Новости

Все саммари нашли своих фанартистов и виддеров!

:) СПИСОК САММАРИ ББ-2017 :)

Текущее время: 22 окт 2017, 02:55




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 52 ]  На страницу 1, 2  След.
"Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час 
Автор Сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Сообщение "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
Изображение

Название: Пятая категория
Автор: 80 миль в час
Бета: джаффар
Фанарт: Ailine
Пейринги: Дин/Сэм, Дин/Лиза
Рейтинг: NC-17
Саммари: Теперь Дин работает в морге. Не в самом морге – металлической комнате c трупами, которых он повидал в своей жизни достаточно, а на входе, дежурным. Как тот пришибленный очкастый чувак из "Людей в черном", которого здоровенный Жук потом приклеивает к потолку зеленой слизью. Дин вносит в компьютер имена всех посетителей, приходящих в морг по будням с двенадцати вечера и до восьми утра.
Дисклеймер: Дин и Сэм принадлежат папеджону, Бен – Лизе, а Кроули – сам себе и своему портному.
Примечание: Фик был начат еще в июле и должен был быть АУ после 5.22. Но Сера – хитрая женщина, и поэтому получилось почти в каноне.
Большое спасибо беточке джаффару, который, в частности, спас одного из персонажей от картонного существования. Спасибо Ailine, которая терпела мои страдания в процессе написания.
Примечание 2: Вот тут вот Локс нарисовала дополнительный, не менее прекрасный арт к фику:
http://www.diary.ru/~loks/p135107564.htm

_________________
Shut up and drive


Последний раз редактировалось 80 миль в час 22 ноя 2010, 15:42, всего редактировалось 2 раз(а).

22 ноя 2010, 01:00
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
Глава 1.

Теперь Дин работает в морге.
Не в самом морге – металлической комнате c трупами, которых он повидал в своей жизни достаточно, а на входе, дежурным. Как тот пришибленный очкастый чувак из "Людей в черном", которого здоровенный Жук потом приклеивает к потолку зеленой слизью.
Дин вносит в компьютер имена всех посетителей, приходящих в морг по будням с двенадцати вечера и до восьми утра. Ему обещали, что, возможно, через пару месяцев он перейдёт на дневные смены, если Рики, наконец, отправится на пенсию. Тогда Дин сможет спать по ночам и вставать в семь часов утра, чтобы выпить чашку черного кофе, съесть тост с клубничным джемом и отвезти Бена в школу. Но пока Рики не собирается на пенсию. Он все так же пускает слюну на серую футболку и каждый раз спрашивает у заступившего на смену Дина, как поживает его мать. Поэтому вместо кофе на завтрак и тоста с клубничным джемом Дин ужинает, берет с собой приготовленный Лизой сендвич с тунцом, который никогда не съедает, и отправляется на работу.
В узкой комнате с высоким потолком вентиляция ни к черту. Включенный кондиционер ни хрена не спасает, а старый компьютер безбожно греется. Помогает только распахнутая настежь входная дверь, которую Дин подпирает металлическим ящиком с файлами пятидесятых годов – Джейн Доу, дата смерти: 18.02.57, причина смерти: алкогольное отравление. Джон Доу, дата смерти: 07.03.57, причина смерти: повреждения, несовместимые с жизнью – и смотрит, как через дорогу подъезжают и отъезжают машины Скорой.
В Сисеро в этом плане все продумано. Улица Рузвельта, 54 – местная больница, известная на весь округ отличным травматологическим отделением и хирургом с золотыми руками, доктором Липински. Улица Рузвельта, 55 – морг, в котором сейчас находятся двенадцать покойников, если не считать Дина Винчестера.
Его ночные смены не богаты на события.
Пару раз через дорогу перевозят новых обитателей узких выдвижных полок. Дин заполняет положенные анкеты в двух экземплярах – бумажном и электронном – отдает копию врачу-патологоанатому и дежурному копу, шутит над картонным стаканчиком с кофе о том, что покойнички нынче пошли неспокойные – все не лежат на своих местах.
То водитель жалуется, что труп болтается по машине, то врач сетует, стягивая тонкие белые резиновые перчатки, что покойник не хочет ложиться на полку. Дин качает головой и утверждает, что встречались ему и более неуемные.
Похоже на правду.
Потом он записывает в журнал время – 02:44 и имя посетителя – доктор Симмонз. Хотя Симмонз никакой не посетитель, он завсегдатай. Пишет Дин в толстый журнал, в котором заполнено страниц пятнадцать из ста восьмидесяти. Завсегдатай Симмонз привез неуемного лет сорока двух, которого пришлось перекладывать в новый мешок, потому что старый порвался в дороге. Это не динова работа, для этого в морге должен дежурить санитар, но санитар сейчас в декрете, с трехмесячным ребенком на руках и бывшей женой-наркоманкой в анамнезе, так что Дин бросает пустой стаканчик из-под кофе и подхватывает мешок под плечи, запоздало понимая, что перчатки ему бы тоже пригодились.
Но чаще всего ночью не происходит вообще ничего. Дует сильный ветер, в Сисеро ветрено круглый год, зимой тянет мерзко и мокро, летом пышет жаром. Так вот, дует, позванивая плохо закрепленным стеклом входной двери и шелестя бумажками на столе у Дина. Дин раскладывает пасьянс, пока не начинает тошнить от зеленого экрана. Тогда он достает сэндвич с тунцом и идет кормить бездомную собаку, живущую на заднем дворе.
Ему кажется, что каждый раз это другая собака. Она то меньше, то больше да и порода отличается: потрепанный брошенный боксер с темными подпалинами на суставах, обросшая овчарка с тяжелым хвостом. Дин боится этой собаки-перевертыша до одури, до темных пятен перед глазами, но все равно каждый раз упорно топает на задний двор, усаживается на металлические ступеньки и разворачивает сэндвич.
- Псина. Эй. Иди сюда.
Собака чувствует его страх точно так же, как запах консервированной рыбы. Она выползает из своего угла, прижимая уши и скаля зубы.
Они оба дрожат, Дина бросает в холодный пот, а собака глухо рычит. Она все равно подбирается к сэндвичу, а Дин все равно кладёт его рядом с собой, на ступеньку, отнимая руку только в самый последний момент, когда собачья морда протягивается вдоль его ботинка.
Он ненавидит эти минуты.
Рики, который все никак не уйдет на пенсию, держит на работе старый приемник, еще довоенный по виду, темно-коричневый, с черными глазами динамиков, пялящимися Дину в затылок всю ночь с верхней полки над шкафом. Дин, когда приходит на работу, первым делом выключает скрипящий блюз, сыплющийся ломаными сухими звуками, и слушает положенную тишину.
Рики, появляющийся в морге всегда без пяти восемь, обходит его, сидящего на стуле, полусонного, тянется, кряхтя, к отполированной эбонитовой ручке, и Дину за шиворот опять сыплются хриплые ноты.
Он помнит, как в первую ночь радио осталось работать после ухода Рики, и непривычная уху Дина мелодия все никак не хотела превращаться в белый шум. Его все время выдергивало из тупого овощеподобного анабиоза – то знакомым словосочетанием, то гнусно-болезненным гитарным аккордом.
И в какой-то момент он слышит – глухо и очень близко:
- Как ты докатился до жизни такой?
Дин дослушивает песню до конца, он не может повернуться и выдернуть вилку из розетки, не может даже посмотреть в черную дыру, умасливающую его такими знакомыми интонациями. Когда голос, наконец, теряется в путаных аккордах, Дин спокойно убирает звук.
В тот день он не спит днем, как всегда, а не выпускает Лизу из постели, трахает ее так, что под вечер она плачет и смеется сквозь слезы, просит отпустить, но Дин не подчиняется.
У него появляется зависимость. Даже не появляется, а обостряется. Он готов бы признать, что привычка старая, но поскольку признавать не перед кем, то Дин, скажем так, просто в курсе.
Он не может обойтись без секса. Просыпается, когда Лиза возвращается домой, спускается на первый этаж и тянет ее за собой – назад, в кровать. Вечером, перед уходом на работу, как угодно, лишь бы успеть. И потом, утром, уже сонный Дин нежно и долго любит еще сонную Лизу.
Он никогда не торопится, ему хочется продлить, растянуть время, когда чувствуешь только мягкое и теплое женское тело, путаешься в удовольствии, проваливаешься в него и почти можешь себя убедить в том, что можешь там остаться.
Лиза податливая и очень отзывчивая, она следует за Дином, укрывает его, не выпускает из рук и тихо стонет, когда кончает. Дин повторяет ее, забираясь пальцами всюду, куда только можно. Иногда он может позволить себе быть жестким, но он никогда не торопится.
Ему хочется спать с ней все время. Прижиматься к ней спиной, обнимать ее ноги, держать груди в ладонях, просто держать, у Лизы не слишком чувствительные соски, но она все равно позволяет ему касаться и гладить немного влажные от пота стыки, где плавное и мягкое переходит в твердые ребра.
Он любит целовать ее, вылизывая узкие складки. Лиза старается не кричать, чтобы не услышал Бен, а Дин старается сделать так, чтобы она не удержалась.
Иногда она поворачивается к нему спиной и раздвигает ноги пошире. Дин смазывает ее кремом для рук и, не спеша, трахает. В такие разы Лиза очень тихая, но Дин чувствует, как ей нравится, как она кончает быстро и часто. Он гладит ее бока и бедра, сдавливает, не стараясь оставлять следов, целует за ухом, замирая. Она теплая и узкая, а крем пахнет каким-то растением, и Дин пытается не кончать так долго, как только может.
Пить он перестает достаточно быстро, где-то через месяц. Просыпается под вечер и понимает, что смысла нет. Легче не становится, скорее, наоборот, он не может контролировать то, что творится у него в голове, и от этого вся идея – напиться и забыть хоть часть – идет псу под хвост. Дин завязывает за две ночи. В первую организм еще плохо понимает, что ему урезали поставки. На вторую он бродит по моргу и представляет себе, как находит заначку в одном из ящиков – плоская бутылка обязательно будет лежать в ногах, и Дину даже не придется открывать лицо, чтобы до нее добраться. Под конец смены бутылка перемещается к неизвестному лицу, а под простыней совершенно неожиданно оказывается отец.
Дин заблевал весь пол и едва успел прибраться до возвращения Рики.
Осенью, в сентябре, числах где-то в двадцатых, Дин отправляется на работу, захватив обязательный сендвич с тунцом.
Он так и не купил себе машину, цивильную машину. Импала стоит в гараже, накрытая старым, зеленым брезентом, вытянутым из ее же багажника. Когда Дину нужно съездить куда-то, он берет машину Лизы, красную Мазду, обычную малолитражку, так похожую на саму Лизу, да и на Сисеро тоже – вроде бы цветная, но все равно.
На работу и с работы он обычно ходит пешком или проезжает две остановки на автобусе. У него даже есть годовой абонемент.
В этот день – двадцать второго, он теперь точно вспомнил – в этот день моросит дождь, но Дин все равно решает идти пешком. Он поднимает воротник куртки, натягивает хлопковый, бесполезный капюшон толстовки и отправляется к своим товарищам на полках.
Поднимается привычный ветер, то бросая мелкий дождь в лицо, то сдергивая уже мокрый капюшон с занудной настойчивостью. Дин скукоживается еще больше, но погоду, похоже, его попытки забавляют.
У входа в морг – здоровенная лужа, непонятно откуда взявшаяся. Дождь шел не так долго да и не так сильно, чтобы уже успело собраться широко и глубоко, Дин прикидывает, как бы перепрыгнуть, но, в конце концов, ступает, зло чавкая ботинками, и открывает дверь, впуская им же запущенную волну на резиновый коврик у вода.
Рики уже натянул свою дутую черную куртку и кепку с потертым козырьком. Он приветственно поднимает руку, в которой сверкают ключи от всех дверей. Он почти никогда не разговаривает с Дином, только широко улыбается, сверкая металлическим зубом. Изредка, очень изредка говорит хриплым неистертым голосом: «¡Hasta mañana!» или же «¡Que tengas suerte!», хотя какая Дину может понадобиться удача, он все никак не может сообразить.
Но сегодня Рики, отдав ему ключи, качает головой и произносит: "Tiempo infernal".
Он не успевает ответить, Рики сваливает связку в раскрытую ладонь и выходит под уже солидный осенний дождь.
Из-за этого Дин даже забывает сразу выключить радио. Он бестолково шлепает мокрыми ботинками по резиновому коврику, потом снимает куртку вместе с толстовкой, выкручивает капюшон прямо на пол и вытирает руки о мокрые джинсы.
Что-то...
Он не чувствовал ничего такого уже почти шесть месяцев.
Ветер стучит стеклом раздражающе громко, дождь льет, затекая под дверь, и еще это ебаное радио воет. Дин садится на свое место, распахивая журнал. Там нет ни одной новой записи за этот день. Двадцать второго сентября – пусто.
Его колотит мелкой дрожью, похоже, что от холода, только от холода и ни от чего другого. Нужно выпить кофе, для чего даже не придётся вставать с места – достаточно просто развернуться вполоборота и щелкнуть кофеваркой, в которой добряк Рики всегда оставляет на одну чашку, чтобы Дин не мучился, но и не скучал через пару часов, когда уже лезешь на стенку, а вся смена еще впереди. Тогда можно и встать, размяться, заварить новый кофе.
Сейчас он щелкает, лампочка привычно блекнет, а радио пропускает такт. Напряжение в морге слабенькое.
Дин думает, что сегодня чертова псина останется без сендвича. В такую погоду хрена с два он высунет нос на улицу без надобности. Если ей повезет, дождь прекратится под утро, но Дин не стал бы на ее месте на это рассчитывать, потому что уже осень, а осенью, по словам Лизы, Сисеро превращается в иллюстрацию к притче о Всемирном Потопе. Льет и льет, и сорок дней кажутся детской сказочкой. Так что сегодня – да и завтра, и послезавтра тоже – собака будет перебиваться чем-то поскромнее, чем домашний бутерброд с рыбой и майонезом.
Кофеварка приятно пищит, Дин разворачивается, чтобы взяться за ручку чашки.
- Осторожно, горячо, – тянет Кроули.
- Я в курсе, – отвечает он и отхлебывает.
И правда, горячо.
- Давно не виделись, Дин, – улыбается демон.
- Прилично, – пожимает плечами Дин.
У него подрагивает левая рука, но чашку он держит правой – все под контролем.
- Не скучаешь тут еще? – Кроули ведет ладонью, охватывая маленькую комнату, дверь в морозилку и сортир одновременно, узкую этажерку с документами и притихшее радио.
Дин не знает, что ответить.

Изображение

- Что ты... – наконец произносит он неуверенно.
- Здесь делаю? – помогает ему Кроули. – Зашел посмотреть, как у тебя дела. Всего лишь. Вижу, что врут ваши сказки.
Дин хмурится.
- Можно конкретнее?
- Говорят ведь, что Охотники от дел не отходят.
Дин встает со стула.
- Погоди, погоди, – Кроули поднимает руки. В одной из них Дин видит совершенно сухой красный зонт-трость. Только что его там не было. – Не прыгай на меня, человек-легенда. Я тебе еще пригожусь.
- Какого хера ты хочешь?
Дин вроде как орет.
- К твоему огромному сожалению, не твоего, Винчестер. Послушай меня, крошка, ты же знаешь дядюшку Кроули. Он тебе зла не пожелает.
- Как ты меня нашел? – зачем-то спрашивает Дин, это ой, блядь, как важно сейчас.
Кроули закатывает глаза, соглашаясь, и даже не удосуживается отреагировать на вопрос.
- У меня есть для тебя кое-что. Мне, честно говоря, нельзя тут с тобой долго возиться, труба зовет, я не уйду, не оставив подарка. – Кроули протягивает зонт. – Не подставляйся, Винчестер.
Дин выплескивает кофе Кроули в лицо, но он отшатывается и исчезает в странном пируэте, непонятно зачем хлопнув дверью.
Зонт остается лежать у Дина на столе.
Лампочка снова мигает, отмерзает радио, конченый блюз подрагивает нетерпеливо, как машина на холостом ходу с зажатой педалью газа.
Дину кажется, что его разбудили ведром ледяной воды в рожу.
Он усаживается за стол и пишет в журнале, предварительно сверившись с часами:
11:55, посетитель – демон Кроули.

Изображение

Глава 2.

Утром, после работы, Дин сидит на кухне и смотрит новости по маленькому телевизору, подвешенному под самым потолком. Надеется, что известие об очередном голосовании по поводу медицинской реформы или сообщение о зоне низкого давления над Мексиканским заливом вырубят его почище стакана виски.
Зонт стоит в прихожей рядом с кедами Бена и черными туфлями Лизы. Там же, где-то рядом, повыше, в маленьком деревянном шкафчике висят ключи от Импалы.
Лиза торопится на работу, сонная и суматошная, подталкивает Бена, который такой же отморозок по утрам, как и Дин.
- Бен, ради всего святого, не суйся под ноги!
Сидящий на высоком стуле Бен отрешенно хмурится. Он тоже смотрит телевизор, хотя вряд ли соображает, о чем речь. Разве что когда очередь доходит до новостей шоубиза.
- Мам, не суетись, ты не опоздаешь.
Лиза вечно боится опоздать и всегда приходит вовремя, даже к стиральной машинке подходит точно в ту секунду, когда заканчивается цикл отжима.
Она вздыхает, стучит ногтем по чашке и улыбается, нервно, но искренне.
- Извини, крошка, ты прав, конечно.
Дин и Бен переглядываются, Бен качает головой.
"Крошка".
Они практически не разговаривают между собой.
Эта странная традиция устанавливается с первого же дня. Бен тогда пытался, он двигался как маленькая тень Лизы весь вечер: протянул вилку, пододвинул стакан, стукнул по ножке стола, словно проверяя, устоит ли он, выдержит ли вес диновых локтей, вины и тупого, бездумного отчаяния, которое, конечно, было тяжелее всего. Бен говорил что-то, но Дин его не слышал, неровный подростковый голос только остро покалывал над глазом, в том месте, где должна быть разбитая бровь, сломанная скула, в заплывшее веко, которых он не чувствовал, как впрочем и всего остального.
После того дня Бен почти не разговаривает с Дином, но это не мешает им общаться. Они обмениваются взглядами. Жестами. Бен хмыкает. Закатывает глаза. Кивает головой. Пожимает одним плечом, подбрасывая лямку рюкзака. Стреляет в Дина сложенными в пистолет пальцами, когда ловит сложно подкрученный мяч. Смеется над его шутками, предназначенными вроде как Лизе. Дин в ответ легко хлопает его по затылку, ворчит, обнимает Бена одной рукой, прощаясь и здороваясь. Взглядом показывает на симпатичную девочку в магазине. Кричит, когда Бен приносит победу своей команде.
Лиза говорит, что это молчаливый заговор, что они спелись у нее за спиной и замышляют вселенский переворот.
Дин успокаивает ее, поглаживая смуглую и чистую спину – у нее обед, но она не ест, забежала домой, сбросила спортивные штаны и застала Дина врасплох. Теперь лежит на животе, согнув ноги в коленях, повернула голову, глаза прищурила, на губах блестит динова сперма:
- Это настоящая мужская дружба, Лиз. Тебе не понять.
Она елозит головой по собственному предплечью, изображает кивок. Не понять, мол. Конечно.
Бен, оказывается, самое легкое, что теперь есть в жизни Дина. Даже секс с Лизой не сравнится, непонятно, почему, но так и есть: малец смешной и интересный, как неразобранный ствол под руками. Он не ставит Дина в тупик, но цепляет его, заставляя передвигаться и смотреть куда-то дальше собственных рук на рабочем столе или груди Лизы.
И он ничем, вообще ничем не похож на Сэма.
- Будешь возвращаться со школы, купи булочек для гамбургеров. И еще молока, только соевого, Бен. А то потом обсыплет всего, как земноводное.
Лиза – спец по странным сравнениям.
Бен изображает рвоту, получает гневное "Эй!" от Лизы и не слишком старательное "Парень!" от Дина.
- Соевые булочки и молоко для гамбургеров, я понял. Все, мне пора. До вечера, мам.
И кивает Дину. Вроде как "спокойной ночи", или "дня", или как это должно называться для него.
Новостей больше нет, уже начался какой-то сериал, и Дин отправляется на второй этаж, рассеяно целуя Лизу. История про зону низкого давления и впрямь доконала его.

***

Через пару дней Дин берет выходной и отправляется с Беном в Индианаполис.
На экскурсию они не собираются. Ни Дин, ни Бен не по этим делам, а если Лиза и возила сына в музей Бенджамина Харрисона, то это было раньше, и Дин не в курсе.
Они отправляются на картинг.
Инструктор показывает трассу, пальцем вырисовывая на экране монитора идеальную траекторию. Просит не толкаться и грозит дисквалификацией за езду в противоположном направлении. Бен кивает большим черным шлемом. У Дина – красный с плохо закрепленным стеклом забрала.
- Если вы останавливаетесь, сразу поднимайте руку, чтобы наши ребята помогли вам повернуть или завести двигатель, если вы вдруг заглохли.
- Проигравший платит за пиццу, – говорит Дин, но Бен, похоже, не слышит его из-за шлема.
Когда он видит клетчатый флаг, означающий конец их десяти минут, то приходит в себя. Пот льется из-под шлема за шиворот, перепонка между большим и указательным пальцем онемела от того, что он вжимал ее в спицу руля, колено правой ноги зажало непрерывное напряжение, а сердце бьется быстро и сильно, слышно.
Как после Охоты.
Когда с пальцев еще не обсыпалась соль, двигатель под задницей вибрирует, пощелкивая, и хочется заорать и подпрыгнуть, хочется прикоснуться к чему-то живому, потянуться вправо и уткнуться в широко улыбающегося...
Дин выскакивает из своего карта, едва не спотыкаясь о дугу, и стаскивает шлем с Бена, даже не расстегнув ремешки под подбородком.
- Вспотеешь, – говорит он, всматриваясь в карие глаза с короткими рыжими ресницами. – Вспотеешь, мелочь. Пойдем, пицца за тобой.
- Эй, мистер! – кричит ему в спину инструктор. – У вас лучшее время дня. Вы выиграли еще десять минут.


***

- Ты курил когда-нибудь? – вдруг спрашивает его Бен.
Пицца уже вторая, первая была с салями и зелеными перцами, фирменный рецепт, официантка утверждала, что его привезли с Сицилии еще во времена сухого закона.
Бен кивал и улыбался.
Вторую они взяли попроще, для любителей мяса, с телятиной, ветчиной и курицей. Бен запивает томатным соком, Дин – пивом.
Он уже пришел в себя, почти забыл, что час назад с ним что-то было не так. Помогло отвратительное движение в центре Чикаго, забитые дороги. Дину пришлось сосредоточиться на унылом и дерганном вождении, и знакомое возбуждение от контролируемой скорости осталось на платной резиновой трассе.
Он вытирает руку и берется за бутылку. Думает, что надо бы выиграть время, потому что вопрос из серии "откуда берутся дети", и он уже слишком стар, чтобы проходить через такое второй раз.
- А что? – умно выкручивается он.
Бен опускает глаза, колупая большим пальцем кусок ветчины, не залитый сыром.
- Это, наверное, круто, – бормочет.
Дин старается выдохнуть не очень громко.
В прошлый раз – в первый раз – Сэм пришел забирать его с работы. Израненный, но упрямый отец отказывался идти к доктору, и Сэм, потеряв терпение, помчал через весь город. Дин тогда работал водителем грузовика на стройке. Большую часть своего времени он сидел в кабине и ждал, пока ему позвонят и скажут, куда ехать и что забирать. Их бригадир, старый, как смерть, высохший и длинный Норм, бесконечно курил узкие женские сигареты, на которые, по его словам, уходила треть его зарплаты. От обычного красного Лаки он отказался лет пять назад – табак покрепчал, утверждал Норм.
Дин подхватил привычку скорее от скуки. Другие водители читали в кабине или трепались со строителями, но читать Дин отказывался из принципа, а говорить с сорокалетними отцами семейств ему было не о чем. Чаще всего он досыпал, положив голову на руль. Однажды Норм сам подошел к диновому траку и молча протянул вверх сигарету.
Он курил не часто, две-три сигареты за смену, больше за компанию, и если Норма не было рядом, то даже желания не возникало сгонять на ближайшую заправку. Тонкие сигареты не давались Дину, пару штук он даже сломал, подкуривая, отчего Норм смеялся, кашляя дымом. Но покупать нормальные он не собирался, опасаясь, что однажды отец найдет их у него в кармане. Только Сэму удавалось прятать от Джона хоть что-нибудь. Письма из Джорджтауна или Стэнфорда, например.
Тогда Сэм появился на площадке как раз в тот момент, когда Дин делал первую затяжку.
Он не спрашивает ничего, торопливо рассказывает про отца, хмурясь и раздраженно кусая губу, и только потом, вечером, уже после того, как Дин уговорил Джона и отвез его в больницу, где отец сдался и благополучно отключился от потери крови, Сэм неожиданно просит:
- Дай сигарету.
Дин выпучивает глаза.
- Ты что это, головой ударился?
- Дин, ну дай.
- Дай подумать. Ммм, нет.
- Но ты же куришь.
Дин до сегодняшнего дня не мог для себя решить, специально ли маленькое говно сделало так или получилось случайно, нажались старые кнопки, с которых уже даже буквы стерлись от частого использования.
О-Т-В-Е-Т-С-Т-В-Е-Н-Н-О-С-Т-Ь
С буквой "С" совсем плохо.
- Я курил, но потом моя девушка сказала, что ей не нравится.
Бен хмурится:
- И ты ее послушался?
- С девушками лучше не спорить.
- Как с мамой?
Дин ухмыляется.
- Именно, парень. Себе дороже. Так что не начинай.
- А у тебя была девушка до мамы?
Дин думает, что тот, старый Бен, который кивал головой и молчал, нравился ему существенно больше.
- Да.
Бобби, наверное, сейчас дал бы ему в рожу, и был бы абсолютно прав. Но у Дина все сдвинулось, как ось наклонилась, и он может думать о Сэме, только не думая о Сэме.
- Ты вернешься потом? – неожиданно спрашивает Бен.
Дин вдруг понимает, что за окном валит дождь.
- Куда? – спрашивает он.
- К маме. К нам. Ты потом вернешься?
- Я никуда не еду, Бен.
Дину нужен зонт, чтобы довести Бена до машины, потому что у пацана даже воротника на куртке нет, все затечет за шиворот, и Лиза потом с него три шкуры спустит, если Бен заболеет перед самым началом учебного года.
- Угу, – мрачно гудит Бен.
- Ага, – подтверждает Дин. – Ты доел уже? Или возьмем еще что-нибудь и пересидим дождь? Хочешь шейк?
Бен качает головой.

***

Они возвращаются домой затемно.
В дороге Бен опять замолчал, как и не было никаких отцовско-сыновьих откровений после церемонии братания на треке. Дин сражался с машиной, плывущей по дороге. Дождь заливал лобовое стекло, затекал через щель возле зеркала, вода капала на лоб, раздражала так, что хотелось орать.
- Надо будет тебе машину починить, Лиз. Мы чуть на дно не ушли.
Лиза вытирает полотенцем голову покорному Бену. Их одежда сохнет на всех возможных горизонтальных поверхностях. Такое впечатление, что они шли от Чикаго пешком.
- У нас протекает окно в подвал, там что-то не так со ставней. Я спускалась бросить вещи в стирку, там воды почти по косточку.
Дин матерится, натягивая все еще мокрую куртку. Бен смеется ему в спину.
- Ха-ха, – ворчит Дин, хлюпая ботинками. – Вот подсохнешь, и как раз пойдете с мамой вымакивать болото. Так что пей свой какао, пока дают, девчонка.
На выходе он спотыкается об зонт.

Изображение

Глава 3.

К воскресенью дождь прекращается, к понедельнику машина Лизы умирает, захлебнувшись в одной из оставшихся посреди улицы луж, а во вторник Дин решает уехать.
Он неплохо умеет понимать намеки, особенно такие настойчивые и постоянные. Кроули больше не появляется, но ему и не нужно, хотя Дин упрямо поднимает воротник куртки и отказывается пользоваться единственным черным зонтом в доме.
Со всех сторон он видит хорошо знакомые знаки. Погода. Новости по телевизору. Короткие заметки на первых страницах газет. Дину даже не приходится искать, его самого находит, затекает через порог вроде бы такого надежного и укрытого дома. Бен пропускает два дня школы, без каких-либо причин, просто отказывается выходить из своей комнаты, а уставшая Лиза даже не пытается выяснить причину.
Все кажется плоским, как сон перед самым пробуждением, когда уже понимаешь всю абсурдность происходящего.
Дин увольняется с работы на автомате. Оставляет заявление на своем рабочем столе, перед уходом. Достает банку из-под печенья, где лежит пара рулонов денег, похожие на слегка увядших личинок. Он раскручивает личинки и кладет их на каминную доску в гостиной. Ему так стыдно, что хочется блевать на красивый зеленый ковер.
Лиза заходит к нему в гараж, когда он стягивает брезент с Импалы. Дин замирает с рукой на зеркальце, как школьник со спущенными штанами.
Лиза долго молча смотрит на него, потом наклоняет голову.
- Что именно случилось? – спрашивает она.
Дин знает, что ему даже не нужно будет оправдываться. Он может показать Лизе всего одну газетную вырезку, где рассказывается о массовом отравлении серой в Айове. Она имеет представление о том, чем занимались Винчестеры.
Лиза прислоняется к стенке и опирается одной рукой на старую корзину для грязного белья. Рукав синей кофты задирается, и Дин смотрит на тонкий серебряный браслет на запястье.
- Мне придется уехать.
Он прочитал про случай в Кесокуа на работе. Маленький город с непроизносимым названием умирает от серы. Все началось в ту ночь, когда Дин вычерпывал воду из подвала, а Лиза подавала ему пустые цветные ведра. Сейчас там собрались медики со всего округа, но Дин знает, что он – единственный человек, способный им помочь. Ближайший Охотник. В свое время он выяснял.
Лиза выпрямляется и отворачивается. Она смотрит куда-то в сторону, а Дин смотрит на ее лоб. Дождь плоско стучит в маленькое окно.
- Я только хочу, что бы ты сам сказал об этом Бену. Хорошо?
Взгляд Лизы, всегда такой теплый и нежный, сейчас – безжалостный. Она выпрямляется, и Дин выпрямляется вслед за ней, как щенок на поводке.
- Послушай. Нельзя так поступать, я знаю, но, Лиза, там умирают люди.
Она красиво улыбается.
- Господи, Дин. Ты же даже... Ты ведь...
Лиза отмахивается, от Дина, от себя, выходит из гаража, оставляя дверь незакрытой. Дин идет за ней.
- Я объясню Бену все. Он поймет, он же знает.
- Попробуй только соврать ему, – Лиза неожиданно оборачивается и шипит Дину в лицо. – Попробуй только сказать ему неправду. Я убью тебя, а потом найду жрицу вуду, чтобы она мне сделала куклу из твоих волос, чтобы я могла пытать твою предательскую душонку.
- Я оставлю тебе номер ее телефона, – говорит Дин, и тогда Лиза обнимает его, начинает плакать.
- У меня был календарь в записной книжке, – всхлипывает она. – Я считала, сколько дней ты уже живешь с нами.
- Сколько я продержусь?
Она качает головой.
- Нет. Сколько ты смог...
- Лиза...
- Ты никогда ничего не рассказывал, и я знала, что нельзя спрашивать. Но мне казалось, что пройдет время, и все станет нормально. Что нужно только подождать.
- Я постараюсь вернуться, – зачем-то обещает Дин.
Лиза поднимает голову.
- Даже если ты сможешь. Не надо. Пожалуйста. Хорошо?
Она целует его сама, мягко и горько, потому что у нее все лицо в слезах. Дин обнимает его, но Лиза выворачивается и тянет его за руку на второй этаж.
В этот раз она сверху – берет его, как всегда мягко и легко, мокрая и горячая, его Лиза, уже совсем не его. Дин только держится за ее талию, больше она не позволяет ничего, сама поднимается и садится обратно, смуглая кожа скользит под пальцами Дина. Ему хочется обнять ее и не отпускать.
- Маленькая моя, – шепчет он.
Лиза всхлипывает и хватает его за руку, больно стискивая пальцы.
- Сделай так, чтобы я кончила. Заставь меня. Дин.
Он высвобождает руку и проводит большим пальцем от пупка вниз. Надавливает и подхватывает, Лиза всегда срывается от первого же прикосновения, и не важно, первый ли это веселый трах и последний мучительно-прощальный секс. Дину становится проще, это, в конец концов, он умеет: заставить ее кончить, так, чтобы она плакала уже совсем по другой причине. Он натягивает тонкую кожицу, приподнимая, скользит еще ниже, щекочет, едва прикасаясь. Лиза выгибается, сжимая его член, и высоко стонет.
- Здесь, да, о, дааа.
Дин поднимает ее, поднимается вместе с ней, давит изнутри и снаружи, чувствуя, как она течет. Он нарочно едва шевелит большим пальцем, медленно надавливает у основания, там, где ей больше всего нравится, соскальзывает в сторону, массирует там, потом возвращается на место и гладит, едва касаясь. Она кричит на каждом выдохе, уже не двигается, просто сидит на нем, сжимаясь и разжимаясь.
- Еще немножко, – Дин надавливает ладонью на ее мягкий живот чуть ниже пупка, Лиза подается легко, зажмуривается и кончает. Он коротко толкается в нее, не в силах удержать себя.
Она дрожит, откидываясь назад, на его согнутые колени. Раньше Лиза бы улыбалась лениво, хитро блестя темными влажными глазами. Теперь она просто смотрит на него, растеряно опустив руки. Дину даже немного неловко.
- Можно? – уточняет он.
Она хмурится, потом немного улыбается и раздвигает ноги, уверенно и красиво выставляя себя.
Дин трахает ее, как куклу или как пьяную, она неудобно скользит по его коленям, даже не пытаясь ему помочь. Словно ей уже больше не хочется. Ей все равно.
Он неожиданно заводится от такого ее равнодушия, как будто так Лиза прощает его, даже больше: как будто его предательство ее не задевает.
Только в самом конце, когда Дин уже почти не контролирует себя, она легко проскальзывает пальцами по его бедру.
- Так хорошо.
Потом Лиза ложится на него, щекоча волосами плечо.
- Я тоже виновата, конечно. – Дин хмурится и открывает рот, чтобы возразить, но она несильно прихватывает его зубами за нижнюю губу. – Нужно было не пускать тебя тогда на порог.
- Когда? Одиннадцать лет назад?
- Нет. Надо было выставить тебя за дверь, когда вы заявились с Сэмом.
Дин замирает.
- А как же...?
- Сэм бы справился один. А я бы не видела тебя больше, не думала бы о тебе и ненавидела бы тебя так, как ненавижу сейчас. Ты же понимаешь, что я ненавижу тебя?
- Конечно.
Она кивает сама себе.
- Вот и правильно. А с Сэмом мы бы поладили. Он бы не понравился Бену.
Лиза первый раз за все эти месяцы говорит о Сэме. Дин слушает ее слишком уверенные слова и неторопливо поглаживает гибкую спину. Ему еще никогда не было с ней так легко.

***

С Беном все намного сложнее.
Он не плачет, не хмурится, не спорит с Дином и не хлопает дверью своей спальни. Он все понимает.
- Там умирают люди. Самое страшное, что я уже не смогу помочь тем, кто отравился, но остановить его я могу. Это демон, Бен, я знаю точно, даже не нужно торчать в библиотеке, чтобы проверять. В газетах пишут, что там нет ни одного завода, который бы мог слить химию в реку. Так много серы, в одном месте, так быстро – это может быть только демон.
Бен кивает головой.
Он сидит на кровати, скрестив ноги. Дин сначала стоял над ним, а потом присел на корточки, чтобы не нависать.
Бен слушает его очень внимательно.
- Мне некому сейчас позвонить и уточнить, кто из наших мог туда поехать. Понимаешь, – Дин проводит рукой по волосам, и Бен повторяет за ним движение, – мы не очень хорошо распрощались с Бобби. Он оторвет мне яйца, если узнает, что я опять охочусь. Черт, извини. Будет сильно ругаться, короче.
Бен скалится довольно. Дин замечает, как он похож на Лизу этим хитрым прищуром.
- Мама тебе яйца оторвет.
- Тсс. Не сдавай меня, ладно?
- Не буду. Ты оставишь мне свои кассеты?
Дин удивлен.
- Что ты с ними будешь делать?
- У Сая можно переписать. У него у папы в подвале целая студия звукозаписи. Там даже есть, эти, как их, ламповые проигрыватели, во. Он такой же задрот, как и ты.
- Ты знаешь, парень, – говорит Дин, чувствуя, что ему сейчас придется прятать лицо в рукаве, чтобы не опозориться, – ты первый, кто меня назвал задротом.
- В жизни?
- В жизни. Клянусь.
Бен широко улыбается и соскакивает с кровати.
- Ты приедешь на мамин день рожденья?
Дин качает головой.
- Я не знаю. Не могу обещать.
Бен смотрит на него, задрав голову.
- Все так плохо?
Разговор слишком серьезный для одиннадцатилетнего пацана, но Дин знает, что Бен все соображает и даже если боится, то не показывает этого. И потом, с кем ему обсуждать демонов? С Лизой, что ли?
- Судя по всему – да. Но я разберусь с этим сукиным сыном.
- Ты убьешь его?
Дин похлопывает себя по колену.
- Обещаю.

***

Он уезжает вечером. Лиза не отпускает его без ужина, во время которого она говорит без умолку. Бен молчит, но он не мрачный, не заплаканный и не злой, и для Дина это – самое главное. Перед едой Дин отвел его в сторону и попросил заботиться о маме.
- Я обещал тебе убить демона? И ты мне пообещай, что будешь ее беречь.
Бен быстро кивает.
- Соль на кухне под мойкой, спички – возле плиты, баллон с керосином – в гараже, двустволка – у мамы в спальне под кроватью, – перечисляет он, загибая пальцы.
Дин пораженно смотрит на него.
- Патроны с солью, – добавляет Бен таким тоном, как будто Дин слабоумный.
- Конечно. Да.
Импала не заводится с первого раза. Дин трет лоб, и проворачивает ключ еще раз, приговаривая:
- Я знаю, девочка, знаю. Я подонок, предатель и негодяй. Совсем забросил тебя тут. Но ничего, все сейчас будет по-старому.
Он ей врет, конечно, но Детка всегда испытывала слабость к Дину. Она заводится со второй попытки, звук отражается от стен гаража, усиливаясь. Сердце у Дина колотится, как после пятимильной пробежки.
Сумка лежит на пороге, там почти ничего нет, и в этом он как раз не соврал: все вот-вот будет по-старому, налегке, с тремя парами носков, последние деньги пойдут не на зубную пасту, а на патроны для Глока.
- Звони, – говорит Лиза.
- Точно?
- Да. – Она непреклонна. – Мне плевать, что ты уезжаешь. Я хочу знать, что ты жив. Мы с Беном хотим.
Это – низкий и подлый шантаж. Дин так и заявляет Лизе.
- Ничего страшного, переживешь.
Дин целует ее у распахнутой двери Импалы, Бен свистит, и Дин, не сдержавшись, осторожно показывает ему средний палец.
- Мама! – кричит Бен.
- Мне пора, – торопливо бросает он.
Лиза смеется, вытирает глаза.
- Будь ты проклят, Дин Винчестер.
Ему нравится такое благословение.

Изображение

Глава 4.

Он сразу отправляется в полицейское управление. По его прикидкам, тут должны собраться все, кто имеет хоть какое-то отношение к происходящему. А значит – здесь он сможет одним махом накрыть наиболее полезных людей: свидетелей, врачей, симпатичных секретарш, имеющих доступ к записям копов и архивам.
И, конечно, же, журналистов.
Дин оставляет Импалу в квартале от двухэтажного серого здания с флагом на крыше, еще раз проверят фамилию на удостоверении – Фокс – и возвращается в свой старый мир.
Пара машин с логотипами NCBS, ABC и какого-то Седьмого канала, стоят у центрального входа. Дин морщится, но потом все-таки заходит в управление, спокойно отмахнувшись от охранника.
В своей жизни он был в стольких полицейских участках, что может в любом из них без заминки найти первый же туалет, хранилище вещдоков и комнату для пресс-конференций. Журналистов в ней оказывается куда больше, чем от трех каналов, камер Дин с ходу насчитывает штук двадцать, а корреспондентов – и того, почти все темно-синие сиденья заняты.
Он устраивается за операторами и прислушивается одновременно ко всем.
- Как заливает, – ворчит один усатый латинос в жилетке с кучей карманов. – Очистят они реку, конечно. Лопатами, небось.
Кто-то тихо фыркает, то ли смеется, то ли просит заткнуться.
Дин думает, что микрофоны камер настроены на зал, и можно не бояться, что его голос случайно запишется. Он присматривается к операторам внимательнее и выбирает самый простой вариант. Осторожно пробирается к светлой, коротко остриженной голове.
- Скоро уже закончится? – шепотом спрашивает он. Светлая голова на секунду поворачивается, и Дин понимает, что не ошибся.
Они, наверное, одногодки, плюс-минус пять лет. Волосы у нее совсем коротко стриженные, только над правым ухом осталась тонкая косичка, в которую вплетены красные и синие нитки. Больше он не успевает заметить.
- Минут семь еще. Потом мне все равно нужно будет идти аккумулятор заряжать, сегодня бегаю за этой ошпаренной целый день, ни на секунду не присела.
Дин ухмыляется сам себе.
- А какая из них твоя? – уточняет он, заглядывая через плечо в экран камеры. Там виден синеватый шериф, скупо шевелящий губами.
- Вон та, в первом ряду у прохода.
В первом ряду у прохода сидит аккуратная блондинка, Дину виден только цвет волос и серый костюм с короткой, многообещающей юбкой.
- Хороша, – кивает он головой.
- Аманда Дэниелсон. Далеко пойдет, если только научится за щеку брать нормально.
Соседний оператор хрюкает и качает головой.
- Все вы бабы завистливые.
- Да ради бога. Мне ее работа даром не нужна.
- Аманда Дэниелсон, – не умеющая брать за щеку блондинка поднимает руку. – Седьмой канал. Скажите, пожалуйста, шериф Мартин, что вы собираетесь делать, если причина отравления так и не будет установлена?
Шериф хмурится, потирая большим пальцем воротник рубашки. Дин не слушает. Все равно не услышит ничего важного. Вместо этого он любуется журналисткой.
- А ты опоздал?
- Куда?
- На прессуху.
Светлоголовая оператор опять разворачивается, чтобы посмотреть на него. На этот раз он успевает заметить большие серые глаза и широкий нос.
- А, нет, нет. Я тут по делу, зашел на шум, посмотреть, как Марти будет отдуваться.
- Ты коп?
- Да. Только не местный.
Прошлой ночью, лежа на заднем сиденье Импалы, Дин приготовил идеальную легенду. Ни вашим, ни нашим, так, чтобы можно было свободно, на сочувствии и симпатии, передвигаться по всем закрытым местам Кесокуа и при этом – не вызывать подозрений и не нарываться на проверки.
- Нечем в своем округе заняться? Решил поглазеть на чужие дела?
Напарницу он себе выбрал будь здоров.
- Это и мое дело тоже, – коротко отвечает Дин.
- Спасибо, дамы и господа, – шериф встает, цепляя один из диктофонов на столе, – на сегодня все, завтра соберемся здесь же, надеюсь, к тому времени у меня будут для вас хорошие новости.
- Ну-ну, – говорит кто-то из журналистов.

***

Журналистка седьмого канала похожа на Дженнифер Анистон. Такая же улыбчивая блондинка с аккуратной прической и слегка обиженным взглядом.
- Давай кассету. – Она подлетает к операторам, одновременно прячет записную книжку в сумку, вытаскивает пачку сигарет, достает одну, засовывает за ухо и раскрывает телефон-раскладушку. – Шэрил! Быстрее, пожалуйста, мне нужно отправлять материал.
Дин улыбается, но на него не обращают внимания.
Шэрил невозмутимо отдает кассету и посылает воздушный поцелуй уже в спину.
- Истеричка, – говорит она нежно. – Пойдем, выпьем кофе, если тебе не нужно брататься с шерифом.
Побрататься с шерифом Дину бы не помешало, но Шэрил, которая тут, похоже, все четыре дня Серного Светопреставления, тоже может рассказать много чего интересного.
Да и кофе хочется.
- Конечно. Тебе помочь?
- Возьми штатив только.
Они пробираются через одинаковые металлические ноги, Дин пропускает её вперед, потому что она знает, где тут кофе и еще, чтобы не поломать себе и ей конечности страшно неудобной треногой.
Вместе с ними уже, видно, привычным путем отправляются остальные операторы, пропуская вперед своих журналистов и в шутку придерживая чужих. Они перехватывают сумки, переругиваются из-за неизбежных в такой толкучке столкновений и безжалостно кроют полицию и фбровцев, из-за которых им приходится торчать в Кесокуа.
- Ты тут давно? – спрашивает Дин, уворачиваясь от копа, неприятно напоминающего Захарию, только ростом пониже.
- С самого начала, – бросает Шэрил через плечо. – Как начали люди умирать, нас сюда и отправили.
- И сколько умерло?
- Восемьдесят три. Сегодня в больнице мальчонка умер.
Дин решает не открывать рот, пока они не усядутся где-нибудь.
Четыре месяца – вроде бы не такой уж и большой срок, у них бывали перерывы между Охотами и подольше. Однажды они проторчали полгода в Миннесоте, отец поломал ребра, которые все не срастались оттого, что он никак не мог отлежаться спокойно. Сэм тогда умудрился выиграть со своей школой чемпионат штата по европейскому футболу, а Дин едва не женился на официантке по имени Дилайла, которая орала на каждом углу, что он – отец ее будущего ребенка. Им некуда было деваться, Сэм изгалялся в детсадовских шуточках на тему племянничка и подгузников, отец рычал с кровати, что оторвет Дину член вместе с яйцами и головой, а Дилайла стремительно росла, расцветая с каждым месяцем. Дину тогда казалось, что он попал в Ад, и потом – в Аду – он иногда всплывал в той жуткой поздней весне и смеялся сам над собой и собственной жалкой фантазией.
В августе белокожая Дилайла родила черного, как Импала, Принца, отец плюнул на еще не сросшиеся ребра, подхватил дрожащего от облегчения Дина и гнусно хихикающего Сэма и отправился на юг – охотиться на костяных пожирателей детей, живущих в пещерах Нью-Мексико.
Тогда Дину показалось, что он забыл, как держать в руках пистолет. Тела младенцев в затхлых углах смотрели на него окровавленными пустыми глазницами с сероватыми каплями недопитого мозга в уголках глаз. Сэм шумно блевал где-то на поверхности, слышно было, как его выворачивает по-сухому, и Дину тогда впервые в жизни стало жаль, что он не мог остаться в Миннесоте. Он бы женился на Дилайле, несмотря даже на цвет кожи маленького Принца, окопался бы в холодном саду, где из деревьев приживались только хвойные и еще бестолковый остролист, и больше бы никогда не видел такого ужаса.
Но все равно, сейчас ему кажется, что в Нью-Мексико было проще. Его подстегивала свежая свобода, азарт и извечное желание нестись куда глаза глядят, чтобы только ветер в ушах и Сэм ворчал на заднем сиденье.
Завтра с утра Дину придется наведаться в морг, осмотреть тело только что умершего мальчишки. Может быть, даже вскрывать, разрезая тощую грудь анатомической пилой.
Сэм ведь был прав, прав был, когда брал с него обещание бросить. Дин ведь не может больше, он выдохся, как старый дирижабль, как дохлый, выброшенный на берег кит, чье брюхо проткнули острогой. Дин видел такое однажды, когда охотился один в Орегоне. Отец пропадал где-то в луизианских болотах, а Сэм – на калифорнийских пляжах. Дин тогда долго стоял и смотрел, как рыбаки и спасатели растаскивают тушу на части, а чайки и пеликаны дерутся с ними за свою добычу.
У него тоже – все кишки наружу, еще и воняет, небось, страхом и ложью, Шэрил должна вот-вот почувствовать и закричать.
Они усаживаются на улице, потому что столики внутри маленького ресторана все заняты. Дин бросает штатив под ноги и опирается локтями на стол. Она ставит сумку с камерой, заказывает кофе, для себя и для него.
- А, что, – говорит он, наконец, протерев лицо обеими руками, – что вообще говорят?
Шэрил пожимает плечами и забрасывает ноги на третий свободный стул. На ней – тяжелые ботинки с металлическими вставками на подошвах.
- Да толком ничего конкретного. Аманда изводится вся, потому что ей не из чего сюжеты делать. Отравление серными парами, причина пока не выяснена, все промышленные предприятия в округе тщательно проверяются. Та-та-та, бла-бла-бла.
- Какое может быть отравление парами, если они перемерли после того, как пили воду из водопровода?
- Ты меня спрашиваешь, парень? Так в один голос говорят что местные врачи, что эксперты понаехавшие. Вот их и донимай.
Дин затыкается ненадолго, тем более что и кофе приносят – два одинаковых, белых пластиковых стакана. Шэрил отпивает, морщится и досыпает сахар из стоящей на столе прозрачной банки.
- А что твоя Аманда думает?
- Она считает, что это вовсе не случайность и не авария.
- А что тогда?
Она кривится, словно кофе так и не стал слаще, смотрит по сторонам и наклоняется над столом. Дин смотрит на глубокие морщины на ее лбу и шелушащиеся крылья носа.
- Слишком нарочито все это. Слишком много этой серы, в воздухе, в водопроводе, в земле. Сечешь, о чем я? Как будто ее специально распылили над городом. Чтобы все заметили, и никто не посмотрел в другую сторону.
Дин думает, что она молодец, эта Аманда. Все точно замечает. Выводы, конечно, неправильные делает, но еще лет десять, и в аналитики ее переведут, это несомненно.
- Правительство? – говорит он кодовое слово.
Шэрил довольно кивает.
- Именно. Именно. Где-то опять налажали, а городишку теперь расхлебывать.
Он откидывается на стуле и пробует, наконец, свой кофе. Тот горьковат даже после двух ложек сахара. Знакомый мерзкий привкус, который тут, похоже, везде.
«Твари, – думает он, – что же вам не имётся никак?»
- Очень даже возможно, – говорит тихо, глядя ей в глаза. – Там, откуда я приехал, случилась очень похожая история.
- Это где же? – настораживается Шэрил.
- В Нью-Мексико, – выдает Дин свой козырь и встает из-за стола, бросая пятидолларовую купюру. – Вернусь-ка я, пожалуй, в управление. Поговорю с коллегой. Может, что-нибудь и решим вместе.
Шэрил за его спиной присвистывает.
- Возвращайся потом, парень! Аманда захочет с тобой поговорить. Мы живем в местном Хилтоне, ты знаешь, Супер Восьмерка на Мейн Стрит. Четвертый номер. Слышишь меня, коп?
Он машет рукой, не оборачиваясь. С ней он еще обязательно пообщается.

***

Дин просыпается от того, что у него сейчас моча по ногам побежит. Шея болит так, будто он таскал доски всю ночь, а правая рука затекла, видно, от того, что он лежал на ней, пока спал в неудобном пластиковом кресле в коридоре полицейского управления.
Он вынимает себя из стула, скрипя, как двери в Импале, и отправляется в туалет. С ним кто-то здоровается, он то ли здоровается в ответ, то ли отмахивается. Вокруг – обычный шум участка, Дин не знает, когда это он успел привыкнуть к непрекращающемуся щелканью клавиатуры, разноголосым телефонным звонкам и врывающимся в ровный гул шипящим окликам из раций.
Как будто он работал в одном из таких мест последние лет двадцать.
Дин добирается до туалета, умудрившись никого не сбить и не обоссаться по дороге. Тут тихо и пусто, и некому услышать, как он позорно стонет, едва успев расстегнуть штаны.
Зеркало, непонятно зачем очутившееся над писсуаром, показывает интересное кино: помятую и небритую рожу с отпечатком пуговицы пальто под глазом. Дин тянет руку протереть глаза и в последний момент соображает, что он еще не совсем закончил.
- Одна неделя без женщины, и уже все так запущено, – говорит он своему страшному двойнику.
Вчерашний день дался ему нелегко.
Расставшись с Шэрил, Дин вернулся в управление, попытаться поговорить с шерифом и выяснить, где тут морг и можно ли получить разрешение осмотреть тело последней жертвы. Ему не хотелось тратить наличные на взятку в морге, да и прикормить шерифа на тот случай, если в Кесокуа придется задержаться, не помешало бы.
Секретарша – симпатичная брюнеточка в форме – без лишних вопросов пропустила Дина в кабинет к шерифу, но предупредила, что тот обедает и вообще, после пресс-конференции может быть не в духе.
Не в духе, как оказалось, это было мягко сказано.
- Ни минуты покоя! Что вам еще нужно? Мелани! Мелани! Я же попросил, чтобы ко мне никого не пускали! Вам мало было ваших дурацких вопросов?
Дин поднял руки.
- Никаких вопросов. Я зашел только выразить свою солидарность. Как коллеге.
Шериф нахмурился, вытирая руки о клетчатое красно-белое полотенце. Дин в очередной раз за день показал жетон.
- Крис Фокс. Пасето, Нью-Мексико.
- Тейлор Мартин.
Шериф указал на кресло и отодвинул пластиковый контейнер с салатом.
- Солидарность, Фокс?
- У нас, в Пасето, погибло двенадцать человек, все то же самое: сера в водопроводе и почве, никто ничего не может объяснить или остановить. Мы сбились с ног, врачи только руками разводили.
- А федералы?
Дин поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее.
- Федералы не успели до нас добраться. Все закончилось за пару дней, и когда они приехали, у нас была только дюжина трупов в морозилке и ни одной удобоваримой причины смерти.
Дину нужно выяснить только одну деталь, дальше уже можно действовать по обстоятельствам.
Шериф нахмурился и поправил футляр от очков, лежавший на столе.
- А как же сера?
- Сера пропала, как не было. За ночь ушла. Федералы нам так и не поверили, но дело не в этом.
- Больше никто не погиб?
- Да, к счастью.
- Слава тебе, господи.
После этого уже можно уходить. Но Дин зачем-то задержался. Мартин рассказал много интересных подробностей, вроде того, что в обычно дождливом Кесокуа стояла засуха почти все лето.
Дин запоминал все эти детали: почти все лето, значит, четыре месяца, значит, он просидел на собственной заднице четыре месяца, вместо того, чтобы спасать этих людей.
Мартин не задавал ему неудобных вопросов, хотя, он, конечно же, потом должен был проверить его фамилию, но Дин когда-то был в Пасето и видел живого Криса Фокса, так что тут ему не о чем было беспокоиться.
- Выпейте со мной, Фокс. Я суеверный и боюсь праздновать раньше времени, но Мелани из Свидетелей Иеговы, им алкоголь запрещен, а пить с писаками мне этика не позволит. Так что будем считать, что это своего рода аванс.
Мартин набрался с двух неполных бокалов, плохо стоящий на ногах Дин уложил шерифа на диван и едва смог дойти до вестибюля, где снова уселся в неудобное пластиковое синее кресло.
Полиция, в отличие от журналистов, действительно не контролировала ситуацию.

***

Дин отправляется на поиски Шэрил и ее Дженнифер.
На улице снова начинает моросить, едва ощутимо. Он скорее видит белесый на фоне черного асфальта дождь, чем чувствует его. Дин решает пройтись, проветрить голову, все еще мутную и гулкую от похмелья, омыться в серных водах Айовы. Тем более что до мотеля недалеко. Тут, в Кесокуа, везде недалеко, Дин не может понять, почему в Сисеро не ощущалась эта замкнутая ограниченность маленького городка. Казалось бы, все то же – три на две улицы, одинаковые мотели, забегаловки и один ресторан. В Сисеро специальным предложением раз в месяц были бычьи яйца, которые называли "устрицами Среднего Запада". В Кесокуа, Дин готов побиться об заклад, это будет какая-нибудь разновидность картофельной запеканки, например, с мясным фаршем или с овощами.
Он бы не отказался сейчас от картофельной запеканки, даже с овощами.
Дин специально делает крюк в полквартала и проходит мимо Импалы. Она мокрая, вся, как в жемчуге, в блестящих круглых каплях разной формы и размера, идеальное черно-белое чудовище, его девочка. Он зачем-то вытирает рукавом ручку со стороны пассажира и заглядывает внутрь.
Внутри все точно так же, как было и сутки назад.
Он думает, что ему нужно было бы освободить Импалу сразу. Не оставлять ее гнить под брезентом в бесплодном Сисеро, где даже яйца быков-чемпионов родео – всего лишь разовый деликатес в местном ресторане. Его Импала – тоже животное, которое не дает на себе продержаться и положенные восемь секунд, разве что ты ее хозяин, проживший треть жизни на заднем сиденье. Но когда хозяин решает бросить большой спорт и променять быков на комнатных собачек, он не должен оставлять зверя в загоне.
- Надо было тебя убить, Детка, – шепчет Дин в стекло и тут же оглядывается по сторонам. Но в эти дни психами в Кесокуа, похоже, никого не удивишь.
Супер Восьмерка забита под завязку. Парковка перед мотелем заполнена, нет ни одного свободного места, треть машин – разноцветные Приусы. Значит, столичные штучки не нашли места получше.
Дин уже отправляется к комнате регистрации, когда одна из дверей открывается и появляется Шэрил, такая же помято-заспанная, в длинной белой футболке с надписью "трахни меня, я знаменитость". Дину почему-то кажется, что футболка принадлежит не ей.
- Эй, коп, – говорит она тихо, но слышно. Футболка быстро покрывается серыми пятнами, как будто Шэрил разлагается с молниеносной скоростью.
- Я тут, – ненужно отвечает Дин и подходит, на ходу стягивая пиджак. Он уверен, что в комнату его не позовут.
- Ночевал в машине? – спрашивает она. В утреннем свете она как-то особенно незаметна: блеклая, с бледными губами и тонкими синеватыми капиллярами на белках глаз.
- Нет, в участке.
Шэрил смеется. Пиджак Дина ей почти впору, только в плечах чуть широковат.
- Тебя арестовали за нарушение общественного спокойствия?
Они стоят под узким навесом, который не спасает от дождя. Дин краем глаза замечает движение за тонкой занавеской.
- Когда вы беретесь за работу, акулы?
- Как принцесса соизволит, так и возьмемся. У нас вчера был тяжелый день.
Дин лениво развлекает себя картинками тяжелого дня двух блондинок, одной красивой, второй – не очень. Картинки выходят похожие на Шэрил. Блеклые.
- Exorciso te, – пробует он почти забытую Латынь.
Она дергается, скорее удивленно.
- Как ты...?
- ... immundissive spiritus, – продолжает Дин, закрывая ее корпусом от дороги. Со стороны должно выглядеть, как будто он убалтывает женщину впустить его в номер, – omnis incursio, ты думала, я успокоюсь после того как все закончится? Просто уеду отсюда сам и дам свалить тебе? Adversarii, omne phantasma.
Шэрил не может сдвинуться с места, ее не пускает пентаграмма, нарисованная на подкладке пиджака. Она открывает рот, чтобы закричать, но Дин легко перехватывает, накрывает губы ладонью.
- Чшш. Не буди Дженнифер.
Слова на Латыни произносятся сами собой, отдельно от Дина, Шэрил прогибается, толкаясь в его бедра, ее футболка вся мокрая, уже не от дождя, а от пота. Пот стекает по лицу, капает Дину на руку, и он брезгливо отдергивает ее.
- Я расскажу тебе о Сэме, – кричит она громким шепотом, ее глаза широко распахнуты, словно Шэрил собирается выдать тайну, которая страшнее смерти.
- Не смей открывать свой поганый рот, – рычит Дин, забываясь. Он ударяет коленом в стену, и пластик обшивки прогибается. – Не смей говорить о Сэме, тварь.
- Ты ничего не знаешь! Дин! Замолчи, пожалуйста! Послушай, послушай меня, я знаю очень много!
Дин затыкает ее снова, на этот раз предплечьем, она моментально впивается в него зубами, Дин вколачивает второе колено ей между ног, и если сейчас принцесса Дженнифер выйдет из номера, намереваясь пройтись до автомата с кофе, она увидит, как ее оператор трахается с отставным копом из Нью-Мексико.
- Per omnia saecula, – шипит Дин прямо ей в ухо. – Saeculorum. Amen.
Черный дым стекает по рукаву рубашки, на мгновение оборачивается вокруг руки, а потом устремляется в небо.
Дин осторожно усаживает Шэрил на землю и стучится в номер.
- Эй! Есть там кто-нибудь? Тут женщине плохо. Вы не могли бы вызвать Скорую?

***

Больше в Кесокуа его ничто не держит. Дин заходит попрощаться с шерифом, обещая звонить, если вдруг история повторится. Потом заскакивает в больницу – узнать, откачали ли Шэрил после сильного серного отравления, протягивает последнюю пачку салфеток распухшей от слез Дженнифер, больше совсем не похожей на Дженнифер.
На мосту он останавливается и выходит из машины, несмотря на ливень. Река прекрасно и безжалостно серая, бурная. Похожа на море зимой, где-нибудь в Массачусетсе.
Через сто миль на юго-восток его одолевает сон. То ли погода, то ли усталость, то ли он отходит после адреналинового всплеска, Дин не знает. Он останавливается в первом же мотеле, берет ключ от номера и валится на единственную кровать, едва успев стянуть мокрую насквозь одежду.
Уже почти засыпая, он вдруг понимает, что за все эти дни в Кесокуа ни разу по собственному желанию не вспоминал о Сэме.

Изображение

Глава 5.

- Она должна была тебя провести.
Кроули стоит в дверях ванной, на нем его обычный костюм, только на голове – тюрбан из белого полотенца.
Дин садится в постели, не удосуживаясь прикрыться одеялом, и протирает лицо рукой.
- Доброе утро, сукин ты сын.
- Я оставил тебе немного горячей воды, – улыбается Кроули и проходит в комнату.
- Куда она должна была меня провести?
- Через Кесокуа.
- Зачем? – спрашивает Дин, потягиваясь. – Я и так неплохо прошел.
Кроули опирается на стол, стоящий посреди комнаты и скрещивает ноги.
- Ну, допустим. Мы тебя несколько недооценили.
- Это ваша вечная проблема, – говорит Дин.
Он выбирается из кровати и направляется в ванную. Кроули не идет за ним, Дин это чувствует.
Вода и вправду горячая, и корыто душа еще теплое, как будто Кроули на самом деле тут плескался. Дин на скорую руку обмывается и заворачивается в единственное оставшееся полотенце.
- В следующий раз мы будем более изворотливы.
Кроули протягивает Дину чашку кофе.
- Мы, – уточняет Дин.
- Ты же не думаешь, что я устраивал Апокалипсис местного масштаба в одиночестве. Не то, чтобы мне это было не по силам, но просто, – Кроули морщится, – затраты не оправданы.
- А тебе, тем более, нужно было успеть в следующее место.
- Конечно же.
Дин пьет кофе и думает, что стоило бы позавтракать перед отъездом. Заехать, например, на Макдрайв и купить там гамбургер с яйцом или порцию крылышек с соусом барбекю.
- И в чем заключается ваш ублюдочный глубокомысленный план?
Кроули стягивает тюрбан и протирает мокрым полотенцем торчащие в разные стороны волосы.
- Если я тебе скажу, ты же понимаешь.
- А если я развернусь и поеду домой?
- Значит, твои драгоценные люди будут умирать и дальше.
- Я бы все равно не успел вовремя в Кесокуа.
- Нет. Но вытащить тебя из твоей уютной дыры можно было только с помощью серьезного потрясения. Нужны были горы трупов, Дин. Буквально. Ты не заглядывал в местный морг? Там население уж точно побольше, чем в твоем.
Дин решает оставить себе последние пару глотков кофе.
- Что ты хочешь от меня на этот раз?
- У меня просьба.
Дин ошарашено смотрит на Кроули, который тщательно собирает белый ворс полотенца с рукава пальто.
- Хочешь одолжить мой станок для бритья?
- Мне нужна твоя помощь.
Он тянется за ножом под подушкой. Его терпение закончилось в Кесокуа, у номера мотеля.
- Даю тебе пятнадцать секунд. И полотенце оставь.
- Сэм, – говорит Кроули. Как пулю на лету останавливает.
Дин никогда не думал, что имя его брата может звучать так весомо. Живительно.
- Сэм, – повторяет он запретное.
- В Клинтоне тебя ждет демон Перекрестка, – Кроули, как ни в чем ни бывало поворачивается к нему спиной, еще и наклоняется, демонстрируя зад, чтобы завязать шнурки на ботинках. – Вернее, она ждет меня, но мы преподнесем ей сюрприз, правда?
Дин подходит вплотную и упирается острием лезвия в удобно подставленное.
- Ты же знаешь, что там у вас говорят обо мне и о Сэме, мудила. Четыре месяца, Кроули. Четыре месяца. Лиза – никакой не заменитель, ты же сам понимаешь. Говори или я выебу тебя ножом, чтобы член не пачкать. – Дин входит в раж. В голове стучит пульс, хуже, чем после самой безумной погони, когда ноги скользят по мокрым листьям, пистолет словно впаян в руку, а голос отца впереди подстегивает как хлыст. Он хочет знать, что с Сэмом. Он знал, что дело в Сэме с самого начала, когда только увидел Кроули в морге, и теперь этот ублюдок сначала подтверждает подозрения, а потом пытается сменить тему. – Ты думаешь, только мой брат не брезговал трахать демонов? Ничего подобного. Эта слабость у нас в крови, старина. Сейчас я спущу с тебя штаны и покажу, как развлекаются Винчестеры, которых оставили без присмотра.
Кроули под ним глухо крякает.
- Сэм здесь.
Он нажимает рукой между лопаток, ударяя голову об край стола.
- Где, здесь?
- Наверху. На земле, – голос Кроули звучит невнятно, наверное, кровь во рту мешает говорить.
- Где конкретно?
- Я не знаю. Мы не знаем. Мы пытаемся его найти, он нам нужен.
Дин вжимает нож.
- Зачем?
Кроули не отвечает.
- Зачем? – напирает Дин. Голова демона развозит кровь по серой поверхности стола. Он не различает ее цвет, просто темное на светлом, разрастающаяся лужа.
- Я не знаю.
- Что?
- Не знаю! – орет Кроули. – Я просто чувствую. Мы все его чувствуем. Не можем понять, где он, но каждого демона тут, наверху, тянет к Сэму, как магнитом.
- Так дотянитесь до него. – Дин ослабляет хватку на ноже и шее.
- Не можем. Он все время ускользает. Поэтому я и пошел к тебе. Кто еще сможет снова найти убежавшего Сэмми, правда? И прекрати эту возню. Опять придется в душ идти, черт тебя дери.
Кроули сердито одергивается, и Дин его отпускает.
Ему надо выпить. Или проснуться, потому что такие сны снятся ему каждую ночь: Сэм где-то здесь, совсем рядом, но он не может его увидеть, он словно нарочно в последний момент прячется или еще хуже – падает в ту самую яму, и Дин опять не успевает поймать его.
- Как он выбрался? – спрашивает он, усаживаясь на пол. У него дрожат ноги. Острие ножа Руби с неприятным звуком рвет волокна ковра.
- Спроси у него. Этого никто не видел.
- О, господи, – шепчет Дин.
Кроули морщится, но ничего не говорит.
Сэм может быть где угодно, думает Дин. Он может быть здесь, стоять прямо сейчас за окном и улыбаться так, как он улыбается иногда: не очень уверенно, будто сомневаясь в том, что можно. Сэм снова в настоящем времени, неожиданно доходит до Дина, он вскакивает с пола и вылетает из комнаты, ударяя дверью о стену.
На улице пусто и неожиданно для последних дней, сухо. Мотель не на окраине, а посреди леса, и солнечные лучи, изрезанные сосновыми ветками на тонкие острые иглы, косо сыплются на одинокую Импалу, на Дина и на знак, с надписью "Пристанище".
- Сэм! Сэм! – он кричит, спугивая птиц и, наверное, мелких животных. Деревья стоят плотно, и никакого обманного эха нет, его голос вязнет в соснах точно так же, как и солнечный свет. – Сэмми!
Он хрипнет сразу, оттого, что горло сжимается.
- Идиот, – сухо говорит Кроули у него за спиной. – Он сейчас все бросит и прибежит.
- Сэм, – повторяет Дин последний раз из чистого упрямства.
Конечно же, Сэм не появляется.
Кроули вытирает лицо полотенцем. Оно уже все бурое, ткань плохо впитывает кровь, скорее, размазывает ее, по лицу и рукам. Он раздраженно поджимает губы, но не останавливается. Капли испортили и его пальто.
Дину хочется улыбнуться.
- Теперь ты сделаешь то, что прошу?
- Куда нужно ехать?
Кроули бросает полотенце на стол, подходит вплотную.
- Клинтон. Миссури. И захвати с собой плащ. Будет ветрено.
После исчезновения Кроули Дин целый день сидит на пороге, поджимая спиной открытую дверь. Ему кажется, что если он уедет отсюда, в номер в тот же вечер заселится Сэм.
Он даже думает оставить ему какой-нибудь знак, может быть, выцарапать ножом на спинке кровати свои инициалы и дату. В конце концов, он рисует пальцем смайлик в луже демонической крови, оставшейся на столе.
Вдруг Сэмми захочется пить.

***

Дорога на Клинтон запружена, стоят все три ряда. Дин проклинает Кроули, Кастиэля, собственное малодушие и Сэма, который теперь причастен ко всему, где бы он ни находился. Пробка ползет со скоростью миля в час, на одном из поворотов Дин успевает смотаться на заправку, отлить, взять пепси в стакане с трубочкой и пачку вяленого мяса. Кода он возвращается к дороге, машины не продвинулись ни на дюйм. Водители стоят, опираясь на открытые дверцы. Кто-то курит, кто-то общается по телефону с женой или боссом. По радио пугают грандиозной аварией на перекрестке двух больших шоссе.
Дин с кряхтением усаживается в машину, поднимает стекло и включает печку. Дождя нет, но небо хмурое, и дует сильный неровный ветер, хлещущий по лицу и по шее резкими шлепками.
Дин смотрит на стоящий впереди Додж и думает, не холодно ли сейчас Сэму.
Возвращение к брату дается ему пока только так: короткими бытовыми мыслями, не имеющими никакого смысла, но спасительными. Дин очень хорошо помнит, что точно также он существовал первые пару месяцев после отъезда Сэма в Стэнфорд. Он представлял себе кампус университета. Пытался угадать, на каком этаже будет комната Сэма, на кого будет похож его сосед. Дин не то чтобы запрещал себе думать о том, как ему херово и как Сэму должно быть хорошо там, без него, без них с отцом. У него просто не получалось.
Когда-то они с Сэмом поругались из-за какой-то мелочи. То ли Дин пошутил не вовремя, то ли Сэм не послушался, когда нужно было. В общем, они орали друг на друга, стоя в одних трусах посреди мотельного номера, не обращая внимания на стук в стену. И Сэм тогда выкрикнул:
- Ты ебаная устрица.
Наверное, имелся в виду тот факт, что он тупой, как устрица, Дин не уверен до сих пор. Он знает только, что Сэм оказался прав.
Дин действительно устрица, потому что он запросто может щелкнуть створками и не думать о том, что там, снаружи. Ему не нравится и все тут. Он не будет.
Это, наверняка, не раз спасало его и без того дурную голову. Один раз – сотни, тысячи окровавленных и вонючих раз там внизу – точно. И сейчас, когда оказывается, что Сэм жив, что он не гниет под землей вместе с Люцифером, а ходит где-то здесь, непонятно в каком состоянии, насколько человечным и безопасным, устрица срабатывает снова, клацая щербленными от частого использования створками.
Дин делает музыку громче и вгрызается в вяленое мясо. Индейка сладкая, с пепси не очень, но ему так хочется жрать, что вкус не имеет значения.
- Ситуация на сорок четвертом шоссе только усугубляется. Джи Джей Моррисон, который наблюдает за происходящим с вертолета нашей телекомпании, может рассказать кое-что интересное. Итак, что ты там видишь, Джи Джей?
- Анжела, полицейские пытаются убрать с дороги перевернувшийся грузовик, но пока это у них не очень выходит. Мимо может проехать только одна машина за раз, поэтому пробка не рассосется в ближайшее время. Не хочется огорчать наших слушателей, но это так. Несколько минут назад подъехала машина Скорой помощи, сейчас врачи рядом с телом водителя. Насколько я могу рассмотреть отсюда, он мертв. После такой кровопотери вряд ли бы кто-то выжил. Зрелище совершенно ужасное, Анжела, я рад, что у нас радиостанция, а не телевизионная, иначе пришлось бы сейчас показывать этот кошмар. Скажу только одно: кабина грузовика разбита вдребезги.
Дин морщится и крутит ручку на панели в поисках чего-то более приемлемого. Неуверенно проскальзывает Металлика, но Дину не удается ее поймать, вместо этого он попадает на дурацкое шоу, где разыгрывают билеты на бейсбол.
Он звонит Лизе.
- С тобой все в порядке? – говорит она сонным голосом. Дин смотрит на часы – у них, вроде бы, должен быть один и тот же часовой пояс?
- Да, все хорошо. Стою в пробке, как дебил.
- Ты же это терпеть не можешь, – мягко смеется Лиза.
- Вот именно, – делано рявкает Дин, откидываясь на сиденье.
Ему вдруг неожиданно легко. Он сейчас снова возвращается к Лизе, только не так, как в прошлый раз, навсегда и по чужому желанию, а сам по себе, потому что ему нечего делать и некому больше звонить, но также и потому, что Лиза его выслушает и скажет что-то толковое, пусть и неподходящее к ситуации.
- Куда ты едешь?
- Еду – это громко сказано. В Миссури, – Дин поднятым коленом включает поворотник, просто так. Слева кто-то недовольно сигналит.
- Что там?
- Я еще не знаю, – легко врет Дин.
Лиза фыркает.
- Да, конечно. Демон?
- Похоже.
Он думает, рассказать ли ей о том, что Сэм жив. Представляет себе, как она охнет, а потом засыплет его вопросами – как, где он, он сейчас с тобой, что вы будете делать, кто его спас.
Дин не знает ответов на эти вопросы и поэтому вместо Сэма он рассказывает Лизе про Кесокуа. Без тел в морге и экзорцизма на стоянке. Но попойка у шерифа и журналистка, похожая на Дженнифер Анистон ей нравятся.
- Ты с ней заигрывал?
- Не с ней, – говорит мужской голос в трубке.
- Кто это? – удивленно спрашивает Лиза.
- Мой старый знакомый, – цедит Дин.
- Очень старый. Если точнее...
- Кас, давай без подробностей. Лиза, я тебе перезвоню, ладно?
- Жизнь охотника на привидений полна неожиданностей, я поняла. До встречи, Дин.
Лиза отключается, и Дин слушает сопение Каса в трубке.
- Ну? – наконец, не выдерживает он.
- Ты хотел со мной поговорить, – Кастиэль не спрашивает, и Дин решает его послать. Новая мода на внезапные возвращения его уже начинает раздражать.
- Нет. Разговаривать с тобой я не хочу. Нам нужно встретиться. Клинтон, Миссури, там...
- Демон перекрестка, я знаю. Я уже тут и жду тебя. Когда ты приедешь?
Дин с тоской смотрит на Додж. Сегодня не его день.
- Понятия не имею. Надеюсь, что завтра.
- С тобой все в порядке? – неожиданно спрашивает Кас.
- Вы, что, сговорились? – возмущается Дин. – Все со мной хорошо. Кому сейчас хреново, так это Сэму.
Кас отвечает не сразу.
- Ты уже знаешь?
Дин знает, что как только разберется с демоном, он очень серьезно поговорит с Кастиэлем.
- А ты как давно знаешь?
- Я почувствовал сразу, как это произошло, – спокойно отвечает Кас. – Мы все почувствовали.
- Мог бы мне сбросить смс по старой памяти, – говорит Дин, бесполезно сжимая руль.
- Я не умею.
- Господи, Кас!
- Тебе тогда не стоило знать об этом.
Дин, наверное, впервые в жизни бросает трубку.
- Сука, – колотит он ребром ладони по сиденью, – ёбаная сука. Сэм, сволочь, какого хрена?

***

Если бы Дин был Сэмом, то сказал бы сейчас, что Клинтон ждал его. Но, к счастью Дин – это Дин, поэтому его ждет только Кастиэль, чей плащ на ветру только что не рвется на полосы. Дин вовсе не рад его видеть, но Кас криво и неуверенно улыбается, как человек, который забыл, как пользоваться лицом. Наверное, так оно и есть.
- Где она?
- В самом центре, – спокойно отвечает Кастиэль.
Дин, не таясь, достает Кольт из-за пояса.
Они идут по совершенно пустому городу. Брошенные машины с открытыми дверями стоят посреди проезжей части. В незакрытые окна домов заливает дождь. Где-то навязчиво пищит сигнализация.
- Что ты знаешь о Сэме? – спрашивает Дин, не оглядываясь. Кас где-то сзади, за левым плечом, Дин чувствует его, как камень в желудке.
- Он жив, – рассеяно говорит Кастиэль.
- Обнадеживает, – ворчит Дин, осторожно заглядывая в подворотню. Звук сигнализации становится все ближе.
- Я не знаю, где он, – Кас почти касается его локтя.
- А ты пытался узнать?
- У меня было слишком много других дел.
Дин не выдерживает, оборачивается.
- Значит, когда он прыгал в Ад с Люцифером в кишках, у тебя было на него время, а как только ты стал большим начальником в Раю, так сразу и забыл про волосатого примата, болтавшегося когда-то у тебя под ногами? Стоило ли ради этого начинать свой крестовый поход, Кас?
Кастиэль под проливным дождем похож на какое-то животное. Дин сейчас слишком зол и напряжен, чтобы сообразить, на какое, но мысль о намокших, отяжелевших от воды крыльях все-таки приходит ему в голову.
- У меня не было времени, – твердый голос не вяжется с промокшим плащом и налипшими на лоб волосами.
Дина колотит от бешенства.
- А на кого у тебя было время? Кто из людей может быть важнее Сэма после всего, что он сделал? Кто из вас, оперившихся ублюдков, сделал больше него на этой войне?
Кастиэль смотрит на него как на смертельно больного младенца.
- Ты важнее. Я следил за тем, чтобы ты был в безопасности и не сталкивался с тем, что могло бы тебя побеспокоить.
Дину кажется, что он сейчас совершит убийство.
- Давай так, – говорит он, еле выталкивая из себя слова, – я разберусь сейчас с этой сучкой, на которую меня натравил Кроули, а потом мы поговорим, Кас. Как следует поговорим. Потому что так продолжаться больше не может.
- Я все равно не помогу тебе найти Сэма, – пожимает плечами Кастиэль.
- Почему? – орет Дин, пытаясь перекричать гром, какой, к черту гром в начале октября.
Кастиэль не успевает ответить, гром оказывается ударной волной, бьющей стекла, царапающей металлом по асфальту. Слышны крики людей, которые, оказывается, все же были где-то. Дин отшатывается назад, натыкается спиной на раскрытую ладонь ангела, вдыхает и выдыхает уже в другом месте, на большой круглой площади с фонтаном и каменными скамьями в центре. На одной из них сидит чернокожая женщина с красными глазами. На ней белое платье.
- Вы несколько задержались, мальчики. Пришлось сделать вам намек.
Ее правая рука неестественно висит в воздухе около колен. Как будто лежит на чем-то невидимом.
- Ты хорошо держишь своих псов? – спрашивает Дин, делая шаг вперед. – Я не очень люблю этих тварей.
Кастиэль за его спиной не двигается.
Женщина смеется. Она красивая, демоны перекрестка не выбирают другие тела, но эта красива не просто так. Она во вкусе Дина: длинные, кудрявые волосы на кружевных плечах, густые ресницы и большой мягкий рот.
- Они ничего тебе не сделают, – улыбается она нежно. – Ты им уже не нужен.
- Ну, слава Иисусу Христу, – не может не побаловаться Дин. Демон только хмурит тонкую бровь.
- Как маленький ребенок, честное слово.
Дин подходит еще ближе. Рука демона двигается в воздухе, поглаживая невидимую голову. По движению пальцев он угадывает размер этой головы.
- Поскольку мы будем разговаривать, и, может быть, даже долго, скажи, как тебя называть? Я не смогу все время говорить "сучка".
- Все мимо, Дин Винчестер. Все мимо. Можешь называть меня Пенелопой.
Дин усмехается, хотя внутри у него от ужаса все закручено в канат. Он слышит едва различимое ворчание псов, лежащих у ног Пенелопы. Их четверо или пятеро, судя по разноголосому низкому хору.
- У вас там, в Раю, есть хор ангелов? – спрашивает он через плечо.
- Нет, – отвечает Кастиэль удивленно.
- Зря. Сейчас бы не помешало – был бы дуэт. Музыкальный поединок, мать его.
Дину хочется прыгнуть головой вперед, потерять треть массы своего тела в зубах этих тварей, добить Пенелопу, вылив черный дым из красивого тела на серую каменную скамью.
Его останавливает только Сэм.
Пьяный Сэм лежит на полу, между двумя кроватями. Дин едва не спотыкается об него, когда пытается добраться до ванной.
- Какого хрена, Сэмми?
- Тут прохладно, – едва различимо бормочет Сэм в бежевый линолеум, Дин понимает его только по привычке.
От приоткрытой двери по полу и правда тянет подобием сквозняка, но это не повод валяться в пыли не убранного уже две недели номера. Он так и сообщает в мокрую от пота спину. Сэм вяло ведет плечом.
- Отморозишь себе яйца.
- Если бы, – тянет Сэм и переворачивается. Дин слышит, как отлипает его живот.
- Чего ты нажрался на ровном месте? – он присаживается на корточки и гладит по голому колену, царапая ладонь об вытертую щетину на чашечке. Сэм нетерпеливо дергает ногой, высвобождаясь. Получается еще хуже: он раскрывается, упираясь голенью в ржавый каркас кровати. Дин смотрит на темный вялый член.
- Тебе бы только стрелять, – говорит Сэм, глядя поверх его плеча.
У него широко раскрытые пустые глаза и мокрые волосы на висках.
- Убиваешься из-за песчаного демона?
Сэм бросает на него быстрый, полный горького презрения взгляд.
- Ты весь в этом. Ввалился, двери выбил, высадил обойму, а потом оглядываешься по сторонам. Бах-бах, – Сэм поднимает руку и прикладывает сложенные пальцы к челюсти Дина, до виска он не дотягивается, – бах. Мозги в стороны, а ты весь из себя герой.
Голос у Сэма странный, по злому трезвый и совершенно, безвозвратно пьяный.
- Ты предлагаешь мне проводить переговоры под белым флагом?
Дин усаживается на пол, вытягивая ноги вдоль Сэма так, что носки его кед почти касаются сэмовых ушей. Ракурс получается странный. Сэм еще длиннее, вытянутее, его острый нос торчит вверх как у барсука. Дин втягивает воздух и пускает ладонь в путешествие. Щиколотка, икра, бедро. Для него весь этот разговор – только способ отвлечь и без того рассеянное внимание Сэма.
- Ты мог хотя бы послушать ее.
Дин фыркает, поглаживая большим пальцем под мошонкой. Сэм запрокидывает голову, теперь видно мягкое светлое место под подбородком. Дину хочется укусить его там.
- Она бы рассказала мне о тяжелой судьбе демонов пустыни, грустящих вдали от родины, Сэмми. Сколько раз мы говорили с тобой об этом. Есть зло, с которым нельзя договариваться.
Сэм тяжело вздыхает, как будто спорить с Дином и одновременно подставляться под его пальцы – непосильный труд.
- Она могла знать что-то, чего не знаем мы.
- Слова истинного ученого. Академический интерес чувствуется за милю. – Дину надоедает баловаться бесцельно, он наползает на Сэма, оставляя одну руку там, где она есть. Сэм подрагивает под ним, Дину наконец-то удается поймать его взгляд, дикий и все равно раздраженный. – Не хочешь провести исследования, студент?
Сэм фыркает, а потом сразу стонет от особо удачного движения Дина.
Уже когда Дин пристраивает удобно его расставленные ноги на разных кроватях и вставляет, не заморачиваясь на подготовку, Сэм длинно выдыхает, сжимаясь, и говорит:
- Ты должен был ее послушать.
Сейчас Дин делает так, как когда-то сказал ему Сэм.
- Скажи мне, где Сэм.
Демон смеется, запрокинув голову к небу. Дождь, похоже, не попадает на нее ни одной каплей.
- Ты так предсказуем.
- Знаешь, что? Давай договоримся. Я не буду тебя убивать, изгонять и делать все то, что мне так долго расписывал твой приятель Кроули, а ты мне просто, без этого своего выпендрежа, расскажешь, где Сэм.
Пенелопа качает головой с сожалением.
- Я не знаю, где он.
Дин в раздражении хлопает себя рукой по бедру.
- Все вы бесполезны, честное слово, что демоны, что ангелы. А кто знает?
- Ты, – просто отвечает Пенелопа и хмурится.
Дин идет через площадь, уже не обращая внимания на рычание невидимых собак.
- Я убью тебя, – говорит он. – Никаких церемоний, заклинаний и прочей ерунды. Спущу на тебя своего ручного ангела. Или просто пулю в лоб и до свиданья.
- А как же несчастная девушка?
- Мне на нее плевать.
- Какой поворот. А я уже подумала, что семейная жизнь размягчила тебя. Но ты остался тем же храбрым охотником, так ведь, Динно?
Он видит как по высокому лбу стекает капля то ли дождя, то ли пота.
- Как я могу знать, где Сэм? Что ты имеешь в виду?
- Дин, нам нужно это заканчивать. Кроули предупреждал тебя, нам нужно торопиться.
Дин слушает сейчас только Сэма.
Пенелопа ерзает на скамье, и одна из собак беспокойно вскакивает – он видит, как разлетается мелкий гравий под ее ногами и выхватывает пистолет.
- Где Сэм? Я знаю, что ты знаешь, иначе бы ты не ждала меня тут и не посылала бы нашего друга Кроули за мной. Так ведь? Я слушаю тебя внимательно, Пенелопа.
Демон встает. За ней встают все псы, их рычание не прекращается теперь, и если одна замолкает, то вторая тут же подхватывает. Дин просто счастлив их слышать.
Пенелопа подходит к нему так близко, что видны красные всплески в ее карих глазах. У нее дрожит верхняя губа.
- Послушай меня, – говорит она быстро и так тихо, что, наверняка, не слышит даже Кастиэль, – я действительно прислала за тобой Кроули, потому что только ты можешь мне помочь. – Она резко взмахивает рукой, когда Дин скалится. – Тихо. Дослушай. Ты поможешь мне и получишь взамен то, чего хочешь больше всего на свете.
Дин перестает дышать.
- Есть зло, с которым нельзя договариваться, – шепчет он.
- Это так, – отвечает Пенелопа и целует его.
Дин помнит, как он целовал демона в последний раз – отчаянно-злой, на самой грани безумия. Тогда у него оставался год, но Дину казалось, что он чувствует, как его душа проскальзывает в тот влажный красный рот.
Сейчас он чувствует нечто совершенно другое.
Его заполняет горячим, светлым и таким... нежным.
Его заполняет.
Он отшатывается, когда Пенелопа вздыхает в поцелуй и оседает рядом с ним прекрасным бело-черным покрывалом. Ее тело моментально заливает дождь. Собаки по одной подходят и тыкаются носом в раскрытую ладонь.
Собаки.
Первый выстрел Дин делает на автомате. Второй уже осознанно, целясь в ту гончую, что ближе.
Третью убивает Кастиэль, всаживая свой ангельский нож в открытое горло прыгнувшей твари.
Дин добивает оставшихся двух.
- Ты их видишь? – спрашивает Кастиэль, слишком быстро дышащий, как для ангела господня.
- Да, – спокойно отвечает он. – Я их вижу. А еще я знаю, где Сэм.

Изображение

_________________
Shut up and drive


Последний раз редактировалось 80 миль в час 22 ноя 2010, 11:26, всего редактировалось 2 раз(а).

22 ноя 2010, 01:02
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
Глава 6.

Дин сворачивает за угол, щелкая ручкой дворников. Дождь закончился так резко, будто кто-то закрутил кран одним движением. Дорога пустая, ни одной встречной машины уже часа два. По радио сплошной белый шум, не ловится ни одна станция – он в кои-то веки подозревает не сверхъестественное вмешательство с привкусом серы, а глухой угол Среднего Запада, куда не доходят даже короткие волны.
Поля вокруг такие же пустые, как и сама дорога. Черная перепаханная земля или желтоватая щетина скошенных злаков, и больше ничего. Даже деревьев нет. Голый, мокрый еще асфальт, поля и по-дурному синее небо, как на рекламных проспектах тропических островов. Рисованное.
И еще Сэм, стоящий на обочине, с отставленным большим пальцем и брезентовой сумкой на боку. Солнце светит ему в глаза, он щурится, но руку не опускает.
Дин сбрасывает скорость, останавливается чуть позже, чем надо было бы и смотрит в зеркало заднего вида, как Сэм широким шагом догоняет Импалу. Он открывает багажник, и какие-то секунды Дин наблюдает только блестящий черный металл, почти чувствует его под руками.
Он успевает подумать, что ему мерещится, что он спит сейчас в мотеле или на заднем сидении Импалы, а, может даже в кровати, рядом с Лизой, но тут крышка опускается, и Сэм, его мертвый брат Сэм, усаживается на свое место, привычно и раздражающе хлопая дверью.
- Ну и погодка, – говорит он, встряхивая головой как мокрый спаниель и вытирая руки о собственные джинсы.
Дин молча заводит машину, выруливая на середину дороги.
Солнце бьет в зеркала, получается – он не может посмотреть, что происходит позади. Не догоняет ли их первый вал Апокалипсиса, не вскрывается ли асфальт, не воскресают ли мертвые, не льется ли с неба раскаленное железо.
Ладно, железо точно не льется, а через ветровое стекло ему по-прежнему видно неестественно синее небо.
Но все остальное теоретически вполне возможно.
Сэм рассматривает его, Дин скорее чувствует взгляд: ухо, потом челюсть, подбородок и опять ухо.
- Послушай, – говорит он.
Это пиздец как странно звучит.
- Ммм, – отвечает Сэм, само внимание, даже повернулся корпусом. Ловит слова на лету.
Дина берет злость.
- Нет, ничего.
Он теперь даже не знает, куда ему ехать. Вроде как еще пять минут назад он собирался добраться до Веллингтона, где есть простая Охота – посолить и сжечь. После Клинтона Дин потерял след, хотя был уверен, что с тем, что живет внутри него, он моментально обзаведется хвостом из демонов длиной в милю. Но их всех как ветром сдуло, даже Кроули исчез, и как Дин не пытался выяснить, где он, ему ничего не удалось узнать.
Кас тоже пропал, но это Дина и вовсе не волновало. Ангелы, как ни парадоксально, не специализировались на душах.
На душах живых людей, господи, как же ему хотелось верить, что живых.
- Куда едем? – спрашивает Сэм, улыбаясь, и Дин чувствует, как у него вспыхивает в солнечном сплетении – горячая маленькая точка разгорается. Он кладет руку себе на грудь, Сэм замечает движение.
Но ничего не говорит.
- В Веллингтон, – отвечает Дин, отводя взгляд. Так значит, да?
- А что там?
- Охота. Я нарушил свое обещание.
- Я так и думал.
- У тебя получалось там думать?
Сэм не отвечает.
Под рукой горит все сильнее, Дин трет ребром ладони. Он может вести машину с закрытыми глазами и во сне, но сейчас ему не удается сосредоточиться даже на простом и привычном скольжении искусственной кожи руля.
Сэм сидит рядом с ним, а душа Сэма печет Дина изнутри.
Он не представляет себе, что случилось в Аду и как произошло разделение на двух Сэмов, как получился живой, дышащий и улыбающийся Сэмми отдельно от того нечеловеческого, раскаленного, белого жара, что живет в Дине.
- Ты не хочешь есть?
- Сзади есть чипсы в пакете.
Сэм разворачивается, и Дин смотрит на плечо под клетчатой рубашкой.
Он знает, что рано или поздно до него дойдет. Накатит и затопит волной Сэма, так, что Дин не выплывет. Но пока есть только глухое недоумение и еще желание разобраться.
- У меня есть для тебя кое-что, – говорит он.
Сэм кивает головой и отвечает с полным ртом:
- Я знаю. Я за этим и пришел.
Желтые крошки чипсов сыплются на синие джинсы.
- Иначе ты бы не появился?
Сэм виновато качает головой.
- Я не мог. Я тебя не видел.
Дину кажется, что ему вогнали нож в спину.
- Не видел? – тупо повторяет он.
- Нет. Я видел только ее.
И Сэм накрывает руку Дина.
То же самое было, когда Дин едва не окочурился от инфаркта в двадцать шесть лет.
Он теряет машину, конечно, Сэм, наверное, перехватывает руль и сразу отнимает ладонь от груди Дина. Но уже поздно, Импала со скрежетом вваливается в ров, убивая нос о жесткий стриженый кустарник. Сэм кричит ему в ухо: "Дин, Дин!", грудь печет, но прикосновения нет, и тепло теперь успокоившееся.
- Не суйся больше, понял? – хрипит он.
- Хорошо, хорошо, – торопливо отвечает Сэм, но все равно лезет, обхватывает ладонью предплечье.
Почему-то тут можно, без всяких побочных эффектов.
Они сидят и слушают, как щелкает остывающий двигатель. У Дина в три раза быстрее колотится сердце. В окно Сэма стучит ветка, издевательски медленно, ломая весь ритм.
- Что это было? – наконец спрашивает Дин. Сэм наклоняется к нему, как будто он не расслышал.
- Я думаю. Мне кажется, это моя…
- Твоя душа, – договаривает Дин и первый раз смотрит Сэму в глаза.
Он никогда не мог определить, какого они цвета, его глаза. То ли серые, то ли зеленые (не такие бледно-зеленые, как у самого Дина), густого цвета, как кора луизианских ив. Или карие, светло-коричневые, как мех какого-то зверька, которого Дин однажды убил в лесу, дернувшись на резкое движение. Отец тогда даже не ругался, а жареное на костре мясо оказалось вкусным, пусть его было и мало.
Дин помнит, когда глаза у Сэма были желтыми. Снились ему и черные, жидкие, демонические, капающие на бледные щеки прозрачными, оставляющими скользкий след каплями.
Но сейчас у Сэма нормальные, совершенно человеческие глаза, серые-зеленые-карие, его собственные.
- Да, – говорит Сэм спокойно, – у тебя моя душа.
Дин начинает смеяться.
- Чувак, это как в самой дешевой мелодраме, честное слово.
Сэм удивленно вскидывает брови.
- Почему это?
- Я хранитель твоей души, детка, – гнусавит Дин. – Не беспокойся, малыш, с ней ничего не случится, клянусь тебе самым дорогим, что у меня есть.
Сэм фыркает и качает головой. Но улыбается.
- Одинокий всадник-3?
- Обижаешь. Мое собственное сочинение. Думаю продать Уорнер Бразерс, пусть снимут вместо этой вампирской херни.
- Мне нужна моя душа, Дин.
Дин чуть отодвигается.
- Похоже, ты ей не очень нужен. Потерпишь без нее, пока мы не выясним, что к чему?
Он не знает, потерпит ли Сэм. Не знает, как человек может существовать без души, является ли он в таком случае человеком по законам мироздания, но Дин помнит электрическую боль от прикосновения Сэма к его солнечному сплетению, и до сих пор чувствует тепло от его ладони на своей руке.
Там – нельзя, а здесь – можно. Все очень просто.
Он выкарабкивается из машины, не дожидаясь ответа Сэма. Дверь жалобно скрипит, и Дин поглаживает крыло.
- Прости, детка. Я опять тебя подвел.
Сэм фыркает, безжалостно захлопывая дверь со своей стороны.
Жить Импала будет, но ехать – нет. Дин обходит смятый передок и пытается открыть капот. У него не получается. Сэм стоит рядом, сложив руки на груди, и делает вид, что переживает.
Он уже не первый раз разбивает машину. Импала – ручной феникс их семьи, она восставала из пепла раза четыре, а если вспомнить о том, как Дин отправился в прошлое и посоветовал своему отцу купить ее, то получается не помещающееся в голове постоянство. Дин вместе с Импалой дольше, чем с кем-либо из людей в своей жизни. И сегодня в очередной раз ему придется вытаскивать ее из канавы, отвозить в гараж и собирать заново. Только вот сейчас совсем не до этого.
Он снова забирается в салон – в бардачке где-то должна быть желтая наклейка с номером телефона эвакуатора.
- Сами не справимся? – осторожно спрашивает Сэм.
- Она не заведется. Скажи мне лучше, где мы. Ты же взялся тут откуда-то, должен знать хотя бы номер шоссе.
- У него нет номера, но мы в округе Гибсон, миль тридцать на запад от сорок пятого шоссе.
Дин вздергивает бровь, но не комментирует. Он не хочет.
Не хочет узнать, например, что Сэм знает их точное месторасположение не потому, что он наблюдательный сукин сын, а потому, что…
- У тебя там GPS встроенный, что ли?
Дурак, ну дурак же.
- Я смотрел на карту.
Дин тоже смотрел на карту.
Он усаживается на землю, опираясь спиной о заднее колесо. Сэм мнется, а потом залезает на багажник, легко подбирая длинные ноги.
Опять собирается дождь, Дин наблюдает за тем как ветер гонит тяжелые, низкие облака. Солнца не видно, оно садится где-то там, впереди. Дин решает, что как начнет капать, они переберутся в машину, но пока ему почему-то хочется сидеть вот так, мерзнуть, привыкать к Сэму заново.
- Как ты высвободился?
- Я не помню.
Если бы Сэм врал, то он начал бы расписывать во всех подробностях – нечто вроде той заправки, на которую попал тогда Дин, поваленные деревья, битое ангельским трубным гласом стекло и смутные кошмары за закрытыми веками. Но он отвечает коротко, поэтому Дин ему верит.
- Надо связаться с Бобби.
- Я уже. Он ждет, меня одного или нас. Мы договорились, что как только я найду тебя, то сразу отправлюсь к нему.
Дин отворачивается от голоса Сэма и сморит в темнеющее небо. Поле вдоль обочины уже кажется черным, густым, как нефть, разлитая в воде, а асфальт дороги, наоборот, странно светлеет сужающейся полоской. «Проскочим или не проскочим», ¬¬– думает Дин.
- Ты же теперь без души, Сэмми, – тихо говорит он.
Ему холодно, первый раз после того, как он уехал от Лизы. Пробирает по рукам вверх, никакой поднятый воротник куртки не спасает.
- Неправда. Она у тебя, – просто отвечает Сэм и опускает руку, касаясь плеча Дина. Жест неожиданный и почти случайный, словно Сэму надоело или стало неудобно сидеть, собравшись в один большой ком. Дин чешет подбородок об подставленное ребро.
- Как живут люди без души? – спрашивает он в воздух.
Сэм почему-то думает, что нужно ответить.
- Я живу. Сам видишь. Я не умираю, не разлагаюсь на багажнике твоей машины. Дышу. Ем. Думаю, как решить эту проблему. Глажу твою щеку. – Дин отдергивается, и Сэм смеется. – Не беспокойся. Бобби что-нибудь придумает. Он всегда что-нибудь придумывает.
Когда через пару часов, уже затемно, приезжает эвакуатор, Дин выясняет, что он уснул, уткнувшись носом в раскрытую ладонь.

***

Бобби звонит Сэму, хотя раньше, еще полгода назад у него, наверняка не было даже сэмового номера телефона. Так, по крайней мере, всегда казалось Дину.
- Жду вас в Теннеси. Лудон, семьдесят пятое шоссе.
- У нас тут дело, Бобби, – Сэм не извиняется, а ставит перед фактом.
Дин слышит тяжелый вздох Бобби.
- Призрак? Даю вам сутки, Сэм. Больше я вас ждать не буду.
Дину кажется, что он снова подслушивает разговор отца и пастора Джима про необходимость использования крови младенцев в ритуале. Дин тогда не мог узнать голос отца: слишком сухой и беспристрастный. Сейчас он не узнает их обоих.
- Рад тебя слышать, Бобби, – кричит он, и женщина, сидящая на соседнем сиденье автобуса, хмурится недовольно. – Простите, мэм. Старый друг, столько лет, столько зим.
Его, похоже, несет в запредельные дали.
Но дело в том, что проснувшись практически у Сэма подмышкой, Дин, наконец, впустил в свою голову настойчивую и до этого чужую мысль.
Сэм вернулся.
Он не совсем Сэм, не помнил о существовании Дина до того момента, как его душа не устроилась уютно у Дина в районе желудка, он, возможно, незаметно умирает снова, но все это абсолютно и совершенно неважно сейчас.
Сэм прячет телефон в карман куртки и смотрит на него сверху вниз.
- Мы справимся за сутки? – Дин пожимает одним плечом, тем, что ближе к окну. – Значит, справимся, – решает Сэм и поднимает разложенную на коленях газету. Заметку в три строчки про ураган "Пенелопа" он читает уже третий час.
Дин недавно расстался с одной Пенелопой. Он думает, не та ли это. Крутит над Мексиканским Заливом, заливая их дождем.
- Дождь в Теннеси никак не связан с ураганом, – говорит Сэм, не отрывая глаз от газеты.
- Мы еще не в Теннеси, – упрямо отвечает Дин, закрывая глаза.
Водитель эвакуатора подбросил их до ближайшей автобусной станции. Сэм развел руками, Дин вздохнул, вытащил из кармана последние пятьдесят баксов и купил два билета на серую гончую до Веллингтона.
Мир вокруг под стать гончей: серый и мутный, не спасают даже яркие полоски на сиденьях или красные листья на кленах, растущих вдоль дороги. Дождь, дождь, и, мать его, дождь, Дин уверен, что у него подошва ботинок уже мхом поросла. Он тянется проверить, но Сэм кладет ему руку на колено, и две его маленькие душонки довольно трутся друг об друга у Дина за ребрами.
- Спи уже, – говорит Сэм, почти живым, почти раздраженным голосом человека, которому мешают готовиться к экзамену по хозяйственному праву.

Изображение

Глава седьмая

Дин спит.
Ему снится разбитая Импала на белой от соли дороге. Снится, что Импала несется сама по себе, а Дин только держит руки на руле, создавая иллюзию внутри иллюзии. Ему снится, что Сэм лежит рядом, маленький уродец Сэм, с короткими уродскими ножками и своей нормальной, здоровенной головой, которая елозит по сиденью, ударяя Сэма по бедру.
- Ты сбежал из цирка? – хочет спросить Дин, но это жестоко, даже по отношению к такому полусэму.
- Поворачивай тут, – неожиданно говорит уродец-Сэм. Дину снится, что он говорит это самой машине, которая слушается, покорно вламывается сквозь полосу старых вязов и вязнет в густой черной земле только что вспаханного поля. Дин держится за руль и орет, но его не слышно из-за скрежета веток по металлу и рева двигателя. – А ты выходи.
Дину снится, что Сэм подтягивается на своих коротеньких уродских ручках, таких же уродских, как и его ножки, и кладет голову Дину на грудь. Рубашка сразу становится мокрой, и Дин боится опустить взгляд и посмотреть: слезы, сопли или кровь.
- Ты хочешь от меня избавиться? – жалко спрашивает он полусэма.
- Выходи, – повторяет Сэм.
Дину снится, что он выходит.
Автобус останавливается, и Сэм выходит. Дин отворачивается к окну, и смотрит через светящиеся в огнях заправки капли. Сэм потягивается, встряхивает головой, которая, наверняка, уже мокрая, и идет внутрь, придерживая дверь для той женщины, которой не понравился шумный Дин.
Он думает позвонить Бобби, но те три минуты, что Сэм будет отливать и покупать воду для себя и шоколадный батончик для Дина, ничего не решат. И он смотрит дальше, как за стеклом двигается высокая фигура, как Сэм наклоняется к полке, как задирается его локоть – значит, засовывает руку в задний карман и вытаскивает кошелек. Дин знает, что там у него четыре кредитки на разные имена, фотография Джесс и старый, полароидный снимок, сделанный в Вермонте. На нем – Сэм и Дин, точнее, Дин и полсэма, потому что в момент, когда девочка с густо обведенными черным глазами нажала на кнопку, подул ветер и Сэм дернулся, выплевывая попавшие в рот волосы. Дин тогда смеялся так, что у него началась икота.
Денег там почти нет, но на шоколад хватает, и он молча и неблагодарно вгрызается в припрятанные под нугой орешки. Он хочет жрать уже черт знает, сколько дней.
- На здоровье, – сухо говорит Сэм.
- Угу, – бурчит Дин, нуга вязнет на зубах. Он тянет сэмову бутылку, но вода в ней цветная, значит, сладкая, а это не дело. – Ничего другого не было?
Сэм закрывает глаза и отвечает:
- Разбудишь меня, когда приедем.
- Мы не приедем.
Автобус не идет до Веллингтона, они купили билет в ближайший город, Уотер Фоллс, от него добираться придется еще миль пятнадцать.
Но Сэму все равно. Он уже спит.
Теперь Дин может рассмотреть его, как следует.
Он не видит ничего необычного.
Сэм, как Сэм, помятый после почти что суток в автобусе, с неравномерной щетиной, кудрявой и жесткой полоской бакенбард – вторая Дину, понятное дело, не видна, но он предполагает, что она не сильно отличается. Может быть, в ней чуть меньше седых волос.
Даже во сне Сэм остается чертовым упрямцем, вертится и морщится недовольно, наверняка же, спорит с Дином и доказывает что-то. Хорошо хоть руками не размахивает.
Дин не замечает никакой разницы между Сэмом одушевленным полугодичной давности и тем непонятным вроде существом, которым он вернулся.

***

- Вставай, нечисть.
Он моментально открывает глаза и смотрит в окно, наклонив голову.
- Мы на месте?
- Три минуты, потом будет наш перекресток. Надо бы как-то остановить автобус, просто так он не будет…
Сэм наклоняется через проход и аккуратно ударяет спящую соседку кулаком в висок. Та сползает с сиденья, не издав не звука.
- Эй, водитель! – кричит Сэм тревожно. – Остановитесь, тут женщине стало плохо!
Он подхватывает соседку на руки и почти бежит, цепляя ее ногами спинки, сумки и головы. Люди просыпаются волной, высовываются в проход, возмущенно ругаются или беспокойно переспрашивают друг у друга. Дину, несущему их вещи, приходится проталкиваться, постоянно извиняясь.
Он еще не совсем сообразил, что произошло.
- Водитель, – повторяет Сэм, перехватывая тяжелую женщину. – Она потеряла сознание. Остановите, ей нужен воздух.
Водитель кроет матом всю католическую верхушку, но останавливает автобус. Дверь со свистом открывается, и Сэм легко сбегает вниз. Дин тяжело топает за ним.
Сэм усаживает женщину на землю, оборачивается, забирает у Дина свою сумку и шагает по дороге, возвращаясь на перекресток. Дин оборачивается, глядит на ошарашенного водителя.
- Мы тут выйдем, окей?
Ответа он не дожидается, бежит за Сэмом, отошедшим уже далеко.
- Нам нужно было выйти здесь.
- Какого хрена, Сэм?
- Я уже ответил. Нам нужно было выйти. Ты сам сказал: останавливаться по требованию нельзя. Нужен был повод. Я его создал. Что еще?
Дин вдруг вспоминает, что он говорил ласково улыбающейся Пенелопе. "Мне на нее плевать".
- Бить женщину, просто так? Ты мог ее убить, Сэм. Господи, чем ты вообще думал.
Сэм оборачивается.
- А еще я мог заставить ее заблевать весь автобус. Но тебе бы это не понравилось еще больше.
И идет дальше.
Дин думает, что ему опять нужен его старый амулет. Чтобы был повод хвататься за грудь как слабонервная девица из дневного сериала.
Если у него случится инфаркт, он, наверное, его не заметит за бешеным биением сэмовой души.

***

Призрак живет на заброшенной лодочной станции. Грязный и ободранный старик, мечущийся между двумя окнами. На вид он безобидно-смешной, но Дин насчитал как минимум, восемь мальчишек по имени Джон, которых этот ублюдок задушил в их собственных постелях.
Он убивал детей, потому что пятнадцать лет назад Джон Винчестер не смог спасти его сына.
Дин подозревает, что после возвращения Сэма ни одна Охота не будет больше просто Охотой.
Призрак ухмыляется, сверкая черным беззубым ртом в серебристой бороде. У него есть призрачное ружье, заряженное настоящей солью, и Сэм смеется, получая заряд в плечо.
- А вот и веселье.
Он не понимает, в чем тут веселье. Призрак охотника – это, мать его, призрак в квадрате, а если у подонка еще и ружье, то веселиться может только такой псих как Сэм, который скачет сейчас козлом по запыленной комнате и ржет во весь голос.
- Придурок. А если бы в жопу?
- Ты бы узнал первым.
Дин невольно смеется, перезаряжая обрез. Получается вывернутая наизнанку одна из первых охот, когда отец запустил их на склад и сказал, что они должны будут справиться сами. Тогда на Дина напал дурной, истеричный азарт, а Сэм едва не обмочился, когда пущенная метким полтергейстом тарелка разбилась у него над головой.
Призрак не простой, с подвохом. Он знает их имена, как, наверное, все охотники, от Калифорнии до Мэна. Каждый раз, вспыхивая бледным пятном в новом месте, он шепелявит:
- Сэм Винчестер, будь ты проклят.
- Поздновато уже, папаша, – говорит Дин в первый раз. Во второй и третий он начинает злиться, бесцельно стреляет по ловкому, но мертвому подонку.
Сэм в это время роется на покосившихся полках в поисках ДНК.
- Задержи его.
- Сколько можно копаться, Сэм? Я скорее заговорю его до второй смерти.
- Ты на верном пути, в таком случае.
- Сэм Винчестер, будь ты проклят.
Замкнутый круг.
Дин решает пойти ва-банк. Он бросается на кухню, поливая призрака всеми всплывающими в голове ругательствами, и рывками отдергивает дверцы шкафчиков. Банки, чашки, кастрюли, мертвые мыши и засохшие пауки, и белая жестяная коробка с солью, благослови, кто там из толковых наверху остался, запасливых рыбаков.
- Нашел! – кричит Сэм.
- Я тоже, – радостно орет Дин в ответ и в ответ получает короткий, но сильный удар по затылку.
Его бросает в дверной косяк, и только неожиданно ставший тяжелым обрез клонит в другую сторону и спасает висок от последнего и точного укола. Перед глазами двоится призрак – две коротких всклокоченных бороды, два здоровенных тяжелых носа и четыре черные дыры вместо глаз.
- Сэм Винчестер, – начинает шепелявить он.
- Оставь в покое моего брата, ублюдок, – булькает рвотой Дин и запускает в него закрытой коробкой с солью. Где-то в глубине комнаты слышен благословенный скрежет Зиппо.

Изображение

Глава восьмая

Он приходит в себя от того, что его выворачивает. Причем, не куда-нибудь, а в воду. С шумным плеском, от которого тошнит еще сильнее. Сэм держит его за шею, чтобы не упал и не ударился зубами о белый борт лодки.
Когда Дину удается прервать процесс, он поднимает глаза и видит, как мимо проплывает живописный зелено-желтый осенний лес. Он любуется им недолго, каких-то жалких секунд десять, потом от движения под и вокруг его опять тянет за борт. Сэм на этот раз не дает ему попрощаться с остатками стенок желудка.
- Хватит, все уже. Дин. Хватит.
Как будто Дин может по его приказу перестать блевать.
Но Сэм подхватывает его за плечи, придерживает шею, выпрямляет голову, и блевать уже как-то не получается.

Изображение

- Где мы? – хрипит он. Башка у него раскалывается.
- В лодке, – полезно отвечает Сэм. – Ты как? Болит голова?
- Пиздец как болит.
Сэм осторожно усаживает его на узкую скамью, стоящую у борта.
- Посидишь? Я воды принесу.
Дин моргает, обозначая согласие.
У него все плывет перед глазами, не только буквально. Покачивание усиливает мерзкое ощущение, и Дин хватается за поручень, иначе он либо упадет лицом на палубу, либо встанет и прыгнет за борт, чтобы остановить эту дурь.
Сэм возвращается и протягивает ему белую жестяную кружку. Дин первым же делом клацает зубами о край.
- Как она плывет? – задает он самый важный вопрос, напившись ледяной сладкой воды.
- Сама по себе. – Сэм усаживается рядом с ним. – Я выключил пока двигатель. Хотел дать тебе прийти в себя.
- Мне от такой мелкой волны еще хуже, Эйнштейн.
- У тебя все лицо в крови, – невпопад отвечает Сэм. – Дай я вытру.
Дин поднимает голову, позволяя. Он старается не закрывать глаза, потому что тогда ведет сильнее, но Сэм бесцеремонно и совсем не нежно возит влажным краем рубашки по лбу, виску и щекам, цепляя веки и рот.
- Куда направляемся? – бормочет Дин, сплевывая угол противно мокрой рубашки.
- К Бобби, как и договаривались.
- А почему не верхом? Так было бы оригинальнее.
- Потому что на лодке быстрее.
Дин не знает, поэтому не спорит. Сэм отжимает ткань на пол и снова протирает, в этот раз – явно задерживаясь.
- Ты с ним разобрался?
- Еще до того, как ты упал.
Вот сейчас уже, сейчас Сэм откровенно гладит, большим пальцем по брови, опускает веко, борясь с ресницами, скользит по щеке, обводит крыло носа. Дин старается дышать поглубже.
- Ты же не испытываешь никаких эмоций.
Сэм останавливается. Он смотрит Дину прямо в глаза, но Дин их закрыл, так что все тяжелые взгляды сейчас – в пользу бедных.
- Откуда ты знаешь?
- Догадался. В автобусе. Я, конечно, дурак, но наблюдательный.
Сэм наклоняется к нему, вторая рука замирает над солнечным сплетением, Дин чувствует жар – от ладони и от души.
- Значит, придется тебе за двоих.
Почему-то Дин ждет, что от поцелуя запечет посильнее, чем от прикосновения. Поэтому получается неожиданно холодно и мягко, как будто Сэм только что вылез из воды и совсем разучился целоваться. Дин решает напомнить ему, как это должно быть на самом деле, поживее и уж точно погорячее.
Сэм ведется за ним как слепой, когда Дин поднимается и опирается коленом на скамью. Лодка покачивается, они покачиваются, только не с ней, а по-своему, против волн, и Дина уже совсем не тянет блевать. Тянет запустить Сэму руку в волосы, сжать на затылке забытым движением и держать, как удобно.
Сэм подхватывает, но не пытается вести, он устраивается под Дином, даже чуть приседает, цепляясь руками за ремень.
- Я помню, – говорит он удивленно, когда Дин отпускает его рот и принимается за ухо или шею. – Вот это я помню.
Дин не хочет такое слышать.
Он давит на плечи, намекая, и Сэм послушно опускается, явно ожидая, что Дин расстегнет молнию и вытащит свой член.
Сэмми похож на большую тряпичную куклу и немного – на самого себя пятнадцатилетней давности. Дин усаживается сверху, упираясь коленями в твердую палубу.
- Все как всегда, мелочь. Ты ложишься и получаешь удовольствие, а мне достается основная работа.
Сэм улыбается хитро, но у него мокрые от пота виски и глаза блестят.
- Тут душа не нужна, – говорит он и поднимает бедра, намекая.
- Сейчас проверим.
Не очень удобно, но привычно, так привычно, не смотря на два Ада. Дин может делать это с закрытыми глазами, вот как сейчас – одна пуговица, чуть заедающая молния – и горячий член Сэма под его пальцами.
- Ох, ох, блядь.
Дин хрипло смеется в ответ, наседая. Теперь уже он открывает глаза и смотрит.
Сэм раздвигает ноги, как только получается, в расстегнутых джинсах и с Дином сверху, вскидывает руку и пытается ухватиться. Дин перехватывает ладонь и целует.
- Сожжешь меня.
- Прости. Прости.
- Ничего, Сэмми.
Они так и плывут друг навстречу другу, Дин опускается, Сэм поднимается, два члена скользят в одной руке.
Дину кажется, что он не трахался сто лет.
- Теперь иди и учи народы, – неожиданно говорит Сэм глухим, отдаленным голосом.
- Что?
- У тебя получается. За двоих. Дин.
Дин кончает, словно от неожиданности, охает, заливает еще мокрый подол сэмовой рубашки. Сэм вскрикивает, сжимается на верхнем движении и капает горячей спермой Дину на костяшки пальцев.

***

- Господа Уильям Брэдфорд и Натаниэль Мортон? – первым делом говорит Бобби.
Сэм смеется, а Дин пожимает плечами. Шутка на двоих – никакая не шутка.
Он перебрасывает сумку Сэму и перелезает через борт, прыгая на неровный деревянный причал и едва не поскальзываясь на мокрых от дождя досках. Сэм сутулится, пытаясь спастись от воды, затекающей за шиворот, но все бесполезно. После короткого перерыва зарядило опять, конца и края не видно. Дин поднимает над головой сумку и трусцой бежит к пикапу Бобби.
- Запачкаешь сиденья, – начинает Бобби.
- Ай. Ты все равно его бросишь, как только мы пересечем границу штата. И, к слову, о машинах.
- Твою ненаглядную детку перегнали ко мне позавчера.
Дин загибает пару пальцев.
- Сэм. Сколько мы плыли на этом гребаном ковчеге?
- Почти неделю.
Дин помнит только...
- Я помню только сегодняшний день.
- Ты был в отключке, приходил в себя периодически и снова отрубался. Я уже начал волноваться.
- Врешь, – сухо говорит Дин.
- Вру, – легко сознается Сэм.
У них теперь вообще все как-то… легко. Дин дошел до такой степени отчаяния, что все проявления сэмового бездушия он воспринимает, как воспринимал когда-то его слишком вспыльчивый характер и привычку надуваться по поводу и без. С легким раздражением и усталым равнодушием врача, лечащего безнадежного больного.
Бобби обещал рассказать им все, что ему удалось выяснить, но Дин почему-то не верит в чудо. Чудеса не случаются в их семье.
Сэм усаживает рядом с ним и встряхивает головой, заляпывая Дину все лицо.
- Ну и на хрена?
- Тебя это бесит.
- Откуда ты знаешь?
- Я догадываюсь, – улыбается Сэм.
Иногда в этих улыбках проскальзывает что-то такое, от чего Дину хочется надеяться. Чаще он видит в них автоматическую натянутость. Глаза Сэма остаются невыразительно-настороженными.
Дин отворачивается.
- Куда мы едем, Бобби?
- Я снял номер в мотеле. Сядем и поговорим. Заодно попробуем переждать это светопреставление.
Дин кивает, замечая краем глаза, как Сэм повторяет за ним, точь-в-точь.

***

Бобби, оказывается, снял не комнату в мотеле, а какой-то, мать его, президентский люкс с двумя спальнями и кухней.
- Мне нужно подумать, а думаю я лучше всего за плитой, – бурчит Бобби в ответ на пораженный взгляд Дина. – И ни слова про Марту Стюарт, мне эти шуточки еще со времен Джона поднадоели.
- Ого! – говорит Сэм. – Это же сколько лет Марте Стюарт?
Дин фыркает.
- Не знаю, как что, но то, что твое чувство юмора стало существенно лучше без души – это факт.
- Это называется сарказм, Дин, – на полном серьезе отвечает Сэм.
Сарказму, очевидно, душа не требуется.
- Я в душ, – заявляет Дин и бросает мокрую сумку на белоснежное покрывало ближайшей к двери кровати. Сэм безропотно усаживается на вторую, свободную, и принимается стягивать свои ботинки.
Под удивительно горячей водой Дин пытается себя успокоить. Если бы все было настолько критично, Бобби сказал бы ему сразу, а не замешивал бы сейчас муку и яйца в стеклянной синей миске. Оладьи плохо вяжутся с мертвым Сэмом, совсем не вяжутся.
«Но, с другой стороны», – думает Дин, подставляя шею под безжалостную струю, – «возможно, все настолько плохо, что торопиться уже некуда. Можно и оладьи поесть».
- Оладьи? – орет он, перекрикивая шум воды.
- За ушами помой, идиот, – орет в ответ Бобби, а Сэм смеется.
- Чего ты смеешься? – неожиданно раздраженно ворчит Дин.
Когда он, наконец, набирается храбрости, выходит из ванной и пробирается через валяющиеся на полу собственные вещи на кухню, Сэм сидит за столом как примерный ученик, а Бобби, в полотенце вместо фартука, переворачивает золотистые оладьи на сковородке размером со штат Мэн.
Запах стоит сногсшибательный.
- Когда все это закончится, Бобби, – говорит Дин, усаживаясь рядом с Сэмом, – я перееду жить к тебе. Ты будешь кормить меня этими чудесными малышами каждое утро. И, может быть, рано или поздно, тебе удастся передать свое волшебное умение Сэму.
Звучит убедительно, Дин даже сам себе верит.
Но Бобби качает головой.
- Клоун. Не соображаешь, что ли, что ты из нас из всех – в самой большой опасности.
Это – самая лучшая новость за последний год. Дин даже вздыхает довольно, чуть сползая по стулу.
- Да ну ладно? – тянет он. – Это почему же?
Бобби отворачивается от плиты.
- Потому что душа Сэма хочет вернуться в тело Сэма.
- Ну и?
- А ты ей мешаешь.
Дин задумывается.
- Бобби, расскажи все по порядку. Дин не в курсе, а я всего помню.
Сэм опирается локтями на стол, смотрит на Бобби как сытый щенок, которому предлагают еще одну косточку.
Бобби вздыхает.
- И я не знаю всего, Сэм. Знаю только, что твоя душа сбежала из клетки почти сразу после того, как вы упали.
- Сбежала? Как это возможно?
Бобби складывает руки на груди.
- Я предполагаю, – говорит он, – что она так сильно тянулась к тебе, Дин, что ей удалось выскользнуть, из клетки, из Ада, и отправиться на поиски.
Дин чувствует, как он краснеет, постепенно, ровно, до ушей и шеи.
- Бред какой-то, – он усаживается ровнее, пытаясь движением отвлечь от себя внимание. – А почему тогда тело Сэма не умерло, как только его душа не отправилось в путешествие на край земли?
- В нем еще оставался Люцифер, не забывай. Падший ангел, наверное, отлично чувствовал себя в пустом сосуде.
Дин смотрит на своего, внимательно вслушивающегося в каждое слово, сказанное Бобби.
- Я убью всех, Сэмми, – шепчет он. – Всех, кого нужно будет, слышишь?
- Допустим, – кивает головой Сэм. – Но тогда каким образом я все-таки очутился на поверхности в двух экземплярах?
Бобби отводит взгляд.
- Тебе это не понравится.
- Ничего, я переживу.
- Это точно, – бормочет Дин.
Ему холодно опять во влажной после душа футболке, несмотря на то, что в кухонном углу жарит от плиты, как в лучшие дни его Ада.
- Люцифер отпустил тело вслед за душой.
- Что за…
Дин цепляется за сэмово запястья, не обращая внимания на тяжелый взгляд Бобби.
- Телу нужна его душа. Сэм, как зомби, шел по следу, уничтожая по дороге всех демонов и ангелов, как приказал ему Люцифер.
- Прощальный подарок, – спокойно говорит Сэм.
- Именно. Люцифер понимал, что тело бы сгорело рано или поздно. А тут, наверху, к нему сразу бросились все ваши старые знакомые времен Апокалипсиса. Рафаэль погиб первым. Хитрец Кроули подсылал вместо себя демонов помельче, которые сгорали, как бабочки у фонаря. Кастиэлю повезло, он просто не успел добраться до Сэма раньше. Но главной целью Люцифера был, конечно, ты. Человек, остановивший Апокалипсис с помощью старой машины. Не думаю, что он когда-нибудь забудет тебя.
- Вот уж какая честь.
Сэм кладет голову на стол и смотрит на Дина.
- Я мог бы убить тебя, – говорит он просто.
- Ерунда, Сэмми. Я бы тебя поборол, как всегда, – отвечает он слабо.
- Он по-прежнему может. – Бобби смотрит на них с сожалением. – Может убить тебя в любой момент, и может точно так же умереть в любой момент сам.
Дин закрывает глаза.
- Почему?
- Потому что так решил Люцифер.

***

Сэм ест. Дин смотрит за каждым куском, отправляющимся в рот брата. Бобби подкладывает политые сиропом оладьи в моментально освобождающуюся тарелку.
- Да бред это, Бобби. Сэм же не убил меня до этого.
- Он бы тебя и не вспомнил, если бы к тебе не попала его душа. Теперь он держится тебя только из-за этого, – Бобби бесцеремонно хлопает Дина по груди.
- Можно не говорить обо мне так, как будто меня нет в этой комнате?
- Тебя это раздражает? – Бобби присматривается к Сэму. – Скажи, ты чувствуешь, что хочешь меня ударить?
- Бобби, перестань! – Дин постукивает пальцами по столу. – Хочешь развлечься, езжай в зоопарк.
- Извини, сынок. Это непроизвольная реакция старого книжного червя.
- Ты перед Сэмом извиняйся.
Сэм отмахивается.
- Мне все равно.
Дину вдруг приходит в голову мысль.
- А почему я тогда не чувствую за двоих?
Бобби отворачивается к плите.
- Потому что ты всего лишь носитель. Сосуд. Душа Сэма, она не стала и твоей душой тоже. Просто живет в тебе, как паразит.
- Блядь, – с чувством говорит Дин. – Опять.
- Интересно, думал ли об этом Азазель? – неожиданно произносит Сэм, аккуратно вытирая уголок рта.
Дин едва справляется с желанием разрезать на маленькие кусочки последнюю оставшуюся на тарелке оладью.
- Я не инвалид, ты в курсе? – хмурится Сэм.
- С какой стороны посмотреть.
- Посмотри с этой, – Сэм демонстрирует острый профиль и снова наклоняется над тарелкой.
- Что нам делать, Бобби? – тихо спрашивает он.
Бобби закрывает глаза. Дин смотрит на его вытянутое лицо, полускрытое почти седой бородой. Он не знает, осеняет Дина. Не знает и не может помочь, и все так и останется, до того близкого дня, когда душа Сэма выжжет в Дине дыру, вырвется наружу и вернется на свое место.
- Есть у меня один контакт в Новом Орлеане.
- В Новом Орлеане? – Сэм отодвигает тарелку. – Там, куда идет Пенелопа?
- Какая Пенелопа?
- Ураган. Ты же слушаешь новости. Ураган "Пенелопа" идет на Новый Орлеан. Город эвакуирован, как три года назад, там почти не осталось людей. Это повторяют каждый час везде, Дин, ты же радио в машине не выключаешь, должен был запомнить.
- Я немного о другом сейчас думаю.
Сэм кривится, как будто Дин совершил непростительную ошибку.
- Важной может оказаться каждая деталь.
- Я вам не мешаю? – интересуется Бобби.
- Нет, – говорит Дин, Сэм повторяет за ним, отстав на сотую долю секунды.
- В Новом Орлеане, – нажимает Бобби, – есть один мой старый, скажем так, приятель. Он специалист по такого рода вопросам.
- Разбирается в заблудившихся душах? – шутит Дин.
- Почище всех ваших ангелов и демонов, вместе взятых.
Сэм кладет руки на стол.
- И кто же это? – спрашивает он.
Бобби делает паузу, и Дин уже понимает, что старый приятель может оказаться типом намного более опасным, чем Кроули или Кастиэль.
- Его зовут Паскаль.
- И? – тянет он, наклонив голову.
Бобби щелкает языком и отворачивается.
- И он жрец Вуду.
Дин не верит своим ушам.
- Я так и знал! – орет он. – Бобби, ты хоть соображаешь, что ты говоришь?
- Не открывай на меня рот, молокосос, – рычит Бобби. – Ты хотел помощи, я предлагаю тебе все, что у меня есть. Не нравится, беги назад, на перекресток, ты это умеешь.
Как будто ткнули мордой в дерьмо.
Дин валится на стул, цепляя плечом Сэма.
Он знает, что в Вуду лучше не соваться. Не нужны никакие рассказы отца или Калеба, вечно неудачные охоты, воспоминания о мутных ночах и черных болотах, в которых он преследовал безголовых зомби, поднятых не из могил даже – из густой зеленой воды – одной из жриц, старой, высохшей негритянкой по имени Сабрина. Дин помнит имя до сих пор, потому что он так и не справился ни с ней, ни с ее армией.
Сэм осторожно разворачивает его к себе лицом.
- Я хочу вернуть свою душу, – говорит он мягко и тихо. – Очень хочу, Дин.
- О, господи, – Дин прикрывается плечом, потому что у Сэма сейчас такой вид, будто он потянется отбирать свою душу голыми руками.
- Терпения у него осталось немного, – напоминает Бобби.
- Да не говори так о Сэме, боже! Он же человек, мать твою, Бобби!
- Не совсем. – Сэм пожимает одним плечом. – Не полностью.

***

Двери между комнатами закрываются плотно, но Дин нарочно не защелкивает до конца замок, оставляя узкую щель. Сэм уже спит или, может быть, просто тихо лежит. По крайней мере, Дин уверен в том, что тот не притворяется.
- Не хочется вскрыть мне грудину?
Сэм переворачивается на спину.
- Дин.
- Да знаю. Я шучу.
После такого насыщенного разговором вечера им сейчас не хочется опять начинать бессмысленное пережевывание пережеванного. Смысла нет, поскольку каждый остался при своем мнении. Дин считает, что жрец Вуду – это последний человек на планете, к которому следует обращаться за помощью. Бобби непрозрачно намекнул, что других людей, так же как и нелюдей, способных помочь Сэму, нет.
Сэм свою точку зрения тоже выразил вполне ясно, после чего Дин и сломался.
Ему бы выпить сейчас чего-то посолиднее, чем пиво, но тогда весь план пойдет коту под хвост.
Дин подходит к кровати Сэма и тянет за край покрывала.
- Зачем ты врешь?
- Ммм?
Сэм приподнимается и хмурится.
- Почему ты говоришь, что ничего не чувствуешь?
Дин накручивает сам себя, чувствуя, как закипает-загорается внутри свое и чужое.
- Я не вру.
- Да, точно. Ты недоговариваешь.
Сэм сам сбрасывает одеяло и усаживается на край кровати. Он абсолютно голый, несмотря на то, что в комнате открыто окно – он, похоже открыл его сам – с мокрой насквозь занавески уже капает на пол вода, и холодно так, как только может быть холодно дождливой ноябрьской ночью. Тело Сэма темное, с черными впадинами у шеи, вдоль боков и между ног. Первый раз с того момента на закатной дороге он абсолютно чужой для Дина человек.
- Если ты имеешь в виду секс, то к чувствам он не имеет никакого отношения.
Сэм звучит безжалостно и холодно, как этот ебаный дождь из "Пенелопы".
- Я имею в виду твои слова, сказанные на лодке. Ты же вспомнил что-то, Сэм. Вспомнил и почувствовал.
Сэм чуть раздвигает колени, ловя внутренней стороной бедра узкую полоску света из-за двери. Выглядит так, как будто его разрезало матовым стеклом.
- Хочешь проверить еще раз?
Дин отдергивается, как от удара.
- Ты можешь просто ответить на вопрос?
Сэм опускает голову. Он молчит какое-то время, Дин чувствует, что это не окончательное молчание, что Сэмми собирается с духом.
- Я не помню почти ничего. Только…как будто бы зов в голове. Голос, все время произносящий мое имя. Я думал тогда, что это мое имя, но не знал наверняка. Понимаешь? – Дин качает головой. – А потом зазвучало еще одно – Дин, ДинДинДин. Я так и передвигался все время, подстегиваемый двумя словами. Одно не давало мне уснуть, а второе гнало вперед, как я сейчас понимаю – к тебе.
Дин сползает на край кровати, прижимаясь джинсовым коленом к голому бедру Сэма.
- Если бы я знал, Сэмми.
- Ты не мог знать. Откуда?
- Откуда-нибудь, – упрямо говорит Дин.
Сэм неопределенно взмахивает рукой, широкая ладонь пересекает тот самый луч из-за двери. Дин почему-то думает, что Бобби в любой момент может выключить свет, и тогда Сэм пропадет.
- Я не помню, как очутился на той дороге. Но я был рад тебя видеть. Так рад, ты себе не представляешь. Это было такое сильное ощущение, что мне кричать хотелось. Я, – Сэм глубоко вздыхает, – я не могу утверждать наверняка, но мне кажется, я чувствую что-то, когда ты рядом. Хотя бы что-то.
- Ты мне как будто в любви признаешься, – хрипит Дин, тяжело сглатывая.
- Нет. Нет, я бы…
- Сэмми. Помолчи, ради бога.
Дин как-то неловко заползает на Сэма, заваливая его на кровать боком. Сэм моментально подстраивается, пытается перевернуться, но не на спину, а на живот, и Дин придерживает его за предплечье.
- Может, хочешь почувствовать еще кое-что?
Так удобнее всего – прятаться за бессовестно-плоскими фразочками, как Сэм прячется за темнотой, так, что только один луч света замечает его.
- Нельзя, – абсолютно серьезно отвечает Сэм. – Я могу потерять над собой контроль.
Он может убить тебя в любой момент.
Дин уже второй раз за последние сутки собирается подставить голову под нож, и получается, что ради хорошего траха.
- Знаешь, – говорит он, коротко и нервно смеясь, – я, кажется, наконец, понял, почему тебе так нравилось спать со всякой нечистью.
- Я спал с нечистью? – искренне удивляется Сэм.
- И не раз, Сэмми.
Они трахаются, долго и много, сначала быстро и почти зло, потом Дин все-таки переворачивает Сэма на спину, окончательно стягивает с себя джинсы и заглатывает член. Сэм старается не шуметь, и в любой другой день Дин бы сам закрыл двери и прижал бы ладонь к его рту. Но сегодня ему словно хочется доказать Бобби, что Сэм – не зомби, выброшенный из Ада с самоубийственной миссией.
Срать на приличия.
Он несильно сжимает руку на мошонке, зная, что всегда нравилось Сэму – чуть жестче, чем можно, но не так жестко, чтобы Дин сказал нет.
- Ооох, – срывается, наконец, Сэм. Он ерзает беспрестанно, поднимается, запихивая член Дину в рот как можно глубже, крутит бедрами из стороны в сторону, пытаясь заставить его потянуть еще сильнее.
- Оторву же, – хрипло смеется Дин, на секунду прекращая.
- Я бы хотел, – рассеянно начинает Сэм, и Дин тут же забывает про все свои возражения.
- Что, Сэмми, что? Чего тебе хочется?
Он никогда, никогда, мать его, не ждал ни одной такой просьбы Сэма.
Сэм поднимает голову с подушки и удивленно на него смотрит.
- Я хочу, – говорит он. – Что угодно, Дин, хочу.
Дин фыркает.
- У меня, придурок, даже эрекция пропала от таких твоих пространных заявлений.
Голос у него дрожит.
Сэм раздвигает колени еще шире и тихо смеется.
- Надо работать над собой.
Дин предпочитает работать над другими.
Он обхватывает руками его бедра и опускается ниже члена, обходя мошонку, трется об нее носом, отчего Сэм опять смеется, коротко и довольно. Дин облизывает губы, ухмыляется и засовывает язык туда, куда не надо.
- Блядь, блядь, – шепчет Сэм, пока Дин щекочет его по самому краю, едва сдерживаясь, чтобы не укусить за нежную кожу. Ему неудержимо хочется опять вставить Сэму, но сначала надо бы закончить начатое.
Он отпускает одно напряженное бедро и сжимает член Сэма, неритмично, но быстро двигая кулаком. Сэм бьется и уже почти кричит на каждом выдохе. "Если это не человеческая реакция", – думает Дин довольно, то он уже не знает, что может быть человечнее.
В какой-то момент Сэм замирает, изогнувшись почти неестественно, а потом валится на кровать, моментально расслабляясь всем телом. Его сперма течет у Дина по пальцам, горячая и вязкая.
Дин выпрямляется и облизывается, кривясь от горького, насыщенного вкуса.
- Еще? – спрашивает он и, не дожидаясь ответа от разморенного Сэма, забрасывает его ногу себе на плечо.
Они засыпают, прижавшись спина к спине, а утром Дин просыпается и смотрит на мирное и беззаботно-расслабенное лицо своего брата, сопящего на соседней кровати. Из незакрытого окна тянет мокрым холодом.

Изображение

Глава 9.

Дин угоняет незакрытый трак с соседней улицы.
С Бобби они не прощаются, Сэм только записывает в телефон наверняка уже несуществующий адрес в Новом Орлеане. Дин коротко кивает, и они расходятся в разные стороны. Кажется, что в последний раз, но Дин уже так привык к этому ощущению апокалипсиса на пороге, что даже перестал обращать на него внимание.
В Форде воняет цитрусовым ароматизатором. Настойчивый запах мучает нос Дина даже после того, как он выбросил надоедливую елочку. «Уж лучше бы курил, честное слово», – думает он, почесывая нос о рукав куртки. Он открыл окна, чтобы проветрить машину, и теперь страдает еще и от дождя, секущего мелко, но точно, горизонтально и в лицо.
Сэм тоже морщится и отворачивается, но окно не закрывает. Более того, он стянул с себя непонятно откуда взявшуюся куртку и сидит теперь в одной клетчатой синей рубашке с оторванным карманом на груди.
Дину вроде как холодно, но это терпимый холод, который не особенно и замечаешь. Есть себе и есть, немного бодрит, немного мерзнут пальцы, но в целом – ничего неприятного.
А Сэм, похоже, не чувствует вообще.
Дин чуть сбавляет скорость – резина на траке ни к черту и по мокрому асфальту может бросить будь здоров, если не уследить – и применяет новый, свежевыработанный прием.
Он исподтишка, большим пальцем левой руки щекочет там, где сходятся ребра.
Сэм вздрагивает, моргает несколько раз, словно он заснул или очень глубоко задумался, потягивается очень знакомым ему движением – поднимает плечи, натягивая мышцы спины, как кожу на барабан.
- Закрой окно, Дин. Холодно же.
Дин улыбается левым углом рта – опять дальним, чтобы не было видно.
- У тебя кнопка под рукой, контуженый. Сам закрой.
Сэм фыркает, но окно закрывает. Сразу перестает сквозить да и дождь больше не летит в глаза, а стекает по окну, как положено.
- Где мы? – хмурится Сэм, вглядываясь в дорогу через лобовое стекло.
Вместо ответа Дин гнусаво затягивает Свит Хоум Алабама, картавя и растягивая гласные до невозможности. Сэм выдерживает ровно полтора слова, после чего начинает толкать его в колено, совершенно не заботясь о безопасности движения.
Вроде бы ничего и не произошло с ними, они все те же, нарушившие тысячи человеческих и все божественные законы, Винчестеры, гроза монстров и всех симпатичных брюнеток от побережья до побережья. Дину какое-то мгновение даже хочется набрать давно удаленный номер отца и услышать небрежное, но твердое: «Это Джон. Оставьте свое сообщение после гудка».
Но потом больно колет там, где раньше лежал амулет, и иллюзия развеивается.
Все хуже некуда, на этот раз только не в планетарном масштабе. Их личный, семейный Апокалипсис на носу, и теперь, когда они перестали быть главными героями, ими никто не интересуется, и никто не помогает.
Кроме Кроули, неожиданно осеняет Дина.
- Ты не говорил с Кроули? – спрашивает он у Сэма, который крутит головой, разминая затекшую шею.
- Я не помню, – виновато отвечает тот. – Не помню почти ничего. Извини.
Дин морщит лоб.
- Он выдернул меня от Лизы, выкосив для этого целый город. Пришел ко мне в морг…
- Ты работал в морге?
Сэм, кажется, улыбается.
- В автомастерской не было вакансий. Не перебивай.
- Не буду больше.
Вот теперь точно улыбается.
- Он отправил меня к демону перекрестка, у которого была твоя душа, и, кстати, как она к ней попала? – Дин гладит себя по груди. – Как ты попала к этой сучке, девочка?
- Девочка?
- А как же. Маленькая Саманта.
- Ты слышал, что Бобби говорил? Я могу убить тебя в любую секунду.
С этими новыми интонациями не очень понятно, шутит Сэм или говорит серьезно.
- Значит, нужно разобраться с Кроули. Возможно, он что-то знает. И тогда нам не придется ехать в Новый Орлеан.
Сэм вздыхает, складывает руки на груди.
- Мы же уже говорили об этом, Дин.
- Конечно, вам нужно ехать в Новый Орлеан, мои милые маленькие мальчики.
На этот раз Кроули появляется не на заднем сиденье. Он втискивает между Сэмом и Дином, закидывая руки им за плечи. Он улыбается так довольно, словно только что заключил лучшую сделку в своей жизни.
- Знаешь, старина, – холодно заявляет Дин, – если ты хотел нас поразить, надо было придумать что-то более оригинальное. Что ты, что Кас – вы так часто появляетесь возле нас с Сэмом, что я уже даже привык.
Кроули нежно поглаживает Дина по затылку.
- Ничего, малыш. Это последний раз, даю слово.
- Так я тебе и поверил.
Он устраивается, беззаботно раздвигая колени. Вести машину так не слишком удобно, но все же возможно. Трак вместительный и может разместить на своем переднем сиденье трех мужчин.
- Мне больше ничего не будет нужно от вас. Это самое главное. А вы можете не верить, сколько вашим душам угодно. Ой. Простите…
- Почему ты привел Дина ко мне? – спрашивает Сэм. У него ровный и спокойный голос, как у человека, который от скуки решил заговорить со своим соседом в очереди.
Кроули драматически вздыхает.
- Хотел бы сказать: "Боже мой", но не хочется богохульствовать. Это же очевидно, Сэмми-бой. Дин – единственный, кто может справиться с твоей душой, не умерев при этом в первые пять секунд контакта. Прошу прощения за двусмысленность.
- А как же Пенелопа, которую ты мне сдал?
- Никого я тебе не сдавал, – оскорбляется Кроули. – Пенелопа – моя лучшая ученица. Самая сильная, самая выносливая. Знаете ли вы, как нелегко демону перекрестка удержать душу после смерти заключившего сделку?
- Ах, ужас, – бормочет Дин, – я прямо сочувствую.
- Она вырывается и просится назад, плачет и ноет, обещает золотые горы даже тогда, когда тело уже разорвано на части гончими, – продолжает Кроули, как ни в чем не бывало. – Упрямые вещества – эти души. А душа живого человека в сотни раз сильнее. Она чувствует связь с телом, ощущает, что оно еще живо и пытается вернуться в него изо всех своих сил. Случаи, когда демоны перекрестка выживали, поймав то, что мы называем "живой душой" единичны. И Пенелопа – одна из этих счастливчиков.
- И как же она поймала мою душу?
Сэм сидит боком, наверное, чтобы было больше место или чтобы лучше видеть лицо Кроули. Дин замечает, как его брат напряжен, как сжаты его кулаки, лежащие на коленях.
- На приманку. Она пообещала твоей душе, что приведет ее к телу. И ведь не соврала же. – Кроули широко улыбается, но улыбка быстро сходит с его лица. – Демон перекрестка не может врать живой душе. Та чувствует ложь, старый бонус божественного происхождения, от которого вы, люди, все никак не избавитесь. Для того чтобы все было по-честному, мне пришлось вытаскивать Дина из его уютного гнездышка и пачкать руки в крови практически ни в чем не повинных жителей Кесокуа. Так: прелюбодеяние, воровство, пара убийств, ничего серьезного.
- И что? – уточняет Дин.
- И то, – раздраженно рявкает Кроули, – ты пришел к Пенелопе, она отдала тебе душу и топавший по земле зомби-Сэм сразу это почуял. Вуаля.
- А почуять душу без моего посредничества он не мог?
- Да нет же! Черт, какой ты бестолковый, как тебе вообще удалось закончить школу?
Голова Кроули дергается, Дин не сразу понимает, отчего, а потом замечает руку Сэма со вздувшимися венами.
- Лучше, чем мне, между прочим, – говорит Сэм. Его отрешенный голос не вяжется с кулаком, вжатым в голову Кроули. – Объясняй. Здесь никто, кроме тебя, не понимает твоих обрывочных намеков.
- Люцифер, – коротко бросает покрасневший от напряжения Кроули. – Так сделал Люцифер. Дин – выдернутая чека твоей гранаты. Он должен соединить душу и тело и умереть.
- Хрен вам, – вдруг смеется Дин. – Он не справился с нами в прошлый раз, во всей своей силе и красе, не потянет и теперь. Тоже мне, кукловод.
- Почему ты рассказываешь нам об этом? Тебе ведь выгодна смерть и Дина, и моя, так ведь, Кроули? Сможешь потом похвастаться перед своим повелителем.
- Я люблю играть белыми и черными одновременно, – Кроули выдергивает голову из сэмовой хватки и оправляет воротник пальто, насколько это возможно в такой тесноте. – Если вы умрете оба – отлично, рыдать на вашей могиле не буду. Но если вы выживете, то останетесь благодарны мне за небольшую подсказочку, так ведь?
- Какую подсказку?
Кроули первый раз за весь разговор поворачивает голову к Дину и смотрит ему в глаза.
- Оставь его. Беги. Он будет следовать за тобой, так что вы никогда не потеряетесь, но вам нельзя быть рядом. Тебя не хватит надолго.
- Убирайся отсюда, – цедит Дин. – Убирайся и не появляйся никогда больше.
Кроули опускает голову.
- Упрямцы. Как скажешь, Винчестер. Мое дело – предупредить.
- Убирайся, я сказал.
Дин ещё не успевает договорить, а Кроули уже нет в машине. Места сразу становится больше, и он протягивает руку вдоль сиденья.
- Иди сюда.
Сэм смотрит на него широко распахнутыми глазами.
- Зачем?
- Иди сюда, говорю.
Сэм подвигается, Дин хватает его за предплечье и тянет на себя, так что он неловко укладывается головой ему на ключицу.
- Мне нельзя к тебе прикасаться, – слабо протестует Сэм.
- Все тебе можно! – он взрывается, непроизвольно нажимая сильнее на педаль газа. Машина взрыкивает, словно в поддержку. – Тебе можно все, Сэмми.
- Ты не хочешь меня бросать?
Сэм не просит и не удивляется, просто анализирует, уточняет у Дина план его дальнейших действий.
- Нет, – Дин ведет плечом, пытаясь устроить голову Сэма поудобнее. – Лежи тут. Я к тебе привык.

Изображение

Глава 10.

Район Нового Орлеана, в котором живет Паскаль, залит водой по самые яйца.
Дин бредет сквозь поток, на месте которого когда-то была улица, если верить стоящим вдоль темным и пустым домам. Сэм идет рядом, постоянно заправляя за ухо тяжелую от воды прядь волос. Она тут же вываливается обратно, Дин от нечего делать считает секунды – раз, два, три – опять. Ветер перестал быть ветром десять миль назад. Последнее, что сказало им умирающее радио Форда: ураган "Пенелопа" получил высшую, пятую категорию. Всему побережью Мексиканского залива следует немедленно покинуть свои дома и направиться вглубь страны.
Дин уверен, что Паскаль так и поступил, отправился на колеснице, запряженной зомби, куда-нибудь в Юту, чтобы пугать там благочестивых мормонов. А они с Сэмом сейчас придут к давно и надежно закрытому дому, поцелуют замок, конечно же, залезут внутрь через одно из выбитых окон и не найдут ничего полезного, кроме пары засушенных голов.
- Чертовы зомби, – бормочет Дин, отталкивая плывущую к нему сломанную ветку. Он давно уже перемерз до того состояния, когда льющийся с неба дождь кажется теплым.
- Где зомби? – насторожено спрашивает Сэм.
- Ждут нас, не дождутся.
- Тебе было видение?
- Все шуточки шутит.
Сэм подталкивает его в плечо так, что Дин оступается на брусчатке и едва не уходит с головой под воду.
Конечно же, чертов колдун устроился в самом центре Французского Квартала.
На Тулуз непонятно каким чудом сохранилось электричество. Уличные фонари давали слабый желтый свет, Дин выключил и спрятал фонарик, освободив руку. Сэм рядом с ним повторил движение, снова поправив волосы.
- Постригу тебя налысо, – в миллионный раз бесполезно грозится он, пытаясь разобрать номера домов.
- Нет, – просто отвечает Сэм.
Ну, понятное дело, что нет. По крайней мере, не сейчас.
Ветер колотит тяжелой вывеской на одном из домов, похоже на гостиницу или клуб, цепи гремят о металлическую решетку балкона, и он так отвлекается на мерное движение, что едва не пропускает нужный номер. Сэм дергает его за воротник куртки и разворачивает лицом к белой табличке.
- О! – говорит Дин.
- Пропустил бы, – напоминает Сэм, в голосе у него – былое самодовольство.
Дину иногда кажется, что он очутился в центре вселенского заговора. Что Кастиэль, Кроули, Бобби и даже Люцифер сговорились, что душа Сэма на месте, и вся эта эпопея имеет какую-то другую непонятную ему цель. Сэм, прекрасный, цельный Сэм, идет у него за спиной и смеется тихо своей прекрасной целой душой.
А то, что у Дина чешутся ребра изнутри – ну что ж, это, наверное, зарастают печати, оставленные Кастиэлем.
Он останавливается перед дверью и придерживает рвущегося вперед Сэма.
- Значит, так, – говорит он строго. – Ничего не трогать руками. Не пить. Не смотреть в зеркала. Не называть свое и мое имя вслух. Желательно не дышать тоже.
- Кому ты это рассказываешь? – спрашивает Сэм и открывает дверь из-под руки Дина.

***

В доме абсолютно сухо. Настолько, что от каждого их движения поднимается пыль, мелкая, белая пыль, как на стройке – то ли стружка, то ли побелка. От нее неудержимо хочется чихать, Дин срывается пару раз, Сэм прячет нос в сгиб локтя и глухо фыркает.
Звук тоже чужой здесь, как и вода. Дин думает, что должно быть слышно, как льет дождь, как ветер колотит железной вывеской, но в пустом холле – совершенная, пыльная тишина, только их шаги и дыхание.
- Странно? – уточняет он у напряженного Сэма.
- Да уж, – соглашается тот. – Странно.
Они решают не разделяться, как сделали бы это в любом другом доме, во время любой другой Охоты – тебе первый этаж, мне – второй – так и идут друг за другом, оставляя на полу витиеватую дорожку черных, блестящих следов. Дин коротко оглядывает кухню, Сэм указывает из-за плеча на высокий, неуместный холодильник с отделением для льда и магнитом с телефоном пиццерии.
- Интересно, они делают пиццу с человеческими мозгами?
- Дались тебе эти зомби.
- Потому что колдуны вуду делают зомби! – шепотом орет Дин. – Я же видел!
- Ладно, хорошо, – успокаивает его Сэм. – Не ори только.
- Я не ору.
- Орешь.
- А, блядь.
Лестница на второй этаж скрипит под ногами так предсказуемо, что Дин хмыкает.
- Свечей не хватает для антуража, – бормочет он.
Свечи оказываются на втором этаж, в огромном, явно не по размерам здания зале. Дрожащим светом залиты высокие окна, за которыми ничего не видно, узкий барный стул с кожаным круглым сиденьем и стоящее в углу детское пианино, покрытое пылью так густо, что Дину не удается разглядеть, где черные клавиши, а где белые.
Он почему-то первым делом отправляется выяснять.
Клавиша поддается нехотя, тяжело, и звук выходит такой же: натужный и густой, ленивый.
- Дин! – шипит Сэм. – Какого?
- Да у тебя талант, – раздается голос, молодой, почти детский.
Они разворачиваются быстро, Дин выхватывает пистолет и наставляет на сидящего на табурете парня, совсем еще пацана, на вид ему лет четырнадцать, не больше.
Дин подозревает, что сто четырнадцать окажется ближе к правде.
- Мы не слышали, как ты вошел, – говорит Сэм.
- Зато я слышал, – улыбается парень.
Он до неприличия красив, приторной женской красотой, Дин морщится, даже смотреть неприятно. Черные блестящие волосы закрывают половину лица, с другой стороны они выстрижены коротко, открывая белое ухо. «Пижон», – думает Дин.
- Паскаль?
- Он самый.
Дин не опускает пистолет.
- Мы можем поговорить? – вежливо интересуется Сэм.
Паскаль мелодично смеется. Дин терпит секунд десять, потом ударяет рукоятью пистолета по клавишам. Резкий, дребезжащий звук намного приятнее, чем показная истерика.
- Можно сосредоточиться, эльфийка?
- Да, конечно.
Паскаль соскальзывает со стула и медленно направляется к ним. Он словно скользит по полу, и Дин невольно отступает на шаг.
Ему мерзко.
- Мне тоже не очень приятно твое присутствие здесь, Дин, но я не жалуюсь, правда?
- Короче, – Дин коротко взмахивает пистолетом, – стой на месте, потому что у меня сейчас нервный тик начнется. Рука может дрогнуть.
- Дин, – насторожено говорит Сэм.
Все трое понимают, что это – чистой воды блеф, но Дину так намного уютнее.
Паскаль останавливается в нескольких футах от них.
- Мой старый знакомец Бобби предупреждал, что твои манеры не слишком изысканны. Так и сказал мне по телефону: «Характер у него ни к черту. Никакого терпения. Так что не дергайся там сильно».
- Ты разговаривал с Бобби по телефону? – поражается Дин.
- А ты думал, что мы обмениваемся записками с помощью голубиной почты? – изумленно произносит Паскаль.
Он неправильный колдун Вуду, и эта неправильность беспокоит Дина, как заноза под ногтем. Больно, но доставать еще больнее. Откуда у Бобби такой скользкий приятель, с которым он запросто созванивается по телефону, Дин старается не думать.
- Давайте все-таки поговорим о деле?
Сэм спрашивает тихо, осторожно, как будто боится перебивать старших. Дину моментально становится стыдно.
- Прости, Сэмми.
- Вы такие трогательные и милые зверьки, – восхищается Паскаль.
В нем нет ничего от ожидаемого старого негра, замотанного в цветные тряпки, но Дин чувствует ту самую, незабытую гнилую ненависть магии, слепленной из грязи, волос и жадности.
Его как будто кто-то постукивает пальцем по уху. Не лезь к нему. Не спрашивай, не трогай, бери, что дают, и беги, не оглядываясь.
- Ты, говорят, специалист по душам. Нужно, чтобы ты помог Сэму, – Дин берет себя в руки.
- Я знаю о вашей маленькой проблеме.
- Почему все говорят, что она маленькая? – неуместно и искренне удивляется Сэм. Дин кусает щеку изнутри, чтобы не засмеяться.
- Помочь вам очень легко. – Дин перестает дышать. – Но, боюсь, вы сами откажетесь от такой помощи.
Сэм делает шаг вперед, перекрывая Дину прицел.
- Мы готовы выслушать твое предложение.
- Подожди, Сэм, – Дин поднимает вторую руку, касаясь плеча брата. – Зачем ты нам помогаешь?
Паскаль приподнимает голову и смотрит на Дина. Как будто он задумался.
- Если я тебе объясню, тебе не станет проще согласиться.
- Неважно. И не мне, а нам.
Паскаль чуть кривится.
- Все время забываю, что вас двое.
- Я все еще готов в любой момент выстрелить, – уточняет Дин.
Паскаль складывает руки на груди. Большим пальцем он поглаживает тяжелую на вид медную пуговицу на своем рукаве.
- Мне хочется обыграть демонов и ангелов. Пусть они дольше моего работают с человеческими душами, но именно я превратил душеизвлечение из простого ремесла в искусство. Вуду делает душу легкой и невесомой, – Паскаль разводит пальцами, будто выпуская бабочку, – Если ты владеешь Вуду, то душа становится… необязательной. – Он легко хлопает в ладоши. – Раз – она у тебя. Два! – второй хлопок, – она лежит в тайном, надежном хранилище, до которого не доберется ни один демон или ангел. Я могу изъять душу и водворить ее на место, и никто этого не заметит, даже ее хозяин. А эти ваши христианские лесорубы не понимают, сколько они теряют, от какого удовольствия, от какой власти они отказываются.
Паскаль водит руками, как дирижер, широко расставляя локти, раскрывая пальцы щелчками, поводя открытыми ладонями. Его напускная дешевизна исчезает, как рваная нитка стеклянных бус проваливается в решетку водостока. Теперь Дин чувствует только мощь. И зависть.
- Вот так ты и потерял где-то свою душу, правда, колдун? – Сэм говорит очень тихо, но все же слышно.
Паскаль сжимает руки в кулаки и съеживается.
- Мне надоели ваши расспросы, Винчестеры. Берите, пока я предлагаю, и уходите отсюда. Вода поднимается.
- Брать что? – спрашивает Дин.
Он чувствует прикосновение к волосам, дергается и рвет зацепившуюся за витиеватый угол пианино куртку. Паскаль коротко кланяется.
- Спасибо, Дин.
В руках у него появляется маленькая серая куколка. Душа Сэма начинает колотиться с бешеной скоростью, Дину кажется, что она сейчас прожжет в нем дыру и выпадет на пыльный пол.
- Кукла Вуду? – удивленно хмурится Сэм.
- Маленький Дин для маленького Сэма, – улыбается Паскаль. – Лучшее место для хранения твоей души.
- Лучшее место – это сам Сэм. – Дина трясет от ярости.
Паскаль качает головой.
- Мне очень жаль. Но если тело Сэма прикоснется к его душе, они оба умрут. Ты даже не успеешь подхватить его, Дин. – Паскаль щелкает пальцами. – Мгновение.
Нет. Нет, нет, нет, это ерунда какая-то.
- Ты врешь.
- Он не врет, – тихо говорит Сэм. – Это правда. Я…знаю.
- Но почему?
- Люцифер может быть очень могущественным и злопамятным, даже в своей клетке. Ты думаешь, он захотел бы оставить Сэма в живых после твоей смерти? Это слишком негуманно, тем более для Утренней Звезды. Он ведь, как никто, понимает всю тяжесть разлуки с любимым братом.
Дин смотрит на Сэма.
Он, кажется, плачет, хотя, скорее всего, это игра света, потому что Сэм не может плакать, он же ничего не чувствует.
И не почувствует больше никогда.
- Я стреляю, – говорит Дин, поднимая пистолет.
- Да, пожалуйста, – пожимает плечами Паскаль. – Сэм, лови куклу. Запомни, твоя душа сожжет Дина рано или поздно. Так что лучше тебе придержать твоего неугомонного брата и дать мне возможность провести ритуал.
Сэм ловит куклу аккуратно, двумя руками, Дин чувствует его пальцы на своей спине, легкое давление, почти ласка.
- Я стреляю, – повторяет он.
- Не смей, Дин! – Сэм не прикасается к нему, но руку с пистолетом тянет вниз, как будто на запястье сжались тиски.

Изображение

- Достаточно выкрасть куклу и бросить в костер, Сэмми. И все.
Дин не говорит о том, что так он сгорит тоже, Сэм, наверное, догадывается.
- Я могу наложить на нее защитные заклинания, – бесстрастно говорит Паскаль. Он выглядит заскучавшим.
Сэм поворачивается всем телом, почти вжимая Дина в пианино.
- Ты умрешь, если не забрать у тебя мою душу! Она уничтожит тебя изнутри как паразит. Я же убью тебя так, Дин. Убью.
Теперь точно видно, что Сэм плачет.
- Сэмми, – говорит Дин очень тихо, так, чтобы колдун не слышал. – Лучше так.
- Какое самопожертвование, – тянет Паскаль.
- Значит, сожжет? – Дин чувствует, как крепчает хватка на руке.
Паскаль улыбается жалостливо.
- Конечно. Ты же ловушка для нее. Чужое тело, чужая душа по соседству. Ты уже должен чувствовать дискомфорт. Легкое покалывание, повышенная температура. Боли в груди, – настаивает он. Дин открывает рот, чтобы возразить и захлопывает его.
Все словно переворачивается с ног на голову. Он даже думает, что Сэм встряхивает куклу, но нет, Сэм и дальше стоит рядом, осторожно поддерживая большим пальцем круглую пластилиновую голову с черными стежками глаз.
Он не чувствует ничего из перечисленного, а Сэм плакал только что и дальше плачет. Как будто он чувствует что-то, гнев, печаль, пусть даже привязанность.
- Ничего, – говорит Дин, ухмыляясь. – Я переживу. То есть, не переживу, конечно, сгорю под напором неистовой души моего младшего брата, но мне не привыкать.
Паскаль выглядит слегка заинтересованным.
- Ты решил покончить жизнь самоубийством? – спрашивает он.
- Думаю, мы с Сэмми возьмемся за руки и прыгнем в пропасть. Хороший финал для фильма. Как ты на это смотришь, Сэм?
- Но ведь…
Дину надоели разговоры.
Он стреляет, улыбаясь, зная, что попадет точно в сердце, именно так, как учил его Джон: убить колдуна Вуду можно обычной пулей, освященной в протестантской церкви.
Хорошо, что все их пули священны.

Изображение

Глава 11.

- Я правильно тебя понял?
- Откуда я знаю, что ты понял.
На самом деле Сэм кричит, и ему приходится кричать в ответ.
Ветер сбивает их с ног, едва они выходят за двери дома Паскаля. Ураган набрасывается на них с новой силой, как будто он сидел и ждал, пока они разберутся со своими делами и снова окажутся под открытым небом. Дождь льет стеной, ветер бросает воду в лицо. Дин только открывает рот и получает дневную дозу жидкости одним глотком.
Сэм держит его за куртку на плече, чтобы не потерять и не отпустить далеко, наверное. Дин подозревает, что ему придется теперь привыкать к этому чувству.
- Ты решил и дальше носить мою душу?
- Верно, – кивает головой. От движения куртка открывает шею, и дождь заливается за шиворот ледяным душем. А он только отогрелся в доме.
- Но ты не умрешь, как предсказывал Паскаль, как говорили Бобби и Кроули. – Сэм, похоже, не спрашивает, а рассуждает вслух, утверждение Дина ему не нужно.
Поэтому Дин сосредотачивается на том, чтобы вывести их отсюда. Пройти семь кругов ада практически буквально и потом захлебнуться в урагане, пусть даже и пятой категории, было бы смешно, но неинтересно.
- Угу, – все же бубнит он для имитации диалога.
- Паскаль ведь был неправ насчет симптомов?
- Нет, конечно, – усмехается Дин. – Я бы тебе сказал.
- Да уж. Сказал бы, – бурчит Сэм.
Прямая Тулуз ведет их не на нужный север, подальше от залива, а на северо-восток. Если Дин помнит правильно, то за пару кварталов должен быть парк, через который можно будет существенно срезать. А за ним уже он планирует вскрыть первый попавшийся трак и рвать из Нового Орлеана, пока их не накрыло.
- Не отставай, Сэм. Надо двигаться быстрее.
Ветер подстегивает их в спину, помогая немного. Он вспоминает, как Кроули сравнил Сэма с неконтролируемым ураганом, сметающим все на своем пути к Дину.
- Но почему? – спрашивает Сэм, продолжая держаться за него.
Они почти бегут, насколько позволяет текущая по улице вода.
- Сообрази сам, Стиви, мне тяжело бежать, глотать воду и разжевывать тебе очевидное.
Дину просто нравится слушать сбитое дыхание Сэма у себя за спиной, почти в ухо, когда он спотыкается, и Сэмми нагоняет его вплотную.
- Потому что, – Дин щурится, пытаясь разглядеть блеск металла за ветками деревьев. «Хотя бы одну завалящую японку, – просит он про себя, – хотя бы одну». – Потому что.
- Потому что у нас с тобой один рай на двоих, – не выдерживает он.
- Дааа, – выдыхает пораженно Сэм. – Конечно же.
Дин начал подозревать это с той же минуты, как поцеловал дрожащую от страха Пенелопу. Слишком легко ему было с душой Сэма внутри, слишком живым был рядом с Дином сам Сэм, который не должен был испытывать ничего, кроме физической боли и желания потрахаться.
- Я догадался, когда ты мне всю руку обкончал, – говорит Дин и переходит на бег, замечая, наконец, силуэт машины на той стороне парка.
Сэм смеется на бегу, шумно сплевывая дождь.
Машина открыта, похоже, ее бросили в спешке или, может, взломали уже после этого, он не собирается разбираться. Он заводит двигатель, Сэм сразу включает печку, привычным жестом находя нужные кнопки на незнакомой панели. Дворники не успевают справляться с потоком воды, а на перекрестке их едва не переворачивает, но они едут достаточно быстро, чтобы Дин мог надеяться.
- Ты думаешь, я буду чувствовать?
Сэм уже сбросил мокрую куртку и теперь сидит, засунув ладони в подмышки. У него капает с носа.
- Ты уже чувствуешь, Сэмми. Просто пока не осознаешь этого.
- Но как?
Дин пожимает плечами.
- Наверное, через меня, – вода из подворотни толкает их в бок, Дин едва удерживает машину. Он выравнивает руль, матерится и косится на Сэма. – Испугался?
Сэм широко улыбается.
- Конечно.
- Ну, видишь.
Получается, что у него две души, а у Сэма – ни одной. Но сумма та же, и он готов приковать Сэма к себе наручниками, если так тот снова станет полноценным.
- Придется тебе чесать меня за ухом по утрам.
- И держать твой член, пока ты мочишься.
- У меня же не руки сломаны.
- Тогда за ухом сам почешешь.
- Но член ты все равно будешь держать?
- Конечно.
Они выбираются из Нового Орлеана.

Конец

Изображение

_________________
Shut up and drive


Последний раз редактировалось 80 миль в час 22 ноя 2010, 11:30, всего редактировалось 1 раз.

22 ноя 2010, 01:04
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 фев 2010, 04:37
Сообщения: 115
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
80 миль в час

изумительная история
вразумительное сейчас написать не смогу, мысли роятся, ощущения наслаиваются, и нихрена не формулируется ))
спасибо огромное за таких диносэмов, господи, они именно такие, какими я их вижу, впаянные друг в друга, влитые и совершенно замечательные )))
:heart:

Ailine
сказать, что арт замечательный - ничего не сказать
он просто крышесносный, чистый восторг
спасибо ))
:heart:


| Читать дальше
сорри, просто я что-то запуталась: в 9 главе, речь идет о том, что братья едут на угнанном траке - затем упоминается, что они едут в Импале - а потом опять оказывается форд ))


22 ноя 2010, 04:13
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 26 мар 2010, 18:35
Сообщения: 328
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
Офигеть! :buh: Дин - хранилище души Сэма! :heart: И один рай на двоих ! :buh: :heart: :heart: :heart:
80 миль в час, Ailine, джаффар, спасибо вам большое! :flower: Совершенно потрясающе во всех смыслах. Просто Вау! :flower: Еще раз скажу про арт- очень стильно и подходит к фику на 100%. :heart:
Умир от восторга. :buh:

_________________
Heitch!


22 ноя 2010, 13:16
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 15 июл 2008, 09:00
Сообщения: 813
Откуда: Russia
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
Он такой классный такой классный! Я не устану это говорить :D Они такие правильные, а история такая настроенческая, что ты читаешь и прям видишь этот темный морг, чувствуешь как ноги греет системник, во рту вкус кофе. А потом дожди, холод, и тепло. И блин, канон - не канон, но мне безумно нравится твой вариант развития событий по возвращению души Сэма :heart:

_________________
[i`m a bad one. I`m a good one. I`m a sick one - with the smile.]


22 ноя 2010, 14:23
Профиль ICQ WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 30 ноя 2009, 11:38
Сообщения: 125
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
Мир без Сэма механичен, с Сэмом -- сразу водоворот событий, ощущений. Будто Дин проснулся и не может надышаться.
Его пов настолько выдержан и четкий, насколько размыт Сэм, которого без Дина и не существует будто.

Спасибо автору и его команде за эту аушную не-аушную историю, за возможность взглянуть на новый, спорный, сезон под другим углом. :heart:


22 ноя 2010, 15:20
Профиль
бестолочь
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 дек 2009, 02:05
Сообщения: 112
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
Сера очень подлаая женщина: если уж плагиатила, то зачем выкинула весь божественный винцест? :-D

Невероятно настроенческий фик, в него окунаешься с головой и выныриваешь под конец с четким осознанием "Я так и знал, потому что только так и правильно. И никак иначе.".
Представляю, каково тебе было читать все вопли о том, что "Дин теперь душа Сэма" после серий :lol:

Фик и арт удивительно совпадают, передают одно и то же ветрено-дождливое ощущение, как будто это меня по лицу капли лупят.

80 миль в час
Ailine
джаффар

большое спасибо :flower:

| Читать дальше
Здесь, наверное, "не" пропущено перед "помню" :shy2:
- Бобби, расскажи все по порядку. Дин не в курсе, а я всего помню.

_________________
Sam and Dean Wincester are psychotically, irrationally, erotically codependent on each other ©


22 ноя 2010, 17:16
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 30 апр 2010, 17:11
Сообщения: 178
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
Сразу говорю - безумно понравился арт. Этот контраст чёрного и красного - :heart: :heart: :heart: Завораживает.
И текст так же - затягивает в пучину, от тишины морга до сырости Орлеана.
И эта душа...
Спасибо за них.

_________________
http://www.diary.ru/~silver-autumn/
01.02.2010


22 ноя 2010, 17:53
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 02 ноя 2010, 01:41
Сообщения: 433
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
80 миль в час
O, Боже, Ло. Невыносимо прекрасный, атмосферный, эпиклавный фик.
Потрясающий арт.

_________________
I've been abducted and you're banging patchouli(c)


22 ноя 2010, 18:45
Профиль WWW

Зарегистрирован: 27 янв 2010, 12:10
Сообщения: 149
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
Очень захватывающий текст. Автора читаю давно и считаю, что он только растет от работы к работе. Огромное удовольствие от прочтения, от Дина, от Сэма от идеи одной души на двоих, как и рая.
А какой арт: рваные штрихи, но четкие линии - отражает текст и его настроение.
Спасибо вам.


22 ноя 2010, 18:48
Профиль

Зарегистрирован: 17 окт 2008, 10:15
Сообщения: 70
Откуда: Москва
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
Потрясающая история! В начале, когда описывалась жизнь Дина в Сисеро, вообще мурашки по коже ползали! А самое главное, что фик очень гармонично смотрится после пяти сезонов, в отличае от реального шестого, в котором очень часто ощущение полного ООС. Браво!!!


22 ноя 2010, 20:08
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 18:55
Сообщения: 296
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
:flower: Вау!!!!! Просто крышесносно)))) Душа Сэма у Дина :cheek: Классно, классно, классно))))
Мне очень-очень понравилось :heart: :inlove:
Арт замечательный)))) :kiss: он очень подходит к фику :inlove:
ЫЫыыы :squeeze: :squeeze: :squeeze: :squeeze:

_________________
Sam and Dean Wincester are psychotically, irrationally, erotically codependent on each other (с)


22 ноя 2010, 20:11
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 07 июн 2009, 04:01
Сообщения: 428
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
как же гармонично вы смотритесь вместе
80 миль в час, Ailine
:heart: :heart: :heart:
в текст просто падаешь. я зачла еще ночью и тогда не могла оставить связный отзыв, нужно было еще раз вернуться, перечитать.
собственно и сейчас нет.
спасибо огромное
за дождь, Дина и Сэма, дух сериала, очень красивую идею и блестящее воплощение
и то,что они оба-ничто друг без друга, не дышат, не живут, не настоящие.
еще необыкновенно понравилась линия Бена и Лизы.


22 ноя 2010, 22:03
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 15 ноя 2008, 02:29
Сообщения: 49
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
Ло, потрясный рассказ, спасибо огромное за удовольствие. Начало с моргом написано великолепно, так много вкусных фраз)) и насыщенное настроение. ПОВ Дина удался прекрасно, это такой настоящий Дин!)). :hlop: :hlop: :hlop:


22 ноя 2010, 23:18
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
Nightmare
Спасибо )))

egorowna
спасибо ))) арт удивительный, правда )))

Loki
а вдруг так будет? :lol:

Танка Морева
спасибо большое ))) очень старалась как раз передать это ощущение пустоты без Сэма и самого Сэма )))

Fate
после некоторых серий не знала, смеяться или плакать :lol: Придется требовать с Серы винцест )))
спасибо за правочку )))

silver_autumn
пожалуйста ))) очень рады, что арт и фик вызывают цельные ощущения )))

Erynia
спасибо )))

Ri.
спасибо ))) еще чуть-чуть подрости, и буду 164 сантиметра :lol: Спасибо, серьезно )))

Dine
Очень рада, что Лиза с Беном понравились )))

Anarda
вот что удалось сделать их ненастоящими друг без друга, самое главное ))) так рада, что тебе понравилось )))

vishles спасибище ))) Отдельно за Дина, это ж слабость )))

_________________
Shut up and drive


22 ноя 2010, 23:32
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 июл 2008, 09:01
Сообщения: 61
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
Очень здоровский арт. На баннере, так вообще залипла :inlove: .
Одним словом, красота))
По фику, трудно сказать когда больше чем понравилось. Винцест. Красивый и правильный винцест. Это моя слабость. А качественно рассказанная интересная история к добавок к такому винцесту так вообще :heart: :heart: :heart: !!!
Спасибо за фик, он потрясающе очаровательный и очень интересный.
Наверное так))))


23 ноя 2010, 00:28
Профиль

Зарегистрирован: 24 фев 2009, 12:47
Сообщения: 35
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
80 миль в час, спасибо! :heart: Читала, прерываясь на работу, но погружение в фик было абсолютное, казалось, я сама все переживаю в шкуре Дина - пустоту, слякоть, надежду и Сэмову душу под ребрами. Волшебство, право слово!
Ailine, арт очень стильный. И сильный. Удивительная связка с текстом. :heart:


23 ноя 2010, 00:44
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 07 май 2009, 20:29
Сообщения: 457
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
Еще не дочитала, но сразу хочется завопить: какие же Лиза и Бэн живые, как же они круче и реальнее сериальных!
Невозможно хороши, а атмосфера... И шикарнейший арт...
Ладно, позже отпишусь ))

_________________
I need your soul because your always soulful
And I and I need your heart, because your always in the right places.


23 ноя 2010, 00:52
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 18 май 2010, 12:50
Сообщения: 65
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
80 миль в час, Ailine
Спасибо за то, что вы вместе создали! Арт и фик будто вклеены друг в друга.
Невероятный фик, и такой правильный, щемящий винцест. Чёрт, да - практически одна душа на двоих! :heart: Финал - :heart:


23 ноя 2010, 09:25
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 ноя 2009, 14:09
Сообщения: 138
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
80 миль в час
Вот это называется - первый пошел. История просто настолько в духе любимого СПН, что до слез. :heart: :heart: Вот бы нам такой шестой сезон. С фанартом вместе удивительное ощущение, мне вот сейчас жалко очень, что я уже дочитала. Хотя вчера всеми силами растягивала удовольствие. - Потому что у нас с тобой один рай на двоих, – не выдерживает он. Что тут еще скажешь-то?!! И какой у тебя Дин чудесный. :inlove: :inlove:

Ailine
:squeeze: Хочется распечатать все и поставить в рамочку!
В лодке особенно почему-то понравилась сцена. И баннер! Да и вообще!

_________________
"what's wrong with you?"


23 ноя 2010, 11:22
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 07 май 2009, 20:29
Сообщения: 457
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
Я не знаю, как это сделала Сэра, но фигня в том, что красть идеи она не умеет! :weep3:
Как бы я хотела, чтобы их Винчестеры были сейчас такими же охренительными, такими же живыми, яркими, многогранными и душевными, как твои!
Шикарный стиль, погружение в атмосферу, Дин на прессухе - аааааааа!
Невероятный текст, невероятные парни, лучший винцест, тот, который, блин, из тела меня выносит нахрен ))
Дин и Лиза - это просто сказочно хорошо. Она настоящая женщина, и я первый раз порадовалась, что Дин к ней приехал - тут, у тебя, оно безумно правильно и лечебно. И как надо нажимает все спусковые крючки.
Отдельно - собака, оу. Какие они с Дином...
Сэм! Тот самый.

Арт магнетический, Ailine, спасибо!
Как и текст, сносит волной Пенелопы, крутит ветром.

Это непередаваемо здорово, спасибо!

_________________
I need your soul because your always soulful
And I and I need your heart, because your always in the right places.


23 ноя 2010, 13:47
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 21 ноя 2010, 03:17
Сообщения: 33
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
Спасибо за фик. Он оооочень атмосферный. А насколько подходит фанатарт - я в восторге, особенно сцена в лодке)
Ну и до меня, в принципе, все сказали же)


23 ноя 2010, 16:52
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17 май 2010, 01:08
Сообщения: 46
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
единственный недостаток фика - он быстро заканчивается :)

очень, очень понравилось.
Дин, единственный способный удержать душу Сэма. Сэм, который не причиняет Дину вреда, хотя и может. И какая разница, у кого чья душа, если они всё равно одно целое?
они такие! такие, какими и должны быть :heart:
| Читать дальше
и как же я люблю, когда диносэмы смеются во время секса :shuffle:


А работа Дина в морге напомнила его же слова из второго сезона "Мёртвым место среди мёртвых", потому что без Сэма по-другому не получается.

арт просто бесподобен :heart:

80 миль в час, Ailine, джаффар, спасибо! :)


23 ноя 2010, 18:33
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 10 авг 2008, 13:46
Сообщения: 142
Откуда: Челябинск
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
80 миль в час
Как я рада, что вчера успела сохранить это чудо себе до того момента, как у меня отключился интернет. Вот честно, я готова лежать в больнице сколько угодно, если мое свободное время будет занимать чтение таких фиков :inlove:

Ailine, джаффар
Арт посмотрела только сегодня. Он потрясающий и очень атмосферный :inlove: :inlove:

_________________
Истина всегда лежит на поверхности, но откапывая доказательства, её умудряются закопать.


23 ноя 2010, 20:09
Профиль ICQ WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 апр 2010, 09:19
Сообщения: 243
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
Фик просто чудо!!! :heart: :heart: :heart: :heart: :heart: 80 миль в час, я так ждала, так ждала прежде всего твой фик, что теперь даже расстроилась, что уже прочитала (точнее, проглотила) ... Надо было растягивать удовольствие :-D Спасибо огромное за такое удовольствие!!! :squeeze: :squeeze: :squeeze: :squeeze: :squeeze:
Фанарт тоже очень классный! Молодцы! :hlop: :hlop: :hlop: :hlop:


23 ноя 2010, 21:10
Профиль
озабоченный читатель
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 27 фев 2010, 15:47
Сообщения: 3
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
Именно за это и люблю Big Bang,за такие замечательные макси-фики.Не удивлюсь,если в середине 6 сезона выяснится,что душу Сэма нельзя вернуть без смерти Дина.Но Братская Любовь естественно победит)))Спасибо за качественный (по всем аспектам) фф!

_________________
Quae medicamenta non sanat, ferrum sanat; quae ferrum non sanat, ignis sanat. Quae vero ignis non sanat, insanabilia reputari oportet.


23 ноя 2010, 22:09
Профиль ICQ

Зарегистрирован: 08 апр 2010, 19:58
Сообщения: 19
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
Спасибо! :heart: Похоже, некоторые идеи просто витают в ноосфере)Теперь понятно, почему отдельные моменты шестого сезона вызывают недоумение- Сера суть уловила, но истолковала неправильно.
Отдельное спасибо за это:
| Читать дальше
Цитата:
Сэм подвигается, Дин хватает его за предплечье и тянет на себя, так что он неловко укладывается головой ему на ключицу.
- Мне нельзя к тебе прикасаться, – слабо протестует Сэм.
- Все тебе можно! – он взрывается, непроизвольно нажимая сильнее на педаль газа. Машина взрыкивает, словно в поддержку. – Тебе можно все, Сэмми.
- Ты не хочешь меня бросать?
Сэм не просит и не удивляется, просто анализирует, уточняет у Дина план его дальнейших действий.
- Нет, – Дин ведет плечом, пытаясь устроить голову Сэма поудобнее. – Лежи тут. Я к тебе привык.
для меня здесь больше любви и нежности, чем в самых страстных сценах секса :inlove:


23 ноя 2010, 23:21
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 10 ноя 2010, 16:33
Сообщения: 30
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
80 миль в час
Очень понравилось, фик изумительный, стиль шикраный! Такой Дин и винцест такой правильный просто слов нет! А еще очень понравились Лиза и Бен, они такие живые!

Ailine
Арт просто потрясающий и такой атмосферный, очень в духе фика!

_________________
все умрут, а я грейпфрут.
http://pay.diary.ru/member/?2001346 с 20.10.2010


24 ноя 2010, 14:44
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 26 сен 2010, 20:06
Сообщения: 12
Откуда: Киев
Сообщение Re: "Пятая категория", Дин/Сэм, NC-17, 80 миль в час
вот прямо бежать с таким фиком в качестве сценария на съемочную площадку! вот это шестой сезон, я понимаю! а то канонные мальчики что-то совсем чувствовать перестали. :weep3:

ммм, фик просто прелестный! как все сказали выше - атмосферный. странно, что писался в июле, про такую слякоть, дождь и даже ураган разве что в теперешнем ноябре писать. никогда не перестану удивляться Вашему таланту, 80 миль в час!

каюсь, читала изначально без арта - пришлось на e-book скинуть текст формата .txt. но теперь просмотрела, и поняла - вот так себе все и представляла. черно-белое, резкие линии и красный, обязательно красный. спасибо, Ailine!

эх, за рай и душу на двоих, за "Тебе можно все, Сэмми" огромная благодарность! :buh:

и еще один момент очень понравился. жутко:
Цитата:
Вроде бы ничего и не произошло с ними, они все те же, нарушившие тысячи человеческих и все божественные законы, Винчестеры, гроза монстров и всех симпатичных брюнеток от побережья до побережья. Дину какое-то мгновение даже хочется набрать давно удаленный номер отца и услышать небрежное, но твердое: «Это Джон. Оставьте свое сообщение после гудка».
Но потом больно колет там, где раньше лежал амулет, и иллюзия развеивается.

ну прямо по больному месту! сейчас как раз первый сезон пересматриваю, и так скучаю по тем старым-добрым временам, когда было все так просто и АТМОСФЕРНО. Дин, Сэм, Импала и бесконечная дорога.

хотя, тогда не было рая на двоих... :)


24 ноя 2010, 16:19
Профиль
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 52 ]  На страницу 1, 2  След.


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
cron
Powered by phpBB © phpBB Group.
Designed by Vjacheslav Trushkin for Free Forums/DivisionCore.
Русская поддержка phpBB
[ Time : 0.048s | 17 Queries | GZIP : Off ]