Новости

Биг-Бэнг-2017 здесь :)

Изображение С Новым Годом и Рождеством! Изображение

Изображение

Текущее время: 21 янв 2018, 14:45




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 57 ]  На страницу 1, 2  След.
День 7: Авторский фик "Over the hills and far away" 
Автор Сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17 май 2010, 12:42
Сообщения: 270
Сообщение День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
Автор: Команда Людей
Название: Over the hills and far away
Пейринг: винцест
Рейтинг: R
Саммари: у братьев Винчестеров, быть может, никогда не будет "долго и счастливо". Но у них есть одна сказка - на двоих.
Дисклеймер: Не моё

Сказка о детстве.
Sulfur


So much I want to ask you
You have no time to let me do so
There is no light in my pathway
You must tell me where to go
I had sulfur in my heart
But not enough strenght to give it a spark
Katatonia


Время оплывает тишиной, стекает каплями по стеклу, порванными буро-желтыми обоями — по стенам, сочится красноватыми отблесками лампы. За спиной, поджав под себя ноги, сидит на диване Сэм. У него на коленях потрепанная книжка, взятая для него Дином в школьной библиотеке. Мелкому три года, он водит пальцем по строкам и бормочет что-то под нос. Дин не понимает – неужели ему это действительно нравится? Он сидит над домашним заданием, сосредоточенно закусив губу, и думает, когда приедет отец. Без него… тихо. Тишина вкрадывается в сердце, кутает глухим ватным одеялом, и иногда Дину кажется, что время остановилось. Это страшно.

- Я есть хочу, - говорит Сэм, отложив книжку.
Дин молча поднимается и идет на кухню.
Картофелина выскальзывает из рук, вода шумит маленьким водопадом, забивая сток раковины безмолвием. На стуле – подушки для высоты, на подушках – Сэм, играющий с вилкой. Нож соскальзывает, и Дин вздрагивает от боли. Кровь падает на желтый картофельный бок, на неумело покромсанную кожуру, на пол. Дин недоуменно смотрит на свою руку, у Сэма глаза круглые от страха.

- Дин! – его голос дрожит. – Дин, Дин…
Дин – это как молитва. Другой его некому было научить.
- Со мной все в порядке, - стиснув зубы, отвечает Дин.
Сэм скатывается со своего стула, подушки падают на пол.
- Успокойся, - раздраженно рявкает Дин, и у Сэма дрожат губы. Дин едва дотягивается до шкафа и, прикусив губу, криво бинтует руку.

Сэм стоит столбом, растерянно хлопая глазами, а потом, вытянув шею, берет со стола тряпку и принимается подтирать капли крови с пола, оставляя багровые разводы на выцветшем желтом линолеуме.
Когда в дверь стучат, Дин даже не смотрит на часы – отец вернется с работы куда позже. Стащив со стола нож и сунув сзади за пояс, Дин идет к двери. Сэм держится у него за спиной, закусив губу.
Нет, конечно, Дин не думает, что монстры вот так будут вежливо стучаться в дверь посреди белого дня, но… на всякий случай.
Дин открывает дверь, придерживая ручку. На пороге стоит аккуратная тетенька в пиджаке, юбке и очках. На плече – сумка, к груди прижата папка. И вежливо улыбается.

Дину она сразу не понравилась.
- Здравствуй, - говорит она, глядя на Дина сверху вниз. Ее взгляд быстро скользит назад, где, как знает Винчестер, стоит мелкий, и ему безотчетно хочется закрыть Сэмми спиной. – Я Маргарет Уитт, из соцслужбы.
Дин уверен, что это очень и очень нехорошо, но не менее вежливо отвечает:
- Здравствуйте, - и смотрит выжидающе. Чего ей надо?
- Можно поговорить с твоим папой? – дружелюбно спрашивает она, и улыбка такая добрая-добрая.
- Его нет дома, - ровно отзывается Дин, не снимая ладонь с дверной ручки. – Заходите вечером.
А лучше вообще не заходите.
Дину интересно, Сэм так и маячил за спиной или ушел? Дину не хочется, чтобы эта тетенька даже смотрела на мелкого.
- Можно тогда поговорить с тобой? Ты Дин, да?
- Да, - коротко говорит он и быстро оглядывается на брата. Сэмми стоит у двери в кухню, исподлобья поглядывая на них. Кажется, ему тоже не по себе.
Стоп, что значит «тоже»? Дин не боится, ни капли. Ничуть.
Если он поговорит сейчас с ней, может, она не станет дергать папу? Ему не до того сейчас.
- Проходите, - говорит Дин и отступает в сторону, пропуская в дом социального работника Маргарет Уитт.

Дин старается не показывать неприязни и произвести как можно более благоприятное впечатление. Ему почему-то кажется, что это важно.
Они сидят на кухне. Точнее, сидит Маргарет Уитт, Дин делает чай, а Сэм отирается рядом, глядя на него круглыми глазами. Сэм вряд ли понимает, в чем дело… ну, в общем-то, сам Дин тоже не очень понимает. Но оба чувствуют, что творится что-то неладное.
- Спасибо, - говорит Маргарет и аккуратно прихлебывает из чашки. Дину хочется отослать куда-нибудь Сэмми, но одновременно ему спокойнее, когда он рядом.
- Дин, меня прислали, чтобы поговорить с вами и, если потребуется, помочь, - мягко сказала она.
- Нам не нужно помогать, - отрезает Дин, сложив руки на груди. – У нас все хорошо.
- За последние три года вы восемь раз меняли место жительства, - напоминает Маргарет, и Дин напрягается. – Почему?
Дин буквально физически чувствует взгляд Сэма. Он не может его подвести. Ни его, ни отца.
- Мы с Сэмом просили папу, - отзывается Дин. Сказать правду немыслимо. Сказать про… маму? Нет уж.
- Почему? – настаивает Маргарет.
- Какая вам разница? – не выдерживает Дин.
Мисс Уитт смотрит на них с какой-то странной смесью жалости и укоризны, и Дин почему-то чувствует приступ злости. Она ни фига не понимает!
- У нас самый лучший отец! – раздраженно заявляет он, и Сэм кивает, стискивая кулачки. Кажется, ему просто передается настроение старшего брата. – Вы ничего не знаете, так что не… вмешивайтесь! – Дин хочет сказать «не лезьте», или «не суйте нос не в свое дело», а еще хочет сказать, что их папа – супергерой, и без него, может, даже ее бы уже не было, как знать. Но он этого не говорит.
Маргарет чувствует его настрой, и встает, мягко улыбаясь:
- Хорошо, - говорит она доверительно. – Мы не враги, мальчики. Нам просто надо знать, что у вас все в порядке.
- У нас все в порядке, - твердо отзывается Дин и даже кое-как изображает улыбку, провожая женщину до дверей.
Сэм тут же вцепляется ему в руку, будто надеется получить успокоение через сцепленные ладони.
- Дин… - говорит жалобно.
- Все хорошо, мелкий, - твердит старший Винчестер, не отнимая руки. – Она ничего нам не сделает. Папа всех победит.
…Они уезжают через четыре дня, и Маргарет Уитт больше не может их достать. Дину почему-то кажется, что это его маленькая победа.
Намного позже Дин думает: возможно, именно с тех пор для него враг – любой, кто угрожает семье.

Во вторник вечером Сэм шмыгает носом, а в среду просыпается с полновесными соплями. Дин воспринимает это как личную трагедию и вселенский заговор. Засада, короче говоря. Сегодня баскетбольный матч между школьными командами, Дину страшно хотелось посмотреть, а теперь… Дин не сдерживает разочарованного вздоха. Теперь придется торчать дома и лечить Сэма. Черт. Ему уже шесть, что, не мог избавиться от дурацкой привычки болеть по поводу и без?..
Приблизительно это Дин и высказывает мелкому. Тот смотрит такими глазами, что Дин лишь стискивает зубы и отправляется в ванну за аптечкой, подспудно пытаясь найти что-то хорошее в том, что он пропустит матч. В голову приходит лишь то, что он пропустит и математику тоже, но это утешает слабо.
В этом доме они живут уже почти месяц. Отец уезжал несколько раз, но возвращался ни с чем. Четыре дня назад он уехал вновь, как всегда, пообещав «скоро вернуться». По мнению Дина, «скоро» - это не дольше трех дней, но что тут попишешь? Отец знает, что делает, - уверен Дин. Хуже то, что денег он оставил совсем мало (признаться, исчезающую величину, которая уже была потрачена на молоко, мюсли, жвачку и всякую съедобную дребедень), а в аптечке почему-то не нашлось ничего, мало-мальски пригодного для лечения соплей малявок.
На всякий случай накормив Сэма аспирином, Дин предупреждает:
- Скоро вернусь.
Получилось почти как у отца, сдержанно и уверенно. Но Сэмми, кажется, не оценил. Вместо этого он мертвой хваткой цепляется в рукав старшего брата:
- Ты куда?
- В аптеку. Я скоро, - повторяет Дин, осторожно высвобождая рукав. Такое поведение мелкого раздражает, но еще вселяет гордость за то, какой он сам уже взрослый, и еще какое-то странное чувство… Дин не знает, как оно называется. Есть и есть.
Дин выходит из дому без гроша в кармане, вспоминает, где ближайшая аптека. Главное – сделать лицо кирпичом, и все будет хорошо, говорит себе Дин. На уроках литературы, если того касалась тема, учительница из предыдущей школы несколько раз повторяла, что воровать нехорошо. Дина это страшно злило. Если отец борется со злом, а Сэмми заболел… ну или просто он должен позаботиться о нем – что тут плохого?
В аптеке Дин высматривает свою добычу и просит капли от насморка и, на всякий случай, какую-то фигню от гриппа. Аптекарша кладет их у кассы возле окошка, Дин уже лезет «за кошельком», а потом «вспоминает»:
- А можете мне еще витамины дать? – просит он. Главное не нервничать, - напоминает себе. Этому наивному взгляду он учился у Сэма.
Аптекарша отворачивается, Дин цапает лекарство со стойки и готовится дать деру… и тут кто-то хватает его за запястье. Кажется, это мужчина, стоявший за ним в очереди. Дин не успевает различить его лицо, вообще ничего не успевает. С силой отчаяния он брыкается в сторону неведомого нападающего. Тот от неожиданности ослабляет хватку, Дин вырывает руку и бросается наутек. Ему кажется, за ним гонятся, он чует далекое блеяние полицейских сирен, кровь стучит в ушах. Дину кажется, сердце вот-вот выскочит. В голове мелькают ужасающие картины: его хватают, и у отца неприятности из-за него, его укоризненный взгляд, и простуженный Сэм совсем один… Дин замедляет шаг только через несколько кварталов. Погоня, даже если она была, давно отстала, и Дин с трудом переводит дыхание, чувствуя огромное облегчение. Ух, пронесло.
Дин все еще не может справиться с дыханием, когда захлопывает за собой двери их дома. Сэм встречает его в прихожей.
- Чего ты бродишь? – укоризненно спрашивает Дин, стараясь заставить себя просто забыть о происшествии. Лучше уж баскетбол. Эх, до матча совсем недолго…
- Все в порядке? – спрашивает Сэм снизу вверх, поджимая босую ногу.
- Да, - небрежно кивает Дин и выуживает из кармана злополучные лекарства. Он почти уже верит, что необходимость сидеть с мелким вместо школьного матча – его наибольшее сегодняшнее огорчение.
- Точно? – Сэм, мелкий хитрюга, будто чувствует что, смотрит подозрительно. Дина это одновременно раздражает и почему-то льстит.
- Точно, - говорит он. – Ложись, мелкий. Будем лечиться.
Сэм дуется:
- Не хочу… - и тут же красноречиво чихает.
- А кто тебя спрашивает, - фыркает Дин и, взяв мелкого за руку, ведет его в комнату. – Не выпендривайся. Я расскажу тебе какую-нибудь сказку.
- Какую?..
- Какую-нибудь. Про двух братьев-суперменов, - на ходу импровизирует Дин. Глаза мелкого горят, и Дин почему-то совсем забывает и про случай в аптеке, и даже про баскетбол. – Вот, слушай…

Ему не хватает одной секунды. Он уже начинает понимать, но рука оказывается быстрее мысли, нож уже летит вперед, и лишь когда его серебристая рыбка входит прямиком в сердце, Дин окончательно осознает: это человек. Не вампир, не оборотень, даже не колдун. Всего лишь заигравшийся в оккультизм сектант, мальчишка, младше самого Дина.
Рядом – связанный Сэм без сознания, а под ногами – тело человека. Дин смотрит на свои руки, и пятна крови кажутся неестественно яркими, как концентрат клюквенного морса.
Я убил человека, думает Дин. Ему не страшно, не стыдно, но что-то ноет в груди, как больной зуб мудрости. Я убил человека, повторяет он. Он хотел убить Сэма. Он заслуживает наказания. Но он человека. Мы не охотимся на людей. Это не наше дело.
Я убил человека.
Эта простая фраза бьется в висках, течет в крови, мысль – как заезженная кассета, не выключить и не перемотать.
Я убил человека.
Потом возвращаются другие чувства, и первое из них – тревога за Сэма. Дин, сглотнув горькую слюну, вытирает кинжал об одежду сектанта и им же режет веревки, опутывающие Сэма. Потом осторожно бьет его по щекам, тормошит. Дину кажется, его вот-вот стошнит, и тащить на себе высоченного как для своих пятнадцати Сэма он сейчас просто не сможет.
- Пожалуйста, открой глаза, - шепчет Дин. – Пожалуйста…
Ресницы Сэма дрогнули. Он действительно открывает глаза и с трудом фокусирует взгляд на лице старшего брата. Он не улыбается, но Дин всей шкурой чувствует эту улыбку, и становится немного легче.
- Дин…
- Давай, попробуй встать, пока остальные не набежали, - говорит Дин, закидывая руку мелкого себе на плечи и помогая ему подняться. Сражаться с сообщниками мертвого идиота ему совершенно не хочется.
Сэм едва передвигает ноги, и Дину кажется, что и это удается только потому, что он, Дин, слишком сильно этого хочет.
- Ну, давай, осторожно… - шепчет он.
Сведения о пути с заброшенного склада домой память Дина хранить отказывается. По всей видимости, это было практически невозможно сделать, и потому внутренняя «защита от дурака» решила не умножать печали излишними знаниями.
Потом, дома, Дин звонит в полицию – ему совсем не хочется, чтобы сектанты, будь они хоть триста раз людьми, нашли себе новую жертву – и ухаживает за Сэмом. Он быстро приходит в себя, Дина еще хватает на усмешку – как на собаке.
- Кто это был? – спрашивает Сэм еще чуть позже.
Дин вспоминает клюквенную кровь и панический набат в висках: я убил человека… нет, не стоит.
- Колдун, - небрежно отмахивается Дин. Сэм задумчиво кивает, и старшему Винчестеру кажется, что он, возможно, тоже сможет в это поверить. Со временем.

Мохнатая нить дороги, игла Импалы колет ночь, оставляя зазоры редкими лужами фонарного света и светлыми окнами звезд. Дин видит лишь разрозненные детали, и, наверно, это к лучшему. Если эта ночь, эта дорога сложатся, как одежда, и упакуются в его сердце, ему окончательно придется принять цель это поездки. Он везет Сэма
к автобусной
остановке.
Навсегда.
И закончится эта ночь, иссякнут, уйдут в решето рассвета звезды, истончится облачный пух, земля зальется розовым и золотым, распушатся деревья у обочины, и Дин не увидит мимолетного профиля справа, нервных движений пальцами. Когда взойдет солнце, Сэма уже с ним не будет, и глупое, дурацкое словечко «навсегда» обрастает плотью, смыслом.
Дин не включает музыку, и машина холодится ночной тишиной. Даже сердца перестали биться, кажется Дину.
Он пытается отвлечься. Напевать под нос Озборна. Перебирает имена и лица бывших подружек. Что угодно, хоть таблицу умножения вспоминать, черт возьми! У Дина неотвязное чувство, будто ему предстоит операция, после которой он проснется инвалидом, а Сэм молчит, его уже как будто нет, и какое-то мгновение Дину хочется выкинуть его из машины прямо сейчас, покончить с этим.
Нет никакой экзистенциальной тоски, думает Дин. Все это чушь собачья.
Все дело в мелочах. В этих звездах и профиле Сэма. В том, как он жевал свои мюсли по утрам и воротил нос от еды брата. В том, как ерошил волосы, читая книги. В том, как упрямо вздергивал подбородок и терпеть не мог персиковый сок. Все дело в деталях.
Дину кажется, что весь этот мозаичный мир сейчас хлынет в него через дырку сердца и захлестнет. Он останавливает машину и буквально вываливается наружу, жадно вдыхая прохладный ночной воздух. Через мгновение хлопает вторая дверца.
- Дин… - в голосе Сэма такая тоска, что на какую-то секунду Дину хочется просто утешить его, сказать, что все хорошо, что… но никакое не «хорошо», зло думает он через мгновение и почти ненавидит себя за то, что не может возненавидеть Сэма.
Все ужасно, все хреново, Сэм, не уезжай, не… - хочет сказать Дин и впервые за несколько часов смотрит брату в лицо. Его щеки залиты настоянным лунным светом, на искусанной нижней губе алеют капли крови, а в глазах – битые осколки этих идиотских звезд и тусклый отблеск фар Импалы.
- Все нормально, - говорит Дин, застегивая сердце. – Чуточку укачало.
Он не уверен, поверил ли Сэм, но, не дожидаясь ответа, садится на свое место. Справа вновь маячит – будто черно-белый набросок – профиль Сэма.
Дин стискивает зубы и пытается привыкнуть к «навсегда». Потом, куда позже, Винчестер узнает, что это слово, в общем-то, не имеет никакого значения. Он узнает, что все, что он делал ради брата, было не напрасно. А пока что у него есть лишь он сам да хлопок закрывающейся двери.

Сказка о любви.
There is no second chance

It's the first day of the rest of your life.
Bryan Molko


В свой пятый вторник Сэм покупает пачку «Мальборо» и забивает легкие дымом, выплевывая его белыми облачками. Этот день заканчивается после шести, и Сэм уже почти не кашляет.
Восьмой вторник издевательски тянется до десяти вечера, а потом Дин падает с лестницы. Сэм в отчаянии.
В одиннадцатый вторник Сэму уже почти все равно.
В четырнадцатый он впервые забивает на попытки объяснить происходящее Дину и, заперев его в номере (метод убеждения – честный взгляд), уходит в библиотеку. День заканчивается сразу после полудня. Что случилось с Дином, Сэм не знает.

Это его пятнадцатый вторник. Кажется – пятнадцатый. Сэм понимает, что не может вспомнить точно, и тонкое перо страха щекочет сердце. Он застрял тут навсегда. Скоро он забудет, кто он и откуда пришел, скоро забудет, что было иначе. Каждый день он будет проходить один и тот же круг, снова и снова, тщетно пытаясь пустить поезд по другим рельсам, спасти Дина.
Потом он начнет желать ему скорейшей смерти, чтобы провалиться в мутное багровое забытье.
Потом, уверен Сэм, он захочет собственной смерти, возненавидев и себя, и Дина. Интересно, вяло думает он, не открывая глаз, мне удастся умереть, или мир так и будет перезагружаться, как выеденная вирусом винда?.. Интересно, на сколько сотен вторников меня хватит?..
Интересно… может, я уже умер, и это мой персональный ад?
Сэму кажется, что он сходит с ума. Иногда ему хочется этого, но, увы, его психика куда крепче, чем надо бы.
В свой пятнадцатый вторник Сэм лежит, долго не открывая глаз и не обращая внимания на фальшивые завывания Дина под ненавистную уже «Азию». Сэму кажется, сквозь веки он видит багровое.

Они сидят в кафе, где Сэм уже изучил все до последней детали. Он привычно уже заказывает завтрак за Дина. Он произносит реплики брата раньше его самого – это звучит достаточно убедительно.
Сэм знает, дальним краем разума Дин остается скептичен, но обычно, чтобы убедить его, уходит меньше десяти минут. Сэм не отбрасывает и благотворного воздействия «очень честного взгляда». А что делать…
- Окей, и что делать? – Сэм вздрогнул, но Дин не угадал его фразу – просто совпало, быстро понимает он.
- Есть смысл зайти в местную библиотеку, - говорит Сэм. – Мы до сих пор не выяснили даже приблизительно, с чем имеем дело. Я пытался звонить Бобби, но его памяти хватает только до конца дня, и он ничего не успевает выяснить так быстро.
- Хреново, - коротко подытоживает Дин и бросает на стол деньги за завтрак. – Ну что, пошли?

Винчестеры дошли-таки до этой чертовой библиотеки. Сэм взял книги и подшивки журналов, выбранные еще вчера. Молоденькая библиотекарша все так же продолжала бесконечный разговор по телефону.
- Спасибо, Лиза, - благодарит Сэм невесть за что и уходит со своей стопкой к дальним столам. Библиотекарша на мгновение отрывается от болтовни – на ней нет бейджика. А у Сэма не так уж много развлечений теперь, и шокировать людей своим всезнанием – одно из них.
- Вы уже успели познакомиться? – вздергивает бровь Дин.
- Нет. Просто около одиннадцати придет ее старшая коллега и будет отчитывать за болтовню по телефону шепотом, слышным на всю библиотеку, - равнодушно отзывается Сэм.
Материалы разделены поровну, Дин сидит напротив, и его лицо ровно и спокойно, будто ничего особенного не происходит. Сэм никак не может понять этого повторяющегося изо дня в день спокойствия. То ли Дин не до конца верит, то ли, наоборот, уповает на непременное воскрешение…
То ли ему вообще по хер, что с ним случится.
Сэм смотрит на его пальцы, теребящие край страницы. Каждая смерть Дина откалывает по куску его вполне себе каменного сердца. Сэму не хочется думать о том, что будет, когда каменная стружка, наращенная броня окончательно оголят живую трепещущую мышцу.
- Чувак, ты действительно читаешь одну страницу больше десяти минут? – негромко спрашивает Дин. Сэм вскидывается:
- Что?
Левый уголок губ старшего Винчестера оттянут вверх. Сэму больно смотреть на эту улыбку. А в глаза заглядывать – страшно. Страшно увидеть, но еще страшнее – выдать себя.
- Не саботируй, - насмешливо говорит Дин и опускает взгляд.

В детстве, бывало, Сэму хотелось, чтобы в сутках было больше времени. Тогда бы он все успел, все-все. А двадцать четыре часа – это что, пшик! Как и все дети, Сэм ненавидел ложиться спать, потому что обидно было тратить драгоценное время на какой-то дурацкий сон. Со времени сделки Дина вернулось это желание. Хотя бы лишний час, минуту, меньше сна и больше дела, капли времени соберутся в лужу и, как знать, может, она не высохнет, их время не кончится…
Смотреть на Дина – страшно. За его спиной Сэм видит ужасающий силуэт песочных часов, двух стекляшек и горсти песка, ставших извечными символами обреченности.
Теперь, кажется Сэму, его мечта сбылась, но очень уж издевательски. Время просто застыло, пульсирует от вторника до вторника, тромб в кровеносной системе времени, и каждый вторник длится много десятков часов, ибо ни разу еще они не дотянули до среды.
Воистину бойтесь исполнения желаний.
Они возвращаются из библиотеки с пустыми руками. Попытаться сделать так, чтобы Дин выжил. Попытаться отвратить необратимое. Дин сидит призрачным силуэтом на фоне сереющего неба, и у Сэма болезненно щемит сердце. Он уже где-то не здесь. Не с ним. Дина бывает слишком много, а сейчас он просто истончается, тонет в сумеречных тенях, тает, как сахар в крепком чае вечности – не поймать… и Сэму страшно, он боится, что Дин просто растает на его глазах, и это уже будет навсегда, необратимо… Сэм подхватывается с места, чуть не уронив ноут, и делает шаг к Дину, хватает его за плечи, боясь упустить туманом сквозь пальцы. Какое-то мгновение ему кажется, что Дин холоден, как пустая фарфоровая чашка. Но в следующее биение сердца Дин чуть шевелится и, повернув голову, смотрит на брата. В сумерках Дин – сизая тень, черно-белая картинка, и взгляд кажется таким далеким, будто Дин прожил уже сотни лет. Сэм смотрит на него, а маленький трудолюбивый молотобойщик-сердце крушит ребра от невыносимой нежности и тоски.
- Сэм? – окликает его Дин, оживая, но Сэм лишь сильнее стискивает пальцы на его плечах. – Сэм, - удивительно мягко говорит Винчестер, будто желая успокоить, а Сэм хочет… всегда хочет большего, такова уж его роль.
Он склоняется к лицу Дина, а потом замирает. Несколько дюймов, расстояние дыхания, но Дин, кажется, и вовсе перестал дышать. Вот сейчас он отстранится, и Сэм малодушно будет желать скорейшего окончания этого дня. Вот сейчас…
Но Дин не отстраняется.
Он выдыхает, и Сэм, щекой чувствуя его тепло, едва ощутимо прикасается губами к губам Дина. Прикосновение – как молчание, как долгая пауза между фразами; то, что будет предано словами. Тепло.
Осторожно углубить поцелуй. Сэм касается ладонью щеки Дина, чувствуя, как сдавливает горло от обреченной нежности, которую он никогда не выскажет, а Дин цепляется за его плечи, как за последний недогоревший мост, способный удержать его в этом мире. Они тонут в сизом меде вечера, и, пожалуй, эти мгновения Сэм заставил бы остановиться, если бы Мефистофель или просто какой-нибудь красноглазый делец с перекрестка дали бы ему такую возможность. Но б/у-шные души нынче не в цене, зачем им то, что и так рано или поздно будет их – потому что, какое, к черту, спасение, если он так давно уже перестал каяться в своем самом страшном грехе – Дине?
Сэм гладит короткие волосы брата и считает секунды.
Дин умирает в восемь сорок, поскользнувшись в ванной на кафеле.

Утро никогда не бывает мудренее вечера, это Сэм знает точно. Оно просто рациональнее. Циничнее. Утро губит все вечерние порывы. То, что под покровом темноты казалось правильным, идеи, претендующие на гениальность – с утра это все превращается в сизый горьковатый пепел и уносится с ветром, чтобы больше не вернуться… или приходить каждый вечер тихим укором нерешительности.
Утро – время протрезвления. Не важно, от алкоголя или от чувств. Утро – время похмелья.
В этот раз Сэму кажется, что он просыпается не от «Азии» или голоса Дина, а от того, что на него давит мутная толща воды, выжимая последний воздух из легких, комкает, как туристический мусор, брошенный в океан.
Это ощущение проходит, но Сэм не спешит открывать глаза. Больше всего на свете он мечтает провалиться сквозь землю, вырваться хоть как-то из своей неуютной шкурки. Где угодно, только не здесь.
Ему все же приходится встать. Почти на автомате Сэм рассказывает Дину о своем «Дне Сурка». Дин жует свой завтрак, временами поднимая недоверчивый взгляд на брата, а тот помнит серебряную прохладу кожи Дина там, у окна.
Дин этого не знает. Для него этого просто не было. Не сегодня. Не в этой реальности. И Сэму отнюдь не легче от того, что у него – второй… десятый, сотый шанс. Что Дин не был против. Сэм чувствует себя вором и лжецом, сердце повисло на нитке, дергаясь в спазмах, и дергает его нервы, как неумелый дантист – больной зуб.
Сэм не знает, что делать и какие выходы искать. Они возвращаются в номер сразу после завтрака, младший Винчестер раскрывает ноут, все более уповая на могущественное божество Интернета. Дин лениво утыкается в телек, и Сэм раздумывает, через сколько вторников он сможет забыть о случившемся. Потом понимает, что не верит уже, что выберется отсюда. Как бы ни переставлялись фигурки на шахматной доске, им все равно с нее не убежать.
Разве что – выбыв. Это игра на выбывание.
- Хватит, - говорит Сэм вслух и захлопывает ноут.
- Что? – Дин удивленно вздергивает бровь.
- Собирайся. Мы уезжаем немедленно.
Наверно, что-то такое есть в тоне Сэма, что не позволяет старшему Винчестеру ослушаться. Они сгребают вещи, лихорадочно распихивая их по сумкам, и выезжают меньше, чем через полчаса.
Сэм сидит за рулем, сосредоточенно глядя на дорогу. Дин молчит, и Сэму легче отстраниться от его присутствия, навязчивых мыслей о нем, сосредоточившись на более приземленной, но и более близкой проблеме: вырваться.
Они выезжают за город – никаких блок-постов, блин, какое счастье! Старушку Импалу ощутимо потряхивает на фиговой дороге. По правую руку начинается лес, слева – обрыв и голубая лента реки где-то внизу.
Они едут еще минут пятнадцать, Дин врубает музыку, и у Сэма не поворачивается язык требовать сделать потише. Эта мысль отдается болью в зубах: он думает так, будто Дина скоро не будет рядом, и все это останется в прошлом.
А потом музыку перекрывает далекий вой сирен, и Сэм не успевает опомниться, как из-за угла на бешеной скорости вылетают несколько автомобилей и преследующие их полицейские машины. Сэм выворачивает руль, тщетно стараясь избежать столкновения, успевает заметить расширенные от страха глаза брата, а потом Импала летит под откос, буро-зеленая трава и постылое небо мелькают перед глазами, и Сэм чувствует себя так, будто оказался в гигантском миксере.
Когда все заканчивается, Сэм уже знает, что Дин мертв, но издевательская судьба отмеривает достаточно секунд, чтобы Сэм в подробностях успел рассмотреть его разбитое окровавленное лицо, кость, вспоровшую руку, и пустой остановившийся взгляд.
Попытка не удалась.

Следующие два дня в Дина стреляют: когда они проходят мимо ювелирного, пуля изнутри прыскает стеклом и алым всплеском входит в грудь Дина. Во второй раз в квартале оттуда и часом позже Дин попадает под шальную полицейскую пулю. Кажется, они как раз ловят «вчерашнего» воришку. Сэм видит мир в красном свете. Кровь Дина, кажется, повсюду. Слишком ярко на выцветшей серости асфальта.
Потом был еще один уличный воришка. Он пырнул Дина ножом, но он не умирает сразу. Сэм вызывает скорую, они успевают доехать до больницы. Сэм держит Дина за руку и глотает слезы. Знание того, что это закончится очередным пробуждением, не помогает. Дин умирает в реанимации, и врачи записывают время смерти: 13:46.
Через пятнадцать утр и пятнадцать смертей Сэм все еще помнит. Ему никогда не снятся сны со вторника на вторник, но ему кажется, будто губы горят. Он открывает глаза сразу и смотрит в потолок.
Нельзя, думает он. И не потому, что мораль. Не потому. Что от них останется? Что, черт возьми, от них останется?
Сэм боится потерять вместе с Дином и самого себя.
Но это, пожалуй, не имеет значения. Что бы я ни делал сейчас, - с отчаянно-веселой злостью думает Сэм, - завтра с утра это не будет иметь никакого значения. Хочу – убью кого-нибудь. Или расшибу Импалу. Или…
Он встает и, не давая себе времени задуматься, подходит к Дину и, склонившись, целует, быстро, жестко, ухватив его за ворот футболки. Он задыхается без Дина, Дин – его искусственное дыхание рот в рот, единственный шанс.
У Сэма преимущество: он уже знает, как отреагирует Дин. Но с тайной надеждой он думает: может, сегодня все пойдет не так? Совсем не так… пусть Дин оттолкнет его, пусть…
Сэм хочет, жаждет просто принести себя в жертву, чтобы только все это закончилось. Но никому на хрен не нужны такие жертвы.
Дин удивленно распахивает глаза, но отвечает на поцелуй. И Сэму кажется, он утекает, как вода сквозь треснувшую чашку. Было бы ложью сказать, что он хочет секса с Дином. Но, блядь, как же он хочет его всего. Вобрать в себя, чтобы беззубой улыбчивой старушке с косой ничего не досталось…
Вот только она будет даже рада прихватить их обоих, потому что у него, Сэма, куда меньше шансов выйти сухим из воды.
- Сэмми, ты в порядке? – хрипло спрашивает Дин, отстранившись, и внимательно вглядывается в его лицо. Он не говорит – «что ты делаешь». Он не…
- Абсолютно, - втянув в себя воздух, говорит Сэм. Взгляд Дина мечется от белых штор к столу, где навалена нераспакованная еда, но младшему Винчестеру уже плевать. Он вновь целует брата и закрывает глаза.
У их секса горьковатый привкус дикой зеленой ягоды. Как сказать, может, она и ядовита – в этом небе нет других птиц. Они понимают друг друга с полужеста, но утренний свет красит все в издевательски-желтый. Нехороший цвет. Кисло-горький, как лимон, несвоевременный, как первые весенние цветы, банальный, как сказка со счастливым концом. В их сексе нет ни капли страсти, ни капли той, серебристо-вечерней, любви, просто такая безнадежно-истлевшая, усталая нежность, будто они переливают друг в друга всю свою пустоту, тщетно надеясь заполнить тем, чего не было и у второго. Дин устал любить Сэма. А Сэм так устал его терять.
Потом в глазах Дина было только то ровное спокойствие, что Сэм видел все эти дни. И губы поджаты как чертово «выхода-нет».
Сэм отворачивается и несколько раз быстро моргает. Теперь он будет терять еще большее. Не только брата, но и любовника. Того, кого не может спасти.
Ему кажется, он задремал буквально на пару минут, но Дину – или их общей гребаной судьбе – хватает. Просыпается Сэм уже следующим вторником.

Следующие дни Сэм не прикасается к Дину и старается не смотреть ему в глаза. В груди возник вакуума, черная дыра, которая, кажется Винчестеру, постепенно засасывает его самого. Он уже знает, что не получит от Дина успокоения. Сам Дин даже не вспомнит ничего… но каждое прикосновение, каждая его улыбка – брешь в обороне. Переспав с Дином, Сэм подхватил наихудшую из возможных хворей, разъевшей на хрен остатки его душевного иммунитета.
Дин падает в канализационный люк, на Дина падает шкаф, а Сэм падает и погружается все глубже в свое беспомощное отчаяние.
Дин поскальзывается на лестнице, а Сэм мысленно составляет рейтинг худших дней. Пожалуй, в тройку входят самый первый, а потом случай с Импалой и топором, когда Сэм сам…
Дину прошивает голову штырь от какой-то рухнувшей железной конструкции, и этого Сэму вспоминать тем более не хочется.
Сэм пытается сбежать от себя, бродит часами по улицам, надеясь, что что-то подскажет ему ответ, но неизменно возвращается к Дину, чтобы видеть очередную его смерть.
Временами Сэму бывает все равно. Временами хочется схватить Дина за плечи, встряхнуть, поцеловать. Чтобы что-то, кроме утренней улыбки. Чтобы что-то, кроме отчаянного пофигизма по отношению к собственной судьбе. Чтобы ударил или разозлился. Чтобы испугался смерти или захотел его, Сэма. Но Дин ебаный герой, он не боится смерти. Его страх полностью принадлежит Сэму.
Где-то ближе к пятидесятому вторнику Сэм все же пытается покончить с собой. Он чувствует не страх, а холодное любопытство. Так дети тянут руку к огню – больно, не больно? Сэм не знает, что хуже – если сработает, или если нет. Пожалуй, ему по фигу.
Он пускает себе пулю в висок и, не успев почувствовать боли, просыпается с утра от голоса Дина со смутным облегчением и жгучим разочарованием одновременно.
Потом Сэму становится страшно. До рвоты, до мучительной судороги страшно, потому что Сэм осознает каждой клеткой своего тела: выхода нет. Это дурная бесконечность, которой нет и не будет конца.
- Ничего, прорвемся, - говорит старший Винчестер, хлопая брата по плечу. И Сэм ему верит.
Даже после этого вторника Сэм не оставляет надежды спасти Дина.
Вечером они опять занимаются сексом. Сэм гладит указательным пальцем тонкий белый шрам на спине брата. Такое наслаждение – это тоже маленькая смерть. Сэму интересно – Дин действительно тоже хотел его, или в этот ебаный день просто так звезды сошлись? Сэм почти уверен: у него бы не хватило смелости, если бы пришлось отвечать за последствия, говорить об этом, убеждать или оправдываться. Дин срать хотел на мораль, но они и так ебаные душевные сиамские близнецы. Они этим убивают друг друга.
Дин никогда, наверно, не позволил бы ему подойти так близко. Просто так получилось. Получается.
Они лежат рядом, под одним одеялом, и смотрят в потолок.
- Скажи, - говорит Дин, - мы делаем это в первый раз?
Сэм долго молчит. Но не имеет значения, что он скажет. Будущего, за которое можно было бы бояться, у него нет.
- Нет, - глухо говорит он, наконец.
- Тебе стало хоть немного легче?
Сэм опять молчит, и Дин закрывает глаза.
- Прости, - тихо просит он. – Если бы я мог запомнить, я бы не позволил тебе.
- Брось, чувак, - криво ухмыляется Сэм. – Тебя мне забыть невозможно.
Это из тех разговоров, которые не повторяются.

Только когда Дин умирает окончательно, Сэм в полной мере осознает, чего лишился. Предчувствие потери оказалось лишь сотой долей реального страдания, хотя тогда, в бесконечных повторяющихся днях, Сэму казалось, что он испытал на себе всю тяжесть смерти брата.
Теперь Сэм почти с нежностью вспоминает свой замкнутый круг, где Дин бывал мертв считанные минуты, а потом снова оказывался рядом.
Его тоска призраком следует за ним по пятам. Сэму кажется, ее можно почувствовать ощупью, пройти сквозь нее, как сквозь холодный фонтан, а когда он сам умрет, его тоска останется бродить по пустынным улицам маленьких городков, хватая за сердце одиноких прохожих.
По большей части Сэм уже не чувствует ничего.
Но временами находит. Ненависть цвета подгнивших осенних листьев. Ее поры пахнут прелью и сочатся холодной влагой.
Желание. Сокрушительное физическое желание всех оттенков сепии. Оно приходит ночью, скручивает тело, вызывая в памяти запретное, мучительное.
Страх и жалость одновременно. Они мутно-зеленые, как цвелая застоявшаяся вода. Дин в аду. Раньше срока. Из-за него.
И ненависть. Ненависть, ненависть, ненависть… отупляющая, слепая, звериная. Найти Фокусника. Заставить его вернуть Дина.
И ничего больше не имеет значения.

- Это уже перестало быть смешным, - кривится Фокусник. А Сэм чувствует, будто на него разом наваливается все, от чего он пытается сбежать все эти месяцы, забивая злостью и механической работой. У него дрожат руки, в горле застрял ком. Слезы, бля.
- Пожалуйста, - севшим голосом повторяет Сэм.
- Дурак! – Фокусник закатывает глаза. – Ты просто непроходимый тупица, Винчестер. Я пытался вдолбать в твою идиотскую голову одну истину: ты не спасешь своего брата. Это принесет вам только кровь и слезы.
Сэм упрямо стискивает зубы. По его щеке ползет какая-то соленая дрянь, но ему не стыдно. Сейчас вся его жизнь зависит от доброй воли этого гребаного шутника.
- Пожалуйста, - едва слышно повторяет он.
- О господи. Ты получишь своего братца, ты будешь счастлив, - с напором говорит Фокусник, - ты будешь трахаться с ним, ты привяжешься к нему еще больше, и, когда он умрет по-настоящему, тебе будет куда как хреновее, дружок. Оно тебе надо? Лучше сейчас.
Сэм молчит, перекатываются желваки, и мысленное – пожалуйста, умоляю…
Фокусник смотрит на него как-то странно – с жалостью, что ли? А потом вздыхает:
- Хрен с тобой.
И щелкает пальцами.

Первые несколько дней Сэм пребывает в эйфории, лишь чуть омраченной воспоминаниями о прошедшем. Дин, как всегда, разгильдяйски-беспечен. А все случившееся за последние месяцы – стертые из жизни месяцы – кажется сном. Жаль, сон не из тех, о которых можно забыть, пока чистишь зубы.
Они сидят на капоте Импалы, в руках – бутылки пива, вокруг – разлившиеся зеленью поля. Дин совсем рядом, не касаясь, и Сэм невольно вспоминает свое полубезумное, выпавшее из жизни прошлое. Он вспоминает потрескавшиеся губы Дина и прохладную лунную кожу, и сердцевынимающую нежность прикосновений. И Сэм опять солгал бы, если бы сказал, что не хочет этого снова. Но он не решится прикоснуться к Дину – ни сейчас, ни потом.
Дин приваливается к нему плечом, и у Сэма перехватывает дыхание.
- Хорошо, что я ни фига не запомнил из твоей эпопеи, - тихо говорит он, глядя куда-то вдаль, и Сэм вдруг отчетливо осознает, насколько же Дину страшно.
- Я тебя вытащу, - неуклюже отзывается Сэм и старается не шевелиться и дышать как можно тише, чтобы не мешать Дину, не спугнуть его внезапную близость и откровенность. Дин так редко прикасается к нему. Сэм думает – что было бы, если бы я поцеловал его?
Но в этот раз второго шанса у него не будет.
- Я так и не понял, чего хотел от тебя Фокусник, - небрежно говорит Дин. Сэм вздыхает.
- Сомневаюсь, что у него могут быть какие-то цели, кроме как поиздеваться.
- Мда. Неплохо у него получилось.
Они молчат о том, что знают оба: один – ахиллесова пята второго.
- Неплохо, - соглашается Сэм, и его губы подрагивают в кривоватой ухмылке.
Дин сидит, прислонившись плечом к его плечу, Сэм чувствует его тепло, и тяжесть бутылки в руке, и слышит мерное, с присвистом, дыхание полей. Никого на много верст вокруг. Как и всегда. Только они двое…
Дин поднимает голову – совсем близко к лицу Сэму – и смотрит ему в глаза. Дыхание младшего Винчестера замирает, потому что ему кажется и не верится, что он знает, о чем думает брат.
- Сэмми?.. – одними губами произносит старший Винчестер, и натянутая струна в груди Сэма вибрирует и обрывается, когда Дин, не закрывая глаз, сухо прикасается к его губам.
В ушах Сэма звучит голос Фокусника, и он знает без всяких сомнений – нельзя.
Просто потому, что, если это произойдет, если он позволит … они больше не смогут распасться, разорвать свою связь, и связь эта будет визжащей гитарной струной, как соло в старом роке, а призрак-тоска пойдет, наступая на их следы. Но слишком долго он ждал этого. Второго шанса не будет.
Сэм кладет ладони на плечи Дина, и небо вокруг них истекает янтарным цветом обреченности.

Сказка со счастливым концом.
Всем, кто ложится спать…


Горсть тепла после долгой зимы
Донесем. Пять минут до утра
Доживем. Наше море вины
Поглощает время-дыра.
Это все, что останется после меня.
ДДТ


- Остался еще один адрес. Поехали, - настаивает Сэм.
- Еще одна шарлатанка, - пренебрежительно фыркает Дин, но Сэм упрямо поджимает губы, и Дин знает, что это значит.
Устало вздохнув, он заводит машину.
За последние три недели было шесть гадалок и ведьм. Эта – седьмая. Никто, конечно, ничем помочь не мог. Некоторые отказывали, не дослушав. Другие пытались обвести вокруг пальца.
Дину, в общем-то, уже насрать. Наверно, еще после того разговора с Руби. Он никогда в действительности не верил, что избежит ада. Но Сэма жалко. Это какая-то странная отзеркаленная боль: ему плевать, но Сэму-то нет, он бьется, надеется, он болит, как сплошной оголенный нерв, и эта боль передается Дину, потому что он не может спокойно смотреть на страдание брата, а когда Сэм видит, что Дину плохо, ему самому становится еще… о, черт.
- Сэм, она не поможет, - говорит старший Винчестер. А Сэм все так же невыносимо упрям:
- Надо попробовать.
Иногда Дину безумно хочется хорошенько врезать ему. Что же ты делаешь, олух? Что же ты, - вопить хочется, - ты что, не понимаешь?
Дин хотел – нет, намеревался – сделать так, чтобы Сэму было легче. Постепенно. Шаг за шагом назад, от него, пока прибрежная волна не слижет его следы на песке. Но Сэм не из тех, кто смиряется, отпускает и дает уйти. Вместо того, чтобы стать… ну, просто братьями (да, больно, но вынести можно), вместо этого они спят, прижавшись друг к другу, и, нет, никакого секса (пока что, с ужасом понимает Дин, до тех пор, пока хватит его воли) и бестолково как-то целуются, господи, да за что же эта мука? Иногда Дин думает, что лучше бы он умер прямо тогда. Он тоже хочет всего и сразу, и ему жалко терять бесценное время, оставшееся им на двоих, и он ненавидит себя за то, что ему не хватает сил облегчить жизнь Сэма. Просто потому, что сделать что-то против его воли – нереально.

- Мне нужна ваша кровь, - говорит ведьма. Она нестарая еще, но усохшая, как роза, неделю простоявшая в пустой вазе. Дин не доверяет ей, он видит, что и Сэм чувствует себя не в своей тарелке.
- Зачем? – настороженно переспрашивает мелкий.
- Надо попробовать кое-какие ритуалы. Не думаешь ли ты, деточка, что магия будет работать за просто так? – ведьма нехорошо улыбается, и Винчестеры молча переглядываются.
- Секундочку, - очаровательно улыбнувшись, Дин хватает брата под локоть и оттягивает в сторонку. – Чувак, - шепчет он, - мне это не нравится.
- Мне тоже, - напряженно отзывается Сэм. Его взгляд бродит по занавешенному окну.
- Ну и пошли отсюда, - бодро предлагает Дин и уже идет к двери, но теперь уже Сэм перехватывает его под руку.
- Нет, - твердо отвечает он. Дин вопросительно вздергивает бровь, чувствуя некоторую неловкость. Будто он мальчишка, ноющий «ну пойдем домой…»
- Дин, - говорит Сэм, глядя ему в глаза, - не начинай снова.
- О чем ты? – беспечно переспрашивает Дин.
- Ты знаешь, - отрезает Сэм и отпускает его локоть.
Да, Дин знает. Только Сэм ошибается. Дин просто не хочет, чтобы ему было еще больнее от очередной ложной надежды.
Ведьма и откровенным любопытством наблюдает за их переговорами.
- Предоставите тару? – с некоторой иронией спрашивает Сэм у ведьмы и достает узкий нож. Дин совсем не знает этот его тон.
Ведьма протягивает им единственную колбу, и Сэм проводит лезвием по своему запястью, едва заметно поморщившись. Рана набухает багровым по бледной коже и капает в стеклянную колбу. Дин принимает нож из рук брата и повторяет его движение. Их кровь мешается в колбе, несколько алых капель падает на пол. Ведьма забирает тару.
- Приходите завтра с утра, - говорит она, и Винчестеры выходят в серый мутный двор.
Сэм подносит запястье к губам и проводит языком, по-детски слизывая кровь, и у Дина странное не то дежа вю, не то, наоборот, предчувствие. Сэм внезапно кажется каким-то далеким и… холодным. Дин запускает ему пальцы в волосы, сжимает пряди за ухом, и Сэм поднимает взгляд на него, смотрит прямо, уверенно, и на какое-то мгновение Дин тоже позволяет себе поверить, что все уладится. Они сговариваются мимолетным касанием губ, а потом идут к Импале.

Ночью Винчестеры лежат на сдвинутых кроватях под одним узким колючим одеялом. Сэм, кажется, давно уснул – Дин слышит его мерное дыхание. Он сам застыл на странной границе, где нет ни сна, ни яви, ни даже его самого. Комната распадается паззлами, окно выходит из рамы и о чем-то тихо шепчется с занавесками, прикорнув на краю подоконника, телевизор, вытянув штепсель из розетки, лениво накручивает его на антенну, двери напевают себе что-то под нос, и все, кажется, неотрывно смотрит на Дина. Он чувствует на себе сотни чужих взглядов, липких и тяжелых. Малейший звук отдается набатом в ушах. Где-то далеко лает собака, и Дин, зажмурившись, прижимается к Сэму. Ему кажется, будто он вернулся в далекое детство, еще до пожара, в эпоху монстров под кроватью и страшной грозы за окном, а Сэм – как медвежонок, успокаивающий и вечный. Игрушка, которой суждено пережить своего ребенка.
Сэм во сне поворачивается и забрасывает руку на Дина.
Он спит, и ему снится сон.

Сэм точно знает, что Дин уже умер, но не помнит, когда это случилось, поэтому ставит под сомнение. Да и вот же он, Дин, сидит за столом напротив.
Впрочем, это тоже стоит поставить под сомнение.
- Это сон? – спрашивает Сэм.
- А ты как думаешь? – интересуется в ответ Дин. И улыбается. Перед ним – чашка молока. Он сует туда пальцы и облизывает их.
Так делал я сам в детстве, - понимает Сэм. А еще он откуда-то знает, что молоко соленое, как кровь.
- Думаю, да, - осторожно говорит Сэм.
- Ну, значит, так оно и есть, - легкомысленно отзывается Дин. – Тогда тебе лучше проснуться, чувак.
- Почему?
- Потому что скоро меня уже не будет, - так же равнодушно говорит Дин и поднимается на ноги. Он протягивает руку Сэму, и тот машинально хватается за нее.
С ужасом Сэм наблюдает, как рядом с Дином становится Сэм. Другой Сэм. У него открытый взгляд и встрепанные волосы. В последний раз в зеркале Сэм видел себя именно так, но нет, нет, это не он! Да и вот же, он сидит, а не…
Сэм вглядывается в свое отражение в мутном стекле. У него жесткая складка у рта и несколько новых морщин.
- Дин! – окликает Сэм, но Дин смотрит на Сэма, и смотрит так, будто это – единственное его сокровище, больше, чем даже часть души, больше, чем может быть один человек для другого. Они идут к двери, Дин хватает куртку.
- Дин, а как же я? – обиженно шепчет Сэм, но Дин улыбается своему Сэму и уходит, захлопнув дверь.

Дин идет по лесу. Тропинка пружинит под ногами прелыми листьями, но запах весенний, свежий, и Дин дышит полной грудью. Так легче заполнить себя – хоть чем-то. Сэма нет рядом, и его отсутствие Дин воспринимает как боль где-то в печени.
Сэма нет, и нет уже давно. Но кто тогда посадил эти деревья?
Дин пытается найти брата. Метроном солнца отсчитывает не секунды, а удары сердца. Сэма нет, и Дин не уверен, что есть он сам.
Он хлюпает в жидкой грязи, поскользнувшись на гладком камне, падает в ручей, и фонтан брызг заливает небо и смывает верхушки деревьев. Вода стекает с Дина алыми потеками, и он, наконец, находит Сэма.
Тот сидит на поляне, на пеньке перед ним – раскрытый ноут. Вилка зажата в руке, и Дин почему-то сразу верит, что ноут так заряжается.
- Сэмми! – радостно восклицает Дин и делает шаг навстречу.
Сэм поднимает голову и проводит вскользь по нему ластиком равнодушного взгляда.
- Не сейчас, я занят, - холодно говорит он и возвращается к ноуту. Дин чувствует почти детскую обиду и, заглянув через плечо Сэма, видит только черную заставку Windows.
- Сэм! – повторяет Дин. – Сэм, - умоляюще выдыхает он и хватает брата за плечо. – Я столько искал тебя… что случилось?
Сэм стряхивает его руку и уже внимательнее вглядывается в лицо.
- Дин, с тобой все в порядке? – со странным удивлением, равнодушной заботливостью спрашивает он.
- Не все! – рявкает Дин. – Сэм!
Сэм молча поднимается, прикасается ладонью к его лбу. У него ледяные руки.
- Я принесу таблетки, - безапелляционно заявляет он и идет к лесу.
- Не в этом дело! Сэм, стой! – кричит Дин. – Сэм!
Сэм то ли не слышит его, то ли не хочет слышать. Он уходит, не оборачиваясь.

Дин просыпается.

Утром Винчестеры пьют таблетки от головной боли и почти не разговаривают. Звук шумящего душа – как обухом по голове. Дин морщится. Сэм всегда умеет невольно сделать гадость.
Винчестеры приходят к ведьме, и она смотрит на них с затаенной усмешкой.
- Потусуйтесь здесь еще пару деньков, мальчики, - говорит она и вертит в пальцах какую-то монету.
- И что это нам даст? – снова вздергивает бровь Дин, а Сэм успокаивающе кладет ему руку на плечо. Дин кажется окаменевшим.
- Посмотрим, - туманно говорит ведьма, и Винчестеры молча переглядываются. Да, Сэму это тоже не нравится, но… Внезапно резким изящным жестом ведьма швыряет монетку прямо в Дина. Он не успевает увернуться, и на его лбу расползается серебряное пятно с несколькими красными пятнами.

Сэм просыпается.

- Сэм, мне это не нравится, - говорит Дин. Не в первый раз уже говорит.
- Мне тоже, - раздраженно отзывается Сэм и нервно барабанит пальцами по тачпаду. Найти что-либо в сети на ведьму не удается, и это порядочно бесит Сэма, знает Дин. Его всегда бесит, когда Интернет оказывается не всесильным. Это как бы бьет по авторитету самого Сэма… Глупость несусветная.
- Ну, так и поехали! Мы тратим время.
Но Сэм неумолим, как майская гроза, и смотрит на Дина так, будто ему пять лет. Его раздражение можно попробовать на ощупь. Оно лиловое, тревожное, пульсирует и переливается, осев облаком на крышку ноута. Дин жмурится, трет глаза, и раздражение исчезает.
- Ни хрена не могу найти, - вздыхает (уже скорее просто огорченно) Сэм и кладет обе ладони на клавиатуру. Рукава младшего закатаны по локоть, и Дин видит, как информация течет по рукам Сэма, расползаясь черными буквами под кожей.

Дин просыпается.

- Чувак, у меня такое ощущение, что я схожу с ума, - со вздохом говорит Дин. – Как викодином обдолбанный, ей-богу…
- Чего? – непонимающе хмурится Сэм. – А…
И молчит, только смотрит сосредоточенно в окно, за которым разливается позднее утро. То ли ему плевать… то ли он слишком хорошо знает, о чем говорит Дин.
- Нам надо к ведьме, - наконец, говорит Сэм. Между его бровей пролегла глубокая морщина.
- Мы же вчера у нее были. Разве она сказала?.. – Дин понимает, что не может вспомнить, как и когда они ушли от ведьмы.
- Мы были у нее вечером, она сказала прийти сегодня с утра, - пожимает плечами Сэм и снова смотрит внимательно, задумчиво.
Дин прикусывает губу и молча кивает. Он помнит, точно помнит, что вчера уже было… но он уже ни в чем не уверен. И меньше всего – в собственном рассудке.
- Потусуйтесь здесь пару деньков, мальчики, - говорит ведьма и вертит в руках монетку. У Дина ужасающее чувство дежа вю, но он молчит. Сэм так же молча кивает, и они уходят.
Дин очень хочет проснуться.

- Задержись на минутку, Дин, - говорит ведьма, и Сэм смотрит подозрительно, но выходит за дверь, всем своим видом демонстрируя полную готовность броситься на помощь при первой необходимости.
- Что такое? – настороженно спрашивает Дин.
- Ты никогда не замечал, что твой брат эльф? – будничным голосом спрашивает она. Винчестеру кажется, что он ослышался. Или все-таки окончательно сошел с ума.
- Что?
- Эльф, - так же спокойно повторяет она и вздергивает бровь. – Да брось. Ты же всегда это знал, зачем притворяться? Мой тебе совет – прогуляйся вечером в парк. Может, узнаешь что-то новое.
Дин молча разворачивается и уходит. Он не собирается следовать совету ведьмы, совсем не собирается. Но ночью, когда Сэм уже видит десятый сон, тихо выходит из номера, заводит Импалу и едет к лесу, раскинувшемуся сразу на выезде из городка. Какие-то десять минут езды, и, оставив Импалу у обочины, Дин с фонариком в одной руке и ножом в другой, ступает в тень раскидистых древних деревьев, нашаривая лучом света тропинку. Под ногами пружинит мох и палая листва, но пахнет свежо, по-весеннему, и у Дина снова чертово дежа вю, хотя он может поклясться, что за последнее время они не бывали ни в каких лесах. Он чувствует себя до крайности идиотически. Лес, конечно же, пуст, только где-то в вышине ухает птица да зудит комар над ухом. Дин раздраженно отмахивается от насекомого – по его мнению, пусть уж лучше кусают, но молча – и внезапно видит несколько полупрозрачных зеленоватых фигур, идущих к нему по тропинке.
Опаньки.
С каждым шагом фигуры набирают тела, и, кажется Дину, их становится больше. Стоит ему моргнуть, на мгновение отвести взгляд, и в десятке метров от него стоят пять странных существ, мерцающих изнутри бледно-зеленым светом. Они не похожи на призраков, хотя их движения беспорядочны, а очертания нестабильны. Они то вновь становятся почти прозрачными, то обретают тела – худые, но кажущиеся такими тяжелыми, что земля должна была бы продавливаться под их ногами.
- Мы знаем, зачем ты пришел, - говорят они, и их голос звучит странным электронным хором.
- Ведьма сказала правду? – пересохшими губами спрашивает Дин, и ему страшно до безумия.
- Ты хочешь увидеть своего брата?
Дин не хочет, но и эти существа, в общем-то, не спрашивают.
Их Сэм куда больше похож на самого Дина, чем на оригинал. Длинные русые волосы перехвачены в небрежный пушащийся хвостик, зеленые глаза, пухлая нижняя губа… и он юн, по-настоящему юн. Нет, он не выглядит юнцом, скорее – он выглядит как нормальный двадцатипятилетний парень. Без складок у крыльев носа и морщин на лбу. Куда моложе настоящего Сэма.
Да, он похож на Сэма, его губы трогает улыбка Сэма, но все чувства Винчестера молчат. Это фальшивка, а не приобретение. Пусть даже, быть может, его, настоящий Сэм – эльфийский подкидыш, это все равно – не то.
- Я всегда думал, эльфы меняют детей на поленья, - насмешливо кривится Дин. Он верит и не верит одновременно.
- Чаще всего – да, - отвечает ему, и у охотника кружится голова от этого стройного хора. – Ты знаешь, как нам плохо в ваших тесных телах? Как мы страдаем? Тебе недолго осталось, человек. Отдай нам нашего брата и забери своего.
Дин смотрит в безмятежно-юное лицо «Сэма» и молча качает головой.
- Нет.
По верхушкам деревьев проносится вздох разочарования, и все исчезает.

Дин просыпается.

С утра они по невнимательности хлебают кофе из одной чашки, Сэм смешно морщит нос, зевает и по-детски трет глаза, и Дин уверен: как бы там ни было, они – одной крови.

- Я схожу с ума, - говорит Дин и трет виски. У него болит голова и невыносимо хочется спать. Сегодня он проспал больше двенадцати часов.
Ведьма крутит в пальцах монетку. Пару деньков, еще пару деньков, - говорит она.
Сэм встал на полчаса раньше Дина, но ему кажется, будто он не спал много дней. Люстра плывет в глазах. Сэм не помнит границ позавчера, вчера и сегодня. По телевизору крутят новости. Небо падает на землю, шесть часов вечера.

Сэм просыпается.

Дин лежит на своей кровати, подложив ладонь под щеку, и Сэм тормошит его за плечо. Дин недовольно ворчит и потягивается.
- Что такое? – бурчит он.
- Дин, просыпайся! – отчаянно умоляет Сэм. Его голос предательски срывается, и он сам срывается тоже. Ему совсем не хочется знать, куда. – Что-то не так, Дин! Проснись, слышишь ты!..
- Рано еще, - невнятно отзывается Дин и перекатывается на другой бок, отгородившись от Сэма одеялом.
Дин встает еще часа через два. За окном плещется умытое утро, на столе – кофе и бургеры. Значит, сегодня была очередь Сэма? Круто.
Они сидят за столиком, и Дин жмурится от солнечных зайчиков.

Сэм идет по улице, чувствуя, как холодит сквозь джинсу нож, небрежно завернутый в тряпку и сунутый в карман. Сэм не узнает ночной город. Хотя, какая, к черту, разница? В это время весной должно было быть еще светло.
Дин нагоняет его на светофоре, но Сэм почти уверен, что это не он.
Мозг развивает галлюцинацию до тех пор, пока она остается реалистичной. Так, да?
Сэм проходит сквозь Дина. Холод металла – как льдинка, зажатая в кулак.
Ведьма не спит, она сидит в своем старом кресле. На ее губах серебро, и она даже и не пробует сопротивляться.
Сэм вгоняет ей нож в сердце по самую рукоять и считает секунды.
Если сейчас ее тело исчезнет…
Если сейчас он проснется…
Ведьма истекает кровью, и Сэм чувствует тяжелый, дурманящий запах соли и железа.

А Дин просыпается.

Винчестеры сидят за столом друг напротив друга, и Дину невыносимо хочется взять Сэма за руку.
- Ты уверен, что убил ее? – тихо спрашивает Дин.
- Кажется, да, - задумчиво кивает Сэм. – По крайней мере, этот сон длится уже достаточно давно. И я знаю, что с нами было.
- И что? – слабо усмехнувшись, спрашивает старший Винчестер. Не то чтобы действительно интересно, но, кажется, ему полагается это услышать.
- Эта ведьма… она питалась снами своих жертв, - сосредоточенно глядя в столешницу, говорит Сэм. – Мерзкая магия. Похлеще африканского корня сновидений.
- И сколько килокалория в среднем эротическом сне? – шутит Дин. Сэм поднимает на него мрачный взгляд и кладет пальцы поверх кисти Дина. У него горячие руки.
- Сны – изнанка бытия, - говорит он. – Если вывернуть плащ наизнанку, он не защитит от дождя. А если распороть и размотать на нитки, плащ развалится. Нам очень повезло, Дин. Не знаю, сколько бы мы еще протянули.
Дин невольно сглатывает. Почему-то сейчас, когда все закончилось, и когда скоро его все равно не станет, такой исход кажется особенно ужасным.
- Но все же обошлось, - хрипло говорит он.
- Все обошлось, - мягко улыбается Сэм и сжимает его руку. – И, будешь смеяться… я дико хочу спать, - и зевает широко-широко, заразительно.

Дин просыпается посреди ночи. Комната залита вязкой глухой темнотой. Сэма нет, это Дин понимает сразу – ему не надо прислушиваться к дыханию или ощущать тепло, чтобы знать, есть ли Сэм рядом. Как сквозь сон, Дин встает и бесшумно открывает дверь, ведомый неведомым инстинктом.
Сэм, съежившись, сидит на крыльце. Светло-серая футболка пятном выделяется в фиолетовой тьме. Холодно, Дин видит только спину Сэма, будто сведенную судорогой. Дин не уверен, что это от холода.
Сэм поворачивается и поднимает взгляд, почувствовав присутствие брата, и у Дина перехватывает дыхание. Он бы предпочел никогда не видеть эти сухие, воспаленные глаза и мучительно-спокойное, бледное лицо. Сэм не плачет, - знает Дин и тут же думает, - но лучше бы плакал.
- Сэмми… - почему-то шепотом беспомощно окликает его Дин.
Губы Сэма растягиваются в кривоватой ухмылке, но глаза остаются холодны. Дин лучше других знает, сколько стоит эта улыбка «все-в-порядке». Он молча проходит и садится рядом, прижимаясь плечом к плечу.
Ничего не в порядке, знают оба и молчат. Сэм сдался. Он не бросит попыток, но рухнула его надежда, и тяжелые кирпичи продолжают бить по плечам и склоненной голове. Очередная последняя надежда…
Дин не знает, что сказать. Из него хреновый утешитель. Сэма он жалеет куда больше, чем себя. Сэм – самая хрупкая и уязвимая его часть, но, увы, нет никакой местной анестезии, чтобы утешить его боль.
- Ты никуда не денешься, - едва слышно шепчет Сэм. – Ты же никуда не денешься? – умоляюще спрашивает он, и Дин понимает, что сейчас не время для правды.
- Ну, конечно, я никуда не денусь, - мягко говорит Дин. Ему муторно и страшно, но это же Сэмми. Пусть хотя бы ему станет легче. А Сэм поворачивается к нему и цепляется за плечи брата.
- Я тебя никуда не отпущу, Дин, - лихорадочно говорит он, и его глаза блестят, отражая свет фонарей. – Почему она не захотела заключить сделку со мной, ну почему?! Я же без тебя не… я не… - голос Сэма обрывается сухими рыданиями, и его щеку прорезает первая слеза. Он пытается отвернуться и утереться плечом, но Дин молча прижимает его к себе. Крепче, еще крепче, ну что же ты, Сэмми, что ты?.. Сэм дышит ему в шею, пытаясь успокоиться и выровнять дыхание, и по спине Дина пробегают мурашки. От Сэма идет тепло, будто температура его тела зашкаливает далеко за тридцать семь, и жар приливает к лицу Дина, а дыхание обрывается. Кажется, Сэм чувствует это. Он, шевельнувшись, осторожно прикасается губами к шее Дина, и тот вздрагивает всем телом.
«Нет», - хочет сказать Дин. Но тело – да и весь он, кроме самого чертова альтруистического уголка разума – хочет совсем другого.
Нельзя делать это с Сэмом. Ради него, господи – нельзя.
Но Сэм поднимает на него невероятно пронзительный, все еще подернутый дымкой слез взгляд, и младшему Винчестеру плевать на все «нельзя». Сэм жадно целует брата, ладонью скользит под рубашку, и Дин понимает, что не может и не хочет отказать. Слишком мало времени. К черту…
Они закрывают за собой дверь, кровать узка, и Дин лишь интуитивно догадывается, что и как делать, но он смотрит на Сэма новыми глазами, и в животе разливается тягучее тепло. Прикосновения оставляют свой след, Дин старается поймать каждое, не упустить ни жеста, ни общего глотка воздуха, а Сэм изгибается в хребте и тихо стонет, до боли прикусывая кожу на шее Дина. Дин запоминает этот вкус и тепло, и запах, что и так на всех его вещах, и уже потом, когда скомканная простыня связывает их вместе, Дин думает о том, что ему не хватит совести и благородства сожалеть о содеянном. А Сэм прикасается губами к его виску, щеке, губам, будто боится потерять контакт даже на мгновение, и у Дина сжимает сердце от нежности и тоски.
Весь их мир остался там, за порогом, на крыльце. Может, эта ночь не закончится, и ничего плохого не случится? Дин согласился бы на такую разновидность бесконечности.
На обнаженной груди Сэма пляшут лунные зайцы и тени от ветвей за окном. Дин целует эти осколки луны, и они солены, как слезы Сэма, как последний поцелуй. Часы меряют их общий учащенный пульс, и Дин знает, что никогда бы они не смогли соблюсти расстояние. Это бы разорвало кожу, выжгло изнутри и все равно вышло на поверхность, а теперь теряется в поцелуях, на кончиках прохладных пальцев, в прерывистом вздохе.
Пульс меряет бессмертие. Уйти, раствориться в соленой от крови земле может человек, но это – больше, это сильнее самой силы притяжения, и не поддаться невозможно. Это – единственная вечность, доступная им на двоих.

Они засыпают.

- Фас, псинки! – смеется Лилит, и кровь бьет в ушах Сэма, кровь заливает все вокруг, кровь и крик Дина, и ослепительный белый свет. Сэм так желает умереть, но он стоит на коленях перед Дином, глотая слезы, и зачем-то пытается утереть капли крови с лица брата, и не хочет закрывать глаза, потому что это будет значить…
Сэм просыпается и жадно глотает ледяной соленый воздух. За последние два месяца он не раз видел этот сон.

Сказка о верности.
Innuendo


Между ними секунду назад было жарко,
А теперь между ними лежат снега Килиманджаро.
Сплин


Сэм и Руби

Самым замечательным было то, что он ни капли ее не любил. Да, проговаривал про себя Сэм, это, как ни крути – самое замечательное.
Есть вещи, о которых не хотелось не то что рассказывать Дину, а даже вспоминать о них.
- Тебе будет стыдно, - как-то усмехнулась Руби, и Сэм пожал плечами:
- Пока Дина нет, мою совесть можешь считать умершей вместе с ним. А если он вернется… что ж, пусть это будет моей жертвой.


Сэм и Дин

Оглядываясь назад, Дин понимает, что с самого начала все пошло не так. С первого глотка воздуха, с телефона, с открытой двери, с самого первого взгляда и шага за порог. Сэм изменился, и дело было не в прическе. Он повзрослел. Дин заметил это уже тогда, но… предпочел закрыть глаза.

Днем, после первого объятия, они не прикасаются друг к другу. Это нормально – обычно. Но сейчас Дину нестерпимо хочется дотронуться, чтобы получить хоть какое-то доказательство того, что он действительно жив, а Сэм будто покрыт ледяной коркой. Стоит рукой тронуть – примерзнешь, врастешь или, напротив, будешь непоправимо обожжен этим холодом. У Сэма глаза – чай со льдом, остужают расплавленный сироп сентября и разметанные угли души Дина.
К вечеру холодает, и Сэм сам начинает тянуться к брату, будто его телу не хватает собственного тепла. Безграничное похищение ночи. Дин чувствует себя то ли вором, то ли обворованным, но он не в силах отказать. Ночью все меняется, Дину кажется, будто Сэм, как воришка, крадет прикосновения под покровом тьмы, но и саму тьму прихватывает в карман. Сэм оставляет лампу включенной. Они впервые занимаются сексом при свете, и Сэм смотрит пристально, будто вбирает в себя Дина, восстанавливает в памяти, достраивает или хочет забрать себе его только-только вернувшуюся душу – для сохранности, не иначе. Ладонь Сэма перекрывает отметину на плече Дина, и это почему-то кажется правильным, как будто смерть и могила отступают, и Сэм все-таки может закрыть его собой, скрыть от посторонних глаз.
Но это лишь иллюзия.


Сэм и Руби

Руби сидит за столом напротив, запрокинув ногу на ногу. Рядом валяется тело демонши-«официантки», и Сэм думает с каким-то отстраненным равнодушием: пару лет назад я плакал над каждым, кого не смог спасти.
- Ты молодец, - говорит Руби, но это совсем не то, что хочет слышать Сэм.
По крайней мере, не от нее.
- Дин не одобрит это, да? – она не спрашивает, а утверждает, будто читая его мысли. Сэм раздраженно передергивает плечами, а Руби откидывается на спинку стула и смотрит прищурившись. Ей смешно. Просто смешно. Такой взрослый мальчик, а все еще нуждается в том, чтобы его гладили по голове и хвалили. Все еще никак не отлипнет от своего старшенького братца. Нет, раньше это играло на руку. Никто не знает, сколько удовольствия получила Руби, в первый раз почуяв грех между братьями – раньше, чем это случилось на самом деле. Но сейчас ей это ни к чему. Сейчас это ее бесит. Поэтому она говорит, растягивая губы насмешкой:
- Ну как, хорошо с восставшим из ада? Ты весь провонялся Дином.
Сэм поднимается так резко, что Руби не успевает понять его движения, и, упершись ладонями в стол, нависает над ней. В свете уличных фонарей его глаза кажутся черными провалами, лицо берется камнем. И вновь по спине Руби пробегает холодок страха. Щенок стал молодым волком.
- Руби, если ты будешь в таком тоне говорить о моем брате, я размажу тебя по стенке, - мягко, почти ласково говорит Сэм и, отвернувшись, уходит.
Руби интересно, какова в его голосе настоящая нежность.


Сэм и Дин

Просыпаясь с утра, ты никогда не знаешь, какой день станет первым – или последним. Выдающиеся дни о себе не предупреждают. Они являются в самый неподходящий момент, как метеоритный дождь в октябре, обрушиваются на голову… потом ты оглядываешься и не понимаешь – как так случилось? Недоумения бывает больше, чем боли. Ты просто тупо не можешь понять: как так случилось? Еще сегодня утром вы ели черствые вчерашние гамбургеры и подшучивали друг над другом, а потом самое обычное, казалось бы, дело оборачивается тем, что вы сидите в разных концах комнаты каждый со своей бутылкой и стараетесь не смотреть друг на друга.
Бобби ушел. Магия сирены спала. Они чуть не убили друг друга, но это не страшно. Это бывало и раньше. Забыть то, что они друг другу наговорили – куда сложнее. Забыть то, что сказал Сэм.
Дин смотрит в свою бутылку. Сэм сидит такой мягкий, будто оплавившийся воск, обожженный случившимся. Совсем не верится, что этот человек был и бил острее ножа. Человек. Сэм повзрослел, и с этим почти невозможно смириться. Дин не хотел… да ничего не хотел. Никаких гребаных перемен…
Хочется спать. Отключиться от происходящего. Просто заснуть, и кошмар во сне не будет казаться таким уж страшным по сравнению c… от этого кошмара можно проснуться. Но не от Сэма, который говорит: ты обуза, ты мешаешь. Дин хотел бы не знать, как действуют чары. Он хотел бы поверить Сэму на слово, что это говорил не он.
Просыпаясь с утра, не знаешь, что в этот день случится в первый или в последний раз. Вчера еще свет был выключен, шторы задернуты, горькая нежность сцеловывалась с кожи, и… нет, ложь. Каждый раз Дин ждал последнего раза, надеясь, что его не будет… или что непоправимое все же предупредит о себе, постучит в двери и дождется, пока откроют. Чтобы выплакать, выстрадать… и оценить в полной мере невозвратимое. Больше никогда.
Вчера еще они засыпали в одной кровати, а сегодня Дину муторно и тошно смотреть на Сэма, и кожа будто чувствует холодное прикосновение металла, стоит только подумать о том, чтобы до него дотронуться. И с неотвратимым ужасом Дин понимает, что Сэм не станет ничего исправлять, пытаться согреть своим – ушедшим – теплом. Не станет…
Сэм сидит, мягкий, оплавленный, окруженный непроницаемой ледяной стеной, и Дин молча идет спать, не выключая света.


Сэм и Руби

Руби потом пытается проанализировать: что же было такого в этом деле со стариками-фокусниками, что заставило Сэма передумать? Кажется, Сэм просто боялся старости куда больше, чем смерти, и решил героем сложить голову во цвете лет. Ну-ну, - думает Руби. Ну-ну. Ей не хочется лишний раз разочаровывать малыша. Если его уж так прельстили лавры Дарта Вейдера: перейти на Темную Сторону, соблазнившись умозрительными печеньками, а потом гордо самопожертвоваться и умереть на руках у брата… Ну, что же, кто ж тебе доктор? Если так хочется, пусть верит в это.
Весь прикол в том, что есть такая порода людей, которых хлебом не корми – дай пожертвовать собой и умереть героями. Жить героями им совершенно не хочется – и правильно, в общем-то. Так что пусть. Пусть.
Сэм похож на деликатесный сыр. Куча душевных дыр, и каждая из них – заплесневелая. Рассадник не то пенициллина, не то аспиргилеза – кто его знает…


Сэм и Дин

Сэм делает одну-единственную попытку. Дина недавно выписали из больницы после встречи с Аластаром, и они, сняв домик в очередном безликом городке, четвертый день сидят там тише воды. Долгожданный отдых, которого так хотел Дин. Так давно и безнадежно хотел, что желание водой ушло в песок, оставив по себе лишь влажные дорожки на щеках. Море.
Они с Сэмом почти не говорят, но смешнее всего то, что Сэм не достает ноут. Никакого поиска информации или новых дел, никакой безумной гонки. Даже Альтер-мир Захарии кажется лишь странным сном, который не стоит обсуждать. Жизнь течет мимо них, и у Дина стойкое ощущение, что Сэм прячет голову в песок не для того, чтобы не видеть мир, а чтобы не дать миру что-то разглядеть в нем самом.
Моменты покоя. По ночам редкая машина проедет за окном или скрипнет старая балка. Дин долго лежит, глядя в потолок. Дыхание Сэма ровное, почти неслышное, но Дину кажется, что он не спит. Впрочем, Дин может ошибаться. В последнее время он ошибается все чаще.
- Я принес с котлетой и сыром и с беконом, - говорит Сэм с утра, водружая пакеты не стол. – На выбор.
- Спасибо, - изображает улыбку Дин.
Он так давно хотел покоя, что перестал его хотеть. Покой на двоих… так смешно. Давным-давно, тот Сэм, с кем он бы хотел разделить свою тишину, сбежал. Этот Сэм никуда не уходит. Он заботливый, следит, чтобы Дин выздоровел окончательно, он не гонится за Лилит… и Дину хочется поскорее взяться за новое дело, чтобы смотреть лишь вперед, на дорогу, а не на этого чужого Сэма.
- Я в порядке. Поищи дело, - говорит Дин к вечеру седьмого дня. Сэм думает возразить, но лишь молча вытягивает ноут на стол. Прошлый Сэм заявил бы, что Дин еще не готов и слишком слаб. Прошлый Сэм бы не молчал.
Дин ложится спать первым, и к шуму редких машин примешивается мерное, едва слышное гудение ноута. Будто трудолюбивый пузатый шмель… Полет шмеля.
Вечером седьмого дня Сэм впервые за долгое время забирается в постель Дина. Просто бесшумно ложится сзади, положив ладони на талию и уткнувшись носом в затылок. Его руки холодны, а дыхание обжигает. Он просто лежит и ждет, а у Дина дыхание ровное, гладкое. Вдох-выдох, вдох… Сэм знает, что брат не спит, не отозвется, но примет. Сэм ждет. Дин представляет, как развернется, прижимаясь к нему, как поцелует твердые губы, как… он представляет и не чувствует ничего, будто в постели с ним кусок мрамора. Ни желания, ни привычной ранее щемящей, болезненной нежности… ничего. И больше всего на свете Дин хочет захотеть. Он не хочет чувствовать всего этого – слишком больно – но он хочет хотеть. Потому что так правильно, черт возьми. Чтобы защемило сердце от боли ностальгии и прорвало любовью, их запретной, греховной любовью. Чтобы от Сэма вновь шло тепло. Но у него ледяные руки и покрытая инеем душа, и Дин не хочет его. И не хочет его хотеть.
Сэм встает и уходит без единого слова, а Дин кутается в одеяло, но долго еще не может согреться.
С утра Сэм, как всегда, приносит завтрак и рассказывает о погоде, и Дин думает, что, быть может, ему просто приснилось. Это было бы неплохо.

Сказка против течения, или Сказка о братстве

It's in the water baby,
It's in your family tree,
It's in the water baby,
It's between you and me.
Placebo


Сэм заказывает себе бекон. Жирный, большой кусок мяса и тонюсенький ломтик хлеба, совершенно не в его вкусе, и Дин смотрит подозрительно, а в уголках губ затаилась тень улыбки – пусть и недоверчивой, но все же, все же…
- Чего это ты? – спрашивает Дин, а Сэм пожимает плечами и оставляет вопрос без ответа. Дин хмыкает и утыкается носом в свою тарелку. А Сэму хватает и этой мимолетной тени улыбки – пока, по крайней мере.

- Господи, помоги мне, - шепчет Дин, но небеса безмолвны и пусты. Бог глух, или его нет, или ему просто посрать. И Дин возвращается к Сэму – куда еще он может идти?
У Сэма похоронная маска, не лицо, и он, как и Бог, не слышит. И все-таки, все-таки… Дин кладет руку рядом с ладонью Сэма так, чтобы чувствовать его тепло. Прикосновения под запретом, малейшее касание пальцами – как удар, поэтому Дин лишь молча сидит и лелеет свое «рядом», которое не сможет отнять и разрушить даже сам Сэм.
Тот пьет холодное из пивной кружки и вновь валится на подушки. Дин не уверен, что он вообще просыпается, и ему страшно до равнодушия. Страшно, что Сэм не проснется больше никогда. И так пусто, что уже и не страшно, в общем-то. Для страха ведь тоже нужны силы…
На этот раз Сэма не швыряет по стенам и не рвет чужой кровью. Он просто спит, и ему снятся сны.
На белых розах алые пятна. Сэм жадно впивается зубами в лепестки и чувствует во рту сладковатый сок с нестерпимо мерзким привкусом. Конечно, вспоминает Сэм. Розы ведь красят краской, а не…
- Глупый, - говорит белый кролик и тычет пальцем вверх.
Там, над головой – пятно абсолютной черноты в небе. Край тучи будто отгрызен зубами неведомого монстра, небесная синь оплавлена. И где-то там – невидимые лопасти огромного вентилятора… Чернота не хранит в себе ни звезд, ни воспоминаний, и Сэм знает: ему туда.
- Нет, - мотает он головой и пятится назад.
Кролик пожимает плечами:
- Ну, нет так нет.
Сэму снится Джессика, и он счастлив, потому что не помнит, что она мертва. Кажется, у него жар. Сэм лежит в постели, то откидывая одеяло, то укутываясь по уши. Джесс ухаживает за ним. Сэм, прикрыв глаза, наблюдает за ее гибкой фигурой в столбе сверкающей на солнце пыли. Когда она стоит напротив окна, над ее головой сияет ослепительный нимб, и Сэм хмурится. На нее невозможно взглянуть без слез. Потом Джесс делает ему компресс и чуть ли не из ложечки кормит томатным супом. Глядя на красную жижу, Сэм чувствует, что безумно голоден, а пахнет так вкусно… но, стоит Сэму съесть первую ложку, как во рту разливается металлический привкус соленой боли.
- Ну вот, ты опять все испортил, - с легкой укоризной говорит Джесс, и на ее одежде багровеют смертельные розы.
Сэм нем, как выброшенная на берег рыба, потому что воспоминания разом накатывают на него, и от этой волны невозможно спастись. У Джесс глаза цвета речного песка, и больше всего на свете Сэм хочет сбежать хоть куда-нибудь, деться, просто исчезнуть, чтобы раз и навсегда…
Но он не исчезает. Вместо этого в комнату заходит Дин. Ему лет десять, но он, как всегда, готов защищать своего младшего до победного конца.
- Уходи, - строго говорит он, и морок с лицом Джесс растворяется в воздухе. Сэму кажется, будто с его плеч сняли тяжеленный рюкзак альпиниста, довлевший над ним уже долгое время.
Дин садится на край его кровати, совсем по-взрослому хмурится и трогает ладонью лоб.
- Кажется, температуры нет, - сосредоточенно говорит он.
Сэму тоже так кажется. А еще ему очень хочется спать, но еще больше – чтобы Дин не уходил. Мир вокруг такой огромный, и самую малость плывет в глазах. Сэму шесть лет, ему хочется, чтобы Дин остался и рассказал ему какую-то сказку. Хоть какую-нибудь.
- Расскажи мне сказку? – с замиранием сердца просит он, жадно вглядываясь в лицо старшего брата.
Он вздыхает с наигранным недовольством.
- Ну, хорошо, слушай…
Сэм засыпает под мерные звуки голоса Дина, и, когда он просыпается, бункер вокруг не вращается, и нестерпимый огонь внутри него едва-едва тлеет. Дина не видно, но Сэм знает, что он был тут совсем недавно: для этого знания ему не нужны синтез и анализ, одни лишь чувства.

Сэм складывает знание о Дине по кусочкам, как паззл. Проблема только в том, что, когда Сэму начинает уже казаться, что он угадывает изображение, что вот-вот, еще чуть-чуть – и сложится – картинка разрастается, и сложенное им оказывается вдруг лишь углом огромного полотна. Душа Дина – паззл, гобелен. Он все еще продолжает ткаться, и потому надо быть крайне осторожным. Потянешь нитку – и изображение поедет или стянется безобразным узлом. Дин скрутит в кулак все свои переживания и уйдет спать лицом к стене. Хуже и опаснее то, что неведомая швея тут и там оставила воткнутые иголки, исколовшие домотканое полотно сердца. Стоит коснуться, и острая боль прорежет все их совместное с Дином существо. Стоит коснуться, задеть, и не видать тебе, Сэм, ничего, кроме потрепанной изнанки да потертых душевных швов.
Многие знания, как водится, ведут за собой под руку многие печали. Иногда Сэму кажется, что это просто тест на выносливость, и боженька, который похерил их всех, развлекается и делает ставки: на сколько их хватит? А если еще так поднажать? А вот сюда? Иголкой остроконечной потыкать в еще незажившие раны, провести бесплатную экскурсию в рай да в город праведников. Что, сдаетесь, не хватает пороху? То-то же, людишки.
Фраза «раб Божий» внезапно приобретает особый, устрашающий смысл. Но Сэм прекрасно осознает, что он просто тешит себя надеждами. Никакого шоу «Винчестеры против мира» с трех до пяти в божественном времяпрепровождении не значится. Думать иначе значит тешить себя тем, что эта всемогущая задница все-таки наблюдает, а, значит, может смилостивиться и помочь.
— А хрен тебе. Хренушки, - с каким-то мазохистским удовольствием думает Сэм. Из всех маленьких радостей жизни у него осталась одна – терзать себя самого, быть в одном лице и Прометеем, и орлом. Собственная душевная плоть вкуснее всего, собственная боль позволяет хоть умозрительно верить в свою полноценность.
Поэтому Сэм говорит себе злорадно:
— Хрен тебе.
— Ты хотел, - говорит Сэм, - стать взрослым? Получай. Взрослость во всей красе. Что, не нравится, поперек горла стоит? Привыкай.
Многие знания – многие печали.
Сэм теперь знает, что взрослость с надежным тылом не стоит и ломаного гроша, а взрослость настоящая, всамделишняя, тяжела, как сизифов камень. Сэм теперь признает, что просто боится узнавать Дина до конца, потому что… Потому что. Если он хоть одним глазком заглянет в эту черную дыру, его затянет. А кому-то надо продолжать гнуть свою линию, сражаться, стоять прямо.
Сэм теперь знает, что быть взрослым – это стоять прямо, даже если все вокруг согнулись. Особенно если согнулись. Он теперь знает, что все предыдущие разновидности одиночества, которые, как ему казалось, он познал, были лишь дурацкой гамлетовской позой по сравнению с тем, что он переживал сейчас. Он познал настоящую цену одиночества, и на Макондо в его душе лил бесконечный летний дождь.
Сэм узнал, что такое по-настоящему не-быть-с-Дином. Даже когда тот умер, Сэм мог коснуться его мыслью, вспомнить, спросить совета. Теперь Дин закрылся окончательно, и даже воспоминания о нем кажутся фальшивкой. Каждый вечер Сэм выбирает одно счастливое воспоминание о них и проверяет его на подлинность. Ни одно не проходит проверки, и Сэм отбрасывает их. Он не смеет тревожить ни памяти, ни самого Дина. Единственное, что еще остается с Сэмом – это возможность смотреть. Смотреть так, как будто в последний раз, потому что Сэм не знает, когда наступит конец (наверно, очень скоро). Смотреть так, чтобы не видно была дна его любви, потому что коснуться Сэм больше не смеет, а позвать – не умеет. Может, я уже нем, - думает Сэм, - нем, как карась, и потому не могу докричаться до Дина.
- Дин, - шепотом говорит Сэм полке супермаркета, будто действительно боится, что голос его предал. А Дин в этот момент оглядывается на двери комнаты, но нет, Сэм еще не вернулся. Показалось.

- Если верить киношникам, мы загружены в Матрицу, - говорит Дин в среду вечером, и Сэм удивленно вскидывает бровь. – Я просто подумал, что в черном плаще и очках я бы смотрелся офигенно, - хмыкает Дин, но его улыбка увядает тут же, как срезанная роза. Сэм неуютно поводит плечом, и ему совсем не хочется представлять своего брата на месте Нео.
Больше в тот вечер про конец света они не говорят.


Последний раз редактировалось Люди 25 май 2010, 05:44, всего редактировалось 1 раз.

25 май 2010, 00:10
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17 май 2010, 12:42
Сообщения: 270
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
Сэму кажется, что кулон летит в ведро бесконечно долго. У него почему-то смазано зрение. Сэм моргает несколько раз, и в глазах проясняется. Ему кажется, он слышит упругий свист воздуха и бесконечное мгновение, пока часы на стене говорят свое «тик». Но, конечно же, ничего этого нет. Всего лишь мгновение полета, и Дин, не оглядываясь, уходит, не закрывая за собой дверь. Это всего лишь дурацкая вещичка, говорит себе Сэм и не верит в собственные слова. Это всего лишь… он бы хотел не знать, что значит эта вещь для Дина. Ему показалось, что вместе с кулоном Дин выкинул и его самого, и он взирает теперь на мир с недосягаемого дна мусорной корзины, откуда его уже не извлекут – за ненадобностью, истертостью… если любимая вещь начинает мешать, мозолить глаза и больше не исполняет своих функций, ее выкидывают, быть может, лишь с мимолетной жалостью. И теперь настал его, Сэма, черед.
Он выходит из комнаты, не взглянув в сторону корзины. Ему кажется, что там он может увидеть себя самого. Это мелочь, мелочь, это глупо, это ничего не значит… Сэм сдерживает рвущийся наружу вдох, запирает его в груди и шнурует душу потуже, покрепче, чтобы не единого зазора во внешний мир не осталось. Довольно он был уже вывернутой перчаткой… ему не воздалось за это.
Сэм вспоминает путешествие в рай – почему-то у них в который раз оказался билет в оба конца – но воспоминания, явившиеся ему там, не вызывают даже мимолетного ворочанья в груди. Никакого чувства узнавания, будто все это случилось давно и не с ним. Хотел бы Сэм, чтобы можно было хоть в малой доле передать это чувство Дину. Это было давно, далеко, и в прошлой жизни – несколько жизней тому… это неправда. Неправда. Но Дин уже сидит в Импале, а Сэм не способен выдавить из своего горла ничего, кроме хриплого, как у больного, выдоха. Нет, полно. Все равно не поверит…
Сэм знает, что где-то там, в раю, идут по дороге они с Дином, потрепанные после истории с Бендерами, и брат говорит, скрывая улыбку в уголках дрожащих солнцем губ:
- В следующий раз я не буду тебя искать.
- Врешь, - спокойно и светло отзывается Сэм и улыбается, не отводя взгляда от Дина.
Сэм знает это наверняка.

- Лиза, - говорит Дин, запинаясь, - ты была моим самым счастливым…
Он не помнит, не хочет больше помнить Сэма. Забвение – мизерикордия, милосердие, тонкий кинжал, которым добивают раненых. Он не хочет помнить того, кто в своих лучших воспоминаниях был так далеко от него и разбил последние иллюзии. Что ж, спасибо за это, Сэм. В тебе не осталось ни капли того, за что тебя стоило бы любить и терпеть… и потому, что я все равно не перестану этого делать, мне лучше бежать от тебя, чтобы, когда я встречу свою судьбу, не видеть кипятка твоих чайных взглядов. Ты прожигаешь во мне дыры своей беспощадной любовью, Сэм.
Поэтому Дин больше не верит и не помнит брата. Не верит он и в то, что говорит сейчас этой чужой, в общем-то, женщине. Ни капли не верит в то, что вернется (куда?), и в то, что сможет уйти навсегда – тоже не верит.
Признаться, он по-настоящему удивлен увидеть Сэма на пороге своего номера – не только потому, что брат нашел его так легко, а еще и потому… неужели ему действительно не все равно? – с каким-то отстраненным изумлением думает Дин, а потом приходит ярость. Как он смеет, как он смеет делать вид, что ему не плевать на меня, как он смеет оскорблять меня этой равнодушной заботой? Проваливайся к черту, Сэм!
Но выходит так, что сам Дин проваливается в милосердное забытье, и некоторое время не думает ни о чем… в общем-то говоря, его вообще нет, и Дин дорого отдал бы за то, чтобы так продолжалось вечно.
Ему кажется, что все кончено, что хрустальные мостики из прошлого в будущее обрушились под тяжестью реальности, а ноги исколоты в кровь этими острыми осколками. Ему кажется, он верит и знает… но жизнь хороша, наверно, прежде всего способностью удивлять.

Дин чувствует себя донельзя дурацки, распечатывая собранную им коробку. Кожанка, ключи… делать это, зная, что за спиной у него сидит Сэм, пусть даже и уткнувшись в ноут, как-то… стыдно, что ли? Да, наверно, так. Сейчас Дин с удивлением понимает, что почти что стыдится себя, предыдущего. Теперь каждое утро, просыпаясь, он обнаруживает в своей постели совсем не того, кто засыпал в ней вечером, и это, пожалуй, лучшее открытие за последнее время. По крайней мере, оно сулит надежду.
- Прости, - вполголоса ровно говорит Сэм, и Дин оборачивается. Сэм продолжает смотреть в монитор, Дин не видит его глаз, лишь беглые пальцы, застывшие над клавиатурой, неестественно прямую спину и плечи, напряженные до судороги – это заметно под тонкой тканью рубашки.
Почему-то именно короткий взгляд на эти плечи обрушивает на Дина щемящее чувство возвращения. Как будто он открыл дверь родного дома, или, больше – чудом приросла оторванная в бою рука. Это как выйти из затхлого помещения на свежий грозовой воздух: только сделав первый вдох, понимаешь, как же тягостно дышалось до того. Сейчас Дин лучше, чем когда-либо до, понимает, что стоит за этим «прости». Поэтому он не отмахивается раздраженно – забей, чувак – а хрипло выдыхает:
- Принято.
Плечи Сэма стекают, он оборачивается лишь на мгновение, чтобы встретиться взглядами, и Дин помнит, но не верит больше, что когда-то чайная глубина этих глаз была скована непрошибаемой ледяной коркой. Как и тогда, в машине, своим порченным тяжелой музыкой слухом Дин, кажется ему, может уловить грохот рушащейся стены, невидимой заслонки, возведенной ими невесть зачем из стекла и льда.
…когда далекие часы на площади лаконично отбивают час ночи, Дин все еще не спит. Он лежит, глядя в потолок, и слушает дыхание Сэма. Младший тоже не спит, знает Дин. И, не давая себе времени на размышления, он встает и бесшумно перебирается в постель Сэма, обняв его сзади. Сердце по-птичьи стучит, это почти дежа вю, только они поменялись ролями, и какое-то мгновение Дину страшно до одури, потому что если сейчас Сэм не… его уже ничто не соберет.
Сэм едва заметно прижимается к брату спиной и кладет ладони поверх его рук. У Сэма пальцы горячие, как солнечные лучи, и Дину стыдно за свою мимолетную слабость.
Завтра, быть может, случится апокалипсис, но пока что у них есть маленькая сказка на двоих…
Спокойной ночи, Сэмми.

Конец


25 май 2010, 00:11
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 08 авг 2008, 00:03
Сообщения: 102
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
LenaElAnSed, сударыня, вы прямо человек-молния. Как вы умудрились за ДВЕ минуты прочитать такой большой фик и даже оценку поставить? Чудеса.


25 май 2010, 00:43
Профиль
Киськина мать
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 30 авг 2009, 03:57
Сообщения: 431
Откуда: Москва
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
:)

_________________
Человек умеет, может, знает гораздо больше, чем он думает. И думает он намного лучше, чем ему кажется.
Жить - удовольствие. И не говори, что тебя не предупреждали :)


25 май 2010, 00:54
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 окт 2008, 18:00
Сообщения: 332
Откуда: Санкт-Петербург
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
охренительной красоты текст... купалась просто и наслаждалась каждым словом...

первая фраза:

Время оплывает тишиной, стекает каплями по стеклу, порванными буро-желтыми обоями — по стенам, сочится красноватыми отблесками лампы.


и ты пропадаешь и оторваться нереально...

и да, это Дин и Сэм...
спасибо вам автор огромное...

10/10

как же это написано все-таки сильно и точно... каждое слово попадает в цель...


25 май 2010, 15:23
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 15 авг 2008, 23:20
Сообщения: 42
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
Спасибо :heart:
10/10


25 май 2010, 15:33
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 дек 2008, 22:37
Сообщения: 292
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
спасибо
очень проникновенно и искренне
9/10

_________________
The Road So Far...
Они братья по крови и братья по духу, и невозможно отделить их друг от друга. Они проклянут всех, кто осмелится. (c)


25 май 2010, 15:40
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 25 июн 2009, 00:53
Сообщения: 52
Откуда: Запорожье
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
вроде бы как бы и неплохо, но затянуто и местами искусственно. автор пытается сделать читателю красиво - все эти мохнатые нити дороги, игла Импалы, светлые окна звезд и прочая, и в результате получается какая-то конфетная поэтичность. чуть меньше ее, и чуть ясней манера изложения - и было бы гораздо лучше.

_________________
ты - заведующий всем, и все из-за тебя...


25 май 2010, 17:48
Профиль ICQ WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 10 июл 2008, 19:30
Сообщения: 328
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
Текст очень красивый, словно плетеное кружево слов, но… лично меня он не тронул.
7/10


25 май 2010, 18:50
Профиль ICQ
Психолог
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 дек 2009, 16:15
Сообщения: 437
Откуда: Ставрополь
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
9/10. Красивый текст, но меня затронул только конец второй сказки.

_________________
В Греции,запрещено ходить в магазин с беременной совой. Блять, только собралась ведь.


25 май 2010, 21:08
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 06 июл 2009, 18:00
Сообщения: 179
Откуда: Рига
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
хммммм, помоему автор не переборщил с литературными оборотами и метафорами. Хотя их наличие сразу бросается в глаза, однако его не режет и не отвращает от текста. Сюжет какойто...путаный, и не совсем пронял, но я вижу что автор старался над атмосферой больше чем над действием и это я могу принять. Вот это мне больше всего понравилось **У их секса горьковатый привкус дикой зеленой ягоды. Как сказать, может, она и ядовита – в этом небе нет других птиц. Они понимают друг друга с полужеста, но утренний свет красит все в издевательски-желтый. Нехороший цвет. Кисло-горький, как лимон, несвоевременный, как первые весенние цветы, банальный, как сказка со счастливым концом. В их сексе нет ни капли страсти, ни капли той, серебристо-вечерней, любви, просто такая безнадежно-истлевшая, усталая нежность, будто они переливают друг в друга всю свою пустоту, тщетно надеясь заполнить тем, чего не было и у второго. Дин устал любить Сэма. А Сэм так устал его терять.** - так не часто их опИсывают.

Своеобразно. Поэтому 8/9.

_________________
Язык зубами не удержишь.


Последний раз редактировалось griva 30 май 2010, 12:37, всего редактировалось 1 раз.

25 май 2010, 22:55
Профиль YIM WWW
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 май 2008, 00:37
Сообщения: 2329
Откуда: Киев
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
griva
Основное задание команды оценивается по двум параметрам: первая оценка за общее впечатление, вторая - соответствие заданию. Вы поставили только одну. Добавьте вторую, пожалуйста, иначе мы не сможем засчитать ваш голос.

Организатор


26 май 2010, 01:52
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 фев 2010, 14:39
Сообщения: 77
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
Текст оставляет очень двойственное впечатление. С одной стороны, он такой интересный, красивый, в каких-то моментах болезненный, очень здорово передано, что переживают внутри Сэм и Дин в разных ситуациях.
Но в некоторых абзацах этих красивостей слишком много, в них тонешь, они заполняют все собой и смысл оказывается погребен под образными наворотами.
Спасибо за текст, были моменты в сказках, которые понравились очень.
7/10

_________________
на diary http://www.diary.ru/member/?1211154 с 23.05.2009


26 май 2010, 13:27
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 25 ноя 2009, 23:04
Сообщения: 97
Откуда: Москва
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
7/10
Опять же из-за "красивых сравнений", часто в них путалась.


26 май 2010, 13:49
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 26 мар 2010, 18:35
Сообщения: 328
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
Очень хороший фик! Спасибо! Понравилось! :flower:
9/10

_________________
Heitch!


26 май 2010, 15:08
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 ноя 2008, 20:20
Сообщения: 261
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
фик очень понравился, но с чувством меры ему бы цены совсем не было
9/9


26 май 2010, 15:12
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 07 июн 2009, 04:01
Сообщения: 428
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
злой беты на вас нет ;-)
хороший текст, эмоциональный, яркий. очень понравилась 2 сказка-ну просто-очень. винцест здорово прописан. чуть-чуть меньше красот-было бы совсем идеально.
спасибо :flower: :flower: :flower:
8/10


26 май 2010, 16:51
Профиль WWW
чуткие натуры, романтики!
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 12:43
Сообщения: 327
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
8/10

В целом впечатление приятное, хотя в некоторых местах форма преобладала над смыслом, ну или, может, я чего-то не поняла...


26 май 2010, 18:24
Профиль ICQ
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 18:55
Сообщения: 296
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
:flower: спасибо, особенно за винцест, вписанный в "день сурка"

9/10

_________________
Sam and Dean Wincester are psychotically, irrationally, erotically codependent on each other (с)


26 май 2010, 19:01
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 май 2010, 20:47
Сообщения: 32
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
На данный момент это лучший текст на Байках (на мой взгляд) и один из лучших винцестов, которые я читала:heart:
10/10. Жаль, что нельзя поставить 15. :)
Спасибо огромное, Автор.

_________________
Wait. There's no such thing as unicorns?

Для голосования на Байках-2: регистрация на diary.ru 13 мая 2008. Ссылка на дневник


26 май 2010, 20:10
Профиль ICQ WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 ноя 2009, 14:36
Сообщения: 192
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
Скачки из настоящего времени в прошедшее, стилистические грубейшие ошибки, совершенно неоправданные бессмысленные навороты "красивостей", повторы... Я могу еще долго продолжать.

Но я просто процитирую одну фразу, которая меня сразила наповал:
Цитата:
Он пырнул Дина ножом, но он не умирает сразу.

Может, если бы не хвалебные отзывы, меня все это не вынесло бы настолько сильно, но это просто... катастрофа, а не фик.

5/10


Последний раз редактировалось Вонг 30 май 2010, 15:19, всего редактировалось 1 раз.

26 май 2010, 22:33
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17 май 2010, 12:42
Сообщения: 270
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
всем спасибо за отзывы)

Soulfoodfucker
chronozaur
current_obsession
Regene
evenover
darkline
тут уж на вкус и цвет, как говорится.) жаль, если мои "красивости" напрягают. мне в чужих текстах это нравится.

Anarda
злая бета есть, но у нее еще сильнее страсть к метафоричности и украшательству)

Вонг
ну, согласна, в общем-то. но тут уж хочется процитировать: безгрешные и толстоевские могут начать камнемет. хотя за последнее, вами приведенное, стыд мне и позор.)


26 май 2010, 22:45
Профиль

Зарегистрирован: 17 окт 2008, 10:15
Сообщения: 70
Откуда: Москва
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
Спасибо! Очень понравилось! 9\10


27 май 2010, 01:09
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 04 июл 2009, 15:15
Сообщения: 120
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
10/10
За сказочность текста и его живописную текучесть, нежную прорисовку эмоций.


27 май 2010, 21:40
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 апр 2010, 19:07
Сообщения: 124
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
9/10
Текст замечательный, сравнения такие красивые, что просто облизнуться хочется. И куча цитат любимых исполнителей ( ДДТ, Цой, Сплин, Молко, Земфира...) добавляют колорита. Но есть некоторые шероховатости и опечатки...Что расстраивает. И поэтому 9, а не 10. Уважаемый автор, вам бы ещё Гамму в дополнение к Бете.
Спасибо!

_________________
Не иди позади меня — возможно, я не поведу тебя. Не иди впереди меня — возможно, я не последую за тобой. Иди рядом, и мы будем одним целым. (с) Индейская мудрость


27 май 2010, 22:32
Профиль ICQ WWW

Зарегистрирован: 16 авг 2008, 12:20
Сообщения: 46
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
5/10

по тексту не скользишь, а продираешься


28 май 2010, 12:22
Профиль

Зарегистрирован: 02 апр 2009, 03:37
Сообщения: 73
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
7/9


30 май 2010, 03:47
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 фев 2010, 04:37
Сообщения: 115
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
сквозь текст пришлось прорываться с боем
но: есть несколько моментов, что зацепили

6/10


30 май 2010, 14:28
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 26 янв 2009, 19:33
Сообщения: 132
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
Мне очень понравился текст. Совершенно изумительное переплетение снов с явью, прошлого с настоящим. Какое-то фантастическое настроение создается. Я вообще - признаюсь - большой поклонник диалогов и часто грешу тем, что проматываю недиалогические отрывки. Но тут не могла оторваться. Очень зацепило. В каждой части было что-то свое, особенное. Но, наверное, сильнее произвела впечатление 2 часть и это:
Цитата:
- Тебе стало хоть немного легче?
Сэм опять молчит, и Дин закрывает глаза.
- Прости, - тихо просит он. – Если бы я мог запомнить, я бы не позволил тебе.

Спасибо

10/10


30 май 2010, 18:54
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 14:19
Сообщения: 100
Сообщение Re: День 7: Авторский фик "Over the hills and far away"
Читать было нелегко. Текст перегружен "красотами" уводящими от смысла и иногда его просто убивающими. (( тем не менее первая и особенно вторая зацепили.
7/10


01 июн 2010, 09:00
Профиль
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 57 ]  На страницу 1, 2  След.


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB © phpBB Group.
Designed by Vjacheslav Trushkin for Free Forums/DivisionCore.
Русская поддержка phpBB
[ Time : 0.044s | 17 Queries | GZIP : Off ]