Новости

Биг-Бэнг-2017, день 3-й (из 9-ти): SAME OLD WAR
(Автор - Aleriss, Фанарт - Ri., Видео - Мышь (Ketch))
Дин/Сэм, Бобби, слэш, AU, hurt/comfort, ангст, драма, романс, психология, мистика, R.

Изображение

Текущее время: 18 дек 2017, 01:20





Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 588 ]  На страницу 1, 2, 3, 4, 5 ... 20  След.
Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17 
Автор Сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 апр 2010, 09:19
Сообщения: 243
Ответить с цитатой
Сообщение Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
Название: "The Fetters of Fenrir" (оригинал)
Автор: Leonidaslion (leonidaslion@livejournal.com)
Переводчик: Nissa
Бета: Del, Sophia
Жанр: драма, ужасы, АУ
Персонажи: Дин, Сэм, Джон, Бобби, Бэла, Эш, Джо, Гордон, Криди, Кубрик, Эллен, Мэг, Руби и др.
Пейринг: Сэм/Дин; упоминания о Сэм/Джесс, Дин/ОЖП, и Дин/ОМП
Рейтинг: NC-17 (мат, насилие, сцены сексуального характера)
Предупреждения: графическое насилие, смерть персонажа (не парней), проституция по принуждению, инцест.
Разрешение на перевод: запрос на разрешение отправлен
Объём: 200 тысяч 319 слов (оригинала)
Статус: закончен. :ura:
Саммари: как далеко ты готов зайти, чтобы вернуть половину своей души?
Оригинал: поскольку журнал, откуда я брала перевод, уничтожен, все желающие почитать оригинал, вам сюда http://archiveofourown.org/series/6238 (за ссылку спасибо chemerika) :)

Примечание переводчика:
Заранее извиняюсь за неточности и огрехи перевода. Перевожу впервые, да и текст временами очень сложный( представляете, каково моей бете), так что если найдется человек, который захочет помочь мне с переводом самых сложных для меня предложений в дальнейших частях фика, я буду просто счастлива. ;-)

У автора есть три самостоятельных фика, которые являются предысторией к данному произведению. Для тех же, кто настроился прочитать "The Fetters" без них, Leonidaslion сделал краткий пересказ этих событий, специально для пояснения происходящего в дальнейшем. Так как я тоже предыдущие фики не читала, да и переводить их все – это же с ума сойти, поэтому решила начать с пересказа. Итак…



Тогда….

Сердце волка.

Спустя несколько месяцев после отъезда Сэма в Стэнфорд, Джон с Дином охотятся - предположительно на оборотня. Но они оказываются совершенно не готовы встретиться лицом к лицу не с оборотнем, а с берсеркером - человеком, кто совершил древний ритуал и пригласил в свое тело звериный дух – в данном случае волка. Берсеркер серьезно ранит Дина, и только вмешательство духа останавливает его от убийства: волк прыгает из хозяина в Дина.
Существо излечивает раны Дина и скрывает свое присутствие в нем, оставив Дина, Джона и Бобби, к которому Джон обратился за помощью, пораженными чудесным выздоровлением. Несколько месяцев спустя, волк проявляется и, завладев телом Дина, устраивает резню в племени гоблинов. Покончив с ними, он практически нападает на Джона в стремлении заполучить девушку, которую им полагалось спасать. Дин в последний момент возвращает контроль. И напуганный тем, что он почти сделал, а также вторжением в свой разум и душу, он требует, чтобы Джон нашел способ вытащить из него волка.
Но когда они возвращаются к Бобби, оказывается, что волк уже крепко устроился и не намерен никуда уходить.
Берсеркеры сильнее людей, быстрее. А также они страдают от несчастливого побочного эффекта «истечения души» (слияния их души с духом зверя), который неизбежно ведет к безумию и дикой жестокости.
Однако Дин не вызывал волка, и тем не менее был им выбран. Бобби понятия не имеет, как это повлияет на него с точки зрения «истечения души», скорости и силы: такого никогда не случалось прежде. Очевидно одно: решение волка вселиться в Дина по своей собственной доброй воле сделало его чем-то большим, чем обычным берсеркером. Волк уже показал, что может излечить Дина — неслыханная ранее способность берсеркеров, — и нельзя сказать, какие еще побочные эффекты можно ожидать.
Единственное “лечение”, которое смог предложить Бобби - амулет, чтобы держать волка бездействующим и спящим. Это решение ненадежно: если Дин снимет амулет - даже на мгновение - то, возможно, будет не в состоянии заманить волка в ловушку во второй раз.
Пока они ждут прибытия амулета, Дин по собственному настоянию остается привязанным к запасной кровати Бобби. Кажется, его самая большая проблема - скука, но только до того мгновения, пока волк не захватывает контроль, когда Джон помогает сыну выпить воды. Используя тело Дина, волк кусает Джона за руку, разрывая кожу и обеспечивая проход для духа медведя, который мгновенно вливается сквозь Дина в его отца.
Надежда волка в том, что, раз Джон стал берсеркером, Дин согласится принять своего собственного «пассажира». Но Бобби достает для Джона второй амулет, и Винчестеры, поколебавшись, начинают охотиться снова.



Сила Медведя


Хотя медведь в нем дремлет, Джон с трудом сопротивляется соблазну. До того, как Бобби повесил амулет ему на шею, медведь обещал ему отомстить убийце его жены, а Джон охотился слишком долго и безрезультатно, чтобы отклонять какую бы то ни было помощь. Он сдерживает себя ради Дина, но когда звонит Бобби и просит помочь разобраться с демоном, пойманным в ловушку - демоном, который говорил о Лоуренсе, о Сэме – воля Джона начинает слабеть.
Оставив Дина заканчивать работу в Афинах, Огайо, он вылетает к Бобби, чтобы посмотреть в лицо припертого к стенке демона. Там он узнает, что демоны повинны в смерти его жены, и что они хотят Сэма. С угрозой, нависшей над его сыновьями, у Джона не остается никаких вариантов. Он знает, что у него не хватит сил самостоятельно защитить Сэма и Дина и, несмотря на предупреждения Бобби, решает объединиться с медведем.
Тем временем, в Афинах, Дин успокаивает призрака и влюбляется в студентку журналистики по имени Кэсси Блэйк. После того, как он получает тревожный звонок отца, который слишком похож на прощание, Дин впадает в депрессию. Брошенный Сэмом и отцом, с тонким кожаным шнурком между ним и требованиями волка – кажется, что у него не осталось ничего. Его внезапные чувства к Кэсси - возможный источник спасения, и он бросается в эти отношения с чем-то сродни отчаянию.
Это кажется правильным решением. Дин любим, его замечают, и он начинает выздоравливать. Он только-только решил базировать свои будущие охоты в Афинах, чтобы можно было оставаться рядом с Кэсси, когда, возвратившись в мотель, находит там ждущего его отца.
Джон кажется темным и странным: более требовательным, чем обычно. Когда он приказывает Дину ехать с ним во Флагстав, Дин отказывается. Он пытается сказать отцу о Кэсси - и Джон нападает на него, пихнув к стене и почти задушив.
Дин сначала думает, что Джон снял свой амулет и впустил медведя, но он видит, что амулет все еще висит на шее отца.
Джон просит прощения за свое поведение, объяснив это напряжением охоты на убийцу Мэри и тем, что он наконец напал на след, ведущий во Флагстав. Дин покорно соглашается ехать, задержавшись лишь для того, чтобы рассказать Кэсси, что он должен уехать — и почему. Но эта история, смешанная с его скрытностью на всем протяжении их отношений, слишком невероятна чтобы поверить, и они, рассорившись, расстаются.
Отцу с сыном неловко друг с другом в поездке к Флагстафу, и Джон по прибытию покупает себя грузовик. С двумя транспортными средствами они могут разделяться, покрывая большие расстояния, и Джон может ускользать, чтобы преследовать демонов без участия Дина. На общих же охотах Джон неудержим - быстрее, чем раньше, и сильнее.
Тревога Дина, связанная с поведением отца, постоянно усиливается, но каждый раз, проверяя, он видит: амулет все еще там. И он не может заставить себя поверить в худшее: отец, которого он знал, мертв, и он охотится с монстром.
Однажды, когда Дин гостит у Бобби, неожиданно появляется Джон, и враждебная реакция Рамсфильда открывает правду. Он действительно позволил медведю влиться и принял силу, которую тот предложил. Бобби направляет на Джона дробовик в попытке защитить Дина от того, чем стал его отец. Но кровь всегда важнее, когда дело касается Винчестеров - и Дин по своей воле уезжает с отцом.
Теперь, когда его тайна раскрыта, Джон прекращает носить свой амулет, который был не чем иным, как дешевой точной копией с тех пор, как он объявился в Афинах. Как ни напуган Дин тем, чем стал его отец, он не может оставить Джона терпеть «истечение души» в одиночку. Они продолжают охотиться вместе, что тяжело для Дина, и по отдельности - а это еще хуже, потому что Джон неизбежно возвращается в окровавленной одежде, без объяснений того, что он делал.
Наконец, во время работы в Новом Орлеане, Дин просыпается с рукой отца на своем амулете. Джон – в шаге от того, чтобы сорвать амулет с шеи сына и освободить волка. С мольбами Дина, звенящими в его ушах, он вовремя приходит в себя и бежит - исчезает, не оставляя Дина ничего иного, кроме как обратиться к Сэму для утешения и защиты от собственного ноющего одиночества.


*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~


Дин возвращает свой амулет после того, как убивает перевертыша в Сент-Луисе, но ущерб уже нанесен. Амулет больше не может сдерживать волка, и сны Дина уже не его собственные. Он не может продолжать скрывать от Сэма то, чем он становится - ради безопасности брата, если ни по какой другой причине.
Сент-Луис показал Дину, что волк видит в Сэме своего главного конкурента в борьбе за сердце Дина, его разум и душу. Кажется, он готов сделать почти все, чтобы убрать того с дороги, включая сделку с ненавистным перевертышем. Кто знает, что он попытается сделать, если освободится снова?
Где-то в Айове, посередине пустынной ленты шоссе, Дин сворачивает Импалу на обочину и рассказывает Сэму, что с ним случилось. Он предупреждает брата о волке.
И затем намеренно не говорит Сэму о Джоне. Его брат и так достаточно плохо реагирует на новость, что он принял «пассажира». Дин, который признал себя виновным в том, что, как он считает, будет убийством их отца, не хочет добавлять между ними отчуждения.


*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~


Во время событий Веры Дин наконец ломается и рассказывает Сэму об их отце. Он обеспокоен тем, что Сэм продолжает искать Джона, хотя тот, скорее всего, уже мертв: напуган тем, что Джон сделает Сэму, когда тот его найдет.
В течение следующих месяцев Сэм и Дин продолжают восстанавливать свои сломанные отношения. Дину удается сохранять амулет на шее, волк не проявляется, и все начинает приходить в норму.
Затем в их жизнь возвращается Джон, и они вместе охотятся на демона. Когда тот самый сукин сын, который убил Мэри, похищает Джона, парни прилагают все усилия, чтобы спасти отца. Но отец, которого они освобождают в Джефферсоне, несет в себе не одного, а двух «пассажиров»...



Сейчас…


1 глава

Сэм изучал Передовую Теоретическую Физику в течение своего первого семестра в Стэнфорде, Введение к Философии - в течение второго. Таким образом, он знаком с понятием альтернативных реальностей, где каждая порождается бесчисленными поворотами одного единственного, отдельно взятого случая. Он видит те миры в своих кошмарах.
Демон не ждет, пока они доберутся до хижины, чтобы начать действовать. Спрятавшись в теле отца, он - с заднего сидения, куда они его положили - подается вперед и одним плавным движением перерезает горло Дина. У Сэма есть мгновение, чтобы осознать, что случилось, увидеть вспышку белого в зияющей ране и подумать: «Боже мой, это позвоночник Дина» - а затем автомобиль на скорости почти шестьдесят миль в час врезается в уличный фонарь. Сэм мертв еще до того, как его тело заканчивает свой полет сквозь ветровое стекло.
Или…
Демон вообще не захватывает Джона. Вместо этого он, бестелесный и невидимый, ждет их, распластанный по потолку над головой Джона. Пользуясь тем, что они отвлеклись на демонов, колотящих в двери хижины, он соскальзывает в Дина. Сэм оборачивается в тот момент, когда брат разряжает всю обойму в грудь их отца. Дин усмехается - его лицо забрызгано кровью - и мурлычет: “Наконец-то одни”.
Или…
Демон раздирает Дина, подвешенного, словно кусок мяса, на стене хижины. Сэм все это видит, видит, как Дин умоляет Джона помочь ему и прекратить это, но тот так и не останавливается. Сэм смотрит широко раскрытыми глазами на багровую лужу, растекающуюся у ног брата, и чувствует, как ускользает его рассудок. Когда демон понимает, что он сошел с ума, то перерезает ему живот и оставляет истекать кровью. Сломанные инструменты – бесполезны.
Или…
Сэм не колеблется, несмотря на мольбы его брата. Он направляет Кольт в сердце отца и нажимает курок. В течение нескольких мгновений вокруг тела Джона - молнии и черная пыль, а затем - ничего. Только Дин, умирающий от потери крови, всхлипывает в углу. Все кончено, они победили.
Несмотря на причиненные ему повреждения, Дин полностью восстанавливается, но больше никогда не разговаривает с Сэмом. Он умирает шесть месяцев спустя, в Балтиморе, от руки коррумпированного полицейского, который искал подходящего козла отпущения. Сэм в это время - в Вашингтоне, тихо живет под чужим именем. Когда он, наконец, ловит Питера Шеридэна, полицейский умирает в течение нескольких часов.
Или…
Сэм не стреляет в Джона, и никто не умирает в хижине. Вместо этого демон предлагает Сэму сделку, от которой тот не может отказаться: жизнь Дина и Джона в обмен на небольшую мокруху. Сэм считает, что это малая плата, вплоть до того дня, когда его брат стреляет ему в голову. Он в то время в Де-Мойне, по локоть в кишках. Он убил триста пятнадцать мужчин (большинство из них - охотники), семьдесят четыре женщины, пятьдесят шесть детей, и три собаки (принадлежавшие Бобби).
В реальности происходит следующее:
Сэм не может заставить себя убить отца. Не только из-за тихой мольбы Дина, лежащего в пропитанном кровью углу комнаты, хотя она, конечно, важна. Это связано с семьей, верностью и любовью. Возможно, именно этот момент понимания – внезапное осознание Сэма, что он слишком сильно любит отца, чтобы убить его - отсылает воющего демона прочь.
После Сэм перетаскивает свою семью в Импалу; сначала - Джона, потому что на этом настаивает Дин. Он помещает отца на пассажирское сиденье и Дина – на заднее, а затем срывается с места так быстро, как только может - до ближайшей больницы.
Грузовик появляется из ниоткуда, врезаясь в автомобиль с правой стороны и сваливая их с дороги в грязь. Сэм находится без сознания, по крайней мере, в течение нескольких минут, потому что когда он открывает глаза снова, водитель грузовика выворачивает водительскую дверь Импалы. Холодный воздух ударяет Сэму в лицо, и ему больно, но Кольт все еще на его коленях, и все, что он должен сделать - привести его в нужное положение, просто согнув запястье. Когда в поле зрения появляется усмехающееся лицо водителя грузовика, когда Сэм видит те тошнотворные желтые глаза - он стреляет.
Демон падает на спину в клубах пронизанного электричеством дыма. Он даже не успевает удивиться.
Позже, пока Сэм сидит у больничной койки своего брата, ожидая, когда Дин очнется, врачи сообщают ему о Джоне: о том, что его голова была оторвана решеткой грузовика так чисто и быстро, что он умер прежде, чем успели вспыхнуть нервные окончания. Сэма это не трогает, пока он ждет своего брата. Это явно не то, что он может использовать, побуждая Дина к бодрствованию: «отец умер безболезненно» явно не на вершине списка тех вещей, которые Дин пожелал бы услышать.
Но когда Дин просыпается (две недели, пять дней, три часа и спустя десять минут после того, как его приняли в больницу), он не спрашивает об отце. Его глаза медленно распахиваются, фокусируются на Сэме, и затем, прежде чем Сэм может сказать «эй», или «ты очнулся», или «я так сильно тебя люблю, никогда больше не делай этого со мной», Дин открывает рот и говорит:
- Блядь, где мой амулет?!
Ой.
Сэму требуется всего несколько минут, чтобы найти амулет среди остальных личных вещей брата, но Дин все это время сжимает голову, рыча “заткнись, заткнись!”, и в животе Сэма все скручивает к тому моменту, когда рогатая фигурка ложится на грудь его брата.
- Он работает? – волнуясь, спрашивает Сэм. - Дин, это…
Губы Дина кривятся в горькой ухмылке.
- Лучше чем ничего. Я не в претензии, но не думаю, что в ближайшее время пушистый урод заткнется.
- Мне очень жаль... - Сэм не знает, как он мог провести прошедшие две недели (и пять дней, три часа и десять минут), вспоминая каждую деталь жизни Дина, и полностью забыть о берсеркере. Как он мог быть таким идиотом?
- Бесполезно плакать над пролитым молоком, - ворчит Дин. - По крайней мере, я не мертв.
И затем выжидающе оглядывается на дверь.
- Эй, а где отец?
Сэм пятится и сбегает.
В конце концов, одна из медсестер рассказывает Дину, который становится все более и более агрессивным, что случилось. Дин немедленно замолкает и не разговаривает ни с кем - особенно с Сэмом - все следующие дни.


*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~


Он начинает говорить вновь, когда они покидают больницу. Предложения из одного или двух слов, словно он учится разговаривать заново. Он не говорит об отце, или о том, что значит для них сейчас то, что демон мертв - ни о чем, кроме охоты.
И когда Дин охотится, он просто страшен. Однажды, после того как брата пришлось удерживать, чтобы тот не избил подозреваемого в вызове зомби – скорбящего отца умершей девушки, не меньше, - Сэм все ему высказывает.
Они в центре пригорода в этот солнечный день, и это, может быть, не самое лучшее место для данного разговора, но Дин выбирает именно этот момент, чтобы взорваться Сэму в лицо:
- Да, отлично! Может быть, если бы ты не вел себя так, словно у тебя шило в заднице из-за этой работы, мне не пришлось бы все время восполнять твое бездействие!
Это одно из длиннейших предложений, что он выдал после аварии, а также первый раз, когда Сэм видит что-то похожее на реальные эмоции. Дин прожигает его взглядом, словно он тут единственный, кто вел себя как задница. Как будто у Дина чертова монополия на горе. Сэм чувствует, как в нем растет злость, и ему уже плевать, что подумают гражданские:
- Я никогда не лгал тебе, как я отношусь к охоте, - огрызается он. - И не собираюсь начинать сейчас только потому, что отец мертв.
Дин вздрагивает, и гнев Сэма размягчается во что-то более болезненное. Он хочет заставить брата сломаться, хочет поймать осколки. Он знает, что мог бы склеить Дина в единое целое, если бы только Дин ему позволил, но такое чувство, словно тот распадается при случайных рывках за спиной Сэма, собирая свои обломки и пряча их.
- Возможно, сейчас нам следует подумать о наших вариантах, - предлагает более спокойно Сэм. - Отец хотел, чтобы мы устроились, а теперь…
- Я мертв, Сэм, - холодно прерывает его Дин. - Дина Винчестера больше не существует.
Сэм отметает это как предлог:
- Как будто у тебя нет связей, чтобы создать новую личность! - Убежденный, он подается вперед и хватает брата за руку. - Дин, ты мог бы зажить мирной жизнью! Приобрести дом - настоящий дом…
- И пока я играю Домохозяйку Сьюзи Ка, где будешь ты, Сэм? В Стэнфорде?
С тобой, думает Сэм.
Глаза Дина - кошачья зелень: бешеные с оттенком чего-то дикого внутри - волк вглядывается в него из глубины. Брызги веснушек на носу - не то, чтобы он не видел их раньше, но в то же время он никогда на самом деле их не замечал. Не позволял себе замечать.
Сэм чувствует кривую бицепса Дина под своей рукой и внезапно осознает, что хочет шагнуть в личное пространство брата. Он хочет сжать Дина в объятиях, хочет схватить его за шею и притянуть к себе. Хочет медленно поцеловать брата, скользнуть языком в его рот прямо здесь на улице и показать, что он никуда не уедет, больше нет.
Сэм стоит, ошеломленный этим откровением, и глаза Дина сужаются.
- Да, так я и думал! - рычит Дин. - Ну, какого черта ты ждешь?! Ну же, уезжай! Я не нуждаюсь в том, чтоб ты таскался за мной повсюду!
Сэм пытается успокоить сердце, бьющееся в горле, сглатывает и говорит:
- Я не собираюсь оставлять тебя одного.
- Я могу позаботиться о себе! - Выдернув руку из хватки Сэма, Дин отворачивается, намереваясь уйти.
- О, точно, ты же такую работу проделал в этой области, - фыркает Сэм. Он в несколько шагов догоняет брата, и снова ловит за руку. - Дин, мы не должны делать этого больше. Отец хотел бы…
- Отец хотел бы, чтобы мы делали то, чему он нас научил!!! - орет Дин. Он резко толкает Сэма в грудь. Следует за отшатывающимся Сэмом, чтобы пихнуть снова, двигаясь с изяществом, которое кажется Сэму одновременно пугающим и прекрасным. - Он хотел бы, чтобы ты думал о деле!
Дин собирается толкнуть его в третий раз, и Сэм отбивает его руки прочь. Он слегка задыхается от нарастающего адреналина, от тяжести желания в животе. Дин обозлен и в этот момент чертовски опасен, но все, о чем может думать Сэм прямо сейчас: что он хочет толкнуть брата на машину, припаркованную у бордюра, и показать ему свою реальную позицию. Он хочет узнать: если поцеловать Дина, это смягчит неровные края, или разрушит все до состояния, не подлежащего восстановлению.
- Чушь собачья! - говорит Сэм, главным образом для того, чтобы не сболтнуть что-нибудь более гибельное. - Он не хотел этого для нас, и тебе не следует тем более. Боже, Дин, демон мертв! Мы это сделали. Пусть кто-нибудь другой несет этот груз.
Смех Дина ломкий.
- Ты действительно так ненавидишь все это, не так ли? Скажи-ка мне кое-что, Сэмми: это охоту ты так ненавидишь, или это я тяну тебя вниз?
Сэм снова ошеломленно замолкает. Он не понимает, как Дин может даже начать думать так. Сколько он себя помнил, он всегда был уверен в том, что у него неоновая печать на лбу «Сэму нужен Дин».
Глубина этой потребности напугала его настолько, что он, пинаясь и кусаясь, сбежал в колледж, пытаясь убраться от Дина прочь настолько далеко, насколько это возможно. Ему нужно было понять, сможет ли он найти свое сердцебиение, а не брать взаймы у брата. И словно на резинке - Сэм смутно подозревал с самого начала, что так будет - он достиг максимального расстояния и был вырван назад, отброшен пожаром и сажей, и кричащим лицом Джесс - прямо в руки брата.
Дин все еще ждет ответа, с напряженным лицом и нечитаемым выражением глаз.
Сэм прочищает горло и мягко говорит:
- Я здесь только из-за тебя, старик.
Глаза Дина пустеют.
- Отлично. - Он разворачивается и уходит прочь.
Какое-то мгновение Сэм ошеломленно смотрит ему, но затем внезапно понимает: неважно, что он хотел сказать этими словами, Дин услышал их с совершенно другой интонацией. Он вырывается из ступора и спешит за братом.
- Дин, я не имел в виду…
Дин мгновенно разворачивается и бьет его. Сэм валится на задницу, прищемив зубами язык. Боль расцветает быстро и внезапно, и привкус железа наводняет рот. Сэм хватается за челюсть, которая уже болит, и сплевывает кровь на тротуар. Когда он поднимает взгляд, Дин уходит прочь, не убегая, но явно используя энергию волка для придания дополнительной скорости.
Сэма бьет холодная дрожь, и желудок крутит от приступа тошноты. Он попробовал обратиться к брату, и Дин просто... он...
- В чем, черт возьми, твоя проблема?! - орет он, чувствуя кровь во рту и боль в заднице, там, куда он на нее упал.
Дин показывает ему палец, не замедляя шаг и не оглядываясь, а затем поворачивает за угол и пропадает из виду.
- Ты не единственный, кто потерял отца, идиот! - кричит Сэм ему вслед.
Это последнее, что он говорит брату в тот день, и еще до того, как солнце восходит на следующее утро, Дин - мертв.



*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~



Пожар, из всех вещей. Из того, что Сэм впоследствии собирает по кускам в единое целое, Дин отправился за котом старой дамы. Он успел выбросить вещи из окна на ветки дерева, и свидетели говорят, что он практически вылез, но потом остановился. Повернулся и вошел обратно.
Сэм говорит себе, что Дин услышал шум, что он думал, там ребенок или что-то еще. Он говорит себе, что это не имеет ничего общего с их дракой, с депрессией Дина, с волком, с последними словами Сэма, за которые он уже никогда не сможет извиниться. Но даже в свои хорошие дни он не покупается на это.
Им пришлось использовать стоматологические записи для опознания тела, настолько оно обгорело. То, над чем стоит Сэм в этой холодной, стерильной комнате, не обладает грацией Дина. Черное, обугленное, скрученное: зной высушил и уменьшил кости. Сэм ведет пальцем вдоль трещины локтевой кости руки, и не чувствует, что это Дин.
- Это не он.
- Мистер Винчестер...
Сэм поворачивается и шагает прочь из комнаты, идет прямо по коридору наружу, направляясь к мотелю, где они остановились.
Одежда Дина разбросана по комнате. Его зубная паста раскрыта и оставляет липкие подтеки на раковине. Жареная картошка среди простыней на его постели, и номер телефона, написанный помадой на салфетке, зажатой между страницами журнала отца. Должно быть, это какой-то старый номер: Дин не брал их в последнее время.
Сэм сидит на краю кровати, сжимая номер в руках, когда кто-то стучит в дверь. Он вскакивает, чувствуя, как сердце больно толкается где-то в горле. Почти спотыкается на пути к двери.
Распахнув ее, он выдыхает:
- Ди… - и замолкает.
На него с жалостью смотрит Миссури.
Сэм моргает:
- Миссури? - Его голос звучит невнятно и медленно, словно он пьян или заторможен - или, возможно, и то и другое. И что, черт возьми, Миссури, должно быть, думает о нем?
Он хмурится, стараясь привести свои мысли в порядок, и осознает, что держит перед ней салфетку, словно предлагая мир: мне жаль, что я кричал на тебя, Дин, мне жаль, что я хотел тебя, вот номер, не умирай. С внезапным подозрением, что все его чувства – грязныенеправильные - написаны на этом безобидном листке, он сует салфетку в карман.
- Что ты здесь делаешь? - спрашивает он, стараясь, чтобы это прозвучало обыденно. Вместо этого выходит растерянно.
Миссури издает рыдающий звук и, шагнув к нему, обнимает. Она едва доходит ему до груди, но Сэм чувствует себя карликом рядом с ней. Он неуклюже гладит ее спину, смущенный этим вниманием.
- Ах, милый, - выдыхает она, - Я слышала тебя всю дорогу от Лоуренса. Я так сожалею о Дине.
Сэм снова видит тело в той стерильной комнате, лежащее на маленьком металлическом столе. Видит спину Дина, когда брат в гневе шагает прочь, один палец поднят в универсальном «да пошел ты» жесте.
- Они сказали, что его ударила балка, - сообщает он, и вот тогда-то он плачет, и Миссури утешает его, и все это правда - Дин умер.



*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~



Миссури забирает его с собой в Лоуренс. Сэм звонит в морг и говорит, что хочет кремировать Дина. Они предлагают ему имена нескольких уважаемых фирм, и Сэм вежливо благодарит их, прежде чем повесить трубку и швырнуть телефон через всю комнату. После этого деталями занимается Миссури.
Сэм говорит ей, что не хочет надгробие, но или она снова покопалась в его голове, или она думает, что лучше знает, потому что однажды, почти через месяц После, она привозит его на кладбище, где похоронена его мать. Рядом с Мэри новый камень, и Сэм уже знает, чье имя он там найдет. Он упирается, отворачиваясь.
- Я не могу, - говорит он, низко и хрипло.
- Сэм... - начинает Миссури.
- Я не могу! - настаивает Сэм, начиная задыхаться, и она позволяет ему утащить себя прочь.
Он возвращается поздно ночью, один. Ворота заперты, и он перепрыгивает через забор. Сэм думает, как это странно уместно, что он вламывается на кладбище, чтобы посетить могилу брата. Дин хотел, чтобы одну такую поставили здесь после его "смерти" в Сент-Луисе, но Сэм уперся: слишком дорого, дурной вкус, и Дин, что, хочет накликать на себя несчастье? Дин смеялся над ним, и, похоже, смеется последним снова, сейчас, потому что - вот она.
Сэм опускается на колени перед надгробной плитой в траву, которая не была потревожена, потому что ничего не покрывает. Его пальцы блуждают по выгравированным буквам, пока он читает их в тусклом свете.


Дин Винчестер
24 января 1979 - 24 августа 2006
Пора Скитаться


Он не знает, то ли смеяться, то ли плакать. Дин, должно быть, проигрывал эту песню тысячу раз, тихо подпевая и постукивая по рулю в такт, пока Сэм дремал рядом.
- Зеппелин рулит, - бормочет он, а потом снова плачет - тихими, беспомощными слезами. Он прислоняется к камню, чувствуя лицом его грубую, прохладную поверхность.
- Дин… - шепчет он, - Боже, Дин, я… я так сильно по тебе скучаю… и мне жаль, мне жаль, что я сказал те вещи, ты мне нужен… нужен… всегда… ты был всегда... ты был всем… и я…
Он делает глубокий, мучительный вдох и затем выговаривается:
- Я думаю, что это Бог наказывает меня. За то, что желал тебя. А я никогда даже… я бы не… но да, я хотел тебя... а потом ты… ты...
Он теряет остатки самоконтроля, скребя пальцами по поверхности надгробия. Чувствует кожей слезы на камне и прижимается сильнее, пытаясь свернуться калачиком, вплавиться в гравюру с именем Дина. Теперь у него есть семейный склеп: эти два участка земли, амулет отца в заднем кармане и коробка с вещами Дина, стоящая у ножки его кровати в доме Миссури.
- Я не знаю, что мне делать, - признается он, когда боль чуть слабеет. - Дин, я не… что я должен делать?
Нет ответа. Только темнота, трава, увлажняющая его джинсы, и лай собаки где-то вдали.
- Один год, Дин. Один год, а потом я уйду за тобой.
Он чувствует неодобрение Дина, даже сейчас, но ему все равно. Последний раз прикоснувшись к имени брата на надгробии, он рывком поднимается на ноги и, не оглядываясь, уходит.



*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~



Миссури твердит ему, что станет легче, но это не так. Глупейшие вещи сбивают его. Музыка напоминает ему о брате: он ничего не может слушать, не минуя заочной оценки Дина, слыша насмешку брата, или видя его одобрительный кивок. Он смотрит на мертвые, опавшие листья, устилающие сточные канавы, и вспоминает, как Дин толкнул его в такую кучу в центре чужого двора, смеясь и набивая мокрые горсти ему за шиворот.
Однажды Сэм делает себя на обед бутерброд с арахисовым маслом и вспоминает, что Дин имел привычку удостоверяться, что получит хрустящую корочку: как он всегда отрезал корки. Миссури находит его через два часа плачущим над банкой, и ей приходится вырвать ее у него из рук, потому что он не знает, как разжать пальцы.
- Тебе нужно выходить, - говорит она, когда он успокаивается, - Найти работу, может, встретиться со сверстниками. Там, за стенами, есть жизнь, которая имеет смысл, дорогой. Ты просто должен его найти.
Сэм качает головой, чувствуя как сжимается горло.
- Дин бы не хотел, чтобы ты сидел тут и погрязал в слезах, - пробует Миссури, и Сэм ненавидит ее за это, но он знает, что она права.
Он устраивается на работу в бар в центре города. Он вырос с Дином и знает достаточно, чтобы устроиться в качестве бармена на временной основе. Но работать там – как соль на открытую рану, каждый раз. Ему кажется, что он видит брата - поднятый воротник, дерзким поворот бильярдным кием, оглушительный смех.
Девушки флиртуют с ним, и Сэм думает, что Дин вмиг завлек бы их. Они красивые, а некоторые из них достаточно умны, чтоб поддержать разговор. Это не имеет значения. Их глаза неправильные, в них нет того оттенка зелени. Они не кидаются в него кусочками еды шутки ради, и он не держал их в своих объятиях во время бешеной езды в больницу. Он знает, что несправедливо сравнивать их с воспоминаниями, идеализированными к тому же, но он не может остановиться.
Сэм начинает отсчитывать каждый день в календаре.
- Все верно, дорогой, - говорит Миссури, похлопывая его по плечу. - Время лечит.
Сэм не отвечает. Он жестко держит свои мысли при себе, заперев так глубоко, где даже она не найдет их, но клятва освобождения поет в его крови. Она пульсирует с каждым ударом его сердца.
Один год один год один год.
Время еще никогда не тянулось так медленно.



*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~



В марте звонит Бобби, и Сэм не собирается отвечать на звонок, потому что он знает: разговор будет о Дине, а ему не нужно, чтобы кто-то еще твердил ему, что «жизнь – чудесная штука». Лицо Миссури темнеет от гнева, и она практически пихает телефонную трубку ему в грудь.
- Поговори с ним, - рявкает она. - Я так сердита!
- Бобби? - нерешительно произносит Сэм.
- Привет, Сэм. Как ты?
- Я в порядке, - врет Сэм. - В чем дело? - Он наблюдает, как Миссури хватает стакан и бросает его на пол, и чувствует невольную волну любопытства. - Что ты сказал Миссури?
Бобби тяжело вздыхает и затем выдает:
- Дин в беде.
Внезапно Сэм снова в той последней ужасной неделе августа, когда ничто не имело смысла.
- Дин мертв, Бобби. - Он едва замечает, как боль стягивает грудь. - Ты получил его прах.
Он послал его Бобби, не зная, что с ним делать. Может быть, в следующем году Бобби положит их где-нибудь вместе. Сэм делает себе мысленную заметку оставить инструкции, когда придет время.
- Нет, не получил, - медленно и неохотно произносит Бобби. - Я получил останки Скотта Лессетера. Дин жив, Сэм.
Мир мучительно сжимается, и во рту Сэма все пересыхает. Он сглатывает и затем, очень спокойно, произносит «о`кей» и отключается. Телефон тут же начинает звонить снова, но Сэм не отвечает. Он поворачивается к Миссури, опирающейся на прилавок одной рукой и выглядящей совершенно обезумевшей от гнева.
- Я должен идти, - бормочет Сэм, направляясь к двери и вытаскивая из кармана ключи. Даже если она что-то и говорит в ответ, он все равно не слышит.
Два часа спустя он уже на пути в Южную Дакоту.


Последний раз редактировалось Nissa 14 апр 2012, 18:15, всего редактировалось 9 раз(а).

20 авг 2010, 22:40
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 17:26
Сообщения: 376
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
Слов нет, сначала мне нужно пережить эту главу... :buh: Nissa, низкий Вам поклон, что взялись за перевод этой истории! Надеюсь на скорое продолжение, не передать как.

_________________
http://felisha.diary.ru/


21 авг 2010, 21:43
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 апр 2010, 09:19
Сообщения: 243
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
Ой, спасибо большое! :flower: А то я так переживаю, что ужасно перевожу, и что никому не понравится. :str: :bricks:
Вообще я уже до 18 главы добралась, но их мне еще дорабатывать, так что буду выкладывать постепенно.
2 глава будет на следующей неделе)))


21 авг 2010, 22:37
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
интересный сюжет. заинтриговало. буду ждать продолжения. спасибо за перевод!


21 авг 2010, 23:46
Пожаловаться на это сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 17:26
Сообщения: 376
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
Nissa, ЖДУ!!! :vict:

_________________
http://felisha.diary.ru/


22 авг 2010, 14:58
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW

Зарегистрирован: 21 май 2010, 20:48
Сообщения: 57
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
История захватывающая. Очень хочется узнать, что же будет дальше? Спасибо!!!


22 авг 2010, 16:02
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 апр 2010, 09:19
Сообщения: 243
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
Ну вот и 2 глава. Спасибо всем огромное, что читаете, а особенно за комментарии. Это очень приятно))) :heart: История действительно просто потрясающая)))

Вторая глава

Когда Бобби открывает дверь, Сэм не дает ему шанса сообразить, кто на его крыльце, и бьет прямо в нос. Бобби, издав крик боли, валится назад. По иронии судьбы, Сэму невольно вспоминается его последняя конфронтация с Дином.
- Иисусе, Сэм! - орет Бобби.
- Сукин сын, - тихо произносит Сэм. Он контролирует себя, жестко сдерживая эмоции, потому что в противном случае просто пристрелит Бобби – а ему нужны ответы.
Бобби проверяет свой нос, слегка касаясь его рукой и затем отставляя ее от лица, чтобы он мог увидеть кровь. Сэм ступает в дом и, схватив мужчину за рубашку, швыряет его о дверной проем.
- Как долго ты знал? – рычит Сэм.
- Хорошо, я понял - ты злишься, но тебе надо успокоиться…
Сэм бьет его снова, на этот раз в скулу, и голова Бобби откидывается назад.
– Не говори мне успокоиться! Не смей!
Бобби замирает, осторожно наблюдая за Сэмом. Он щурит левый глаз, и Сэм думает, что, возможно, у Бобби теперь будет синяк, но все, чего он сейчас хочет: бить его снова и снова. Он врал. Дин был жив все это время, и Бобби знал, ублюдок, и Сэм мог просто… просто…
Бобби прав, ему нужно успокоиться, пока он не забил его до смерти.
Каким-то образом Сэму удается разжать кулак, сжимающий рубашку Бобби, и отступить. Бобби тяжело дышит, кровь капает из его носа на рубашку, но он не двигается. Его кепка сидит криво, возможно, еще раз ударить - и она слетит совсем.
Вместо этого Сэм считает до десяти – дважды – и заставляет себя спросить:
- Как долго?
- Черт, Сэм! - уклоняется Бобби.
- Не заставляй меня спрашивать снова.
Бобби тяжело выдыхает и качает головой.
- Я всегда знал, - признается он. Он не защищается, ему не стыдно, или что-то еще – просто спокойное утверждение. И это невыносимо.
- Всегда, - повторяет Сэм.
Бобби осторожно вытирает нос рукавом и заявляет:
- А кто, как ты думаешь, помог ему все это устроить? Дин - сообразительный парень, но такое проворачивать с компьютерами не умеет!
Сэм еще не задумывался о технической стороне дела, но Бобби прав. Кто-то должен был залезть в базу данных полиции, чтобы поменять зубные записи в файле Дина. Дин может искать в интернете порно, будущую работу или играть в онлайн-покер - и это все.
Тот факт, что Дин сработался за его спиной с Бобби, из всех людей, – с человеком, которого Сэм в детстве звал дядей – еще один болезненный удар, накладывающийся на слишком много всего. Сэм из последних сил сдерживает растущий гнев, и он вынужден отвернуться от Бобби, чтобы не утратить контроль окончательно. В любом случае, это не Бобби он хочет ударить. Когда он найдет Дина, брат будет счастливчиком, если не окажется на шесть футов под землей по-настоящему.
Сэм бесцельно оглядывает комнату, пытаясь отвлечься, усмирить свой гнев - и его взгляд падает на стопку книг на столе Бобби. Между пожелтевших страниц верхней книги торчит обертка шоколадки. «Сник», может прочитать он часть марки. Отец привык ругать Дина на чем свет стоит за это, а когда Сэм был в девятом классе, он обнаружил копию «Над пропастью во ржи», которую он взял в школьной библиотеке, всю в потеках шоколада. И хотя Дин выглядел виноватым, когда Сэм махал этой книгой перед его лицом - «ты хоть соображаешь, что я должен ее вернуть!» - он так и не избавился от этой привычки.
Это как разглядывать одну из тех волшебных картинок: внезапно секретное изображение бросается в глаза.
Бутылки из–под пива в корзине, темно-коричневые и без этикеток: так Дин занимает руки, когда выпьет. Свободное от книг место на изношенном диване Бобби, темные пятна на зеленой ткани, и бутылка оружейного масла у одной из ножек - опять же Дин, кто никогда не чистит оружие за столом, когда есть более удобный вариант. Одежда, раскиданная по всей комнате, и как ни неряшлив Бобби в своем рабочем пространстве, личную жизнь он всегда аккуратно прячет. Это Дин всегда раскидывает свои пожитки повсюду. Сэм видел это в тысяче дерьмовых мотельных комнат: личный беспорядок Дина в борьбе за то, чтобы сделать те временные промежуточные станции больше похожими на дом.
- Он жил здесь? - задыхается Сэм, и затем, прежде чем Бобби успевает ответить, несется через холл, распахивает дверь в гостевую, входит и замирает.
Дин повсюду: рубашки, ношеные джинсы, аптечка первой помощи на деревянном стуле. Постель расстелена, и Сэму кажется, что он еще может увидеть отпечаток брата на матрасе. Карты и заметки, закрепленные на стенах – Дин копирует привычки отца – и фото Сэма, застрявшее в раме зеркала над комодом.
Это фотография, что так действует на него. Сэм улыбался, когда она была сделана - широко и легко - так, как уже не мог после смерти Джесс. Эй, кстати о Джесс, вот и она, положила голову на колени Сэма, в то время как он сидит, прислонившись спиной к дереву. Сэм помнит тот день - они с Джесс, Заком и Бэкки взяли выходной посреди учебного семестра, чтобы отдохнуть во дворе. Он даже думает, что может вспомнить, о чем они говорили, что так его рассмешило: решение Зака заполнить свои итоговые письменные требования по Введению в философию, изучая идеи Платона на работе в "Матрице".
Сэм на нетвердых ногах подходит к комоду. Он не может решить, из-за чего злится: то ли из-за того, что Дин явно спер это фото из дома Бэкки, то ли из-за того, что Дин выбрал это конкретное изображение, чтобы прикрепить на зеркало словно талисман. Он представляет, как брат стоит тут, перед зеркалом, проводит минут по двадцать, укладывая волосы, ни разу не глядя прямо на фото, хотя в действительности все его внимание - там.
Дин, что, воображает, Сэм вот так проводил дни в последнее время? Неужели он так глуп, так преднамеренно слеп, что думает, будто эта фотография отражает реальную жизнь Сэма без Дина в ней?
Внезапным яростным движением Сэм сметает книги, мелочь и пустые обертки из-под Биг Мака с комода на пол. Сдергивает с кровати помятые простыни, рвет в клочья карты и заметки со стен. Он тяжело дышит - грудь сдавливает так, что не вздохнуть - и внезапно осознает, что чувствует запах брата. Он может учуять запах кожи, засохшей крови и практически подавляющую вонь дешевого одеколона, которым пользуется Дин, когда он не в фазе активной охоты. Этот запах застревает в его горле, и он, схватив деревянный стул, швыряет его в зеркало. Стекло разбивается, разлетаясь сверкающими осколками на комод и пол под ним, но, когда водопад прекращается, фотография по-прежнему в деревянной раме.
- Ты закончил громить мой дом? - спрашивает с порога Бобби.
Сэм опирается на комод, держась за него обеими руками, словно так он сможет успокоиться. Словно ощущение гладкой древесины под его пальцами поможет ему разобраться в буре эмоций, загоняющей его в пропасть.
- Где он, черт подери?
- Если бы я знал, ты думаешь, я позвонил бы тебе?
Что-то слишком сложное, чтобы быть определенным как горечь, вырывается из Сэма в резком, неприятно звучащем смехе.
- Нет, - произносит он, глядя на свое улыбающееся, счастливое лицо на фотографии. - Я думаю, ты бы позволил мне продолжать думать, что он мертв, пока я…
Он обрывает себя, до боли сжав челюсти. Даже сейчас, теряя самоконтроль, он отказывается говорить о том, что планировал совершить, когда пройдет годовщина смерти Дина. Бобби это не касается.
- Пока ты что?.. - напирает Бобби. Его голос, на вкус Сэма, слишком резкий, на грани понимания.
- Проехали. Не важно.
Сэм чувствует, словно у него образуется связь с братом, здесь, в месте, которое Дину, вероятно, ближе всего когда-либо приходилось домом; кроме тех, первых четырех лет, которые он с трудом помнит. Кажется несправедливым, что Дин, наконец, нашел место, где пустить корни, а Сэма оставил с бесцветной серостью чистилища в Лоуренсе.
Конечно, это упрощение вопросов. Сэм это знает. Здесь что-то происходит, что-то, чего он не может видеть - Дин опять играет в мага, сосредотачивая все внимание Сэма на левой руке, пока он вытаскивает кроликов правой. Тем не менее, это не меняет того факта, что Дин сделал ему больно, что Дин сфальсифицировал свою смерть и оставил Сэма в одиночку справляться с последствиями. И Бобби помог.
- Сэм, - начинает Бобби, делая шаг вперед.
Его руки сжимают комод, и он предупреждает:
- Тронешь меня, и я за себя не отвечаю.
Бобби останавливается.
- Мне жаль, - произносит он, медленно и осторожно, - что я причинил тебе боль, но прямо сейчас мне нужно, чтобы ты собрался и начал работать со мной.
- Собраться… Ты позволил мне думать, что мой брат мертв.
Плохая это идея или нет, но Сэм не может не обернуться. Он разглядывает мужчину перед собой – лживого Иуду, о котором он привык думать, как о дяде, о друге – и чувствует волну удовлетворения, когда тот отступает.
– Я должен был опознать его тело. Я забрал его прах из крематория. Проклятье, да я ходил на его чертову могилу! Ты хоть представляешь, каково это?!
- У Дина были свои причины...
- К черту Дина! – взрывается Сэм. – Я разберусь с ним позже. Сейчас я разговариваю с тобой!
Бобби ударяется спиной о стену коридора, напротив двери в комнату Дина, и он выглядит изумленным, словно он даже не знал, что отступал. У Сэма получается сдержать свое наступление – остановиться в дверном проеме - но теперь, когда он начал говорить, слова сами вылетают изо рта.
- Я звонил тебе, должно быть, сотни раз в течение последних шести месяцев. Половину раз я даже не мог с тобой говорить, потому что рыдал, и ты просто – Иисусе, ты думал, это было смешно? Или же тебе было просто наплевать?
Бобби, сужая глаза, выпрямляется и жестко отвечает:
- Единственной причиной, по которой я взялся за это дело с Дином, была твоя защита, мальчишка! У меня были иные мысли, возникшие после долгих размышлений, и их было много. Но все, что я должен был делать – присматривать за Дином, и я знал, что делаю правильную вещь!
Тот факт, что Бобби думает, будто имеет какое-то право негодовать, или играть тут пострадавшую сторону, всаживается под кожу Сэма словно рыхлый песок. Он на грани – был с тех пор, как бросил трубку на стол Миссури и в спешке выехал. Он знает: забить Бобби в кровавую кашу - не остановит всепоглощающий поток эмоций, но это не значит, что данный вариант не выглядит чрезвычайно заманчивым.
- Какого черта ты…
- Волк, Сэм, - прерывает его Бобби. - Он освободился.
Внутри Сэма все холодеет, и он вспоминает больничную палату, Дина, лежащего там неделями без амулета на шее. Вспоминает, как он проснулся и в панике потребовал его, держась за голову и пытаясь заблокировать волка. Но Дин сказал, что он в порядке, что все под контролем. Он сказал бы Сэму, если что не так, ведь сказал бы?
- Чушь собачья! – Но протест звучит неуверенно даже для него самого. Он слишком долго молчал, потратил слишком много драгоценных секунд, обдумывая эту возможность. Он пытается закрепить свое отрицание, как будто, если очень постарается, сможет сделать слова правдой:
- Дин никогда бы не позволил этому зайти так далеко, он никогда бы не подверг невинных людей опасности!
Черты лица Бобби смягчаются, и его взгляд заставляет Сэма вновь почувствовать себя четырехлетним малышом, настаивающим, чтобы Санта вернул маму на Рождество, и папа тогда перестал бы все время грустить.
- Почему, черт возьми, как ты думаешь, он проводил здесь все время между охотами? - указывает Бобби. - Явно не для приготовления домашней выпечки, уверяю тебя.
Сэм медленно и неохотно оборачивается и всматривается в комнату Дина. На этот раз он смотрит сквозь тень Дина, лежащую густо и тяжело на всем, и видит, как все безлико. Никаких кассет среди обломков. Никаких девчачьих журналов на столе у кровати брата. Никаких плакатов на стенах, и одинокая фотография пронизывает Сэму ощущением какой-то усыпальницы, чем просто добрым семейным моментом.
Так много вещей, которых касался Дин, так много следов он оставил позади - и они значат не больше, чем логово зверя. Теплая одежда вместо сброшенного меха. Пустые коробки из-под фаст-фуда вместо высохших костей. Кровать вместо удобного участка в подлеске.
И охота, конечно. Охота, покрывающая все стены словно клетка из бумаги, призывающая Дина, сужающая его внимание, пока это - все, что остается.
Сэм внезапно все понимает. Дин жил у Бобби для того, чтобы, если (когда) вещи станут настолько плохи, что он больше не сможет себя контролировать, рядом будет кто-то, кто его уберет. Это, по крайней мере, часть той причины, почему Дин сделал это - избавился от Сэма - и Сэм не удивлен, потому что он знает своего брата.
Дин провел всю свою жизнь, принимая решения за Сэма, решая, что хорошо для него, и не утруждаясь спросить, чего хочет он. Это... это то, что доведено для крайностей. Это Дин не хочет, чтобы Сэм видел его окончательное, цепляющееся падение в дикую жестокость. Это Дин считает, что Сэм не захочет быть рядом, не захочет проводить с братом каждую секунду до самого конца.
Вот что происходит, когда Сэм говорит «ты мне нужен», а Дин слышит «ты только тянешь меня вниз». Это Дин стоит снаружи на холоде - как он поступает всегда - босой и дрожащий на зимнем ветру, и не смеет постучаться в дверь из страха быть отвергнутым.
Это так чертовски типично для него, что Сэму хочется выть от ярости.
Боже, как Дин может думать, что Сэму лучше считать его мертвым, чем быть рядом с ним?
В какой-то момент Сэм чувствует, как что-то в его груди отступает. Он уверен, болело бы меньше, если бы он кровоточил изнутри, так же, как кровоточил Дин из-за демона в хижине, но все что он может сделать - продолжать стоять. Его трясет - минутная дрожь мышц, похоже, не видимая Бобби, который выбирает именно этот момент, чтобы сказать:
- Он говорил мне, что боялся причинить тебе боль. Сказал, что он не был больше уверен, чего хотел волк: убить тебя или обратить - и что он не сможет жить сам, если сделает что-то с тобой.
- Он мог бы что-нибудь сказать, - шепчет Сэм. - Ты мог бы что-нибудь сказать.
- Ты бы не ушел. Сэм, за это не стоит умирать.
Это жалит.
- Ты имеешь в виду, Дин этого не стоит.
- Я этого не говорил. - Но он колеблется.
Слабый шепот - все, что осталось от рациональности Сэма - говорит ему, что Бобби ничего такого не имел в виду: что он не вычеркнул Дина из списков человечества, не осудил его и помог ему, когда тот нуждался. Бобби говорит о волке, напоминает ему голос. Он просто практичен.
Сэм не хочет этого слышать. Люди принижали Дина всю жизнь Сэма, и, помоги ему Бог, в основном он позволял им. Раздражение на брата заканчивается здесь.
Сэм молчит почти целую минуту, ища нужные слова, а потом говорит:
- Если я когда-нибудь услышу от тебя даже намек, что мой брат стоит меньше, чем все, что я могу ему дать, я прикончу тебя.
Он может сказать - по тому, как расширяются глаза Бобби - что тот верит ему, и это хорошо, потому что это он и имеет в виду.
- Я не... Иисусе, Сэм, я ничего такого не имел в виду. Твой брат… - Что-то застревает в горле Бобби, и он вынужден прокашляться, прежде чем продолжить: - Я люблю твоего брата. Он один из лучших людей, которых я знаю. Вы, ребята... вы как сыновья мне.
- Конечно, у тебя забавный способ показать это, - говорит Сэм. Его голос звучит неверно в его собственных ушах, пропущенный сквозь грохот сердцебиения и постоянно нарастающий гнев.
- Черт возьми, мальчишка! - гаркает Бобби. - Ты понятия не имеешь, как тяжело это было для меня. Ты считаешь, это здорово - застрять между вами двумя? Половину времени я предпочитаю иметь дело с демонами, чем с вами, Винчестерами, поверь мне.
Он делает паузу, чтобы дать Сэму возможность ответить, но Сэм не знает, что сказать на это. Он знает, что они с Дином испорчены: выходя из-под контроля, пихая и толкая друг друга, рикошетят от любого оказавшегося поблизости. Он не может спорить с этой точкой зрения, да и не желает больше спорить, в любом случае. Его гнев, похоже, не столько иссяк, сколько пересек тот порог, где он может его ощущать, оставив его оцепеневшим и бесконечно уставшим.
И мучительно одиноким. Он скучает по Дину.
- В последние месяцы, - говорит Бобби в молчании Сэма, - Я… мне приходилось наблюдать, все это время, как он пытался превратить себя в чертову машину вместо человека. Он охотился, Сэм, и это все. Он даже не позволял себе заканчивать лечение ран перед тем, как возвращался обратно в погоне за чем-то еще.
Сэма вдруг поражает, что Бобби плачет. Странно глядеть на горе кого-то другого и не чувствовать свое собственное. Неприятно. Сэм, нервно дернув челюстью, отводит взгляд.
- Я не хочу его смерти. Я также не хотел, чтобы ты прошел через это: думать, что он умер. Но других вариантов просто нет. Я искал способ вытащить из него эту проклятую вещь, и не нашел ничего.
- Я знаю, - говорит Сэм. Как ни тяжело ему в этом признаваться, Бобби не единственный, кто искал выход и остался с пустыми руками. Затем тихо и с тоской, которую он не может скрыть, Сэм спрашивает вновь:
- Где Дин?
Бобби кивает. Он поправляет кепку, но не пытается вытереть слезы, увлажнившие его щеки. Может быть, он не осознает, что они есть.
- Давай я покажу тебе кассету.



*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~



Название клуба, как сообщает ему Бобби, - «Порошок». Он на окраине Нью-Йорка, там, где Дин работал над своим последним делом – делом другого берсеркера, из всех вещей. По словам Бобби, он в последнее время придерживался городов. Бобби считает, что все эти люди заставляли Дина чувствовать себя спокойнее. Больше глаз на нем - меньше соблазнов для волка.
Кадры с камеры наблюдения – зернистые, черно-белые, и Сэм может сказать по качеству пленки, что там снаружи - темно, хотя от фонарей на стоянке освещения достаточно. Фасад клуба тянется вдоль верхней части экрана: сплошная черная стена, прерываемая единственной дверью, которая выглядит серой в черно-белой подаче, но, как подозревает Сэм, чуть ярче в реальности. Перед зданием несколько футов открытого пространства, а дальше - пять рядов припаркованных автомобилей.
На экране никого, кроме женщины, которая стоит прямо перед дверью клуба. Она одета в тяжелую парку, и в углу экрана куча снега, но ее ноги - голые. Она подпрыгивает на месте, чтобы согреться, и курит сигарету.
Сэм ловит себя на том, что сканирует ряды автомобилей в поисках Импалы, а затем вспоминает, что автомобиль был у него на протяжении последних шести месяцев. Это, должно быть, сводит Дина с ума: быть вдали от своей Детки.
Бобби отмотал ленту почти идеально, так как, после того, как он нажимает «play», дверь клуба мгновенно открывается, и оттуда, пошатываясь, выходит человек. Сэм сразу знает, что это Дин, хотя он и не видит лица брата. Он узнает крепкое тело Дина и слегка кривые линии ног. Дин, даже не взглянув на девушку, направляется прочь от клуба, тяжело ступая, с опущенной головой, покачиваясь с каждым шагом.
- Он пьян, - ровно произносит Сэм. Вспышка гнева вытесняет оцепенелое опустошение.
Но Бобби качает головой.
- Дин не пьет, когда он на деле. Я думаю, он под наркотой.
Дверь клуба распахивается, выпуская пару парней, но Сэм не обращает на них внимания. Он слишком занят, глядя на брата во все глаза. Слишком занят, пытаясь понять, хочет ли он чувствовать обиду или облегчение. Слишком занят борьбой с жарким пламенем желания, растущим внутри него.
Когда это происходит, Сэм удивлен так же, как и, должно быть, был Дин: он забыл, что смотрит пленку по иным причинам, кроме как - увидеть брата. Двигающимся. Живым.
На экране видео Дин теряет равновесие, а может быть, что-то в его организме только что выдало ему дополнительный удар в голову. Он начинает падать, но прежде, чем успевает сделать больше, чем просто наклониться в сторону, двое парней окружают его и хватают за руки. В кадр вкатывается светлый внедорожник с задней раздвижной дверью - уже открывающейся - и останавливается рядом с ними. В тот же момент в верхней части экрана - вспышка движения: девушка, которая курила у входа в клуб, падает. Сэм это едва замечает: он слишком сосредоточен на том, что происходит с его братом.
Он может сказать, что Дин борется, пока его тащат к ожидающему внедорожнику, но движения его тягуче замедленны и нескоординированы. Именно это, прежде всего, убеждает Сэма, что Бобби был прав, Дин под наркотой: даже будучи совершенно пьяным, Дин всегда двигался, словно ртуть, весь - плавная скорость.
Может быть, Дин и не очень хорошо справляется с нападающими, но ему удается зацепиться одной рукой за край двери машины, остановить движение. Это работает целых три секунды, ровно столько требуется мужчине, чтобы высунуться из внедорожника. Сэм не видит иглы, которая входит в шею брата, но он может сказать, что Дину снова вкалывают наркотик: по тому, как парень одной рукой наклоняет голову Дина в сторону и хватает другой рукой за горло. По тому, как Дин застывает, прежде чем тяжело сползти на руки уродов, подхватывающих него.
Мужчины приподнимают тело Дина и передают его своему партнеру внутрь внедорожника. Они залезают вслед за ним, и машина срывается с места еще прежде, чем они захлопывают скользящую дверь. Мгновение спустя внедорожник иcчезает, забрав с собой брата Сэма.
Все это занимает не больше минуты.
- Они забрали его, - тупо произносит Сэм, когда Бобби останавливает ленту.
- Я попытался отследить машину, но смог получить только неполный номер автомобиля, да и то, скорее всего поддельный, так или иначе. И единственная свидетельница была убита выстрелом в голову из "Черной стрелы".
Сэму хватает мгновения просмотреть в уме порыжевший от старости каталог оружия, который отец вбил ему в голову.
- Это снайперская винтовка.
- Я знаю, - соглашается Бобби, поправляя кепку. - Кто бы ни схватил Дина, они профессионалы. Это была хорошо спланированная атака.
Про себя Сэм согласен с его оценкой, но ему нужно спросить:
- Как они пропустили камеру?
- Потому что ее не должно было быть там. Парень, который владеет этим местом, сам установил ее на прошлой неделе. Видимо, он подозревал, что некоторые его сотрудники проворачивают дела вне его клуба.
Вот в такие минуты Сэм чувствует, что он ближе всего к пониманию «эффекта бабочки». Если бы не это маленькое случайное действие, то Дин просто исчез бы с лица земли. Скорее всего, Бобби связал бы его исчезновение с тем, что тот, наконец, поддался волку. Никто не искал бы его. Он бы просто... исчез.
- Ты хочешь просмотреть ее снова? - спрашивает Бобби.
Сэм качает головой. Нет, он определенно не хочет еще раз смотреть, как Дин проходил через это. Не сейчас. Когда Бобби встает, чтобы выключить телевизор, он спрашивает:
- Когда это было?
- В четверг вечером.
- Три дня назад? - недоверчиво вырывается у Сэма.
Тело Бобби деревенеет.
- Мне понадобилось время, чтобы получить запись охраны.
- Я не… - Сэм сглатывает и затем продолжает: - Это быстро. Я имею в виду, для тебя, чтобы начать поиски.
Не то что бы он думает, будто Бобби лжет ему насчет этого, или что мужчина как-то связан с похищением Дина, но сроки просто не складываются. Тем не менее, даже он сам может слышать в своем голосе подозрение, может быть, он просто не доверяет тому, что Бобби полностью честен с ним. Он просто больше не может сказать наверняка: не может разобраться в том, что происходит в его голове.
Проницательный, как всегда, Бобби устремляет на Сэма серьезный взгляд.
- Дин звонил мне каждые четыре часа, когда уезжал. Один раз, когда он ложился спать. Еще раз, когда вставал утром. В качестве меры предосторожности. Когда он пропустил вызов, я знал: что-то случилось.
Сэм ерзает под взглядом Бобби. С тех пор как он узнал, что Дин жив, он был полностью сосредоточен на том, чтобы быть обиженной стороной. На том, что его бросили и оставили, словно ненужный багаж. Только теперь он пытается понять, каково это было Дину: повязанный с врагом внутри своей головы, не доверяющий своим собственным мыслям и эмоциям. Вынужденный охотиться в городах, поскольку, как отметил Бобби, города более безопасны.
Где он сейчас? Ему больно? Он думает, что кто-то придет за ним? Или что его бросили? Он мертв? По-настоящему на этот раз?
- Ты думаешь?.. - Слова застревают в горле Сэма, и он прокашливается. - Ты думаешь, что Дин?.. - Горло сжимает опять, но в глазах Бобби вспыхивает понимание.
- Он жив, Сэм, - уверяет он. Голос у него мягкий, но Сэм все равно вздрагивает, когда рука Бобби опускается на его плечо. - Ты не для того пройдешь через все препятствия, стараясь заполучить кого-то, чтобы просто убить.
- Нет, - соглашается Сэм, - ты потратишь так много усилий, чтобы сделать что-то гораздо хуже.



*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~



Гнев Сэма возвращается, когда Бобби занимается обедом. Он тотчас же широкими шагами направляется на кухню и начинает кричать обвинения: «тебе следовало бы сказать мне», «я могу принимать свои собственные, черт побери, решения», «ты позволил мне думать, что он был мертв, а теперь он исчез, потому что меня там не было, чтобы прикрыть его». Забытые в пылу ссоры бургеры подгорают, и одна из немецких овчарок, которую Бобби купил для замены Рамсфилда, громко лает, возбужденно наворачивая круги.
Сэм знает - каково это.
Наконец, когда горло саднит и пылает, Сэм проводит рукой по волосам и говорит:
- Я не могу продолжать выяснять это с тобой. Я не могу - мне нельзя сейчас быть таким рассерженным.
- У тебя есть предложения, как мы будем справляться с этим? - выдыхает Бобби, опираясь одной рукой на прилавок. Его нос распух с того момента, как Сэм его ударил, а левая скула и глаз - один большой синяк.
При взгляде на травмы Бобби руки Сэма зудят, и он знает, что далек от прощения. Если он попытается сдерживать себя, вся ярость, что переполняет его, взорвется в самый неподходящий момент. А Дин нуждается в нем слишком сильно, чтобы он все из-за этого проебал.
Сэм медленно выдыхает и кивает.
- Хорошо, - хрипит он. - Хорошо, я собираюсь... уехать.
Это единственное решение, которое имеет смысл, и Бобби даже не пытается спорить. Он только кивает в ответ и настоятельно просит Сэма позвонить, когда тот доберется до Нью-Йорка.



*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~



Когда Сэм думал, что его брат умер, он видел Дина повсюду. Он чувствовал, как тот хлопал его дружески по плечу, слышал его хриплый смешок. Дин шептал в уши Сэма: «Я бы совершенно точно попал в цель» и «чувак, Snow Patrol? Ты вырастил влагалище, пока меня не было?».
Однако, после того как он уезжает от Бобби, Сэм нигде не может найти Дина. Только стойкая боль одиночества глубоко внутри, и собственное отражение, смотрящее на него из окон аэропорта. Лицо, которое он не узнает: отстраненный взгляд, тщательно беспристрастное выражение лица. Призрачный туман висит надо всем, и он чувствует себя словно передержанная фотография, слишком долго остававшаяся в растворе, две части которого – адреналин, и одна часть - тоска.
После, в самолете, он смотрит на место справа от себя, туда, где должен быть Дин, и думает о другом рейсе. Он вспоминает, как Дин с широко открытыми глазами сжимал подлокотники, но воспоминание тает, словно туман, как только он обращает на него свое внимание.
Пока длится полет, Сэм все больше и больше ощущает себя подобно одной из масок Дина. Он улыбается стюардессе, которая приносит ему колу и пакетик сухарей, и ведет светскую беседу с бизнесменом, сидящим рядом с ним - как будто его мир не рвется быстрее, чем он успевает сшить его заново. Он придумывает для себя жизнь (жена, двое детей) и работу (он покупает патенты на новые перспективные изобретения для расположенной в Индии корпорации).
Когда они где-то над Огайо, Сэм засыпает, и ему снится, что он вернулся в Стэнфорд. Джесс на кухне их квартиры помешивает деревянной ложкой тесто для печенья. Почему-то тесто - красного цвета, а когда она оборачивается взглянуть на него, Сэм видит почему: из ее живота льется кровь, она повсюду. Он с усилием переводит взгляд выше – не может смотреть на эту ужасную рану, - и вместо ее красивой улыбки его встречает обугленный оскал черепа. Того самого черепа, который он опознал как череп брата.
Сэм бежит от нее. Он выбегает из квартиры на улицу, а там Джон играет в бейсбол с маленьким мальчиком, одетым в великоватую для него одежду Армии Спасения. Сначала Сэм думает, что это Дин, а потом, приглядевшись, узнает себя. Мальчик Сэм не обращает внимания на столь пристальный взгляд и бросает мяч обратно его (их?) отцу.
- Отец! - кричит Сэм, подбегая к Джону и хватая его за руку.
Джон лениво оглядывается на него - тонкая линия шва на шее, там, где в результате аварии сошла голова.
- Эй, сынок, в чем дело?
- Где Дин? Мне нужно… мне нужно найти его…
Джон морщит лоб.
- Дин? О ком, черт возьми, ты говоришь, Сэмми?
Сэм ужесточает хватку.
- Дин, твой сын. Твой первенец. Дин, мой брат, черт побери!
- У меня нет сына с таким именем, - холодно произносит Джон, возвращаясь к игре.
Шар взлетает высоко в воздух по красной дуге, и Сэм осознает, что это вообще не мяч, а сердце, избитое, все в синяках оттого, что его бросали туда-сюда - и вот тогда он просыпается от собственного крика, умудрившись всполошить весь эконом-класс.
Фрейд был чертовой задницей.


Последний раз редактировалось Nissa 02 ноя 2011, 22:16, всего редактировалось 7 раз(а).

24 авг 2010, 22:27
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 07 июн 2009, 04:01
Сообщения: 428
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
такой огромный текст :buh:
огромное спасибо, что решились перевести :flower:


25 авг 2010, 03:27
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 12:05
Сообщения: 159
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
Nissa огромное спасибо за возможность познакомится с такой замечательной историей!!!


25 авг 2010, 11:17
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 апр 2010, 09:19
Сообщения: 243
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
Anarda, ksan, вам спасибо))) :dance3:
Размер текста, конечно, зашибенный, но мне так невтерпеж поделиться этой историей со всеми, я так от нее балдею, что он меня несильно напрягает. :-D


25 авг 2010, 20:47
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
Кто и зачем похитил Дина? Уж не для того ли, чтобы использовать волка? С нетерпением жду продолжения! Спасибо!!!


25 авг 2010, 22:25
Пожаловаться на это сообщение
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
Ох, это сердце в синяках, летающее между Джоном и Сэмом, просто убило...
Проду, пожалуйста!


26 авг 2010, 21:36
Пожаловаться на это сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 апр 2010, 09:19
Сообщения: 243
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
Вот и прода)))


Третья глава

В Нью-Йорке мороз, но Сэм слишком измучен, чтобы обращать на это внимание. Несмотря на усталость, первым делом после приземления он отправляется в «Порошок». Прежде чем войти внутрь, он почти тридцать минут бродит по парковке, пытаясь найти следы брата на холодном асфальте. Сэм стоит примерно там, где, как он думает, схватили Дина, но не ощущает ничего. Позади него из клуба доносятся глухие удары басов, словно бьется самое большое сердце мира, и неподалеку у потрепанного седана смеется кучка людей - и в голове Сэма тихо.
Наконец, взяв себя в руки и зайдя внутрь, он обнаруживает, что «Порошок» забит до отказа возбужденной молодежью. Он не ожидал, что здесь будет столько народу в ночь на понедельник, особенно после стрельбы, и в течение нескольких минут в недоумении зависает у двери. Затем до него начинают доноситься обрывки различных разговоров: прямо за дверью, никто не знает, кто это сделал, газеты говорят, это был профессионал - и он понимает, что происходит.
Эти люди здесь из-за убийства. Они хотят здесь все разнюхать: получить немного опосредованных острых ощущений. Со вспышкой гнева, он гадает, возбудились бы они сильнее, если бы узнали, что убийство девушки было только половиной картины. Они бы, вероятно, передрались друг с другом, чтобы увидеть пленку с похищением его брата.
- Ну, я скажу это снова. Демонов я понимаю - люди чокнутые.
- Дин?.. - оборачивается Сэм. Слово слетает с его губ, прежде чем он понимает, что голос был у него в голове - просто наполовину похороненное воспоминание. Он сжимает пальцами переносицу, сдерживая содрогающееся дыхание.
Соберись, Сэмми, снова шепчет голос Дина, и появляется призрачное ощущение руки, покоящейся между его лопаток. Я держу тебя.
"Дин", - думает Сэм, и бросается на улицу проблеваться.



*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~



Он возвращается на следующую ночь. Отдохнувший и заранее предупрежденный, он лучше подготовлен к шуму и толпе. Хотя грудь тревожно сжимается, желудок остается на своем месте, и ему ничего не мерещится. Он не торопится, сначала просто слоняясь вокруг возбужденной толпы: настраиваясь. Когда Сэм чувствует себя достаточно успокоившимся, он выдвигается и начинает задавать вопросы.
Он находит, что каждый, кто был здесь в ту ночь, помнит Дина. Сэм никогда не был ревнивым, но он чувствует ревность сейчас, слушая их разговоры. Отчасти из-за того, что всего пять дней назад эти чужаки были в одной комнате с его братом, дышали одним воздухом с Дином, когда Сэм еще не знал, что тот жив. Но по большей части из-за того, как они говорят о нем.
Великолепный, говорят они, и - красивый. Дин, с их слов, был полон бесподобной отточенной грации. Даже парни признаются, что он был... притягательным. Одна девушка на полном серьезе призналась, что ей казалось, будто он ей мерещится, пока ее друг не увидел его тоже.
Когда Сэм сглатывает горечь и говорит, что никто не может выглядеть настолько хорошо, девушка соглашается.
Сэм в изумлении смотрит на нее.
- Но ты только что сказала…
- О, он был горячим, это да. Но было что-то в том, как он двигался, ты знаешь? - задумчиво произносит она. - Я не думаю, что когда-либо видела кого-либо, кто бы так двигался, в таком согласии с телом, понимаешь? Это как смотреть на…
- Волка, - голос Сэма звучит глухо в его собственных ушах, но она, кажется, этого не замечает. Вместо этого ее глаза вспыхивают узнаванием, и она кивает:
- Да, вроде того.
- Он с кем-нибудь разговаривал? – спрашивает Сэм, стараясь направить разговор на менее болезненную тему.
В отличие от тридцати с лишним других людей, с которыми Сэм говорил до этого, эта девушка кивает.
- Да, конечно. Почти десять минут, я думаю.
Сэму внезапно жаль, что он не уделил больше внимания ее имени, но все, что он может вспомнить, что это было нечто вроде Шерри или Шерон. Может быть, Шелли. Он думает, что мог бы расцеловать ее.
- Парень или девушка? Ты знаешь, кто? Быть может имя?
- А, вот почему я помню. Он разговаривал с Мэган Кейпел.
По каким-то причинам это имя звучит смутно знакомым, но Сэм не может вспомнить. Он качает головой.
- Прошу прощения, кто?
- Ну ты знаешь, та девушка, которую застрелили. - Шерри ( Шерон) вздрагивает всем телом, но явно фальшиво. - Это так жутко, не правда ли? В одну минуту ты цепляешь самого горячего парня здесь, в следующую ты... ну... корм для червей.
Она смотрит на него так, будто надеется, что он будет ее утешать, но все, что Сэм видит - зернистое видео. Маленькая фигурка на вершине экрана резко падает, пока Дина тащат к ожидающему внедорожнику.
Разгоряченный, чувствуя легкое головокружение, Сэм извиняется и, спотыкаясь, выходит на улицу. Холодный воздух и тишина потрясают его, и его дыхание перехватывает. Он смотрит в ту сторону, где стояла девушка на ленте, Мэган Кейпел.
Требуется много времени, чтобы смыть пятна крови с асфальта, но никаких признаков, что здесь кто-то был убит, нет, за исключением небольшого пучка ромашек. Пока он смотрит, одну из них подхватывает ветер, и она пропадает в темноте.
Сэм прислоняется к стене и набирает номер Бобби.
- Что ты знаешь о Мэган Кейпел?
- Девушка, которая была убита? - Бобби удивлен. - Не много. Я предполагаю, она была в неподходящем месте в неподходящее время.
Сэм сдерживает все те слова, которыми он хочет назвать мужчину прямо сейчас: обвинения в лени и глупости, которым он научился от своего отца - и просто говорит:
- Дин отправился в «Порошок», чтобы встретиться с ней.
Бобби ругается, низко и зло. Похоже, ему нравится быть в неведении не больше чем Сэму.
Слышен глухой звук тасующихся бумаг, а затем Бобби возвращается:
- Она жила с соседкой в Квинсе. Тебе нужен адрес?



*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~



Уже десять часов вечера, когда Сэм стучится в дверь Регины Катц, но он не может ждать до утра. Часы Дина тикают, а Сэм и так уже потратил слишком много времени на свои собственные эмоции. Он заготовил предлог, но, когда дверь открывается, показывая болезненную молодую женщину с пугливыми глазами и огненно-рыжими волосами, оказывается, что он ему не нужен. В квартире сильный запах травки, и Регина так явно рада, что он здесь не для того, чтобы арестовать ее, а просто задать несколько вопросов о ее соседке, что она широко распахивает дверь и предлагает ему кофе. Вопрос, почему он работает так поздно, так не звучит.
Допрос – своеобразная форма искусства, в которой Сэм преуспел: одна из немногих областей, волновавших Джона, где он лучше, чем Дин. Дин никогда не был достаточно терпелив, всегда давил слишком сильно, чтобы добраться до информации, и не желал пытаться вытянуть ее более мягкими методами. У Сэма же никогда не было проблем с медленным подходом. Он знает, как изображать полное сочувствие, когда это необходимо, и знает, когда ему нужно расслабиться, откинуться на диван с треснувшей спинкой и немного ослабить галстук. Регина пялится на его горло, даже не скрывая этого, и Сэм лениво улыбается ей в ответ.
Она рассказывает ему все. Большую часть он уже знает, потому что на пути сюда Бобби по телефону зачитал ему полицейские протоколы, но, покончив с основами, она грызет прядь волос, изучая его. Он уверен, что у нее есть что-то еще.
- Что еще вы могли бы рассказать мне о Мэган? - пробует он, и даже доходит до того, чтобы сделать глоток черного осадка, который она для него сделала. Кофе на вкус такой, словно она смешала кофейные зерна с травкой, но ему удается сохранить невозмутимый вид.
- Чудесный кофе, - лжет он, и ее глаза загораются от удовольствия.
- Хотите к нему печенья? Я думаю, что где-то здесь есть немного «Ореос».
Она встает и начинает рыться среди груды мусора, что разбросан по полу. Если она думает, что Сэм собирается положить себе в рот что-нибудь еще из предложенного ею, она еще более сбрендившая, чем он думал.
- Может быть позже, - отказывается он, ставя свою чашку обратно на стол. - Вы уверены, что не знаете чего-нибудь еще, Регина? Может быть, почему она отправилась в клуб той ночью?
Она смотрит на него, закусив губу. Ее пальцы нервно сжимают бедро.
- Просто мой босс уже заездил меня по этому поводу, - добавляет он, и делает искреннее, полное надежды выражение лица, которое обычно помогает ему добиться своего.
Регина облизывает губы и пододвигается поближе.
- Мэг была разорена, - произносит она, а затем замолкает. Бросает нервный взгляд на дверь.
Сэм подавляет желание встать и вытрясти из нее правду. Если он будет давить, она закроется в своей раковине. Если же он подождет, она выложит все. Сэм знает это так же, как он всегда знает, как использовать намеки, идя по следу, проложенному мимикой лица и языком тела. Прямо сейчас он может видеть, что Регине Катц что-то известно, что-то, что пугает ее. Она не хочет, чтобы кто-то знал, что она знает: боится какой-то расправы. Но она также хочет кому-нибудь рассказать.
Она хочет рассказать ему.
Ждать тяжело, особенно с тем, что поставлено на карту, но у Сэма было много практики данной специфической игры со своим братом. Разговор с Дином о важных вещах – «девчачью сопливую хрень» - всегда нужно было сопровождать такими же мягкими подталкиваниями и напряженным молчанием. Словно с напуганным животным.
- Мэг была разорена, - повторяет Регина наконец. - А потом, за три недели до ее убийства, она начинает тратиться, словно она - Пэрис Хилтон или что-то в этом роде. Я спрашивала ее, откуда все это, ну вы знаете? Потому что я не хотела, чтобы сюда попали грязные деньги.
Она добавляет последнее предложение слишком поспешно, чтобы это звучало правдой, и Сэм подозревает, что на самом деле Регина была заинтересована в возможности заполучить часть этих денег для себя. Как будто прямо сейчас Сэму есть дело до чьих-то мелких желаний и пороков.
- Но, как я уже сказала другим полицейским, Мэг, она говорила, что это - за услугу одному другу.
- Какую услугу?
- Я спрашивала, а она сказала, что это не мое дело.
Она раздраженно замолкает, и Сэм может сказать, что она вспоминает тот спор. Это все еще старая информация, она есть там, в черно-белых полицейских отчетах, но Сэму кажется, он знает, что она сейчас сдерживает.
- Вы узнали, что это была за услуга? – пробует он, подавшись вперед.
Регина, хмуря брови, сосредотачивает на нем свое внимание. Сэм сохраняет на лице обнадеживающее, полное нетерпения и заслуживающее доверия выражение. Это тот момент, когда «или пан или пропал», который наступает в каждом допросе. Потому что Регине задавали этот вопрос раньше, и она каждый раз лгала.
Но теперь ее лицо разглаживается, и она говорит:
- Я думаю, что это было связано с наркотиками. Я увидела, как она сунула что-то в свою сумочку той ночью, когда ее застрелили. Такую маленькую стеклянную трубку, как в кино, ну вы знаете? Похоже на кокс или какой-то сорт героина, или что-то в этом роде. Мне… ну, надо было бы позвонить и сообщить о ней, но у меня была такая сильная головная боль... И потом, ну, когда ее убили, я… я была в ужасе. Вы ведь никому не расскажете, что я видела, правда? Или… или, может быть, я могла бы получить какую-нибудь защиту?
Она чуть не плачет, а Сэм в первый раз за весь вечер задумывается, что, возможно, она сидит на чем-то посильнее, чем травка. В другое время и в другом месте, он бы позаботился о ней, утешил ее и, возможно, мягко направил в ближайшую реабилитационную клинику. Сегодня же, однако, он балансирует на остром лезвии понимания того, что произошло с Дином, и не может терять ни секунды.
Позже он не уверен, что именно говорит, успокаивая Регину, но этого достаточно, чтобы он мог сбежать на первый этаж жилого дома и прочь на улицу. Такси везет его в главное управление полиции Нью-Йорка, и он как-то умудряется пройти, убалтывая всех, мимо стойки регистрации в комнату для допросов, где любезный офицер приносит ему все, что у них есть по убийствам «человека-волка».
Закончив просматривать файлы, Сэм откидывается в кресле и смотрит на свое отражение в одностороннем зеркале, в то время как мелкая дрожь пробивает его мышцы. Он не может сказать, то ли он напуган, то ли в бешенстве, или же это - тошнотворное сочетание того и другого.
Дин приехал в Нью-Йорк, чтобы расследовать серию «жестоких нападений». Тела жертв были буквально разорваны, а их сердца удалены. На костях убийца вырезал изображения. Луны и зубчатые волки, а также другие символы, которые полиция, похоже, считает указателями, но Дин их распознал бы, как и Сэм сейчас, рунами Тейваз: знаками бога Тура.
Тура, кто потерял руку, связывая Великого волка Фенрира, и кто, по некоторым данным, был первым берсеркером-воином.
Последняя жертва была почти за три недели до того, как схватили Дина, и затем убийства прекратились. Девятнадцать жертв в целом, и у полиции - ни одной версии и только один свидетель.
Сейчас уже ни одного.
Сэм гадает, что Мэган рассказала Дину, когда он припер ее в к стенке в клубе. Он гадает, какую сопливую историю она предложила ему, и как ей удалось подсыпать что-то в его напиток - воду, если верить бармену – так, что он не заметил. С его-то обостренными чувствами обоняния и дегустации.
Он думает о том, на самом ли деле она видела убийство, как утверждала. Правда ли, что ее заботили все эти смерти, и как те ублюдки, схватившие Дина, заставили ее ждать на улице в ту ночь: волновалась ли она вообще о возможности обмана.
Что Сэм знает, пока он медленно возвращается в мотель, так это то, что:
Дина заманили сюда серией убийств, специально предназначенных для привлечения его внимания.
Работая на человека или людей, которые совершили эти убийства, Мэган Кейпел поставила себя как единственно возможного свидетеля. Когда Дин встретился с ней, она подсыпала ему наркотики, и позднее была вознаграждена за свои усилия пулей в голову.
Цена, которую она запросила за жизнь Дина: тридцать тысяч долларов - практически удача для таких, как Мэган или Регина.
Человеческие души продаются по дешевке в эти дни.



*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~



След не просто остывает после этого - он исчезает совсем. Никто в «Порошке» ничего не помнит о тех мужчинах, что вышли вслед за Дином, и, хотя Бобби наконец находит внедорожник, тот оказывается брошенным и чистым на долгосрочной автостоянке JFK. Кровавые деньги, что Мэган Кейпел положила на свой счет, были наличными, так что там тоже был тупик.
Сэм просматривает старый список контактов отца, приклеенный к внутренней обложке журнала, и находит трех экстрасенсов - легальных, если судить по записям Джона - в Нью-Йорке и в его пригороде. Первый - пожилая женщина с жидкими седыми волосами, и когда он протягивает ей одну из старых рубашек Дина, все, что она получает - странное размытие серого и впечатление железных прутьев.
Второй экстрасенс - человек по имени Льюис Феррон - получает те же изображения, но он говорит Сэму, что попытается пробиться мимо них к тому, что скрывает серая тьма. Через минуту он испускает хриплый крик, и кровь хлещет из его носа. Пока Сэм ждет прибытия скорой, Льюис сжимает его руку и бормочет что-то о смертельной магии и охранных ритуалах.
Человек умирает, прежде чем они добираются до больницы, и когда Сэм стучится в дверь к третьему экстрасенсу, маленькая гаитянская женщина через порог бросает на него один взгляд (в него, сквозь него) и захлопывает дверь.
- Вы быть смешаны с плохим заклинаний, и я не иметь дел с этим! - кричит она за облупившимся деревом.
После этого никто с реальными сверхъестественными силами не желает говорить с ним.
Где-то в течение третьей недели безуспешных поисков, Сэм осознает, что не чувствует больше ничего. Ему, вероятно, следует беспокоиться, но единственное чувство, оставшееся у него, стреляющее на повторе, словно застрявший спусковой крючок ружья - постоянный страх.
Время, словно смазанный патрон, скользит сквозь пальцы. Он не знает, у кого Дин, или зачем, или что они с ним делают. Черт, все, что знает Сэм: его брат, может быть, уже мертв – по-настоящему на этот раз, необратимо.
Через месяц, кредитная карта, которую он использовал для оплаты мотеля, приходит в негодность, и он вынужден съехать. У него есть еще несколько карт, припрятанных в бумажнике - остатки со старых времен - но он чувствует странное нежелание их использовать. Этими картами пользовался Дин, и он не может поколебать иррациональное ощущение, что до тех пор, пока эта кредитная линия в порядке, он вернет брата в целости и сохранности.
Забавно, что может придумать человеческий мозг.
Он наскребывает достаточно денег, чтобы арендовать для себя дерьмовую дыру - номер в мотеле - на четыре дня, а затем начинает заполнять заявку на новую карту. По мере того как он пишет, Сэм вспоминает не Дина – посмеивающегося и усмехающегося, когда тот придумывал самые нелепые имена - а отца. Отца, сидящего сгорбившись над обшарпанным столом, с усталым выражением на лице, заполняющего заявку за заявкой, в то время как Дин читал на кровати комиксы, а Сэм заглядывал через плечо отца. Ему семь в этом конкретном воспоминании, он слишком мал, чтобы знать, что это было неправильно, слишком мал, чтобы знать, что в ночи было все, что угодно.
Сэм приостанавливается, сжимая ручку, и моргает, сдерживая внезапные слезы. Это глупо: он сидит в кишащем тараканами номере мотеля с десятью долларами и парой фальшивых кредитных карт, которые он не может разрешить себе использовать - единственные вещи, стоящие между ним и голодом. Он сидит здесь, всхлипывая над заявкой и чувствуя пустоту внутри. Он даже не знает, кого он оплакивает: отца или Дина? Себя? Проклятье, возможно, всех троих.
Он живет на лапше быстрого приготовления и следующие пару дней крадет приправы для салатов, а затем для него в приемной обнаруживается конверт со спрятанным внутри чеком от Миссури. Сэм звонит ей и благодарит, и она, не выдержав, рыдает в телефонную трубку. Слегка сбитый с толку, он спрашивает, что с ней не так.
- Сэм, дорогой, это не со мной, это с тобой...
Он все еще не знает, о чем она говорит, но благодарит ее снова и обещает звонить, а затем, повесив трубку, идет покупать свою первую настоящую еду с того момента, как его карта пришла в негодность.
Несколько дней спустя, его ждет еще один конверт: от Бобби. В нем чек от Сингер Утильсырье на сумму шестьсот долларов и записка:

Миссури сказала, тебе это пригодится. Позвони мне, если что-нибудь найдешь. Или если тебе просто нужно поговорить.

Сэм не звонит Бобби, не уверенный, то ли он боится снова разжечь свой гнев, то ли ему страшно, что он все равно не будет чувствовать ничего, кроме тикающих часов, отсчитывающих жизнь Дина. Однако он обналичивает чек. Он не настолько горд, чтобы отправить его обратно.
Между деньгами, что Бобби и Миссури послали ему, он умудряется оставаться в мотеле «Хайдуэй банк» до прибытия новых карточек. Затем он переезжает в другой край города, берет себе другое имя, и протягивает кусок тонкого пластика человеку с лицом ласки за конторкой. Однако он по-прежнему нуждается в наличных - хочет сохранить карточки для крыши над головой - и он не может продолжать полагаться на то, что Миссури и Бобби выручат его.
Устроиться на работу - не вариант. Бессмысленно тратить все свое время, бродя по улицам в поисках нового следа, но его кожа зудит, когда он слишком долго остается на одном месте. Свои ночи он проводит в «Порошке», в обманчивой, отчаянной надежде, что сволочи, забравшие Дина, произвольно доставят его туда обратно.
Ему остается только один быстрый, простой способ получения денег, и раз или дважды в неделю он покидает «Порошок» ради маленьких грязных баров у воды в Джерси. Он выбирает свою цель наугад, его единственный критерий - полный зал и бильярдный стол. Выдергивать свои ногти один за другим, вероятно, было бы приятнее: призрак Дина висит над этим миром в густых, жирных пятнах. Каждый раз, когда Сэм держит кий в руках, грудь сдавливает, как будто он почти - но не совсем - на грани чувств.
В эти ночи его сны наполнены беспокойным, полным мистического ужаса скоплением баров и мотельных номеров. Он бежит из одной гниющей, заплесневевшей комнаты в другую через серии связанных между собой коридоров, или, может быть, это один и тот же коридор в различных местах, потому что они все одинаковы: они все – коридор на втором этаже их старого дома в Лоуренсе.
Дым, словно предупреждение, наполняет воздух. Пепел хлопьями сыпется со стен и клубится, вспухая, под его ногами. Он приземляется подобно снежинкам на его тяжело дышащий рот. Контраст между огненным коридором и сырыми комнатами потрясает его, когда он без конца носится туда и обратно. Он что-то ищет - что-то ценное, что-то жизненно важное - но он никак не может вспомнить, чего именно не хватает. Что было у него украдено.
Когда Сэм просыпается, на его щеках слезы, и имя Дина все еще звенит в прохладном, несгоревшем воздухе мотельной комнаты.



*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~


Через четыре месяца бесплодных поисков, живя на третью кредитную карту в мотеле «Лунный свет», однажды ночью Сэм засыпает, думая о Дине. Само по себе это не ново - в эти дни он думает о Дине, как набожный священник думает о Боге, с молитвой в каждом ударе сердца, - но в этот раз в своих воспоминаниях он возвращается в один летний день, когда ему было шестнадцать, и отец ушел на охоту.
Они были в штате Коннектикут, в эпицентре невыносимой жары, и кондиционер в номере мотеля, где они остановились, был сломан. Сэм страдал от густого влажного воздуха, прилипая к любой поверхности и проводя по двадцать минут в душе, пока вода с металлическим привкусом не начинала казаться еще горячее, чем воздух.
Дин вытащил его на улицу и две с половиной мили наполовину заманивал, наполовину подгонял к небольшому, уединенному озеру, о котором он услышал от одной горничной мотеля. Едва добравшись туда, они оба разделись, погрузившись в воду еще до того, как их одежда упала на землю, и выныривая, отряхивая воду с волос, как собаки.
На грани сна и бодрствования Сэм достаточно вымотан, чтобы признать, что его желание не ново. Потому что он ярко помнит грудь Дина, с брызгами веснушек в форме листа гинкго чуть выше левого соска. Он помнит каждый ручеек воды, стекающий по широким плечам брата, помнит вспышку зубов Дина в необыкновенных, беспечных улыбках. Он помнит, как пересох его рот, когда он смотрел на Дина, вылезающего после из воды, весь - гладкие мышцы и грация. Помнит, как был смущен и немного встревожен своей реакцией, зациклен на ней, пока следовал за братом на берег.
Тогда Дин, глядя на него, изогнул бровь и сказал: "Не хочу тревожить тебя, чувак, но там в твою задницу вцепилась пиявка". К тому времени, когда Сэм достаточно успокоился, чтобы понять, что Дин все наврал, он помнил только о том, как брат его раздражает.
Но, да, в его болезни нет ничего нового.
И как будто в наказание за отрицание этой части себя на протяжении многих лет, когда Сэм, наконец, засыпает, он возвращается обратно в тот день. Сон настолько реален, что он может чувствовать давление влажного плотного воздуха на коже и слабое течение, что они с Дином создают, двигаясь в воде. Все течет именно так, как и предполагалось, до того момента, когда Дин должен был выступить с ох-каким-остроумным комментарием о пиявке, а вместо этого делает шаг к Сэму.
Рука Дина мягче, чем должна быть - из-за того, как он был воспитан - и Сэм мог бы дразнить брата увлажнителем для рук, если бы не был слишком занят попытками восстановить дыхание. Это ладонь Дина обернута вокруг его члена, дроча ему медленно и верно. Это голос Дина, бормочущий грязныесексуальные вещи, доводя Сэма до высшей точки: давай, детка, так чертовски горяч, хочу, чтобы ты кончил на меня, будет так хорошо…
Затем сон сбивается, и они - в безликой комнате мотеля, которая могла бы быть любой из тех сотен, в которых они останавливались на протяжении многих лет. Дин, раскинувшийся и дрожащий под Сэмом, на спине, с согнутыми коленями и раздвинутыми ногами, и Сэм погружается в тот тесный жар, толкаясь жестко и глубоко, кусая созвездие в форме гинкго на груди брата. Полные губы Дина приоткрыты - он тяжело и коротко дышит, и это грех, каким одуревшим он выглядит, твердый член утыкается Сэму в живот, пока Сэм вбивается в него.
- Сэмми… - стонет Дин, словно он горит, словно он молится, и оргазм пробивает Сэма и…
…выбрасывает из сна в его постель. Какой-то момент он в замешательстве, потому что комната выглядит знакомой, и на его щеках - ожидаемое ощущение влаги, но по необъяснимой причине одеяло между его ног - влажное.
Он осторожно тянется рукой вниз, и чувствительность его медленно опадающего члена сразу расставляет все по местам: ему двадцать три (а не шестнадцать), и он в Нью- Йорке (не в Коннектикуте), и у него только что был мокрый сон о своем брате. О брате, пропавшем без вести и наверняка прямо сейчас подвергающимся пыткам - из всего того, что Сэм узнал - и, о боже, как, черт побери, он смог сделать это с Дином?
Сэм выползает из постели и, спотыкаясь, направляется в ванную, снимая по пути липкие боксеры. Он включает душ и залазит в него, не дожидаясь, пока нагреется вода. Стоит там, чувствуя озноб и тошноту, и думает о том, что единственная вещь, которую он действительно хочет сделать прямо сейчас - лечь в кровать и увидеть этот сон еще раз. Он хочет услышать, как Дин произносит его имя снова и снова, разгоряченный и полный обожания, хочет погрузиться в брата так жестко и так глубоко, что они сольются в единое целое.
Вместо этого, он заканчивает душ, а затем, хотя еще только четыре утра, одевается и выходит навстречу новому дню.
Он все еще чувствует руки Дина на своей коже.


Последний раз редактировалось Nissa 02 ноя 2011, 22:51, всего редактировалось 2 раз(а).

29 авг 2010, 12:19
Пожаловаться на это сообщение
Профиль

Зарегистрирован: 21 май 2010, 20:48
Сообщения: 57
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
Страшно даже представить, что пришлось пережить Дину за эти месяцы... Поскорей бы Сэм его нашел. Спасибо за новую главу!!!


29 авг 2010, 12:56
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 17:26
Сообщения: 376
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
Затягивает, как наркотик... Nissa, спасибо за продолжение!!!

_________________
http://felisha.diary.ru/


29 авг 2010, 20:34
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 12:05
Сообщения: 159
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
Nissa огромное спасибо!!!! :heart:


30 авг 2010, 11:42
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 апр 2010, 09:19
Сообщения: 243
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
Ну вот и продолжение :)
Мне долго не давались несколько предложений :apstenu: , и это еще большой вопрос, добила я их или нет. Но все же я надеюсь, что эта глава вам понравится, несмотря ни на что))) :shy2:

Четвертая глава

Со стороны, несмотря на общий упадок района, церковь невелика и безупречна. Фактически, это ее название: церковь Святой Марии Безупречного Сердца. Она всего в четырех кварталах от мотеля «Лунный свет», поэтому Сэм ходил мимо почти каждый день, но до сих пор удостаивал ее только беглым взглядом.
Он отвернулся от Бога, когда тот забрал Дина в первый раз.
Сэм не стоял бы сейчас перед главным входом, пристально глядя на нее, если бы не тот факт, что он не может забыть то чувство, которое испытал, будучи глубоко в своем брате - и вина, в сочетании с сильнейшей нуждой найти уже Дина, вина сводит его с ума. Ему нужно немного облегчения – он нуждается в прощении, - и если он не может получить его от Дина, то, может быть, этого будет достаточно.
Сэм нечасто думает о своей матери, но она у него на уме, когда он прокрадывается внутрь церкви. Он не знает, какой она была - может только представлять по рассказам Дина и призраку, которого он видел меньше минуты, - но ему кажется, что он чувствует ее присутствие, когда переступает порог. В конце концов, это ее место: оно носит ее имя, а Сэм уже давно перестал верить в совпадения.
Он не может сказать, ненавидит она его или нет. Она должна, из-за того, как он все испортил с Дином: во-первых, Стэнфорд, затем смерть отца и тот спор, что произошел после. И как будто этого было недостаточно, есть еще это больное желание раствориться в брате, попробовать его на вкус. Он единственный, кто должен просить у нее прощения.
В самой церкви - признаки запущенности, чего нет снаружи, как будто священники решили вложить все свои деньги и усилия, чтобы привлечь сюда людей, и их уже не волнует, вынесут ли те что-нибудь из Мессы, будучи уже на местах. Не хватает свечей, чтобы заполнить ржавые бра, и полы покрыты толстым слоем грязи. Скамьи расшатаны - на некоторых из их вырезаны неприличные надписи, отскрести которые священники предприняли лишь вялую попытку: Лил Дж. Была Здесь, Иисус Может Пососать Мой Член, Отец Хампфри Заразил Меня СПИДом – Кастрат.
Люди здесь разочаровались в Боге, или, может быть, Он разочаровался в них, в любом случае это одно и то же. Гнетущий, неживой воздух заставляет грудь Сэма болеть, но это кажется правильным, учитывая его намерения. Ему было бы очень стыдно каяться в чистом месте.
Хотя приближается время для исповеди, нет никаких признаков присутствия кого-либо в нефе. Другие церкви, в которых приходилось бывать Сэму, конечно не имели очередей - исповедь не «Пираты Карибского моря» - но там, как правило, всегда была кучка людей на скамьях, либо ждущих своей очереди, либо завершающих все назначенные им покаяния. Здесь же компания Сэма - несколько голубей, ночующих на трубах органа.
Он направляется к исповедальне, радуясь, что эта церковь достаточно стара, чтобы быть оснащенной кабинкой: ему и так будет достаточно трудно исповедоваться, даже если и не надо будет в это время смотреть священнику в глаза. Прямо перед дверью он замирает, захлестнутый уверенностью, что священники, как и прихожане, вконец отказались от этого ритуала, и там никого нет. Это означает, что Сэму придется кого-нибудь разыскивать, а он не думает, что достаточно убежден для этого. Его кожа уже зудит от желания выбраться отсюда.
Это мертвое место, и ему здесь делать нечего.
Сэм собирается развернуться и сбежать, когда из кабинки со стороны священника доносится ласковый голос:
- Я здесь, сын мой. Прошу, входи.
Подушка на скамеечке для коленопреклонения - тонкий слой ткани, но Сэм все равно опускается на нее. Сложив руки на узкие, пыльные поручни, он обращается лицом к решетчатому окну и ждет, пока священник произнесет благословение. Как только этот кусочек ритуала позади, он облизывает губы и начинает.
Сэм добирается до «прошел один год с моей последней исповеди», прежде чем осознает, что ему не в чем признаваться.
Конечно, он мог бы сказать «у меня были похотливые мысли о моем брате» - для начала, - но чтобы признание заработало, вам на самом деле нужно раскаиваться в ваших грехах. А Сэм только что пришел к поразительному осознанию того, что он не раскаивается в своем чувстве к Дину. Он просто не может.
Нельзя сказать, что его устраивает глубина и направление его чувств к брату: он по-прежнему ощущает неправильность, и вина за такие мысли о Дине отдает горечью и мутью на языке. Но чувство вины не обязательно равно раскаянию. Он желал бы увидеть еще один сон, подобный сну прошлой ночи, хотя он знает, что, проснувшись с еще одним остывающим месивом между ног, будет чувствовать тошноту.
- Сын мой? – мягко подталкивает священник.
Сэм осознает, что перестал говорить. Он не знает, как долго сидел в полутьме исповедальни, думая о том факте, что у него в основном все в порядке с желанием трахнуть своего брата.
- Простите, отец. Я… это была ошибка.
Он начинает подниматься, но его останавливает голос священника:
- Если ты был Призван сюда, то это не ошибка. Уверен, что-то побудило тебя прийти этим утром.
Сэм колеблется. Аромат благовоний - каких бы то ни было - что священники используют здесь, наполняет воздух. Они пахнут так же гнетуще, как и выглядит все остальное в этой церкви: едкий запах с раздражающим подводным течением, что-то, неприятно напоминающее серу.
- Если тебе просто нужен кто-то, с кем можно поговорить, то я хороший слушатель, - продолжает священник. – Нам необязательно проводить полную исповедь, хотя конечно я обещаю соблюдать правила конфиденциальности.
Сэм испускает низкий, безрадостный смех:
- Я даже не знаю, с чего начать.
- Начни с самого начала, сын мой.
На этот раз смех Сэма громче и немного дикий. Он знает, что кажется ненормальным, но ничего не может с собой поделать. Начало. Как будто у него и Дина когда-либо было начало. Сэм не помнит то время, когда бы Дин не шагал с важным видом по его жизни, оставляя пятна на всем - словно жадный ребенок с перепачканными пальцами.
- Мы проведем здесь весь день. - Какой-то миг Сэм колеблется, раздумывая, с чего можно было бы начать, а затем продолжает: - Мой отец умер в прошлом году, и мой брат, Дин, он... ну… очень тяжело это воспринял.
- Дин старше?
- На четыре года, - соглашается Сэм. - Он практически вырастил меня. Отец был... его часто не было рядом.
- Я понимаю, - говорит священник, но он этого не понимает. Этот посвященный в духовный сан посторонний не может даже начать постигать, каково это было - расти как Винчестер.
Даже когда Сэму еще лгали, в те ранние годы, он чувствовал странность своего существования в сотнях дерьмовых мотельных номерах. Он чувствовал это в том, как дети в его группе детского сада говорили слова, которых он не понимал: «вечеринка», «дом», «мама». В том, что отец возвращался весь в синяках, окровавленный, так часто, что запах дезинфицирующего средства и меди был более знакомым, чем спертый запах кинотеатра, масляного попкорна, или аромат пиццы с пепперони и ананасами, которую Дин брал всякий раз, когда у них были лишние деньги.
Иногда он чувствовал себя настолько далеким от людей вокруг, что думал, будто живет на луне. Даже отец и Бобби было невозможно далеки порой: предчувствующие дурное, серьезные мужчины, обращавшиеся с оружием с той же легкостью, с которой учителя Сэма в школах держали в руках мел.
Дин был единственным, кто всегда был рядом - крадя плитки конфет на заправочных станциях, когда никто не смотрел, и пихая их в карманы Сэма на пути к машине; устраивая борьбу с Сэмом в душе, а затем гоняясь за ним, пока тот, голый, весь в мыле, бегал, хохоча, по арендованной квартире; будя его от лихорадочных кошмаров, а затем держа неловко в своих объятиях в темноте, пока дрожь не проходила.
И затем позднее, уже после того несчастного Рождества, когда Сэм прочитал журнал отца и раскрыл правду о своей странной, дрейфующей жизни... Боже, как этот священник мог понять, каково это было - ждать отца и брата с охоты? Представлять, откуда брат возвратится на этот раз, или будет ли Дин жив вообще.
Однажды, когда Сэму было четырнадцать, отец вернул Дина бледным, окровавленным и без сознания, сбросил его на Сэма и, прохрипев "не давай ему вставать", снова исчез за дверью. Как будто с этим были бы проблемы, если Дин даже не открыл глаза, как бы громко ни кричал и ни тряс его Сэм.
И пока он сидел у постели брата, с отчаянием гадая, очнется ли Дин вообще, Сэм впервые осознал, что не может продолжать так жить.
А когда Дин, наконец, зашевелился, и его первые слова были «мы достали это?», он с растущим отчаянием понял, что Дин никогда не остановится.
Как, черт возьми, кто-то может знать, каково это было? Сэм прошел через это, и иногда даже он не знает.
- Он подделал собственную смерть, - говорит Сэм. Образ окровавленного, полубессознательного восемнадцатилетнего Дина все еще перед его глазами. - Он… Там было тело, оно б-было настолько сожжено, и я… я думал… они сказали мне… я думал, что он умер.
Это та часть, где священник должен быть шокирован и охвачен болезненным любопытством, но вместо этого голос, что доносится до Сэма через решетчатое окно, все так же невыносимо спокоен:
- Это должно быть очень ранило.
В голосе священника нет и намека на порицание, но Сэма одолевает иррациональная уверенность, что человек осуждает Дина. Но ни один чужой не будет судить его брата. Они не имеют права.
- Он не хотел меня обидеть, - говорит Сэм. - Он... болен.
Да, это Сэм. Боже, что же они все-таки используют для курения? Запах становится все сильнее, забиваясь в горле и заставляя тревожно ерзать на месте. Пальцы Сэма скользят по карнизу под окном исповедальни, стряхивая комья сора и поднимая настоящее облако пылинок в затененном ящике. Запах, заставляющий его чувствовать себя как на иголках, заметно усиливается, и у него перехватывает дыхание от внезапного понимания.
Это не ладан.
Сэм, не подумав, вскакивает, и еле сдерживает проклятье, когда понимает, что наделал. Он безоружен, не считая ножа, прикрепленного к голени: о святой воде он не заботился со времен "смерти" Дина, и знает, что, даже если бы он мог предвидеть подобное - ее не будет в купели у двери. Возможно, он смог бы выбраться из этой передряги, если бы прикинулся тупым, но теперь такого шанса нет.
Действительно, священник - демон - издает низкий смех, а затем говорит:
- Ой, ну не будь таким! Смотри, если ты побежишь, придется тебя убить. А мне очень не хочется этого делать. Во всяком случае пока.
Сэм с трудом сглатывает и замирает, несмотря на страх, пульсирующий в нем.
- Чего ты хочешь?
- Ну, я надеялся на признание. - Голос становится высоким, хныкающим. - Я так потерян, Отец! Меня продолжают посещать эти ужасные, гадкие мысли о моем брате...
В животе Сэма все переворачивается - отчасти от отвращения, отчасти от гнева.
- Заткнись! - рычит он.
Демон хихикает.
- Разве ты не хочешь рассказать мне об этом? Ну же, Сэмми, поделись со мною самыми грязными подробностями.
Тот факт, что он знает имя Сэма, ничего не значит: демоны могут читать тайные мысли; и тот факт, что он знает о Дине, - знает то особое – значит лишь то, что он находит удовольствие в данной конкретной забаве. Нет, Сэма предостерегает то, как разговаривает демон. Что-то во вкрадчивой, знакомой манере разговора, в том, как он обкатывает слова на взятом взаймы языке.
- Кто ты? – требует Сэм ответа.
Повисает короткая пауза, а затем, продолжая разговор, демон произносит:
- Я навещал тебя, знаешь. В Лоуренсе. Ты рыдал как девчонка на могиле Дина, пока они с Сингером рвали свои задницы от смеха.
Он знает, что это неправда, но все равно не может сдержать короткий судорожный вздох.
- Ой, прости. - Голос демона полон фальшивой искренности. - Я тебя обидел? Я просто пытался сказать, что он тебя недостоин.
Блондинка у дороги, маленькая, словно фея, и чуть-чуть напоминающая ему о Джесс. Сэм уверенно убил девушку - сначала приложив ее об алтарь, а затем зачитав заклинание экзорцизма. Он мог бы остановиться во второй раз: он знал, что девушка умрет, они оба знали. Но когда Дин принял решение, Сэм не колебался, и, в отличие от своего брата, он никогда не оглядывался назад.
- Мэг, - произносит он, давая демону то единственное имя, которое знает.
- Больше нет, спасибо вам обоим, - отвечает демон. - Сейчас я нахожусь в том, что ты можешь называть переходным периодом. Джейсон здесь, Сальма там... Вычищаю грязь за Азазелем.
- Азазелем, - тупо повторяет Сэм.
- Желтые глаза, имел привычку прикалывать твоих близких к потолку?..
Она мгновение медлит, а затем спрашивает:
- Ты когда-нибудь задумывался, почему он не сделал это с Дином?
Сэм думал над этим. Даже прежде, чем он понял, как на самом деле повернут на своем брате, он знал, что Дин самый важный человек в его жизни - магнетический Север для каждого компаса, которым он когда-либо будет управлять.
- Он только… он сказал, что мама и Джесс стояли на его пути.
- Ммм… - согласно журчит Мэг, - Дин же... Дин вел тебя прямо туда, где Азазель хотел тебя видеть. Ты знаешь, он бы позволил тебе владеть Дином. Однажды, когда тот был бы весь такой милый и сломленный. С ошейником и поводком, выбранными специально для него. - Она сладострастно усмехается, полная чувственных намеков. - Держу пари, тебе уже жаль, что застрелил старого Аззи, да?
Это пиздец, но какая-то часть Сэма с ней согласна. Потому что тогда Дин, неважно насколько раздавленный и сломленный, был бы здесь рядом с ним, а не черт знает где, занимаясь Бог его знает чем. Это тени Ада, понимает Сэм, и он не может решить, что хуже: та неопределенность, в которой он застрял сейчас, или несбывшаяся багрово-пепельная мечта Аззазеля.
- Жаль, что у нас было недостаточно пуль застрелить вас обоих, - наконец выдавливает Сэм. Слишком поздно, чтобы это прозвучало убедительно - и Мэг довольно смеется.
- А я-то думала, что у нас была связь.
Из-за стенки исповедальни, разделяющей их, слышится звук ногтей, скребущих по дереву.
- Ты когда-нибудь мечтал обо мне, Сэм? О плоти Мэг, сжимающей тебя жестко и туго, именно так, как тебе нравится? Тебе бы не пришлось сдерживаться. Мог бы трахать так долго и жестко, как ты хотел не раз, не беспокоясь о том, что причинишь мне боль. Не то что с бедной Джесс.
Накладываясь на все, что демон только что сказал о Дине, имя Джессики причиняет боль.
- Не смей говорить о Джесс! - рявкает он. - Ты ничего не знаешь ней!
- Ты говоришь, что никогда не заставлял ее плакать? - давит Мэг. - Слишком жестко, слишком быстро, просто слишком много для ее бедной беззащитной плоти?
Отрицание застревает в горле Сэма. Однажды, это произошло. Один раз, утром, когда выветрились алкогольные пары, он увидел синяки на ее бедрах – четкие отпечатки его пальцев, – и ему стало плохо.
Джесс не сердилась. Отбросила это с мягкой улыбкой и «грубо - хорошо время от времени, детка. Просто помни, не все из нас устроены как ты».
Ее слова - ее прощение - не сгладили горечь его вины.
Сейчас Сэм вспоминает, что причиной, по которой он тогда напился, был день рождения Дина. День рождения Дина, Боже, а он так скучал по брату. Он хотел позвонить, но не был уверен, а жив ли Дин вообще. Не хотел наткнуться на отца, отвечающего по телефону Дина и рассказывающего ему тихим, прерывающимся голосом, что это был призрак, или черный пес, или вампир, и, прости Чарли, но Дин не выжил.
И он ждал, что Дин позвонит ему, топя страх в порциях спиртного, что он продолжал вливать в себя, пока не опьянел настолько, что это уже не имело значения. Ничто, блядь, не имело значения. Дин так и не позвонил, и в конечном итоге пришла Джесс и потащила его из бара домой, обратно в постель.
Его захлестывает туманная волна затонированных алкоголем воспоминаний, связанных с их совокуплением той ночью: воспоминаний, которые Сэм старался не тревожить. Все эти годы он говорил себе, что избегал их потому, что ему было стыдно за то, каким грубым он был, но он лгал.
Сейчас, позволяя себе думать о той ночи впервые за почти четыре года, он вспоминает, что думал о Дине, когда толкался в Джесс. Вспоминает, что думал о ленивой улыбке брата, о брызгах веснушек на его носу, созвездии гинкго на его груди и широкой мощи его спины.
Сэм вспоминает: он думал, что рассержен на Дина, за то, что тот не позвонил - оставил его в этом ужасном болоте неопределенности, - но он лгал себе, даже когда истязал себя горькими, враждебными заключениями. Он не сердился на Дина - ему были противны свои собственные желания. Пришлось искусать губы в кровь, чтобы не проронить имя Дина, когда он кончал.
- Ммм, ну разве твой разум не интересное место в эти дни? - комментирует Мэг.
Слегка дрожа от силы этих воспоминаний, Сэм беспомощно сжимает кулаки.
- Бедная, бедная Джесс, - задумчиво произносит Мэг. – Не успела остыть в своей могиле, а ты уже соображал, как затащить брата в постель.
- Это ложь! - хрипит Сэм.
- Точно? Ты уверен, что будь ты чуть более нуждающимся... чуть более измученным… большой брат не вывернулся бы наизнанку, пытаясь сделать тебя счастливым?
О Боже, он был таким? Сэм сам не знает. Может быть был. Бог знает, сколько было ночей, когда он чувствовал себя замкнутым и потерянным, и сидел, сгорбившись над единственной бутылкой пива, которую полировал весь вечер. И тогда Дин сбрасывал с плеч свое очередное завоевание, садился рядом с Сэмом, и их плечи дружески сталкивались, пока он болтал о старых деньках, прежних охотах, давних выходках. Садился достаточно близко, так, что Сэм мог видеть морщинки в уголках его глаз, когда он смеялся. И теплая вспышка счастья прогоняла прочь тени в груди Сэма, заполняя его светом Дина.
Но Сэм не... он же не манипулировал теми моментами, ведь нет? Дин предлагал их по собственной доброй воле.
- Ну конечно по собственной. Потому что конечно Дин предпочитал зависать с младшим братишкой с кислым лицом, чем трахать какую-нибудь крепкую шлюху. - Она снова смеется, снисходительно, явно забавляясь. - Разговор о жизни в отказе, Сэмми.
Слова Мэг, словно кулаки, ложатся на его живот и грудь, но он не может позволить ей добраться до него вот так. Он должен держаться, если собирается выбраться отсюда и спасти Дина. К счастью, отбросить собственные эмоции в сторону не трудно: Сэм в течение нескольких месяцев жил в оцепенении.
- Чего, черт возьми, ты хочешь, Мэг? - спрашивает он, успокаиваясь настолько, насколько это возможно.
- Я сказала тебе, я подчищаю за Азазелем. Выслеживаю все его ошибки и стираю список кандидатов подчистую.
- Ошибки, - повторяет Сэм, пробуя слово на вкус.
- Что, ты же не думал, что ты один такой, Сэмми?
Сэм думает об отчаянном, залитом слезами лице Макса, и качает головой.
- Нет.
- Мне потребовалось время – папочка хорошо поработал в свою пору, - но я почти закончила. Я оставила тебя на сладкое, Сэм.
- Я польщен.
- Да, тебе следует. У меня слабость к тебе, малыш. Ты просто такой милый парень! Ну, милый парень, который хочет трахнуть своего старшего брата, но, эй, кто я такая, чтобы кидать в тебя камни?
И внезапно, несмотря на оцепенение, с Сэма хватит. Он больше не может выносить то, как Мэг хлещет его чувствами к Дину. У него нет ни единого шанса, конечно, но это его не останавливает, и он срывается из исповедальни к входным дверям церкви.
Он успевает сделать три шага, а затем дверь кабинки со стороны священника взрывается дождем осколков. Когда Сэм оглядывается, он видит вышагивающего из-под обломков мужчину в воротнике священника. Его явно жестко заездили: очень тощий, почти скелет, натянутое лицо, широко раскрытые выпукло-черные глаза.
Нет никакого предупреждения. В один момент Сэм несется к двери, а в следующий - удар Силы сбивает его с ног и бросает на скамью. Он ударяется плечом о деревянную спинку и испускает крик боли, обрушиваясь неловкой кучей и почти падая со скамьи. Вся его правая рука онемела, но плечо горит от дикой, невыносимой боли, и пот - он уверен, что это пот, а не кровь - катится по его лицу, когда он пытается выпрямиться. Даже если плечо на самом деле не сломано и не вывихнуто, у него будет адский синяк завтра.
Если он проживет так долго.
- Сэмми-Сэмми-Сэмми... - мурлычет Мэг голосом священника. Она хватает его за рубашку и тащит вверх, так что ему приходится опереться одним коленом на скамью. - Мы же разговаривали. Не очень вежливо вот так убегать.
Сэм знает, что это бесполезный жест, но он все равно вцепляется в руки священника. Один из рукавов мужчины разрывается под его пальцами, распахиваясь, открывая предплечье, разодранное до кровавых царапин. Там - следы меток, выжженых на коже, а также свежие раны, наславаемые поверх - словно дорожная карта самоистязания.
Священник сделал это сам в какой-то малый миг просветления, пытаясь выжечь темноту из себя? Или же эти метки - дело рук Мэг? Но даже навскидку Сэм может сказать, что некоторым из них больше года, а он знает из первых рук, что этот конкретный демон еще катался в теле Мэг, когда они были причинены.
У него нет времени решать эту головоломку, пока он болтается в захвате Мэг, но ответ приходит сам, когда лицо священника, кажется, почти раздувается. Это невольно напоминает Сэму мультфильмы «Багз Банни», которые он смотрел, когда был ребенком: выпуклость, что проходит рябью по плоти мужчины, сильно напоминает туннели Багза.
Это не голос Багза, что гудит из священника, но это и не голос Мэг. Этот голос глубже и не несет ни одну из ее жеманных ноток.
- Так значит, это Сэмюел Винчестер. Должен сказать, я немного разочарован.
Какого черта?!
Голова священника дергается на бок с такой силой, что Сэм слышит, как щелкает его шея, а когда он говорит снова, то третьим голосом, мягким и шепелявым:
- Ах, давайте сохраним его ненадолго. Так много прекрасной плоти, чтобы расписать чудесными цветами...
Слюна вылетает из уст человека, и его голова трясется так быстро, что лицо кажется не более чем размытым пятном. Когда он замирает снова, его рот складывается в злобный оскал.
- Он мой.
Это снова Мэг. Сэм не уверен, откуда он это знает, но он знает.
- Иисусе, сколько вас там? - выдыхает он.
Мэг изгибает губы священника в довольной улыбке.
- Имя мне Легион, потому что нас много!!!
Это не один голос, который это говорит. Это даже не один десяток. Похоже, сотни: мужские, женские и бесполые - все смешивается вместе в дурманящий рев. Сэм не может понять, как тело священника еще не разорвалось на части из-за такого количества забитых в него демонов.
- Здесь немного тесновато. - Мэг возвращает себе контроль, перетаскивая его со скамьи в центр прохода. - Но это ничего. Я готова к изменению места сбора.
Она бросает его на каменный пол, а затем, только он успевает приподняться на четвереньки, вцепляется в его волосы и рывком поднимает - так, что он оказывается на коленях, со спиной, натянутой под мучительным углом. Он пытается дернуть головой, чтобы ударить ее, но затем с резким выдохом сдается, когда правое плечо, протестуя, простреливает резкой болью.
- Собираюсь нанести Дину небольшой визит, Сэмми, - шепчет ему на ухо Мэг. - Только ты и я. Как думаешь, он вычислит, что ты не один у пульта управления, когда я буду втрахивать его в землю?
Все тело Сэма восстает на эту угрозу, но его разум вцепляется мертвой хваткой в крошечное зерно надежды, которую она только что ему предложила.
- Ты знаешь, где он.
- Конечно знаю. Мы все знаем. - Мэг, посмеиваясь, присаживается рядом с ним, все еще жестко держа его волосы в своей хватке. - Ах, это так забавно! Великий Дин Винчестер раздавлен...
- Где он?! - требует Сэм. - Черт побери, Мэг, скажи мне, где он!
- Я сделаю лучше, Сэм: я возьму тебя туда. Если ты будешь хорошим мальчиком, я, быть может, даже позволю тебе высунуться наружу, ровно настолько, чтобы получить несколько самостоятельных толчков. А теперь открывайся.
Мэг отпускает его волосы, а затем молниеносно хватает его за подбородок и давит, заставляя открыть рот.
Нет, думает отчаянно Сэм. Он думает не о себе, а о Дине. О том, что Мэг сделает с братом с помощью его тела. Он не позволит ей захватить его. Он не может. Стиснув челюсти, Сэм сопротивляется давлению пальцев священника.
- Ну же, Сэмми, улыбнись для меня, - мурлычет Мэг, усиливая нажим.
Прежде чем он успевает это остановить, его челюсть слегка приоткрывается, и он в панике втягивает воздух сквозь сжатые зубы.
- Мы классно повеселимся, все трое. Как в старые добрые времена. Ну… если не считать, что в этот раз Дин будет затрахан в кровь, но я действительно думаю, что пора перенести эти отношения на новый уровень.
Рот Сэма приоткрывается еще больше, и он знает, что не может это остановить. Бессильная ярость и отчаяние сотрясают все его тело, и он открывается сам, крича:
- Убирайся в ад!!!
Что-то в глубине его головы скручивается, и перед глазами все перекрывается белым всплеском боли. Когда он может видеть снова, Мэг пятится, и что-то теплое и мокрое течет из его носа. Кровь. Сэм прижимает тыльную сторону ладони ослабевшей правой руки к носу, останавливая кровотечение, и видит, как кожа священника, кажется, рябит и покрывается зыбью.
- Нет… - шепчет Мэг, а затем голова священника опрокидывается, разевая рот. Его горло колышется, когда дым, чернее ночи и плотнее раза в два, выплескивается мимо его губ. Демоны кричат тысячами голосов, по мере того как изгоняются, наполняя церковь отголосками свирепого безумия. Разноцветные глаза с ненавистью всматриваются в него из вихревой темноты: в основном черные, но он замечает несколько бликов золотого и красного, и один раз вспышку пестрого багряного.
Теперь потолок церкви полностью скрывается за массивным облаком, но демоны продолжают струиться из уст священника. Низкий гул сотрясает здание, кажется, до самого основания, а затем продолжающее расти облако пробивает один из витражей, и музыкальный звон разбитого стекла вступает в противоречие с воем демонов. Когда демоны начинают просачиваться наружу через это отверстие, по нефу проносится порыв ветра, взлохмачивая волосы Сэма и цепляясь за его одежду.
Кажется, это будет продолжаться вечно - одно затяжное извергающееся изгнание тьмы, от которого Сэм просто не может отвернуться, - а потом наконец рот священника закрывается, и его тело падает на каменный пол. Как только последний из демонов вытекает через окно, Сэм ковыляет, почти ползет по полу, в сторону священника.
- Эй. - Хватает он того за плечо.
Священник издает краткий, полный боли крик, и его рвет на камни. Это, главным образом, кровь – частью свежая, но смешанная с запекшимися, почти черными сгустками, - и Сэм не знает, это из-за того, что он только что сделал, или демоны слишком жестко играли с их "мясом". Он осторожно перекатывает мужчину на спину, и морщится, когда видит его лицо.
Кровь капает изо рта священника и пачкает его зубы. Еще больше жидкости, густой и уже застывающей, хлещет из его носа, ушей, глаз, лоснится на коже. Он слепо тянется к Сэму – не может видеть из-за крови - и дрожащей рукой вцепляется в его рубашку.
- Я думал, что это ангелы... - влажно задыхаясь, произносит священник, а затем затихает.
Сэм уже знает, что ничего не найдет, но он все-таки замирает на минуту, чтобы нащупать пульс. Большей частью потому, что просто не знает, что еще делать. Убедившись, что священник, по сути, мертв, он кладет тело на пол и садится рядом. Бездумно запускает левую руку в волосы, пачкая себя кровью убитого.
Господи Иисусе, что случилось? Если бы Сэм не знал лучше, то он бы сказал, что изгнал демонов, просто велев им убраться. Но это невозможно, ведь так? Он не может совершать хрень вроде этой: у него были просто сны и видения, и даже они покинули его, когда демон с желтыми глазами – Азазель - умер.
"Нет, это неправда", - напоминает он себе. - "Такое уже было. Один раз."
Однажды, когда Дин был в опасности. Когда ему было необходимо копнуть глубоко внутрь себя ради чуда, чтобы спасти жизнь своего брата. Аналогичность ситуаций не ускользает от него.
Постепенно до его сознания доходит растущий снаружи шум. Экзорцизм - не тихое дело даже в лучшие времена, а этот особенный был слишком громким, чтобы его проигнорировали. Сэм уверен, что единственная причина, почему встревоженные граждане, собравшиеся у парадных дверей, еще не ворвались внутрь, в том, что они знакомы с этим местом. Они знают его так же, как человек знает о своем гниющем зубе. И не будет трогать его своим языком, пока его совершенно к этому не вынудят.
Но это только вопрос времени, прежде чем мимо проедут полицейские – скорее раньше, чем позже в таких окрестностях. И ни один полицейский, заслуживающий свой значок, не будет игнорировать ворчащую, напуганную толпу людей на ступенях церкви. И когда они придут - руки на кобуре и сердца, колотящиеся с больным страхом, который это оскверненное место внушало Бог знает как долго, - Сэм не может позволить себе быть обнаруженным сидящим рядом с окровавленным, воняющим телом священника. Не тогда, когда жизнь Дина под угрозой.
Но когда он, наконец, заставляет себя пошевелиться, то направляется не к выходу. Вместо этого, он неуклюже шагает к маленькой двери справа от кафедры. С другой стороны - узкий коридор, ведущий к лестнице, спускающейся вниз и заканчивающейся закрытой деревянной дверью с золотой табличкой (отец Мэттьюс) на ней. Если дверь заперта, Сэм в полном дерьме, потому что у него нет времени разбираться с ней, и он не стал проверять священника - Маттьюса, очевидно - на наличие ключей.
Ручка двери легко поворачивается, и он вступает в кошмар. Полиции понадобится целый день, чтобы распутать эту грязь.
Вместо церковных икон и вдохновляющих плакатов, которые Сэм ожидал увидеть на стенах кабинета священника, каменные стены здесь покрыты ножами и плетьми. Любовно смазанные маслом плети и наручники, топоры, зубчатые пилы и что-то, похожее на железо для выжигания клейма. На большинстве из них кровь, и стена у стола священника посвящена фотографиям: трофеям тех пыток, что демоны, населяющие священника, чинили в его приходе.
Они были очень заняты.
Сэм не позволяет себе взглянуть на фотографии поближе: слишком много красного на той стене, чтобы он испытывал любопытство по этому вопросу. Вместо этого он направляется к столу и спихивает несколько пустых документов (фрагменты проповеди об Адском пламени и Осуждении на вечные муки) на пол. Старый журнал в кожаном переплете, спрятанный под бумагами, не выглядит чем-то особенным, но он знает, как только его пальцы касаются черной обложки, что он нашел то, что искал.
Засунув книгу под мышку, Сэм выходит наружу через одну из боковых дверей, за миг до того, как первый крик ужаса доносится эхом через разрушенные остатки витража.



*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~



Страница, которая нужна Сэму, заложена металлической закладкой, с надписью «Господи, сделай меня Инструментом Твоего мира». Это ритуал вызова. Не какая-то классная имитация, состряпанная фанатом поклонения дьяволу, а древняя, сильная ловушка слова и дела. Заголовок в верхней части, написанный тем же судорожным, паучьим почерком, как и все остальное, гласит: Вызвать Посланника Его Воли На Земле.
Глядя на заголовок, Сэм понимает последние, рваные слова священника. Книга, должно быть, упала в руки мужчины - возможно, была положена туда - и священник естественно предположил, что "Им" в данном вопросе был Бог. Он считал, что нашел способ вызывать ангелов.
Сэм водит кончиками пальцев по тексту и мысленно видит священника. Моложе тогда, невинного, с сияющим лицом и волосами рыжевато-каштанового цвета. С маленьким пухлым животиком из-за слишком многих часов, проведенных за изучением и написанием проповедей. Он может видеть, как Мэттьюс подготавливает круг вызова и дрожащими от восторга руками проводит ритуал. Видит, как в вихре черноты появляются демоны и втискиваются в его тело. Видит ужас осознания в его глазах перед тем, как ими овладевает чернота.
Но как, черт возьми, ему удалось привлечь в себя так много демонов?
Сэм ищет ответ в ритуале и находит его практически сразу. Окончания некоторых слов были стерты, и вместо них вписаны новые - другой, аккуратной рукой. Единый на множественные.
В конце концов, зачем вызывать одного ангела, когда можно вызвать всю стаю?
- Глупый ты сукин сын... - шепчет Сэм, но в нем нет реального презрения. Только усталость и медленная пульсация жалости.
Он сидит над книгой в течение длительного времени, просматривая ритуал снова и снова, и пытаясь понять, зачем он ее взял. Почему эта страница в особенности притягивает его словно маяк: словно широкая, дразнящая улыбка Дина. Когда до него внезапно доходит, дыхание перехватывает от смелости самой идеи.
"Конечно, я знаю. Мы все знаем," - сказала Мэг. Когда она думала, что загнала Сэма в угол, и информация не могла принести ничего кроме боли.
Но Сэм здесь, и все еще сам по себе, и теперь он знает, что у него есть средства заставить их рассказать ему, где именно Дин - если только он сможет набраться мужества.
И вызвать демона.


*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~


Он принимает все меры предосторожности.
Звонок преемнику пастора Джима дает ему имя местного священника, который достаточно хорошо знает старинные обряды освящения, чтобы освятить все в крошечной мотельной комнате, кроме маленького - два метра в ширину - круга, начерченного Сэмом. Человек не задает вопросов напрямую, но, пока он работает, в его глазах светится нечто большее, чем просто любопытство.
Уходя, он останавливается в дверях и говорит:
- Я не знаю точно, что ты планируешь, сынок, но существуют другие способы.
Сэм пристально смотрит в ответ. Непоколебимо. Теперь он снова спокоен: он делает то, что должно быть сделано.
- Нет, - говорит он. - Их нет.
Священник бледнеет и опускает глаза.
- Тогда иди с Богом, - произносит он нараспев, и, прежде чем выйти, очерчивает в направлении Сэма нетвердый крест.
Позднее, ближе к вечеру, когда Сэм выходит за вербеной, ладаном и черными свечами – все, что нужно для ритуала, – звонит сотовый. Достав его, Сэм бросает взгляд на определитель и обдумывает возможность проигнорировать звонок. Впрочем, она просто будет звонить до тех пор, пока он не возьмет.
Он щелкает крышкой, раскрывая телефон, и без всяких предисловий говорит:
- Я знаю, что делаю.
Голос Миссури злой и испуганный, когда она отвечает:
- Ты действительно веришь в это, и ты чертов дурак, мальчишка! Итак, я не знаю, во что, как ты думаешь, ты играешь, но…
- Я возвращаю Дина, - прерывает ее Сэм. - Он мой. - Хотя его голос не дрожит, ширма спокойствия тревожно вздрагивает.
Миссури резко втягивает воздух сквозь зубы, как будто она разглядела проблеск дикой тоски, бушующей вне ее поля зрения, как бы ни скрывал ее Сэм.
- Дорогой, ты имеешь дело с плохими вещами, - пытается она более мягко. - И это не только демоны, но темнота внутри тебя. Она может уничтожить тебя, если ты не будешь осторожен.
Сэм кивает, думая о глазах Дина, о руках брата, выстукивающих ритм «Black Dog» Зеппелин, пока они несутся со скоростью восемьдесят миль в час по шоссе, об уютном, теплом запахе Импалы и Дина, и открытой дороге.
- Я ничего не испорчу, - мягко произносит он, и отключается.
Когда телефон начинает звонить снова, он вырубает его, вытаскивает аккумулятор и отправляется по своим делам.



*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~


В нем нет страха, когда он, наконец, стоит в темнеющей комнате мотеля, монотонно повторяя слова из книги мертвого священника. Только дробь предвкушения, электризующая его кожу. Только лицо Дина перед глазами, и его собственная воля, собранная для того, чтобы потребовать у какого бы то ни было сукина сына, что появится в круге вызова, ответа на единственный вопрос, который у него есть.
Где, черт подери, мой брат?
Он разрезает кожу ладони ножом, который подарил ему Дин на его десятый день рождения, и позволяет крови капать на горящую вербену. Вспышка света и дым, а затем - тишина.
Сэм ждет.
Он все еще ждет, когда три часа спустя в комнату вламывается Бобби, потный и неистовый, ругающийся на чем свет стоит. Бобби останавливается посредине комнаты, перебегая глазами от свеч к кругу и к самому Сэму, стоящему на коленях с запекшейся кровью на ладони и тусклыми, несчастными глазами.
- Они не придут, - говорит Сэм. - Я все сделал правильно, я знаю, я сделал. Почему они не пришли?
Бобби включает верхний свет, а затем осторожно выдвигается вперед, чтобы задуть свечи. Номер расплывается перед глазами, и Сэм плачет, прижимая книгу к груди и безнадежно всхлипывая. Это как терять Дина снова и снова.
- Почему они не пришли, Бобби? - повторяет он, пока Бобби поднимает его на ноги и ведет в ванную.
- Я не знаю, но ты крупный счастливчик, раз они этого не сделали. Теперь успокойся и позволь мне очистить рану. - Он засовывает руку Сэма под кран, позволяя воде смыть кровь.
Сэм смотрит, как вода, образуя водоворот, бесследно исчезает в трубе, окрашенная в красный цвет той монетой, которую он заплатил за приход демона. Счастливчик, думает он, но он не чувствует себя счастливым. Он чувствует себя проклятым.
В своем оцепеневшем сознании он слышит хохот Мэг, ее ехидный голос:
- Ты на самом деле думал, что мы так просто собирались передать тебе Дина, серьезно? – Жестокий, издевательский смех. - Ах, Сэмми, ты думаешь, мы настолько глупы?


Последний раз редактировалось Nissa 03 ноя 2011, 21:23, всего редактировалось 4 раз(а).

06 сен 2010, 00:41
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 12:05
Сообщения: 159
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
Nissa Спасибо!!! :squeeze: :squeeze: :squeeze:


06 сен 2010, 10:31
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
спасибо огромное. до костей продирает, ужасно интересно, что дальше будет.
спасибо за перевод)


06 сен 2010, 12:39
Пожаловаться на это сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 апр 2010, 09:19
Сообщения: 243
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
ksan, гость, спасибо вам)))
Я тут прикинула: в фике 34 главы, если даже я буду выкладывать по главе в неделю ( и это если не произойдет ничего непредвиденного, и мне ничто не помешает), то все-равно раньше нового года не закончу. :horror: Так что ваша поддержка мне очень важна))) Легче переводить, когда знаешь что проду ждут))) :flower:


06 сен 2010, 20:24
Пожаловаться на это сообщение
Профиль

Зарегистрирован: 21 май 2010, 20:48
Сообщения: 57
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
Становится все страшнее и страшнее. Отчаяние Сэма, смешанное с ужасом, можно прямо-таки физически ощутить. Nissa, спасибо за новую главу! Очень-очень жду продолжения!!!


06 сен 2010, 21:52
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
Nissa, ещё как ждут))) не сомневайтесь))))
масштабная история и очень чувственная, поэтому хочется читать больше и больше.
спасибо, что переводите


06 сен 2010, 23:25
Пожаловаться на это сообщение
чуткие натуры, романтики!
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 07:34
Сообщения: 149
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
чувственная история и масштабная.
переводите, пожалуйста, очень интересно, что будет дальше.
спасибо вам


06 сен 2010, 23:39
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 12:05
Сообщения: 159
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
Nissa проду очень и очень ждут!!!
не волнуйтесь, надо будет подождем


08 сен 2010, 14:08
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 апр 2010, 09:19
Сообщения: 243
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
Всем спасибо, что читаете, а уж как меня радуют комментарии, вы бы знали! :cheek:
Наконец-то приближаемся к основным событиям))) :write:


Пятая глава


Бобби остается с Сэмом на неделю, и к ее концу кажется, что у них каждый час состязания по крику. Сэм не помнит, чтобы даже с отцом он так жестко ругался - даже во время тех последних, неустойчивых месяцев перед тем, как он уехал в Стэнфорд. Это забавно, потому что фактически он не чувствует злость. Он весь сплошное оцепенение - его столкновение с демонами и последующий провал их вызова оставили его с постоянной болью глубоко в груди, из-за чего трудно дышать - но это не значит, что он стал ближе к пониманию того, почему его так тянет подраться с Бобби.
Это облегчение для них обоих, когда Бобби, наконец, сдается, заявляя, что он забирает книгу с собой, и настоятельно прося Сэма даже не «пробовать еще какое-нибудь дерьмо на свою тупую задницу». Он не понимает, что Сэму вообще не грозила никакая опасность, и Сэм чертовски уверен, что не расскажет ему об этом. Он прекрасно знает, что Бобби скажет о какой бы то ни было силе, наделяющей способностью командовать демонами.
Перспектива снова остаться в одиночестве немного смягчает Сэма, и, наблюдая за тем, как пакуется Бобби, он успокаивается достаточно, чтобы задать вопрос, который не выходил у него из головы, прокручиваясь в ней снова и снова, в течение последних нескольких недель. Он закрывает ноутбук и слегка подается вперед, склоняясь над столом.
- Бобби?
Бобби, стоя у кровати, которую он занимал, издает глухой звук ворчания - в знак того, что он услышал вопрос. Тем не менее, он не поднимает глаз и не останавливается, продолжая закидывать оставшиеся рубашки в раскрытый на покрывале рюкзак.
Сэм смотрит в пространство между кроватями - две не потому, что Бобби здесь, а потому, что как ни тяжело у него с финансами, он не может заставить себя попросить одну – и затем спрашивает:
- Почему ты мне сказал?
Теперь Бобби прекращает свое занятие и бросает на Сэма быстрый взгляд. Он в осторожном замешательстве изгибает бровь:
- Сказал тебе что?
- Что Дин жив, - поясняет Сэм, сильнее подаваясь вперед. - Я не делаю ничего такого, что ты не смог бы сделать сам.
Губы Бобби на мгновение горестно поджимаются. Опустив глаза, он отворачивается и впихивает книгу священника в рюкзак поверх одежды. Молния закрывается с трудом – мешок переполнен - и он сражается с ней, бормоча что-то, вероятно, проклятья, себе под нос.
- Бобби?..
Когда Бобби отвечает, его голос настолько слаб, что Сэму приходится напрячься, чтобы его расслышать.
- Я говорил тебе: потому что Дин заслужил, чтобы кто-то присматривал за ним ради него самого. И я не… я не доверял себе это дело.
Сэм хочет возненавидеть Бобби за это признание, но он не может. Не может, потому что Бобби снова поворачивается к нему, и по его лицу текут слезы. Его руки дрожат на лямках рюкзака.
- Это не потому, что я не люблю его, Сэм. Я люблю вас обоих, как если бы вы были моим собственными сыновьями. Но я… я слаб. - Его голос прерывается чем-то страшно похожим на всхлип, и когда он продолжает, его голос медленный. Неохотный.
- Иногда какая-то часть меня не хочет его найти, потому что тогда мне не придется покончить с ним. Она мала, но она есть, и я хотел… я хотел, чтобы кто-то еще присматривал за ним. Мне требовался кто-то, кого ничто не будет сдерживать, независимо от последствий.
Замолчав, он стоит там, глядя на Сэма глубоко несчастными, темными глазами. Он ждет чего-то – какого-то отпущения грехов, или, возможно, прощения, - но Сэму нечего предложить. Через минуту Бобби, видимо, понимает это и, глубоко вздохнув, кивает головой.
- Ты найдешь своего брата. Но я не смогу справиться с потерей вас обоих, так что береги себя. Больше никаких демонов.
- Мы с этим закончили, - говорит Сэм. Его голос звучит чужим в его собственных ушах: слишком холодный и суровый, чтобы принадлежать человеку, каким он себя считал. Человеку, кого он быстро оставляет позади.
Бобби натягивает кепку на глаза, тяжело опуская плечи.
- Да, я думаю, что так. Позвонишь мне, если тебе что-нибудь понадобится?
Это обещание, которое Сэм не может дать, так что он просто сидит, сжав губы, и через несколько мгновений Бобби все понимает.
- Береги себя, Сэм, - неловко предлагает он и затем уходит.



*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~



Теперь, когда Сэм снова один, ему легко попасть обратно в свои старые схемы. Боль в груди не уменьшается, но он начинает привыкать к ней. Иногда он сидит в метро и думает о Дине: о наклоне его головы, о том, как он иногда горбился над своей едой, словно боялся, что Сэм собирается ее украсть, о тех ленивых, искренних улыбках, которые Сэм видел слишком редко. Он позволяет воспоминаниям пронзать больное место внутри него - словно жертва ампутации, смакующая фантомную боль в отсутствующей конечности - погружая себя в единственное ощущение, оставленное ему.
Он задается вопросом, когда, наконец, станет совершенно невыносимо, и он сойдет с ума. Когда та нить, что связывает его с Дином, наконец разорвется и полностью разрушит его до состояния, не подлежащего восстановлению.
А потом, почти через месяц после катастрофической попытки Сэма вызвать демонов, звонит его телефон, пока он вяло тыкает вилкой в ножку индейки, которую заказал себе на обед. Определитель сообщает ему, что это Бобби. Он раздумывает, не переключиться ли на голосовую почту, а затем, вместо этого, отвечает, потому что ему неспокойно. Он давно рвался в драку, желая отвлечь себя от того факта, что Дин пропал чуть больше шести месяцев назад: что прошло больше года с тех пор, как он в последний раз видел брата живым.
- Что? - рявкает он.
Либо Бобби не замечает его тон, либо думает, что Сэм имеет право на некоторую резкость, потому что его ответ ровный и мирный:
- У меня есть имя для тебя, Сэм. Не могу поверить, что не подумал о ней раньше, но, вообще говоря, я считаю, что она могла бы помочь нам найти Дина.
- Что? - шепотом – умоляя - повторяет Сэм.
Бобби называет имя и предупреждает:
- Она могла бы помочь, но будь с ней осторожен. Она не в нашем бизнесе: она наемница. Будь начеку.
- Да, я понял, - говорит Сэм, бросая на барную стойку деньги и натягивая куртку. - Просто скажи мне, где я могу ее найти.
- Ну, это лучшая часть. Она живет в Квинсе.
Сэм уже на пути к автобусной станции, когда он разъединяется с Бобби. Он не знает, каким образом должен будет расплатиться с этой наемницей за ее услуги - при его несуществующих средствах. Но это первый конкретный шанс, предложенный ему, и он должен хотя бы попытаться.
Бэла. Бэла Талбот.
Имя звучит как спасение.



*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~



- А я все гадала, когда же ты покажешься.
Это первое, что она ему говорит - красивая, развалившаяся на белом диване, который, вероятно, стоит больше, чем вся собственность Сэма, вместе взятая. Снаружи ее жилище выглядит дерьмово: шестиэтажное кирпичное здание с криво висящей входной дверью, с заколоченными окнами первого этажа. Первые три этажа – пустые, оставшиеся три - один большой лофт.
Даже полностью погруженный в свой страх, Сэм находит это немного ошеломляющим. Должно быть, потребовалось целое состояние, чтобы устроить все это: купить здание и отремонтировать верхние этажи. Причем сделать это достаточно тихо, чтобы впоследствии ей не пришлось иметь дело с мелкими воришками, все время пытающимися ее обобрать.
- Ты знала, что я шел к тебе? - спрашивает Сэм, осторожно продвигаясь внутрь. Лофт ничем не ограничен, но он еще никогда не осознавал так ясно о своем размере и случайных приступах неуклюжести. И продолжает думать только о том, как на него смотрели сотрудники сувенирных магазинов, в которых любила рыться Джессика: с легким беспокойством, хмурясь всякий раз, когда он переступал порог.
Бэла довольно улыбается, показывая, что она знает, о чем он думает, и говорит:
- Закрой дверь, а то выпустишь кошку.
Сэм выполняет это указание и затем неловко мнется на месте, глядя на все те картины, что висят на ее стенах, на статуи и витрины с мистической хренью - все это, должно быть, стоит целое состояние, не меньше. Он больше не беспокоится о риске что-нибудь разбить, переполненный разрушительным осознанием того, что у него и близко нет ничего, что он мог бы ей предложить. Это нелепо, но он невольно думает о Люси и Чарли Браун, и том проклятом футболе.
- Могу я предложить тебе выпить? - спрашивает Бэла. Она встает и плавно направляется на кухню; Сэм следует за ней, в его груди все скручивается от сильнейшего желания броситься к ее ногам и умолять – предлагать все, что угодно, все - только бы она просто помогла ему вернуть брата. В кухне Бэлы ярко и чисто, столешницы безупречны, и кошка, бродящая по ним, такая же безукоризненно ухоженная, как и ее хозяйка.
Сэм встает у края стола, засунув руки в карманы, словно мальчишка с неопрятными пальцами, слишком смущенный – слишком безумный - чтобы сделать что-либо, кроме как сболтнуть:
- Мне нужна твоя помощь.
Бэла бросает в его сторону быстрый взгляд, приподнимая бровь, пока она ставит перед собой на прилавок два стакана.
- Конечно, тебе нужна моя помощь. В противном случае тебя бы здесь не было, не так ли?
- Да, я... - Сэм останавливает себя, собираясь минуту с мыслями, и потом говорит: - Бобби Сингер дал мне твое имя. Он сказал, что ты могла бы мне помочь найти моего брата, но я не знаю, могу ли я позволить себе…
- Виски со льдом, - прерывает она, протягивая ему один стакан. Сэм берет его с той же закоренелой реакцией, на которую полагаются люди, раздающие листовки на перекрестках - и она с музыкальным звоном касается его стакана своим. – За выгодное сотрудничество. Твое здоровье.
Сэм не может найти в себе ответное пожелание, но он не хочет раздражать ее, поэтому заставляет себя сделать глоток. Виски обжигает горло.
- Послушай, мой брат пропал, - говорит он, как только его рот свободен. - Его схватили у…
- «Порошка», да, я знаю. - Она рассеянно оглаживает кошку, а затем направляется обратно в гостиную, потягивая свой напиток.
- Тебе звонил Бобби? - спрашивает Сэм, совершенно сбитый с толку. Бобби не упомянул ничего подобного, но он не может понять, откуда еще она узнала бы столько о похищении Дина.
- Нет, - отвечает Бэла, и затем коротко вздыхает, останавливаясь посередине гостиной и оборачиваясь к нему. - Послушай, ты услышишь об этом рано или поздно, так что проясним все сейчас. Я знаю, откуда забрали Дина, потому что я помогла устроить это похищение.
Сэм слышит, как его стакан разбивается на полу прежде, чем осознает, что выпустил его из рук. Он срывается через всю комнату, не чувствуя себя сейчас неуклюжим вообще, и сталкивается с Бэлой, выбивая стакан из ее руки. Тот с глухим стуком падает на ковер, но не бьется, в то время как Сэм толкает Бэлу назад на ее дорогой диван. Она подчиняется, не сопротивляясь, и через мгновение он вжимает дуло револьвера в кожу под ее подбородком.
Отстраненно Сэм поражен тем, как он зол - даже злее, чем в тот день шесть месяцев назад у Бобби - но он слишком переполнен яростью, чтобы думать о чем-то еще, кроме красной пульсации красивого, спокойного лица Бэлы. Сука.
- Дай мне хоть одну хорошую причину, почему мне не следует тебя убить, - рычит он, и почти надеется, что она не сможет придумать ни одной. Месяцы поисков, и вот, наконец, у него в руках одна из тех ублюдков, которые забрали его брата. Которые заманили его, накачали наркотиками и затолкали, бессознательного и беспомощного, в заднюю часть незарегистрированного внедорожника.
- Немного избитая фраза, не так ли? - интересуется Бэла. Ее голос слишком спокоен для здравомыслия Сэма, и он сильнее вжимает револьвер ей в кожу, до тех пор, пока она не вздрагивает.
- Ладно, я поняла. Слушай, я могу помочь тебе вернуть твоего брата. Или ты в этом больше не заинтересован?
Палец Сэма напрягается на спусковом крючке - он хочет нажать, хочет причинить боль этой суке, которая обидела его брата, - но затем он заставляет себя отстраниться. Его мышцы дрожат, и он так зол, что его мутит.
- Где он?
Бэла кладет руку ему на грудь, слегка отодвигая его, чтобы суметь сесть прямо.
- Я точно не знаю, - говорит она, поправляя волосы. Но прежде чем он успевает пихнуть ее назад, добавляет: - Но я могу узнать.
- Сделай это, - требует Сэм. - Сейчас же.
- Мои источники несколько застенчивы. Нам придется подождать до наступления темноты, чтобы связаться с ними. А пока мы ждем, можем поговорить об оплате. - И она широко улыбается ему.
- Ты продала моего брата, а теперь хочешь выставить мне счет, чтобы его вернуть? – недоверчиво спрашивает Сэм.
Бэла пожимает плечами.
- Я деловая женщина, Сэм. И ничего не делаю запросто так.
- Сколько ты взяла с них?
- Это был "он", собственно, и - триста тысяч долларов.
Это больше, чем заплатили Мэган Кейпел, но до сих пор и близко недостаточно. Ярость Сэма накатывает до болезненной, ослепляющей вспышки белого – он нуждается в той или иной форме облегчения, – и, протянув руку, он хватает стеклянную статуэтку, стоящую на кофейном столике Бэлы, и швыряет ее через всю комнату, разбивая вдребезги. Задыхаясь, он смотрит на осколки и видит отражения пошатывающейся, заторможенной фигуры брата в каждом из них.
- Если от этого тебе станет легче, ты можешь все здесь разбить, - говорит Бэла.
Хрипло смеясь, Сэм закрывает лицо руками.
Бэла молчит несколько минут, давая ему время, чтобы прийти в себя, и затем произносит:
- Примерно год назад ко мне обратился клиент, который хотел сделать приобретение.
- Имя, - требует Сэм, поднимая голову вновь. Осколки статуэтки Бэлы блестят перед его глазами – в них ничего не отражается.
- Винсент Камарго, вряд ли тебе это имя о чем-то говорит. Вы вращаетесь в разных кругах. - Это не сказано с какой-то снисходительностью, просто констатация факта. - Ты не возражаешь, если я налью себе выпить еще?
- Убейся, - бормочет Сэм, сжимая револьвер. Если она попробует удрать к двери, он будет стрелять в ногу, но он не думает, что она попытается это сделать. В конце концов, она знала, что он идет. Она могла бы свалить, прежде чем он добрался бы сюда. Она могла бы отказаться впустить его. Она могла бы застрелить его, как только он переступил порог.
Ему придется верить, что она, по крайней мере, готова говорить с ним: дать ему ответы на некоторые вопросы. Конечно, может быть прямо сейчас этот "Винсент" уже направляется сюда, чтобы самому позаботиться о Сэме, но Сэм готов пойти на этот риск. Он нуждается в помощи Бэлы, как не неприятна ему эта мысль, и они оба это знают.
Бэла плавно поднимается и, направляясь обратно на кухню, продолжает:
- Винсент сказал мне, что цель очень опасна, и ей не должен быть нанесен вред; я провела некоторые исследования и разработала для него несколько сценариев. Он выбрал один, который, как он думал, будет иметь наилучшие шансы на успех, заплатил мне за мое время, и вот - ты здесь.
Она замолкает, и Сэм наблюдает, как она наливает себе новый стакан виски. Он смотрит на изящную линию ее шеи, копну ее волос. Он никогда не бил женщину, но у него чертовское искушение ударить конкретно эту. Один синяк за каждый день отсутствия Дина. Это не будет правосудием, но начало, по крайней мере, было бы положено.
- Ты можешь получить подробную информацию, если хочешь, - добавляет Бэла, завинчивая крышку обратно на бутылку.
- Нет, - хрипит Сэм, и затем, прочистив горло, повторяет громче: - Нет.
Он видел, что случилось с Дином, ему не нужно больше никаких подробностей. Это не поможет вернуть Дина - только еще больше выведет его из равновесия. А у него и так достаточно проблем с поддержанием своего самообладания.
Бэла кивает, продолжая потягивать свой напиток. Ее блестящие глаза наблюдают за ним поверх стекла. Расчетливые. Осторожные.
Давая понять, что сейчас его ход.
Сэм знает, что он должен спросить. Что он одновременно и стремится узнать, и в то же боится раскрыть. Его взгляд возвращается к осколкам, засоряющим пол, и он заставляет себя произнести это:
- Для чего он хотел Дина? Что он делает с моим братом?
- Я не задавала таких вопросов, - отвечает Бэла. - Это вредно для бизнеса.
Ну конечно.
Но Сэм все равно чувствует в себе крошечный импульс облегчения. Еще какое-то время он не будет иметь дело со знанием того, как Дина подвергали пыткам, или использовали, или ломали. Он и так достаточно скоро увидит повреждения, теперь, когда он нашел Бэлу. Вне зависимости от того, хочет она помочь ему или нет.
Он крепче сжимает револьвер.
- Мне очень жаль, - в наступившей тишине произносит Бэла.
Сэм сжимает челюсти, и, подняв глаза, обнаруживает, что она передвинулась поближе и теперь стоит в пространстве между кухней и гостиной. Она глядит на него с выражением искреннего, подлинного сострадания и сожаления - и она не имеет права так выглядеть. Не после того, что она сделала.
- Тебе жаль? - повторяет он, поднимаясь на ноги и наступая на нее, - Двадцать два человека погибли, чтобы ты могла заманить Дина сюда…
- Я в этом не участвовала, - протестует Бэла, но Сэм продолжает напирать, прижимая ее к столешнице и нависая над ней.
- И ты продала моего брата. Ты, блядь, продала его! Как какое-то животное...
Он не прикасается к ней. Если он прикоснется к ней, он ударит ее, а если он ударит ее, то закончит револьвером, который все еще держит в правой руке. Она нужна ему живой. Он нуждается в ее помощи, чтобы найти Дина. Этого знания достаточно – почти - чтобы держать себя в узде, но этого недостаточно, чтобы остановить бешеную, мстительную дрожь сдерживаемых мускулов.
- Ты прав, продала, - соглашается Бэла, глядя на него прозрачными, честными глазами, - и я не могу это изменить. Но я могу попытаться загладить свою вину.
Она звучит так искренне, и Сэм хочет верить ей – Боже, он правда хочет, - но это шоу раскаяния уж слишком искреннее. Словно спектакль, разыгранный для его же блага.
Или, может быть, ему просто трудно доверять человеку, который ответственен за похищение его брата.
- Почему я должен верить, что тебя это вообще заботит? - возмущенно спрашивает Сэм. - У тебя не было с этим проблем, когда ты продавала его шесть месяцев назад!
- Отложи оружие в сторону, и я скажу тебе.
Сэм колеблется. Он не знает ее. Не доверяет ей, не может.
Бэла закатывает глаза, и, внезапно сдвинувшись, прижимает маленький револьвер – проклятье, откуда она его достала?- к его груди. Она натянуто улыбается ему в ответ, когда он, пораженно моргая, переводит на нее взгляд.
- Итак, я была очень отзывчивой, Сэм, и я понимаю, что ты беспокоишься о своем брате, но мне не нравится быть под прицелом в моем собственном доме.
На это требуется вся сила воли Сэма, но ему удается переключить предохранитель и засунуть револьвер за пояс.
- Хороший мальчик, - журчит Бэла, улыбаясь ему, но улыбка не доходит до ее глаз. Она кладет свой револьвер на столешницу, проскальзывает мимо Сэма и направляется к книжному шкафу в углу гостиной. Остановившись перед ним, она ведет рукой вдоль изношенных корешков старинных книг, которые выглядят такими же дорогими, как и все остальное, чем она владеет.
- Я помогу тебе вернуть твоего брата в обмен на Кольт, - заявляет она.
- Кольт? – тупо повторяет Сэм. Он с трудом поспевает за разговором, слишком занятый сдерживанием непреодолимого желания связать Бэлу и избить в кровь за то, что она сделала с Дином. Боже, он практически хочет, чтобы она не была такой отзывчивой.
- Non timebo mala? - напоминает Бэла. – Убивает демонов?
- Но он бесполезен: в нем не осталось пуль.
Бэла бросает на него жалостливый взгляд через плечо.
- Ты никогда ни с кем не торговался раньше, не так ли? – интересуется она, а затем, прежде чем он успевает ответить, добавляет: - Ты готов обменять Кольт в обмен на твоего брата, или нет?
- Конечно, - говорит Сэм. - Ты можешь его получить. Просто, кажется, ну… это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
- Ну, кольт всего лишь часть моего вознаграждения. Другая половина – освобождение твоего брата. - Когда она оборачивается, в ее руках - книга. Обернутая в темно-красную кожу, с изображенной на обложке стрелой. Нет, не стрелой - руной. Тейваз.
У Сэма перехватывает дыхание.
- Это…
- Библия Тура, да. Я приобрела ее два месяца назад. - Она любовно оглаживает обложку руками.
- Я думал, она не существует. Я думал, это просто легенда...
Если бы он даже подозревал обратное, он бы разорвал мир на части, чтобы ее найти.
Согласно легенде, книга, которую держит Бэла, была написана самим богом Туром. Она описывает его бой с волком Фенриром и битвы После: описывает первый союз человека и животного духа. Если где-то и есть лекарство - каким образом обратить вспять «истечение души» - то только там.
Спасение Дина в ухоженных руках Бэлы.
Сэм движется вперед, вытягивая руку, и Бэла сразу же вздергивает книгу над головой. Как будто это остановит его от того, чтобы забрать ее. Как будто что-то, кроме смерти, встанет между ним и этой книги.
- Она под охранным заклинанием, - быстро произносит она. - Если кто-нибудь, кроме меня, коснется ее, она станет не более чем грудой пепла.
Это останавливает его.
- Здесь есть довольно много интересных вещей, - продолжает Бэла, когда видит, что он не собирается подойти поближе. - Если бы я знала, что значит то, что Волк выбрал Дина, я бы никогда не взялась за эту работу. Ни за какие деньги. Я не торгую человеческими душами.
Она говорит правду, что отказалась бы от работы, Сэм не сомневается в этом. Но она лжет почему.
Не все ли равно? Спрашивает он себя, пристально глядя на книгу. Ответ - конечно, это чертовски важно - возвращается немедленно.
Бэле здесь что-то нужно, и это не отпущение грехов. Она солгала ему о том, что не знает, чего Винсент хотел от Дина, и теперь лжет о том, почему готова помочь Сэму вернуть его только за револьвер, который больше не работает. Она опасна, и ей нельзя доверять.
Но она все, что у него есть.
Сэм облизывает губы и спрашивает:
- Там есть лекарство? Какой-нибудь обратный ритуал?
Какое-то мгновение Бэла безучастно разглядывает его, а затем ее губы растягиваются в ослепительной улыбке.
- Да ты никак хотел бы купить ее?
- Я... сколько?
Бэла пристально смотрит ему в глаза, и Сэм знает, что она видит там - отчаяние. Его нужду. Затем она поворачивается и задвигает книгу обратно на полку.
- Ты не можешь ее себе позволить, - говорит она ему. - Но, возможно, я буду готова продать ее твоему брату, когда он опять будет сам по себе.
Сэм не знает, что такого Дин мог бы предложить Бэле, чего не может он, и у него ощущение, что ему не понравился бы ответ, если бы он узнал. Но это шанс.
- Так ты позволишь мне помочь тебе?
Сэм встречает ее взгляд и признается:
- У меня нет выбора. - Эти слова, словно песок, дерут его горло.
- Нет, ты прав.



*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~



В конце концов, загадочные "источники" Бэлы разочаровывают. Она берет в руки черный шар, закрывает глаза и трясет. Потом переворачивает его, прищуривается, вглядываясь в окошко на дне, и говорит:
- Лас-Вегас. И почему я не удивлена.
- Твой источник - магический шар ответов?
- Нет, мои источники – духи. Магический шар ответов - просто канал. - Она бросает шар на диван и плюхается рядом. - Будь добр, сделай нам несколько предварительных заказов. Первый класс. Вот молодчина.



*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~



Только на следующее утро, когда они уже на высоте 37000 футов над землей, на пути в Лас-Вегас, Сэм внезапно вспоминает о Льюисе Ферроне: перед глазами встает его лицо, все в крови, перекошенное от боли. Он оглядывается на Бэлу, которая уже практически дремлет в соседнем кресле, и спрашивает:
- Как же ты смогла его найти?
Она сонно моргает и затем изгибает бровь.
- Прости, я не понимаю, о чем ты.
Тотчас же нахмурившись, чувствуя, как натянутые мышцы гудят предупреждением Бобби, Сэм давит:
- Другие экстрасенсы, к кому я обращался, не смогли его найти.
В глазах Бэлы вспыхивает понимание, она пожимает плечами и выглядывает в иллюминатор.
- Полагаю, Винсент наложил на него охранные заклинания против подобных магических изысканий. Но я не искала Дина - я искала Винсента.
- Как, черт возьми, это должно помочь? – требует ответа Сэм. - Ты не можешь знать, в одном и том же они месте, или нет.
- Где бы ни был Винсент, Дин будет там, - заявляет Бэла. - Поверь мне, Сэм.
В животе Сэма все переворачивается от ленивой уверенности в ее голосе, оставляя его с иллюзией, что самолет только что попал в турбулентность. Доверять ей, говорит она. Женщина, которая, не задумываясь, продала его брата Винсенту. Женщина, которая почти наверняка ему лжет, которая достаточно хорошо знакома с Винсентом, чтобы знать, что он будет с Дином.
"Что я делаю?" - думает он, пристально глядя на ее профиль. - "Что, ради Бога, я делаю рядом с ней?"
Но он знает, что делает: спасает Дина единственно доступным ему способом. Ему просто придется быть очень осторожным. Быть начеку и не спускать с Бэлы глаз.
Я иду, Дин. Просто держись, старик.
Сэм откидывается на спинку кресла и смотрит в потолок, пока самолет набирает скорость, неся его в Лас-Вегас на быстрых серебряных крыльях.



*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~



Они приземляются после неровного снижения всего за несколько минут до полудня. Сэм - в нетерпении после месяцев ожидания, ощущает близость Дина постоянным давлением на коже, но Бэла привозит их сперва в Белладжио, где, потратив немало денег, бронирует номер люкс.
Сэм пытается настаивать на том, чтобы было учтено еще одно спальное место - он хочет гарантий того, что скоро с ними будет третье лицо, которое им воспользуется - но Бэла бросает на него чрезмерно веселый взгляд и говорит:
- Ты же не думаешь, в самом деле, что мы будем торчать здесь, после того как встретимся с твоим другом, не так ли?
Это показатель того, в каком стрессе Сэм: то, что он на полпути поправить ее - мой Дин, мой брат, когда мы спасем его, - прежде чем запоздало осознает, что, хотя портье, кажется, занят вводом информации в компьютер, он несомненно прислушивается к их разговору. Сэм натягивает на лицо «а, черт, точно» улыбку. Она ощущается пластиковой и поддельной, но глаза Бэлы ободряюще проясняются, и она оборачивается к портье.
- Итак, - говорит она, - я думаю, президентский люкс подойдет.
Сэм немного ошеломлен масштабами люкса. Кажется, он больше, чем дом Бобби, с фойе, гостиной и столовой с установленным в ее конце баром. Ей богу, фонтан в фойе. Солярий с прилегающим к нему внутренним садом. Напротив бара в форме буквы Л - длинное, официально выглядящее помещение; крошечная золотая дощечка на стене услужливо помечает его как «конференц-комнату».
- Операционная база, - говорит Бэла, открывая дверь и заглядывая внутрь. - Я дам знать обслуге, что она вне их допуска. Было бы полезным, если бы ты оставлял свое оружие здесь, когда мы будем выезжать.
Возможно, это немного неблагодарно с его стороны, учитывая, что это багаж Бэлы он использовал для упаковки своих полуавтоматов на время перелета, но Сэм ужесточает хватку на металлической ручке.
- Кто сказал, что я собираюсь куда-либо безоружным?
Спокойно разглядывая его, Бэла постукивает ногтем по дощечке.
- Неужели ты и правда думаешь, что пара пушек против этих людей что-то изменит? Если мы собираемся вытащить твоего брата, то нам нужны мозги, а не мускулы. Я-то полагала, что ты был активом в этой области. - Она делает паузу, склонив голову. - Или я была неправа?
Сэм позволяет всему своему недоверию и ненависти отразиться на миг на его лице, и Бэла, не сдержавшись, невольно делает шаг назад.
- Они не для них, - говорит он.
Бэла сжимает губы.
- Я не враг здесь, Сэм.
Сэм разражается удивленным смехом. Он не знает, то ли она думает, будто он настолько наивен, что поверит в это, или же она просто надеется, что он будет ослеплен парой симпатичных глаз и телом, чтобы противостоять ей. Как будто все, что она может предложить, когда-нибудь приблизится в сравнение с Дином.
- Ты продала моего брата богатому уебку за триста тысяч. Ты помогла накачать его наркотиками и выхватить с улицы, словно животное. Думаю, я решу, кто является врагом.
- Я также та, кто помогает тебе вернуть его обратно, - указывает Бэла.
Сэм сбрасывает с плеч свое снаряжение, оставаясь налегке, за исключением сумки с оружием, и сужает глаза.
- А зачем, опять же? - спрашивает он.
- Я сказала тебе: в то время я не владела всей информацией. Я пытаюсь исправить ошибку.
- Плохая девочка с золотым сердцем хочет искупления, так что ли?
- Конечно нет, - пренебрежительно отвечает Бэла. - Я не святая, и это не какая-то сказка. Но это не значит, что у меня нет совести, и я хотела бы иметь возможность спокойно спать по ночам.
Она выглядит слегка раздраженной, словно ей не нравится признаваться в такой слабости. Сэму хотелось бы поверить, что эта экспрессия - искренняя, но такое ощущение, словно это новый вариант старой темы. Он знает Бэлу не больше двадцати четырех часов и уже устал притворяться, что верит в ее чушь.
Сжав губы, он требует:
– Для чего Винсент хотел моего брата?
На мгновение взгляд Бэлы заостряется, а затем черты ее лица расслабляются в свою обычную, беззаботную пустоту.
- Я говорила тебе, Сэм. Я не знаю. Теперь бросай свои вещи к себе в комнату. Нам надо сделать несколько покупок до вечера.



*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~



Они не уходят далеко: всего несколько кварталов к яркому пространству улицы Стрип, которая, кажется, полностью посвящена высококлассной моде. Сэм замечает Диор и Армани. Женщины, прогуливающиеся по улице, носят меха и бриллианты, и держат при себе крошечных, в ошейниках из драгоценных камней, собак. Мужчины - в костюмах, безупречно холеные.
На Сэме - старые джинсы, фланелевая рубаха и трехдневная щетина. Он смутно понимает, что, если бы он все еще заботился о чем-либо помимо возвращения Дина, то прямо сейчас бы почувствовал себя не в своей тарелке. А поскольку это не так, он просто смотрит на Бэлу и спрашивает:
- Что мы здесь делаем?
- Подбираем тебе приличный наряд, - отвечает она, беря Сэма под руку и вводя его в магазин с розовым, сверкающим «Андре» над дверью.
Прежде чем Сэм успевает потребовать от Бэлы прямого ответа, перед ними появляется мужчина в белом костюме, с пушком коротких светлых волос. Человек поправляет галстук, такой же розовый, как и вывеска на фасаде, и кидает на Сэма отчаянный взгляд.
- Ах, дорогая… - расстроено произносит он.
Бэла подталкивает Сэма вперед.
- Это Сэм, - сообщает она. - Сэм, это Андре.
Андре вздергивает руки, и Сэм нервно отшатывается назад, тут же сталкиваясь с Бэлой.
- Все в порядке, Сэм, - уверяет его она с немалой долей веселья, - Андре лучший.
- Я надеюсь на это, - фыркает Андре. Он снова подается вперед и начинает расстегивать рубашку Сэма. Сэм отбрасывает руки мужчины прочь и изо всех сил сдерживается, чтобы не завершить это правым хуком в челюсть.
- Какого черта ты делаешь?! - вырывается у него.
- Ворчун, не так ли? - жеманно надувает губы Андре.
- Бэла, - рычит Сэм через плечо.
- Просто позволь ему делать свое дело, Сэм.
Андре подается вперед снова, и Сэм, поморщившись, останавливает его. После мига колебания он сам расстегивает пуговицы и, дернув плечами, сбрасывает рубашку.
Андре негромко присвистывает, разглядывая грудь Сэма.
- Так, так. Почисти тебя, и ты определенно будешь хорошеньким.
Сэм оглядывается через плечо, чтобы снова впиться взглядом в Бэлу, но обнаруживает, что она уже отошла взглянуть на черный изящный экземпляр, который, вероятно, стоит больше, чем Импала. Он раздумывает, что если сейчас уйти, вряд ли за ним погонятся, но он достаточно уверен, что Бэла привела его сюда не для собственного развлечения; так что вместо этого он сжимает зубы и стоит на месте, в то время как Андре пропускает измерительную ленту вокруг его плеч, поясницы и бицепсов. Наконец, окинув Сэма неторопливым взглядом - от его враждебного лица до его паха - Андре делает шаг назад и задает несколько смущающих вопросов о длине и «какой размер мы обычно носим, красавчик?»
Сэм, запинаясь, отвечает, а затем позволяет отвести себя в примерочную, которая больше, чем некоторые мотельные комнаты, в которых они с Дином останавливались. Андре покидает его на несколько минут, а затем возвращается с кучей брюк и рубашек в руках. Пока он развешивает их на стене, к нему присоединяются двое других мужчин с аналогичным грузом. Затем, с заключительным подмигиванием и наставлением "зови, если что-нибудь понадобится, милый", все трое исчезают, закрывая за собой дверь.
- Как ты там, Сэм? - зовет Бэла где-то между четвертым и пятым костюмом.
- Отлично, - коротко отвечает Сэм, а затем стягивает пиджак и бросает его через всю комнату.
Он не знает, каким образом Андре предполагает, что он сможет влезть в эти вещи. Они практически прилипают к его коже. Заставляют его чувствовать себя дергано и неловко. Обнаженным. После еще трех костюмов он, наконец, находит подходящие брюки и с определенной долей облегчения тянется за рубашкой и пиджаком. Надев их, он понимает, что это вообще не костюм, в конце концов.
- Зачем, черт возьми, мне нужен смокинг? - зовет Сэм, пытаясь справиться с бабочкой. Он не завязывал узлов со своего выпускного, да и тогда он не смог справиться с ним - Дину пришлось делать это за него. Его руки запинаются, а затем замирают, когда он вспоминает выражения удовольствия на лице брата, то, как легко и методично он обрабатывал узел, образуя петлю.
У Дина всегда были умные руки.
- Потому что сегодня вечером ты хочешь соответствовать, - говорит Бэла.
Сэм подпрыгивает, разворачиваясь кругом и обнаруживая ее в раздевалке рядом с ним. Стараясь прикрыться, он тянет пиджак, чувствуя, как краска заливает горло.
- Как долго ты была здесь?
- Достаточно долго, чтобы понять, что ты безнадежно некомпетентен. Сюда. - Она подходит поближе и одной рукой приподнимает его подбородок, сосредотачивая свое внимание на свисающих концах бабочки.
Ее пальцы исполняют какой-то замысловатый танец - быстрее, чем пальцы Дина, более нетерпеливо, - и Сэму внезапно становится трудно дышать.
- Немного туго, - задыхаясь, выдавливает он.
Бэла отступает назад и оглаживает его пиджак.
- Так и должно быть - Она оглядывает его сверху донизу, критически нахмурив брови. Затем, поджав губы, кивает: - Пойдет. Мы возьмем этот и, хм… еще пять костюмов - что-нибудь черного или угольного цвета. Андре подберет несколько галстуков.
Она разворачивается, чтобы выйти, но ее слова, наконец, просачиваются сквозь замешательство Сэма. Схватив ее за запястье, он отдергивает ее от двери.
- Соответствовать сегодня вечером? - уточняет он. - Куда, черт возьми, мы идем?
Рот Бэлы становится тонким и жестким.
- Отпусти меня, - настаивает она.
Сэм просто затягивает хватку. Она не направит на него пистолет в магазине и не позовет на помощь, если он применит немного насилия. Если она это сделает, неизбежно будет привлечена полиция, а она нуждается в нем так же, как и он в ней. Осознание этого на мгновение оглушает его, и он, дегустируя, прокручивает эту мысль в своей голове.
Последние двадцать четыре часа он был так сосредоточен на том, насколько он в ней нуждается, что совершенно упустил тот факт, что обратное также верно. Ей что-то нужно от Дина, и для того, чтобы это получить, она должна забрать его у Винсента. А чтобы сделать это, она нуждается в помощи Сэма. Она нуждается в нем и ненавидит это. И она утаивает от него информацию, потому что знает, что это сводит его с ума, черпает горькое удовлетворение, беся его. Забавляясь его болью.
Самодовольная, садистская, социопатичная сука.
- Скажи мне, - требует он, - скажи мне, что произойдет сегодня вечером.
Когда Бэла демонстративно продолжает молчать, он выкручивает ее запястье, достаточно сильно, чтобы ее высокомерная маска соскользнула в болезненную гримасу.
- Винсент Камарго - конферансье, - глухим от злости голосом говорит она. - Он обслуживает богатых, снабжает их всем, чего они хотят. Экзотическая охота, запрещенные вещества, высококлассные проститутки, азартные игры.
- Под какую из этих категорий подпадает Дин? - Сэм практически чувствует, как кости ее запястья скрежещут друг о друга - она будет носить его отпечатки пальцев, словно браслет, несколько часов. Он находит эту мысль странно удовлетворяющей.
- Я сказала тебе, я не знаю.
- Ты врешь. - Сэм, натянуто улыбаясь, притягивает ее к себе. - Теперь ты можешь либо начать говорить правду, либо я сломаю твое запястье. Твой выбор.
Бэла шипит от боли, когда Сэм поворачивает ее руку чуть дальше, а затем огрызается:
- Он хотел Дина для Арены.
- Арены, - повторяет Сэм. Она пытается вытащить руку из его хватки, но он не дает. Впивается ногтями в ее кожу.
- Что это, конкретно?
Бэла сдается и замирает, тяжело дыша - ее щеки горят от смеси боли и злости.
- Думай об этом как о человеческих петушиных боях, - отрубает она.
Сэм пристально смотрит на нее. Он не знает, что должен чувствовать. С одной стороны, это лучше, чем он ожидал: лучше, чем если бы Дин подвергался пыткам, или его насиловали, или охотились на него, будто он не более чем экзотическая игра. С другой стороны, это просто так абсолютно и полностью хреново.
- Ты продала моего брата в какой-то подпольный бойцовский клуб? - вырывается у него. - Ты больная?
- Если это то, как ты собираешься реагировать, я рада, что сказала тебе сейчас, - шипит Бэла в ответ. – Устроишь такую же сцену сегодня вечером, и ты полностью нас раскроешь!
Она пытается освободить свою руку снова, но Сэм ее не отпускает. Его только что посетила скверная, неприятная мысль.
- До смерти? - спрашивает он. – Бои до смерти?
- Винсент смоделировал Арену по образцу древних гладиаторских состязаний. Он позволяет аудитории решать судьбу проигравшего.
Сэм думает о типе личности, склонного выискивать "развлечения" такого рода, и знает, что если Дин еще жив, он должен был убивать. И не раз. И если есть способ причинить вред Дину, больший, чем этот - сунуть нож в его душу и разрезать на куски все то, что делает его тем, кем он является: защитником, чемпионом, героем - Сэм его не знает.
- Я должен убить тебя, - скрежещет он.
- Но ты этого не сделаешь, - немедленно реагирует Бэла, – Я необходима тебе, чтобы ты туда попал.
Сэм пристально смотрит на нее и хочет сделать это в любом случае. Он никогда никого не ненавидел раньше, никогда не знал как, но Бэла - хороший учитель. Он мог бы оставить ее багровым пятном на стене раздевалки и спать спокойно.
В конце концов, однако, она права, и необходимость заставляет его разжать руку.
Она тут же отступает, осторожно потирая запястье, вставая вне зоны его досягаемости.
- Мы сможем забрать его сегодня вечером? - спрашивает Сэм.
Бэла качает головой:
- Мне понадобится, по крайней мере, неделя, чтобы все устроить. И мне нужно взглянуть на объект, посмотреть, с какой системой безопасности мы имеем дело.
Сэм кивает, сдерживая рвущийся наружу крик разочарования. Спустя мгновение давление в горле слабеет, и он может сказать:
- Если он умрет - если ты все испортишь, или подставишь нас каким бы то ни было способом, – я убью тебя.
Бэла моргает, ее щеки до сих пор пылают, а затем кивает.
- Что ж, это справедливо.


Последний раз редактировалось Nissa 03 ноя 2011, 23:24, всего редактировалось 2 раз(а).

12 сен 2010, 20:12
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 12:05
Сообщения: 159
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
Nissa Спасибо!!!
вот Сэм и нашел Дина... почти. Оба так попали...
И с нетерпением жду дальше :shy2:


13 сен 2010, 11:25
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 апр 2010, 09:19
Сообщения: 243
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
ksan, ты даже не представляешь, как они попали! Один их побег чего стоит))) :buh:
Прода, надеюсь, будет в выходные ;-)


14 сен 2010, 19:22
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 12:05
Сообщения: 159
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
Nissa Прода, надеюсь, будет в выходные :ura: :ura: :ura:
а то уже вся испереживалась :D


15 сен 2010, 11:33
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 апр 2010, 09:19
Сообщения: 243
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
Вот и прода))) Обещала в выходные, но не получилось((( Прости, ksan :)
Надеюсь, никто не обратит внимания на огрехи перевода, я знаю, что над этой главой надо бы еще поработать, но у меня от нее уже состояние "смотрю в книгу - вижу фигу" :-D

Шестая часть


На самом деле оказывается, что Арена располагается в предгорьях, в милях от Лас-Вегаса. По периметру нет ни высоких стен, ни электрифицированного ограждения, да они вряд ли и нужны с отвесными скалами позади здания и, казалось бы, бесконечной пустыней в оставшихся трех направлениях. Потребовались бы часы, чтобы уйти отсюда пешком - под солнцем пустыни не побегаешь – и, конечно, к тому времени их отследят и загонят в угол. Автомобиль помог бы осуществить быстрый побег, но дорога только одна, и в итоге Сэм приходит к выводу, что самым безопасным будет - улететь.
Он оттягивает воротник смокинга и гадает, есть ли у Бэлы на примете пилот вертолета.
На его предплечье ложится рука Бэлы. Синяки на ее запястье лишь частично скрыты тяжеловесной чудовищностью браслета.
- Помни: сегодня просто разведка, - напоминает она, в то время как лимузин медленно продвигается к парадной двери, сейчас уже четвертый в ряду роскошных автомобилей.
- Я помню, - коротко отвечает Сэм. Он стряхивает ее руку и смотрит в окно на место их назначения. Снаружи Арена выглядит не более чем причудливым поместьем, построенным в стиле раскинутого на местности ранчо, с тремя или четырьмя лошадьми, нарезающими круги на огороженной площадке.
Впрочем, внешность может быть обманчива, и Сэм знает наверняка, что это место больше, чем он может увидеть, потому что машины впереди них продолжают исчезать в гараже, который выглядит так, словно едва вмещает два автомобиля зараз. Здание не на одном уровне с горой, так что он может только предполагать, что настоящий гараж - под землей. Возможно, внутри того маленького здания лифт для машин, специально установленный для доставки автомобилей гостей один за другим в нечто более похожее на парковочную стоянку.
Глядя на дом, Сэм почти не сомневается, что настоящий бойцовский ринг, возможно, также под землей. Все лучше скрыть его, если вдруг кто-нибудь из официальных лиц станет интересоваться и прибудет сюда с проверкой.
- Ты увидишь немало вещей, которые тебе не понравятся, - предупреждает Бэла.
Сэм фыркает и ничего не отвечает.
- Ты должен сдерживать свой нрав. Ты не принесешь никакой пользы Дину, если подставишь нас обоих под расстрел.
- Со мной все будет в порядке, - говорит Сэм, не глядя на нее. Это ложь: он не знает, что сделает, когда, наконец, увидит Дина после всего этого времени, но уверен, что это что-то будет очень нерациональным. Ему остается только надеяться, что он будет в состоянии скрыть все те ошибки, что совершит.
Их лимузин останавливается у парадных дверей, и человек в элегантной черной униформе открывает перед Сэмом дверь. Выйдя из автомобиля, Сэм протягивает руку Бэле. Он не сомневается, что увидит много неприятных вещей внутри, но конкретно в данный момент самой отвратительной частью ночи легко станет это: необходимость играть в сопровождение Бэлы. Делать вид, что она ему действительно нравится.
Бэла берет его за руку и позволяет помочь ей выйти, любезно улыбнувшись мужчине в униформе, все еще держащему дверь открытой.
- Бэла Талбот и гость, - говорит она, и тот кивает.
- Сюда, пожалуйста, мадам.
Сэм изо всех сил старается выглядеть этаким скучающим богатым засранцем, пока он сопровождает Бэлу вверх по короткому ряду ступенек к парадной двери. Нет никаких подозрительных взглядов – ничего, кроме раболепного подобострастия, что очень быстро начнет действовать ему на нервы, - поэтому он полагает, что у него получается. Долгие годы практики с отцом и Дином позволяют держать эту маску, пока он внимательно осматривает все вокруг в поисках информации, которая им понадобится. Пока он увидел только фойе - и уже чувствует себя не очень оптимистично.
В дверную коробку встроено что-то типа детектора металла. Он достаточно скрыт краской под цвет дерева, чтобы не быть легко заметным, но Сэм ищет и улавливает крошечный отблеск красного операционного света. Настойчивое требование Бэлы, что ни один из них не должен быть вооружен, внезапно приобретает больше смысла.
Сэм видит три камеры, а это означает, что, вероятно, есть еще как минимум две, которых он видеть не может. Они все нацелены на различные зоны фойе, передавая изображения прогуливающихся гостей Винсента обратно в некий отдаленный электронный центр.
Но наибольшую тревогу вызывает, однако, тот факт, что, хотя некоторые из людей в черной униформе, похоже, просто наемные работники, среди них много мужчин, которые держат себя так, что напоминают Сэму его отца и Дина, и всех других профессиональных охотников, которых он когда-либо встречал. Мужчин, которые знают, как вести себя, как распознать потенциальную проблему и устранить ее. Сэм не может сказать наверняка, вооружены они или нет, но такие люди обычно всегда при оружии.
Он настолько занят, подмечая соответствующие детали, что богатство окружающей его обстановки проходит совершенно незамеченным. Он движется вперед, с Бэлой под руку и слабым впечатлением от блестящего дерева и золотых светильников, стен, отделанных темными панелями, пышных растений в кадках, импозантных статуй, и картин, висящих в витиеватых деревянных рамах ручной работы. Другие гости приветствуют друг друга солнечными фальшивыми голосами - поцелуй в щеку, рука слегка касается руки. В воздухе аромат дорогих духов, вспышки света на увешанных драгоценностями шеях.
Бэла ведет его через все это, безошибочно направляя к непритязательной секции стены, где стоит по стойке «смирно» черноволосый, широкоплечий мужчина. Его нос искривлен - явный признак того, что он был сломан и плохо вправлен, а судя по синякам вокруг пустых серых глаз, это недавняя травма.
"Это сделал Дин?" - гадает Сэм, когда они останавливаются перед человеком. Нет никакой причины даже подозревать это, но почему-то Сэм уверен, что смотрит на дело рук брата.
- Бэла, - говорит этот человек. - Не ожидал увидеть тебя раньше следующего месяца. - Он переводит взгляд на Сэма и чуть сужает глаза. - Кто этот качек?
Вопрос стирает вспышку подозрения насчет Бэлы, вызванную первыми словами мужчины. Сэм не учел тот факт, что профессионалы из охраны Винсента распознают его так же легко, как и он их. Он напрягается, обеспокоенный тем, что выдал их еще до того, как они имели возможность куда-либо попасть - и Бэла сжимает его предплечье.
- Сегодня я здесь в качестве зрителя, Хэнк, - легко произносит она. - И это Саймон. Я знаю, что он выглядит свирепым, но он совершенно безобиден. - Она лучезарно улыбается ему. - Я нашла его в Риме, представляешь.
- Он не похож на итальянца, - кисло отмечает Хэнк.
- Я не итальянец, - отвечает Сэм. - Я проходил там стажировку от Гарвардского университета.
Переведя взгляд на Бэлу, он с раздраженной усмешкой спрашивает:
- Разве обслуге допускается так разговаривать с нами?
Хэнк ощетинивается, а Бэла смеется.
- Извини Саймона, Хэнк, он чересчур темпераментный.
Повернувшись к Сэму, она объясняет:
- Хэнк не обслуга, милый, он партнер по бизнесу.
- Что за бизнес? - спрашивает Сэм. Это только наполовину роль. Сейчас, когда он поборол свой страх, его мысли возвращаются к приветствию Хэнка, и он хочет знать, что Бэла должна была делать здесь в следующем месяце.
- Тебя это не касается, - отвечает Бэла до того, как Хэнк успевает что-нибудь сказать, и затем целует его в щеку. Сэм предполагает, что это должно его смягчить, да и по правде говоря, он не может представить, каким образом это должно волновать избалованного богатого мальчика, так или иначе, поэтому он оставляет эту тему без внимания.
- Извини, - предлагает он Хэнку.
Хэнк пристально разглядывает ширину плеч Сэма, его тело под смокингом, то, как он себя держит - и выглядит неубежденным.
- Ты не похож на колледжского мальчика, - отмечает он.
Сэм кривит рот в усмешке, и она не фальшивая, потому что истина в том, что он был колледжским мальчиком. Может быть не сейчас, может быть не когда-либо снова, но он был. Он сидел в столовой Стэнфордского университета и сталкивался локтями с парнями, которые жили той жизнью, на которую он претендует сегодня вечером. В частности, он вспоминает сейчас об одном парне, Алане Кроссе из «Кросс Атлетикс», третьего по величине спортивного поставщика в стране, а также партнере Сэма в химической лаборатории на его втором году студенчества. Алане, кто был даже крупнее Сэма и участвовал в боях без правил. Он тем более не был похож на колледжского мальчика.
- То, что у меня есть мозги, не означает, что я не знаю, как позаботиться о себе, - говорит Сэм. Он тысячи раз слышал эту реплику из уст Алана. Затем, из-за того, что эти слова прозвучали чуть более угрожающе, чем он имел их в виду, добавляет:
- Я боксер. Университетская сборная.
И словно щелкнули переключатель, настороженность в глазах Хэнка сменяется презрительной усмешкой.
- Университетская сборная, да? - смеется он. – Не хочешь пройти несколько раундов, Гарвард?
- Ведите себя хорошо, мальчики, - говорит Бэла, шагнув между ними. Она упирается одной рукой в грудь Сэма - как будто это помешает ему вытереть пол этой задницей, если он захочет это сделать. Сэм на мгновение прикрывает глаза, потому что его пронизывает каскад ненависти. Нет никакой причины, чтобы эти слова так на него подействовали, нет никаких оснований, чтобы откровенная усмешка так воспламенила его гнев.
Но он рвется в бой, с того момента, как сел в машину этим вечером. У этих отморозков Дин, они заставляют его драться, убивать. Сэм хочет поджечь здание и оставить этих ублюдков гореть внутри. Он хочет дотянуться и схватить пистолет, очертания которого видит под пиджаком Хэнка, и разрядить всю обойму в его самодовольное ненавистное лицо.
На мгновение ярость вырывается из-под контроля, а затем на него снисходит мрачное, ледяное спокойствие. Потому что он забирает Дина и не позволит своим собственным слабым эмоциям встать на его пути.
- Извини, Бэла, - говорит он. Потом, встретившись глазами с Хэнком, предлагает: - Как-нибудь в другой раз.
В конце концов, для "Саймона" нет никаких оснований быть вежливым с этим человеком. Кроме того, это правда. Он и Дин не уйдут отсюда, не порвав этих ублюдков на куски.
"Ты причинил ему боль", - думает Сэм, его взгляд падает на заживший нос Хэнка. Он смутно ощущает, как в голове что-то переворачивается, и комната... Бэла... сам Сэм... исчезают. Хэнк все еще там, но это другое место (другое время), и он стоит над братом Сэма.
Дин закован в цепи, коленопреклоненный на полу в тесной комнатке - его шея, руки и ноги зафиксированы в этом положении - и Хэнк пинает его. Тяжелые, нескончаемые удары по ребрам Дина выбивают воздух из его легких, вытесняют что-либо здравое и осмысленное из его глаз, и приводят к тому, что он, рыча, внезапно вскакивает с пола, вырывая цепи из стен и пола, оттуда, где они были закреплены. Тем не менее, Дин все еще не может в полной мере использовать руки и ноги - не хватает диапазона движений, когда его запястья и лодыжки скованы вместе - но он успевает резко ударить лбом в переносицу Хэнка.
Хрупкий треск, а затем холл – сейчас - устремляется потоком обратно.
Чем бы это ни было - видение, грезы наяву, черт его знает - похоже, оно заняло не больше секунды, потому что никто не смотрит на Сэма так, будто у него две головы.
На лице у Хэнка все еще та высокомерная усмешка, когда он кивает и говорит «конечно», и какое-то мгновение Сэм думает, что не сможет сдержать себя, что бросится на этого сукина сына, и все будет кончено. Но затем мужчина поворачивается к Сэму спиной, и гнев стихает.
Хэнк сдвигает в стене маленькую панель, и какое-то мгновение Сэм видит клавишное поле там внутри, до того как плечи мужчины перекрывают ему обзор. Слышно пять высокосигнальных гудков – код - а затем большая часть стены сдвигается, открывая интерьер лифта, с полированными и блестящими золотыми стенами кабинки.
- Наслаждайтесь шоу, - говорит Хэнк и слегка усмехается Сэму, пока Бэла тянет того в лифт. - Я уверен, это будет поинтереснее, чем все, что ты видел в Гарварде.
- Ты был бы удивлен, узнав, что я видел, - заявляет Сэм, а затем дверь, скользя, закрывается.
Бэла тотчас же оказывается на нем, пихая к стене и кусая за челюсть. Ошеломленный, Сэм несколько секунд просто позволяет ей терзать его. Он на грани того, чтобы оттолкнуть ее, когда замечает красный свет камеры, следящей за ними, а затем Бэла начинает тихо шипеть в его ухо:
- Что, черт возьми, это было? - требует она, облизывая ему горло. - Ты должен быть частью клиентуры, Сэм, а не каким-то головорезом с улицы!
Сэм сжимает ее руки и склоняет голову, чтобы потереться носом о ее шею под занавесом волос. Его мутит от того, что его рот так близко к ее коже, но, поборов тошноту, он отвечает:
- Он вел себя как задница. Прими это.
- Ладно! - огрызается Бэла, злобно кусая его за ухо. - Но с этого момента ты должен сдерживать свой нрав, иначе раскроешь нас, а затем Дин проведет остаток своей дикой жизни – которая, я могу заверить тебя, будет очень, очень долгой – в роли призового питомца Винсента. - Она поворачивает голову, ловя его губы в жестком, сердитом поцелуе, и отступает, когда двери с мелодичным звоном открываются.
Сэм следует за ней в узкий коридор, с воспаленными губами и горящим ухом, там, где она его укусила. У него ее привкус во рту, восковой налет губной помады, и он вынужден прикусить изнутри щеку, чтобы не расплеваться от отвращения. Когда все это закончится, он примет долгий обжигающий душ и затем свернется на кровати в обнимку с Дином. А Дин просто должен будет смириться с этим и позволить Сэму держать его вот так несколько дней, потому что он это чертовски заслуживает после всего того, через что протащил его брат.
Затем Сэм выходит, собственно, в Арену, и все, о чем он может думать: что бы он ни ожидал, это не оно.
На первый взгляд Арена выглядит какой-то странной смесью оперы и увеличенного в размере шара для хомяка. Затем он понимает, что, хотя сравнение с оперой не так далеко от истины – приподнятая конструкция, на которой он стоит, больше всего напоминает балкон, заполненный рядами мягких, из красного бархата кресел – часть шара для хомяка совершенно ошибочна.
Потому что, хотя структура, возвышающаяся в центре, сферической формы, она изготовлена из металлической сетки, а не из пластика. И, когда Сэм продвигается дальше в зал, он может видеть белый мат пола, расположенный почти на двадцать футов ниже их уровня и полностью огороженный клеткой. Он протискивается мимо Бэлы, придвигаясь вплотную к краю балкона, и наклоняется. Ниже мест нет: только тьма и открытое пространство, окружающее освещенный круг клетки. Ему кажется, что он может разглядеть пятна крови на мате.
Часть той крови - его брата.
Кто-то дотрагивается до его руки - Бэла у его плеча, словно пресловутый дьявол.
- Сэм... - начинает она.
- Я в порядке, - жестко прерывает он. Так и есть. Он чувствует себя холоднее – тверже - чем он был в последние месяцы. Дин где-то здесь, Дин близко настолько, что кожу Сэма покалывает от осознания присутствия брата, и даже если это будет последним, что он сделает, Сэм вытащит его отсюда, а затем сожжет это место дотла. И посолит гребаный пепел.
- Бэла! – окликает кто-то сзади.
Овладев собой, Сэм оглядывается через плечо и обнаруживает, что по одному из проходов к ним направляется невысокий бородатый человек в ярко-синем костюме. Несколько человек уже сидят в своих креслах, потягивая шампанское, еще больше народу появляется через парадный вход, а этот парень кивает и бодро машет им всем рукой. Однако он нигде не задерживается и подходит прямо к ним.
- Для меня стало неожиданностью твое сообщение, - говорит он. Его глаза - цвета вновь отчеканенных долларовых купюр - бегло оглядывают Сэма, оценивая. - Проблем с оплатой не было, не так ли?
- Нет, - уверяет его Бэла, - все отлично. Мой новый друг Саймон интересуется спортом, ну и, естественно, я подумала о тебе.
Мужчина снова смотрит на Сэма, и на этот раз его улыбка немного теплее.
- Итак, вы последний улов Бэлы, да? - говорит он, делая шаг ближе и протягивая ему руку. - Винсент Камарго.
Перед глазами Сэма встает красная пелена. Он словно со стороны видит, как пожимает протянутую руку. Трясет дважды, а затем отпускает.
- Саймон Карвер, - произносит Сэм, думая: «Я убью тебя». Он заставляет себя улыбнуться, закупорив всю ярость в сжатое, жгучее решение. – Здорово у вас тут все устроено. Мне бы очень хотелось более подробно со всем ознакомиться, если это разрешено.
Винсент смеется:
- Для друга Бэлы, я уверен, мы можем организовать тур. - Он бойко потирает руки и затем говорит: - Итак, ты, наверное, желаешь свое обычное место, да?
- Конечно, - соглашается Бэла, и они следуют за Винсентом к отдельной ложе.
- У нас сегодня нечто особенное, - объявляет Винсент, как только они садятся. – После вы непременно должны будете сказать мне, что думаете об этом.
- На самом деле, я надеялась договориться о личной аудиенции на сегодня, для Саймона. Я понимаю, что у тебя, вероятно, все заказывается заранее, но мы в городе всего на несколько дней, и я обещала ему развлечение.
Рот Винсента дергается.
- А я-то всегда думал, что ты относишься к ревнивому типу женщин, - говорит он, какого бы хрена это ни должно значить. Затем он замечает что-то над их головами, и Сэм практически чувствует, как внимание мужчины переключается.
- Я посмотрю, что я смогу для вас сделать, - обещает он, уже шагая прочь, чтобы поговорить с высоким седым человеком, без остановки крутящим свои усы.
- Слава Богу, сработало, - бормочет Бэла. - Я уж подумала, что он узнал тебя. Протеевы чары не очень-то мощная вещь, но я не хотела рисковать, пронося мимо охраны Винсента что-то посильнее.
Сэм тупо смотрит на нее, и она слегка касается запонок, которые дала ему перед отъездом из Белладжио. Или, может быть, она просто указывает на крошечные прозрачные камни, украшающие запонки.
- Протеевы чары, - говорит она ему. - Они тонко изменяют то, как воспринимается их владелец. Немного, но этого должно быть достаточно, чтобы никто тебя не узнал.
Конечно. Сэм не знает, почему это не приходило ему в голову раньше, но Винсент наверняка знает, как выглядит брат Дина. Ему полагается злиться на себя за то, что, совершенно помешавшись из-за Дина, не сообразил это - он мог раскрыть их, мог все испоганить, - но гнев ничего не решит. Кроме того, это конец игры, здесь, на другом краю месяцев одиночества и боли, и внутри Сэма нет места ни на что, кроме стальной решимости.
Он перебирает в уме разговор с Винсентом, в поисках чего-нибудь полезного. Сэм не понимает, как Бэла могла думать, что сможет лгать ему о том, что он все равно в конечном итоге выяснит: это очевидно, что все здесь с ней знакомы, и она должна была понимать, что он заметит это, когда врала, будто не знает, что происходит с Дином. Это означает, что она делала это ради собственного развлечения, ради наслаждения от его реакции, когда он узнает. Лживая сука.
Дотянувшись к ее креслу, Сэм, словно влюбленный мальчик, каким он притворяется, берет ее за руку и сжимает так сильно, как только может. Бэла испускает маленький судорожный выдох, но никакими другими признаками не выдает, что что-то не так. Улыбаясь, Сэм склоняется к ней и шепчет:
- Обычное место?
- Сломав мою руку, ты не получишь ответов, зато вытащить Дина станет тяжелее.
- Я ничего не ломаю, - отвечает Сэм. – Болеть будет адски, но ты все равно будешь в состоянии двигать всеми своими пальцами. А сейчас ты все для меня прояснишь, и я не желаю больше слышать твою ложь.
- Я не врала тебе, Сэм, - глухо произносит Бэла. - Винсент перемещает Арену каждые несколько месяцев. Чтобы труднее было отслеживать. В прошлом месяце он был в Марокко. За два месяца до этого - в Лондоне. У меня не было возможности узнать, какое место он использует сейчас.
- Но ты была в одной из его Арен раньше, - давит Сэм, - ты приходила посмотреть на Дина.
Бэла бросает на него нечитаемый взгляд.
- Твой брат обворожительный мужчина.
Сэм открывает рот, чтобы спросить об оплате и обо всем том, что она должна будет делать здесь через месяц - но тут свет гаснет. Он на мгновение отвлекается, и Бэла использует это, чтобы вырвать свою руку, оставив его сжимать пустоту.
По всему балкону, наполняя тьму, начинает расти возбужденный гул. Снизу доносится скрежет работающей машины - скольжение металла по металлу - и это не может быть ничем иным, кроме как открывающейся дверью в клетку. Момент почти-тишины, прерываемой только шаркающими звуками, которые заполняют любой театр после того как погасят свет - и тут дверь лязгает, закрываясь вновь. Внезапно вспыхивает прожектор, освещая клетку.
В центре мата трое мужчин, ни один из них не Дин. Только двое из них похожи на бойцов: одетые в яркие шорты из лайкры и с короткими отрезками цепей в руках. Третий человек - в костюме и держит в руке микрофон.
Отключившись от гудящего вступления, Сэм гнет свою линию:
- Что происходит, Бэла? Оплата за что? Что произойдет в следующем месяце?
- Ты же не думаешь, что Дин – единственное, что я приобрела для Винсента, не так ли? – отвечает Бэла. Теперь, когда он не причиняет ей боль, ее голос снова веселый, беззаботная маска на прежнем месте. - Я на ежемесячном договоре. Приобретаю для него любые необходимые ему товары: все то, что нельзя достать через обычные каналы. Это очень простая деловая договоренность.
- А то, что ты помогаешь мне вернуть Дина, разве ее не испортит?
Бэла бросает на него терпеливый взгляд.
– В жизни есть более важные вещи, чем деньги, Сэм.
Да, Сэм это знает. Он просто не считает, что Бэла так думает.
Но тут звучит громкий звонок, и внимание Сэма привлекает бой, что начинается перед ними. Это неприятно: мужчины, хлещущие друг друга цепями - никогда не будет приятным. В этом есть даже что-то уродливое, что-то, что вызывает у Сэма тошноту. Рев боли, кровь, которая проливаясь, увлажняет мат, предупреждающее бормотание зрителей. Это грязно, и унизительно, и неправильно. Сэм всегда старался верить в лучшее в людях, но сидя здесь, в темноте, он не может точно вспомнить почему.
Когда, наконец, бой окончен, один из мужчин – на мате, баюкает правую ногу, которая выглядит сломанной в двух местах. Через несколько мгновений, в то время как победитель вращает цепью в воздухе, четыре огонька – сияющие красный и зеленый, напоминающие Сэму о Рождестве - вспыхивают из ограждения перед Сэмом. Он оглядывается на Бэлу, и та, не глядя на него, поясняет:
- Красный для смерти. Зеленый для жизни.
Сэм сразу же протягивает руку и нажимает обе зеленые кнопки. Рот Бэлы дергается.
- Что случилось? Не доверяешь мне, Сэм?
Это само собой разумеется, поэтому он не отвечает.
Мгновение спустя, белый свет, освещающий арену, заливает зеленым. Сэм удивленно моргает, в то время как победитель, щелкнув цепью в последний раз, кланяется благодарным аплодисментам. Его поражает именно эта приличная сдержанность хлопков, даже больше, чем отсрочка приведения в исполнение смертного приговора для проигравшего. Такой нормальный, цивилизованный звук. Как будто не эти люди только что, воя, жаждали крови, словно буйная толпа.
Двое мужчин в черном выбегают на мат и выводят, практически выносят проигравшего из клетки. Пауза на то, чтобы вытереть одно или два пятна пролитой крови, а затем диктор возвращается обратно, за ним следуют два новых бойца. На этот раз нет никакого оружия - только их кулаки, но от этого бой не становится чище. Здесь нет никаких правил, важна только победа.
Когда один из бойцов хватает соперника за яйца и сжимает их, Сэм отводит глаза и спрашивает:
- Сколько всего боев?
- Три, как правило, - отвечает Бэла. – Два, чтобы завести аудиторию, а потом – главное событие.
Дин, думает Сэм, оглядываясь на особо возбужденный рев толпы. Один из бойцов – это его яйца только что были сдавлены - хватает другого за волосы и вмазывает лицом в стенку клетки. Такое никому не выдержать, и когда, наконец, боец бросает своего оппонента, тот полубессознательной кучей валится на мат.
Снова четыре огня мерцают в темноте, и несколько мгновений спустя другая волна зеленого заливает клетку. Хотя он чувствует облегчение, видя этот цвет, Сэм не может стряхнуть впечатление, что мужчины и женщины вокруг него экономят свой голод.
Берегут его для Дина.
На мат неторопливо выходит Винсент, в то время как его люди приводят в порядок все вокруг, один из мужчин в черном помогает выйти полубессознательному бойцу. В его руке нет микрофона, но, должно быть, он прикреплен к лацкану пиджака, потому что когда мужчина говорит, его голос гремит в темноту:
- Уважаемые гости, - здоровается он, - дамы... господа... - Его взгляд поднимается туда, где сидят Бэла и Сэм, и он коротко кивает. - Коллеги... - Медленно поворачиваясь, он продолжает: - Добро пожаловать! Добро пожаловать в Арену! Все вы знаете, что я не силен в эффектных вступлениях... - Он делает паузу, пока зал заполняет вежливый смех, а затем, усмехнувшись, продолжает: - поэтому перейду прямо к крови!
Через открытую дверь клетки, на арену, показывая впечатляющую акробатику, выскакивают трое мужчин. Босые, голые по пояс, одетые в яркие, свободно спадающие шорты, с ножнами позади. Они достаточно похожи и лицом и телом, чтобы Сэм заподозрил, что они родственники - кузены, если не братья, – и ему проще всего различать их друг от друга по цвету шорт: желтые на первом, красные на втором, и синие на третьем. Они занимают свои позиции, вставая треугольником вокруг Винсента, вытаскивая мечи – катаны - из ножен неторопливо и со знанием дела.
- Позвольте мне представить вам Летающих Драконов, - говорит Винсент, и мечи вращаются, блестя в лучах софитов. - Они изучали свое ремесло с детства, у мастеров меча и акробатики, и сегодня они являются наиболее высокооплачиваемыми наемными убийцами в восточной части полушария. Они услышали о нашем чуде и хотели бы попробовать свои лезвия против Силы ночи!
Он широким жестом указывает на дверь клетки, и по его сигналу входят двое. Каждый из них несет блестящую серебряную цепь, тянущуюся назад к... Дину. Его голова опущена, но линия плеч - напряженная, вызывающая. На нем свободные, струящиеся шорты, такие же, как у Драконов - и больше ничего. Черная ткань резко контрастирует с бледной кожей, заставляя его, кажется, почти сиять в сравнении с ней. Его волосы длиннее, чем когда-либо были раньше: не достающие до шеи, недостаточно длинные, чтобы попасть в глаза, но - лохматые. Волчьи. Он движется с резкостью, которой Сэм не помнит, еле заметно вздрагивая при реве одобрения толпы, и не обращает внимания ни на цепи, сковывающие его запястья. Ни на ошейник на шее.
Он не носит амулет.
Грудь Сэма сдавливает, и он хватается за ручки кресла в рефлексивной попытке не упасть, чувствуя, что земля уходит из-под ног. Месяцы поисков, и он ни разу не позволил себе задуматься об амулете: о том, что если похитители его заберут, чем это станет для Дина. Он чувствует, что какая-то его холодная, расчетливая часть ожидала это, но ее немедленно заглушают остатки того мальчика, каким он когда-то был, мальчика, который бежал к большому брату, когда спотыкался на тротуаре и расцарапывал колени. Мальчика, который считал, что Дин всегда будет рядом с ним, больше, чем жизнь и ярче, чем солнце.
Когда работники подводят Дина к Винсенту и освобождают от цепей, Сэм гадает, осталось ли там что-нибудь от его брата, то, что можно спасти.
- Он является к нам из древнейших времен и мифов! - декламирует Винсент. - Душа и ярость волка, закованные в теле человека! Фенрир!
Дин резко вскидывает голову, пристально разглядывая балкон. Зрители должны были видеть это раньше - большинство из них, так или иначе, - но в ответ на это движение по рядам кресел проносится коллективный вздох, и среди них Сэм слышит свой собственный резкий выдох.
Глаза Дина – те прекрасные, сверкающие глаза, которые Сэм уже не может четко представлять в своей памяти – не зеленые, а янтарные. В лучах софитов они вспыхивают нечеловеческим светом. Лицо Дина выглядит похудевшим, и его взгляд - внимательный. Голодный. Его мышцы напряжены, и он беспокойно поводит плечами, утихая только при прикосновении руки Винсента.
Винсент скользит рукой от плеча Дина к затылку, надавливая, и Дин покорно опускается на колени. Он наклоняется вперед, опираясь на руки, склоняя голову и открывая залу шею. Между его лопаток что-то вытатуировано многочисленными темными линиями, и Сэм не может сдержать неконтролируемую дрожь, когда он смотрит на это.
Тату было сделано в племенном стиле, сплошь линии и неровные края, но волк в центре достаточно ясен. Зубчатые, эбеновые нити окружают волка клеткой из колючих виноградных лоз, и Сэм думает, что там могли бы быть руны, вплетенные в остальной узор. Все дело пахнет ритуалом.
- Своим знаком я запер в клетке его мощь, и он весь мой – я управляю им! - хвастается Винсент. Он приседает рядом с Дином, взлохмачивая рукой его волосы, как будто Дин не более чем ценная охотничья собака. - Я отдаю его вашим желаниям в эту ночь! Я посвящаю его Властелинам войны!
Убрав с Дина руку, он встает и вытягивает что-то из кармана. Когда он поднимает руку, чтобы потрясти предметом высоко над головой, Сэм прищуривается и понимает, что это черные защитные очки.
- Сегодня, - объявляет Винсент, вставая за Дином, - Фенрир будет драться слепым!
Сэм практически подскакивает со своего кресла, прежде чем Бэла успевает усадить его обратно, но его крик протеста заглушает одобрительный рев толпы.
- Сделаешь это сейчас, и он увязнет здесь! - шипит она, впиваясь ногтями в его руку.
Сэм знает, что она права, и мысль о Дине, доживающем остаток своей жизни вот так, помогает прорваться сквозь всплеск полного ненависти гнева, подавляющего его здравомыслие.
Выдернув руку из хватки Бэлы, он подается вперед, прижимаясь грудью к ограждению, и смотрит вниз в клетку, как раз вовремя, чтобы увидеть, что Винсент выходит. Пока дверь закрывается, Сэм напоминает себе, что Дин слишком ценен для Винсента, чтобы быть убитым, какими бы подавляюще низкими не выглядели его шансы прямо сейчас.
На Дине очки, те золотые глаза спрятаны, и он снова на ногах, неподвижный, так, как умеют только дикие животные. Его голова склонена набок, и Сэм практически чувствует, что брат слушает: все его внимание сфокусировано на единственном полезном чувстве, которое у него осталось. Пытается определить местонахождение своих противников, которые, подняв катаны, окружают его смертельным треугольником.
Нет никакого звонка, сигнализирующего о начале боя, только лязг запертой двери - и Драконы стремительно бросаются к Дину.
Дин уклоняется от мощного удара Красного и правой рукой ловит запястье Синего. Желтый взмахивает клинком по косой дуге и задевает грудь Дина, оставляя неглубокий порез - тонкую линию бисера крови.
Дин в безмолвном рычании оскаливает зубы и отступает, вне траектории второго замаха Желтого, при этом, двигаясь, выворачивает запястье Синего. Человек, издав крик боли, роняет меч. Когда Красный, целясь Дину в голову, замахивается, тот уворачивается, уходя в сторону, и толкает Синего под клинок. Катана глубоко врезается в шею мужчины, вызывая блестящие брызги красного. Сэм может сказать по силе крови, что рана смертельна, но руки Дина все равно хватаются за голову мужчины, резко сворачивая ее набок. Звук ломающихся позвонков теряется среди голодного рева толпы, и Желтый использует шум как прикрытие, чтобы прорвать оборону Дина.
Дин невероятно быстр, рванув прочь от первой острой боли, но ущерб уже нанесен, и с него неизменно стекают капли красного на мат. Сэму хочется орать на всех этих людей, чтобы они уже заткнулись, но в этом нет необходимости. Спустя мгновение они сами понимают, что звук их удовольствия мешает шоу, и сдерживают себя до низкого, возбужденного шелеста.
Дин использует почти-тишину, чтобы увеличить дистанцию между собой и двумя оставшимися Драконами, рванув прочь из центра мата и прислоняясь спиной к стене клетки. Прижав руку к боку, он вслепую поворачивает голову из стороны в сторону, отслеживая слабые звуки движения, в то время как Драконы незаметно продвигаются вслед за ним.
На этот раз они более осторожны, стараясь двигаться бесшумно и оставаясь вне зоны досягаемости. Они забрасывают его слабыми выпадами, которых он не может избежать; один из них делает обманный выпад и отсылает уклоняющегося Дина на меч другого. Очень скоро они вынуждают Дина выйти из безопасной зоны стены.
Сэм напрягается, когда понимает, что они пасут Дина к телу. Слух Дина сверхъестественный, но даже он не может слышать мертвых, и через несколько минут он споткнется о тело, и Красный с Желтым порежут его на части. Сэм уже готов проорать предупреждение и раскрыть себя, когда Дин резко разворачивается, пригибаясь под ужасным ударом клинка Желтого, и перепрыгивает через тело. Он приземляется на корточки с другой стороны и оборачивается, прислушиваясь к преследованию.
Несколько мгновений Сэм в изумлении смотрит на это с открытым ртом. Аудитория забывается и снова разражается бурными аплодисментами, но на этот раз Дин готов к этому и удачно избегает преследующих его Драконов, несмотря на звуки гула. Сэм следит за тем, как хорошо брат держит дистанцию, и в первый раз задумывается, не притворство ли все это.
Дин никак не мог знать, что там было тело, никак не может держаться поодаль от своих противников теперь. Нет, если только он не может реально видеть сквозь эти очки.
А затем Дин склоняет голову в жуткой имитации движения, которое Сэм сотни раз видел у собак Бобби.
Святой Ад, он отслеживает их по запаху!
Дин учуял тело – кровь - и двигался так, чтобы избежать его. Таким же образом он двигается сейчас, избегая оставшихся двух Драконов. Вот почему он держится вдали от них: его обоняние недостаточно хорошо, чтобы знать, где находятся катаны – для этого ему необходимо видеть.
Это невероятно - то, что делает Дин. Для человека, во всяком случае. Сэм никогда не видел своего брата таким, даже в те черные дни после смерти отца, но он помнит разговор с Джоном, пока Дин спал в постели позади них. Это было в Маннинге, штат Колорадо, и взгляд Джона продолжал скользить по Дину, задумчивый и жаждущий ту вещь, которой Дин так отчаянно не желал уступить.
Джон рассказал ему тогда все то, о чем не хотел говорить Дин. Сказал ему о той ночи в лесах с гоблинами, и о том, каким чертовски идеальным был Дин: словно сила природы, вихрь мускулов и лезвия, так что гоблины были не в состоянии коснуться, не в состоянии сбежать. Сказал Сэму, насколько сильным был бы Дин, если бы принял предложенный ему подарок, вместо того, чтобы так яростно бороться с этим.
Сэм слушал, потому что жаждал знаний: хотел знать все о тех годах, что они провели порознь друга от друга, все, о чем Дин отказывался говорить. Он слушал, а затем холодно сказал: «Ничто не стоит того, чтобы потерять свою человечность. Ничто».
Но наблюдая за Дином сейчас, он понимает, как Джон мог себя обманывать, полагая, что это того стоило. Что-то притягивает его, что-то в чистой невозможности того, как движется Дин. Что-то вольное и освобожденное в диком блеске его зубов.
Из-за этого на металлический ошейник на шее Дина смотреть еще страшнее. Сэма внезапно охватывает потребность увидеть брата вот таким под открытым небом, со сверкающими золотыми глазами и мускулами, залитыми серебряным лунным светом. Он ослеплен образом Дина, бегущим по лесу - голую грудь пятнают тени переплетенных ветвей деревьев над ним. Дином, несущимся вихрем за чем-то достаточно глупым, чтобы угрожать его территории. Таким же прекрасным и недостижимым, как и луна.
Затем он представляет себе, как Дин с хулиганским блеском в глазах пускает пузыри в свою Колу, потому что знает, что это дико бесит Сэма, как Дин бросает в него остывшей французской картошкой, или отвинчивает слегка крышку солонки, перед тем как передать ему; и ощущение утраты, нахлынувшее на него, так сильно, что он не может сдержать тихий звук боли, который заглушают последние стихающие остатки рева толпы.
Сэм все еще пытается унять боль, когда Красный, не выдержав, бросается к его брату. Толпа замолкает к этому моменту, и Желтый орет, предупреждая, но - слишком поздно. На теле Дина больше десятка мелких порезов, и рана в боку все еще медленно кровоточит, но он двигается так, словно его не тронули вообще, отступая в сторону и хватая мужчину, когда тот проносится мимо.
Руки Дина соскальзывают вниз с предплечья Красного, за которое тот был пойман, и находят его запястье. Он сжимает болевые точки, которые, как учил их отец, ослабят все мышцы, и рука Красного судорожно дергается, открываясь. На этот раз Дин бросается вперед и в невероятном движении ловит падающий меч, заставляя зрителей вскочить на ноги и снова аплодировать. Держа одной рукой Красного за запястье, чтобы отметить его местоположение, Дин поудобнее перехватывает меч и взмахивает им по короткой дуге.
Живот человека распахивается, вываливая внутренности на мат. Он так пронзительно кричит, что даже перекрывает толпу, и Дин, отпустив запястье мужчины, поднимает руку, слепо, на ощупь, ища его лицо. Он дважды похлопывает его по щеке неуверенным, почти невинным жестом, а потом снова взмахивает мечом. На этот раз катана раскрывает горло человека, разрезая так глубоко, что его голова валится назад, открывая потолку позвоночник. Его крики немедленно отсекаются, а тело падает на мат, теперь уже не более чем мешок с мясом.
Дин отскакивает от него как раз вовремя, чтобы избежать удара в спину мечом Желтого. Теперь у него еще одна глубокая рана через правое плечо, и он вынужден перекинуть катану в левую руку, чтобы не выронить лезвие.
Сэм ожидает, что бой очень быстро завершится, теперь, когда у Дина остался только один противник, но полчаса спустя они все еще кружат друг против друга. Грудь Дина покрыта блестящей пленкой пота и крови, и его правая штанина пропитана кровью из-за раны на бедре, которая заставляет его двигаться прихрамывающей, раскачивающейся походкой. Конечно, Желтый сам не остался неотмеченным: вся его левая рука обездвижена, и на груди глубокая рана, которая, протянувшись прямо через ключицу, почти разрезала ему горло.
Проблема в том, что толпа теперь, кажется без остановки хрипло кричит и губит способность Дина слышать приближение Желтого. Сэм может сказать, что у Дина, ко всему прочему, трудности с отслеживанием мужчины по запаху: вся та пролитая кровь, должно быть, размытой волной железа поглощает все остальное. Что еще хуже, Дин потерял слишком много крови, чтобы продолжать эту игру, даже с выносливостью волка, и Желтый, кажется, знает это: держит дистанцию и ждет.
Когда травмированная нога Дина, в конце концов, подгибается, и он падает на мат, Сэм не может удержаться и выкрикивает имя брата. Оно теряется среди нарастающего крика зрителей, когда Желтый, подняв лезвие, устремляется вперед - убить. Его меч, нацеленный прямо на горло Дина, готов вспороть уязвимую кожу и выплеснуть жизнь на мат.
Сэм с тошнотворной уверенностью осознает, что он прошел весь этот путь только для того, чтобы увидеть, как его брат умрет.
А затем Дин, двигаясь со скоростью, в сравнении с которой все, что он делал этим вечером, кажется медленным, вскакивает на ноги и взмахивает мечом - широким, слепым кругом. Меч соединяется с катаной Желтого, отбивая ее в сторону, и он немедленно корректируется, развернув и выбрасывая лезвие вперед.
Катаны задуманы быть режущим оружием, острым с одной стороны и тупым на конце. Это не имеет значения. Сочетание движущегося по инерции вперед Желтого и силы Дина вонзает клинок в живот мужчины, насаживая его до самой рукоятки. Их тела сталкиваются, и от удара Дина слегка относит назад. Они стоят там, в абсолютном ошеломленном молчании толпы, так близко, что дышат друг другу в лицо, а затем Дин стряхивает Желтого со своего меча.
Когда человек валится обратно на мат, Дин свободной рукой стягивает очки и щурится на свет. На его лице нет никаких эмоций, когда он, шагнув вперед, твердо опирается на раненую ногу, а другую помещает на горло своего последнего противника. Нет никакого признака растущей слабости, о которой его поза сигнализировала некоторое время назад, и Сэм понимает, с облегчением настолько сильным, что кружится голова: Дин притворялся.
В темной линии ограждения красные и зеленые огни пробегают в третий и последний раз. Хотя Сэм снова нажимает зеленую кнопку, он не удивлен болезненным багровым светом, что наводняет арену. Под этим светом вся кровь кажется черной, а тело Дина - лоснящимся от масла.
Он не возится с мечом в левой руке: просто переносит свой вес с одной ноги на другую и сдавливает горло человека. Без колебаний. Без единого знака, что его это вообще волнует.
Это тревожит Сэма, так, как не беспокоили две другие смерти: то была самооборона, Дин дрался, чтобы остаться в живых. Но этот мужчина, лежащий мертвым под ногой Дина, не представлял больше угрозы для него, неспособный делать ничего, кроме как держаться за живот и кричать от боли. Он был убит, потому что богатые больные уебки в зале хотели увидеть, как Дин кого-нибудь убьет.
Сколько ночей его брат должен был делать это? Сколько людей погибло от рук Дина на арене?
Может быть, это милосердие, что вся ответственность лежит на волке.
Какой-то долгий миг в зале тишина, а затем Дин бросает катану и медленно идет к выходу из клетки.
Сэм не знает, кто это начинает - женщина, думает он, - но внезапно толпа скандирует:
- Фенрир, Фенрир, Фенрир!
Это оглушает, и Сэму кажется, что Дин чуть горбится под этой атакой. Затем дверь клетки плавно открывается, и Дин, бросившись туда, исчезает.


Последний раз редактировалось Nissa 04 ноя 2011, 09:23, всего редактировалось 3 раз(а).

22 сен 2010, 21:02
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 12:05
Сообщения: 159
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Оковы Фенрира, автор - leonidaslion, Сэм/Дин, NC-17
Nissa Спасибо!!! перевод просто :heart:
как же Дина потрепало :str:


23 сен 2010, 11:50
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 588 ]  На страницу 1, 2, 3, 4, 5 ... 20  След.


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: Majestic-12 [Bot] и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB © phpBB Group.
Designed by Vjacheslav Trushkin for Free Forums/DivisionCore.
Русская поддержка phpBB
[ Time : 0.098s | 18 Queries | GZIP : Off ]