заслуживал, но время уже перевалило за полдень, а уж Сэм лучше кого бы то ни было знал, насколько небезопасно ночевать под одной крышей с Дином Винчестером, который считает, что с ним обошлись неправедно. Есть вполне реальный шанс проснуться и обнаружить, что у тебя больше нет бровей. Или еще чего-нибудь. В принципе, Сэм был почти на сто процентов уверен, что любой замысел Дина относительно ответных карательных мер будет задушен в зародыше при одном взгляде брата на Сэмову повязку. Только вот в шестнадцать лет он точно так же был уверен, что Дин не станет подливать ему в шампунь депилятор. Как же Сэм тогда обманулся.

Память — штука порой безжалостная, и он до сих пор отчетливо помнил себя тогдашнего — долговязого, нескладного и… совершенно лысого. При виде него отца с Дином неизменно разбирал гомерический хохот, и это унижение человеческого достоинства длилось где-то с месяц. Опыт, который Сэму не хотелось бы пережить заново. Никогда.

С другой стороны, Дин, который в данный момент сидит напротив Сэма и изучает заламинированное меню этого псевдокафе в поисках самого большого и вредного для здоровья сэндвича из предлагаемого ассортимента, — уже не тот Дин, который не мог сдержать смеха при виде того, как в блестящей лысине младшего отражаются языки пламени, потрескивающие над чьими-то крепко посоленными останками.

Чем внимательней смотрел Сэм на Дина, развалившегося на диванчике напротив, тем яснее понимал, что его вольготная поза — показатель отнюдь не довольства жизнью, а крайней усталости. Подпитка адреналином, что все эти дни поддерживала Дина на ногах, стремительно сходила на нет. Бледный и осунувшийся, он сейчас куда больше походил на тот полутруп, который Сэм вытащил из подвала в Луизиане, чем на никогда не унывающего старшего брата. Притворялся Дин мастерски, этого у него не отнять, но даже его впечатляющего актерского таланта уже не хватало, чтобы скрыть от наблюдательного взгляда боль, которую ему причиняло любое, даже самое незначительное движение. Тут два варианта: либо их таблетки следовало выкинуть в мусорку, либо Дин, экономист хренов, принял их куда меньше, чем нужно. Так или иначе, результат налицо: Дин мучается, но в своей обычной манере не подает вида и помалкивает. Только этого Сэму и не хватало до кучи — воевать со строптивым Диновым «это просто царапина». Супер.

В бытность их детьми эта манера выводила из себя отца по той же причине, по которой сейчас бесила Сэма: невозможно было сказать, то ли с Дином действительно «ничего страшного, ерунда, само заживет», то ли у него артерия перебита, а он на это плюет, потому что, по его мнению, у отца или Сэма проблема посерьезней. Круче него только яйца, блин! Что ж, вода камень точит, и у нынешнего Сэма, лишь три дня назад отыскавшего брата в гребаной клетке, причем скорее мертвого, чем живого, — у него попросту лопнуло терпение. Хватит. Вот просто — хватит.

Конечно, у самого Сэма тоже рыльце в пушку, если вспомнить, сколько он скрывал разрез на руке. Может быть, он жутчайший лицемер из всех, кто топчет эту землю. Пусть так, но у него были на то веские основания, и, как показали последующие события, его опасения полностью подтвердились: стоило Дину узнать про рану, как он за две секунды вошел в режим гиперопеки, да так по сей день в нем и остался. Ладно, поначалу еще можно понять, но теперь-то Сэм в порядке. Рука заживает, синяки сходят, и на зомби он тоже больше не смахивает. Чего не скажешь о Дине, который принялся выдавливать на свой сэндвич горчицу и не смог удержать при этом болезненной гримасы.

Тут-то Сэм и утвердился в решении: он не только будет вести машину отсюда и до того места, где они решат заночевать, но и вернет Дину его двухдневное няньканье. С гаком. Если тот полагает, что сможет свалить от Сэма не будучи полностью и несомненно в добром здравии, то сильно ошибается. Ни под каким предлогом Сэм не даст Дину отправиться на охоту за тем, что поджидает их в Блэкуотер-Ридж, неподготовленным и еле передвигающим ноги. С их везением это непременно окажется пуленепробиваемая тварюга восьми футов ростом, а зная Динов характер и рвение, с которым он выполнял любое отцовское задание, можно с уверенностью предположить, что брат попытается уложить чудище с помощью одних лишь кулаков и такой-то матери.

Потерять Дина, едва отыскав. Вытащить из одного смертельно опасного переплета, в который брат угодил из-за слепой преданности отцу и его приказам, только чтобы он очертя голову ринулся в следующий. Снова пережить жуткие дни, недели незнания, а потом — телефонный звонок посреди ночи (почему дурные вести всегда посреди ночи?), и ему говорят, что Дин пропал… ранен… поги…

Нет.

Нет, и все тут.

Сэм этого больше не допустит. Дин останется с ним, в безопасности и под присмотром — там, где никакой монстр не доберется до него и не уничтожит в одно мгновение единственную семью, которая когда-либо была у Сэма.

Собеседование через несколько дней. До той поры Сэм сможет удержать Дина у себя, как бы тот ни упирался, поставить его на ноги, а заодно воспользоваться ресурсами одной из лучших научных библиотек страны и выяснить поподробнее, что за Блэкуотер-Ридж такой и творится ли там что-нибудь неладное. Пожалуй, последнее будет как раз самым легким из задуманного, ведь в распоряжении Сэма окажутся и университетские архивы, и система межбиблиотечного обмена информацией, и спецы по всем мыслимым культам и религиям. А вот заставить Дина провести три дня на одном месте — тут потребуется изобретательность и особый подход.

Когда они вернулись к машине, Дин на автомате двинулся занять место за рулем и… наткнулся на Сэма, решительно заступившего ему дорогу.

— Да ладно тебе, Сэмми, — запротестовал он. — Я же передохнул!

Сэм молча скрестил на груди руки, но глянул оч-чень выразительно.

— Ладно, но завтра веду я. Кайфолом, — Дин сердито швырнул ему ключи и направился к пассажирской дверце, стараясь не показать, чего ему стоит быстрый размашистый шаг.

— Только через мой труп, — пробурчал Сэм себе под нос, отпирая Импалу.

— Ты что-то сказал? — остро глянул на него Дин.

— Дозу обезболивающего тебе нужно увеличить, — живо отозвался младший и завел двигатель. — А то ходишь, как девяностолетний старикан.

— Фигня, нормально я хожу, — возразил Дин, с преувеличенным вниманием копаясь в коробке с кассетами.

Сэм скрипнул зубами. Нет, он от этого когда-нибудь спятит. Дину больно. Он это знает. Сэм это знает. Но облегчать себе жизнь Дин не собирается, а намерен стойко терпеть — одному черту известно зачем и чего ради.

— Дин. Прими таблетки.

— Нет, — уперся тот.

— Ну, ладно, — процедил Сэм, выезжая на I-10.

По-плохому так по-плохому. Дин сам напросился.

— «Зеппелин» — отстой, — громко провозгласил он, пока Импала набирала скорость. — Окончательный и бесповоротный. Это ж надо было так повезти: дерьмовый певец и гитарист с руками из жопы нашли друг друга и теперь клепают свои шЫдевры, от которых с души воротит. Девять тошнотных альбомов, это ж рехнуться можно.

Дин, естественно, не мог не вступиться за своих ненаглядных кумиров. Сэм, только этого и ждавший, ловко вбросил две пилюли в открытый для гневной тирады рот брата и прихлопнул сверху рукой, чтобы Дин не смог их выплюнуть. Тот одарил его недобрым взглядом и мстительно лизнул Сэмову ладонь, не пожалев ради такого дела слюней, но таблетки проглотил, а после надулся и отвернулся, надвинув на глаза солнечные очки. Сэм ругнулся, демонстративно вытирая руку о джинсы, но про себя торжествующе засчитал еще один выигрыш.

Изображение


Сэм — засранец.

Сначала эта выходка перед Сан-Антонио, как будто мало ему того, чем закончилась прошлая попытка вести машину, а потом финт с таблетками. Возникало ощущение, что чья-то на редкость продвинутая, но при этом склонная к паскудствам разведка подслушала мысли Дина, полные ностальгии по былым денькам, и решила в сжатые сроки досыта накормить его Сэмовыми фортелями.

Ну, угодил Дин вампиру в меню, было дело. Ключевое слово «было». Теперь-то он вполне очухался! Подумаешь, побаливает чуток там и сям. Ведь в больнице не он валялся, а кое-кто другой, на кого не будем показывать пальцем (хотя это СЭМ).

Так что лучше бы Сэму прекратить носиться с Дином, как курица с яйцом, и дать ему оклематься достойным, подобающим мужику образом. Впрочем, имелись и некоторые плюсы во внезапно проснувшемся у брата желании во что бы то ни стало удушить Дина своей заботой. Оказывается, жертвы вампиров имеют право выбирать музыку, даже если едут в качестве пассажиров. А еще Сэм даже не вякнул ничего против, когда Дин высказал мысль, что это форменное преступление — проехать пол-Техаса и ни разу не съесть ничего, завернутого в тортилью. Поэтому ужинают они сегодня в «Текс-Мекс», раз уж даже Сэмова нежная конституция не имеет возражений ни против тако, ни против буррито.

Но у всего есть предел, и Дин вскоре выяснил, где проходит граница между «иду навстречу» и «стою на своем» у Сэма с этим его опекательским заскоком. Это случилось в тот момент, когда Сэмми поставил его в известность, что после ужина они не прыгнут обратно в тачку, чтобы провести в дороге всю ночь, а отыщут приличную гостиницу и завалятся спать. И это в детские семь-тридцать вечера.

— Уф-ф, Сэмми! — застонал Дин. — Мне же не пять лет!

— Тебе нужен отдых, — непререкаемо объявил тот. — И я отказываюсь делать тебе перевязку в сортире на заправке. Мы ужинаем, затем идем гостиницу, и если ты перестанешь по этому поводу пререкаться, то потом можем пойти пропустить по пиву.

Дин вскинул бровь в безмолвном, но повсеместно понятном, когда речь идет о невербальном общении между братьями: «А если не перестану, то что?»

— А если не перестанешь, — в ответ на это пригрозил Сэм, — то можешь навсегда попрощаться со своими кассетами.

— Не посмеешь! — вскинулся Дин, невольно метнув взгляд на коробку с драгоценными записями. Сверху лежал второй альбом «Лед Зеппелин». На самом виду. Совершенно беззащитный.

— А ты проверь, — со зловредным смешком отозвался Сэм. — Будешь выковыривать своего «Зеппелина» с фонариком и плоскогубцами.

Дин решил, что на остаток дороги ему лучше пристроиться у окна и притвориться спящим. Во имя музыки. Он прислонился виском к прохладному металлу, а затылком — к мягкой коже сидения, но следил из-под ресниц вовсе не за легкоуязвимыми кассетами у себя в ногах. Даже в сгущающихся вечерних сумерках Дину была видна улыбка Сэмми.

Несмотря ни на что — светлая и только для него.

Изображение


Номер гостиницы «Швейцарские часы» в Форт-Стоктоне мог похвастаться двумя обширными кроватями, дребезжащим ледогенератором и часами с кукушкой — штукой довольно устрашающей. Отсутствие тишины и стиля компенсировалось близостью к автостраде и большим, в полный рост, зеркалом в ванной. Края его были изрядно покоцаны, а поверхность изобиловала темными пятнами в тех местах, где с обратной стороны стекла слезла амальгама, но все же оно давало Дину возможность рассмотреть себя с ног до головы — впервые с того дня, как он очнулся в мотеле в Ковингтоне.

Дин выждал. Послал Сэма за тако и запер за ним дверь, а рубашку и джинсы скинул с себя, только услышав рокот выезжающей с парковки Импалы. Оглядев себя придирчиво и внимательно, он решил, что могло быть и хуже.

Следы укусов… м-да. Их, конечно, сложно не заметить. Две дюжины воспаленных полукружий, болезненно-красных на фоне сине-черных кровоподтеков — уродливой пародии на страстные засосы.

В первый раз вампир выбрал для кормежки правое запястье. Во второй и третий — тоже. Затем переключился на левое, потом опять вернулся к правому. Дальше — на сгибе локтя. Три на правом, один на левом. Четыре на горле, вдоль яремной вены. Начал упырь сверху, почти под ухом, а потом смещался вниз. Заняло это полтора дня. Дину до сих пор помнилось, как колко елозили по лицу жесткие волосы вампира, когда тот присасывался, словно оголодавшая пиявка.

Поначалу Дин сопротивлялся, свирепо отбивался, невзирая на боль, пытался одновременно стряхнуть тварь с себя и врезать ей сквозь прутья посильнее, подстегиваемый бешенством от того, что его схватили и заныкали, как пачку «Доритос», — поэтому и первые раны получились широкими, рваными. Они яснее всяких слов рассказывали о кипевшей в нем злости, о яростно-упрямом духе — духе охотника. Как же разительно отличались они от более поздних… Капля по капле уходила кровь, а вместе с ней — силы и воля к борьбе. Напоследок вампир оставил себе сонную и бедренную артерии. Ублюдок знал: под конец крови у ослабевшей жертвы станет так мало, что тянуть ее он сможет только из самых крупных сосудов. Потому укусы на бедрах и шее были, если можно так выразиться, безукоризненны. Точны и аккуратны до ужаса.

При виде них Дина внезапно обуяло нестерпимое, дикое, граничащие с безумием желание: исковеркать эти жуткие эталоны извращенного совершенства; раскаленным ли железом, клинком, бритвой, как угодно, что угодно, только бы они перестали быть такими, сука, образцовыми, перестали быть кричащим, доводящим до исступления напоминанием о проклятом подвале и собственном бессилии…

И кто знает, чем бы все закончилось, если бы в замке не скрежетнул ключ. Сэм вошел и бросил пакет с едой на шаткий столик, даже не посмотрев в ту сторону. Взгляд его моментально прикипел к Дину, к багрово-черным отметинам на светлой коже, особенно резко бросающимся в глаза сейчас, при ярком свете люстры. Словно клейма.

— Шустро ты обернулся, — пробормотал Дин, чувствуя себя крайне неуютно.

Почему его так и подмывает схватить с кровати одежду и поскорее ее натянуть, прикрыться настолько быстро, насколько позволят израненные руки? Он же Дин Винчестер. С каких пор его заботят такие вещи? Тем более что смотрит не кто-нибудь, а Сэм, который видел-перевидел Дина в разной степени раздетости, который полжизни его штопал и бинтовал, да и эти самые укусы промывал и перевязывал тоже он. В общем, зрелище для Сэма отнюдь не в диковинку, так почему же брат глядит так, будто из-под ног у него внезапно ушла земля? Пора бы уж привыкнуть…

Неправда, и Дин сам это знал. Нельзя привыкнуть к тому, что страдают дорогие тебе люди. Можно лишь сцепить зубы и делать при этом то, что дόлжно. Обработать раны, наложить швы, напичкать антибиотиком и обезболивающим, а потом перевязать, спрятать под бинтами и одеждой. Шок и страх потери так сразу не схлынут, продержатся дни, а то и недели, но ты спрячешь и их. Постепенно жизнь войдет в обычное русло, теперь ее частью навсегда станут и произошедшее, и последствия: шрамы на теле, шрамы в душе. Их тебе придется просто принять.

— Это Техас, — ответил Сэм, по-прежнему не сводя глаз с Дина. Смотрел уже не потрясенно, а как-то… Дин не мог подобрать слова. Тяжелый был взгляд. Темный. — Тако здесь на каждом углу. Дин…

— Не начинай, Сэм, — прервал он.

Стал натягивать рубашку и не сдержался, поморщился от боли. Что бы там Сэм ни хотел сказать, что бы ни пришло ему на ум при виде старшего брата — ходячей иллюстрации к брошюре «Осторожно, дикие животные», — ничего для себя нового Дин бы не услышал.

— Прости, — прошептал Сэм и тяжело опустился на край кровати, хотя скорее не опустился, а рухнул, словно внезапно лишившись сил и опоры.

— За что? — изумился Дин, пытаясь связать вместе полное муки выражение на лице Сэмми и подживающие укусы, на которые тот все еще смотрел. Приятного мало, конечно, но ведь не настолько, чтобы так убиваться, верно?

— За то, что не успел раньше, — Сэм судорожно втянул в себя воздух, вцепился пальцами в волосы и глядел виновато, так виновато и горестно, господи...

— Сэмми, что ты?..

Но тот вскочил и забегал взад-вперед по комнате, не слушая Дина. Какой бы бред ни втемяшился Сэму в голову, сидел он там крепко, держал цепко и каким-то хитровыделанным образом убеждал, что все случившееся — исключительно его вина.

— Дин, ты уже неделю провел в проклятой клетке, пока я вообще узнал, что ты пропал! — слова будто бы застревали у него в горле, и Сэм силком выталкивал их из себя. — Семь дней! Я сидел на долбаном семинаре по свободным искусствам, а тебя в это время жрали живьем!

— Ты же не знал! — воскликнул Дин, вдруг с тревогой припомнивший Сэма в Луизиане: неусыпная бдительность сверх всякой меры, внезапные смены настроения, летающие по комнате лампы и дремлющая злость, готовая проснуться и выплеснуться в любую минуту.

— Но… — Сэм резко развернулся, а Дин уже стоял рядом, преодолев расстояние между ними в два стремительных шага, уже сжимал его плечо — хоть так удержать на месте, чтоб прекратил яростно метаться и без вины себя осуждать.

— Нет, — теперь уже Дин его перебил, вложив в голос всю силу, всю значимость, потому что это — Сэм. Сэм, который не умеет промолчать, не умеет отпускать и выбрасывать из головы, который сейчас ест себя поедом за то, в чем не виноват вообще ни разу. — Нет. Ты подключился к делу в ту же секунду, как отец тебе рассказал?

Дин видел смятение в глазах брата, надрывающие сердце горечь и боль, они-то и заставили Сэма снова открыть рот…

— Заткнись, — Дин пресек в зародыше то, что несомненно стало бы очередной вариацией на тему «я виноват». — Ты искал, где только мог, всеми силами, всеми средствами? — требовательно спросил он, и без того зная ответ, потому что знал своего Сэмми.

Дину не требовалась история целиком, не было необходимости в подробном пересказе событий, начиная с момента, когда отец выдернул Сэма из Стэнфорда, чтобы быть уверенным — в его поиски Сэм вложил абсолютно все, не жалея в первую очередь себя. Достаточно оказалось увидеть результат: выжатого как лимон, издерганного брата, покрытого ссадинами, синяками и с искалеченной рукой, — чтобы понять, что ради Дина Сэм прошел собственную точку излома и даже тогда не остановился.

Отдал куда больше, чем стал бы просить у него сам Дин.

Уж точно больше, чем он заслуживал.

— Да, но… — начал Сэм, вечный упрямец. А свою безупречную логику он задействовал, похоже, только когда появлялась необходимость уесть Дина.

— Отвечай на вопрос, Сэмми, — надавил Дин мягко, но непреклонно, выжидательно глядя на брата.

Ну же, поддайся чуток. Для меня.

— Сэмми — пухлощекий двенадцатилетний пацан, — проворчал Сэм.

Что означало: этот раунд остался за Дином. И даже не придется поступаться привычкой называть братишку «Сэмми». Если бы того в самом деле это так раздражало, он бы еще неделю назад взъелся.

— А еще баклан без зачатков логики, который говорит о себе в третьем лице, — парировал Дин. — Ты… — ну вот, лицо обдало жаром, а слова встали колом где-то в глотке. Как же Дина это порой бесило. Почему он не может произнести это гладко и складно, как все люди, даже для Сэма? Блин, да Дин же его фактически вырастил! С другой стороны, два года — долгий срок… А чувства и их выражение у Винчестеров никогда не числились сильной стороной. — Ты за мной пришел, — грубовато сказал он в итоге. — Ты меня вытащил. Остальное неважно.

Сэм кинул на Дина взгляд исподлобья.

— Ты думаешь? — тихо спросил он, беспокойно теребя бинт на руке.

— Уверен, чертов ты йети, — закатив глаза, ответил Дин и подхватил с кровати аптечку. — Ну-ка, тащи свой зад за стол. Тако остывают, а повязку твою пора менять.

Изображение


Закончился Нью-Мексико, и потянулась неотличимая от него Аризона, все та же пустыня и клубы пыли. Однообразный ли пейзаж тому причиной или камень на душе Сэма, но дни пролетали как-то незаметно, словно ужались до минут. А он старался успеть ухватить и запомнить, впитать в себя все что можно, каждую мелочь. Ровный рокот Импалы, теплая кожа обивки под ладонями и под щекой, улетающие назад мили и живой-здоровый Дин рядом с ним, за рулем, улыбается и шутит, гоняет все те же заезженные кассеты и подпевает, как всегда безбожно фальшивя.

Шрамы — это ерунда, сказал Дин. Имеет значение лишь то, что Сэм его вытащил. Что они оба уцелели…

Возможно, для Дина это так. Наверное, он действительно может встряхнуться и просто двинуться дальше, ни секунды не мучаясь по поводу того, что случилось в Луизиане, и не оглядываясь назад. А Сэм… Что ж, Сэм — не Дин. Он не Дин и не отец, уход в отрицание никогда не считал приемлемой стратегией. Это же не дело — сознательно закрывать глаза на случившееся, задвигать боль и страх подальше, притворяться, что их вовсе нет. Под каким бы гнетом они ни лежали, все равно рано или поздно вырывались на поверхность, порой в самом безобразном виде. Алкоголь. Драки. Приступы ярости.

Нежелание признать факт не отменяет его существования. А факт таков: в Луизиане Дин чуть не погиб, и где-то кто-то обязан за это ответить.

Вампир, который капля по капле забирал его жизнь? Он свое уже получил, и если есть на свете справедливость, то он гниет сейчас в самом отвратном круге ада. Но в Луизиану Дин отправился не просто так, а по приказу, и мишенью он стал не потому, что оказался первым подвернувшимся вампиру охотником-одиночкой, а потому, что был сыном одного конкретного охотника. Джона Винчестера.

Дин неделю провел в гребаной клетке, и никто его не искал, потому что за это время их урод-папаша ни разу не озаботился позвонить и проверить, в порядке ли отправленный им на задание сын.

Сэм не сомневался, что отца он еще увидит. Скорее даже раньше, чем позже, если все так и дальше пойдет. И когда этот день настанет, Сэм заставит его ответить за каждую отметину, что вампир оставил на теле Дина. Заставит заплатить за каждый день, что Дин провел, думая, что помощь не придет, и в двойном размере — за ту проклятую первую неделю, когда помощь и в самом деле не думала идти. Потому что так поступать нельзя. Нельзя говорить, что семья — это все, а потом бросать собственного сына, того, который всегда без колебаний следовал любому твоему указанию, на произвол судьбы, на расправу монстрам — даже ради «крайне важного дела, которое не терпит отлагательств».

Нельзя так с семьей. Нельзя так с Дином. Особенно — с Дином.

Но понимал Сэм и то, что сам он виноват не меньше.

Отец свалил по своим загадочным делам — предсказуемо, так было всегда. Дин выполнял его приказ — тоже предсказуемо, так будет всегда. А вот Сэм, вопреки заведенному порядку, не прикрывал брату спину.

Дин оказался один.

Будь Сэм с ним, Джон бы не послал старшего сына работать «соло», а если бы попытался, Сэм бы не дал. Угнал бы тачку, забрался бы в автобус или просто компостировал Дину мозги до тех пор, пока тот не сдался бы и не взял Сэма с собой.

Можно сколько угодно ненавидеть отца и вменять ему в вину все на свете, начиная с этого переплета и заканчивая испортившейся погодой, но вот еще один факт — Дин был один, потому что Сэм оставил его одного. Он его оставил, а в результате брат угодил в клетку и заглянул в глаза подкрадывающейся смерти.

Что ж, дважды эту ошибку Сэм не совершит…

Дин притих и вообще как-то напрягся с того момента, как за окном Импалы Аризону сменила Калифорния. Сэм даже уступил ему место за рулем в надежде, что это поднимет брату настроение, но они миновали Сан-Хосе и уже приближались к Пало-Альто, а Дин по-прежнему в основном помалкивал.

— Поверни налево у… — начал Сэм.

— Я помню, — тихо прервал его Дин.

После этого Сэм тоже замолчал.

Изображение


Джесс выкладывала на противень комочки коричневого теста — будущее шоколадное печенье, когда зазвонил домашний телефон. Бросив ложку прямо в миску, она метнулась через кухню, ловко сняла трубку запястьями, чтобы не перемазать в масле, и зажала между ухом и плечом.

— Алло? — с радостной надеждой выдохнула она.

— Привет, Джесс.

Ее кольнуло разочарованием.

— Что тебе, Брейди? — спросила Джесс, между делом споласкивая руки и вытирая их о фартук.

— Да почти ничего, — ответил тот. — Сэм там?

— Нет, еще не вернулся, — она вздохнула. — Хотя вроде бы должен сегодня. Передать ему, чтобы тебе перезвонил, когда приедет?

— Нет, не надо. У меня ничего важного, просто уже с неделю не могу до него дозвониться. Подумал, не случилось ли чего.

Джесс понимающе покивала.

— Так ведь Бекки наверняка до вас донесла, что у него там что-то с братом стряслось, — она улыбнулась, когда ее собеседник угукнул в подтверждение — хранить секреты Бекки никогда не умела. — Сэм сильно вымотался, да и дорога из Луизианы неблизкая, так что на звонки не очень-то отвечал.

— Даже на твои? — удивился Брейди.

Джесс заулыбалась шире. Именно Брейди познакомил ее и Сэма на той вечеринке, и — Джесс не знала наверняка, но предполагала — он же подвигнул Сэма пригласить ее на первое свидание. По натуре Брейди романтиком не был, но для них с Сэмом определенно делал исключение. Джесс все это казалось ужасно милым.

— Ничего страшного, — сказала она. — Я понимаю. Знаешь, я так рада, что он нашел брата. Сэм почти о нем не говорил, но и без того видно, как сильно он его любит.

— Да, — согласился Брейди. — Раньше он про него больше рассказывал. Ну... до того, как вы сошлись. Они вроде бы в смерть разругались, кажется, на позапрошлых рождественских каникулах, тогда-то Сэм и перестал его даже упоминать. Но что конкретно произошло, я так от него и не узнал.

Теперь угукнула Джесс — с ней Сэм тоже об этом не заговаривал. Секунду подумав, включила громкую связь и снова взялась за тесто.

— Ты с ним знаком? — поинтересовалась она.

— С кем, с братом Сэма? Нет. А ты?

— Тоже нет, но теперь, похоже, мне выпал шанс. Еще и надоем им с Сэмом вконец, будут от меня в бары сбегать, — Джесс весело засмеялась.

— Он остановится у вас? — изумленно протянул Брейди.

— Ну да… А что такого?

Долгая пауза, а потом шорох ткани, словно Брейди пожал плечами.

— Да нет, ничего. По ходу, они помирились. Ну и хорошо.

— Ага, — согласилась Джесс, задвигая противень в духовку.

— Надолго он приедет?

— Не знаю. На несколько дней? — рассеянно предположила она, пока запускала таймер на обратный отсчет. — Слушай, а ты идешь сегодня на хэллоуинскую вечеринку? Может, я уговорю Сэма взять с собой Дина, вот вы наконец и познакомитесь!

— Прости, планы изменились, — ответил Брейди.

— Ты все же подумай. Луис знает какой-то бар, где рюмка текилы стоит доллар. А еще будет конкурс по костюмам и все такое.

— Нет, не могу. Хотя, может, загляну к вам на днях.

— Ладно, — улыбнулась Джесс. — Тогда до встречи!

— До встречи, — отозвался Брейди и с щелчком повесил трубку.

Маясь ожиданием, Джесс бродила по квартире, хватаясь то за одно, то за другое. Начала делать карандашом набросок осеннего пейзажа, который следовало показать в понедельник, но быстро бросила и взялась за краски. Она работала над рисунком лилии, и пусть Сэм только попробует еще раз пройтись насчет «стадии Джорджии О’Кифф» [8] — горько пожалеет. Дважды порывалась позвонить Сэму, но сама себя отговорила. Докучливой подружкой Джесс до сих пор не была и становиться не собиралась.

Но, заслышав на улице утробный рокот мощного мотора и приглушенную мелодию «Smoke on the Water», она моментально припомнила, как однажды у подвыпившего Сэма развязался язык и он поведал ей о прямо-таки патологической увлеченности старшего брата классическими тачками и роком восьмидесятых. Швырнув кисти на палитру, Джесс кинулась сначала к зеркалу (убедиться по-быстрому, что в краске она не перемазалась, что волосы в относительном порядке и на лице не осталось следов шоколада после неоднократной дегустации теста), а потом на лестничную площадку, к окну.

Снаружи остановился большущий и сверкающий черный автомобиль. Из раскрытых окон еще пару секунд ревела музыка, затем прекратилась. Двигатель рыкнул в последний раз и умолк, когда невидимый с наблюдательного пункта Джесс водитель выключил зажигание. Открылась пассажирская дверца, и из машины выбрался Сэм — усталый и помятый, но, слава Богу, целый и невредимый. Водительская дверца тоже распахнулась, и тут-то Джесс наконец впервые увидела воочию Дина, брата Сэма. И он… оказался не таким, как она ожидала.

С отцом Сэма Джесс уже пересекалась, так что знала, что не все в этом семействе гиганты под потолок. Но Сэм так говорил о Дине… о том, как тот всю жизнь его защищал, но имел склонность покомандовать младшим и не слишком к нему прислушивался... В общем, Джесс он представлялся высоченным, косая сажень в плечах, сплошные мускулы — вроде Сэма. А он, к ее удивлению, ростом был примерно с нее. Может, чуть выше, сложно сказать точнее, глядя сверху и издали. Волосы светлее, чем у Сэма или у их отца, не каштановые, а скорее русые. Стрижка короткая, как и у Джона Винчестера, но уложена с таким количеством геля, что ее не растрепал бы и налетевший шквал. Образ довершали потертая армейская куртка, дырявые джинсы и мотоциклетные ботинки. Идти он пытался размашисто-уверенно, видимо, всегда так ходил, но сейчас не очень-то получалось — то ли слишком устал, то ли еще что.

Собственно, на взгляд Джесс, оба они двигались слишком скованно — не так, когда тело затекает от долгой езды в машине, а больше похоже, что им изрядно намяли бока. Джесс тут же про себя решила, что непременно подступит к Сэму с вопросами, как только закончится обмен приветствиями и обустройство гостя.

Она смотрела, как братья обошли машину и нагнулись над открытым багажником. Кажется, шаря там, они о чем-то спорили, склоняли друг к другу головы и время от времени сталкивались плечами. Удивительно. В плане личного пространства Сэм всегда был неуступчив и тщательно его оберегал, даже с Джесс, а тут словно позабыл о нем. И у Джесс возникло странное ощущение, что она делает нечто недозволенное, наблюдая — подсматривая? — за тем, как они жестикулируют и натыкаются друг на друга локтями, то ли доказывая, то ли убеждая. Сэм что-то сказал, ткнув пальцем в сторону их квартиры, и они дружно обернулись.

«Черт! — Джесс, сама не зная почему, присела за подоконник, о чем тут же пожалела. — Блин, зачем я так сделала? Надо было взять и помахать! Почему я не помахала?!»

Теперь они точно решат, что она за ними тайком подглядывала.

«Ничего, — успокоила она сама себя. — Спущусь вниз, тогда они подумают, что я просто побежала к лестнице, помочь им с вещами. Побежала, ага… Пригнулась, а дальше, видимо, ползла на карачках. Ну да, люди ведь так обычно и передвигаются. Естественно. Да, Джесс, идея — отпад».

Вздохнув над собственной глупостью, Джесс пригладила волосы и заторопилась вниз, к задней двери. Уже на ходу она послала Сэму широкую улыбку в надежде, что хоть теперь похожа на любящую и готовую поддержать подругу, а не на шпионку-любительницу.

— Привет! — радостно воскликнула она, выбегая на парковку. Сэм просиял и живо сгреб ее в крепкое (несмотря на то, что только одной рукой) объятие. — Оу-фф! Я тоже по тебе соскучилась.

Сэм сообразил, что стиснул слишком сильно и отстранился, смущенно улыбаясь.

— Прости, — извинился он. — Просто очень рад тебя видеть.

Сейчас, стоя так близко, Джесс наконец заметила и все остальное: болезненную бледность Сэма, темные круги под усталыми глазами и…

— БОЖЕ ПРАВЫЙ!

Сэм вздрогнул, но позволил ей оттянуть в сторону воротник куртки, чтобы получше разглядеть пятнающие шею синяки продолговатой формы, похожие на следы от… пальцев? Джесс не дура. Она в курсе, откуда такие берутся.

— Сэм, что случилось?!

— Э-э… — смешался тот, но тут на выручку подоспел старший брат.

— Это долгая и запутанная история, которую, я уверен, Сэм с удовольствием тебе расскажет, — встрял Дин, на последних словах с хитрецой покосившись на Сэма. — Но, может, сначала хоть шмотки занесем?

Джесс прикусила губу, но кивнула.

— Кстати, я Дин, — продолжил он. — А ты, должно быть, Джессика.

— Да, — она пожала протянутую руку. — Рада познакомиться.

— А уж я-то как рад, — Дин окинул ее быстрым, но внимательным взглядом. — И что могу сказать: слышать тебя по телефону было приятно, а видеть — еще приятнее.

Может, Джесс бы и покоробило такое явное подбивание клиньев, но Сэм за спиной у брата лишь театрально возвел глаза к небесам и вид при этом имел такой ребячливо-потешный, что Джесс разобрал смех. Который она, впрочем, сдержала. Строго глянув на Дина, Джесс высвободила свою ладонь и направилась к багажнику.

— Давайте помогу, — сказала она, потянувшись к черному рюкзаку, ближайшему к ней.

— Не этот!

— Нет, не надо!

От такого единогласия Джесс аж опешила.

— Извини, — Сэм сверкнул своими ямочками. — Это рюкзак Дина, он жутко тяжелый. Может, лучше что-нибудь из моих возьмешь?

— Ну-у… ладно, — моргнула она.

Странно. Все это очень странно. В чем же дело, хотелось бы знать? Джесс подхватила сумку Сэма, а дальше снова вмешался Дин.

— Мое-то барахло, наверное, не надо тащить? — подчеркнуто спросил он.

У Сэма затрепетали ноздри.

— Разумеется, надо, — ответил он, сделав упор на «надо». — Раз уж ты зависнешь у нас, тебе понадобится какая-никакая одежда. Так?

— Да, насчет этого… — Дин откашлялся. — Ведь не обязательно же. Я могу…

— Нет, — криво улыбаясь, перебил его Сэм. — Дин, даже не думай, мы никуда тебя не отпустим, пока не погостишь у нас хотя бы пару дней! Верно, Джесс?

— Ни за что! — с готовностью подхватила она. — Я одолжила у подруги надувной матрас и вообще все к твоему приезду подготовила, а ты даже не зайдешь? Нет уж.

— Понимаешь, тут такое дело, — попытался отбрыкаться Дин. — Мне ехать надо и…

— Да ладно тебе! — Джесс всплеснула руками. — Мне до смерти хотелось с тобой познакомиться, и вот наконец ты здесь! Только представь, как мы с тобой на пару засмущаем Сэма, обмениваясь всякими историями про него. Оставайся!

— Так, думаю, вопрос решен, — Сэм победно усмехнулся брату, и у Джесс снова возникло чувство, что это не предназначалось для ее глаз. — Сейчас, только вот это возьму.

Дин молниеносным движением перехватил руку Сэма.

— Я останусь, — тихо сказал он. — Но свои манатки отволоку наверх сам.

— Мне нетрудно, — поджав губы, возразил Сэм.

— Не ерунди, — отрезал Дин.

Он рывком вытащил рюкзак из машины, а потом еще и сдернул с плеча Сэма сумку с ноутом. Сэм раздраженно фыркнул и сделал попытку отобрать ее назад, но Дин ловко увернулся и захлопнул багажник.

— Показывай, куда топать, — бросил он Джесс, снова игриво ухмыляясь как ни в чем не бывало.

Джесс перевела взгляд с одного брата на другого, нахмурилась и зашагала к лестнице, стараясь подавить беспокойство.

Итак. Сэм с Дином ввязались фиг знает во что, причем Сэм в процессе явно пострадал, и они оба определенно не желали ставить ее в известность. А судя по запаху, ударившему в нос, когда Джесс открыла дверь квартиры, печенье благополучно сгорело.

Просто замечательно.

Изображение


Дин на это не подписывался.

Нет, разумеется, он был далек от мысли, что ему удастся высадить Сэма у подъезда и сразу смотаться (Дин и не хотел этого, если честно). Но полагал, что с него будет достаточно водворить брата обратно — поднять вещи, проверить, безопасно ли в квартире, и убедиться, что девушке Сэма можно доверить присмотр за ним, — а потом он сможет технично улизнуть и отправиться в Блэкуотер-Ридж. Чем дольше он остается, тем труднее будет уехать, а уехать придется, нравится ему этот или нет.

А закончилось все тем, что Дин угодил в середку самого что ни есть домашне-семейного этюда.

Он неловко заерзал на диване, когда Сэмова подружка (Просто «Джесс», ладно? Сиди, отдыхай. Я сейчас принесу что-нибудь перекусить.) поставила на столик блюдо с шоколадным печеньем (Вот, черт, сгорели! Ладно, вы пока устраивайтесь, а я быстренько сделаю новую порцию.) и подала ему стакан со льдом вместе с банкой колы, охлажденной в точности так, как надо. Хмуро поблагодарив ее, Дин сунул в рот сразу целую печенюшку — и вкусно, и оправдание молчанию. Сидящий рядом Сэм посмотрел на него с явственным порицанием, и Дин нахально ухмыльнулся в ответ, демонстративно жуя.

Твой ход, братец.

Разговор Джессики и Сэма он слушал вполуха, больше рассматривал обстановку. Снаружи квартиру Сэма Дин видел не раз, а вот внутрь попал впервые. Весьма неплохо для двух студентов, решил он. Еще не свой дом, но уже на порядок лучше тех мест, где им приходилось жить в детстве. По стенам были развешаны с полдюжины репродукций, а на всех мало-мальски годных горизонтальных поверхностях стояла чертова уйма горшков с цветами, которые, тут Дин мог биться об заклад, принадлежали Джессике. Две книжные полки он приметил сразу, как вошел, и они были забиты книжками с потрепанными корешками. Это, без сомнения, Сэма. Мелкий всезнайка, с легкой улыбкой подумал Дин.

— …уверен, что в состоянии идти на собеседование? — уловил он конец фразы Джесс и тут же навострил уши.

— Да, — кивнул Сэм. — Не хочу откладывать.

— Собеседование? — заинтересовался Дин.

Сэм вскинул на него удивленный взгляд, словно успел забыть, что Дин — здесь.

— Да, — ответил он с осторожностью. — В понедельник.

— Ты рассчитываешь пройти собеседование на работу в таком виде? — усомнился Дин, указывая Сэму на шею. — На твоем месте я бы забил.

Тот сжал зубы и расправил плечи, сразу уходя в оборону.

— Это собеседование в высшую школу права, — натянуто сказал он, — и речь пойдет о полной стипендии, так что взять и «забить» я не могу.

— В школу? — вскидывая бровь, повторил Дин.

Сэм кивнул и напрягся, готовый к тому, что его прямо сейчас поднимут на смех.

— Знаешь, Сэм, мне кажется, Дин прав, — хмурясь, вмешалась Джесс. — Не идти же туда с этакой красотой по всей шее.

— Да нормально все будет, — отмахнулся он. — Надену рубашку с высоким воротом. А, и твою тоналку возьму, можно? Не думаю, что они будут меня особо рассматривать.

Да, верно. Фокус с тоналкой в прошлом частенько помогал Сэму с Дином избегать ненужного внимания органов детской опеки.

— Может, и так, — протянула Джесс. — Сэм... ты так и не рассказал, что случилось.

— Э-э… — замялся Сэм. — Ну…

Дин тихонько вздохнул. По всей видимости, за все прошедшие дни этому умнику не пришло в голову придумать сколько-нибудь убедительной басни. Повезло балбесу, что у него есть старший брат, которому соврать — как два пальца… хм… ну, вы поняли.

— Видишь ли, Джесс, — вдохновенно начал он. — Как я и говорил, история длинная, но в общих чертах такая. Во время охоты в лесу я напоролся на наркодилеров, которые устроили себе там базу.

Глаза у Джесс стали размером с чайные блюдца. На Сэма Дин не смотрел, но все равно видел, как тот склонил голову к плечу, силясь не опоздать за полетом фантазии старшего.

— И они меня сцапали. Черт знает почему сразу не грохнули. Может, думали выкуп получить или еще что. Таскали они меня с собой где-то неделю, и, если честно, с жизнью я уже распрощался. Уверен был, что убьют.

В этой части Дину даже и врать почти не пришлось. Сглотнув, он продолжил.

— И вдруг, откуда ни возьмись, ястребом налетает вот этот дуралей, — он ткнул пальцем в Сэма. — Ворвался, что твой спецназовец, и завалил того урода, который меня сторожил.

— Что?! — ахнула Джесс, взглядом ища у Сэма подтверждения.

— Ага, — продолжил Дин. — Он их выследил, нашел базу, но вместо того, чтоб вызвать полицию или хоть какой подмоги дождаться, взял и…

— Не мог я ждать, тебя бы за это время прикончили! — вспыхнул Сэм. — К тому же, — добавил он уже персонально для Джесс, — в полицию я звонил. Они мне не поверили. Я же тебе рассказывал.

— Сэм, — сдавленно прошептала Джесс. — О, господи. Ты же мог… ты… полиция их хоть арестовала?

— Да, — ответил вместо него Дин. — Да, они свое получили. — …Фонтан крови, скрежет лопаты по бетону… — Не волнуйся.

Вид у нее все равно был такой, будто вот-вот лишится чувств, и Сэм левой рукой привлек девушку к себе. Джесс секунду всматривалась ему в лицо и вдруг крепко стукнула кулачком по плечу.

— Чем ты думал, а?! — дрожащим голосом воскликнула она и ударила еще раз, потом еще. Сэм поморщился, хотя едва ли ему действительно было больно. — Ну что за идиот, господи, Сэм!

Затем Джесс с истинно женской непоследовательностью крепко обняла его, резко отстранилась и стремительно скрылась на кухне, где принялась греметь бог весть чем.

Определенно, Дину эта девчонка по душе.

— Не мог придумать что-нибудь менее разительное? — прошипел Сэм. — Гребаный «Коммандо», блин!

— Ну, во-первых, не тешь себя иллюзиями, на Шварценеггера ты не тянешь. А во-вторых, как бы ты хотел, чтобы я объяснил следы удушения у тебя на шее? Кстати, рано или поздно она и твою живописную руку увидит, так что хорош привередничать.

Сэм отвел взгляд, а если и хотел что-то ответить, то не успел — вернулась Джессика, утирающая ладонью глаза.

— Простите, — она слабо улыбнулась, садясь на свое место. — Просто я… очень рада, что все обошлось. Для вас обоих.

— Не переживай, — отозвался Дин и со вкусом разгрыз ледяной кубик.

Но разговор теперь совсем перестал клеиться. Сложно переключиться обратно на общие темы после взрыва такой гранаты. Но Джесс старалась. Она, несмотря ни на что, улыбалась и щебетала, хотя Дин улавливал таящуюся в ее глазах тень и не мог не гадать о причине. Злится, что из-за него Сэм попал под раздачу? Возможно. Если так, Дин даже спорить не собирался.

— Сэм, слушай, — чуть погодя сказала Джесс. — Тебе, наверное, не до того, но вечеринку по случаю Хэллоуина никто не отменял. Думаю, все будут очень рады познакомиться с твоим братом.

Что, уже Хэллоуин? Дин нахмурился и устроился на диване поглубже. Вот ведь... Почти месяц. Эта тварь украла у него почти целый месяц.

— Да, точно… Извини, Джесс, — вздохнул Сэм. — Мы оба слишком вымотались, чтобы куда-то идти. К тому же ты ведь знаешь, как я отношусь к Хэллоуину.

Дин хмыкнул. Сэм просверлил его взглядом и продолжил:

— Но ты иди. Наверняка будет весело.

— Точно? — засомневалась Джесс. — Я могу остаться, приготовить вам ужин.

— Ну вот еще, — вмешался Дин. — Иди, развлекись! Вообще-то, Сэм, тебе тоже не помешает. Побудь со своей девушкой, обо мне не беспокойся. Выпью пива, телек посмотрю…

— Не-ет, Дин, так не пойдет, — Сэм оскалился во все тридцать два зуба. — Я останусь дома и составлю тебе компанию.

Проклятье. План побега с треском провалился. Впрочем, Дин и не ждал, что дело выгорит. Как бы там он ни отзывался в эти дни о Сэмовых умственных способностях, на самом деле тот умнейший парень.

Кивнув, Джесс соскочила с дивана и унеслась переодеваться, а Сэм и Дин несколько долгих мгновений меряли друг друга цепкими взглядами, как два стрелка на дуэли. В свете этого Дин решил, что будет неразумно начинать прикалываться по поводу Сэмовой карьеры мечты (юрист, серьезно?). Вместо этого он взял пульт, поискал по каналам (футбол, опять футбол, снова футбол, ё-моё), пока не наткнулся на продолжение «Расхитительницы гробниц».

— MP3 из стеклянного шара, зашибись, — чудь погодя саркастически прокомментировал Сэм, включая режим въедливого младшего братца. — А с чего мы это вообще смотрим, а?

— Могу указать тебе две веские причины, — усмехнулся Дин.

Он кивнул на впечатляющий бюст Анжелины Джоли и многозначительно поиграл бровями.

— Глаза б мои тебя не видели, — поморщился Сэм. — Другое что-нибудь передают?

Дин надкусил сразу две печеньки.

— «Сокровище нации» по FX, — с набитым ртом ответил он, сыпя крошками Сэму на джинсы.

Тот пробуравил Дина свирепым взглядом.

— Ну же, Сэмми, — Дин хохотнул, но крошки с колен младшего все же смел. — История, библиотеки, усопшие отцы-основатели. Я думал, ты сразу запрыгнешь, даже без прелюдии.

— Первое, в этом фильме нет ничего исторического, — отрезал Сэм и стащил у Дина недопитую колу. — А второе, повторю, смотреть на тебя противно.

Дин пожал плечами и широко улыбнулся.

— К тому же Анжелина со своими буферами перебьет любую роль Николаса Кейджа.

— Не кощунствуй! — вознегодовал Дин. — А «Воспитание Аризоны»? А «Воздушная тюрьма»?

— «Город ангелов», — ввернул Сэм.

— Это я не смотрел, — быстро открестился Дин.

— Там Мэг Райан в главной роли, — Сэм закатил глаза. — А Кейдж играет собственно ангела.

— Тогда понятно. Я не смотрел, потому что это находится ниже моего уровня тестостерона, — Дин покивал с серьезным видом и тут же невинно уточнил: — Но ты, по ходу, имел счастье.

Сэм пнул его в лодыжку.

— Эй-эй! Я раненый, между прочим!

— А, так теперь ты это признаешь, — фыркнул Сэм.

Дин уже открыл рот, планируя ответный выпад, но тут же его и захлопнул. Из спальни выпорхнула Джессика. Надо сказать, что костюм настолько откровенного фасона Дин в последний раз видел в стрип-клубе в Таллахасси. Боже, благослови студенточек.

— Приве-ет, медсестричка, — присвистнул он.

Взор, которым одарил его Сэм, был прямо-таки убийственным, но Дин и бровью не повел.

— Что думаешь, Сэм? — спросила Джессика, ничуть не смущенная интенсивным вниманием.

Она крутнулась на каблуках, и под коротеньким платьем соблазнительно мелькнул пышный красный подъюбник. Дин коротко выдохнул. Ч-черт, это все недотрах.

— Чудесно выглядишь, — дрогнувшим голосом произнес Сэм, и Дин еле сдержал смешок.

Когда сияющая Джессика снова исчезла за дверью спальни, Дин еще раз попытался сплавить Сэма из квартиры.

— Сэмми, в самом деле, иди с ней, — начал он, непринужденно закидывая руку на спинку дивана позади брата. — Сам развлекись и девушку свою порадуй. Раз такое дело.

— Хорошо, — холодно заявил тот, смерив Дина хмурым взглядом. — Я пойду. Но ты пойдешь со мной.

— Ну да, идея просто супер, — хмыкнул Дин, оттягивая воротник и демонстрируя свои повязки. — Сниму бинты, скажу, что изображаю жертву вампира. Джесс поможет. В смысле, она же медсестра.

— Не смешно, — бросил Сэм, резко поднялся и направился в спальню.

— Да ладно, — сказал Дин ему в спину. — Немножко смешно.

Ответом брата стал громкий стук закрываемой двери.

Сэм строил из себя разобиженную барышню еще полчаса — вплоть до ухода Джесс, — да и потом не слишком смягчился, но все же послушался Дина и уселся на дальний конец дивана, хотя и демонстрировал при этом всем своим видом: «Я сижу тут, потому что сам так захотел, а не потому, что ты мне сказал». Дина от этого разбирала вовсе не злость, а смех. Есть вещи, которые со временем не меняются.

— Значит, — начал он, когда по телеку запустили второй рекламный блок за пятнадцать минут, — школа права.

— Да, — ответил Сэм, заметно напрягаясь и с преувеличенным вниманием пялясь на экран. — При кафедре.

— Хм… Тебя уже зачислили?

— Для этого и нужно собеседование, — на более пространный разговор Сэм шел с видимой неохотой, — но я и без него знаю, что зачислят. А если все пройдет как надо, то и с полной стипендией.

Дин улыбнулся, надо надеяться, не слишком кисло.

— Здорово, — сказал он. — Полная стипуха, да еще в таком месте… Не для средних умов, надо полагать.

— Да, баллы нужны довольно высокие, — согласился Сэм. — Средний академический у меня был 4.0, а по LSAT — 174.

— 174 из скольких?

— Из 180, — ответил Сэм, потирая шею.

Дин не удержался и присвистнул.

— Ничего себе. Сэмми, да ты ума палата! Хотя ничего удивительного. Учеба и всякие тесты — это всегда было твое.

Тот молча пожал плечами.

— Правда-правда, — с улыбкой продолжил Дин. — Мало кто может похвастаться, что набрал 34 балла на первом же предварительном тестировании для колледжей.

— Ты это помнишь? — изумленно моргнул Сэм.

— Как тут забыть? Старик, эти задроты из общества почета [9] готовы были тебя на клочки порвать. Они там, понимаешь, столько лет усердствовали, все зубы сточили о гранит науки, а тут из ниоткуда явился ты, проучился в школе неделю и — БАМ.

На это Сэм нерешительно улыбнулся.

— Так ты… не будешь меня высмеивать?

— Буду, конечно, еще как буду! — ухмыльнулся Дин. — Ты же опять собираешься в школу, чтобы наловчиться впаривать простодушным недотепам свои услуги.

— Не все юристы — алчные пройдохи, — возразил Сэм.

— Да, только те, которые пользуются спросом.

— Просто… — закатив глаза, продолжил младший, — я ждал от тебя речи в духе «это не твое, ты охотник, а не чинуша».

Не дословная, но достаточно точная цитата из одного их спора. Дин вздохнул, проглотив вертящийся на языке ответ, что — да, черт возьми, Сэм не чинуша. Он Винчестер и должен жить со своей семьей, а не в доме за белым заборчиком, получая деньги за то, что помогает преступникам сорваться с крючка, отыскивая прорехи в законах. Вслух же он сказал:

— Это твоя жизнь.

Добавив про себя: «А я хочу, чтобы она была долгой и счастливой».

Вид у Сэма стал совершенно ошарашенный.

— Спасибо, — помолчав, тихо ответил он. — От души.

У Дина сжалось сердце. Детям в нормальных семьях родители не уставали повторять: «Вырастешь и станешь тем, кем захочешь». Он помнил, что так говорила и мама — ему. Но Сэмми этих слов ни разу не слышал. Ни от Дина, ни от отца. Потому что жизнь охотника — чья угодно, но не его собственная. Она принадлежит мести, принадлежит тьме и ее созданиям, а такого понятия, как выбор, у детей охотников просто не существует — есть «охотники» и есть «гражданские», так что если твой родитель принадлежит к первым, то заранее известно, кем будешь ты сам.

Охотники не идут учиться в колледжи. Охотники не становятся юристами. Они охотятся, охотятся, пока не погибают. Сколько бы отец ни твердил, что это лишь на время, что все закончится, когда они найдут тварь, убившую маму, в глубине души Дин знал — конца этому не будет. Никогда. Но его семья была с ним, и это единственное, что хоть как-то примиряло с действительностью.

И снова ключевое слово — «была»…

Сэм всегда будет Винчестером. Он всегда будет охотником. Но Дин даст ему притвориться. Даст Сэму жить своей образцово-нормальной жизнью, особенно если иначе Дину придется снова и снова видеть брата истекающим кровью или почти невменяемым. Сэм станет адвокатом, а Дин… Что ж, Дин справится. Ему придется.

— От души пожалуйста, дорогуша, — съерничал он, перебивая патетику момента.

Досадливо фыркнув, Сэм легонько его пихнул и обозвал придурком, но смотреть сычом перестал и даже позволил завладеть пультом от телека. Дин снова принялся переключать программы и старался не думать, как это они, изначально сидя на противоположных концах дивана, незаметно оказались рядом в его середине, словно притянувшиеся магниты. Из всего многообразия каналов они выбрали «ABC family» и марафон полудетских ужастиков (в процессе Дин с облегчением выяснил, что при виде графа Дракулы его не одолевают флэшбэки). Дин закинул ноги на кофейный столик и сонно обмяк, Сэм ненавязчиво пристроился у него под боком — далекий отголосок того, как они смотрели телевизор в былые времена.

Сэм едва ли сам замечал, но в последние дни словно вспомнил детство. Хватал Дина за руку, сталкивался с ним коленями, порой теребил за рукав или отворот куртки. Дин бы не назвал это зависимостью, да и осознанной потребностью бы не назвал, скорее… инстинктивным поиском физического контакта.

Да, детьми Сэм и Дин действительно были в этом смысле очень близки, до такой степени, что даже отец заметил и велел Дину определить дистанцию и впредь ее соблюдать. А потом и сам Сэм посчитал, что перерос «Сэмми», и вместо братишки-липучки появился братишка-колючка с сарказмом на конце шипов. Но все же жизнь бок о бок на протяжении восемнадцати лет не могла пройти бесследно, и Дин полагал, что даже в таком урезанном варианте они все равно, если можно так выразиться, касаниеобильней, чем члены среднестатистических семей. Но сейчас словно кто-то отмотал время назад, и все ощущалось несколько… необычно.

Изображение


Во время рекламы средства от аллергии Сэм проиграл борьбу со сном и уронил голову Дину на плечо. Тот расслабился и свесил руку так, чтобы костяшками пальцев касаться Сэмова загривка. Жаловаться он не собирался. После всего, что выпало на долю Дина, разве плохо развалиться на диване рядом со свернувшимся, словно младенец, младшим (но отнюдь не маленьким) братом?

Как Дин и сказал — необычно.

Но совсем не плохо.

Изображение


Сэм проснулся где-то на середине «Кошмара перед Рождеством». Дин посапывал рядом. Если Сэма не подводило со сна зрение, то часы показывали 8:30 вечера. Красноречивое свидетельство, до чего они оба вымотались.

Ужасно хотелось закрыть глаза и снова задремать, но за последние дни у Сэма почти вошло в привычку дожидаться, когда уснет Дин, чтобы заняться своими делами, так зачем же нарушать порядок? Он встал и осторожно привел брата в горизонтальное положение, подняв ему ноги на диван. Тот что-то сонно пробурчал, перевернулся на живот и уткнулся в одну из драгоценных «думочек» Джесс, мирно пуская на нее слюни.

Сэм раздумывал, устроиться ли с лэптопом прямо здесь или переместиться в спальню, когда вспомнил — а ведь Бобби-то он так и не отзвонился, хотя обещал. Не откладывая дела в долгий ящик, он уточнил номер в Диновом телефоне и набрал со своего. Через несколько гудков в трубке раздалось неприветливое:

— Да?

— Бобби, это Сэм Винчестер.

— Сэм, — значительно теплее пророкотал тот. — Ты как, парень?

— Нормально. Мы оба в порядке. Я просто отметиться позвонил. Забыл, что пообещал тебе, закрутился совсем.

— Угу. Судя по тому, что сообщил твой брат, денечки у вас выдались еще те. Впрочем, не удивлен.

— Ты говорил с Дином?

— Да, пару дней назад. Он тебе не сказал?

— Нет, — буркнул Сэм. — Из него вообще слова клещами вытягивать приходится.

Он легонько пнул брата в щиколотку. Дин всхрапнул, повернулся на бок и сунул руку под подушку, нащупывая отсутствующий нож.

— И снова не удивил. У вас, Винчестеров, что ни чих, то тайна.

М-да, и ведь не поспоришь… Держа телефон у уха, Сэм побрел на кухню и принялся шарить по шкафам в поисках чего-нибудь, что сошло бы за ужин.

— Как брат-то?

— Лучше, чем был, но еще не до конца оклемался, — вздохнул Сэм, отодвигая помятую коробку с макаронами. — Хотя он, конечно, считает себя здоровым на все сто.

Бобби хмыкнул.

— А ты сам?

— Я? Сказал же — я в норме.

— То есть ты считаешь себя здоровым на все сто, — поддел Бобби.

— Ну… ладно, может, не на сто, — фыркнув, признался Сэм. — Но все равно лучше, чем Дин. Хотя если послушать его, то мне нельзя поднимать ничего тяжелее связки ключей, иначе наступит пиздец моей руке.

— Хм-м… возможно, это как-то связано с тем, что пару дней назад ты и впрямь устроил своей руке пиздец.

Сэм поджал губы и промолчал. Можно было сразу догадаться, что в этом деле Бобби примет сторону Дина. Он всегда лучше ладил с ним, чем с Сэмом (как и Джон, кстати). Сэм старался не принимать это близко к сердцу.

Из трубки донесся звук открываемого холодильника, звяканье бутылок и вздох Бобби.

— Вам есть где пожить?

— Дин остановился у меня, — ответил Сэм, внутренне ощетиниваясь, сам не зная почему. — В Пало-Альто.

Если Бобби и удивился, то никак этого не выразил.

— От отца что-нибудь слышно? — спросил он.

— Ага, три раза по нулю, — Сэм с сердитым стуком поставил на стол банку с зеленым горошком и вздрогнул от прострелившей руку боли. — Он все еще не в сети. Хотя это не помешало ему вбросить Дину координаты следующей охоты.

— Вот же, говнюк! — в сердцах чертыхнулся Бобби. — Сэм, давай мне эти координаты, я найду там кого-нибудь поблизости, разберутся.

Сэм посмотрел через дверь на спящего Дина. Хотел бы он…

— Дин не согласится, Бобби. Отец дал ему задание, он намерен его выполнить. Думаю… он все же рассчитывает, что отец будет ждать его там, чтобы объяснить, куда и зачем так срочно свалил.

— Но ты так не считаешь.

Сэм кинул еще один опасливый взгляд в гостиную и прикрыл ладонью рот, а заодно и трубку.

— Не говори Дину, — вполголоса произнес он, — но я кое-что разузнал о тех местах. Это лесная глушь, и там водится довольно много гризли, но я прошерстил записи, сделал несколько звонков и вот что выяснил: нападения медведей на людей происходят там через каждые двадцать три года.

— А сейчас как раз двадцать третий год?

— Да. Есть человек, выживший после одного нападения в пятидесятых, так что первым делом нам надо будет с ним поговорить, выяснить, что конкретно он видел, и в идеале грохнуть эту тварь до того, как она заныкается на следующие двадцать с лишним лет.

Нам? — подчеркнуто повторил Бобби. — У тебя же учеба.

— Да. Но на этот раз Дин не будет охотиться в одиночку.

— А в следующий? — с нажимом спросил охотник. — В следующий раз ему уже можно будет отправляться на дело одному?

Нет, подумал Сэм. Конечно, нет. С Дином рядом должен быть тот, кто прикроет ему спину. Тот, кто в случае чего выручит.

— Именно, — Бобби совершенно правильно истолковал молчание Сэма. — А в после-следующий раз? В после-после-следующий? И дальше?

— Что ты хочешь от меня услышать? — беспомощно спросил Сэм. — Он мой брат.

— Да ничего я не хочу, — вздохнул Бобби. — Просто… Пойми, Сэм, ты завязал. Большинство охотников дорого бы дали, чтобы оказаться на твоем месте. Вернуться к нормальной жизни… Ты уверен, что тебе оно надо, назад?

Вот-вот. Уходя — уходи. Для охотников не бывает «и-и», существует лишь «или». Ты студент или охотник? Гражданский или боец? Окопаешься в безопасности или будешь защищать брата?

Ну разве ж это выбор, черт побери?!

— Знаю, я не твой отец…

— Да, — резко прервал его Сэм. — Ты не мой отец.

Сказал — и тут же пожалел.

— Но я понимаю, к чему ты ведешь, — поспешно добавил он. — Спасибо, что переживаешь за нас, Бобби, но я не вижу здесь другого варианта. Я не… Учебу я не брошу. И охотником снова не буду. Стану просто помогать брату. Я должен помочь ему, Бобби. Должен.

— Да уж, — откашлявшись, буркнул тот. — Упрямые задницы, вы все… Вот что я тебе скажу, парень: делай то, что считаешь нужным, но делай с умом.

— Безусловно.

Бобби хмыкнул с сомнением, но не стал больше припоминать Сэму эпизод с проведением хирургической операции на дому.

— Позвони мне, если что-нибудь понадобится, — только и сказал он.

— Позвоню, — с благодарностью отозвался Сэм. — Еще раз спасибо тебе за все, Бобби.

На том и распрощались.

Хуже всего, что Бобби прав, думал Сэм, ставя банку с горошком обратно на полку. Обшарпанную дверцу шкафа в былые времена удачно перекосило, и теперь она всегда возвращалась на место сама, закрываясь с тихим стуком.

Большинство охотников дорого бы дали, чтобы оказаться на твоем месте.

Уйти. Завязать с той жизнью, с охотой, с чередой поганых мотелей, с отвратительной жрачкой и не гадать больше, эта тварь тебя угробит или следующая…

Сэм горячо хотел этого с тех пор, как узнал, что так вообще бывает. С тех пор как понял: быть рожденным на войне не означает, что ты обязан на ней сражаться.

Но теперь получалось, что уйти означало оставить Дина там, одного. Одного и без поддержки. На передовой. Кто прикроет ему спину? Кто вытащит из пекла? Кто посторожит спящего? Кто сделает все, чтобы и он, и эта его хромированно-черная зазноба обязательно вернулись с охоты целыми и невредимыми, сияя ярче солнца и оглушая раскатами рока? Чтобы Сэму никогда, никогда не пришлось страшиться: а вдруг на этот раз… этот монстр…

В свете такой картины белый штакетник, лужайка перед домом и блаженное неведение резко теряли свою привлекательность.

С ужином Сэм решил просто — заказал пиццу в ближайшем кафе. Сам же встал перед выбором — пасовать ему или же взрослеть.

Изображение


Оглядываясь назад, Джесс понимала, что последние четыре стопки текилы были ошибкой с ее стороны. В свою защиту она могла сказать, что рюмка за доллар есть рюмка за доллар, а десять — приятно круглое число. И вообще, могло быть гора-аздо хуже. Когда она уходила из бара, Луис пел караоке, приспособив вместо микрофона пустую бутылку из-под пива, а Бекки целовалась с третьим Суперменом за ночь. В сравнении с этим то, что Джесс для преодоления лестницы к своей квартире пришлось задействовать обе руки, перила и максимально сконцентрироваться на процессе, — ерунда. Забралась же. Особенно если принять во внимание, на каких высоченных шпильках она сегодня выступала.

Вот именно, выступала. И это заценила половина бара. Половина бара, а до того — красавчик-брат Сэма.

Боже правый, что за губы…

Джесс — девушка верная. Чтобы разлучить ее с Сэмом, понадобился бы ящик динамита или… стая оголодавших волков, к примеру. Но если бы подвернулась возможность и Сэм не был бы против, скажем, горячего, ни к чему не обязывающего полуинцестного тройничка с легкой примесью распутства… Джесс «за». Двумя руками.

Наверное, Джесс была пьяна сильнее, чем думала, потому что, пытаясь совладать со странно увертливым ключом, она отчетливо слышала за дверью квартиры звуковое сопровождение к своему воображаемому тройничку.

— АЙ! Не так, дубина! Не туда вставил!

— С чего ты взял, что не туда?

— А ты с чего взял, что туда? Нафига ты в колледж столько лет ходил?

— Уж прости, инструкции нету. Да сделай что-нибудь, меня тут уже плющит!

— Ох ты, бедняга. Великоват оказался, да? Сказал же, давай я с того конца, так нет же, «Дин, я вот так, а ты накачивай».

Ключ наконец сжалился над Джесс, горящей от желания узреть иллюстрацию к услышанному, и вставился в замочную скважину. И она узрела. Во-первых, заметно обескураженного Дина. Во-вторых, мини-Эверест из пивных бутылок и коробок от пиццы. В-третьих, Сэма, зажатого полунадутым ядовито-зеленым матрасом в тесном углу между окном и книжной полкой. Джесс не знала, удивляться или же радоваться тому, что им не взбрело в голову предпринять что-либо посложнее приведения в готовность матраса. А то могли ведь и квартиру ненароком спалить.

Вздохнув, она отключила деловито пыхтящий компрессор, чьими стараниями Сэм оказался в буквальном смысле слова приперт к стенке, и выдернула из матраса клапан. При виде смущенно вспыхнувших парней Джесс не сдержала усмешки.

— Спасибо, Джесс, — пробормотал взъерошенный Сэм, выбираясь из коварной ловушки. — Как прошла вечеринка?

— Текила и студенты с шаловливыми ручонками, — Сэм немедленно насупился, а она улыбнулась. — Но я обошлась своими силами. Жаль, не могу сказать того же о тебе и матрасе.

Дин хрюкнул в бутылку с пивом.

— А ты не ржи. Будто я не видела, как ты стоял столбом и не знал, что делать, — сурово взглянула на него Джесс. — Отойди-ка. Смотри и учись. Х-хромосома рулит.

У Джесс, хоть и пьяной (и не забываем про шпильки), процесс занял меньше минуты. Она разложила матрас перед кофейным столиком с прямо-таки с армейской сноровкой, компрессор снова басовито загудел, и зеленое нечто стало вспухать прямо на глазах. Стопка постельного белья лежала на куче учебников, валяющихся у дивана вперемешку с рисовальными принадлежностями, и Джесс без церемоний сунула ее Дину в руки.

— Отключи, когда накачается до упора, — проинструктировала она его. — Ну, надеюсь, ты и без женской помощи догадаешься, куда девать коробки и бутылки? Да? Хорошо. Тогда я намерена заняться сексом со своим парнем.

Мозг Дина все еще находился в процессе обработки услышанного, а Джесс уже ухватила слегка обалдевшего Сэма за отвороты куртки и толкнула в спальню. Но прежде чем закрыть дверь, она успела увидеть, как Дин залился краской во второй раз за несколько минут, а полные, возмутительно манящие губы приоткрылись в изумленном «о», а затем растянулись в ухмылке.

Одно очко в пользу Джесс в произведении впечатления на будущего родича.

Но потом дверь захлопнулась. В спальне царил полумрак, а она так соскучилась по Сэму, по теплой коже и твердым мускулам под ее руками, по той нежности, с которой он сейчас обнимал ее за талию и целовал.

— Уверена, Джесс? — шепнул он, щекоча губами шею, а ловкие пальцы уже вынимали шпильки из волос, и медсестринская шапочка быстро пала жертвой сноровки Сэма Винчестера. — Ты что-то говорила про текилу…

— А разве Дин выдул все то пиво в одиночку, милый? — мурлыкнула Джесс, вжикая «молнией» на его ветровке, потому что в их паре ловкими пальцам обладал не только Сэм. В конце концов, художник-то она.

— И то верно, — рассмеялся он, и на этом время для нежностей вышло.

Потому что и тут они друг с другом совпадали.

Пусть Сэм не мог похвастаться умением взаимодействовать с людьми, а Джесс совершенно не улавливала тонких нюансов теории права, но вместе у них все ладилось. А в данном конкретном деле им и усилий-то не приходилось прилагать.

Словно вихрь, стремительный и внезапный, Сэм подхватил Джесс (пять футов и одиннадцать дюймов плюс шпильки, а Сэм все равно выше нее. Выкуси теперь, Кристи Уорнер, заявившая, что уродской жирафе вроде Джесс в жизни не найти себе парня по росту) так легко, будто она вообще ничего не весила. Как пушинку. Она и была пушинкой, была воздухом, окутавшим собой Сэма, — единственного нужного, желанного, бесценного и только ее.

Он прижал Джесс спиной к двери, она обхватила его ногами за поясницу и держалась крепко-крепко, потому что Сэм не просто целовал ее, не просто ласкал — он всем телом зажигал ее и дразнил, то крепко вжимаясь, то чуть отстраняясь, и вкладывал в это столько страсти и пыла, будто выполнял миссию всей своей жизни, для которой и был рожден. Широкие ладони обхватывали ее лицо, длинные пальцы зарывались в волосы, Сэм целовал Джесс властно и уверенно, овладевал ее ртом так, словно с их последнего раза прошли годы, а не недели. Его бедра повторяли движения языка, толкались напористо, горячо — горячо даже сквозь слои ткани и джинсы, а Джесс так невероятно соскучилась по нему, по его телу, его ласкам.

— В постель, — выдохнула она.

Сэм оторвался от ее губ и переключился на шею, прикусил тонкую кожу, и слава богу, что уже осень, можно носить шарфики и закрытые майки, иначе всей группе по йоге пришлось бы дружно завидовать засосу, который оставлял сейчас Сэм — жарко и настойчиво, прямо над бьющейся жилкой, его жгучая отметина в ее крови. Ох-х, Джесс ощущала ее всем телом, до покалывания в кончиках пальцев. Руки Сэма собственнически огладили ей бедра, многообещающе стиснули ягодицы, а затем он развернулся, запросто удерживая Джесс на весу, и одним махом уложил ее на кровать.

Поговорить в постели Сэм, может, и не любитель, но слушать умел. Именно поэтому он быстро — Сэм умел действовать практически молниеносно, как никто другой на памяти Джесс — скинул с себя рубашку и джинсы. Как же давно Джесс не любовалась на игру мускулов под смугловатой кожей, как давно не ласкала губами это тело, похожее на ожившее произведение искусства. А уж в них Джесс разбиралась, знала, что ими следует наслаждаться и смаковать, чем она, собственно, и занялась, исследуя руками и губами каждый дюйм, проводила пальцами по обнаженному животу, по груди, изучая шрамы, истории которых были ей неведомы. След старого ожога поперек ребер, рубец на боку, формой похожий на звезду, глубокий шрам-росчерк на плече и с десяток других, меньше и незаметней, их легко проглядеть. И пусть Джесс пока не знала, что стоит за каждым из них, но когда-нибудь… Она узнает.

Нет, не станет расспрашивать. Сэм сам расскажет ей, когда будет готов.

Но замотанная в бинт от кисти до локтя рука? Терпению Джесс тоже есть предел. Она стиснула запястье Сэма чуть пониже места, откуда начиналась повязка. Джессика Ли Мур в жизни ни на кого не напускалась с криком и сегодня не станет, но для этого ее остолопу-парню придется объясниться. Немедленно.

— Что это у тебя?!

— Просто царапина, Джесс, честно, — пробормотал Сэм, опускаясь на колени и осыпая настойчивыми поцелуями ее щеку, шею, плечо и спускаясь ниже, а другой рукой в это время споро развязывал фартук, расстегивал на спине платье.

— Но… — протеста не получилось — там, где только что была ткань, оказались горячие ладони, не менее жаркий рот, и Джесс тут же позабыла, что она чего-то другого от него хотела, что-то другое он должен был делать языком… и губами… о, господи…

Изображение


Дин отдавал Сэму должное: девушку он себе нашел просто офигенную.

Если судить по звукам, практически без помех долетавшим через тонюсенькую дверь спальни, Сэм совершенно точно знал, насколько ему повезло, и выказывал Джесс глубокую в том признательность…

Глубокую…

Весьма глубокую…

Черт побери, Сэм. Сделай паузу, дай девушке дух перевести.

Хотя Дин его вполне понимал. С Джессикой, Образцовой Хозяйкой и Просто Красавицей, Сэм не виделся две недели, а тут еще этот провокационный костюмчик, в котором та словно сошла с обложки журнала Maxim… Пусть Сэмми и социально-неприспособленный задрот в …надцатой степени, но все же живой человек. Как и раскинувшийся на мягком матрасе Дин, которому становилось все труднее не обращать внимания на полные возрастающего энтузиазма звуки из другой комнаты.

Надо спать. На худой конец, попытаться заглушить их телеком. Или… блядь… да хоть что-нибудь. Что угодно, только не прислушиваться, живо представляя разрумянившееся лицо Джесс и что именно делает сейчас Сэм, раз она вскрикивает так протяжно и нетерпеливо. Что делает Джесс, если брат отзывается стонами, в которых странно смешиваются жар, страсть и беспомощное изумление, а его тихие всхлипы-вздохи Дин помнил по сотням раз, когда Сэм надолго застревал в душе, — до Стэнфорда, закрывшихся дверей и пропасти между ними.

Блин, Сэмми его за это прибьет. И без того будет завтра с утра огрызаться и краснеть — пиво-то уже выветрится, и он в полной мере осознает, какое шоу устроил на пару с Джесс. С другой стороны, как уже отмечалось, Дин — лишь человек, и у него-то, в отличие от Сэма, в последний раз было вообще черт знает когда. Попытался ту блондиночку в кафе в Луизиане склеить, да и то говнюк-вампир помешал...

Но. Дрочить — это одно. Мужику иногда надо. А это — совсем иное. Да, алкоголь горячил кровь и сказывалось длительное воздержание, но Дин все же понимал: то, что его подмывает сделать, однозначно потянуло бы на шесть баллов по Кинси, если бы старик придумал свою шкалу не для определения ориентации, а для всяких извращений. [10] Потому что, подбираясь рукой к поясу джинсов, берясь за «молнию» и стараясь припомнить аппетитные формы… Кэти?.. Кэссиди?.. Дин все равно знал (и за это знание себя презирал): кого бы он себе сейчас ни представлял, сколько бы официанток, студенток и тренерш по йоге ни вытаскивал из глубин памяти, отныне все будет сводиться к этому — к стонам из другой комнаты, к стройным ногам Джесс, обхватившим узкую талию Сэма, и к нему, братишке, Сэмми, парню с телом чемпиона и мозгами профессора, обнимающему ее, ласкающему, доводящему до исступления.

Судя по всему, выносливость у Сэма прямо-таки на зависть. Дин отбросил в сторону плед, а вместе с ним и стыд, обхватил себя ладонью и еле сдержал стон. Проклятье, как же давно… Вампир и подвал, бессилие и страх, растущая слабость, раны и потеря крови, тут уж не до зова плоти. Но сейчас-то Дин здесь и у него стоит так, что хоть гвозди заколачивай, и может, это плохо, может, это неправильно, но он словно тоже там, в той комнате, все слышит и практически видит их: Джесс — волосы разметались по подушке, ноги скрещены у Сэма за спиной, руки цепляются за его плечи; Сэм — глаза зажмурены, держит надежно, руки и губы, все тело в напряжении и неустанном движении. Блядь, не должно это настолько заводить, не должен Дин выгибаться, запрокидывать голову, теснее сжимать пальцы, ускорять темп, быстрее, быстрее, догоняя участившиеся вскрики из спальни. Кровь стучала в ушах, жидкий огонь мчался по венам, жаром пульсировал в паху, заставляя вскидывать бедра, толкаться в кулак, в лихорадочное марево, в звуки по ту сторону двери. Джесс — горячая, нежная и узкая, раскрывается, хочет принадлежать, умоляет об этом; Сэм — дает то, о чем она просит, и даже больше, о чем рассказывают частые ритмичные удары спинки кровати о тонкую стену; Дин — зубы стиснуты, чтобы не застонать, взмокший, на грани, и слушает-слышит-ощущает, скользят влажные от пота пальцы, быстро, резко, тесно, но недостаточно, чего-то не хватает до тех пор, пока…

— Сэм! — вскрикнула Джесс, искрясь и вспыхивая — кончая, и Дин сорвался следом, беззвучно захлебнулся воздухом, когда вниз по позвоночнику словно шибануло молнией — до звезд в глазах, до жгуче-белого пламени, которое на несколько бесконечных мгновений вымело-выжгло-вытеснило собой все остальные мысли и ощущения. Он крепко закусил губу, не желая соперничать с Джесс в децибелах, и, вполне возможно, именно здесь и сейчас, на чужом матрасе, в чужой квартире, в чужом городе, узрел лик Господа. Или чем там это было.

Приходил в себя он медленно, тяжело дыша. Взмокшее тело остывало, расслаблялись мышцы, оргазм разбежался по телу сотней мелко покалывающих игл-разрядов. Дину пришло на ум черно-белое мельтешение статики на экране неисправного телека, да и в голове у него царил «белый шум» под стать этой аналогии — приглушенный, затягивающий в черноту сна, где нет вины, не в чем каяться, не за кого отвечать: а-пошло-все-нахрен, подумаю-об-этом-утром, да-кто-узнает, в-крайнем-случае-нажрусь.

Время уже позднее.

А с утра он непременно уберется отсюда раньше, чем проснется Сэм.

Изображение


В половине седьмого утра похмельную Джесс разбудили сердитые вопли.

— Сэм, я просто за пончиками иду!

— Враки! Ты даже не знаешь, где их тут продают!

— Ну, так найду! Сэм, я пройтись хочу, один! Тебе, что, пять лет? Что ты за мной по пятам ходишь?!

— Я хочу знать, зачем на прогулку за пончиками ты берешь рюкзак! Что, скажешь, чтобы сложить их туда? Найди другого дурака!

В такую несусветную рань, мысленно простонала Джесс, натягивая поверх топика страховидную фланелевую рубашку Сэма. Комната накренилась и начала медленно поворачиваться вокруг своей оси. Голова пригрозила расколоться как минимум пополам. По глазам резанул солнечный свет, бьющий в окно с дьявольской бесчеловечностью. Несколько неверных шагов вынесли ее из одного ада в другой, где на больной мозг обрушился чудовищный ор.

Сэм и Дин надсаживались, не жалея глоток. Дин мертвой хваткой вцепился в лямку рюкзака, обозленный Сэм сжимал в руке связку ключей и не давал брату до нее добраться. Но оба разом умолкли, как только Джесс ступила в комнату и одарила присутствующих свирепым взглядом из-под копны спутанных волос. Она выхватила у оторопевшего Сэма ключи и сунула их себе в вырез майки, рявкнув:

— Пешком пойдешь!

В благословенной тишине она дошла до холодильника, прихватила оттуда бутылку воды и вернулась в спальню, шарахнув напоследок дверью, о чем немедленно пожалела.

Громко.

Ох-х, слишком громко.

Изображение


Сэм и Дин дружно проводили Джессику взглядами, напрочь позабыв — по крайней мере, на время, — по какому поводу цапались.

— Чувак, ты помнишь йорону [11], которую мы прикончили в Техасе лет шесть назад? — страшным шепотом спросил Дин, не сводя округлившихся глаз с двери, за которой скрылась фурия, подменившая собой вчерашнюю улыбчивую девушку.

— Ага, — кивнул Сэм, таращась туда же.

— Точь-в-точь она…

— Помнится, она мастерски высадила отцом окно, — Сэм забрал у Дина рюкзак, кинул его на диван и тихонько фыркнул, заметив, как брат с опаской покосился на узкое квартирное окошко.

— Джесс пончики любит? — осторожно поинтересовался Дин.

Очевидно, планировал умаслить новоявленную горгону с помощью вкусной выпечки.

— Да, если с обсыпкой, — Сэм невольно улыбнулся.

Дин, который бессчетное число раз отважно выходил на схватку с тварями родом из худших человеческих кошмаров, до чертиков испугался девчонки с бодуна.

— Ты туда?.. — Дин мотнул головой в сторону спальни.

— Нет, я с тобой, — Сэм поспешно напялил на себя одну из Диновых рубашек, не собираясь испытывать судьбу в одной комнате с похмельной Джесс.

— Что такое, Сэмми, боишься собственной подружки? — усмехнулся Дин, от которого ничего не ускользало.

— Ужасно.

Изображение


Они наведались в кондитерскую, купили пончиков, вернулись, а Джесс и не думала выходить.

— Так ты посмотришь, как она там, или… — спросил Дин, ставя кофе на кухонный стол.

— Не-а, — Сэм запустил руку в источающий аппетитные ароматы сверток. Тот предательски зашуршал, и Сэм метнул опасливый взгляд на дверь спальни.

— Ссыкун, — Дин перебросил младшему пакетики с сахаром и сливками. Задачу по выуживанию пончиков из коварно хрустящего кулька он взял на себя.

— Да все с ней нормально, — возразил Сэм, начиняя сахаром свой кофе. — Ну, похмелье… на людей кидается… а так — нормально.

— Мои ключи до сих пор у нее, — неразборчиво пробубнил Дин с полным ртом теста, крема и шоколада.

— Вот и отлично. Не сможешь улизнуть посреди ночи в Блэкуотер-Ридж, где тебя бы и сожрали, — решительно объявил Сэм, прицельно закидывая в мусорку выпотрошенную упаковку сухих сливок.

— Я не…

— Именно это ты и пытался провернуть! — Сэм аж подскочил, чуть не расплескав кофе на пол. — Не ври мне! Ждал, пока я усну, чтобы свалить посреди ночи по-тихому, так же, как отец!

Это задело Дина. Сэм видел, как сузились у брата глаза, как перекатились на скулах желваки — в точности как у Джона Винчестера.

Хорошо.

Оно и должно задевать, больно задевать — когда тебя тыкают мордой в то, что ты намеревался сделать, и напоминают, по чьей схеме ты действуешь.

— Люди гибнут, Сэмми! — резко ответил Дин.

Да. «Долг». «Честь». «Семейное дело». Сэм все это знал, и ему все это ос-то-чер-те-ло. Почему?! Почему именно Дин должен жертвовать собой ради этой безликой толпы? Почему именно Дин должен принимать на себя удары, истекать кровью и однажды умереть во имя долга, чести и семейного дела?

— Да, черт побери, гибнут, и такими темпами ты скоро будешь в их числе! — рявкнул Сэм, злясь не на брата, а на собственную беспомощность перед лицом самоубийственного стремления Дина во что бы то ни стало следовать отцовским приказам; идти в огонь, в воду, к черту на рога.

— И что мне делать, по-твоему? — взвился Дин. — Забить на все и плевать в потолок, пока вы там будете трахаться?

— Ты и впрямь намерен эту бочку на меня катить? — вскинул брови Сэм. — Считай это обраткой.

— Обраткой? — Дин опешил. — За что?

— За что?! А то ты не помнишь все те разы, когда тащил кого-нибудь к нам в номер! У меня до сих пор психическая травма от фразы «Не волнуйся, он спит» — и стыдно, и стоит колом!

— Это здесь вообще не при чем, — Дин отмахнулся, чем только сильнее Сэма разозлил.

Что за манера — игнорировать неудобную тему? Выискался тут, Джон Винчестер номер два!

— Да? Тогда что «при чем»? То, что я тебе сбежать не дал?

Черт возьми, если Дин до сих пор сам не уяснил, что отправляться сейчас на эту охоту значит подписать себе смертный приговор, то святая обязанность Сэма как брата и единственного вменяемого члена этого ебанутого семейства — вколотить ему это в башку. Может, даже буквально.

— Дин, в Блэкуотере что-то сильно не так, — произнес Сэм с нажимом, сердито.

Как же сделать, что же такого сказать, чтобы Дин поверил ему, выслушал и для разнообразия образумился? Ведь Сэм не в состоянии бдить за ним круглосуточно. Но и дать ему отправиться смерти навстречу тоже не может. Дин его единственный брат, его… его все, и он нужен Сэму, рядом, живой, а этому не бывать, если позволить ему и дальше приносить себя в жертву гибельной отцовской вендетте.

— Что бы там ни завелось, тебя, в твоем нынешнем состоянии, оно сожрет и не подавится! — продолжил Сэм с жаром — может, хоть так до Дина дойдет? — Мне до лампочки, что это уязвляет твое самолюбие, я тебя туда не пущу! Пока не оклемаешься — нет! Нет — пока это в моих силах!

— Если это из-за того, что я налажал в Луизиане… — набычился Дин.

— Да не в этом дело, Дин, подкрасться и сцапать кого угодно могут! — прервал его Сэм, потому что уж чего-чего, а компетентности брата как охотника это вообще никак не касалось. — Дело в том, что ты по гребаной лестнице не можешь нормально подняться! Как ты собираешься гоняться по горам за неизвестной нам нечистью?

— Соображу что-нибудь, — угрюмо буркнул Дин, скрещивая руки на груди с самым непримиримым видом, и был сейчас до того похож на отца, что Сэм чуть не взвыл от злости и отчаяния.

— Знаю я твое «что-нибудь», с кулаками на танк! — взорвался Сэм, как порох: полыхнул внезапно и обжигающе, но так же быстро отгорел, потух и подавленно сник.

Ну сколько можно ругаться из-за одного и то же, а?

— Послушай, я знаю, что остановить тебя не смогу, — тяжело вздохнул он, нещадно ероша волосы. — Ни в этот раз, ни в следующий, и вообще никогда, но, Дин, пожалуйста. Ты ведь…

Тут Сэму пришлось сделать паузу, чтобы впервые как следует для себя сформулировать — кто же для него Дин и чем станет для Сэма его потеря. Беспомощно смотреть ему вслед и знать, что не вернется, и быть не в силах помешать этому, помочь, спасти...

— Ты ведь мой единственный брат, — с запинкой начал Сэм.

Слов катастрофически не хватало — таких, которые всецело охватили и выразили бы то, что Дин значит для Сэма, значил всегда, и еще то, кем он внезапно стал для него в последние дни. Но делать нечего, приходилось обходиться теми, что имелись в словарном запасе, хотя и они никак не желали стать наконец произнесенными, проваливались и терялись в стылой пустоте, которую выгрызала в душе Сэма столь реальная и близкая перспектива потерять Дина.

— Побереги себя, — умоляюще произнес он, все еще пытаясь уговорить Дина, хотя знал, что не получится. — Подлечись сначала… пару дней всего. Потому что за такое дело нельзя браться вполсилы.

Сэм устало провел рукой по лицу. Ссоры с Дином всегда выжимали его досуха и физически, и морально, оставляя лишь ни на что не годную оболочку. Самообладание стремительно таяло, а Дин все не желал слышать. Смотрел, слушал, но не слышал и с каждой секундой все больше походил на отца. Тот скорее согласился бы слопать свои позавчерашние носки, чем признать Сэмову правоту, и Дин следовал его примеру. Он уже твердо решил, что отправится на эту охоту один. Как в Луизиану, где Сэм провел целую неделю, не зная, жив брат или мертв. Неделю он обшаривал багажники машин, номера гостиниц, обочины и сточные канавы, ежесекундно ожидая наткнуться на окровавленное тело. Без конца прокручивал в голове разговор двухлетней давности, горячо надеясь, молясь Богу, чтобы он не оказался для них последним. Без конца представлял, что могло случиться с Дином. Без конца пытался понять, где, когда и как. Без конца…

Все это время — в одном крохотном шаге от конца своего мира.

— Просто я… — Сэм снова зарылся пальцами в волосы, снова пытался облечь в слова режущее отчаяние и по-детски беспомощное «Дин-не-уезжай». — Не смогу я провести еще одну неделю в поисках, мысленно готовясь обнаружить твой труп, только теперь уже в Колорадо.

Он поднял взгляд на Дина. Тот смотрел пристально и серьезно; глаза темные, как зимняя хвоя. У Сэма вдруг перехватило дыхание. Когда это произошло? Когда наступил переломный момент? Когда присутствие брата стало не тем, что Сэм хочет, а тем, что ему необходимо? Необходимо, как воздух в легких, как кровь в венах, как плоть на костях, как биение сердца.

— Не смогу сидеть здесь, пока ты там гибнешь или уже погиб, или хуже, — выдавил Сэм, и чертовы слезы закапали уж точно против его воли. — Не смогу опять составлять в голове список моргов, в которые нужно будет позвонить. Дин… я просто не смогу.

Сердце колотилось где-то в горле — быстро-быстро, заполошно, заставляя его сжиматься спазмом, не пропускающим ни звука, ни воздуха. Дин в мгновение ока оказался рядом, положил Сэму на шею теплую мозолистую ладонь.

— Сэмми, эй, эй, все в порядке, — пробормотал он, сжимая здоровую руку Сэма, кладя ее себе на грудь, туда, где ровно и успокаивающе билось его собственное сердце. — Я здесь. Видишь? Живой. Все хорошо.

Тот смог лишь кивнуть и качнулся вперед, зарывшись лицом Дину в плечо. Вдох-выдох. В такт с Дином. Вдох-выдох. Сердце брата билось под кончиками пальцев, и Дин держал его, удерживал, не давал разлететься на осколки, окутывал Сэма своим теплом, своим запахом — дешевый шампунь, «Олд-Спайс» и порох. Дин. Семья… безопасность… дом.

Дин тут. Он тут, и с ним все в порядке, так что Сэму можно притихнуть и просто… дышать. Да. В такт с Дином. Медленней, спокойней, уверенней. От всех тревог отгородит, защитит нерушимая стена — брат. Живой. Здесь.

— Ну, все, — отстранился Дин добрых пару минут спустя. — Надо тебе руку перевязать.

— Не надо, — слабо возразил Сэм, вытирая глаза.

— После вашего с Джесс сексофона? — Дин усмехнулся, поигрывая бровями. — Неудобно даже предположить, что может на том бинте обнаружиться.

— Дин, — Сэм вспыхнул и поспешно нагнулся, нашаривая под раковиной аптечку.

— О, да, — закивал Дин, хватая очередной пончик, и развалился на стуле с самой сальной ухмылкой из своего богатого ассортимента. — Малыш Сэмми вырос и стал тем еще пострелом, да?

— Уши от тебя вянут.

Сэм, все еще полыхая утренней зарей, сунул Дину аптечку, а сам мстительно умыкнул последний пончик с ванильным кремом и уселся рядом с братом.

— А почему это я первый на перевязку? — нечленораздельно пробурчал он, набив рот. — На тебя и бинта, и пластыря в десять раз больше уходит.

— Потому что я старше, — авторитетно заявил Дин, ловко разматывая старую повязку. — И потому что аптечка у меня. Первый урок будущему жрецу Фемиды, Сэмми. Собственность — это девять десятых права.

И он насмешливо покачал коробкой пластыря перед носом Сэма.

— А теперь иди-ка промой рану. Хорош валандаться, — Дин дернул подбородком в сторону раковины.

— Не пришпоривай, я не лошадь, — проворчал Сэм, пряча улыбку. — Придурок.

— Ну так не тормози. Сучка, — через плечо бросил Дин, принимаясь от нечего делать возводить башню из упаковок с бинтами.

Улыбку Сэм все же не удержал. Пусть все вернулось-таки на круги своя, пусть они снова натянули на себя свои старые костюмы и старые роли — Старший Брат и Младший Брат, пусть позволить этому случиться было малодушно и нечестно с его стороны — Сэму уже стало неважно. Руку дергало болью, он устал ругаться и, кстати, не упустил из виду, что Дин так и не пообещал остаться.

Он не сможет удержать Дина при себе. Пару-тройку дней — вероятно, но не дольше. А этого катастрофически мало. На эту охоту или на следующую, но Дин уедет, и участью Сэма снова станут бесконечные часы ожидания: стука в дверь, звонка среди ночи, заметки в газете, вместе с которыми рухнет его мир.

Опасно брать у судьбы взаймы, но Сэм намерен был рискнуть и взять — сколько получится и на сколько получится.

Потому что альтернативу он не хотел даже рассматривать.

Изображение


Джесс выбралась из своего логова уже после того, как рука Сэма была перевязана, проверена на красноту и отек (которых не обнаружилось), а аптечка — убрана подальше с глаз. Дин тоже выглядел так, словно кто-то увлеченно поиграл с ним в доктора, но под футболкой и наглухо застегнутой рубашкой было почти незаметно, если не присматриваться.

С энтузиазмом слопав половину своей доли пончиков с шоколадной глазурью, Джесс подняла глаза на часы на стене и чуть не подавилась.

— О, господи! Времени-то уже сколько! — ахнула она. — Вы же, наверное, с голоду умираете!

Вообще-то, да, мрачно подумал Дин. А единственная еда в квартире сейчас как раз активно поглощалась милой девушкой Джесс. Динова бы воля, эти аппетитно-шоколадные канальи давно бы перекочевали к нему в желудок. Но не-ет, у нас ведь есть Сэм со своим «так нечестно», «блин, ты же в гостях» и «ты и так уже шесть штук сожрал!» Джессика отличная девчонка, слов нет, только вот Дин не мог похвастаться такими качествами, как честность и умеренность. Во всяком случае, не тогда, когда дело касалось пончиков.

Предложив пойти пообедать в ресторанчик неподалеку, куда они с Сэмом частенько заглядывали, Джесс скрылась в спальне «на минутку» переодеться. К тому времени, как она оттуда вышла, Дин уже готов был начать жевать обивку дивана или даже его ножку. Но выглядела Джесс отпадно, а Сэм, мягко целуя ее и обнимая за талию, сиял так, словно наступило рождественское утро, и Дин решил проявить великодушие.

— Джесс, ключи мне отдашь? — как бы между прочим попросил Сэм, пока Дин натягивал куртку.

— Нет, у меня идея получше, — немедленно встрял Дин, поскольку Сэм, по его мнению, на ближайшее столетие исчерпал свой лимит за рулем. — Давай ты отдашь ключи мне?

— Или мы можем просто прогуляться, — внесла коррективу Джесс, переведя с одного на другого проницательный взгляд. — Тут всего-то три квартала. Да и парковаться там — сущее мучение. Центр же.

— Ты совершенно права, — живо согласился Сэм, поцеловал ее и послал Дину торжествующую усмешку.

— Блин, Сэмми, не могу я так надолго бросать мою малышку, она же решит, что я ее разлюбил, — с тоской в голосе произнес Дин, поглядывая в окно на стоянку, где одиноко грустила Импала.

— Не хватало еще ехать только ради потакания твоей нездоровой фиксации на этой машине, — пробурчал Сэм, запирая за ними дверь квартиры.

— Я раненый, — напомнил Дин ему в спину, спускаясь по шаткой лестнице следом за сладкой парочкой. — А это может окончательно подорвать мое хрупкое здоровье!

— Переживешь, — Сэм фыркнул и недвусмысленно подтолкнул Дина в нужном направлении — к тротуару.

— Прошлой ночью ты совсем другое мне пропихивал! — возразил Дин, хотя уже понял, что потерпел поражение. Если уж Сэмми не смягчило напоминание о вампирьих укусах, то и ничто уже не смягчит.

Джесс тихонько прыснула в кулак, чем практически свела на нет эффект от сурового взгляда Сэма.

— Простите, — хихикнула она, когда они оба уставились на нее. — Я не над тем смеюсь, что ты ранен, честно. Просто… будет очень дурно с моей стороны сейчас неприлично пошутить насчет «пропихивал»?

Дин рассмеялся, чему сам удивился не меньше изумленно округлившего глаза Сэма.

— Сэмми, я начинаю влюбляться в твою девушку, — объявил он, огибая младшего и приобнимая Джесс за плечи. — Смотри в оба.

— Ну-ну, — усмехнулся Сэм и зашагал рядом с Дином. — Флаг в руки. У нее вкус утонченный, так что ничего тебе не светит.

— Не такой уж и утонченный, — фыркнул Дин, пихая его в бок. — С тобой-то она связалась, разве нет?

— Уже год как, — подтвердил Сэм не без яду. — А сколько обычно длятся отношения у тебя, Дин? Импала не в счет.

— Тихо, Сэмми. Дай взрослым поговорить, — Дин склонился к Джесс (чисто по-дружески, ведь она — девушка Сэмми, так что никаких вольностей Дин бы себе не позволил, просто… в самом деле, давненько у него ни с кем не было) и задушевно произнес: — А расскажи-ка мне про ту едальню, в которую ты нас волочешь.

Джесс улыбнулась и за спиной Дина протянула руку Сэму, переплетя с ним пальцы.

— Сам смотри, — сказала она и кивнула на застекленный фронтон.

Поначалу Дин увидел лишь книги. Новые книги, старые книги, свежеизданные учебники с хрустящими корешками и заслуженные фолианты в кожаных переплетах, вроде тех, в которые зарывался Бобби, уходя в исследовательский запой. Они стояли на прогибающихся от их тяжести полках, кипами лежали на видавших виды столах, громоздились у ножек потертых кресел и диванов, образуя хитрые закутки и закоулки. Только подойдя ближе, Дин разглядел, что это не диковинный книжный магазин, а действительно ресторан. Точнее, некий жизнеспособный симбиоз их обоих.

Едва они перешагнули порог, как Дина окутал аромат свежевыпеченного французского хлеба и пряный запах какого-то супа, который он не смог идентифицировать, а спросить Джесс не успел, потому что Сэм двинулся мимо них и прямиком к устрашающе высоким стопкам печатной литературы. В глазах его пылало нечто, подозрительно смахивающее на вожделение.

— Не удивительно, что он сюда приходит, — заметил Дин, провожая его взглядом. — Мне другое до смерти интересно — как ты его потом отсюда вытаскиваешь?

Джесс повлекла его в дальний угол под громадной доской, на которой ярко-зеленым и розовым мелом было начертано меню.

— Пару раз персоналу пришлось отключать свет, чтобы его выставить, — со смехом призналась она.

— Дай угадаю, — засмеялся и Дин. — Он достал фонарик?

— Два! До сих пор так и не знаю, где он держал второй!

— Есть у меня предположение, — Дин озорно подмигнул, — но Сэмми меня со свету сживет, если раскрою тебе все его секреты.

— Если ты примешься раскрывать все его секреты, то мы тут неделю просидим, — здраво рассудила Джесс и обратилась к барышне в кокетливом фартуке за высокой стойкой: — Мне фирменный суп с салатом, соус отдельно, и сэндвич с индейкой, беконом, помидором и базиликом.

Дин демонстративно скривился, и она закатила глаза.

— Что?

— Индейка с беконом? — фыркнул Дин. — Это насилие над природой.

Джесс рассмеялась и тряхнула головой, светлые локоны взметнулись и рассыпались по плечам, обтянутым тонким сиреневым свитером.

— Вообще-то, очень вкусно, если рискнешь попробовать.

— Ловлю тебя на слове, — Дин пробежался глазами по остальному меню, выискивая что-нибудь без латука, люцерны или сои. Безуспешно.

Чертовы хиппари.

Нет, в какой-то мере Дин Сэма понимал, он тоже не понаслышке знал, как может осточертеть фастфуд. Но для разнообразия люди изобрели такую штуку как «еда на вынос». Можно передохнуть вечер-другой от бургеров и картошки, а бонусом получить печеньку с предсказанием. Ну, и достаточно. А это куда годится? Тофу? Капуста? Серьезно?

Ради Сэма Дин мог пойти на многое, готов был приложить все силы, чтобы уразуметь хуеву тучу чуждых ему идей и понятий, мог плюнуть на собственное мнение и даже на здравый смысл, если это означало порадовать братишку. Ради Сэма он рисковал своей шкурой, шел на преступления и даже, если не изменяет память, пару раз ломал себе кости и проливал кровь, но чего никогда не мог понять, так это пристрастия младшего к кроличьей жрачке.

Впрочем, Сэм никогда и не был отражением старшего брата.

Раньше Дин думал, что Сэм воспринимает все не так, как они с отцом, потому что никогда не знал маму, не помнил прикосновений ласковых рук и музыки мягкого голоса. Сэм рос без нее, Дин же был тем, кто делал ему бутерброды, обнимал и укладывал спать, поэтому за капризные выходки братишки он винил себя: плохо смотрит, плохо заботится. Время шло, пухлый малыш Сэмми тянулся вверх, начал проявлять упрямый нрав и быстро превратился в мелкую занозу в заднице. Дин всегда списывал это на то, что Сэм… ну, просто такой уродился. Хочет играть в футбол, а не учиться стрелять, делать домашку, а не набивать солью патроны. Ставит под сомнение отцовские приказы, спрашивает и требует объяснить, а не следует им беспрекословно, как Дин. В итоге Сэм и отец могли погавкаться из-за чего-нибудь серьезного, а могли — из-за какой-нибудь хрени, но Дин переживал всегда одинаково. Сэм не хочет срываться с места перед экзаменами. Сэм отказывается состригать свои лохмы. Сэм не желает практиковаться в стрельбе из лука, метании ножей или в сотне других вещей, которые Дин осваивал охотно, потому что видел, что бывает, когда промахиваются, ошибаются, упускают информацию, забывают проложить соляную дорожку. Огонь и смерть, а все, что ты знал и любил, превращается в черные дымящиеся руины.

Сэм всегда был другим, всегда хотел стать обычным ребенком — Дину выпало ненадолго им побыть, но больше уж не доведется.

Ты либо в деле, либо нет.

Дин — в деле. Он — на войне, и даже если так и не доберется до маминого убийцы, то замочит в процессе столько злобных тварей, сколько попадется по пути. Но Сэм… Сэмми, который никогда не вписывался в ту жизнь... Который нашел себе место в этой…

Может, немного стоит такое «место», если достается враньем, если никто не знает, какой ты на самом деле, кто ты — прячущийся под маской, за придуманной историей, за байками о несуществующей семье и друзьях. За призраком жизни, которой у тебя не было.

Бог свидетель, Дину такое вранье ни разу ничего хорошего не принесло. Да, конечно, если не копать глубоко, то оно помогало при работе, обеспечивало фальшивыми кредитками и почти наверняка гарантировало разовый перепихон. Но не могло заполнить колючую пустоту внутри, да и как ее заполнишь, если она лишь эхо пустоты снаружи — нет брата на сидении справа, тихо в Импале, никто не ворчит, не язвит и не подкалывает. Впрочем, с этим Дин мог смириться, в конце концов, такова цена того, что они делают. Но лгать постоянно? Строить жизнь на пепле Лоуренса и того, что они смогли собрать и склеить после?

Видимо, Сэму очень нужно, раз смог.

Что ж, Дину большего знать и не требуется.

— Тебя это напрягает? Его секреты? — осторожно поинтересовался он у Джесс, пока расплачивался.

Чувство Сэмми к ней явно по-настоящему глубокое, к таким делам он никогда не относился легко, поэтому сейчас очень важен ответ Джесс, ее отношение к тому, что в их жизни будет место недомолвкам и даже откровенной лжи, неизбежно возникающей, когда обычный человек попадает в круг охотников.

— Они — его, расскажет, если сочтет нужным, — пожала плечами Джесс, пока они с Дином пробирались к свободному столику. — Это не значит, что мне безразлично. Совсем наоборот, просто… если он не хочет говорить, значит, у него есть на то причины. Может, весомые, может — нет, но я доверяю Сэму. Я его люблю. И считаю, что при определенных обстоятельствах доверие друг к другу важнее, чем честный ответ.

Тон ее был серьезен, но в нем не ощущалось ни горечи, ни недовольства, ничего из десятков крошечных нюансов, говорящих о попытке увильнуть, скрыть правду или же исказить ее, которые Дин умел отлично улавливать — сказывался опыт опросов великого множества свидетелей.

Отличную девчонку выбрал себе Сэм.

— Значит, ты в курсе, что насчет своего прошлого он тебе врет? — уже без обиняков спросил он.

Джесс глянула на него довольно-таки неприветливо, а Дина невольно пробило на улыбку — выражение лица получилось точь-в-точь как у Сэма в соответствующем настроении, только с поправкой на белокурые локоны и полные губы.

— В курсе, — кивнула она, тут же оттаивая. — Должна сказать, что получается у него из рук вон плохо, несмотря на долгую практику.

— Кому ты рассказываешь, — фыркнул Дин. — Парень просто безнадежен.

— Зато он милый, — весело заметила Джесс. В это время на стойку водрузили поднос с их заказом, и девушка устремилась к нему раньше, чем Дин успел оторвать зад от стула, со словами: — Я принесу, а ты излови-ка Сэма, ладно?

— Лады, — Дин вздохнул, окинув страждущим взглядом тарелки с аппетитными горками бекона, индейки и домашнего хлеба, которые Джесс уже споро расставляла на столе, и отправился отрывать Сэма от захватывающего процесса самообразования.

Нашел он его аж на втором этаже — восседающим на прислоненной к стеллажу колченогой стремянке. Конечно же, носом в книгу.

— Эй, задротище, слезай и пошли, — позвал Дин, хлопнув брата по ноге.

Он скользнул глазами по корешкам толстых томов, выхватывая названия. «Разъяснения по делу Марбери против Мэдисона». «Скрытый антипопулизм». «Из практики судьи Ричарда А. Познера». М-да-а… Если это не самые унылые опусы в истории, но в первой десятке точно. Но Сэмми, читая, разве что не облизывался, словно на тех страницах перед ним соблазнительно выгибалась парочка фигуристых стриптизерш.

— Да, минутку, — отрешенно пробормотал он и прищурился, разбирая мелкий шрифт сноски.

Если бы Дин получал по доллару каждый раз, когда слышал от Сэма эту фразу, то ему до конца дней не пришлось бы химичить с кредитками.

— И почему я тебе не верю? — он выдернул книженцию у Сэма из рук и зашагал прочь, вертя ею над головой.

— Эй! Дин, отдай! — возмутился Сэм и попытался использовать преимущество в росте и длине конечностей, чтобы вернуть себе похищенное сокровище. Разумеется, Дин увернулся, и они с топотом поскакали вниз по лестнице. — У меня собеседование через двадцать три часа! Мне готовиться надо!

— Думаешь, там тебя станут спрашивать про… — Дин прямо на бегу покосился на обложку и брови у него сами собой воздвиглись на лоб: — …«Заблуждения юристов»?! Блин, Сэмми, о чем это вообще? Любовный роман для канцелярских крыс?

— Это научная монография! — негодующе прошипел тот, ввинчиваясь следом за Дином в извилистые проходы. — И ее автор — тот человек, кто будет меня экзаменовать.

— А, ясно, — понимающе закивал Дин. — Ты читаешь эту хрень, чтобы знать, как продуктивно сподхалимничать. Логично.

— Я не подхалимничаю! — вскипел Сэм. — У меня…

— Да-да, — перебил его Дин, помахивая в воздухе своим трофеем. К слову, из лабиринта стеллажей они уже выбрались и направлялись к столику. — Собеседование, полная стипендия, золотой билет и все такое. Я и с первого раза врубился, Сэмми, честно. Не переживай, ты их в любом случае сразишь наповал, с научной порнографией или без.

— Научной порнографией? — навострила уши Джесс. — Стоит ли мне уточнять подробности?

— Лучше не надо, — Дин подмигнул ей, развалился на стуле, упрятал книжку подальше от Сэмовых загребущих лап и взялся за сэндвич.

— Он мне к собеседованию подготовиться не дает, — тут же нажаловался Сэм, в сердцах плюхая соус в свой салат.

— Ну-ну, — хмыкнул Дин. — А то я тебя не знаю. Ручаюсь, ты давным-давно разузнал, кто будет проводить твое собеседование, и с той же секунды принялся зубрить подряд все, что его касалось, начиная от размера обуви и заканчивая сочинением, которое он накатал в третьем классе. И ты хочешь убедить меня, что до сих пор не прочел эту книгу хотя бы раз?

— Ну, раз прочел, — слегка порозовев, сознался Сэм и кровожадно вонзил вилку в помидор. — Но эта с примечаниями! И введение новое!

— Сначала займемся едением, а потом введением, — решительно постановил Дин, жуя сэндвич.

Джесс принялась отфыркиваться от колы, которую столь опрометчиво отпила.

Изображение


Естественно, едва они вернулись в квартиру, как Сэм с головой ушел в подготовку к собеседованию, оставив Джесс и Дина наедине с телевизором, кабельными каналами и кучей DVD-дисков. Каналы они честно просмотрели, но не нашли ничего мало-мальски приемлемого, если не считать унылой криминальной киношки, которую Дин забанил на том основании, что у него от этого начнутся флэшбэки (полная фигня, конечно). Тогда пришла очередь полки с дисками.

— Так это ты прешься от Мэг Райан? — подколол Дин, изучая подборку фильмов.

— Да ну тебя! — засмеялась Джесс. — «Когда Гарри встретил Салли» — это классика!

— Так и знал, что в тебе все же найдется недостаток, — сделал вывод Дин и взял в руки один из альбомов, что лежали на той же полке. — Нет в жизни совершенства.

Альбом оказался от начала до конца заполнен набросками, чаще всего карандашными, но попадались и сделанные мелками или пастелью. В основном растения и цветы, иногда фрукты и почему-то мебель, несколько сомнительных плюшевых мишек и — ух ты! — девица в костюме Евы. Дин вскинул на Джесс бровь и продолжил перелистывать страницы.

— А, это мы рисование с натуры в одном семестре проходили, — пояснила та в ответ на невысказанный вопрос.

— Пойти учиться, чтобы задаром смотреть на голых цыпочек, — задумчиво изрек Дин. — Может, мне стоило…

Он поперхнулся. Потому что дальше на набросках Джесс фигурировали отнюдь не голые цыпочки. Сильные руки и широкие плечи принадлежали, без сомнения, мужчине, а мускулистый торс носил знакомые Дину шрамы, перенесенные на бумагу с такой точностью, что виднелись даже бледные точки — следы былых швов, которые Дин сам же и накладывал. Отметины, которые жизнь вкупе со старшим братом оставила на коже младшего, — прямо перед глазами, на альбомном листе, серыми штрихами.

— Сэ-эмми, ты уже и моделью успел заделаться, — деланно ухмыльнулся Дин и перевернул еще один лист.



Святые ежики.

Сэм нагишом.

Нагишом.

Сэм.

— Следующие несколько страниц лучше пропусти, — весело предложила Джесс, определенно не испытывающая и тени смущения, чего Дин, к сожалению, не мог сказать о себе, потому что… очуметь.

Нет, правда — очуметь. Джесс поймала Сэма на кончик карандаша и смогла передать полностью. Его волосы, отросшие сверх меры, своевольно торчали куда придется. Его глаза, большие и выразительные, глядели на Дина прицельно-сосредоточенно. До боли знакомые рубцы на груди и незнакомо бугрящиеся на ней же мышцы — когда только накачал? Длиннющие ноги, тонкая талия и…

Черт побери.

Дин откашлялся и спросил, скептически разглядывая рисунок в некоей ключевой области:

— Ты ему польстила, да?

— Совсем нет, — с улыбкой сказала Джесс, даже не сказала — мурлыкнула, чем смутила Дина по самое не могу.

Ну, ничего себе… Что ж, в таком ракурсе можно понять, как Сэм подцепил девушку, достойную обложки журнала…

В этот момент в комнату заскочил Сэм во плоти, с маркером за ухом и блокнотом в руке, и принялся шуровать на книжной полке. Дин торопливо захлопнул альбом, при этом ни он, ни Джесс не обменялись больше ни словом про… слона в комнате. И нет, при мысли о слоне Дин не пялился Сэму на ширинку.

Не. Пялился.

— Кста-ати, — протянула Джесс, направляясь на кухню. — Кто-то обещал мне конфузные истории про нашего Сэма.

Дин не помнил, чтобы обещал что-то подобное, но ухватился за возможность уйти от неловкой темы.

— Эх, лапуля, — он уселся верхом на стул, пока Джесс начиняла кофеварку. — У меня их столько, что стоит начать и хватит на неделю. Правда, Сэмми? — крикнул Дин, подаваясь вперед, чтобы кинуть взгляд в гостиную — на брата, который все еще озабоченно отбирал литературу.

— М-м? — рассеянно отозвался тот. — Да, Дин, конечно. Джесс, куда ты переложила подшивку «Обозрения»?

— Она на полке в спальне, милый, — мягко ответила та. — Рядом со стопкой «National Geographic».

— Ботаник, — фыркнул на это Дин и отправился добывать из холодильника пиво.

— Эй, вообще-то, те журналы — мои, — рассмеялась Джесс, отмеряя кофейные зерна.

— Да он в этом деле кому угодно фору даст, — махнул рукой Дин. — Надеюсь, ты это уже просекла. Ведь просекла?

— Он просто умный, это не значит…

— Умный? — нахмурился Дин. — Он гений. Но я не про это. Я про то, что матлетика [12], драмкружок и всякие дебаты — это занятия для записных ботанов.

— Милый, ты был в команде матлетов? — со смехом вопросила Джесс в другую комнату. При этом она одной рукой наливала воду в кофеварку, а другой листала поваренную книгу.

— Дин, ты про что ей рассказываешь? — подозрительно спросил Сэм, заглядывая к ним.

— У нас идет дружеское сближение, — тут же нашелся тот. — Я думал, ты будешь только «за».

— Что, для дружеского сближения непременно требуется мыть мне кости? — прищурился Сэм.

— Непременно, — Дин подтвердил это, как само собой разумеющееся, и вместе со стулом развернулся к Джесс. — Как-то раз отправился матлет Сэмми на слет задротов…

— Это была олимпиада по математике!

— Слет. Задротов, — подчеркнуто повторил Дин. — Так вот, отвечал он на вопросы один заумнее другого, как вдруг, — Дин картинно развел руками, — ошибся.

— Я не ошибся! — запротестовал Сэм.

— Так сказал председатель жюри, Сэмми, — вздохнул Дин с печальным видом.

— Это он ошибся!! И в учебнике ответ был неправильный! — запальчиво воскликнул тот, заскакивая на кухню.

— Ты так говоришь, — подначил Дин. — Но где уверенность…

— Вопрос был о пределах, Дин! Пределы я знаю!

— Короче, возвращаюсь я в зал после того, как ответил на звонок по телефону, а там Сэмми орет на старикана лет под восемьдесят, аж в ушах звенит, и я вижу: еще чуть-чуть, и засандалит мой братишка бедолаге пяткой в глаз в стиле Чака Норриса.

— Был бы он профессором математики, я бы еще послушал! — огрызнулся Сэм. — А он с кафедры философии! И даже не руководитель! Адъюнкт, блин!

— Я и слова-то такого не знаю, — весело признался Дин.

— Вот именно! Это значит, что он полный ноль и в философии, и в математике!

С этими словами раскрасневшийся Сэм вылетел из кухни.

— Я правильно ответил! — донеслось до них из гостиной вместе с жалобным кряхтением кресла, на которое с размаху рухнул негодующий Сэм.

— Разумеется, дорогой, — утешила его Джесс, доставая из шкафчика сахар и ваниль.

— Твой черед, Джесс, — объявил Дин с видимым предвкушением.

— Ну, не знаю, — усмехнулась та. — Твоя история не такая уж и конфузная.

— А я сказал, что мне пришлось силком выволакивать этого горе-вояку из зала? И что ему впредь заказана дорожка в любой колледж в Огайо?

Джесс покатилась со смеху, чуть не выронив яйца, которые как раз вынула из холодильника.

— Ладно, ладно, — продышавшись, согласилась она. — Есть у меня одна. Случилось это с полгода назад, перед летней сессией. Сэм просто крышей тронулся…

— Сейчас угадаю: не ел, не спал, свил себе гнездо из учебников и тетрадей, словно новый биологический вид «зубрила пернатый»? — усмехнулся Дин, с любопытством наблюдая за таинством смешивания ингредиентов для теста.

— Точно, — кивнула Джесс. — Представь: вся квартира усеяна обертками от протеиновых батончиков и стаканчиками из-под кофе. Я на стенку готова была лезть.

— Это у него со времен средней школы, — проворчал Дин. — Я надеялся, пройдет, но нет. И, главное, слова ему на этот счет не скажи, тут же уходит в оборону.

— Вот-вот, — Джесс со вздохом достала из тумбочки миксер. — Это же как минимум неразумно, верно?! Целая неделя так прошла, спал он от силы часа четыре и довел себя до полуторкнутого состояния, типа, когда начинаешь видеть звуки и слышать цвета.

— Потому что это до чертиков разумно, — саркастически хмыкнул Дин.

— Да уж. Ну и вот, перед последним экзаменом я наконец-то уговорила его немного вздремнуть. Пока мозги совсем не замкнуло.

— И как?

— Ну… — за своим рассказом Джесс позабыла про готовку. — Что-то все же замкнуло, наверное. На диван-то я его уложила без проблем, он уснул, а я с чистой совестью села работать над своим заданием. Но мир и покой длились всего минут двадцать. Сижу я, рисую и вдруг краем глаза вижу: Сэм вскакивает с дивана, идет прямиком на кухню и там начинает копаться в ящике с ложками-вилками.

Дин молча приподнял брови.

— И смотрю — глаза-то у него открыты, но меня явно не видит, вроде как он здесь, но в то же время не здесь, понимаешь? — спросила Джесс, энергично крутанув в воздухе взбивалкой.

— Еще бы, — закивал Дин.

— Я встаю и спрашиваю: «Сэм, милый, ты проснулся?»

— А он не отвечает? — предположил Дин, прихлебывая пиво.

— С тем же успехом я могла обратиться к кирпичной стенке. Он и ухом не повел, продолжал рыться в ящике, а потом вышел из кухни с вилкой в руке. С обыкновенной вилкой, но держал он ее, как тот маньяк из «Психо». И пошел прямо на меня. Идет он, значит, а я думаю: «Вот блин, кажется, стану я очередной циферкой в статистике».

Дин фыркнул.

— Нет, серьезно, я не знала, то ли мне пугаться, то ли смеяться, поэтому спросила его, медленно-медленно: «Сэм, зачем тебе вилка? Ты пырнешь ею свои экзамены?»

Джесс широко улыбнулась, и Дин нетерпеливо подался вперед, желая услышать конец истории.

— Он поднял на меня глаза. То есть не совсем на меня, потому что был еще «не здесь», и сурово эдак выдал: «Да. Я их пырну. Прямо в сердце». А потом утопал в спальню, сунул вилку под подушку и отрубился.

Дин заржал, а Джесс продолжила:

— И представь, когда проснулся, то ничегошеньки не помнил. Честно. Не поверил мне, когда я рассказала, даже вилка под подушкой его не убедила. Решил, что я его так разыграла. А я тогда отнесла это на счет временного помутнения рассудка перед сессией, но, познакомившись с тобой…

— А чего я-то? — Дин прикинулся разобиженным.

— Скажешь, ни разу не прикалывался над Сэмом? — сдвинула брови Джесс. Но ее напускная строгость продержалась ровно до той секунды, как Дин с независимым видом пожал плечами. — Так я и думала, — засмеялась она.

— Гениальность Сэма выражается в высоких баллах, моя — в классных хохмах, — объявил Дин и достал из холодильника новую бутылку.

Джесс наконец вспомнила про тесто, и квартиру заполнило утробное подвывание миксера.

— Никакие они не классные, — хмуро возразил Сэм, забредший на кухню за чашкой кофе. — Они идиотские и…

— Остроумные, — улыбаясь, закончил Дин.

— Ага, конечно, ведь напихать вместо дезодоранта сливочного сыра — это венец остроумия.

— Ты просто завидуешь, потому что я первый придумал.

— Так, вы двое, — решительно прервала их Джесс, отрывая от рулона кусок алюминиевой фольги. — Завязывайте с братскими войнами и скажите мне, что думаете насчет ужина. Опять куда-нибудь пойдем или сюда закажем?

— А что же наша домохозяюшка Джесс? — поддразнил Дин. — Неужто нас не накормит?

Девушка невозмутимо накрыла фольгой миску с загадочным месивом и передала ее Сэму, жестом велев убрать в холодильник.

— Уж прости, Дин, — развела она руками. — Сомневаюсь, что хоть кто-то сможет приготовить ужин, имея в распоряжении лишь сахар, три яйца, порошок какао и просроченные макароны. Хотя можешь попробовать, я не возражаю.

С этими словами Джесс сняла фартук, послав Дину ехидную улыбку.

— Дин, прекрати, это уже уклон в сексизм, — Сэм налил себе еще кофе, не отрываясь от зачитанной до дыр подшивки «Юридического обозрения».

— Чувак, она же что-то готовила! — запротестовал Дин. — На кухне! И время к ужину! Это не сексизм, это…

— Простая дедукция? — посмеиваясь, помогла ему Джесс.

— Именно, — Дин гордо поднял палец. — Это не сексизм, Сэм. Это наука. Элементарно.

Тот лишь вздохнул с обреченным видом, говорящим «господи, они заодно и против меня», и сыпанул в свою чашку сливок.

— Джесс, я тут подумал… — начал он.

— Сэм, милый, я тебя люблю, но если мы закажем корейское, то ты будешь ужинать снаружи.

— Почему?! Что в нем такого ужасного?

— Помнишь последний раз? — вкрадчиво поинтересовалась Джесс. — Ты ел на диване, рядом с папоротником на подоконнике.

Которым из? — с сарказмом подумал Дин, но благоразумно смолчал.

— Да, сейчас его там нет, — кивнул Сэм. — Куда подевался?

— Он засох! — воскликнула Джесс. — А в этом семестре у меня всего три занятия в студии, так что случай изобразить радиальную симметрию теперь мне представится нескоро. Поэтому, хочешь лопать кимчи — пожалуйста, но снаружи. У меня от этого учеба страдает.

— Ладно. Не уверен, правда, что папоротник не перенес именно кимчи, но ладно, — Сэм, безуспешно пытаясь сдержать улыбку, вытащил из ящика несколько разных меню из ближайших кафе.

Эти интонации в голосе брата Дин бы уловил везде и всегда. Назывались они «с чеканутыми не спорят». Он поймал взгляд Сэма и тайком от Джесс сделал насмешливый жест, косящий под взмах хлыста дрессировщика, прищелкнув языком для пущей ясности, за что и получил тычок локтем под ребра. Чувствительно.

По итогам ожесточенного сражения на троих в камень-ножницы-бумага выбор пал на куриные крылышки. Поскольку Дин в любом случае отдал бы им предпочтение, он постарался не портить себе настроение тем, что продул в первом раунде. Сэм забрал свой кофе и снова уткнулся в учебники, выпав из мира живущих. Джесс взялась мыть посуду.

— Ты не знаешь, сколько чашек он сегодня выпил? — вполголоса спросила она.

Дин сунул меню обратно в ящик и прислонился к столу, делая вид, что припоминает и подсчитывает.

— Пять, — сказал он наконец. — Две до того, как ты встала, одну за обедом и еще две сейчас.

— Если не притормозит, то всю ночь потом не уснет, — озабоченно нахмурилась Джесс.

— Боишься, он завалит собеседование, или что? — вскинул бровь Дин.

— Нет, — Джесс с нарочитым шумом водрузила блюдца на сушилку. — Он может не спать ночь, две и все равно сдать на ура, но вопрос — надо ли? Зачем себя так загонять? Это же добром не кончится.

— Вот уж точно, — не мог не согласиться Дин.

— Я люблю Сэма, правда, — продолжила девушка, — но сомневаюсь, что, штудируя в пятый раз изложение позиции своего экзаменатора по поводу налоговой политики, он найдет там что-то, чего не заметил в первые четыре.

— Кому ты это рассказываешь, сестричка, — Дин выглянул в гостиную, где посреди книжного Эвереста восседал Сэм с маркером в одной руке и карандашом в другой. — Вот только он нам в жизни не простит, если мы подсыплем ему снотворного в следующую порцию.

— Да ну, он вкус просечет раньше, чем оно подействует, — поджимая губы, проворчала Джесс, не сразу заметив поднятые брови и усмешку Дина. — Но, что важнее, так делать нехорошо и неправильно, — торопливо добавила она.

— Ладно, — Дин хохотнул и перебросил ей бутылку пива из холодильника. — Какой тогда план «Б»? Оглушить его скалкой по голове?

В глазах Джесс заплясали лукавые искорки.

— Есть у меня кое-что почти столь же эффективное.

— Удушающий захват сзади? — поинтересовался Дин и шутил при этом лишь отчасти.

— Э-э… нет, — Джесс кинула на него любопытствующий взгляд, открыла нижнюю дверцу шкафчика и принялась шуровать среди батальона разноцветных баночек и стаканов с полуоблысевшими кистями. — Вот, — она вытащила на свет пачку «Фолгерса».

— Кофе без кофеина? Дже-есс, а ты коварна, — протянул Дин с ухмылкой.

— Давай, расскажи мне, какой я ужасный человек со склонностью к манипулированию, — она сунула «Фолгерс» Дину, а сама безо всякого сожаления вылила прежнее содержимое кофейника в раковину.

— Надо же кому-то присматривать за ним, — Дин пожал плечами. — Бог свидетель, ему это необходимо.

— Ну, не настолько уж, — встала Джесс на защиту своего парня, пока по новой заряжала кофеварку.

— К тому моменту, как он нашел меня, то не спал и не ел уже три дня, — тихо и серьезно — серьезней, чем намеревался, — ответил Дин. — А когда в последний раз мылся, даже не определить было. Ну как так можно, а?

— Он боялся за тебя, — мягко ответила девушка, встречаясь с ним взглядом. — Видел бы ты его лицо, когда ваш отец сказал, что ты пропал…

— Сэмми и папа, снова вместе, — с горечью хмыкнул Дин. — Я бы никаких денег не пожалел за билет в партер на это шоу.

— Да, общение у них проходило довольно… — Джесс ковырнула ногтем этикетку на бутылке, явно подыскивая слово подипломатичней, — …напряженно.

— Когда эти двое попадают в одну комнату, надо считать за достижение, если они выходят из нее, не капая на пол кровью, — вздохнул Дин. — Я просто фигею, как они умудряются довести друг друга до белого каления за какие-то секунды. Это ж уметь надо.

— Накал несколько снизился, когда я забрала у Сэма нож, — жизнерадостно заметила Джесс.

Дин чуть не поперхнулся пивом.

— Ну, еще бы, — засмеялся он и направился в гостиную.

Изображение


Джесс проводила Дина глазами: вот он в несколько шагов пересек комнату и занял позицию по левую руку от младшего, вот лениво привалился к столу, склонился к Сэму и шепнул на ухо что-то насмешливое, вот шутливо подпихнул его в плечо своей бутылкой. Сэм в ответ лишь несильно ткнул Дина локтем в бедро, тихо фыркнул и как ни в чем не бывало вернулся к чтению, но перед этим придвинул стул чуть ближе к брату и развернулся, словно старался получше подстроиться под Дина. И вот перед Джесс снова оно, это необычайное единство, стремительное сужение окружающего мира до «он и я».

Другие девушки на ее месте, наверное, нашли бы тут повод для ревности и вряд ли посмотрели бы сквозь пальцы на такую близость между двумя братьями. Но это ведь Сэм. Серьезный, замкнутый, основательный. Сэм, который, вероятно, полагал себя страшно ловким и хитроумным, когда подкатил к Бекки с вопросом, какое кольцо понравилось бы Джесс… после того как накануне «просто так» перебрал ее шкатулку с украшениями под предлогом «давай помогу тебе собраться». Такая большая редкость — видеть его настолько открытым и раскованным, улыбающимся, настолько спокойным, как сейчас, рядом с Дином, и у Джесс от этого теплело на душе. Оказывается, есть на свете еще один человек, которому Сэм далеко не безразличен, кто поддержит его в трудную минуту, кто заботится о нем и тревожится, кто желает ему счастья — и все это не из каких-то соображений, а просто потому, что Сэм этого заслуживает.

У Сэма есть Джесс. Есть и будет всегда, тут уж она постарается. Но, выходит, у него есть не только она одна во всем мире, и знать об этом, видеть собственными глазами… это оказалось замечательно. Джесс и не осознавала, до чего тревожило ее прежнее положение вещей, пока не появился Дин и ее не отпустило. Словно с плеч свалился груз, который она несла, сама того не ведая.

Желание рисовать накатило внезапно, порывом. Джесс бесшумно выскользнула из кухни, тихонько взяла с полки блокнот, карандаш, и на бумагу начали ложиться уверенные линии: расслабленные плечи Сэма, намек на улыбку в уголках губ Дина, обоюдная близость, бессознательная тяга друг к другу