Текущее время: 18 фев 2018, 09:01




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 66 ]  На страницу 1, 2, 3  След.
"Солнечный ветер", J2 AU, NC-17, FOX_MX, ~Ri 
Автор Сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 25 апр 2010, 19:12
Сообщения: 37
Сообщение "Солнечный ветер", J2 AU, NC-17, FOX_MX, ~Ri
Изображение

Название: Солнечный ветер
Автор: FOX_MX
Бета: Lori May
Арт: ~Ri
Пейринг: Джаред/Дженсен
Жанр: РПС, мелодрама
Рейтинг: NC-17
Размер: 131 000 слов
Дисклеймер: Любое совпадение имен персонажей с реальными людьми носит случайный характер. Если вам кажется, что автор что-то позаимствовал у классиков SF, ─ то вам кажется правильно.
Предупреждения: космо-АУ, мат, вольное обращение с семьями Эклза и Падалеки.
Саммари: История о соперничестве и зарождающейся дружбе, о чести и предательстве, о самопожертвовании и любовной интриге на фоне красот Солнечной Системы. О переплетении судеб совершенно разных людей: курсантов Лётной Школы ─ первокурсника Джареда Падалеки и выпускника Дженсена Эклза, и космического браконьера Джона Брэмэра по кличке Юпи. Один из них ─ человек-загадка, обладатель секретного досье, паранормальных способностей и солнечной улыбки, другой пережил личную трагедию, наложившую отпечаток на выбор дальнейшего жизненного пути, а третий сознательно перешагнул Рубикон, чтобы творить зло и наживаться на этом, попирая все человеческие законы.
Примечания: фик представляет собой цикл рассказов, объединенных общей темой и главными героями; повествование происходит в течение 21-го года. В конце фика пояснения, разбитые по главам и указанные в тексте звёздочками.
От автора: низкий поклон чудесному артеру ~Ri, который не затаил на меня зла за такую длительную задержку, и потрясающему Человеку Lori May, без которой вообще ничего бы не получилось от слова совсем.

DOC без арта||PDF с артом


Последний раз редактировалось FOX_MX 04 янв 2012, 23:45, всего редактировалось 4 раз(а).

28 дек 2011, 19:33
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 25 апр 2010, 19:12
Сообщения: 37
Сообщение Re: "Солнечный ветер", J2 AU, NC-17, FOX_MX/~Ri
Пролог

─ Это не обсуждается, дорогая! Пожалуйста, не спорь.
─ Я не уйду без тебя!
─ Уйдёшь, потому что ты должна спасти нашего сына и позаботиться о нём!..
─ Брайан!
─ Холли! Я так много хочу сказать тебе, но времени нет, и я уже никогда тебе этого не скажу, кроме того, что люблю тебя! Меня уже не спасти, поэтому не медли, иначе погибнешь вместе с нашим сыном. Вы оба погибнете... Умоляю! Улетайте немедленно. Катер не будет ждать вечно.
─ Папа!
─ Дженсен, не волнуйся за меня, всё будет хорошо... вот, застегни костюм как следует, помнишь, как я показывал?.. Вот так, молодец... Я люблю тебя, сынок, и очень тобой горжусь. Всегда помни об этом... Слушайся маму, береги её... С этой минуты ты ─ её надежда и опора.
─ Брайан...
─ Холли, не надо... просто уходите, ваше время истекает. Ради меня, пожалуйста, спаси себя и Дженсена!
─ Хорошо... Брай, я...
Высокий мужчина, скрюченный приступом боли, целенаправленно подталкивал к выходу из дома женщину и мальчика, чьи фигуры были затянуты в серые противовирусные костюмы. Распахнув дверь настежь, он увидел бегущих по подъездной дорожке десантников в легкоузнаваемой форме ППЗ*. Профессор Эклз никогда прежде не думал, что будет так рад видеть работников этой службы на лужайке собственного дома. Конечно, еще лучше было бы их увидеть сутки назад, когда он единолично принимал решение: кому должны достаться два последних спасительных укола. В этом огромном мире у него больше никого не осталось. Родители давно покинули Брайана. Дальние родственники были настолько дальними, что и в счёт не шли. Когда-то он был уверен, что у него есть друг, ради которого не жалко и умереть. Но лучше не думать о Джоне сейчас, когда нет ничего важнее Дженсена и Холли. И хотя они были категорически против его выбора, на этот раз Брайан имел полное право не прислушиваться к их мнению.

Гул военных кораблей МБР** и ОКПДКБ*** не смолкал с самого утра. Он ввинчивался в голову Брайана раскаленной иглой, вызывая приступы боли, которые с каждой минутой усиливались. Организм больше не справлялся с болевым шоком, и хвалёная стойкость Брайана дала трещину. Он и так уже некоторое время держался только за счёт адреналина в крови. Страх за семью заставлял измученное тело бороться за каждую минуту жизни, постоянно двигаться и находить потайные резервы для каждого шага, жеста или движения, потому что Брайан знал: стоит только присесть и ему уже никогда не подняться на ноги. Всему есть предел, даже в такой ситуации, когда мозг ещё держится, а тело умирает.
Брайан не хотел пугать своей агонией ни жену, ни сына. Ради них он продолжал держаться, и был уверен, что продержится столько времени, сколько потребуется, чего бы это ему не стоило. Но будет лучше для всех, если его окончательный предел не наступит прямо сейчас. Поэтому, он был чертовски рад слышать шум спасательной техники, бороздящей дороги и небо научного городка; этот звук говорил о том, что операция по зачистке находилась в завершающей стадии, значит, скоро всё закончится, для всех, так или иначе.
...Острое чувство несправедливости царапнуло где-то в груди, в районе сердца, мимолётно, как укол, ведь он только начал жить по-настоящему, узнал, что это такое ─ быть свободным и счастливым. В глазах закипело, но Брайан мужественно улыбался, держась за дверной косяк (силы уже были на исходе), и жадно смотрел вслед Холли и Дженсену. Им так и не удалось попрощаться по-человечески.

Прибывшие пэпээзовцы окинули сочувственными взглядами хозяина дома, быстро подхватили женщину и ребёнка и буквально понесли их к спасательному катеру, который серебристой стрелой застыл в сотне метров от белой калитки. Холли не оборачивалась, и Брайан не осуждал её за это. Возможно, она боялась впасть в истерику на глазах спасателей или напугать своими действиями сына, он не знал точно. А вот Дженсен не заморачивался этикетом, извиваясь в руках военных и стремясь не столько оглянуться на отца, сколько просто вырваться на свободу от чужаков. Он что-то кричал ему или спасателям. С того места, где стоял Брайан, слов было не разобрать, да и защитный костюм заглушал почти все звуки.
Холли первой оказалась под днищем спасательного корабля, и, наконец, оглянулась на дом, наверно, чтобы в последний раз окинуть взглядом их счастливое гнёздышко. Мир снова замер вокруг них на несколько секунд, когда они встретились глазами, как в первый раз... Он успел заметить, как жена нервно облизнула губы; она всегда так делала, если нервничала. Брайан широко улыбнулся, удерживая её взгляд ещё несколько мгновений, затем кивнул головой, прощаясь, и Холли скрылась в чреве корабля.

Дженсен, в отличие от матери, так просто сдаваться не собирался. Его уже почти затолкали в люк, когда мальчишка вдруг извернулся в руках мощного десантника, и тот от неожиданности выронил его. Но успел ухватить пострелёнка за ногу, когда Дженсен попытался рвануть обратно к дому. Брайан хрипло рассмеялся, чувствуя, как кровь заполняет его рот. Этот парень себя ещё покажет! Интересно, сколько народу его Дженсен обведёт вокруг пальца, когда подрастёт, лишь хлопая своими огромными зелёными глазищами и маскируясь под очаровательного простака? Увидеть бы всё это своими глазами...

Он смотрел, как Дженсен рвётся из рук спасателя, ему даже казалось, что он всё-таки слышал сына сквозь рёв работающих двигателей корабля, хотя прекрасно понимал, что это невозможно.
«Надо бы подбодрить пацанёнка» ─ подумал Брайан, и из последних сил стараясь стоять прямо, выбросил вверх правую руку, сжав пальцы в кулак. Это был их любимый жест, двух мужчин: отца и сына. Ему показалось, что Дженсен повторил его жест, но из катера кто-то ухватил мальчика за перчатку и ловко втянул его на корабль вслед за матерью. За ним последовал десантник. Прежде чем закрыть люк, он тоже оглянулся. Они встретились глазами, и Брайан заставил себя вскинуть руку повторно. Офицер быстро приложил ладонь к своему сердцу, потом поднял руку над головой в характерном жесте. Виктория!.. Победа... Брайан не мог понять, кто на этот раз победитель, а кто побеждённый, но постарался улыбнуться и кивнул десантнику... Да, ему тоже чертовски жаль, что всё обернулось именно так: глупо и нелепо. Но, главное, что уцелеет его семья... Ничего не может быть важнее этого факта.

Люк захлопнулся, спустя мгновение взревели двигатели. Катер плавно поднялся, закручивая воздушной подушкой придорожную пыль, а потом, набрав положенную высоту, с резким звуком исчез из виду.
Брайан выдохнул от облегчения, буквально наваливаясь на дверной косяк, и размазал по подбородку кровь, струящуюся из уголка губ. Сознание уже путалось, поэтому он знал, что нужно торопиться. За порогом для него больше ничего нет. Всё, что было дорого его сердцу, сейчас уносилось прочь на огромной скорости, к спасению, чему он был безумно рад. Здесь же остались лишь суррогаты: дом, вместе с ним доживающий последние минуты, не выветрившийся ещё запах выпечки, которую он так и не попробовал, застывшие фото-мгновения их счастливой жизни на каминной полке, и дорогие взгляду мелочи: игрушки Дженсена, разбросанные по гостиной, и скомканный фартук Холли с клубничным пятном на кармане.

Мужчина сделал шаг назад, вернулся в дом и щёлкнул дверным замком, отгораживая себя от мира. Встречать смерть с распахнутой настежь дверью ему не хотелось, так встречали только преданных друзей или любимую женщину. Бледная дама с косой или кто там шифровался под Смерть, не относились ни к первой группе, ни ко второй. Лучше всего, по его мнению, остаться одному; без свидетелей умирать легче, хотя многие бы с ним поспорили. Он верил, что в жизни каждого человека бывают минуты, когда ему никто, никто не может помочь: рождается сам ─ и умирает сам****(с). Поэтому Брайан, оглядев замки, накинул ещё и цепочку. Он прекрасно понимал, что это хлипкая преграда, она его не спасёт. Но к чёрту логические рассуждения! Он устал анализировать что-либо с тех пор, как узнал про эпидемию... Просто очень устал.

Изображение

...Свои предположения о том, кто виноват, а также мысли и выводы о случившемся, Брайан оставил на флешке, которую успел спрятать в потайном кармане курточки Дженсена. Придёт время и парень сам решит, кто прав, кто виноват, изучив сохранённые данные. Брайан поставил ограничение по возрасту. Восемнадцатилетний юноша вполне способен отличать добро от зла. А если возникнут вопросы, Холли поможет сыну разобраться, она же большая умница по части разъяснений. Он также уместил в получасовой записи краткий рассказ о злополучном минерале, открытие которого взорвало научный мир несколько десятилетий назад, и о том, как по-глупому Правительство Земли***** просрало секретные материалы, когда часть ценнейших, уникальных по своим характеристикам сведений и разработок попали в руки браконьеров.
...Брайан усмехнулся. Сейчас, когда он умирал, было смешно вспоминать о многоуровневых системах защиты, которые приходилось преодолевать, чтобы войти в свою же лабораторию. Браконьеры этих препятствий почти не заметили.

...О секретной ячейке в Банке Далласа и коде доступа он тоже упомянул. Не мог не сказать, хотя чувствовал вину перед Дженсеном, взваливая на его плечи, возможно, непосильную ношу, которую не смог довести до ума самостоятельно, не говоря уж о проваленном расследовании. Не каждый день узнаёшь, что твой лучший друг ─ предатель и убийца... В ячейке до поры до времени покоилась улика, которая в будущем (Брайан очень на это надеялся!) станет могильным камнем для Брэмэра.
На вид это был обычный рейнджерский медальон за номером 69DB, ничего особенного, все рейнджеры имели такие, но место обнаружения делало его бесценным; Брайан рассказал об этом сыну без утайки и объяснил, почему наличие этого предмета надо держать в абсолютной тайне. До тех пор, пока на руках у Дженсена не появятся неопровержимые доказательства причастности Джона к вирусным атакам на Земле. Предостерёг, что у него есть высокопоставленный покровитель, с чьей лёгкой подачи имя Джона Брэмэра никогда не всплывало в сводках терактов. Туда же в медальон Брайан спрятал драгоценный осколок сапфирита****** ─ загадочного минерала, до сих пор, как следует, не изученного.
О нём Брайан мало что мог поведать сыну, потому что сам знал крохи, слишком поздно попал в проект, но обмолвился об этом всё равно, хотя и не должен был, ведь это государственная тайна. Хотя, какая, к чёрту, тайна, если маленький мальчик из рассекреченной лаборатории знал о нём больше, чем все учёные мужи Бюро и Комитета вместе взятые? Им не хватило ни времени, ни сил, возможно, желания и усердия, чтобы раскрыть свойства внеземного минерала, найденного достаточно давно, чтобы изучить его вдоль и поперёк, и понять, в чём его полезность и опасность, в чём загадка и проклятие, откуда он вообще взялся такой и где его родина. А вот пацанёнок, ещё плохо выговаривавший букву «р», рассказал ему о минерале и это, и многое другое, звучавшее, как самая настоящая фантастика, и показывал такие фокусы при помощи этой штуковины, какие и в цирке не увидеть. Брайан просто передал всё, что узнал от мальца об сапфирите.
Ещё мальчик всё время твердил про венерианскую скалолазку, которую якобы видел на Титане, но Брайан не принял детский лепет всерьез, ведь такого просто не могло быть.

Возможно, от того, что он сам не поверил мальчику, руководство отнеслось к его отчёту, основанному на рассказах шестилетнего узника лаборатории, довольно скептически. Если бы Брайан принял сказанное к сведению, если бы наверху вовремя сделали выводы, то, возможно, сумели бы предотвратить диверсию, и не пришлось бы гадать, откуда мальчонка знает, что такое Титан и кто такая эта неведомая скалолазка...
Бедный малыш!.. Он был очень худым и тонким как тростинка, но быстрым как ветер, со щербатой, солнечной улыбкой на лице... Брайан надеялся, что мальчик выживет. И наконец, увидит солнце, о котором столько мечтал, увидит таким, каким его привыкли видеть все дети на Земле. Жаль, что Брайан так и не успел познакомить их: своего сына и этого мальчугана. Они бы подружились, вне всяких сомнений.
Кто знает, может быть, они когда-нибудь ещё и встретятся? Зов крови поможет, ведь она теперь течёт и в жилах малыша, благодаря Брайану.
Он надеялся, что оставленный им материал поможет Дженсену разобраться в происходящем, и, возможно, найти и призвать к ответу преступника. Брайану не поверили его же соратники по Комитету. Что ж... это для него не новость. А вот на своего сына он мог рассчитывать. Нельзя допустить, чтобы и дальше гибли ни в чём не повинные люди. Он всю жизнь потратил на борьбу с космическим браконьерством. Сначала плечом к плечу со своим лучшим другом Джоном Брэмэром, сгинувшем в заварушке на Титане, потом как руководитель экспериментальной лаборатории по изучению свойств внеземных минералов, в том числе сапфирита.
Брайан слишком поздно догадался, кто скрывается под маской Юпи, и невольно помог разобраться в этом большеглазый мальчик, никогда не видевший солнца. Джон должен ответить за бессмысленные смерти и исковерканные судьбы... Брайан не смог этого сделать, не хватило времени, но он верил, что у Дженсена всё получится, ему сил хватит.

Изображение

...Он, наконец, добрался до комнаты сына, держась за стены и предметы, попадающиеся на пути. Его последняя цель в этой жизни ─ кровать Дженсена. Путь к ней оказался трудным, но он понял, что справился с поставленной задачей, когда свалился кулем на мягкое покрывало, ─ ноги «вовремя» отказали. Кровать была слишком маленькой для него, ну да ладно, не спать же ему здесь. Подтянув колени к груди, Брайан прижал к себе плюшевого полярного медведя, любимую игрушку сына. Когда-то он подарил её на первый день рождения Дженсена. Холли, увидев её, смеялась до колик, утирала слёзы и говорила, что медвежонок ещё долгое время будет больше ребёнка, которому он был подарен. Ну что поделать?! Брайан никогда не умел выбирать подарки. В тот момент его распирало от гордости, как воздушный шарик, и он, счастливый папаша, на радостях выбрал самую огромную и дорогущую игрушку, которую смог найти в детском отделе супермаркета. Макеты космических кораблей, любовно сделанные фото и репродукции существ, населяющие Солнечную Систему, так отличающиеся от привычного животного мира Земли, патологическая страсть к небу ─ всё это пришло к мальчику позже, как и трепетное отношение ко всему живому. Брайан старался, чтобы их дом напоминал зоопарк, а Холли не возражала. Разнообразные животные с самого рождения окружали мальчика.
Раненные птахи и другая летающая и ползающая живность словно знали, в каком доме им помогут, накормят и приласкают, а если надо, то и вылечат, поэтому довольно часто Брайан или Холли, но чаще всего непоседа Дженсен находили на своём участке нуждающихся в помощи братьев меньших. Не каждый мальчишка возраста Дженсена мог похвастаться таким либеральным отношением со стороны родителей, ведь живность в доме ─ это почти аналог слегка упорядоченного, но всё-таки хаоса. Но, ни Брайан, ни Холли не роптали по этому поводу, считая, что ребёнок, рано узнавший о том, что такое ответственность, ухаживая за живым существом, все же лучше, чем ребёнок, лишённый такой возможности. Наверное, это его вина, что мальчик совершенно не интересовался архитектурой и строительством, в котором была очень хороша Холли. Брайан не умел говорить о своей работе без эмоций и восторга, всегда немного приукрашивая реальность, и намеренно исключая из неё всю грязь, с которой приходилось сталкиваться. А Дженсен впитывал в себя его рассказы как губка. Брайан понимал, что Дженсен уже заболел романтикой звёздных дорог, разглядывая покачивающиеся у потолка макеты космических кораблей и фигурки животных из Красной Книги Внеземелья*******. Холли придется смириться с выбором сына. В семье орла не рождаются страусята.

...Боль в теле уже превысила порог, за которым человек ещё способен оставаться человеком. Брайану хотелось выть в голос, его стоны уже некому слушать, как и «любоваться» гримасами мучительно искажённого лица, измазанного в крови, но он сжимал челюсти, кроша зубы, и не издавал ни звука. Ради сына он будет мужественным до последнего мгновения. Дженсен всегда им гордился, значит, Брайан не мог его подвести своей слабостью, даже сейчас, когда не было свидетелей его героической агонии.
Брайан свернулся в позе зародыша, крепче прижимая к животу игрушку и зарываясь носом в её густой мех. Очень хотелось зажмуриться и по-детски разрыдаться. На мгновение ему стало так страшно, как не было, пожалуй, никогда в жизни. Хотя... день рождения Дженсена до сих пор оставался вне конкуренции. Брайан нашёл у себя седые пряди именно после этого знаменательного события. А Холли, увидев последствия переживаний мужа, первым делом успокоила его и сказала, что белый цвет ему к лицу...

Несмотря на шум в ушах, Брайан всё-таки уловил свист приближающихся кислородных бомб и почувствовал кратковременное облегчение от мысли, что семья в безопасности. Господи, они спаслись!
Он хотел улыбнуться, но улыбки не получилось, лицевые мышцы словно застыли. Брайан изо всех сил вцепился скрюченными от боли пальцами в плюшевого медведя, словно в спасительный якорь, и прошептал в пустоту:
─ Дженсен, мой мальчик, будь счастлив... А я всегда буду присматривать за тобой... всегда буду рядом...

Брайан ещё успел перевести взгляд на фото, сделанное в прошлом месяце, с которого на него смотрели смеющиеся Дженсен, Холли и он сам, и прошептать искусанными губами дорогие сердцу имена в усиливающемся рёве.
А потом всё исчезло в яркой ослепительно-белой вспышке.

Изображение

Эпизод 1

«Скунбрик* побрал бы этого Падалеки!»
(Одиннадцать лет спустя)


Изображение

Вента Сингха не было видно, но его радостный ор прокатился по плацу Школы тройным эхо, звук которого отразился от всех зданий и павильонов, окружавших вход на учебную территорию.
─ Дженс, йохуу! Где тебя носило столько времени? Мы ждали тебя ещё две недели назад!
Дженсен довольно улыбнулся и глубоко вздохнул, заполняя лёгкие сухим и горячим воздухом Колорадо. Первые минуты встречи после долгой разлуки всегда были особенными и запоминались надолго.

...На этот раз двухмесячные каникулы тянулись так долго, что Дженсен успел соскучиться по всему, что касалось Школы**. Возможно, потому, что его ожидал последний курс, после окончания которого канет в Лету привычная жизнь курсанта, когда заранее известно, что лето ─ это заслуженный отдых дома, встреча с мамой и приятелями, оставшимися на гражданке. Когда позади трудные занятия, выматывающие тренировочные полёты, сложнейшие экзамены и бесконечные тесты. Когда всё остальное время года расписано по минутам, согласно учебному графику... А может быть, от того, что скоро их весёлую компанию раскидает по космосу, и одному Богу известно, где и при каких условиях им придётся снова свидеться, и придётся ли...

Наконец, Вент вынырнул из-за поворота. Высокий и улыбчивый блондин в форме курсанта радостно размахивал на ходу руками, напоминая собой пародию на старинную ветряную мельницу. Дженсен весь подобрался, прекрасно зная, чего ждать от друга. Вент налетел на него медведем и без предупреждения запрыгнул на спину, обхватывая его ногами и руками. Дженсен хрипло крякнул, ощущая довольно жёсткий захват на шее, и слегка присел под тяжестью приятеля.
─ Наел ты задницу на маминых пирогах, Вент. В кабину «Ласки»*** же не влезешь. Уфф...
─ Нарываешься, Эклз. Это я-то наелся? Ты на свой загривок посмотри. Их там два!
Вент шутливо ущипнул его за озвученную часть тела и чмокнул Дженсена в левое ухо, потом шутливо потянулся ниже и Дженсен едва успел увернуться от поцелуя в губы.
─ Вот придурок. Отвали от меня! И, вообще, слезай нахрен, буйвол, в натуре ведь тяжёлый.
Вент заулюлюкал, но послушно расплел ноги и легко спрыгнул на землю, поигрывая мышцами на груди и сдувая с глаз белоснежную чёлку. Его дурацкие фиолетовые глаза сверкали слишком ярко, а сквозь форменную куртку заметно проступали накачанные за лето мышцы. И вообще, Сингх выглядел очень впечатляюще для выпускника.
Дженсен проворчал:
─ Уймись, Нарцисс.
Вент хлопнул Дженсена по плечу, слегка сжимая основание шеи, и уже серьёзно сказал:
─ Рад тебя видеть, старик. Ужасно соскучился по твоей веснушчатой физиономии.
─ Взаимно. Извини, что запоздал, семейные дела задержали. Я помню о вечеринке, так что не волнуйся, мы всё наверстаем. Ну, рассказывай! Что тут новенького?
─ В прошлую пятницу «мочили» новичков, ─ ответил Вент, довольно потирая руки.
─ Первый курс уже выполз из подземелий? Так вроде ещё сентябрь на дворе.

Дженсен был удивлён этим фактом. Обычно, новобранцы начинали обучение в ноябре, а первые два месяца разбирали содержимое ангаров, заваленных рухлядью, и складировали запчасти, попутно пытаясь изучить «внутренности» летательных аппаратов. Они пропадали в ангарах круглые сутки, поэтому их ещё называли невидимками, так как редко кто из курсантов видел, что это за зверь такой ─ новобранец-первачок.
─ В этом году ангарные занятия отменили. Учитель Баджо на общей линейке говорил о новых правилах. По слухам, вроде как Комитет с Бюро жаловались на недокомплекты личного состава в этом году, критиковали Лётные Школы за недоборы, мол, резервистов и так не хватает, а у нас жёсткий отсев в такое трудное время и ля-ля-ля. Поэтому, наши учёные мужи тут же состряпали новые учебные планы. Я так понял, что окончательного решения ещё нет, но наверху колеблются между двумя почти утверждёнными вариантами: либо сокращением времени учёбы в Школе минимум на год, либо увеличением численности абитуриентов за счёт дополнительного внепланового набора этой осенью.
─ Взлёт-посадка и в путь, так что ли? ─ Дженсен покрутил пальцем у виска, заводясь с полуоборота. ─ Матёрого преступника сможет одолеть только достойный соперник, тут и пяти лет маловато будет, а некоторые курсанты даже после окончания Лётной Школы годятся лишь на перевозку рядовых грузов с Луны на Землю и обратно.
─ Да ладно тебе! Ты вот, например, уже на первом курсе мог дать фору любому выпускнику. Не всё так плохо, как стонут в Бюро и Комитете. Они вечно чем-то недовольны.
─ Вент, мой случай особый. Будучи мальчишкой, я уже знал, кем стану, когда вырасту, готовился к поступлению в Школу с одиннадцати лет и стремился к этому изо всех своих сил. Ты же сам это прекрасно знаешь, потому что мы выросли вместе... И, позволь узнать, куда уж больше набирать? Группы и так переполнены сверх меры.
─ Я, я, я! Старик, и кто из нас сейчас больший Нарцисс?
Дженсен усмехнулся и закатил глаза, дружески пихнув ухмыляющегося Вента в плечо:
─ Зараза, такой серьёзный разговор испортил. Я же не о себе сейчас говорю. Эти молокососы-первокурсники, много от них толку будет, если научатся только поднимать и сажать машину? Браконьеры слишком опасны. Юпи уже тридцать лет никто поймать не может, этим целое Бюро занимается и порядочная часть Комитета, а толку? В просторных и комфортабельных кабинетах трудно ловить преступников, зато легко составлять заранее провальные планы, и посылать на поиски матёрого преступника неоперившихся «желторотиков»****.
─ Успокойся, парень. Чего ты так завёлся?
─ Да надоело всё! Хочу быстрее окончить Школу и в космос. У меня с Юпи свои счёты.
Вент тут же подобрался, на мгновение сильно сжал плечо друга и убрал руку.
─ Извини, Дженсен, я иногда забываю, насколько это важно для тебя... Вы были там снова?

Дженсен ни на секунду не сбился с твёрдого шага, только шумно перевел дыхание. Некоторое время они шли молча, чеканя шаг и изредка сталкиваясь плечами, и Вент подумал, что не услышит ответа, поэтому удивился, когда раздались тихие слова:
─ Да, мы ездили с мамой домой... то есть, туда...
Дженсен снова надолго замолчал. Вент, бросив на друга косой взгляд, заметил, как судорожно дёргался его кадык. Вообще-то, он не рассчитывал на продолжение, но когда они обогнули учебный корпус и направились к жилым помещениям, Дженсена словно прорвало:
─ Знаешь, так странно... Там везде трава растёт. Зелёная, как изумруд. Пышная и яркая до такой степени, что глазам больно. И никаких следов бомбардировки. Словно никакого научного городка там никогда и не существовало. И тишина вокруг невероятная: не слышно ни жужжания насекомых, ни пения птиц... Мы с трудом нашли место, где стоял наш дом. Даже мама растерялась, а от меня толку вообще никакого не было, я мало что помнил. Пришлось запрашивать спутник о координатах... И не мудрено запутаться ─ ничего выше травы не осталось в радиусе двадцати миль. Больше десяти лет прошло, а у меня в голове перемыкает каждый раз, когда я думаю о Юпи. А тут ещё столько парней гибнет в стычках с браконьерами. Отчёт последний видел? ─ Дженсен быстро глянул на Вента, и, когда тот кивнул, снова перевёл взгляд на дорожку, по которой они шагали в ногу. ─ За два месяца каникул семь нападений, восемнадцать погибших и лишь двое из попавших в заварушку, чудом уцелели.

Изображение

Вент не знал, что ответить другу. То, что сказал Дженсен, на самом деле было важным и требовало внимания. Но в жизни Вента ничего экстраординарного не случилось, не считая того, что они тоже потеряли дом. Зато их семья спаслась в полном составе. И для него космические браконьеры до сих пор находились на одном уровне с героями детских книг, храбрыми пиратами и благородными разбойниками. Несмотря на выпускной курс, он всё ещё жил одной ногой в детстве. Дженсен же пережил не только эпидемию, переселение, но и личную трагедию, потеряв отца, и всё это было делом рук тех самых браконьеров, которых никто из курсантов ещё и в глаза не видел. Иногда Вент забывал об этом. Хорошо, что Дженсен не держал на него зла и на многие выходки просто закрывал глаза.

Венту не хотелось начинать болезненный для Дженсена разговор во дворе Школы, где в любой момент их могли прервать, поэтому он попытался снизить накал эмоций:
─ Старик, вот ещё годок отмучаемся, отточим свои навыки и умения, загрузимся знаниями под завязку и наваляем Юпи так, что тому мало не покажется.
Дженсен снова посмотрел на Вента, на хитро прищуренные глаза друга, потом усмехнулся и покачал головой.
─ Чёрт, Вент, ты иногда такой распиздяй. Как бы он сам нам не навалял, умник! Мы пока как слепые волчата против матёрого волка.
─ Но рано или поздно у волчат открываются глаза, они растут и учатся у старших. Матёрые волки как раз из таких и получаются, ─ философски заметил Вент, но, спустя мгновение, серьёзная мина испарилась с его лица, как будто её и не бывало. ─ Ну и главное: нас же двое, старик, а вместе мы с тобой просто чума!

Дженсен всё-таки не выдержал, рассмеялся, сбрасывая с себя тяжелый осадок от разговора и ненужных сейчас эмоций, и тут же переспросил:
─ Кстати, насчёт чумы. Бруни здесь?
─ А как же! Охмуряет первокурсников.
Дженсен округлил глаза и притворно изумился:
─ Что, всех сразу?
─ Ну, почти. Кстати, насчёт молодняка. Есть тут один кадр... Бруни взяла его в оборот, и, не поверишь, уже с ним скорешилась. Мало того, что он нам всё посвящение молокососов испортил, все «капканы» и ловушки засветил, ни на одну удочку не попался и другим не позволил, так ещё и нашу девчонку увёл.
─ И «бутылочку» просёк?
─ Сразу!
─ Как же так? Три года она себя отлично оправдывала. Её же только в инфракрасном спектре видно. Как он заметил? Может, подсказал кто? Бруни, например?
─ Нет, я даже полез к ней с разборками, так она меня самого едва фингалом не наградила за наезд.
─ Вот засада. Придётся что-то новое придумать, а времени мало осталось. Как зовут чудо природы?
─ Джаред, а фамилия ─ не выговоришь. Не поверишь, этот парень здесь всего неделю, а о нём уже гудит вся Школа.
Дженсен так резко остановился, что Вент впечатался в его спину.
─ Что он ещё натворил? ─ подозрительно спросил Дженсен, глядя на приятеля.
─ Поставил на место Такеши Ясуду. ─ Вент весь светился, рассказывая об этом, словно это была его заслуга, а не новичка. Челюсть Дженсена отвисла. Потребовалась минута, чтобы переварить новость из разряда «не может быть» и вернуть ее на место.
─ Так, ─ протянул удивлённо Дженсен и прочесал пальцами короткий ёжик тёмно-русых волос. ─ Парень здесь только пару недель, первокурсник, однако он обошёл все секретные ловушки на посвящении, поставил на место выпускника Ясуду, а умница и красавица Брунгильда Шэфер, на которую делает стойку всё мужское население Школы, его вовсю охаживает. Это всё?
Вент довольно хохотнул. По части аналитики Дженсен не имел в Школе конкурентов. По крайней мере, пока не имел.
─ Почти. Ещё он подружился с умником Баризи, учится на «отлично», шикарно танцует и за штурвалом просто Бог.
─ Он уже летал? ─ Дженсен медленно офигевал от услышанного.
─ Он летает, ─ многозначительно поправил Вент, выгнув бровь, чтобы придать сказанному нужный эффект. ─ Он летает каждый божий день после посвящения и не только по факту «взлёт-посадка». Учитель Баджо, ну, ты его манеру знаешь, на первом же занятии показал мастер-класс на учебном «Горностае»*****. Мы в тот день возвращались с тренажёров, на которые нас загнали нормативы сдавать после летнего отдыха, и так получилось, что весь цирк на наших глазах и развернулся. Не каждый день увидишь, как Учитель Баджо молодняк прессует. Классика! Новички в шоке, едва заиками не заделались, когда он буквально им на головы спланировал; у половины форменные пилотки разлетелись по всему полигону ─ такой силы был воздушный удар от реверс-моторов. В общем, хотел «желторотиков» на «слабо» взять. А этот Джаред только зубы в широкой улыбке оскалил и первым полез свои умения демонстрировать. Все ручки потирали, пока выскочка неуклюже в «горностая» залезал, свои длинные ходули там укладывал, а потом... Не знаю, откуда он так классно в лётных штучках разбирается, но ты бы видел Учителя! Он с отвисшей челюстью смотрел на пируэты, которыми этот длинный хлыщ расписывал небо. Да мы все там обалдели! Ей-богу не вру, когда тот сел, я думал, что Учитель в порыве радости его в объятиях задушит!
─ Чёрт побери, мне не терпится увидеть это чудо своими глазами.
─ Увидишь. Он тут уже почти легенда. Молодняк на него молится, среднее звено не стесняется помощи попросить. Старшекурсники замечают и здороваются. Правда, не все. Ясуда так просто не отступится, тем более, после того, как был эффектно поставлен на место. Парень сейчас отсвечивает шикарным фингалом под глазом. Вся палитра радуги на его лице. Боже, мы так ржали. Боюсь, Ясуда сейчас пойдёт крестовым походом не только по новичкам.
Вент для наглядности рубанул воздух рукой в районе своего живота, изображая японское харакири.
─ Он подрался с Ясудой? ─ Казалось, куда уже дальше удивляться, а вот ведь... Дженсен был более чем заинтригован.
─ Ещё как! Ясуда же один не ходит, сам прекрасно знаешь. Утром после посвящения Такеши со своими оборотнями поймал Джареда в душевой. Я сам свидетелем их разговора не был, но Кеннет присутствовал. Говорит, что сначала были просто подколки, он даже хотел остаться для поддержки, но Джаред сказал, что с ним все будет в порядке, и попросил уйти. Однако, после ухода Кеннета что-то всё-таки пошло не так, как рассчитывал Джаред. Мы-то знаем, как Ясуде нравится прессовать мальчишек, которые не могут за себя постоять, и что с ним вообще нельзя договориться. В общем, никто не в курсе, что там случилось на самом деле, но спустя час вся банда с Ясудой во главе обратилась за помощью к медикам, а подружка Кеннета Деянира ─ помнишь её? ─ вдруг спросил Вент, немного забегая вперёд и заглядывая Дженсену в лицо. Эклз прищурился, вспоминая, но Вент заметил, что тот в затруднении, и быстро пояснил:
─ Перевелась к нам из Патагонии этой весной, светленькая такая, сейчас отрабатывает практику в Медблоке.
Дженсен кивнул:
─ Та, что была подружкой Сэмира какое-то время, или есть и другая Деянира?
─ Именно. Ты же знаешь Сэмми, у него высокие требования к кандидаткам. Они встречались пару месяцев, а перед каникулами поссорились, и на дискотеке по случаю завершения очередного учебного года Деянира уже тусовалась с Кеннетом. О Сэмми не волнуйся, его тоже утешили. Так вот, она рассказывала, что... ─ и тут Вент не выдержал, громко заржал. Он смеялся, пока на ресницах не повисли крупными горошинами слёзы, и всё это время Дженсен терпеливо ждал, когда приступ закончится. Взывать к совести друга в такие моменты было бесполезно, тот всё равно не смог бы остановиться. Наконец, отсмеявшись, Вент выпрямился, и они снова бодрым шагом направились к жилому комплексу.
─ Извини, Дженс, как вспомню, так и зависаю, не могу остановиться. Этот Джаред... Боже... Помнишь, мы ещё ржали, когда увидели эту морковного вида партию мыла со склада? Сэм ещё прикалывался, что её не иначе как альтернативная ветвь человечества делала? Ну, вот эти «морковки» у них из задниц и вытаскивали. Ясуда два дня на занятиях не появлялся, сидеть не мог, ему видать самая толстая штучка досталась.
Глаза Дженсена сначала округлились, а потом он прыснул, и, не сдержавшись, расхохотался.
─ Чёрт побери! Что ж такое делается в этом мире, когда желторотики с орлами такое вытворяют?! Парень определённо стоит, чтобы я на него посмотрел. Он либо дурак, либо самый смелый чувак в Школе.
─ Не знаю, может быть, он умело прикидывается. С ним больше Бруни общается. И выглядит парень неплохо. В твоем вкусе. Тощий, темноволосый. Как говорит Бруни: «Улыбка у него – зашибись!» Вы же с ней оба не ровно дышите при виде ямочек на щеках.
И Вент хитро подмигнул ему. Открыв дверь перед Дженсеном, он пропустил того в коридор корпуса и добавил:
─ В общем, он человек-загадка, полон сюрпризов, которые сыплются из него как из рога изобилия.
─ Как думаешь, он из нашего клуба? Если Бруни его до сих пор не уложила на горизонтальную поверхность, с парнем точно не всё чисто.
─ Ну, так тесно мы с ним не общались. Чёрт, мне даже обидно, что я такой слишком традиционный. Отсутствие бюста меня угнетает!
─ А что Бруни говорит?
─ Что у него потрясающие на ощупь волосы, мягкие губы и задатки сногсшибательного тела. Первые два пункта мимо меня, сам понимаешь, но с последним я согласен. Через пару лет оно точно будет таким, когда он научится его контролировать и подкачает мышцы. Чёрт, он невероятно неуклюжий! Удивляюсь, как он в ногах при ходьбе не путается.
В это время они подошли к их комнате, и Дженсен спросил:
─ А он точно первокурсник?
─ Точно. Синтия видела его личное дело, когда расписывалась за дубликат посеянного ключа в приёмной Питермана. И вот что интересно: ему восемнадцать только следующим летом стукнет, прикинь?

Дженсен уронил сумку, которую минуту назад взял из рук Вента, чтобы тот открыл карточкой дверь. Тяжёлая поклажа неприятно приземлилась на пальцы левой ноги. Даже через кожаные ботинки было больно. Дженсен поморщился.
─ Чёрт! Так он же зелёный совсем! Как его взяли в Школу, нарушая Устав?
─ Не знаю. В Уставе Школы чётко оговаривается возраст поступающих. Клаудиа, секретарша, ну, которая подруга Синтии, говорит, что у парня толстенное секретное досье, но оно зашифровано, и его привёз офицер из МБР, их чёрную с золотым форму она ни с чем не спутает.
С этими словами Вент распахнул дверь и очень непочтительно наподдал ногой по сумке Дженсена. Поклажа как миленькая заскользила по паркету и остановилась у дальней ножки кровати своего хозяина. Дженсен не стал заморачиваться нотацией о правилах пользования чужими вещами (с Вентом такие разговоры никогда не прокатывали), а вошёл в комнату вслед за сумкой, открыл встроенный шкаф и принялся стаскивать с себя гражданскую одежду. Вент просочился следом, захлопнув дверь ногой. Пока Дженсен переодевался, он сосредоточенно копался на своём столе, как всегда привычно передвигая бумажные завалы с места на место. Ему одному был ведом алгоритм распределения предметов, хаотически рассыпанных на столе, но как бы Дженсен не старался постичь его, эта задачка была ему не по силам. А вот Сингх всегда прекрасно знал, что и где у него лежит. Наконец, Вент с довольным кряхтением выпрямился и упал на свою кровать, закидывая руки за голову. Дженсен с улыбкой посмотрел на довольное лицо друга и, набрасывая на плечи курсантскую куртку, спросил, возвращая их к прерванной теме:
─ У парня мохнатая лапа в самом Комитете?
─ Возможно, бери выше, ─ выдохнул Вент. Дженсен редко видел его таким воодушевлённым. Что явилось причиной этого: загадочный новичок, появление друга, с которым давно не виделся или ещё что-то, Дженсен пока не знал. ─ Вчера у нас были гости из Бюро, весь день лекции читали: о новейших модификациях «Манты»******, о новом законодательстве в сфере борьбы с браконьерами, о протоколе применения табельного оружия при задержании особо опасных преступников. О Туннелях******* рассказали много интересного. Ну, там много было любопытного, я сделал запись для себя, потом посмотришь, если будет желание. О, ты вряд ли в курсе... Представляешь, готовится большая экспедиция на Плутон! Правда, пока всё на уровне планирования, но было интересно послушать. Так вот, сразу после окончания занятия двое столичных хлыщей подошли к Джареду и о чём-то с ним тихо беседовали, потом вся компания из Бюро потащила его в столовую на мини-банкет. Джей даже на семинар опоздал...
Джей?

До этого Дженсен спокойно и снисходительно слушал Вента, заливавшегося соловьём, но вдруг напрягся, услышав своё прозвище. Внезапная симпатия к новичку, о котором его лучший друг рассказывал с таким энтузиазмом, испарилась, словно её и не было. Вент не заметил состояния Дженсена и просто ответил, глядя в потолок:
─ Ну да, он сам сказал, что привык к такому сокращению. Его все здесь так зовут.
Дженсен развернулся к Венту всем корпусом и отчеканил, да так жёстко, что каждое слово будто от зубов отскакивало:
─ Здесь есть только один Джей, и зовут его Дженсен Эклз.
Вент удивлённо воззрился на приятеля и даже принял сидячее положение. Он разглядывал злое лицо Дженсена, не догадываясь, в чём причина такой радикальной смены настроения.
─ В чём твоя проблема, Эклз? Он имеет право так зваться, в конце концов, его имя тоже начинается на Дж. Он же не нарочно это выдумал.
─ А мне всё равно. Пока я учусь в этой Школе, у меня не будет здесь подражателей.

Изображение

Вент понял, что тот не шутит. Дженсен действительно разозлился. Это-то и было странным. Дженсен никогда не бился за авторитет. Лидерство закрепилось за ним автоматически, когда стало ясно, что он на голову выше абсолютно всех своих однокурсников. Они давно дружили, их многое связывало, и Венту всегда казалось, что он знает этого парня как облупленного. Но сейчас на него смотрел незнакомый Дженсен Эклз, который, оказывается, мог быть жёстким и непримиримым, злым до чёртиков непонятно на что. Вент встал на ноги и, глядя другу прямо в глаза, взвешивая каждое слово (это было дико на самом деле, потому что он никогда не подбирал слов, разговаривая с Дженсеном!), серьёзно сказал:
─ Дженсен, я понимаю, как для тебя важно быть повсюду первым. И до недавнего времени так и было, ты многого достиг, упорно совершенствовался, ты ─ гордость Школы по праву, но не перегибай палку. Он тебе не конкурент на пути в Комитет, его выпуск будет в лучшем случае через три года, если сократят курсы. Он не займёт твоего места. Нигде и никогда. Может быть, встанет рядом, если ты позволишь и захочешь этого сам, но никак не вместо тебя.
─ Дело не в этом, Вент. Моё досье к моменту выпуска должно быть безупречным. Спецы из Комитета не должны сомневаться в том, что я лучший из лучших. Я должен быть выше всех, в память об отце, потому что меня всю жизнь будут сравнивать с ним, и я хочу быть достоин этого сравнения. Только и всего.

Вент озадаченно слушал своего давнего друга. Он знал о трагедии в семье Эклзов, но всё равно не понимал, почему сокращённое имя Падалеки так разозлило Дженсена. Он не видел никакой связи, ничего, что могло бы вызвать такую бурю эмоций у обычно спокойного Эклза.
─ Я всё равно не понимаю, чем тебе может помешать Джаред и то, что его тоже будут звать Джеем на территории Школы? Земля рождает много талантов. Ты действительно лучший, считай, что за время обучения у тебя тут и конкурентов-то особых не было. Зато теперь у тебя появился достойный соперник, да ещё и Джей. Надо радоваться, есть о кого свои зубки поточить.
Вент положил руку на плечо Дженсена и сильно сжал его. Но спустя пару мгновений лукавый чертёнок, живший в этом парне, снова оживился, и Сингх попытался снять напряжение привычной шуткой:
─ Старик, твоё досье может испортить только запись о том, что ты сменил пол. В бабском прикиде ты смотришься не очень. Я помню прошлогодний Хэллоуин.

Вент ухмыльнулся, мечтая, чтобы вернулся настоящий и привычный Эклз, потому что ледяная глыба, стоящая сейчас рядом в образе его друга, ничем не напоминала обычно весёлого курсанта Дженсена. Когда тот вдруг моргнул и немного нервным жестом пригладил свою коротко остриженную макушку, Вент облегчённо выдохнул. Пронесло на этот раз. Дженсен и раньше был подвержен быстрой и странной смене настроений, но сегодняшнее превращение побило все рекорды по скорости переключения.
─ Придурок, ─ вяло огрызнулся Эклз. ─ Мне всё равно, что будет в Школе после меня. Но пока я здесь, его место второе. И не собираюсь я ничего менять, ушлёпок!
─ Ну, не знаю, дружище, ─ протянул Вент. ─ А вдруг? И вообще, ты на него уже так реагируешь, хотя не видел ни разу, что это вызывает подозрения, ─ может, вы тайные любовники, а? Может быть, вы познакомились ещё в далёком детстве, в песочнице, когда он одолжил тебе лопатку взамен твоей сломанной и вы обменялись клятвами верности друг другу? Или ты спас его от хулиганов, которые пытались отнять его трёхколёсный бот? О, он тебя спас, вытащив из водоворота, когда у тебя судорогой ногу свело? Точно, ему пришлось делать искусственное дыхание рот в рот, и тебе так понравилось, что ты тут же сделал ему предложение, а он с испугу тебя послал. Что? Нет? Не так было? А как? Может быть...
Дженсен застонал, прервав неуёмную фантазию друга, и закатил глаза.
─ Вент, заткнись, я тебя умоляю... Твои инсинуации просто шедевральны, но ради Бога, избавь меня от них хотя бы сегодня. Я чертовски устал с дороги и мне не до словесных баталий. И для протокола: я не собираюсь жениться! У лётчиков линия жизни короткая и непредсказуемая.
Сингх поцокал языком и важно изрёк:
─ Жизнь иногда преподносит неожиданные сюрпризы. «Не зарекайся!» ─ это любимое выражение моей мамы. Она в своё время твердила направо и налево, что никогда не выйдет замуж за иностранца. И вот перед тобой стоит результат невозможного, по мнению мамы, союза ─ фиалковый принц. Не смотри на меня так, это не я придумал, это моя индийская бабушка Ширвани меня так зовёт.
Вент широко улыбнулся, довольный, что смог заставить Дженсена снова рассмеяться.
─ А если серьёзно, парень действительно так хорош, Дженс, как я тебе о нём рассказал.
─ Ладно, посмотрим на твоё чудо без пристрастия, а если что ─ переименуем.
Вент только головой покачал и потащил Дженсена в столовую на ужин.

Изображение

Привычные полигоны и учебные корпуса Лётной Школы Невады радовали глаз. Каникулы, конечно, вещь отличная, но Дженсену хватало недели, чтобы навестить всех своих приятелей и подружек по месту жительства и заскучать. Их гражданская мирная жизнь казалась ему однообразной, интересы ─ скучными, а порой откровенно глупыми, проблемы ─ мелочными и несерьёзными настолько, что они исчезали как туман в сравнении со сводками Бюро и Комитета в новостях, которые он регулярно просматривал.
Хандра немного отступала, когда Дженсен оставался наедине с мамой и подолгу беседовал с ней на их веранде, попивая вкуснейший кофе, по которому так скучал во время учёбы. Мама всё спрашивала и спрашивала, а он смеялся и рассказывал об учебе, о друзьях и Учителях. Иногда вопросы повторялись, но Дженсен, не уставая, повторял то же самое снова и снова, понимая, как ей одиноко. Мама видела его два раза в год: неделю на Рождество и два месяца летом на каникулах и всегда сокрушалась по этому поводу. Он понимал, что не существует способа, чтобы она перестала беспокоиться о нём каждую минуту.
Он тоже ужасно скучал, ведь кроме мамы у него больше никого не было. Холли так и жила в одиночестве большую часть года, пока он учился. Как-то Дженсен затронул эту тему, сказав, что не возражает против того, чтобы у нее появился друг или поклонник. Мама ответила ему, что вполне счастлива тем, что есть в её жизни на данный момент: любимый сын, интересная работа, друзья и хобби. Дженсен вполне мог поверить сказанному, если бы не её грустный взгляд, когда она всё это перечисляла. Счастьем там и не пахло. Однако Дженсен не посмел заикнуться о своей догадке. И больше не поднимал скользкого вопроса. Если мама сделала такой выбор, значит, так надо, в конце концов, она давно взрослый и самостоятельный человек. И, пожалуй, немаловажное место в этом решении занимало понимание того, что встретить второго Брайана было просто невозможно. Отец даже после смерти оставался вне конкуренции. Ещё раз найти любовь всей твоей жизни... Дженсен перечитал достаточное количество книг, чтобы даже ему стало ясно: если такое и случается, то только на страницах романов и повестей. Мама тоже это прекрасно понимала. Как и то, что ждёт его в будущем, и где именно будет проходить его служба. Поэтому, он старался оставаться дома от звонка до звонка, порой сознательно сокращая визиты к друзьям, и, тем самым, радуя единственную женщину, которую безумно любил.

Иногда он выбирался из усадьбы на часок-другой, чтобы в одиночестве «выгулять» старенький байк-кар по оврагам, окружавшим пригород. Этот летающе-ездящий кошмар они с Вентом, будучи подростками, собирали своими руками несколько лет подряд, не вылезая с барахолок и часами пропадая на свалках металлолома в поисках нужных деталей. Собранная машина была общей, но чаще стояла в гараже Эклзов. Просто так повелось со времён школьных вечеринок, когда они с другом на бровях добирались домой настолько поздно и в таком состоянии, что проще было переночевать рядом с байком. Немаловажную роль играл и тот факт, что дом Дженсена стоял ближе к трассе, чем усадьба Сингхов.
Когда байка для сброса накопившегося напряжения не хватало, или просто от ничегонеделанья заметно понижался уровень адреналина в крови, Дженсен уезжал на частный аэродром; прыжки с парашютом всегда поднимали ему настроение и были наилучшим лекарством от хандры. К тому же, он не мог не летать так долго ─ шутка ли, два месяца! Без неба Дженсен быстро чах и скукоживался, как растение, которое постоянно забывали поливать. Но эти вылазки он позволял себе не часто, чтобы не омрачать радость матери от встречи с ним, и тосковал о полётах про себя, давая ей возможность наглядеться на своего выросшего «орлёнка».

Изображение

К сожалению, летние каникулы для него и Холли омрачались давней, но так и не померкнувшей с годами семейной трагедией. Приезжая домой после окончания очередного курса, Дженсен заранее готовился увидеть непреходящую печаль в глазах матери; он знал, что и его накроет невыносимая порой тоска по отцу и их старому дому... Жарким июльским днём одиннадцать лет назад погиб Брайан Эклз, и теперь их бывшее место жительства ─ зелёный цветущий городок, который часто виделся Дженсену во сне, ─ носило обычное для военных кодовое имя. Зона 22-8-№37ВС-Техас/5. В этом бессмысленном на взгляд гражданского человека наборе цифр и букв заключалась важная информация: в первую очередь в нём был зашифрован год эпидемии, общее количество очагов и характер заражения, а также место контакта вируса с человеком и количественный показатель (в их случае, это штат Техас, пятый официально обнаруженный очаг)... От красивого названия научного городка, в котором они жили, ничего не осталось, только цифры, буквы и тире.

Карантин сняли всего три года назад, Дженсен как раз готовился к последнему экзамену, завершавшему первый год обучения. Он до сих пор не забыл дрожь в голосе мамы, когда она позвонила ему в Школу, чтобы сообщить об этом.
Скоро они посетят это место в четвёртый раз, чтобы отдать дань погибшим.

...Весной Дженсену исполнился двадцать один год. Он уже считался опытным пилотом-курсантом, был отличником, на которого не могли надышаться преподаватели, и входил в десятку самых популярных людей в Лётной Школе. Он имел безупречную репутацию прилежного курсанта и с достоинством носил имидж сурового, но справедливого парня. Дженсен не боялся пускать в ход кулаки, защищая себя и своих друзей. Здесь, как и везде, младшие подчинялись старшим без разговоров, и хотя ничего ужасного в этом не было, новичков и слабаков прессовали достаточно жёстко. Лётная Школа считалась элитным заведением, собиравшим под своей крышей только лучших из лучших, но деление на слабых и сильных происходило даже здесь. И горе тому, кто из этого противостояния, похожего на затяжную битву, выходил побеждённым.

Дженсен прошёл свои круги ада, устроенные ему однокурсниками из параллельного потока во главе с Такеши Ясуда. В стычках с ними пришлось отстаивать свои права не единожды, буквально выгрызая их зубами. Было тяжело, порой невыносимо, но Дженсен выстоял. И сделал для себя определённые выводы, главный из которых заключался в том, что слабаки ─ главная беда их времени.
Вент был категорически не согласен с этим, но Дженсена трудно было переубедить в обратном. Он свято уверовал, что преступники и браконьеры вырастали именно из этой категории людей, и видел в них угрозу для общества в целом. Они в любой момент могли сознательно пойти на преступление или совершить по халатности какую-нибудь непоправимую ошибку. Например, подобную той, что разделила однажды жизнь Дженсена на две части: до и после эпидемии, когда на свободу вырвался «вирусный джинн» ─ вытяжка из пресловутой венерианской скалолазки********. А ещё существовала официальная статистика о том, сколько курсантов, отчисленных из военных школ и академий, засветились в браконьерской Сети*********. Подобные люди были втройне опасны, потому что успевали нахвататься знаний о нюансах работы рейнджеров**********. Уже давно ни для кого не новость, тем более для Бюро и Комитета, что браконьерское сообщество выискивало себе новых бойцов именно среди этих отчисленных неудачников. Всего и надо: посулить такому человеку шальные барыши и шанс отомстить тем, кто остался. Статистике Дженсен верил даже больше, чем себе, поэтому, как ни старался Вент переубедить друга, доказывая, что успешных и законопослушных граждан, ушедших в браконьерство, намного больше, чем курсантов, у него так ничего и не получилось.

Изображение

После гибели отца Дженсен дал себе клятву ─ везде, всегда и во всём быть лучшим. Он многого добился ещё до поступления в Лётную Школу Невады, которую в своё время заканчивал и его отец. Поэтому вопрос о первенстве был для него не просто блажью и позёрством, как иногда думали его однокурсники. Дженсен чувствовал, что с каждой одержанной победой, он становится ближе к отцу и словно воочию видел его одобряющую улыбку. И каждый раз, проигрывая в чём-то или кому-то, он казнил себя тем, что не смог дотянуться до своего кумира, коим для него, без сомнения, был, есть и будет Брайан Эклз. К тому же, в Школе продолжали работать Учителя, которые в своё время учили отца; регулярно приезжали гражданские и военные лица, работавшие вместе с ним, и знавшие Эклза-старшего сначала как успешного рейнджера, а потом ─ как талантливого учёного. И, конечно же, все они ждали от сына Брайана только отличных результатов.

Вент не понимал, зачем другу раз за разом что-то кому-то доказывать, стремясь быть первым и дальше. Им уже интересовались спецы из Комитета, Бюро и ППЗ, не говоря уж о других организациях среднего звена. Его личное досье запрашивалось чаще других. Дженсен знал об этом, потому что Бруни дружила с Синтией, а Синтия была лучшей подругой Клаудии-секретарши. Он был и в курсе того, что Учителей часто расспрашивали о предпочтениях юного вундеркинда. Но Дженсен до поры до времени молчал о своём выборе, хотя давным-давно и определился с ним. Во-первых, он не хотел дразнить гусей. Иногда Бюро прибегало к некрасивым мерам, желая заполучить в свой штат приглянувшегося человека. Во-вторых, он оберегал нервы мамы, ведь для неё Комитет был синонимом пули, убившей её мужа. А для него служба в Комитете являлась пределом мечтаний, итогом, к которому он стремился, ради которого трудился, как проклятый, зарабатывая высшие баллы. Кроме того, в Комитет его толкала ещё и жажда мести. Она требовала жертв, требовала отомстить за отца, за свой городок из далёкого детства, стёртый с лица земли. За мамино одиночество и её слёзы по ночам, за его собственные рыдания, когда так нужен был отцовский совет и поддерживающее плечо. Информация, которой обладал Комитет, ─ вот что могло помочь Дженсену в его личной вендетте.

...Несколько лет назад, в день его совершеннолетия, разблокировалась флешка отца. Тихий голос, пробившийся к Дженсену сквозь годы, оставил неизгладимое впечатление, моментально записался на подкорке и заставил заново пережить тот страшный день, вспомнить детали, которые, казалось, навсегда стёрлись из памяти. Слова отца словно сорвали плотину, до этого защищавшую Дженсена от слишком болезненных подробностей, и с тех пор, не переставая, звенели в ушах. Поймать Джона Брэмэра, заставить заплатить за все преступления, совершённые им за долгие годы ─ вот что стало смыслом всей жизни Дженсена.
И, конечно, маме об этом знать было совсем не обязательно. И про сапфирит отца ─ тоже. Дженсен теперь носил его на своей груди внутри платинового медальона, подаренного мамой в этот же день.
Дженсен утаил от неё не только содержание отцовского послания, но и вообще факт существования записи. Он вообще никому не мог рассказать об этом, даже Венту, слишком личным было послание, слишком болезненным. Что уж говорить о Холли, которая до сих пор не оправилась от потери? Что будет с ней, когда она услышит голос любимого человека, ушедшего навсегда? Дженсен, кончено же, планировал рассказать ей о флешке, когда-нибудь ─ обязательно, но точно не сейчас. Хотя не так уж и много тайн хранил он от мамы и своего лучшего друга Вента.

Изображение

Вент Сингх был единственным и своенравным сыном типичной смешанной семьи: простого американца и девушки из Дели. После эвакуации Сингхи и Эклзы оказались в одной санитарной зоне, а после длительного карантина получили временное жильё в Торонто, да так там и прижились.

В первый же день на новом месте жительства Дженсен с Вентом столкнулись на улице и сразу же что-то не поделили. Вспомнить сейчас, из-за чего произошла стычка века, было нереально, но драка получилась что надо, с тумаками и кровью! Обе мамы заметили катающихся в пыли отпрысков почти одновременно, и, естественно, каждая ринулась на помощь своему чаду. Не выбирая выражений и растаскивая в стороны своих мальчишек, они за считанные минуты дошли до того, чтобы вцепиться сопернице в волосы. Но, слава Богу, дело до конфуза не дошло. По счастливой случайности отец Вента оказался дома, он-то и вышел на улицу вершить правосудие. Мужчина пристыдил женщин за безобразное поведение и отшлёпал обоих сорванцов, не разбирая, где свой, где чужой, и уж тем более, не интересуясь, кто из мальчишек явился зачинщиком драки. Рука у него была тяжёлая, и пока шла экзекуция, женщины пришли в себя. Пока младшее поколение обиженно сопело рядом, одной рукой размазывая по лицу слёзы и кровь, а другой потирая пылающие ягодицы, взрослые разговорились, извинились друг перед другом, и поневоле познакомились.
Оказалось, что они не только близкие соседи, но и братья по несчастью, переселенцы.
Слово за слово... так и подружились.

В тот же вечер обе семьи сидели на веранде Сингхов, красиво увитой экзотическими цветами, и пили чай с какими-то индийскими травами, угощаясь вкуснейшим шоколадным кексом. А потом Вент, щуря подбитый Дженсеном глаз, устроил ему экскурсию по дому. Сначала потому, что попросили родители. Но незаметно для себя и сам увлёкся энтузиазмом немногословного мальчишки, с которым всего пару часов назад дрался не на жизнь, а на смерть. Дженсен с любопытством осматривал предметы обстановки и картины, развешанные повсюду, ведь хозяйка дома ─ художница. Лицо зеленоглазого забияки застыло в таком восторге от всего увиденного, что Вент почти забыл о драке и ноющих ссадинах. В итоге, он показал новому знакомому не только свою комнату, но и самую дорогую вещь ─ коллекцию самодельных моделей космических кораблей. Хлюпая опухшим, чудом уцелевшим в битве носом, Дженсен оглядел чужое богатство почти с завистью и поднял вверх палец в привычном жесте одобрения. Он не удержался и сказал, что у него тоже была подобная коллекция, но её пришлось оставить в доме, и что отца у него больше нет. На миг Вент почувствовал себя неловко, ведь у него-то отец был жив, и макеты они успели сохранить до того, как объявили эвакуацию. Расчувствовавшись, Вент тут же взял в руки лучший макет «ласки» и подарил его загрустившему мальчишке. Робкая, но ослепительная улыбка была ему наградой.
С того дня Дженсен и Вент стали закадычными друзьями.

Помимо прочего сильнее всего их объединяла любовь к небу, они оба мечтали стать пилотами, пусть и по разным причинам, но какая разница, если один стал продолжением другого? Вент рос авантюристом, и на его счастье, Дженсен был таким же, так что любая причуда фиалкового принца подхватывалась на «ура» без вопросов и сомнений. Как, например, долгая осада отца Вента, чтобы тот разрешил им прыжок с парашютом, длившаяся несколько лет. Этой блажи ещё способствовал дядя Вента. Камал Сингх был братом его матери и работал в небольшой авиа-фирме, благодаря чему для ребят доступ к частному аэродрому был почти круглосуточным; они оттуда практически не вылезали, благоговейно рассматривая крылатых «коней». Дядя племянника любил безумно, и мог уговорить любого, если хотел, поэтому у отца Вента не было шансов; бедняга даже не предполагал, что сын тайно мечтает о форме пилота.

Учиться в Лётной Школе Невады Дженсен мечтал с детства, но, только немного повзрослев, он понял, что это не просто мечта, не блажь и не каприз. Мама это тоже понимала, хотя надеялась на чудо, что Дженсен вдруг «перегорит», выберет земную профессию и останется жить рядом. женится, подарит ей внуков... Разве не об этом мечтает любая женщина, чей муж полжизни провёл в космосе? Однако в жилах сына текла не просто кровь, а адское топливо, в котором были замешаны любовь к небу, к полётам и животным ─ убойная смесь, как шутил Брайан, с такого крючка так просто не соскочить.

Изображение

Шесть лет изнурительных тренировок остались позади, и когда им стукнуло по восемнадцать, Дженсен и Вент тайком от всех подали документы в Школу. И два месяца тряслись от страха, ожидая стандартного отказа, которого, к счастью, так и не последовало. Вместо этого они получили невзрачный бланк с баллами и приглашение на конкурс кандидатов, что означало, что их выбрали из тысяч желающих. Конечно, это ещё не давало стопроцентной уверенности в том, что они оба поступят. Был шанс срезаться на вступительных экзаменах кому-то одному или сразу обоим, но они верили в себя и свои силы. Пришлось поставить в известность родных. Матери плакали два дня, а отец Вента долго молчал, хмуро разглядывая свою подросшую и раздавшуюся в плечах копию, постоянно натыкаясь на упрямо выпяченный подбородок. В его голове не укладывалось, как мог вырасти пилот в семье, где оба родителя имели совершенно земные профессии. И если об Амите Сингх частично можно было сказать, что она витает в облаках и высших сферах, будучи художницей, то уж бухгалтер Ричард Кройк был до безобразия обыкновенным и небо вспоминал только в периоды сдачи отчетности. Но, тем не менее, он дал сыну своё благословение. Ему, как и женщинам, пришлось смириться с выбором Вента и Дженсена, которого Ричард считал своим вторым ребёнком.

Дженсен потом долго объяснял маме, почему для него так важен этот выбор, и почему он не может поступить иначе. Они проболтали всю ночь до рассвета, и когда трудный разговор остался позади, Дженсен понял, как на самом деле ему повезло, что у него такая мама. Это счастье, когда тебя понимают с полуслова. Отец был таким же.

Изображение

...Несмотря на нехватку кадров в лётном сообществе, в Комитет попасть было очень трудно. Туда принимали только самых лучших курсантов, прошедших стажировку на Луне и везде отлично себя зарекомендовавших. Уповать на то, что в Комитете за ним забронировано местечко только потому, что он ─ сын Брайана Эклза, было глупо. Скорее, этот факт мешал больше, чем помогал, потому что к нему предъявлялись ещё более суровые требования, чем к обычному курсанту, чей отец не имел отношения к госструктурам. Поэтому с самого первого дня в Школе Дженсен пахал как вол, везде и во всём добиваясь первенства, оттачивая знания, умения и навыки до абсолютного совершенства. Для него это было так же естественно, как и дышать, и он не делал различий между предметами, не делил их на любимые и не любимые, когда не мог знать заранее, то именно ему однажды спасёт жизнь.
И до последнего времени он мог гордиться собой.
Появление конкурента, который уже заявил о себе так громко, что только глухой не услышал, конечно, будоражило нервы и вызывало немедленное желание спарринга с новичком, по поводу или без. Вряд ли выскочка в состоянии изменить статус Эклза, осадив банду Ясуды и поиграв мускулами. Что бы там ни думал Вент, Дженсен на самом деле был не против здоровой конкуренции с ровесником, например, с тем же Такеши. Он бы принял вызов одногодка, смирился бы с равенством однокурсника (или на крайний случай ─ «альбатроса») в чём-либо, но конкурировать с «желторотиком» ─ это оживший кошмар для любого «орла», и именно это бесило Эклза сильнее всего!

...Кстати, об «орлах».
Утром Вент передал ему значок выпускника, а Дженсен, глядя на парящего над планетой орла,
вспоминал один из проектов, который они с Вентом изучали в прошлом году ─ о прозвищах.

В школе существовала негласная иерархия*********** прозвищ.
Желторотиками звался первый курс, так как эта категория курсантов вела себя соответствующе: много выпендривалась, громко голосила, привлекая к себе внимание и щёлкая клювом, и нарывалась на неприятности, которые и находила в избытке. Больше делать ничего не умела. Одним словом ─ неоперившаяся мелкота, что с них взять? Вроде птица ─ мозг, клюв и крылья в наличии имелись, включая рефлексы и инстинкты, но когда ещё она всё это богатство по назначению применит?
Далее шли Пингвины, второкурсники. Числились птицами, без сомнения, уже что-то знали и кое-что умели в пределах своей специфики. Летать, правда, пока не получалось, зато пингвины отлично махали куцыми крыльями, красиво скользили на брюхе и эффектно исчезали из поля зрения, когда назревала трёпка. Желторотикам такое и не снилось.
Страусы ─ это третий курс. Пока не летающий, но огрызающийся контингент, здорово бегающий по пересечённой местности. И яростно нападающий, когда его загоняли в ловушку. Все страусы обладали хорошо поставленным ударом мощных ног, но в любой заварушке, требующей включить мозги и принять нестандартное решение, мгновенно ныряли головой в песок и неприятности встречали задом. Середнячок тот ещё напарник!
Альбатросы ─ уже элита, это птицы, перелетевшие экватор, умеющие многое, например, пикировать и планировать. А также думать и принимать решения. За ними было приятно наблюдать.
Орлами звались выпускники. На них смотрели с придыханием и восхищением все остальные «пернатые», а при встрече в узких коридорах уступали дорогу без колебаний. Никто уже не осмеливался бросать им вызов, так как не было желающих именоваться «тем самым идиотом», кто покатил бочку на орла. За глаза выпускников звали матёрыми хищниками, виртуозами в воздухе и это были лишь немногие прозвища, характеризующие наивысшую касту курсантов Лётной Школы. По праву, надо сказать.
Орлы и Альбатросы всегда находили общий язык между собой, снисходительно выслушивали Страусов и делали всё равно по-своему. Но дружбы между Альбатросом и Пингвином, и уж тем более между Орлом и Желторотиком, не будет никогда. Таковы неписаные законы лётного сообщества. И до сих пор они работали без сбоя, но что-то подсказывало Дженсену, что прецеденту быть ─ это лишь дело времени.

Изображение

Дженсен сразу догадался, где сидит знаменитый новичок, потому что только за одним столиком было чересчур весело для середины дня. Среди группы сидящих курсантов непривычно выделялся высокий лохматый парень, и Дженсен зло прищурился. Сразу три вещи мгновенно бросились ему в глаза.
Во-первых, курсанты на протяжении всего обучения должны стричься коротко; согласно директиве №28 стандартная стрижка будущих пилотов ─ это короткий полубокс и все новобранцы «оболванивались» в первый же день, без разговоров. Исключения допускались только в отношении курсантов-девушек. Устав запрещал им в урочное время носить волосы распущенными, и, особенно, при пилотировании, но допускался хвост, пучок или коса; в свободное от учёбы время запрет снимался. Новичок точно не девчонка, и уже прошло три недели с начала учёбы. Дженсен недоумевал: почему тот до сих пор щеголял с отросшими патлами, и куда смотрит Администрация Школы?
Во-вторых, Дженсен заметил, как третьекурсник Марк Баризи, местный задрот, тихоня и скромник в одном флаконе, смеялся и весело размахивал руками, словно это не он три года подряд отсиживался в электронной библиотеке Школы, скрываясь от разборок. Дженсен его не любил и не уважал, хотя тот ему ничего такого не сделал, однако, когда они встретились впервые, произошёл неприятный инцидент, после которого они старались избегать друг друга.
В-третьих, шедший рядом Вент слегка толкнул Дженсена плечом и, когда тот обернулся, кивком головы указал на противоположную часть столовой. Там сидела команда Ясуды в полном составе и испепеляла взглядом весёлый столик, но пока вела себя смирно и молчала, что само по себе было Событием. Глядя на их застывшие лица Дженсен догадывался, что на самом деле они в бешенной ярости, по крайней мере, Ясуда так точно, если даже не заметили его появления.

Изображение

...С Ясудой у Дженсена были свои счёты. Потребовались долгие месяцы противостояния и сотни стычек с настырным японцем и его подручными хомяками, чтобы почувствовать себя в относительном покое. И далеко не всегда (особенно в первое время) Дженсен выходил победителем из битв местного значения, и последствия столкновений чётко фиксировались в его Мед-карте. Но Дженсен не сломался, выстоял, а некоторое время спустя заметил странное: банда Ясуды не задирала пилотов вообще, если в пределах видимости находился Эклз или его друзья.
Это была маленькая, в какой-то мере неожиданная, но значимая победа. Однако, в Школе одновременно обучалось порядка тысячи курсантов, разбросанных по десяткам корпусов и полигонов, и Дженсен физически не мог стать телохранителем каждого «желторотика», нуждающегося в защите. И потому случалось всякое.
Такеши до сих пор не успокоился, просто его укусы стали по-восточному изящными, и действовал он теперь всё больше исподтишка, не оставляя улик. Но, не смотря на всё это, Дженсен считал его необходимым злом. Не выдержавшие прессинга курсанты, по его мнению, совершенно точно не могли бороться с браконьерами на равных... Хотя Вент и с этим выводом был в корне не согласен. Он вообще любил поспорить с Дженсеном, отстаивая свою точку зрения и не ведясь на чужое мнение ─ черта, которую очень ценил в нём Эклз.
Однако же, на памяти Дженсена ещё никому не удавалось поставить местную шпану на место с таким размахом, едва переступив порог учебного заведения, как это сделал новичок. Этот факт заставлял уважать героя, несмотря на его возраст и нарушения Устава в области внешнего вида.

...Марк Баризи снова рассмеялся. Дженсен вдруг подумал о том, что впервые слышит такой его смех: искренний и звонкий. Для Баризи и обычная-то улыбка на лице ─ уже перебор, что уж говорить о громком смехе, который всегда привлекает к себе излишнее внимание. А вот новичку удалось не только растормошить парня, но и заставить себя почувствовать своим среди курсантов.

Дженсен и Вент медленно шли к терминалу заказов, здороваясь на ходу с однокурсниками и курсантами помладше. Дженсен был популярной личностью в Школе, о результатах сдачи его лётной практики перед каникулами шушукались по всем углам: от «желторотиков» до «орлов», а набранное количество баллов в завершающих курс тестах взбудоражило всю Школу. Многие знали его лично, и на отсутствие внимания он никогда не жаловался, но сейчас его появление прошло незамеченным для большинства юношей и девушек, сидящих в столовой. Все затаились и следили за двумя столиками: там, где было весело и там, где хмурой грозовой тучей сидел Ясуда со своими прихвостнями.


Последний раз редактировалось FOX_MX 29 дек 2011, 13:04, всего редактировалось 1 раз.

28 дек 2011, 19:37
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 25 апр 2010, 19:12
Сообщения: 37
Сообщение Re: "Солнечный ветер", J2 AU, NC-17, FOX_MX/~Ri
Симпатия к новичку, создавшему вокруг себя такой ажиотаж, испарялась на глазах.
И последней каплей для Дженсена в этот день стало поведение Бруни, которая заметив его и Вента, вскочила на ноги (с колен чёртового Джареда, чёрт бы его побрал!) и с визгом бросилась к ним. Дженсен нахмурился, но раскинул руки в стороны, и девушка ловко повисла у него на шее с протяжным стоном:
─ Джееенсееен!
Он невольно рассмеялся, ловко подхватив Бруни под аппетитную попку. А потом взглянул поверх её плеча и почувствовал себя так, словно его шарахнуло по голове тяжёлым пыльным мешком.
Самые пронзительные глаза, которые Дженсен когда-либо видел в своей жизни, сейчас в упор смотрели прямо на него, вызывая странный отклик во всём теле: быстрее забилось сердце, кровь бросилась в голову и горячей волной окатила его с ног до головы, отчего волоски на теле встали дыбом. Что это было, Дженсен не понял, но ему показалось, что его разума коснулась чужая воля, погладила как пёрышком и исчезла. Он первым разорвал контакт их глаз, и, чтобы скрыть замешательство, закружил Бруни, заставив её сорваться на довольный визг. Аудитория с интересом переключила своё внимание на них.
─ Как поживает моя девочка? Скучала?
─ Ужасно!
─ Оно и видно, как ты скучаешь, протирая колени молокососам.
─ Доложил уже, ─ притворившись недовольной, прошипела Бруни и стукнула Вента в плечо, догадавшись, кто стал для Дженсена ходячим выпуском новостей. Сингх не успел отскочить и болезненно охнул; кулаки у девушки только с виду казались маленькими и нежными. Бруни хоть и была хрупкой, как тростинка, особенно в сравнении с ними, но мускулы имела вполне приличные, и знала, что делать с зарвавшимися парнями.
─ А что я? Я ничего такого и не говорил! ─ попытался выкрутиться Вент, наклоняясь над экраном-меню, пока Дженсен с Бруни изображали карусель на ножках.
─ Следи за своим грязным языком. Когда-нибудь тебе его укоротят, ─ немедленно осадила его Бруни.
Вент хихикнул, оторвался на минуту от своего занятия и показал ей озвученную часть тела.
─ Поставь! ─ приказала Бруни, и Дженсен послушно опустил девушку на пол, но рук с талии не убрал. ─ Если ты про новичков, то кроме Джея, это обычная серая масса, пока ничего из себя не представляющая.
Дженсен выгнул брови:
─ Это ты про меня, дорогая?
─ Причём здесь ты? Я о Джее говорю, ─ удивилась Бруни.
─ Бруууни, ─ интимно протянул Дженсен, и без предупреждения надвинулся на неё, заставляя прогнуться назад, словно в танце. Толстая коса Бруни свесилась до самого пола, так ей пришлось изогнуться. «Вот гимнастка» ─ усмехнулся про себя Эклз. ─ В этой школе есть только один Джей, и это ─ я. Ты забыла об этом?
─ Ты же только приехал, откуда столько не сцеженного яда?
─ С прошлого курса осталось.
─ Пфф, ─ многозначительно фыркнула Бруни, театрально закатывая глаза и с силой возвращая себя в вертикальное состояние. ─ Ладно, мистер Я-единственный-Джей-во-вселенной, очень надеюсь, что твоё эго тебя же и растерзает. ─ Она понизила голос, и, приподнявшись на цыпочках, прошептала ему на ухо: ─ Я говорю про этого новенького, он как раз в нашем вкусе.
─ Хм, ─ многозначительно протянул Дженсен. ─ Желторотики в принципе не могут меня заинтересовать.
Сказано это было достаточно громко, кто хотел услышать ─ услышали. Банда Ясуды заколыхалась шестиглавой гидрой, но почти сразу же умолкла, поэтому Дженсен даже оглядываться на них не стал. А вот реакцию новичка, как и его широкую улыбку, он заметил. И дурацкие ямочки на щеках, от которых почему-то невозможно было отвести глаз. Сердце Эклза снова бухнуло сильнее, чем ему следовало.

...Стало светлее в столовой или ему показалось? И шум в ушах... похоже на ветер. Наверно, сквозняк.
Несмотря на свои слова, Дженсен должен был признать: Бруни права. Она знала все его привычки и предпочтения почти так же хорошо, как и Вент. К тому же ещё срабатывал пресловутый закон: сердце женщины не обманешь. И от этого хотелось злиться на новичка ещё сильнее.
Бруни вдруг больно пихнула его в живот и перестала улыбаться:
─ Да что с тобой, Эклз?
─ А с тобой? ─ в отместку выдал Дженсен, с трудом переводя взгляд с новичка на Бруни. ─ С чего вдруг тебя так протащило с «желторотика»?
─ Да потому что он классный парень, с ним интересно, и в отличие от тебя он не сучит!
─ Ого, ─ многозначительно протянул Дженсен и продолжил всё также громко, ─ звучит серьёзно. Он сделал тебе предложение до или после того, как раскрутил на минет?

Дженсен до сих пор так и не научился главному: женщин злить нельзя, тем более, если эта женщина ─ Бруни. Новичок смущал и бесил его до дрожи. Хотелось сделать что-то такое, что стёрло бы ослепительный оскал с его лица. Не к месту Дженсен вдруг почувствовал, что в брюках стало тесно. Странный, слишком взрослый взгляд на детском лице Джареда был тому виной или обычная физиология, Дженсен не знал, но это ужасно нервировало его. И злило.
Пока что незнакомый парень был головной болью и запретным плодом в одном флаконе. Именно поэтому, размышляя и негодуя на себя и на новичка, Дженсен дал слабину, чем Бруни не преминула воспользоваться. Неуловимая для глаза подсечка и, спустя мгновение, Дженсен достаточно жёстко «поцеловался» спиной с полом. Падение выбило дух. Искры из глаз, правда, не посыпались, но было больно и обидно, что он пропустил удар, да ещё и от девчонки. Надо же, «орёл» называется. А потом фейерверк всё-таки настиг его, когда соблазнительное колено жёстко упёрлось в горло и перекрыло доступ кислорода.
─ Не знаю, какая муха тебя укусила сегодня, Эклз, но со мной не надо так шутить. Понял?
Он поднял взгляд и поперхнулся бы, если бы у него была такая возможность. Давно у подруги он не видел таких бешеных глаз.
Дженсен с трудом кивнул и его тут же отпустили. Мгновенно вскочив на ноги, он столкнулся нос к носу с причиной всего произошедшего, с новичком.

Блядь! Всего несколько секунд в стычке с Бруни, и он упустил из виду всё вокруг. И ещё он поклялся себе, что убьёт Вента! Тот не сказал, что «желторотик» такая оглобля. Да он выше всех как минимум на голову! Это просто несправедливо ─ смотреть на него снизу вверх. Дьявольские скунбрики!
Пальцы сами собой сжались в кулаки.
Глаза новичка вблизи оказались ещё притягательнее. Серые и зелёные одновременно, с крапинками у самого центра, отчего под определённым углом они должны казаться карими, но сейчас были чернее ночи из-за расширившихся зрачков. А ещё к глазам прилагались белозубая улыбка, смешной нос, брови, которые, казалось, жили своей жизнью, дурацкая девчачья причёска и слишком высокий рост. Дженсен вспомнил, как Вент говорил ему о неуклюжести «желторотика», который путался в собственных ногах и не знал, куда девать руки, а вот Эклз отдал бы что угодно, лишь бы оказаться на его месте. Отец был очень высоким, и Дженсен надеялся, что унаследует его гены, особенно, когда стал вытягиваться быстрее своих ровесников в подростковом возрасте. Но на определённом этапе он перестал расти, и тогда стало понятно, что до отца ему не дотянуть, не хватало двадцати сантиметров. И хотя Дженсен всё равно был выше среднестатистического человека, у него развился на этой почве неприятный пунктик: он чувствовал дискомфорт, если собеседник был выше ростом, но об этом не знала ни одна живая душа.
Неуклюжесть новичка ─ это временное явление, она пройдёт, а вот рост останется. Дженсену казалось, что стоит закрыть глаза, и он воочию увидит, каким станет в будущем взрослый Джаред, чей тонкокостный скелет обзаведётся аппетитной мышечной массой, ─ занятия и тренировки поспособствуют этому делу, не проблема. Он может даже ещё вытянуться на парочку сантиметров, хотя куда уж дальше!..
Возможно, если брать элементы внешности «желторотика» по отдельности, ничего особо привлекательного в ней не наблюдалось, однако, если всё сложить и посмотреть в перспективе ─ вырисовывалась картинка приятная для глаза. Парень был красив уже сейчас, какой-то своей красотой ─ дикой и нестандартной, на фоне которой и его худоба, и неуклюжесть, и полная рассинхронизация конечностей выглядели изюминкой, которой так не хватало другим, чтобы выделиться из серой массы.

Изображение

То, что в мире нет справедливости, Дженсен понял, пока «желторотик» направлялся к ним, а потом, встав рядом и нагло возвышаясь над всеми, не обращая ни на кого внимания, поинтересовался у Бруни:
─ Всё нормально?
Девушка оглянулась на него и немного нервно улыбнулась, кивая головой. Дженсен же почувствовал себя отморозком и всей душой пожелал, чтобы столовая волшебным образом опустела. Никогда ещё чужие взгляды в спину так не раздражали.
Он совсем упустил из виду, как трудно было Бруни в первый год учёбы. Девушек почти не брали в Школу. Пилотов-женщин на Земле было навалом, но Бруни мечтала о карьере космического рейнджера, а это погони, настоящие бои с браконьерами и много других моментов, включая возможные пытки, если пилоты попадали в лапы преступников, нередко заканчивающиеся мучительной смертью. Бруни прорывалась в Школу с боем, а потом каждый божий день, каждую минуту доказывала всем и вся, что может вынести многое наравне с парнями.

Вопрос о её выдержке снялся с повестки два года назад. Дженсену тогда было не до Бруни, столкновения с Ясудой становились всё чаще и злее. Поэтому до него доходили только слухи о противостоянии между одной из шавок Такеши и Бруни. Стыдно вспомнить, но было время, когда и Дженсен позволял себе обидные шуточки в отношении девушки, особенно, когда они сталкивались на полигонах. Но подколки скорее носили шуточный характер, чем желание обидеть по-настоящему. Бруни не опускала руки, не велась на провокации и очевидные подставы, но и не пускала всё на самотёк. Задевший её курсант должен был помнить о том, что ответ последует незамедлительно и в таком же ключе. Око за око, другого постулата Бруни не допускала, чем заслужила уважение среди своих однокурсников и курсантов других категорий. А как пилот, она не раз конкурировала с лучшими учениками Школы и сейчас по праву считалась одной из лучших курсантов-девушек. Пару раз на тренажёрах и в учебных полётах обставляла самого Дженсена.

Их дружба началась с того момента, как он спугнул банду Ясуды, которые вдруг решили провести над Бруни заключительную аттестацию. Девушка не боялась парней, она могла и умела драться не хуже любого курсанта, но против шести горилл шансов было мало даже у Дженсена. Он сих пор не мог понять, в чём заключался план Ясуды: запугивать Бруни было бесполезно, она ни чёрта не боялась, а в серьёзной драке, когда намеренно загоняют в угол, могла кого-нибудь и покалечить, поэтому желающих стать пациентом Мед-блока не наблюдалось, другое насилие тем более не удалось бы скрыть. Матричный Т-тест сводил на нет любую ложь, какой бы изобретательной она не казалась. Обмануть Матрицу************ невозможно. Шансов избежать наказания тоже не существовало, и отморозков, которых заваливал Т-тест, ожидал Центр Корректировки Личности на Меркурии ─ милейшее место для преступников.

Как бы там ни было, когда Дженсен с друзьями наткнулись в дальнем ангаре на живописную группу, они предотвратили что-то очень нехорошее. Что именно, об этом Бруни молчала. Дженсен, испугавшись остекленевших глаз девушки, забил тревогу и насильно привёл её к медикам, заставив пройти Т-тест*************. Естественно, тот ничего не показал. Бруни продолжала отмалчиваться, и тогда Дженсен, Сэмир и Вент написали докладные Директору Питерману о произошедшем. Надо же было как-то осадить зарвавшегося японца?! Такеши и его бойцов вызвали на Комиссию, где им пришлось пройти не только Т-тест, но и принудительный Тест-псифактор**************, за что Ясуда возненавидел Дженсена ещё сильнее. Но японец, связанный по рукам и ногам строгим выговором, занесённым в личное дело, затаился и с тех пор сохранял с Дженсеном военное перемирие. Несмотря на странное молчание Бруни, по её глазам было видно, что она благодарна Дженсену и его друзьям.

Эта история оставила после себя неприятные воспоминания; Дженсен очень не любил незавершенные дела, поэтому не оставлял попыток выведать у Бруни подробности. Она продолжала молчать, и это бесило, но с тех пор он вроде как оказался в ответе за девушку, за которую заступился. Хотя Бруни всячески показывала, что ничья помощь ей не нужна (то есть, в гробу она видала любую помощь), и она прекрасно справляется с любыми проблемами, они неожиданно для себя подружились. А немного позже она влилась в компанию Дженсена и стала ее полноправным членом.

Изображение

...И вот Дженсен, который за два года узнал о своей подруге много хорошего, вдруг сорвался на самом невинном создании ─ на Бруни. Ему ли не знать, как ранят слова. Подраться с новичком захотелось ещё сильнее. За то, что смог смутить, за то, что такой высокий, за то, что прикидывается сопереживающим хреном, метя на титул Мистера Совершенство.
─ Да, Джей. Всё в порядке.
Джаред подмигнул ей, а затем посмотрел на Дженсена, быстро окидывая его цепким взглядом, и Эклз готов был поклясться, что член дёрнулся в штанах не потому, что срочно захотелось отлить. Скунбрик побрал бы этого Падалеки! Что за день-то такой отстойный, а вроде так хорошо начинался!
Пока Дженсен примирял свою совесть с тем фактом, что невольно обидел Бруни, и мысленно приказывал собственному телу успокоиться, новичок дружелюбно протянул широкую ладонь с длинными тонкими пальцами для рукопожатия, и, не переставая широко улыбаться, представился:
─ Мы ещё не знакомы. Джаред Падалеки, можно просто Джей, я так привык.
Всё смятение и злоба вылились в ответе Дженсена, который даже не подумал пожать протянутую руку.
─ Орлы желторотикам лап не жмут.
Глаза Джареда потемнели и сузились, но улыбка продолжала сиять на его лице, и казалось, даже стала ещё шире, если такое было возможно, словно Дженсен сделал именно то, чего ожидал от него новичок. Он задумчиво изучал Дженсена несколько мгновений и за секунду до того, как прозвучал его ответ, Эклз уже примерно знал, что сейчас будет цирк.
─ О кей, ─ всё так же дружелюбно ответил Джаред и, словно защищаясь, выставил вперёд руки. ─ Я не против тебе пожать что-нибудь другое. Тем более, что ты вроде как сам об этом намекнул.
И тут же горячая ладонь скользнула по бедру Дженсена, почти накрывая пах. Реакция Дженсена была мгновенной: разворот и апперкот. Всегда срабатывало. Но не в этот раз. Кто там говорил о неуклюжести? Убить гада! Гибкий как леопард, Джаред резко выбросил руки вперёд, блокируя удар. Затем, неожиданно и изящно, шагнул в сторону и, воспользовавшись неустойчивым положением Эклза, удар которого хорошо нокаутировал воздух у левого уха противника, поймал его запястья и завёл руки за спину, заодно спеленав его своими длиннющими конечностями. Они столкнулись грудью так, что выбило дух, а затем Дженсена накрыл запах, от которого закружилась голова. Ему казалось, что его обнимает ветер. Джаред даже пах, как ветер, гоняющий по полю аромат свежескошенной травы и мятой земляники. И ещё Эклзу показалось, что он увидел в глубине глаз Джареда лёгкую растерянность, словно и он почувствовал нечто похожее.
Они застыли посреди столовой, забитой студентами разных курсов, и Дженсен мог поклясться, что чувствует своей возбужденной плотью ответное возбуждение в штанах новичка, ─ так плотно они прижимались друг к другу от колен до груди.

Вент, стоящий рядом, видимо решал дилемму: мочить выскочку сразу же или немного подождать. Если честно, Дженсен понятия не имел, чего он так завёлся. В конце концов, ему двадцать один год, а сопляк несовершеннолетний! У кого должно быть мозгов больше?! Как выйти из ситуации, не ударив в грязь лицом, Дженсен не знал. В голове было пусто, как в вакууме.
Джаред словно прочитал его мысли. Он резко наклонился и прошептал так тихо, чтобы только Дженсен его услышал:
─ Похлопай меня по спине. Как старого знакомого. Никто кроме нас не знает, что это не так.
Злость ушла так же внезапно, как и пришла, осталась только досада от того, что «желторотик» нашёл самое разумное решение и позаботился о его репутации, хотя прямо сейчас мог закопать её ко всем чертям. Дженсен едва заметно кивнул и тут же Джаред отклеился от него, освобождая руки. С трудом заставив себя улыбнуться, Эклз коротко обнял парня за плечи, слегка тряхнув, затем звонко хлопнул по спине и бодро рявкнул на весь зал:
─ Не узнал, Джей! Так вымахать... ну настоящий лось!
Ответный хлопок едва не заставил Дженсена присесть; «желторотик» хоть и казался щуплым, но рука у него была тяжёлая, к тому же, таким образом он позволил себе среагировать на спонтанно придуманное прозвище и дал понять Эклзу, что не собирается так просто спускать подколки. Дженсен бы сам так поступил, сложись ситуация по-другому.
─ Аналогично. Сколько лет, сколько зим! ─ Улыбка Джареда не изменилась, когда он старательно выговаривал ответ, вот только теплоты в глазах заметно поубавилось.

Эклз сжал челюсти до боли в зубах и доиграл роль до конца. Лишь когда мизансцена закончилась, он отступил от Джареда подальше, чтобы не чувствовать больше его волнующий запах. В столовой вообще никто ничего не понял, так быстро всё началось и закончилось. Новичок поступил очень по-взрослому, виртуозно превратив назревающую ссору во встречу давно не видевшихся приятелей. У Джареда были изумительные задатки актёра, Дженсен не мог этого отрицать. Но об этом он подумает позже, потому что в данный момент рядом с ним стояла Бруни, хмурая и серьёзная, и он понимал, что им ещё предстоит долгий разговор, чтобы оставить в прошлом этот дурацкий инцидент, выросший из пустяка.
Дженсен замешкался, не зная, кому первому уделить внимание, и Вент шагнул вперёд; он словно почувствовал, что надо разрядить обстановку, поэтому протянул руку Джареду:
─ Вент Сингх, друг этого сиятельства.
Джаред с удовольствием пожал его руку, не переставая посылать во все стороны гигаватты своей улыбки:
─ Джаред. На запоминании фамилии не настаиваю.
Вент засмеялся, оценив иронию парня и убедившись, что новичок вполне впишется в их развесёлую компашку, несмотря на возраст и тайны, а также странную реакцию Дженсена на него.
─ Замётано!

Далее могла бы повиснуть неловкая пауза, потому что Дженсен не собирался её заполнять, независимо от того, виновен он был или нет. К тому же, внутри у него всё ещё бурлило, требуя немедленного реванша с Джаредом. Новичок прищурился и опять интуитивно угадал его настроение, выдав следующее:
─ У нас занятия с Бруни. Увидимся позже. Пока, ребята.
Дженсен потянулся было к девушке, но Бруни ловко шагнула в сторону и вместе с Джаредом направилась к выходу. Компания за столом, где сидел Джаред, быстро поднялась и засеменила следом.
Вент удачно оглянулся и заметил, что их заказ готов. Он подтолкнул Дженсена локтем, привлекая к этому внимание и заставляя переключиться на более земные дела, например, пожрать, наконец. В конце концов, столовая ─ это не арена для выяснения отношений.

Эклз был рад хоть чем-то заняться, потому что в данную минуту чувствовал себя на редкость паршиво. Так дико с цепи он ещё никогда не срывался, но внешне ничем не выдал своих эмоций. Потеря самоконтроля его напугала, это был плохой знак. Если его так легко вывести из себя, то в праве ли он мечтать о карьере сотрудника Комитета? Ведь, по правде говоря, новичок ему ничего не сделал. Не подначивал, не нарывался. Если быть честным с самим собой, то поведение Джареда было достойным во время всего этого цирка.

Лишь усевшись за свой любимый столик под номером тринадцать, Дженсен перевёл дух и немного расслабился. Это место у окна с неприятным номером он забил за собой с первого дня появления в Школе. Хотя желающих сидеть за ним, кроме его друзей и приятелей, и так не было. Даже Ясуда со своей бандой обходил столик стороной.

Во время обеда Вент пытался разговорить Дженсена, рассказывал какие-то глупости, травил новые байки, и вёл себя так, словно ничего такого не случилось. Дженсен тоже делал вид, что всё пучком, и даже отвечал другу, кивая головой или вставляя подходящее по смыслу хмыканье. По части последнего ему не было равных, по утверждению Бруни.
Они уже заканчивали трапезу, когда к ним подошли однокурсники, которые, как и Дженсен, вернулись сегодня. Оживлённый диалог давно не видевшихся курсантов завязался тут же, и у Дженсена отпала необходимость играть пофигиста и дальше. И если он смеялся чуть громче обычного или чересчур искромётно шутил сквозь зубы с ослепительной улыбкой на лице, этого никто не заметил, даже пристально наблюдавший за ним Ясуда. Может быть, только Вент догадался о напускной весёлости, ведь он знал его уже долгие годы, а такого человека трудно обмануть.

Изображение

...Громко смеясь над чьей-то очередной шуткой, Дженсен размышлял о том, как быстро может измениться привычная и налаженная жизнь. Первый раз это случилось в тот страшный день, когда он с мамой улетел, а отец остался дома. Долгие месяцы после эвакуации мама не произносила это слово ─ «умер», когда речь заходила об отце, а Дженсену пришлось привыкать к жизни без него, и закусывать губы до крови, когда мальчишки хвастались своими папами. Мама и семья Сингхов, несомненно, пытались заполнить пустоту, оставшуюся после смерти отца, и это помогало ему некоторое время не чувствовать себя ущербным среди ровесников с полными семьями. Хотя, он не уверен, что это удалось на сто процентов; возможно, он сам был виноват в том, что не справился с потерей отца, потому что когда открылась флешка, и снова зазвучал почти забытый любимый голос, ─ он сорвался. Об этом никто не знал, даже мама и Вент, и Дженсен похоронил память об этих часах как можно глубже в недрах своей памяти.
Второй раз ─ это поступление в Школу. Он всегда верил в себя, но червячок сомнения всё равно грыз его изнутри, даже когда Дженсен с дрожью открывал официальный конверт с эмблемой Школы. Его бросало то в дрожь, то в холод, строчки скакали перед глазами, но волшебное «Зачислен в кандидаты» он успел разобрать перед тем, как привычный мир рухнул, освобождая место новому, долгожданному, без сомнения выстраданному и заслуженному.
И вот сегодня третий раз, когда его мир кувыркнулся через голову, и причина тому ─ Падалеки, чья улыбка непостижимым образом рождала ассоциации с ярким солнцем и порывами ласкового ветра.

Дженсен нехотя признался самому себе: Джаред будет достойным соперником, и соперничество будет идти по всем направлениям, включая успехи на любовном фронте и заканчивая самым главным ─ учёбой и пилотированием. И, странное дело, Дженсен не мог дождаться, когда опуститься воображаемый флажок противостояния. Он вполуха слушал приятелей, не вникая в смысл сказанного, но когда флегматичный Сэмир Комац ─ поставщик самых безумных идеей и сплетен ─ вдруг обмолвился, что новенький выскочка уже летал на «манте», Дженсен встрепенулся. Вент заметил его явный интерес к данной теме и ловко выпытал подробности, которые Сэмир лениво изложил, сказав, что «желторотик» сегодня действительно оседлал «манту», правда, в паре с Учителем Баджо, но от этого данный факт не становился менее уникальным и потрясающим. А Вент решил добить Дженсена, сказав, что на «ласке» и «горностае» Джаред теперь летает самостоятельно.
Подбирая упавшую на колени челюсть, Дженсен подумал, что его выпускной год в Школе будет фееричным. Главное ─ не сорваться в штопор под насмешливым прищуренным взглядом «желторотика». И пожелал себе дополнительных сил; в том, что они понадобятся, Дженсен ни секунды не сомневался.

Изображение


Эпизод 2

В преддверии выпускного бала
(Восемь месяцев спустя)


Дженсен ненавидел Медблок всеми фибрами своей души даже, несмотря на присутствие там молодого медика-практиканта Деяниры, которая была чудо как хороша. Счастьем было получить врачебную помощь из её рук или хотя бы просто полюбоваться. Курсанты, независимо от возраста, на что только не шли, чтобы проникнуть в приёмную; порой служащим здесь медикам было совсем не до смеха. Благо, что девушка оказалась на редкость нравственной и очень разборчивой, иначе медицинский отсек можно было бы смело переименовывать в дом свиданий.

Впрыснутый в нос вонючий аэрозоль быстро вернул Дженсена на землю. Он едва удерживался от желания чихнуть как следует, что грозило бы Эклзу некрасивым падением на пол. Девушка почувствовала это, шикнула на него, чтобы терпел, и быстро приложила ватный тампон к ноздрям Дженсена, не давая лекарству вытечь наружу. Потом велела придерживать тампон самостоятельно и держать голову запрокинутой. Дурацкое положение, но спорить он не стал. Да и сил на спор в данный момент у него не было. Комната продолжала дико кружиться, несмотря на заверение Деяниры, что если совсем не двигаться, то полегчает. Лучше не становилось, поэтому, наплевав на ожидаемую боль, полоснувшую по вискам, Дженсен скосил глаза вправо.

Рваная рана на загорелой коже плеча Падалеки выглядела одновременно отвратительной и завораживающей. Дженсен был уверен, что Джареду сейчас чёртовски больно, но эта зараза, всё равно улыбалась. Как несправедливо! Дженсен отделался всего лишь банальным сотрясением мозга, пусть и средней тяжести. Он всегда был счастливчиком и выходил из передряг с минимальными потерями, даже когда был мальчишкой. Ссадины в счёт не шли, какой пацан без синяков? Везение вдруг кончилось в Лётной Школе, когда Дженсен повстречался с дикой кошкой. Но это был единичный случай, а не закономерность, так обстоятельства тогда сложились. А вот Венту не везло с самого детства, парень рано познал «радость» ношения гипса и фиксирующих повязок на своих многострадальных конечностях и постоянно шутил на эту тему. В сотрясениях головного мозга он тоже был специалистом куда лучшим, чем Дженсен. Вот у кого надо было спросить, чего ожидать, когда лоб непреднамеренно встречается с приборной панелью. Но Вента рядом не было, а расспрашивать Деяниру в присутствии Падалеки Дженсен не желал. Хотя догадывался: если средним считалось то, что он испытывал сейчас, когда голова гудела почище трансформатора, а в висках реально ощущался воткнутый туда призрачный лом, значит, бывает ещё хуже, и ему явно повезло.

Будь Дженсен в сознании, то сумел бы избежать осмотра, заверив, что с ним всё в порядке даже, несмотря на застывшую кровавую маску на лице. И ушёл бы, как подобает герою. По крайней мере, Вент не в счёт, он умел держать язык за зубами и не сдал бы его медикам. Однако фортуна на этот раз повернулась к Дженсену известным местом, и свалить из смотрового кабинета ему не удалось. Ну, хорошо, он не сам сюда пришёл, его Джаред принёс, но, честное слово, лучше бы вместо сотрясения у него случилась выборочная амнезия!

А благодарить за внеплановое посещение ненавистного Медблока на плече «желторотика» Дженсен должен был, прежде всего, Ясуду.
В последнее время в Школе из-за него было особенно неспокойно. Всех лихорадило. Казалось, что Ясуда повсюду. В каждом инциденте или драке было ясно, откуда ноги растут. «Желторотики» и «пингвины» жаловаться кому-либо элементарно боялись, «страусы» ─ стеснялись, вроде как уже давно не молодняк. «Альбатросы» его не боялись и не стеснялись, но опасались, поэтому просто хранили нейтралитет. «Орлам» не было дела до Ясуды до тех пор, пока он их не трогал. В итоге от круговой молчаливой поруки всегда выигрывал Такеши.
Но на этот раз ситуация вышла даже из-под его контроля.
Обычно Ясуда не допускал шалостей, которые грозили бы кому-либо смертью. В конце концов, дураком он не был и понимал, чем для него может обернуться подобный исход. Однако сегодня либо что-то пошло не так, как планировал Такеши, либо он намеренно пожелал Дженсену откинуть копыта. Так бы и случилось, не появись Падалеки вовремя. Хотелось верить и надеяться, что матрица в боте осталась невредимой. После такого удара о грунт редко что остаётся неповреждённым, но если повезёт, то Ясуда вполне может выбыть из учебного процесса на пару месяцев, пока проведут расследование. Тогда он пропустит экзамены и выпускной. Дженсен очень мечтал об этом, потому что иначе он мог просто свернуть шею ублюдку при встрече, и лишиться-таки своей безупречной репутации.

...Сидящий рядом Джаред вдруг резко втянул воздух, и Дженсен рефлекторно вздрогнул: от любого звука голова раскалывалась на части. Деянира тем временем успела обколоть обезболивающим лекарством развороченное плечо Падалеки, и тот снова затих. Однако не забыл подмигнуть побледневшей от вида крови девушке. Кровь была повсюду: на коже, на одежде, даже на волосах «желторотика». Дженсена от её вида и количества тоже мутило. Но Джаред держал себя в руках и мужественно переносил все неприятные процедуры.
Дженсен оценил поведение Падалеки. Есть что-то волшебное в том, как вокруг раненного, истекающего кровью героя бегают и суетятся врачи, а тот находит в себе силы всех успокаивать, улыбаться да ещё и подмигивать. Дженсен понимал, что не место и не время думать об их соперничестве, но всё равно испытывал досаду из-за того, что раны Джареда были намного серьёзнее, чем его банальное сотрясение мозга, а «желторотику» хоть бы хны. Дженсен даже думать не мог о подмигивании, тошнота сразу подкатывала к горлу, и его начинало штормить. А если прикрыть хотя бы один глаз, пусть даже всего на секундочку (он уже пробовал), то вставала реальная угроза свалиться с проклятого смотрового стола совсем не героически. Голова кружилась без скидок на его ранг и опыт. Обиднее всего было то, что Джаред светился как лампочка, флиртуя и очаровывая девушку, а Дженсену хватало сил только на удержание своего тела в вертикальном положении.

Изображение

...Полётное задание должно было пройти на «отлично», он слишком долго готовился к нему и знал до мелочей весь протокол. Абсолютно всё. И если бы не Такеши... И Падалеки... Откуда взялся Джаред? Учебные схемы полигонов всегда составлялись так, чтобы трассы не пересекались, особенно, если это трассы первогодков и выпускников. Ошибки программистов тут быть не могло потому, что кроме них контроль за процессом полёта дублировала матрица, координируя данные на именном браслете каждого курсанта. Кроме того, каждый участник перед выходом на полигон получал уникальный код для разблокировки учебных кораблей. Матрица не пропустила бы на полигон даже Директора Питермана, не будь он заявлен заранее.
Однако, если бы не Джаред, учебная «манта» Эклза могла стать тому могилой, как ни прискорбно это было признавать. Сама собой возникла и сформировалась мысль о том, что в этом году Ясуда особенно неистов. Раньше он не покушался на жизнь курсантов Школы. Но с начала учебного года, последнего и для Ясуды тоже, Такеши словно с цепи сорвался. Он заваливал предмет за предметом, полёт за полётом, его уже несколько раз вызывали к Директору для того, чтобы он объяснил своё поведение. И не отчисляли только потому, что за предыдущие курсы он набрал достаточное количество баллов, чтобы быть допущенным к выпуску. Но Ясуду учёба уже не интересовала. Складывалось ощущение, что все, находящиеся рядом с ним, являлись его кровными врагами. С того момента, как новичок Падалеки довольно жёстким способом поставил японца на место, обеспечив внеплановое посещение Медблока, Такеши будто умом повредился.

Вообще-то, Дженсену следовало уже давно доложить о выходках Ясуды Совету Школы, но он не сделал этого, потому что подростковый максимализм не позволял ему стучать на своего однокурсника, даже если тот и был отменной сволочью. Дженсен слишком увлёкся построением своей безупречной репутации отличника-не-ботаника, в чём, конечно, преуспел, но упустил из виду, в какую тварь вырос полный амбиций, чёрной зависти и беспричинной ненависти к более слабым товарищам честолюбивый подросток, жаждущий власти. Кроме вышеперечисленных качеств Ясуде нечем было похвастаться. В качестве курсанта Лётной Школы он показывал средние результаты, независимо от того, что это было: полёты или профильные предметы. И вообще было непонятно, как он прошёл жёсткий отбор в самом начале. Особого ума в нём не наблюдалось, и лётчиком он считался посредственным, но и с этим можно было бы смириться, имей Ясуда хотя бы элементарное понятие о порядочности. Хотя он, пожалуй, и слова-то такого никогда не слышал.
А вот Падалеки не испугался, принял вызов и победил, нажив себе врага. В конце концов, космос не так уж и освоен, как им, пилотам, казалось. Кто знает, как поведёт себя Такеши, обиженный когда-то Джаредом, пусть и за дело, доведись им встретиться в боевой обстановке.
Дженсену не хотелось думать, чем бы закончился сегодняшний полёт, если бы не Падалеки, нарисовавшийся на его пути подобно ангелу-хранителю. Трюк, совершённый им на учебной «манте» ─ это лучшее исполнение «бочки», которое Дженсен видел за пять лет своей курсантской жизни. Удивляться способностям долговязого сопляка, восемнадцать лет которому стукнет только этим летом, Дженсен перестал некоторое время назад. Джаред был лучшим везде, и все это видели. Можно из кожи вон лезть, ежеминутно опровергая очевидное, но факт оставался фактом ─ «желторотик» на полшага опережал Дженсена во всём. Эклз внутренне соглашался с этим, но озвучивать свои мысли не собирался.

Изображение

С того памятного дня в столовой он почти не общался с Джаредом, но за их тайным соперничеством наблюдали все курсанты Школы, независимо от рангов. Он был, пожалуй, единственным, кто игнорировал Джареда при встречах, но с жадностью вслушивался в любые разговоры, где звучало имя или фамилия «желторотика». Бруни фыркала на Дженсена и продолжала тесно общаться с Джаредом, умело затыкая рот каждому, кто осмеливался бросить в их сторону косые взгляды. Её бойкий язычок был таким ядовитым, что спустя пару месяцев количество желающих подкалывать Бруни и Джареда резко сократилось. Кроме Ясуды и его приятелей, естественно. Да и Джаред ей не уступал, его шутки были не менее острыми. А кому охота попасть впросак из-за «желторотика»?
Такеши был единственным, кто постоянно «кусал» Джареда, всячески мешая ему и тем самым предоставляя Дженсену дополнительные шансы на победу. Такие выигрыши имели сомнительный привкус, но никогда Джаред не опускался до угроз, и любое дерьмо встречал с улыбкой на лице. Дженсен не понимал, как можно быть таким дружелюбным и великодушным. Он не слышал от него плохого слова даже в адрес Ясуды.
Странное у них с Падалеки получилось соперничество.
Не так он мечтал побеждать.

...Дженсен тяжело вздохнул, на миг забыв, где находится. Голова немедленно отозвалась взрывом боли в висках, снова всё вокруг закружилось, поплыло, и комната поехала вместе с ним, смешно наклоняясь вправо.
Тёплая сильная ладонь неожиданно сжала предплечье, предотвратив падение с медицинского стола. Пол и потолок вернулись на свои места. Дженсен поднял глаза на обладателя руки. Острый взгляд и ослепительная улыбка в ответ. Дженсен и не ожидал увидеть что-либо другое. Хотя, если приглядеться повнимательнее, в уголках глаз Джареда можно было увидеть неестественные для его возраста морщинки, выдававшие своего хозяина с головой.
Дженсен сглотнул, почувствовав, ко всему прочему, ещё и острый укол фантомной боли, которая не могла быть его собственной.
Неловкая пауза прервалась появлением в Медблоке майора Руала Депортиво, главного Медика Школы. Сурового на вид мужчину лет пятидесяти опасались абсолютно все курсанты. Его росчерка хватало, чтобы поставить крест на профессии лётчика. Порой он отчислял даже «орлов». Его лицо, испещрённое шрамами, внушало священный трепет, потому что все знали, как были получены эти отметины.

Изображение

...Эскадра, в которой служил Депортиво, попала в браконьерскую ловушку на Титане, подстроенную проклятым Юпи. Части рейнджеров чудом удалось выжить, когда банда Брэмэра бросила их на опасном спутнике. Хорошо, что помощь подоспела вовремя. После инцидента, в котором Комитет и Бюро потеряли порядка пятидесяти человек лётного состава и два «кальмара», всех уцелевших, но покалеченных участников списали на Землю. Руалу Депортиво на тот момент было всего тридцать лет. О дальнейшей службе в космосе не могло быть и речи, поэтому он постарался оказаться так близко к космосу на Земле, как получилось бы, учитывая его ранения и послужной список. Он прекрасно разбирался в медицине и был отличным пилотом, поэтому Лётная Школа Невады стала наилучшим средством для достижения желаемого. Дженсен был уверен, что майор доволен сложившейся карьерой, ведь другим его соратникам по оружию повезло куда меньше.
Но однажды Дженсен допоздна засиделся в лаборатории, и по дороге к жилому комплексу случайно увидел майора, курившего за ангарами и жадно глядевшего в чёрное небо Колорадо, усыпанное звёздами. В тот вечер был очередной парад планет.
Этот тоскливый взгляд навсегда засел у Дженсена на подкорке, как заноза: и не забыть, и не вытащить. Почему-то ему пришло на ум, что так может смотреть собака, потерявшая своего хозяина. Дженсен пытался поставить себя на место майора, привязанного ранением к Земле, и не смог этого сделать. Он не понимал, каково это ─ продолжать жить и работать, зная, что никогда больше не увидеть звёзд напрямую из космоса, без плотной атмосферной оболочки, искажающей цвет, размер и блеск.
Руал пользовался у курсантов авторитетом, его уважали и любили. Его лекции считались информативнее любого, даже самого новейшего учебника, а опыт ─ уникальным, потому что он воочию сталкивался с большей частью странных организмов, которых курсанты пока видели только в голографическом изображении и знал на практике, на что эти животные способны. Дженсен не мог забыть его первую лекцию, то, с каким воодушевлением, граничащим с восторгом, Учитель Депортиво рассказывал об открытии Туннелей, о том, как они изменили ход истории человечества в целом и представление о разнообразии живых организмов вне Земли. И какое сожаление напополам с горечью звучало в его голосе, когда речь заходила о возникновении нового вида преступников ─ космических браконьеров.

Изображение

Великие открытия, как считал Дженсен, так или иначе были результатом взаимодействия четырёх ипостасей: знаний, опыта, гения и ошибок* одного конкретного человека (или группы лиц в редких случаях). Дженсен ещё бы добавил, что случайность тоже вносила свои коррективы, но Вент с этим согласен не был, и они часто цапались, доказывая друг другу свою точку зрения. Дженсен считал, что, если человек от природы туп как дерево, машину времени ему никогда не изобрести. Кстати говоря, несмотря на научный прорыв землян, пресловутый ДеЛореан** так и не был создан. Но Вент был оптимистом, и утверждал, что это открытие не за горами. Ведь кто мог подумать ещё два века тому назад, что обычная рядовая прокладка новой ветки метро обернётся для человечества волшебной дверью в неведомое космическое Зазеркалье. Найденные останки конструкции, напоминающей летательный аппарат, были сами по себе Событием, но ещё чудеснее оказалась начинка ─ зашифрованные данные, содержащие огромное количество кодированной информации.
Находка перевернула привычный мир земной науки с ног на голову. Объём найденного был настолько велик, что сразу стало ясно ─ скрыть его не удастся. Это раз. Для того чтобы расшифровать абсолютно всё, сил одной страны ни за что не хватило бы. Это два. Поэтому, были созданы десятки научно-исследовательских институтов в разных странах, перед которыми была поставлена только одна-единственная задача: разгадать послания.

Дженсен помнил из курса истории, что потребовались десятилетия, прежде чем хоть что-то удалось понять в закодированном сигнале. Зашифрованные послания были словно запрограммированы открываться в определённое время, и никак не раньше срока, установленного кем-то. В результате расшифровки этих данных появились новые сплавы, механизмы, искусственный интеллект ─ матрица, заменивший всё, что можно заменить в информационном пространстве. Но сердцем находки оказались Туннели, благодаря которым Солнечная Система стала неожиданно близкой, только руку протяни ─ и дотронешься до звёзд.
Путешествия по Туннелям доказали, что человек пока единственное разумное существо в Солнечной Системе. Но открылась другая истина ─ она всё-таки населена! Описания сказочных животных, которые ставили в тупик многочисленных учёных, оказались настоящим прорывом в познании внеземной флоры и фауны. А когда первый корабль землян, построенный при помощи новых технологий и использовавший транспортную артерию Туннелей, впервые сел на Венеру, людям открылся уникальный мир организмов, живущих вне Земли.
Всего два века назад люди считали, что высадка на Луне и орбитальные станции ─ это огромный прогресс для человечества. Однако проекты полётов на Марс и дальше так бы и остались только одиозными проектами, если бы не Туннели. Познание марсианского животного и растительного мира, да и других планет за астероидным поясом, продолжалось до сих пор и особенно активно ─ в последние семьдесят лет. Битва за полезные ископаемые Солнечной Системы тоже началась с Туннелей. И если бы только это. Нет ни конца, ни края у человеческой жадности, когда речь идет о редкостях.
Дженсен давно пришел к выводу, что человек может находиться только в двух состояниях: либо он созидает, либо он разрушает, третьего не дано. И самое главное, что этот процесс происходит постоянно: каждый день, каждый час, каждую секунду человек делает выбор между сотворить или разрушить.
Однако, третий вариант всё-таки существовал, ведь если нельзя создать и невозможно разрушить, то можно отнять и присвоить себе. Вся история человечества тому пример. Главное, чтобы был Спрос. Всё продавалось, если находился желающий купить нечто редкостное или уникальное, и дела шли гораздо быстрее, если покупателей было больше одного. Поэтому, предложения не заставляли себя ждать и цена накручивалась автоматически. Восторженный трепет человека перед иными мирами быстро растаял, когда в дело вступили суровые законы экономики, и животно-растительный мир Солнечной Системы стал разменной монетой, заложником их времени, обычным товаром, пользующимся постоянным спросом. Тут же появились браконьеры, промышляющие нелегальным ввозом на Землю невиданных зверушек. Этих нелюдей не останавливал факт возможного вымирания человечества, ведь не все создания божьи были безобидными. Но, несмотря на научный прогресс и достижения, находились отморозки и среди частных коллекционеров, и среди тех, кто выбрал преступный путь браконьерства.

Содружеству Стран*** пришлось всерьёз заняться этой проблемой чуть больше века назад, когда неожиданно для правоохранительных органов разрозненные и малочисленные банды охотников за внеземными организмами вдруг объединились в одно целое, создав так называемую Браконьерскую Сеть. Она за пару десятилетий создала столько проблем для человечества, выпорхнувшего в космос, что возникла необходимость военного вмешательства, дабы покончить с произволом. Но спрос на животных увеличивался, чёрные рынки расширялись, росла численность Сети. Государственными мужами был упущен момент, когда эту гидру еще можно было уничтожить малой кровью. Сеть росла не по дням, а по часам, наращивала свой флот, своё присутствие в Солнечной Системе, строила секретные базы и перевалочные пункты, и вербовала бойцов среди тех, кто жаждал приключений, быстрой наживы и эйфории от безнаказанности за содеянное.
Вакханалия продолжалась некоторое время.
Пока браконьеры бесчинствовали в планетных системах, государственная элита Земли всё никак не могла прийти к обоюдному согласию в вопросе о том, как и чем лучше ответить на необъявленную войну. Но первый же теракт, организованный Сетью и заразивший Япетской лихорадкой карликовое государство Андорру, положил конец дебатам. В результате на базе Интерпола зародились две самостоятельные, не подконтрольные друг другу структуры, которые впоследствии стали конкурировать между собой в методах борьбы с космическими пиратами.
Международное Бюро Расследований занималась складированием внеземных организмов, разведкой и внедрением агентов в Сеть.
Объединённый Комитет по Противодействию Деятельности Космических Браконьеров непосредственно участвовал в стычках с браконьерами, планировал операции по захвату преступников, но главная задача ведомства заключалась всё же в возврате и транспортировке изъятой биомассы на родину. Последнее было крайне важным фактором ─ вернуть внеземной организм в среду его обитания. То есть, не просто доставить, например, скунбриков на Марс и выбросить с высоты в любом месте, а выпустить именно там, где животное обитало в пределах своего ареала. В боевых условиях большими полномочиями обладало Бюро, так как они готовили разведчиков буквально с пелёнок, но если существовала хотя бы минимальная угроза эпидемии на Земле, сотруднику Комитета подчинялись беспрекословно, потому что никто лучше комитетчика не разбирался в протоколах взаимодействия человека и внеземного существа. В конце концов, их этому тоже серьёзно учили.
Казалось бы: всё в порядке и под контролем, ведь два государственных монстра активно работали против какой-то кучки отщепенцев, пусть и решивших объединиться. Противостояние между рейнджерами и браконьерами не должно было быть долговременным. Но, как это ни странно, единения между Бюро и Комитетом не получилось с момента создания; со временем эта пропасть только увеличивалась, поэтому и браконьерская Сеть почувствовала себя прекрасно.

Изображение

...Пока мысли Дженсена метались по основным этапам становления человечества и кабинетным битвам между Бюро и Комитетом, Медики Депортиво и Деянира буквально по кусочкам собрали раздробленные кости плеча Джареда, и теперь при помощи матричного синтеза и нано-роботов занимались восстановлением сухожилий, мышц и кожи. Дженсен на своём опыте знал, как болезненны эти манипуляции, несмотря на уколы.
...Однажды, ещё будучи «желторотиком», он попал в переплёт. Отделался разрывом четырехглавой мышцы бедра. Было много крови, и бедро чертовски болело. И, хотя ему после лечения досталось от Учителя Баджо, в личное дело инцидент заносить не стали, потому что ошиблись сами Учителя: не до конца зачистили место учений. Группа Эклза была заброшена на дальний учебный полигон, и, выполняя задание, наткнулась на раненного леопарда. Зверюга мучилась от раны и поэтому была злющей, как сто чертей. Дженсену после выписки рассказали о том, какой он счастливчик, ведь дикая кошка, выбрав его своей жертвой, метила в шею, и лишь отменная природная реакция курсанта спасла ему жизнь. В последний момент Дженсен успел увернуться от смертоносных когтей, но оступился и подставил под удар ногу.

...Признаться, Падалеки его впечатлил тем, как мужественно терпел боль, пока Медики колдовали над его плечом. Терпел и улыбался. Это вызывало восхищение. Из парня выйдет толк, потому что уже сейчас Джаред был незаурядным курсантом. Он схватывая всё буквально на лету, великолепно пилотировал и участвовал практически во всех внеурочных мероприятиях. При этом он успевал отбиваться от банды Ясуды и стойко переносить игнорирование со стороны Дженсена. С момента знаменитой сцены в столовой они больше так и не сказали друг другу ни слова, хотя регулярно сталкивались в коридорах и на полигонах, и, несомненно, интересовались друг другом через третьих лиц. Но, тем не менее, дальше взаимного кивка головой дело не шло. Почему?
Это был вопрос на миллион.
Кроме успехов учебных, были ещё и любовные. И вот тут Дженсен терялся в догадках. Он любил наблюдать за Джаредом со стороны, и порой было просто не оторвать глаз от того, как естественно и вдумчиво Падалеки отбивался от заигрываний поклонников, положивших на него глаз. А таких было немало как среди его однокурсников и курсантов среднего звена, так и среди старшекурсников. Он изящно уклонялся даже от любовных сетей Бруни, оставаясь для нее только другом. Откуда в Падалеки, который был ещё так непозволительно молод, столько такта и опыта, чтобы отказать и никого при этом не обидеть? Казалось, что за его плечами как минимум две прожитые жизни.
Дженсена многое в нём бесило.
Во-первых, Джаред ─ отличник и ходячая энциклопедия.
Во-вторых, он пилот от Бога. Парень родился со штурвалом в руках, не иначе. Казалось, что у него внутри есть все необходимые приборы и летать он может без стального каркаса «манты», лишь махая руками.
В-третьих, за год обучения Джаред сдал экстерном ещё и третий семестр (а ведь это второй курс), включавший довольно-таки сложные предметы и пилотирование. Он единственный из «желторотиков», кто с самого начала получил допуск самостоятельно водить «горностай» и «манту» в паре с Инструктором. Это неслыханно для первокурсника!
В-четвёртых, чёртовые загадки, которые его окружали. Все курсанты ─ люди как люди, имели дом, семью, домашний адрес и ещё кучу разных данных, и всё это без проблем можно было отыскать в Глобальной Статистике учёта землян. А вот информации о Джареде и его корнях Дженсен в базе не нашёл, кроме даты, места рождения и полного имени, хотя «желторотик» точно не сирота, на сирот был заведён отдельный список.
Джаред Тристан Падалеки, место рождения ─ Сан-Антонио, штат Техас, Объединённой Америки****, 19 июля …82 года. Всего-то на четыре года младше Эклза, да и почти земляки. Дженсен даже послал запрос в Сан-Антонио, желая разыскать его семью, и получил неожиданный ответ: Падалеки в этом городе и его окрестностях никогда не проживали. Дальнейшие запросы приходили с пометкой «Доступ закрыт».
В-пятых, к Джареду регулярно наведывались функционеры из Бюро. Точнее, не только к нему. Они проводили лекции, семинары и участвовали в комиссиях при сдаче экзаменов, но после занятий обязательно проводили в обществе Джареда некоторое время. Чем мог заинтересовать организацию такого высокого ранга этот неопытный щенок, Эклз не понимал. И никто не был в курсе, разве что Директор Питерман; все бумаги на курсантов собирались в его личной базе, доступа к которой не было ни у кого. И спрашивать бесполезно.
В-шестых, чёртов Джаред выше, и этот факт был самым возмутительным из вышеперечисленного!
При таком раскладе не могло быть и речи о какой-либо дружбе между ними.

Однако... Что-то происходило. Это «что-то» заставляло их интересоваться друг другом за спинами своих друзей и в тайне просматривать базы данных, пытаясь взломать пароли. Это «что-то» бурлило в крови, гнало адреналин по венам, отчего они исподтишка наблюдали и изучали реакцию соперника по глазам и жестам. Ожидали реакции на очередную победу или провал. Это «что-то» затягивало их в омут соперничества с головой, где, что ни день, то борьба, и не на жизнь, а на смерть.

Бруни продолжала общение с Джаредом, впервые за четыре года изменяя самой себе, и на все попытки Эклза узнать, почему вдруг именно этот выскочка, она просто отвечала: «Он умеет слушать». И всё. Женщин иногда очень трудно понять и ещё труднее понять логику их поступков.
Однако, если с Бруни было более-менее всё понятно, для Дженсена все же оставалось загадкой, что же привлекало в Джареде самодостаточных «орлов» и прогрессирующих «альбатросов». Падалеки был своим для всех. Его уважали Учителя и Наставники. Его обожали девушки, хотя в процентном отношении это далеко не показатель. «Слабого пола» было всего сто семнадцать душ на тысячу парней. Но факт абсолютной симпатии гламурной тусовки именно к Джареду уже бросался в глаза. И тем не менее, постоянный партнёр у Падалеки так и не появился, это Эклз знал точно. Хотя его очень напрягал рыжий Баризи, ставший тенью Джареда. Дженсен не верил, что между ними что-то есть, иначе бы он это почувствовал. Всё, что касалось Падалеки, так или иначе его затрагивало на каком-то ментальном уровне. И этому не было никакого логичного объяснения, ведь они не родственники. И Дженсен готов был голову откусить всякому, кто допускал мысль о том, что причиной этого безумия была безнадёжная любовь «орла» к «желторотику».

Дженсен находил себе партнёров без проблем, но за время учёбы у него тоже не сложились серьёзные отношения с кем-либо, хотя желающих было достаточно и в Школе, и дома. Такое положение дел его более чем устраивало. Дженсена одинаково привлекали красивые люди обоих полов. Бруни ему долгое время нравилась, но дальше поцелуев дело не пошло по обоюдному согласию. Семья для него была несбыточной мечтой. Возможно, в будущем, когда будет пойман Брэмэр и уничтожена Сеть, когда Дженсен выйдет в отставку, он найдёт себе достойного партнёра и осядет на каком-нибудь необитаемом острове или на ранчо. Или же останется на одном из спутников Солнечной Системы. Он ещё не решил, потому что ему одинаково нравились и водные дали, и просторы родного Техаса, и вид ночного неба под колпаком в одном из сотовых городов Марса. С некоторых пор Дженсен иногда позволял себе помечтать о высоком темноволосом парне рядом. И к гадалке ходить не надо, чьими чертами он наделял этот фантом в своих мокрых снах, вносивших смятение в его душу. Но на данном этапе между Дженсеном и его мечтой о покое и любви (если судьбе будет угодно оставить Дженсена в живых) стоял чёртов Юпи. Возможно, ещё и поэтому Дженсен оставался одиноким и не искал своей второй половины. Кто знает, что его ждёт в будущем? Не все бойцы возвращались домой после битвы.

Дженсена долгое время всё устраивало, но с появлением Падалеки налаженный быт Эклза полетел к чертям. Он так и не понял пока своего отношения к «желторотику». Его одновременно хотелось любить и ненавидеть. Первому Дженсен сопротивлялся из последних сил, не хватало ещё влюбиться в этого задаваку! А второе ему отлично удавалось на публике. В Школе почти все были уверены, что между Падалеки и Эклзом ещё до учебы пробежала черная кошка. Просто теперь военные действия переместились в элитное заведение, куда Падалеки поступил назло Эклзу. Иначе как объяснить, что между ними шла настоящая война, и они не общались друг с другом? За победой или поражением одного из них вся Школа следила так же пристально, как и за горячими новостями из Зоны Дальнего Космоса*****.

Изображение

...Облегчённый вздох Джареда снова прервал мысли Дженсена. Ужасная рана исчезла, хотя от самой шеи и до локтя рука Падалеки пестрела бордовыми шрамами. Деянира очень ловко залила пострадавшее место желеобразной массой бежевого цвета, которая моментально застыла и скрыла под собой жуткие на вид швы. Образовавшаяся на коже тонкая и пластичная корочка лечила, заживляла и проводила физиотерапию раны, и к тому же не ограничивала движений пострадавшего. Один из компонентов этого замечательного материала ─ «жидкий» камень из недр Ананке, одного из спутников Юпитера. Это был один из немногих даров Солнечной Системы, который заботился о здоровье человека, а не убивал его.
Дженсен заметил, как Джаред снова подмигнул Деянире, а Руал Депортиво дружески похлопал парня между лопаток:
─ Молодец, герой. Недельку придётся поносить желе и уменьшить нагрузки, связанные с полётами. Восстанавливающий курс физиованн на четырнадцать дней, обезболивающее на ночь ─ и будешь как новенький.
─ Слушаюсь, сэр! Спасибо, сэр! ─ шутливо отрапортовал Падалеки, чем заслужил ещё одну улыбку от девушки и повторный хлопок по здоровому плечу от врача. Тем временем Деянира быстро сделала ему ещё два укола. В первом Дженсен опознал «витаминное счастье», которое он помнил со времён инцидента с леопардом. Во втором было что-то тёмно-синее, но что именно, Дженсен не знал. Потом девушка вложила в здоровую руку Джареда упаковку таблеток. Ага, обезболивающие.
─ Полёты и драки в течение недели отменить, курсант Падалеки. Я направлю Учителям перечень дисциплин, которые можно будет посещать без вреда для здоровья, ─ добавил Депортиво, с удовлетворением рассматривая данные Джареда в М-профиле******.
─ Но...
─ Не рассуждать! Выполнять!
─ Есть, сэр!
Дженсену казалось, что он всеми забыт, но тут Медик перевёл на него свой тяжёлый взгляд.
─ Ну, как тут наш второй герой? Голова кружится? Только честно, Эклз. Всё равно я узнаю правду, и если соврал, ─ кресла пилота не увидишь целый месяц, а вот чистку ванных комнат и спортивных душевых могу обеспечить уже сегодня: Грин жаловался, что роботы недостаточно усердны, никак не могут удержать в своих клешнях зубную щётку.
Джаред звонко рассмеялся, легко запрокидывая голову, и Эклз не выдержал, тоже улыбнулся. Врать в глаза Медику Депортиво? Такой псих ещё на Земле не родился!
─ Когда шевелюсь, всё вокруг кружится и виски болят, но терпимо.
Врач отодвинул руку Дженсена с ватным тампоном в сторону, и изучил реакцию его зрачков при помощи маленького фонарика, похожего на ручку. Третий раз за полчаса. Пока Дженсен избавлялся от звёздочек в глазах, Медик ещё раз ощупал его затылок, затем вторично осмотрел зашитую рану на виске. И остался доволен увиденным, сделав знак Деянире. Медсестра взялась за дело, и вскоре почти ничего не указывало на то, что сидящие перед медиками стажёры ввалились сюда, залитые кровью с ног до головы. Ну, ладно. Без памяти был только Дженсен и тащил его «желторотик».
─ Везунчик, ─ прокомментировал врач, также с удовлетворением занося в М-профиль Эклза его данные. ─ Хотя, без Падалеки...
─ Да, он тоже герой.
─ Ладно, герои. Вас ждёт Директор Питерман, советую там говорить правду. На курсанта Ясуду накопилось слишком много жалоб, особенно за последний учебный год. Если он виновен, и вы это точно знаете, покрывая его, вас по головке не погладят. Свободны!
─ Есть, сэр!
Они бойко отрапортовали в одну глотку, вытягиваясь в струнку и отдавая честь, причём Джаред это сделал левой рукой, а потом вымелись из Медблока так быстро, словно их за ноги кусали койоты. И молча свернули в коридор, ведущий к приёмной Питермана.

Молчание между ними было странным. Они шли рядом и держали дистанцию, стараясь не сталкиваться плечами. Форма Джареда была перепачкана кровью Дженсена, и было бы лучше сначала каждому из них заскочить к себе и переодеться, чтобы не нарушать Устав, но Депортиво сказал ─ к Питерману, значит к Питерману. Остальное потом.
Дженсен впервые шёл так близко к Джареду. Он не знал, что говорить. Своё скупое «спасибо» он уже сказал перед тем, как отрубиться в кабине, когда Падалеки, истекая кровью, вытаскивал его из развороченной «манты». Чуть позже, уже в приёмной, когда Эклз пришёл в себя, Джаред поблагодарил его за манёвр, благодаря которому они оба отделались испугом и ранами средней тяжести, которые без труда залечивались в их время. Не хотелось думать, что было бы с Джаредом в прошлом. Эта рана на плече и раздробленные кости... он остался бы без руки как минимум, а как максимум ─ умер бы от потери крови.

Изображение

Когда они свернули в Административный Блок, искать тему для разговора не пришлось. На подступе к кабинету Директора расположилась банда Ясуды в полном составе, явно поджидая их.
Дженсен услышал, как тихо втянул в себя воздух идущий рядом Джаред. Его шаг не сбился, он лишь позволил себе столкнулся здоровым плечом с Дженсеном. Про соперничество можно было на время забыть, когда на горизонте возникла общая проблема.

...Такеши Ясуда был одиозной личностью. Его шавки время от времени менялись, отсеиваясь естественным путём, но изначально все, кому Ясуда позволял приблизиться к себе, продавались ему с потрохами. Чем их привлекал или удерживал этот малый, оставалось загадкой. Эклз всегда удивлялся, как юноша с подобными садистскими наклонностями поступил в престижную Лётную Школу Невады, курсанты которой считались после выпуска элитой флота. На ум приходило лишь наличие мохнатой лапы родственника в правительстве; лишь она могла обеспечить Такеши прощение его «шалостей», за которые обычный курсант давно бы с треском вылетел из заведения.
Ясуда был очень хитёр.
Он успешно прикидывался среднестатистическим студентом и старался получить столько баллов, сколько требовалось для того, чтобы не быть исключённым из Школы за низкие показатели и неуспеваемость. В пилотировании Такеши тоже кое-чему научился. Летать любил, причём обладал своеобразным легкоузнаваемым стилем, применяя неоднозначные приёмы, отчего любой, знавший его достаточно хорошо, мог догадаться, кто этот псих за штурвалом. Опять же, особых успехов он и в любимом деле не показывал, но и ставить на нём крест было нельзя. Все свои афёры Ясуда планировал, действуя, как опытный тактик, настолько тщательно, что комар носа не подточил бы. Дженсен догадывался, что японец специально прикидывался глупее, чем он есть на самом деле. Только вот для кого и для чего подобный спектакль ─ никто не знал.
Ещё Такеши проявлял прямо-таки нездоровое любопытство к психологии и гипнозу. Чем-то она его привлекала. Может быть тем, что открывала неограниченные возможности для контроля над людьми. Казалось, что Такеши просто свихнулся на теме тотального подчинения. Поэтому, постигая психологические законы и применяя их на практике, он прекрасно знал, что ни «желторотики», ни «орлы» не будут жаловаться на него, как бы он их не доставал. Молодняк боялся связываться со старшекурсниками, а курсанты постарше не раскрывали рта, не имея веских доказательств вины Ясуды, который не оставлял следов. Для сбрендившего японца не было разницы, кого выбирать для своей атаки. Жертвой мог стать любой. Например, Дженсен Эклз. Благо, что Ясуда учился на параллельном потоке, что для Дженсена было несомненной удачей. Он знал, что не смог бы находиться с этим человеком в одной группе и держать под контролем постоянное желание свернуть японцу шею за его подковёрные дела.
Пожалуй, пьедестал с Ясудой в Школе расшатал именно Джаред, который первым накатал на него докладную с доказательствами. Как он их добыл, до сих пор оставалось загадкой.

...Ясуда крутил между пальцев свой счастливый брелок и мерзко улыбался, глядя на их приближение. Джаред и Дженсен, не сговариваясь, остановились в трёх шагах от Такеши, и его шавки сразу обошли их с флангов, отрезая все пути к отступлению. Улыбка японца стала ещё шире.
─ Ну что, Эклз? Как тебе такой трюк? Не ожидал?
─ Матрица полёта всё расставит на свои места, Ясуда-сан, ─ чётко ответил Дженсен, слушая спокойное дыхание Джареда рядом.
─ Неужели? ─ ощерился Такеши, обращаясь к нему, но сверля глазами Падалеки. ─ Ты дурак, Эклз, если считаешь, что я оставляю следы своих... шалостей. За четыре-то года следовало бы это запомнить.
Шавки загоготали, и Дженсен физически почувствовал, как накаляется обстановка. Он не боялся столкновения, хорошая драка была только на пользу его молодому организму. У него уже давно чесались руки начистить кому-нибудь рожу. Лучше Джареду, несмотря на то, что он спас его жизнь сегодня. Но сейчас Дженсен готов был вступить в консолидированный союз со своим слишком удачливым юным соперником, чтобы не спустить Ясуде инцидент, едва не закончившийся для Дженсена и Джареда трагически. Его удерживало только то, что «желторотик» сейчас не мог драться в полную силу. Он видел его рану и помнил, как ещё недавно по его вискам катился пот, каким бледным он был, когда отчаянно сражался с заклинившим люком и вытаскивал Дженсена из останков того, что раньше называлось «мантой», готовой вот-вот полыхнуть ещё раз. Он сейчас лёгкая добыча, а семеро против двоих, один из которых ранен ─ хреновый расклад. В конце концов, они же не Супермены.
─ Много понтов, Ясуда. Безнаказанность ─ это миф. Тебе, как будущему рейнджеру, это должно быть хорошо известно. Твоя главная ошибка в том, что ты так и не научился оценивать противника до драки. Думаешь всех перехитрить?
─ Я не думаю, я делаю Дженни-бой! Вот ты, например. Сегодня вроде нелётная погода. Тебя разве не предупредили, как опасно летать в тумане? Разве это не показатель твоих ошибок?
─ Это показатель твоей ограниченности, Такеши. Ты, как любой коротышка, слишком зациклен на собственной неполноценности и всякий, кто выше и умнее тебя, становится твоим врагом. Это путь в бездну, сладкий, и ты уже давно шагаешь вниз семимильными шагами, ─ спокойно ответил молчавший до этого Джаред, и Дженсену очень хотелось повернуться и посмотреть на его лицо. В голосе Падалеки не было испуга; ни Ясуда, ни шесть его молчаливых телохранителей Джареда, видимо, не впечатлили. Он говорил так, словно полностью контролировал ситуацию.
Ясуда со злостью вперил в него свои прищуренные змеиные глаза и выплюнул с презрением:
─ Кто тут заговорил, смотри-ка?! Я разрешил тебе открыть рот, желторотик?
─ А разве запрещал? ─ тут же парировал Падалеки, делая внезапный шаг вперёд, так быстро и неожиданно, что Ясуда невольно отступил назад вместе с тремя амбалами, считавшимися его официальными телохранителями. И Джаред торжествующе улыбнулся, добившись желаемого. Было заметно, что, несмотря на своих приятелей, Такеши почему-то нервничал. Не потому ли, что свидетели вдруг выжили?
Дженсен тоже невольно шагнул к Джареду, задевая плечом его локоть, дабы тот почувствовал, что не один. Ясуда показательно сплюнул, маскируя свои эмоции, и оглядел Джареда с ног до головы, задержавшись взглядом на длинных волосах. Его глаза злорадно вспыхнули.
─ Упс, как я мог забыть! Ты же новая сучка нашего Дженни. Как раз в его вкусе. Он у нас ходок по тощакам, не так ли, Эклз?
─ Ясуда!.. ─ зарычал было Дженсен, но Джаред незаметно толкнул его плечом. Эклз это почувствовал и заткнулся.
─ Ой, прости, я не знал, что в вашей паре сучка ─ ты, ─ Такеши довольно заржал, и его смех подхватила банда. Джаред небрежно смахнул с глаз длинную прядь, продолжая молчать и глядеть на Ясуду. Он хлопал ресницами и улыбался, как дурачок, и глаза Такеши опасно вспыхнули. Он не понимал поведения Джареда и это его бесило.
─ Падалеки, тебя с девчонкой раньше никто не путал?
─ Нет, ─ серьёзно ответил Джаред и тут же спросил, привычно склонив голову к левому плечу; это была его любимая привычка, как успел запомнить Дженсен, ─ а тебя?
Ясуда рванулся к Падалеки, а его амбалы ─ к Дженсену так быстро, что последний не успел отреагировать. Но секундное замешательство прошло, и двое приспешников Такеши свалились на пол, корчась от боли. Сотрясение мозга замедлило реакцию Дженсена, и он пропустил удар от третьего, после чего его всё-таки скрутили оставшиеся бойцы. Однако, им не удалось дать ему даже ответного подзатыльника, потому что, пока все отвлеклись на его персону, на поле битвы произошли кардинальные перемены. Когда раздался спокойный голос Джареда, всё обернулись в шоке: и те, кто держал Дженсена и те, кто продолжал валяться на полу.
─ Отпустите Эклза, иначе я не смогу удержаться. Знаете, как хочется нажать на волшебную точку?
Дженсен в ярости дёрнул головой в сторону, освобождаясь от хватки одной из шавок Ясуды, державшей его за загривок, и тоже оглянулся. Левая клешня Такеши профессионально удерживалась Джаредом, который совершенно спокойно держал два пальца на шее японца. Корчившееся тело не лгало ─ Ясуде было очень больно, а Джаред даже не напрягался.
─ Ну? ─ Падалеки слегка повысил голос, затем надавил пальцами сильнее, и Ясуда позорно заскулил. ─ Ещё немного и вам придётся искать нового босса. Я не шучу.

Дженсена тут же отпустили, и первое, что он сделал, почувствовав себя свободным, отоварил тех, кто не успел отскочить подальше. Давно его не ослепляла такая ярость. Парня всё ещё немного трясло после аварии, и стычка с Ясудой только подлила масла в огонь. Дженсен медленно зверел от того, как быстро Такеши перешёл от насмешек к дикой агрессии. Раньше он не сталкивался с такой целенаправленной атакой против себя или кого бы то ни было. Он считал, что все курсантские шалости ─ это только забава, тестостероновые битвы, где-то жёсткие, на грани, но не более того; все понимали, что это отличная закалка для будущих рейнджеров. Если бы Такеши спокойно не заявил, что сегодняшняя авария ─ это совсем не стечение обстоятельств, как думал Дженсен. Если бы не волшебное появление Джареда, Эклз сейчас лежал бы в анатомичке. И это совсем не казалось смешным.
Падалеки отпустил Ясуду. Тот повалился на пол, продолжая скулить. Удивлённые и злые подельники не спешили помочь своему боссу, с опаской поглядывая на Джареда, который в своей окровавленной форме выглядел довольно зловеще. Но Дженсену казалось, что не кровь их пугала, а ослепительная улыбка на лице «желторотика», с которой тот смотрел на них в ответ. От этой улыбки волосы вставали дыбом, потому что ничего весёлого в ней не было. Наконец, Ясуда перестал завывать и Джаред очень жёстко сказал:
─ Берите этот кусок дерьма и убирайтесь к скунбрикам! И подумайте над тем, зачем и во имя чего вы находитесь в Лётной Школе. Уже пора сделать выбор. Идём, ─ кивнул он Дженсену и, не дожидаясь реакции, направился в приёмную к Питерману.
Дженсен нагнал Джареда в несколько шагов.
Когда они остановились на секунду у дверей Директора, он взглянул на Падалеки сбоку и заметил испарину у него на лбу и висках. Однако Джаред продолжал широко улыбаться искренней тёплой улыбкой, ставшей его визитной карточкой. Дженсен посмотрел ему в глаза и Джаред не удержался, подмигнул в ответ на это и толкнул дверь.

Изображение

Питерман внимательно выслушал доклад Дженсена и Джареда, и сказал, что матрицы обоих «мант» сильно повреждены, их остатки сдали в лабораторию, чтобы выяснить окончательно, подлежат ли те восстановлению. Учебные машины проверяли регулярно, до и после полётов, каждый день, вне зависимости от того, летала «манта» или нет. Также он рассказал им, что не удалось установить, кто заходил в охраняемый ангар, так как произошел сбой системы и запись самоликвидировалась.
Директор задал Падалеки несколько вопросов, тот обстоятельно ответил, дополнив свой ответ парочкой деталей, которых не помнил Дженсен. Питерман задумался на мгновение, прежде чем подвести итог.
─ Будет проведено расследование. Комиссия соберётся после обеда и выслушает ваши доклады ещё раз, поэтому ничего не планируйте на вечер. Учителя уже поставлены в известность. В последнее время слишком много фактов указывает на то, что не все курсанты чтят Декларацию*******. Да, я говорю о Ясуде. Раньше нам казалось, что некоторая доля соперничества между учениками пойдёт только на пользу. Однако, мы не учли кое-чего, например того, что психика отдельных курсантов не справляется с потоком информации. Отсюда зависть к тем, кто схватывает всё на лету. Мы забыли и то, что далеко не каждый ученик пойдёт жаловаться, получив незаслуженный подзатыльник. Но, здоровое соревнование, позволяющее выявить сильнейшего, и сознательная порча учебных кораблей, способная привести к гибели стажёров ─ это разные вещи.
─ У меня нет прямых доказательств, что «манту» повредил Ясуда, ─ твёрдо отчеканил Эклз.
─ У меня есть. Матричная запись. Прошу уделить мне время. Наедине, ─ вдруг сказал Джаред и Дженсен с удивлением на него посмотрел. Как и Питерман.
─ Хорошо. Курсант Эклз, вы свободны.
Дженсен коротко кивнул и строевым шагом вышел из кабинета Директора. Он понятия не имел, что за доказательства есть у Падалеки, и откуда могла взяться в развороченных машинах третья матрица. Несмотря на слова Питермана, Дженсен был уверен, что обе машины не подлежат восстановлению. И матрицы тоже. Прежде чем отрубиться, он видел останки «мант»: там ничего не могло уцелеть. Поэтому он остался ждать Падалеки в приёмной.
Джаред вышел из кабинета Директора спустя пятнадцать минут. Эклз встал перед ним, загораживая собой выход.
─ Откуда взялась ещё одна матрица? Они же обе были уничтожены взрывом.
─ Матрица у меня в голове, и с ней ничего не случилось, ─ просто ответил Джаред, легонько потирая плечо здоровой рукой. Дженсен поморщился, припоминая свои ощущения от подобной раны; чертов зуд сводил его с ума несколько недель, пока всё заживало. Потом до него дошёл смысл сказанного «желторотиком» и Эклз снова рассердился:
─ Я в жизни не слышал большей чуши. Тоже мне, робот-андроид нашёлся! Не хочешь делиться секретами, так и чёрт с тобой!
─ Я сказал правду.
─ Ага, а Ясуда ─ мальчик из церковного хора. Ладно, проехали. Я тебе должен, долг свой верну.
Брови Джареда сошлись в одну линию, но ответить он не успел. Школьный конвой ввёл в приёмную озадаченного и слегка напуганного Такеши Ясуду и двух его приятелей из тех, которые не так давно устроили им засаду.
Когда Ясуда увидел их, его глаза тут же налились кровью, и он прошипел, проходя мимо Дженсена:
─ Я этого не забуду, Эклз.
Потом поравнялся с Джаредом и со злостью, ещё более сильной выплюнул:
─ И тебя, желторотик, я тоже запомнил!
Конвой с задержанными скрылся за дверью директорской, и наступила тишина.
Дженсен посмотрел на Джареда, тот просто пожал плечами в ответ. Улыбка его слегка потухла, но не пропала, как ожидал Такеши. Казалось, слова Ясуды никак Падалеки не коснулись, а вот Дженсен ощутил, что они осели на его плечах тяжёлым грузом. Словно пророчество. Или проклятие. Он не верил в судьбу, но на душе стало мерзко. Однако больше всего его сейчас интересовало, что Джаред хотел сказать своим: «матрица у меня в голове»? Сегодня Дженсен впервые задумался о том, кто такой на самом деле, этот загадочный «желторотик» Падалеки.

Изображение


Последний раз редактировалось FOX_MX 29 дек 2011, 13:09, всего редактировалось 1 раз.

28 дек 2011, 19:40
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 25 апр 2010, 19:12
Сообщения: 37
Сообщение Re: "Солнечный ветер", J2 AU, NC-17, FOX_MX/~Ri
Их вызвали на Комиссию после обеда, как и обещал Питерман, но поодиночке. Дженсена пригласили на ковёр сразу же, едва он вошёл в приемную. Он надеялся успеть перекинуться парой слов с Клаудией, секретаршей, потому что видел, как на посадочную площадку перед Школой сел катер Комитета. Но девушка лишь округлила в страхе глаза, мол, не до разговоров, и настойчиво махнула ему на открытые двери. Снова оказавшись в Директорской, Дженсен с изумлением уставился на присутствующих. Кроме Учителей и Наставников здесь были функционеры не только из Комитета, но и из Бюро. Немного растерявшись от количества зрителей, он пересказал ещё раз всё то, что не так давно говорил Питерману вместе с Джаредом, и ответил на дополнительный вопрос, заданный крупным приезжим афроамериканцем. Судя по форме и нашивкам, чувак был третьим лицом в Комитете. Птицы такого полёта к ним заворачивали крайне редко. Странно, но Дженсену очень не понравился взгляд, которым наградил его этот человек. Словно они давние знакомые, расставшиеся врагами, хотя Дженсен был уверен: он видел его впервые в жизни. А может, это были лишь последствия сотрясения мозга, потому что голова, несмотря на таблетку, которую он выпил перед визитом сюда, продолжала раскалываться на части.

Дженсен провёл в директорской почти час. Когда он вышел из кабинета, Джареда в приёмной не увидел. Зато снова столкнулся с хмурым Ясудой, которого под конвоем провели мимо Эклза, и на этот раз японец даже не взглянул в его сторону.

Любопытство не покидало его, и Дженсен слонялся по фойе, поджидая Джареда. Клаудиа сказала, что его вызовут позже. Он проторчал там целый и, в конце концов, дождался. Джаред стремительно прошёл мимо него с двумя сотрудниками Бюро и скрылся в приёмной. Он даже не посмотрел в сторону Дженсена, занятый тихим разговором со столичными функционерами. Может быть, Падалеки на самом деле его не заметил. Вон какой бледный до сих пор, краше в гроб кладут. А потом ─ снова! ─ на ровном месте Дженсен разозлился: на Питермана за то, что так долго смотрел сквозь пальцы на выходки Ясуды, на самого Ясуду, скунбрик бы его побрал ко всем чертям! И на Джареда до кучи. Вместо того, чтобы шастать по Школе, Падалеки должен сейчас отдыхать, ведь Медик Депортиво непросто так сказал о недельном послаблении!
Но вспышка негодования потухла также внезапно, как и загорелась, оставив после себя неприятное чувство. Дженсен без пяти минут выпускник, ещё несколько недель и он уедет на стажировку, навсегда покидая стены Школы, а Джаред останется здесь ещё на несколько лет. В течение учебного года они почти не замечали друг друга, и, в общей сложности, не обменялись и парой сотен слов. Кроме случая в столовой и сегодняшнего инцидента Дженсен не мог припомнить, чтобы они вообще разговаривали. Так в чём же, чёрт побери, дело?!
В сердцах чертыхнувшись, Дженсен сбежал к себе и закрылся на ключ. Голова весила тонну от мыслей о том, что сегодня он мог нелепо погибнуть, Дженсена начинало тошнить. Он бухнулся на свою кровать и неожиданно для себя сразу же уснул.

Изображение

На следующий день весть об аресте Ясуды и двух самых ярых его приспешников пронеслась по Лётной школе. Подогревали интерес и рассказы «очевидцев», которых отшил ожидающий Джареда Эклз. Новость обсуждалась на всех уровнях, и Дженсен был рад, что вся Школа теперь может вздохнуть свободно. Благодаря Джареду, надо признать.
Школа гудела ещё несколько дней, в течение которых шло расследование.
В суматохе бесконечных вызовов и тестов Дженсен почему-то нигде не пересекался с Падалеки, что было довольно странным. Он читал часть доклада, написанного со слов Джареда на основе записей с третьей матрицы, которая фиг знает, откуда взялась. Вина Ясуды и ещё двух курсантов была доказана полностью. Именно эти отморозки выкрали из учительской план полётов, изменили его и под руководством Ясуды повредили матрицы кораблей, испортив навигационные приборы. Рукой Ясуды была сделана и фальшивая запись в журнале полётов о том, что «манты» №7 и 19 (именно на этих машинах должны были вылетать Эклз и Падалеки в тот день) прошли предполётный осмотр. Осталось загадкой, как об этом узнал Джаред, но уточнять у Питермана эти подробности Дженсен не стал.
Лишь неделю спустя, когда страсти немного поутихли, Бруни случайно обмолвилась, что сразу после посещения директорской, Падалеки стало плохо; в Медблок его доставили гости из столицы. И, видимо, состояние ухудшилось, так как Питерман даже вызвал Медиков из Бюро.
Почему его грызло чувство досады, что он не знал об этом, Дженсен ответить не мог. В любом случае навещать больного он и не собирался.

Изображение

Несколько дней спустя жизнь в Школе вошла в привычную колею. Для выпускников этого года настали трудные времена, и Дженсен с головой погрузился в учебный процесс. Он готов был делать что угодно, лишь бы не думать о Джареде. Привычные лекции перешли на стадию практических отработок, сдачи зачётов, и как всегда, неожиданно наступил конец всему: обучение осталось позади, а впереди только выпускные экзамены, бал и дверь в будущее.

Незримое соперничество с Джаредом продолжалось и после инцидента с Ясудой. В ход шла даже виртуальная зачетка, посмотреть которую мог любой желающий на сайте Школы. Дженсену было интересно, как «желторотик» сдавал дисциплины, которые когда-то покорял сам Эклз. Его достижения редко повторяли другие курсанты, слишком большой была разница между набранными баллами Эклза и среднестатистическими оценками других лучших курсантов. Однако Джаред с лёгкостью балансировал на уровне Дженсена, порой даже опережая его результат на десяток баллов. Досада давно стала привычной эмоцией для Эклза, когда он залезал на сайт и смотрел результаты учёбы Падалеки, сравнивая их со своими данными чётырёхлетней давности. И хотя цели сдачи экзаменов у них были разными ─ Дженсен сдавал экзамены и тесты, чтобы получить пропуск в космос, а Джаред для того, чтобы перевестись на следующий курс, ─ эта гонка подстёгивала к тому, чтобы быть ещё лучше, быстрее, умнее.
И вот что интересно. Лётная Школа Невады до сих пор оставалась единственным учебным заведением, в котором не практиковалась экстернатура. Иногда и пяти лет не хватало, чтобы вырастить из «желторотика» настоящего «орла». Сокращение обучения не поощрялось. Учителя таких выскочек не любили ещё и потому, что экстернат всегда подразумевал белые пятна в обучении. А белые пятна в обучении ─ это мина замедленного действия: никогда не угадаешь, где, когда и как сильно она рванёт. Такой курсант после выпуска мог быть опасен независимо от места своей работы: на Земле или в космосе.
Случай с Падалеки был прецедентом, поэтому вызывал к себе повышенный интерес. Дженсен так и не выяснил, откуда взялся Джаред, кто его родители, почему он на короткой ноге с великими мира сего. Потом это индивидуальное разрешение на экстернат. Учителя если и пытались его завалить, то успеха не добились.
Дженсен иной раз думал, что Падалеки не человек, а пришелец, потому что всё в нём было иное. Совершенное. Непостижимое. Родное до боли и одновременно чужое до мурашек. Казалось, Джаред состоял из сплошных противоречий. Однако, несмотря на все это, Дженсен был бы рад такому необычному другу, но почему-то ничего не делал для того, чтобы его желание исполнилось. Если кто-то из них и сделал бы первый шаг к обоюдной дружбе, то точно не Дженсен.

Изображение

И вот остались позади бессонные ночи, переживания, восторги и неудачи. Школа завершила очередной учебный год, и новая группа пилотов была готова выпорхнуть в космос. После сдачи экзаменов были успешно переведены на следующий этап курсанты помладше. Дженсен получил свои заслуженные отличные баллы, ради которых так отчаянно трудился. Однако курсант Падалеки наступал на пятки эклзовским рекордам, и Дженсен мог беситься как угодно, но изменить этот факт был не в силах.
Бруни была в восторге от успехов Джареда. Дженсен не особо стремился признавать очевидные таланты улыбчивого «желторотика», но у него в кармане красовалось удостоверение пилота, а также диплом с отличием, первый за последние десять лет. И, наконец, самое главное, к чему он так трудно и долго шёл ─ приглашение на службу в Комитет.

Изображение

...Подготовка к выпускному балу шла полным ходом. Очень хотелось, чтобы этот день запомнился надолго. Дженсену и его друзьям досталось задание обеспечить курсантов живой музыкой на заключительной дискотеке, поэтому они целыми днями пропадали на репетициях.
Любовь к гитаре Дженсену ещё в детстве привил Вент. Они привыкли петь дуэтом, а в Школе к ним присоединились Сэмир, отлично разбирающийся в клавишных, а позже ─ Бруни, у которой оказался неплохой голос и с бас-гитарой она здорово управлялась.
В тот день, накануне выпускного, они настраивали музыкальные инструменты в Зале приёмов, в котором проходили все праздники и вручение дипломов, в последний раз прогоняя свой репертуар. Позже Сэмира и Вента вызвали в Административный блок, и Дженсен объявил перерыв. Бруни упорхнула под предлогом попудрить носик, и Дженсен остался в зале один, продолжая возиться со своей любимой гитарой. Старушка большую часть времени вела себя отлично, но сегодня, ни с того ни с сего, закапризничала. Возможно, чувствовала скорое расставание со своим хозяином. Поэтому, Дженсен так увлёкся сюсюканьем с ней, что вздрогнул, когда возле его плеча раздался тихий голос Марка Баризи:
─ Ты не видел Джареда?
Дженсен оглянулся, но не спешил подниматься с колен, ещё меньше желая вступать в разговор с Баризи. Марк был замкнутым, слишком тихим и неприметным. От таких людей можно ждать чего угодно: то ли удара в спину, то ли маниакального поклонения. Когда-то Дженсен отогнал от Баризи банду Ясуды, а тот оказался неблагодарным, даже спасибо не сказал. Хотя Бруни предполагала, что парень просто растерялся, не ожидая помощи вообще и от звезды Школы Дженсена Эклза ─ тем более. За него вообще никто и никогда не заступался. Но Дженсен уже сделал для себя выводы и Марка замечать перестал. Он бы и совсем забыл о его существовании, если бы не Падалеки, который по каким-то невероятным для Дженсена причинам подружился с Марком, найдя в нём что-то особенное для себя. И Дженсену почему-то было неприятно видеть их вместе.
Привычная самоуверенная маска вернулась на лицо Дженсена. Очень хотелось спросить, кто это такой, Джаред, да и вообще, слишком «желторотики» обнаглели за последний год под предводительством Падалеки. Раньше они себе не позволяли вот так запросто подкатывать к «орлу» с глупыми вопросами, отлично же видно, что Дженсен в зале один. Но почему-то сегодня ругаться и учить молодняк уму-разуму не было желания, поэтому он просто недружелюбно буркнул:
─ Я в адъютанты к нему не нанимался.
Улыбка Баризи ─ и так крохотная, ─ исчезла совсем, и Дженсен пожалел о сказанном. С появлением Падалеки Баризи словно ожил. Он стал обычным парнем, забыл о своей робости, но порой всё ещё терялся, особенно когда был один, без своего улыбчивого друга. Падалеки для него был как катализатор уверенности в себе. Эклз не любил подобных типов, он всегда с симпатией относился к тем, кто сразу показывал чего стоит. Ни смущаясь, ни раболепствуя. Кто не боялся разбить лицо в драке, давая отпор обидчику. Вот тот же Джаред повёл себя с бандой Ясуды как надо. А мог бы поджать хвост и прикинуться ветошью, вместо того чтобы идти на рожон.
Но Баризи изменился. Дженсен не хотел этого замечать, но впервые Марк не смутился на откровенно не дружелюбный выпад в свою сторону. Он смерил Дженсена угрюмым взглядом и ответил:
─ Хватило бы простого «нет», «орёл» Дженсен.
─ Считай, что я тебе именно это и сказал. Ищи своего кумира в другом месте. Видать, ты и его достал, если он от тебя прячется.
─ Конечно, именно это я от тебя и ожидал услышать, ─ просто ответил Баризи и посмотрел на него с жалостью.

Изображение

Баризи давно ушёл, а Дженсен ещё долго смотрел ему вслед. Доля правды в словах Марка была, но всё равно: как же больно было её слышать именно от него! Ведь однажды Дженсен помог и ему, а благодарности почему-то так и не дождался. Только упрёки. Что с ним не так?
Падалеки любили и уважали за то, какой он есть, за то, что у него можно было попросить помощи в любое время, и он не никогда и никому не отказывал, независимо от рангов. Дженсена уважали тоже, но совсем по другим причинам. К нему бы так просто не пришли просить совета, особенно «желторотики». Словно его боялись. Ну что же... Пусть лучше уважают и подчиняются. Любовь для рейнджера ─ непозволительная роскошь, которая не поможет ему добраться до Юпи, ведь ради этого он жил и работал. Любовь не для него ─ она помеха всему, так он всегда считал. А может он всегда ошибался?
С этими грустными мыслями Дженсен неосторожно дёрнул струну, и она лопнула. Вздохнув, он отложил гитару в сторону и направился за кулисы; в маленькой подсобке за подиумом хранились различные инструменты, в том числе и новые струны.
Но он забыл, зачем пришёл, когда разглядывая стеллажи в поисках струн, вдруг наткнулся на Падалеки.
Тот сидел на полу в самом дальнем и тёмном углу и держался обеими руками за голову. Он не стонал, просто раскачивался из стороны в сторону, словно казня себя за что-то.
Дженсен моментально забыл о дистанции между ними. Он кинулся к нему и, падая рядом на колени, требовательно затараторил:
─ Джаред? Что с тобой? Тебе плохо? ─ он сжал плечо Джареда, почувствовав, как тот мелко дрожит. Мысль о том, что Джареду больно, резанула по сердцу острым ножом.
Падалеки вздрогнул всем телом и медленно поднял голову. Большие ладони сползли на шею, и он открыл глаза, до этого крепко зажмуренные, на ресницах которых сверкали слезинки. Дженсен вдруг заметил, что на щеке у Падалеки родинка, и ещё одна на подбородке, и обе они привлекали его внимание, потому что он впервые был так близко к «желторотику» без толпы любопытных курсантов.
Они долгие мгновения смотрели друг на друга, находясь на расстоянии вздоха. Дженсен видел, что Джаред хочет что-то сказать, но не решается, и ещё сильнее сжал его плечо, поддерживая и одобряя. И почувствовал глубокое удовлетворение, когда Джаред глубоко вздохнул, притянул Дженсена за шею ближе к себе, с трудом ворочая языком:
─ Юпи... Титан... немедленно Питерману...
Он хотел ещё что-то сказать, но дыхание его прервалось, и Падалеки рухнул без сознания на грудь Дженсена.
Эклз сначала растерялся, ничего не понимая, но потом его как озарило: сказанное Джаредом очень напоминало часть сообщения, которое он просто не донёс до Директора. Осторожно поддерживая Джареда рукой за спину, Дженсен активизировал матрицу в наушнике, и, дождавшись сигнала, взволнованно доложил:
─ Курсант Эклз. Падалеки плохо, он в Зале приёмов. Срочно медиков и немедленно доложите о случившемся Директору Питерману.
Отключив матрицу, Дженсен перехватил парня поудобнее. Падалеки лежал в его руках бледный и обмякший, и дышал так тихо и редко, что Дженсен вдруг испугался, что парень может умереть прямо сейчас. Умрёт, так и не узнав, что... Он судорожно сжал Джареда в своих объятиях и зарылся лицом в его лохматую макушку. Его снова, как и в первый раз в столовой, окутал запах свежескошенной травы. В отличие от замедляющегося сердцебиения Джареда, сердце Дженсена неистово билось в груди, отсчитывая драгоценные секунды ожидания помощи; никогда ещё он не видел смерть так близко от себя. Никто ещё не умирал на его глазах подобным образом.
Он почувствовал безумное облегчение, когда, наконец, услышал долгожданный топот ног и в Зал приёмов ворвались Питерман и Депортиво.
─ Курсант Эклз? ─ зычно крикнул Медик и Дженсен немедленно откликнулся:
─ Мы здесь!
Спустя пару секунд в тесном помещении стало совсем не повернуться, потому что кроме вбежавших сюда крупных мужчин, в каморку ещё влетел и медицинский центр.
─ Доложить! ─ хлестнул вопросом Директор, пока Руал опускался на колени рядом с Дженсеном, всё ещё держащим Джареда на руках.
─ Я нашёл его здесь пару минут назад, он держался за голову, словно она у него раскалывалась. По-моему, ему было очень больно перед тем, как он потерял сознание.
Пока он отрывисто говорил, Депортиво уже набрал код, и медицинский центр распался на части, явив глазам носилки на воздушной подушке, монитор и диагностическую панель. Медик буквально вырвал из рук Дженсена Падалеки, и уложил его на носилки, зависшие в полуметре над полом. Приборы тут же утробно заурчали, словно из воздуха материализовались разноцветные проводки, в мгновение ока опутавшие неподвижное тело Джареда. Дисплей ожил, замигал потоком зелёных знаков и цифр, и Медик облегчённо сказал:
─ Обычный обморок, но...
Депортиво запнулся, увидев, как внимательно слушал его курсант. Он переглянулся с Директором, и Дженсен краем глаза заметил, как тот отрицательно качнул головой. Дженсен понял, что его сейчас попросят выйти, а он так и не исполнил просьбу Джареда, поэтому быстро добавил:
─ Пока он был в сознании, успел произнести: «Юпи», «Титан», и «немедленно Питерману».
Директор впился в него пристальным взглядом, долгое мгновение сканировал выражение его лица, потом коротко ответил:
─ Спасибо, курсант. Свободны.
Дженсену до одури хотелось остаться не только из-за прозвучавшего имени давнего врага, но и потому, что здесь был Джаред. Он почувствовал странную пустоту в руках, когда у него забрали «желторотика». Он не понимал себя. Щемило сердце, ему не хватало воздуха... Уходить не хотелось настолько сильно, что ноги буквально приросли к полу.
Но Питерман снова зыркнул на него, и Дженсену резко расхотелось спорить с Директором именно сейчас. Отдав честь, Дженсен поспешил выйти из подсобки. Чёрт, этот год в Школе он точно никогда не забудет, такие эмоциональные горки не забываются до смертного часа, а ведь он всегда считал себя хладнокровным человеком.
Закрывая за собой дверь, он всё-таки оглянулся посмотреть на Джареда в последний раз, и его глаза распахнулись на пол-лица, когда он заметил синий ореол вокруг головы всё ещё бесчувственного Падалеки.
─ Аура матрицы! ─ потрясённо прошептал Дженсен и усилием воли закрыл за собой дверь. Только там он смог перевести дыхание.
Что это было? Неужели он видел это своими глазами? Аура искусственного интеллекта? У человека?
Ошеломленный, Дженсен не заметил Вента, вошедшего в Зал. И вздрогнул, когда услышал его голос совсем рядом:
─ Дженс, наконец-то. Я тебя искал. Пошли скорее, привезли химреактивы. Бруни уже приступила к делу, но нам нужен твой мозг, старик. Никто в этом химдерьме не разбирается лучше, чем ты. Бруни искала Джареда для консультации, но, думаю, ты не был бы в восторге от его компании. Да и провалился «желторотик» как сквозь землю. А дорепетируем после.
Дженсен провёл рукой по лицу, надеясь, что ни чем себя не выдал, когда Вент упомянул поиски Джареда, оглянулся на закрытую дверь подсобки и сказал:
─ Ладно, пошли, я уже закончил с настройками, струну потом поменяю, чтобы встряхнуть напоследок эту тихую обитель знаний. Мы уйдём с шумом!

Изображение

Бал был в самом разгаре. Позади остались: красочная церемония вручения дипломов, речи Учителей и Наставников, и торжественная Клятва Рейнджеров. Далее все переместились в банкетный зал, где с наступлением ночи началась та самая дискотека, которую готовили Дженсен со своей группой. Когда они исполнили на бис Гимн Рейнджеров, их ждала такая оглушительная овация, что заложило уши. Пожалуй, ничего подобного пустыня Невада, приютившая Лётную Школу, ещё не слышала.

Затем их сменил матричный синтезатор, и они присоединились к остальным выпускникам. Но кружа в объятиях Бруни или выделываясь с Вентом и Сэмиром, Дженсен всё время следил глазами за Падалеки, который появился на церемонии, когда Бруни вручали диплом. Джаред был при полном параде. Если бы Дженсен не видел, как ему было плохо ещё пару часов назад, ни за что бы ни поверил, что у парня был глубокий обморок. Но он был рад, что Падалеки оклемался. Что бы это ни было, оно причинило Джареду сильную боль. Эклз надеялся, что с ним всё в порядке сейчас, потому что Медик Депортиво не выпустил бы из Медблока человека, чьей жизни что-то угрожает.
Если бы он ещё не видел этой чёртовой ауры! Дженсен до сих пор не верил своим глазам. Его распирало от желания рассказать об этом своим друзьям, но он знал, что ему не поверят. Представителей Клана Индиго******** берегли как зеницу ока. Учёные до сих пор не определились, кто они: люди? нелюди? В любом случае, Падалеки, будь он одним из них, никогда бы не отпустили учиться одного, без телохранителей. Сколько вокруг этого клана ходило легенд, ─ голова шла кругом!

Падалеки веселился со всеми и вокруг него постоянно толпились курсанты, но Дженсену показалось, что Джаред его избегает намеренно, держась подальше от Эклза и от его компании, хотя его испытующий взгляд Дженсен всё время чувствовал на себе.
Кстати, к вопросу о телохранителях. Баризи не отходил от Джареда ни на шаг. Не спускал с него восторженных глаз, выполняя роль то ли преданного бодигарда, то ли пылкого любовника. Как бы там ни было, Дженсен почему-то чувствовал ревность, хотя на это вроде как не было причин.

Изображение

Глубокой ночью, за пару часов до рассвета наступила пора фейерверков.
Выпендрились все: от «желторотиков» до Учителей. Над Большим каньоном летали огромные искрящиеся «манты» размером в гору Эверест, переливающиеся планеты и астероиды, хвостатые кометы и неведомые животные. Удивил Баризи: его фейерверки в виде древнейших динозавров в полный рост вызвали фурор. Как и фейерверк Дженсена и его группы с лицами всех Учителей Школы. И надпись напоследок, которую Дженсен просто не мог не сделать: «Орлы желторотикам лап не жмут», лопнувшую в чёрном небе миллионами ярких помидоров с фамилиями всех оставшихся курсантов Школы. Именные помидоры находили своего однофамильца и над его головой лопались, осыпая «пострадавшего» искрящимися ошмётками.
Пустыня вздрогнула от дружного хохота в тысячу глоток. Над головой Падалеки взорвался самый большой помидор, и парень буквально засветился как неоновая вывеска, пока водопад не иссяк и не исчез. Дженсен хотел было тоже расхохотаться, но поперхнулся, увидев, как странно вспыхнули глаза Джареда.
Он поймал его взгляд: внимательный, слегка недоумённый, словно Дженсен не оправдал его ожиданий. Джаред продолжал улыбаться, но Дженсену стало неловко. Он пожал плечами, видя, как на него смотрит Джаред, и впервые в жизни пожалел, что нельзя повернуть время вспять.
Возможно, он обидел парня, который ничего плохого ему не сделал. Особенно, когда группа бывших «желторотиков», а теперь «пингвинов» во главе с Джаредом ответила своим фейерверком. Сначала это был простой дождь из всевозможных пятёрок, плюсов и других символов, характеризующих победу, затем на фоне чёрного неба вспыхнули целые предложения ─ пожелания дальнейших успехов выпускникам.
Последний фейерверк Дженсен потом ещё долгие годы видел во сне.
В небо взлетели тысячи коконов, которые, набрав высоту, взорвались в небе, и на их месте появились гигантские разноцветные бабочки. Они порхали в звёздном небе и неестественно долго не гасли. Но самым невероятным был эффект реальности: бабочки планировали над головами собравшихся курсантов и Учителей, как живые. Они даже садились на подставленные руки, отчего восторженный визг девушек-курсантов перекрыл свист и смех сотен молодых мужчин.

...Бабочка цвета насыщенного индиго невесомо приземлилась на плечо Дженсена и обернула вокруг него свои синие крылья. Эклз готов был голову дать на отсечение, что это проделки Падалеки. Никто из «желторотиков» не смог бы самостоятельно создать этот фейерверк, ведь углублённая химия и физика изучались на втором курсе. Только Падалеки сдал эти предметы экстерном. Дженсен не поленился заглянуть в статистику Школьной успеваемости. А потом все мысли вылетели из его головы. Искрящаяся фурия наклонила голову, и Дженсен, оказавшийся в плотном изолирующем его ото всех сверкающем коконе, услышал тихий шепот Падалеки вокруг себя:
─ Увидимся на земле Иштар.
Его голос ещё отдавался в ушах, когда все бабочки разом снова вспорхнули в небо. Провожаемые разочарованными вздохами, изящные фигурки слились в единое разноцветное облако, которое достигнув определённой высоты, распалось на миллионы огоньков и водопадом осыпалось вниз. Когда в глазах перестали вспыхивать искорки, Падалеки исчез с бала, как Золушка, не оставив после себя даже своей туфельки, пусть и сорок шестого размера.

Изображение

На следующий день прилетел пассажирский «кальмар»*********.
Перед отъездом Дженсен искал Падалеки, чтобы попрощаться и извиниться за свою выходку, а еще пожелать дальнейших успехов в учёбе, хотя тот явно в этом не нуждался. Но он нашёл только хмурого Баризи, складывающего свои вещи. Сегодня начинались каникулы, и курсанты спешили к родным. Он, конечно же, не сказал где Джаред, и Дженсен уже от Сэмира услышал новость, что тот улетел ещё ночью с людьми из Бюро, специально прилетевшими за ним. Он сам видел знакомого функционера, который регулярно прилетал в Школу с визитом и читал лекции чаще других представителей.
Дженсен пожал плечами. Значит, не судьба.
Его мысли сейчас кружились вокруг собственного распределения и скорой встречи с мамой. А потом его ждала лунная база Рейнджеров Комитета и стажировка. Дальше ─ как получится.
Всё было бы отлично, если бы Дженсен не жалел о том, что так по-дурацки распрощался с Падалеки. Одна надежда, что они ещё встретятся. Ведь где-то же существует эта неведомая земля Иштар, о которой прошептал Джаред.
Возможно, стоит её поискать.

Изображение


Эпизод 3

Серная бездна
(пять лет спустя)


За прошедшие годы службы Дженсен возненавидел затянутые собрания и планёрки в Комитете. За разговорами и очередными наполеоновскими планами терялся общий смысл ключевых вопросов. Функционеры переливали воду из пустого в порожнее, а Брэмэр по-прежнему был неуловим. Складывалось ощущение, что он заранее знал, кто и где его ждёт. Всё чаще Дженсена посещали мысли о засевшем в Комитете или в Бюро, а может быть, и в самом правительстве, «кроте». Иначе как объяснить сверхфантастическую интуицию главного браконьера их времени? Десятилетия бесплотных поисков, а они так до сих пор и не знали, где Брэмэр базировался, какими путями выходил из окружения, кто был рядом с ним и где находились его лежбища, укрытия и тайники.

Вот и сегодняшнее заседание плавно превратилось в балаган. Наибольшую ценность имели доклады от засекреченных агентов «Ригеля» из команды Бюро. Вот эти парни почти ежемесячно нарывали ценные факты о планах Юпи, и год назад навели рейнджеров Комитета на крупнейший схрон биомассы, который, кстати, располагался под самым носом Комитета ─ на спутнике Марса Фобосе. Если вспомнить, что другой его спутник, Деймос был вотчиной Бюро, и именно здесь располагалась одна из главных криолабораторий Солнечной Системы с хранилищем останков биомассы тех животных, которые погибли при переходе в Туннелях, становилось смешно до слёз, как бандитам удавалось уживаться на этом малюсеньком пятачке целых два года?
Дженсен не особо удивлялся этим противоречиям. Пока Комитет и Бюро не придут к согласию, всё будет играть на руку Сети браконьеров, как бы отлично ни работала армия рейнджеров. Когда погиб его отец, Правительство тоже кричало, что они сделали всё, чтобы предотвратить ещё большую катастрофу. Катастрофу одной рядовой семьи и других несчастных, которые стали либо жертвами, либо заложниками случившегося никто не принимал в расчёт. Впрочем, как всегда...

Властная верхушка не могла обеспечить жителям Земли полную безопасность, хоть и обещала, а внеземные животные стали разменной монетой на чёрном рынке голубой планеты. Кто же знал, что на чудищ из космоса возникнет такой воистину чудовищный спрос? Даже страх купить животное, которое может стать причиной смерти не только своей семьи, но и целого города/страны/континента, не останавливал фанатиков, готовых заплатить любые деньги, лишь бы было чем похвастаться перед своими друзьями. Крокодилы, львы и аспиды уже давно перестали быть экзотикой.

...Время ничего не меняло. Власть и деньги всегда были рядом. Никто не в силах отказаться ни от большей власти, ни от большего количества денег. Жаль, что открытие невиданного для землян мира Солнечной Системы привело к тому, что человек ─ венец мать его природы! ─ превратился в спусковой крючок висящего на стене ружья, способного однажды бабахнуть так сильно, что мало не покажется. И всё из-за очередного богатея, решившего купить для своего зверинца ещё одну космическую зверушку. О том, что это может быть мина замедленного действия, браконьеры часто умалчивали. Неизвестно, чем думали эти люди. Если бы не было в тот год бума на венерианскую скалолазку, отцу Дженсена сейчас исполнилось бы всего шестьдесят лет и он был бы жив.

Когда собрание, наконец, закончилось, Дженсен наведался к Нагу Мигеро, своему непосредственному начальнику (тот был заместителем самого Вуда, действующего шефа Комитета), и отчитался за три операции, проведённые в Поясе астероидов. Вообще-то, он должен был сделать это ещё два дня назад, но позвонила мама, и пришлось срочно взять неделю отпуска, чтобы навесить её. Ничего страшного, небольшое недомогание. Он побывал дома, потом они, как обычно, посетили место гибели отца. Мама напрочь отказывалась летать туда в одиночестве.
Почему-то со временем не становилось легче ни ему, ни матери. Боль притупилась, но ему по-прежнему снились сны. Воспоминания, как штормовая волна, иногда накрывали его, когда он этого совсем не ждал. Например, если случайно слышал любимую песенку отца по радиостанции. Или когда сталкивался по работе с людьми, которые знали Брайана Эклза, служили с ним или учились под его руководством. Когда он получил место в Комитете после двухлетней стажировки на Луне, этих встреч стало в несколько раз больше, ведь здесь его отец служил многие годы. Было тяжело слышать о том, каким отличным рейнджером был Брайан Эклз. Дженсен в такие моменты испытывал странные чувства. С одной стороны, это его ужасно злило, ведь он и без подсказок знал, что его отец герой, ему не нужны были эти постоянные напоминания. А с другой ─ зависть вперемешку с сожалением, потому что эти люди долгие годы работали с отцом плечом к плечу, а Дженсену достались крохи, да и те оборвались несправедливо рано.

Мигеро напичкал его новыми данными и материалами, после чего Дженсен разобрался с личными делами и теперь спешил на космодром. Вещи он отправил ещё вчера, а с мамой попрощался утром, перед самым собранием. Знал, что потом не успеет заскочить домой.
Покинув здание Комитета, Дженсен вызвал парковочный такси-кар. Ждать почти не пришлось, несмотря на обеденное время. Сев в пузатую машину, он внятно и раздельно сказал:
─ Космопорт. Одиннадцатый терминал, зелёный сектор.
Затем откинулся на сиденье, удобно уложив голову в подголовнике, и уставился в окно.

Изображение

...На Земле сейчас бушевала золотая осень, и погода соответствовала: яркое солнце, мягкое тепло, но уже без летнего жара. Очень хотелось махнуть на море (на крайний случай, подошёл бы любой другой водоём), но дела не позволили. Хотя он радовался и тому, что удалось на этот раз. Он провёл на Земле две замечательные недели, из которых только четыре дня пришлось посвятить делам. Поэтому здорово, что удалось побыть с мамой и друзьями, которые оказались дома. Он давно не видел некоторых из них. Гражданские редко вылетали за пределы Земли и Луны, если только не на тур-комплекс «Уран+», так что увидеть кого-то из его мирной, не военной жизни, было большой удачей.
И вот теперь он мчался в Космопорт, разглядывая напоследок разноцветные наряды прохожих, спешащих по своим делам. Дженсен как губка впитывал в себя яркие краски. Очень скоро его будет окружать чернота космоса, вместо удобных джинсов и рубашки поло, привычный уже тёмно-зелёный военный мундир или скафандр.
Если повезёт, то он снова увидит Землю через три месяца, если не очень ─ через год, а если фортуна совсем от него отвернётся, то космос станет его могилой. Эклза это не пугало. Ну, может, самую малость.

Вечер плавно перетекал в ночь.
Вдруг прямо по курсу следования Дженсен увидел сквозь кроны деревьев яркие вспышки. Он выпрямился на сидении. Обычный старенький фейерверк, даже без навороченных спецэффектов, немедленно напомнил ему о выпускном бале, о синей бабочке на его плече, о хриплом шепоте и пронзительном взгляде.
Падалеки...
Где он сейчас?
Не то, чтобы Дженсен специально искал, но... С такими мозгами Джаред должен был закончить Школу два года назад. Но ни на Лунных полигонах, ни на стажировочных базах, ни в космосе Дженсен его пока не встречал. Даже просматривая ежедневные сводки, он искал в первую очередь фамилию Падалеки или тех, с кем тот дружил, например Марка Баризи.
Дженсен хотел с ним встретиться и кое о чём расспросить. Слишком много вокруг этого парня было тайн, которые будоражили сознание Эклза, и так перемешивались с его жизнью, что волосы вставали дыбом. Ему до сих пор не давал покоя случай в подсобке. Откуда Падалеки знал Брэмэра? Что случилось на Титане? Никакой информации о проведённых зачистках на этом спутнике Дженсен нигде не нашёл: ни в базе данных Комитета, ни в Национальной Библиотеке, которую он специально посетил перед стажировкой на Луне. А ведь была ещё и аура матрицы...
Увидев приближающиеся огни Космопорта, Дженсен вздохнул и расправил плечи. Он всегда радовался, вернувшись туда, где всё подчинялось его приказам, все было просто и понятно. В отличие от Джареда Падалеки.

Кар лихо обогнул впечатляющую группу «Осьминогов»* и «СуперКитов»**. Дженсен был в курсе, что через два дня все эти махины стартуют к Плутону; давно пора было вплотную заняться поясом Койпера, куда входил Плутон, некогда считавшийся самой дальней планетой Солнечной Системы. За Хароном, спутником Плутона, заканчивались для землян Туннели. «Конечная станция космического метро», как шутили рейнджеры. В научных кругах существовало мнение, что Туннели проложены за границей Солнечной системы и ведут далеко в космос, в такие дали, которые людям пока даже и не снились. Осталось только найти выход к звёздам. Поэтому так нужна была эта экспедиция. Она готовилась долго, целых восемь лет. Дженсен впервые услышал о ней, поступив в Школу. В те времена и не верилось, что когда-нибудь эта махина сдвинется с места. Кто бы мог подумать, что он будет наблюдать завершающую стадию экспедиции!
Он бы и сам с удовольствием подал заявку на участие и вошёл в состав, но на него у функционеров Комитета были свои планы, которых, кстати, Дженсен до конца не понимал. Годы стажировки уже позади, он вполне состоялся как рейнджер, участвовал не в одном десятке разных по сложности операций, ему доверяли, его уважали за находчивость и строгое соблюдение протокола. Но с каждым днём чувство неудовлётворённости усиливалось. Дело, конечно, было в Брэмэре. Дженсен и его команда были уже настолько хороши, что вполне могли совместить рутинную работу рейнджеров с ловлей главного браконьера. Но кто-то наверху придерживал вожжи. В итоге, полной информации о перемещениях Юпи либо не было в помине, либо она была недоступна Дженсену по каким-то причинам. Операции проваливались одна за другой, за Брэмэром гонялись все, кому не лень, а тот с ловкостью фокусника выскальзывал из тщательно продуманных и математически выверенных ловушек, как мыло из пальцев, оставляя взамен подмигивающие проблесковые огоньки своего корабля и необходимость подчищать то, что он успел натворить.

Изображение

Наконец, обогнув махину последнего «СуперКита», кар Дженсена остановился напротив открытого шлюза его гордости, корабля класса «Кальмар» с простеньким названием «Солнечный ветер». Никто не догадывался, какой смысл был заложен в него. Ни одна живая душа, хотя Вент в своё время довольно странно отреагировал на это, но промолчал. И слава Богу! Иначе не избежать бы Дженсену тогда насмешек до конца дней своих.
─ Космопорт, сэр, ─ пропищал металлический голос матрицы кара. ─ Одиннадцатый терминал, зелёный сектор.

«Всё, конечная» ─ подумал про себя Дженсен и распахнул дверь. Вытащив сумку, он отменил заказ и кар отправился на стоянку при Космопорте, ждать очередного клиента. Неспешно обогнув своего серебристого друга, Дженсен визуально проверил поврежденное место в обшивке корабля и удовлетворённо кивнул. Первая метка на теле его ласточки за пять лет службы. Их считают счастливчиками: ни ранений, ни потерь состава. На самом деле это была настоящая чёртовая удача, не иначе, ведь пульсирующий удар лазера, посланный кораблём браконьеров чудом не попал в топливные баки. Десяток сантиметров ниже и его красавица стала бы братской могилой для всех, кто там находился.
Две недели «Солнечный ветер» находился в ремонтном терминале, где ему полностью сменили защитный слой и обновили систему жизнеобеспечения, а экипаж в это время прохлаждался в незапланированном отпуске. Хотя Вент с Сэмиром провели часть этого времени в мастерских и постарались на славу, кое-что кустарно модернизировав. Об этом оба Дженсену уже все уши прожужжали. По их словам, корабль теперь «непотопляем, как Титаник». На пояснение Дженсеном, чем закончилась та известная история, Вент пожал плечами, а Сэмир сказал, что это было давно, и с тех пор техника шагнула далеко вперёд. Странная логика, но Дженсен не стал с ним спорить.
Поставив ногу на первую ступеньку подъемника, Дженсен позволил себе ещё минутку полюбоваться на размах Плутоновской экспедиции. Он смотрел бы и дальше, но запищала его матрица. Он включил гарнитуру, и голос Сэмира спокойно произнёс:
─ Капитан Эклз. Срочный вызов.
Дженсен тут же отозвался:
─ Я уже у трапа, Сэм. Кто?
─ Мигеро. Видео.
─ Буду через минуту.
─ Принято.
Подъёмнику потребовалась пара секунд, чтобы поднять пассажира на борт и шлюзовой люк автоматически закрылся. Активизировалась «беговая дорожка», домчавшая его до рубки почти мгновенно. «Беговая дорожка» напоминала собой что-то среднее между тренажёром и эскалатором. Этот способ передвижения внутри корабля обычно использовался для перемещения клеток и контейнеров с биомассой, но иногда его использовали и для того, чтобы просто прокатиться или размять мышцы. Или если возникало срочное дело, и не было времени на прогулку. Вполне удобно и экономично. Поэтому Дженсен входил в рубку именно спустя полминуты, как и сказал, при этом даже не запыхавшись.
Сэмир увидел его в проёме, приветственно кивнул и переключил секретный канал связи Комитета на матрицу корабля. Дженсен сел в своё кресло. Перед его лицом распался парус голографического экрана, на котором он увидел Нагу Мигеро, сидящего в привычной обстановке собственного кабинета.
─ Капитан Эклз. Бюро только что попросило у нас помощи.
─ Где?
─ Венера. Помощь уже в пути, но вы ─ единственная бригада, оказавшаяся рядом и регулярно проводящая операции на Венере. Бюро нужны «старички», знающие район поиска.
─ Принято. Почту за честь.
─ Хорошо. Я знал, что могу на тебя рассчитывать. Парни из Бюро появятся на Венере через сорок шесть часов, так что некоторое время вы будете на планете в одиночестве. Поэтому у вас карт-бланш. Вы находите пропавший экипаж и сдаёте его с рук на руки. Инструкции и необходимую информацию я уже передал, изучите их и вытащите ребят живыми. Эти парни слишком ценны не только для Бюро, но и для всех нас. В конце концов, мы все здесь делаем одно дело, хотя и носим разные мундиры.
─ Если вкратце, что случилось?
─ Мы мало, что знаем. Бюро не говорит нам всей правды. Например, почему, когда львиная часть их рейнджерского состава проводит операцию в системе Юпитера, его лучшие разведчики оказались без поддержки на Венере? Так что... С кораблём пропала связь сутки назад. Их пытались поймать через пульсар-систему*** на Меркурии, предпринимали ещё какие-то действия, но безуспешно, и шеф Бюро обратился к нам за помощью. Всё, что нам известно: кто-то из пропавших парней знает азбуку Морзе, и это короткое зашифрованное послание было последним от них, шесть часов назад. А у нас оказался единственный на весь космофлот пульсар-радист, который её знает. Текст послания есть в отчёте. Конечно, координаты очень приблизительные, но больше всё равно ничего нет.
Дженсен фыркнул, но промолчал, задав лишь один вопрос:
─ Кто?
Нагу Мигеро сделал паузу, и Эклз сердцем почувствовал, что тот не хочет отвечать, но всё-таки услышал:
─ «Ригель». Кто в составе нам не сказали, это секретная информация. Парней мало кто видел вживую, они почти не вылезают из спецопераций Бюро. Но так как вы точно с ними столкнётесь, к отчёту приложен документ о неразглашении, который вы обязаны подписать, я жду его в пределах получаса. Я понимаю, что болтать вы не будете и без него, но у Бюро свои протоколы и правила.
─ Принято, сэр.
─ Удачи, Эклз. Я надеюсь на тебя. И будьте осторожны. Спасение экипажа Бюро ценой ваших жизней ─ это дрянной план. Вы мне нужны живые.
─ Спасибо, сэр. Мы постараемся.
─ И ещё, изучите сейсмическую обстановку, что-то странное с ней происходит в последнее время. Я прикрепил соответствующий файл. Салют!
─ Будет исполнено, сэр.
Дженсен отсалютовал стандартным жестом и Сэмир разъединил канал связи, потому что посланная Мигеро информация уже давно загрузилась в систему корабля.
─ Стартуем через пятнадцать минут. Отправь полученные файлы Бруни для анализа. Приблизительное время подхода к Венере?
Сэмир пробежался пальцами по клавишам.
─ Семь часов.
─ Отлично. Отправь запрос на внештатный старт. Вент решил проблемы с сейсмографом?
─ Да.
─ Хорошо, он нам понадобится. Я видел сводку ЗБК****. Вчерашняя вспышка на солнце связывается с микротрясениями на Меркурии. Кто знает, может и на Венере что-то тряхнуло не по плану и поэтому парни остались без связи... Запроси у Службы аномалий на Марсе данные по землетрясениям в ЗБК за неделю. И тоже отошли Бруни. Я у себя, если что.

Изображение

Дженсен вышел из рубки и направился в свою каюту. Он частенько доверял Сэмиру штурвал. Как Венту и Бруни; он был в них уверен как в самом себе. Дженсен знал их десять лет, а Вента и ещё дольше, а это лучшее, чтобы понять, на что способен твой коллега, которому ты доверяешь прикрывать свою спину. Они притёрлись друг к другу, как смазанные шестерёнки, и составляли единый слаженный механизм.
Их квартет в чём-то уникален. Каждый может заменить другого без особых проблем. Независимо от назначения поставленной задачи и её сложности. Но ещё у каждого было несколько увлечений, которые оттачивались до совершенства. Например, Сэмир отличный штурман, но ещё и совершенно потрясающий лингвист. Дженсен по секрету знал, что тому известна давно устаревшая азбука Морзе, но не афишировал это. Он вообще был очень увлечён стариной. Если честно, они все знали азбуку Морзе, потому что считали это необходимым. В космосе могло случиться всякое, и электроника, даже всемогущая матрица, вполне могла выйти из строя, тогда как азбука Морзе уникальна. Пока жив хоть один человек, он вполне способен сообщить о себе или послать сигнал о помощи. Видимо, кто-то из бойцов «Ригеля» считал так же, а может, они всем составом умели пользоваться ею. Дженсен считал это умным ходом.
Бруни специализировалась на биологии и была главным специалистом по планетарной и спутниковой флоре и фауне. А ещё ─ медиком. Это был их шанс не умереть от ран, дожидаясь помощи. Или спасти тех, к кому они придут на помощь. Или, в крайнем случае, постараться не дать умереть браконьеру, чтобы тот смог предстать перед Судом.
Вент был полиглотом, а также считался лучшим механиком среди рейнджеров последних лет. Про таких говорят ─ талант от Бога. В его руках оживало всё, что имело возможность сломаться.
Дженсен улыбался, думая об этом, и шагая по знакомому до мелочей коридору.

Когда он открыл дверь каюты, пол под ногами тихо завибрировал. «Солнечный ветер» готовился к старту.
Садясь за рабочий стол, он невольно поморщился. Скоро они войдут в Туннель, а значит, снова придётся испытать несколько секунд крайне неприятных ощущений ─ изменения молекулярного состава кораблей. Машины словно сжимались в размере. Процесс не причинял ни технике, ни пассажирам никакого вреда. После выхода из Туннеля, всё снова восстанавливалось: вес, размер, плотность. Однако люди испытывали болезненные ощущения дважды ─ на входе и на выходе.
Что ж поделать. Это малая жертва ради того, чтобы видеть красоты Солнечной Системы своими глазами. Организму человека она не приносила вреда, но и выдержать такое мог далеко не каждый. Видимо, ещё и поэтому рейнджером мог стать каждый тысячный юноша или девушка из числа подавших заявление в Школу. Дженсен помнил эти тесты, которые были главным экзаменом в Лётную Школу. Болезненные ощущения длились всего несколько секунд, но были такой интенсивности, что кипели мозги. А рейнджеры порой за день совершали до двадцати проходов и более. Иногда даже закалённые бойцы не выдерживали, срывались и подавали в отставку. Действительно, кому понравится по многу раз за день ощущать, будто с вас живого снимают кожу и выворачивают наизнанку? Даже длящиеся секунды кажутся минутами.
Была ещё одна закономерность: чем больше корабль, тем медленнее он перемещался по Туннелю. Если «Кальмар», например, долетал от Земли до Венеры за семь часов, то «Осьминогу» требовалось на этот путь времени в два раза больше, а такому гиганту как «СуперКит» ─ сутки.

Строение Туннелей до сих пор оставалось большой загадкой для науки, такой же, как и вопрос о том, кто построил египетские пирамиды. Главное, что они смогли разобрать, как ими пользоваться. Принцип работы был достаточно прост: Туннели напоминали собой подземное скоростное метро со станциями, только вместо рельсов ─ антигравитационные силы внутри некоего сооружения, видимого только в инфракрасном спектре в ста милях от верхней границы атмосферы Земли. Хотите на Сатурн? Пожалуйста. Матрица выстукивает вам координаты входа в Туннель, ваш корабль влетает туда, как в чёрную дыру, а по истечении нескольких часов вы выходите в назначенной точке. Всё просто.
Туннели тянулись от Меркурия до Плутона, который был конечной станцией. Но учёные уже пять десятилетий вели споры о том, что эта транспортная система проложена и дальше, только человеку пока туда хода нет. Наверное, ещё не доросли. Зная примерную мощность Сети браконьеров, и наблюдая из первого ряда за малоэффективной борьбой с ними, Дженсен, да и многие рейнджеры понимали, что такое открытие потянет за собой большие проблемы. От этого знания становилось совсем не по себе.

Дженсен включил свой компьютер и, введя пароль, открыл отчёт, присланный Мигеро. Пролистал титульный лист и перечень лиц, которым открыт доступ к документу, и погрузился в чтение, прервавшись только на предупреждение Сэмира о взлёте и сообщение десятью минутами позже ─ о входе в Туннель.
Спустя полчаса он был твёрдо убеждён в том, что команда «Ригеля» ─ самые продуктивные рейнджеры в плане добывания информации о браконьерской Сети, про которых он когда-либо слышал. Рискуют почём зря, и Дженсен в тайне им завидовал, но... Разведка его не особо привлекала. Ему было важнее, чтобы внеземные животные вернулись домой, и жили подальше от землян, как это было до открытия Туннелей.
После смерти отца он слишком осторожничал, и у него были на это причины. Да он, по словам Вента, был повёрнут на правилах и протоколах! Дженсен был по-своему прав, потому что перевозка даже самых простейших космических бактерий требовала строгости от сопровождающих и безукоризненного соблюдение всех, абсолютно всех пунктов протокола, не говоря уже о глубоких знаниях, которых порой отчаянно не хватало даже лучшим в их профессии. Животный мир Солнечной Системы находился в самом начале изучения. Новые формы и виды организмов обнаруживались почти ежедневно. Порой навыки для транспортировки и перевозки приходилось отрабатывать буквально на бегу, работая исключительно на интуиции.
Чего стоил недавний случай, когда им пришлось вызволять команду «Ионы», неправильно рассчитавшую температурный режим для Ганимедской пчёлки, как её в шутку звали рейнджеры. Животное было похоже на летающую палочку размером с палец, поперёк которого шли параллельные тёмные полоски на желтоватом фоне. Сходство с земной пчелой невероятное, вот только при вращении крылообразными лопастями этот внеземной организм выделял самую настоящую радиацию, чем отличался от своего земного собрата. Поэтому контактировать с этой полосатой штучкой надо было крайне осторожно. Один из членов корабля был слишком беспечен и, благодаря собственной расхлябанности, выпустил пчёлку на волю. Она навела на команду шороху!
Полёт Ганимедской пчёлки ─ это мини-ядерный взрыв, только из пяти поражающих факторов она вырабатывала только электромагнитный импульс. Но и этого хватило, чтобы нахалка в одно мгновение «убила» всю электронику корабля. Конечно, есть ручной привод, но без электроники на корабле не работают системы охлаждения двигателя, воздухообмена, навигации, и возможности войти в Туннель тоже нет. Да что перечислять?! Парализуется абсолютно всё! Вручную можно дотянуть до техстанций, раскиданных по Солнечной Системе, но без Туннелей путь домой может растянуться на долгие недели, а то и месяцы. О таком сроке не могло быть и речи, когда заканчивались запасы воздуха и воды. Накопительные батареи рассчитаны максимум на семь дней, потом они умирают без подпитки.
«Ионе» чертовски повезло, что команда Дженсена оказалась рядом. Как ловили пчёлку ─ отдельная история, при этом пострадала Бруни, скафандр которой принял на себя ударную дозу импульса. Это счастье, что они вообще оказались в скафандрах. Интуиция, мать её! Ему даже вспоминать не хотелось, сколько энергии они потратили на поимку животного и водворения его на родину.
Кстати, пчёлку изъяли у добропорядочного гражданина, который никогда и ничего в своей жизни не нарушал. Зачем ему понадобился этот организм? И есть какая-то извращённая радость в том, что внеземное животное кинуло его на половину немаленького состояния, которое пришлось потратить на замену электроники не только у себя в доме, но и во всём жилом квартале (а это, ни много ни мало, почти сто семей). Ещё ему достался огромный штраф, судебные издержки и срок. Государство было безжалостно не только к браконьерам, но и к покупателям. Жаль, но даже такие драконовские меры не останавливали богачей от желания обладать уникальной тварью в своей частной коллекции. Не все такие безобидные, как Ганимедская пчёлка.

Изображение

До выхода из Туннеля оставалось два часа, когда Дженсен собрал всех на инструктаж. Бруни отчиталась по данным, которые анализировала, да к тому же планета была им хорошо знакома, не в первый раз они здесь работали.
Дженсен слушал внимательно, и кое-что добавлял из данных, которые Мигеро прислал секретно.
─ Пульсар-система засекла инверсионный след «Ригеля» до того, как он скрылся в плотной атмосфере Венеры. Вычислив траекторию их входа в верхние слои, матрица выдала 90% вероятности, что они сели на Земле Иштар в северных широтах. Сейчас там температура на порядок ниже, чем в экваториальной Земле Афродиты. Это хорошо, потому что увеличивается срок нахождения на поверхности, но всё же работать придётся попарно: я и Бруни, Вент и Сэмир. Кто главный в группах, думаю, ясно.
─ Так и не дашь порулить процессом, командир? ─ тряхнув чёрными волосами, спросила Бруни.
─ Не дам. Ты мне нужна живая и здоровая, если команда «Ригеля» ранена. Мы все умеем делать что-то за другого, почти универсалы, но всё-таки настоящий врач здесь один и это ты.
─ Ладно, Дженсен, я верю, что мы равны, но всё равно ты мне люк помогаешь открывать. Это ужасно!
Мужчины рассмеялись, и Вент не удержался:
─ Естественно, будь у нас сиськи, Дженсен люки и нам помогал бы открывать.
─ Можно подумать, они его привлекают, ─ фыркнула Бруни и показала шутнику неприличный жест.
─ Готовность ─ час, ─ положил конец шуткам Дженсен и серьёзно добавил:
─ Давайте сделаем всё без ошибок. Команда «Ригеля» надеется на помощь, значит, мы это им обеспечим. И когда-нибудь также профессионально помогут нам. По местам!

Изображение

Посадка прошла великолепно. Всё-таки Дженсен действительно сливался с кораблём, чувствуя каждый болт и шуруп, слыша, как трещит от жары обшивка. Эклз был уверен во всём: в корабле, в двигателе, в своих людях, и в себе, что было самым главным. А, если командир уверен в себе, то и команде легче.
Модернизированная Сэмиром и Вентом учебная «манта», доставшаяся им по случаю, была удачным приобретением. Обычно рейнджеры использовали для работы на поверхности планет и спутников «горностаи», они был меньше и мобильнее. Но команда Дженсена любила «манты», антигравитационная система которых позволяла надолго зависать над любой нестабильной средой: будь то лавовый океан или серная гладь морей. Они были идеально рассчитаны на четверых пилотов, включая вместительный трюм для эвакуации двадцати человек. Если постараться, можно и больше принять.

Едва посадочные шасси коснулись планеты, Дженсен понял, что быстро найти экипаж «Ригеля» не получится. Видимость на месте посадки была практической нулевой, не помогал даже инфракрасный сканер. Однако ждать прояснения тоже было нельзя. Матрица корабля выдала неутешительный прогноз погоды: вспышки, которые недавно были зафиксированы на Солнце, стали причиной увеличения скорости планетарного вихря Венеры, сила ветра увеличилась в несколько раз. Это значит, что у них есть день, максимум два на то, что бы найти «Ригель», пока вихрь, обогнув планету, не накроет их. Когда вокруг бушует сумасшедший тайфун, ни о какой спасательной операции не может быть и речи. Самим бы не потеряться. И будет лучше, если в час Х все соберутся под защитной оболочкой «Солнечного ветра»: и собственная команда, и пропавшие рейнджеры.

...Они тщательно сканировали южную часть материка Иштар, откуда, по данным Бюро, была получена последняя весточка с пропавшего корабля. Искали реверсные следы посадки «Ригеля», но пока безуспешно. Эфир молчал. Следов корабля и людей также не обнаружили. Примерные координаты от Мигеро ничем не помогли. Дженсен пришёл к выводу, что в этом районе «Ригель» не садился. На исходе двадцать первого часа поисков Бруни доложила о слабых толчках, которые поймала с помощью сверхчувствительного сейсмографа матрицы корабля. Но уже через некоторое время они и без датчика ощущали мощные колебания. Корабль заметно потряхивало.
Венеротрясение длилось минут пятнадцать, а когда неожиданно закончилось, в сплошном молоке нашёлся просвет, и Вент различил какие-то посторонние звуки, совершенно не похожие на завывание ветра. Источник располагался всего лишь в несколько десятках километров от места, где они сели.

Дженсен перелетел на новое место дислокации, намного севернее полученных данных, чтобы находиться поближе к району бедствия. Запрошенная Бруни информация о сейсмоактивности на Венере через Меркурий, дала странный результат. Двадцать часов назад на планете тоже была зафиксирована серия десятибальных венеротрясений, длительностью в пятьсот секунд каждая, то есть даже по земным меркам слишком долго, а если учесть силу толчков... Если в это время «Ригель» пытался сесть, катастрофа была неминуема.

Первым, что увидел Дженсен, вынырнув из серного тумана, был накренившийся бок «Ригеля», сильно завалившегося вправо.
Визуально оценив причины такого крена, Вент предположил, что одно из посадочных шасси вышло из строя либо при посадке, либо вообще было сломано. Люки и иллюминаторы были задраены, трещин не наблюдалось, значит, экипаж должен был быть в относительном порядке. Если только они все не покинули борт.
─ Ну, мы нашли их, уже что-то, ─ прокомментировал увиденное Вент.
─ Крен корабля 47 градусов, ─ сказала Бруни, проследив за меняющимися показаниями датчиков.
─ Если остальные посадочные шасси в порядке, мы справимся своими силами и сможем его стабилизировать относительно поверхности. Такой наклон не даст им возможности стартовать, ─ добавил Сэмир, пристально вглядываясь в иллюминатор.
─ Что ж... В нашем распоряжении ещё чуть больше суток, чтобы разобраться с делом до возвращения аномальной бури. Я и Бруни выходим немедленно. Спустя два часа меняемся.

Громоздкие и тяжёлые скафандры класса Алмаз, специально разработанные для агрессивных сред, не затрудняли движений, но всё-таки в них было неудобно, учитывая давление у поверхности планеты. Матрица контролировала одежду, создавая барический буфер вокруг скафандра, и люди могли передвигаться по поверхности достаточно быстро, учитывая природные условия. Поэтому они и добрались без проблем до почти опрокинутого «Ригеля».
Пока Бруни пыталась установить связь с экипажем, Дженсен обошёл корабль вокруг и оглядел шасси. Вент оказался прав: один из передних упоров был снесён напрочь, почти до самого брюха корабля. На обычную поломку это мало походило, больше напоминало след от лазерной пушки. Именно она оставляет такие характерные следы: шасси было срезано у самого основания. Дженсен достал походный нож и поскрёб обшивку, затем запечатал его вместе с остатками в герметичный пакет. Позже сделают анализ и поймут, что это ─ случайность или закономерность.
Дженсен еще раз осмотрел оставшиеся шасси, и ему захотелось почесать макушку. Пилот садился с тремя шасси. Это невероятно! За штурвалом сидел гений, не иначе.
Он дал команду, и матрица скафандра зафиксировала картинку. Полученное изображение тотчас поступило на корабль для изучения. Негласное правило рейнджеров: одна пара в разведке, другая занимается аналитикой и их охраной.
Пока загружались данные, он наблюдал за Бруни, которая сейчас выстукивала по люку морзянку: автоматика могла выйти из строя, но эти звуки до запертого человека дойдут в любом случае, тем более они знали, что в составе «Ригеля» есть рейнджер, который её уже использовал. Несколько минут Бруни повторяла свой кодированный вопрос снова и снова, но так и не получила ответа. Всё-таки они надеялись, что хотя бы кто-нибудь из команды находится в сознании.
Дженсен просканировал корабль с помощью матрицы и помрачнел. Если данные не врут, то на корабле нет людей. Бруни обернулась и поймала его взгляд. Дженсен пожал плечами, потом сделал знак, и они разошлись в стороны, чтобы прочесать местность, продолжая оставаться в пределах видимости друг друга. Глупо было надеяться, что будет просто: вот вам корабль, а вот экипаж. Корабль они нашли, в другом месте, правда, но всё равно, это большая удача. Теперь дело за пропавшей командой.

Изображение

Два часа поисков ничего не дали. Они сменились один раз, потом другой. Когда Вент и Сэмир снова вернулись ни с чем, Дженсен подумал о том, сколько ещё раз им придётся выходить на поверхность, прежде чем они найдут то, что ищут. Если найдут.

Бруни всегда была везучей, поэтому, совершая очередной рейд, уже через несколько минут она радостно вскрикнула. Дженсен сократил расстояние между ними в рекордное время.
На грубом суглинке с редкими жёлтыми кустиками, похожими на земную бруснику, проступали отпечатки гусеничного хода. Очевидно, это «манта» рейнджеров «Ригеля», больше некому. Они пошли по следу, но спустя несколько сот метров гусеничная линия стала менее заметной, а затем и вовсе пропала. Это могло означать что угодно: либо «манта» поднялась в небо, либо ушла на дно, либо испарилась. В последнее Дженсен особо не верил.
Вент, получив данные матрицы Дженсена, сказал, что в районе поиска есть серные водоёмы. В отчёте Мигеро говорилось, что ко всему прочему на борту пропавшего судна находились венерианские скалолазки. Если команда «Ригеля» была направлена сюда с целью возврата конфискованной живности на родину, то выброс должен происходить на берегу, так как скалолазка ─ животное прибрежной зоны. Хотя их одиннадцать видов, есть всякие. Но получив данные, Дженсен и Бруни направились к серному морю Венеры.

Конечно же, Бруни первой заметила лежащую фигуру. Дженсен привык к этому: зоркость этой девицы ещё в Лётной Школе служила притчей в языцех. Когда они подбежали и осторожно перевернули человека на спину, Дженсен с изумлением разглядел сквозь грязное от потёков жёлтой серы стекло скафандра Марка Баризи, увы, без сознания. Быстро оглядев пострадавшего, Бруни обнаружила повреждение скафандровой оболочки в районе подмышек, датчик жизнеобеспечения на груди показывал, что система функционировала всего на 20%. Помощь требовалась срочно.
Дженсен всё понял по одним лишь нахмуренным бровям своей подруги и тут же вызвал бот, потом ещё раз огляделся. Ему показалось, что-то блеснуло в отдалении.
─ Я сейчас, ─ бросил он Бруни, и, тяжело отрываясь от поверхности, поковылял к странному продолговатому камню, который привлёк его внимание.
Присев на корточки у «камня», он не сдержался и выругался. Скрюченное тело было почти полностью присыпано жёлтым песком, и если бы не блеск стекла шлема скафандра, кто знает: заметил бы он его или нет. Рядом с телом валялись пустые контейнеры для перевозки венерианской скалолазки. Поблизости животных уже не было.
Скафандр второго найдёныша тоже был повреждён и индикатор на груди едва тлел. Дженсен очистил стекло от песка. Странно, он чувствовал, как его пальцы дрожали, когда он наклонялся ниже, чтобы различить черты лица за испачканным стеклом. Три удара сердца и он снова смог дышать.
─ Нашёл второго, ─ сказал Дженсен, когда увидел, что Бруни встала на ноги и смотрит в его сторону. Она замерла, словно ожидала новостей, которых не хотела слышать.
─ Это не Джаред, Бруни, ─ ответил он, правильно догадавшись о мыслях девушки. Она тоже быстро связала цепочку Школа-Баризи-Джаред. Дженсен сглотнул тугой ком, вставший в горле, и вызвал бот.

Изображение

─ Электромагнитный заряд, ─ констатировала Бруни полчаса спустя, когда с пострадавших были сняты скафандры. ─ Ещё час-два и для Марка всё тоже было бы кончено. Девушке повезло, хотя заряд был рассчитан на мужчину, возможно часть удара принял на себя контейнер, который она держала в руках, иначе её организм просто бы не выдержал. Девушка в коме. Здесь я могу только поддерживать её жизнь до прихода помощи. Баризи сейчас вне опасности. Я ввела ему антидот и расслабляющее, но пройдёт ещё несколько часов, прежде чем действие удара закончится, и он сможет говорить.
─ Чёрт, плохо. Я сканировал корабль, там нет людей, ─ сказал Дженсен, изо всех сил подавляя беспокойство. ─ У нас мало времени для поиска. Сэмир и Вент, попробуйте прочесать побережье в квадрате Б, в «воду» не суйтесь, запрещаю, о малейших подозрительных деталях докладывать немедленно.
Дженсен немного перевёл дух, до сих пор не в состоянии отдышаться от потрясения. Увидев здесь Баризи, Эклз, не переставал, думать о Падалеки. Он был уверен на сто процентов: где Джаред там и Марк. Ничего удивительного в этом факте не было, очень часто команды формировались ещё в Школе.

─ Дженс? ─ раздалось сбоку, и он оглянулся, выныривая из воспоминаний. Вент подошёл так тихо, что он ничего не услышал. ─ Баризи здесь, значит, и Джаред?.. Может, сделать запрос? Узнать, кто в команде «Ригеля»?
─ Мигеро ничего не делает просто так, ─ ответил Дженсен со вздохом. ─ Если сразу не выдал эту информацию, значит нельзя. Хотя я не понимаю, почему. Мы же всё равно узнаем, когда найдём экипаж полностью. Он здесь, Вент, я чувствую. Чёрт, нам остаётся только ждать, когда Марк очнётся, он единственный способен нам помочь.
Дженсен говорил и сам себе не верил. Он готов был вслепую прочёсывать окрестности. Вдруг случится второе чудо? Джаред с напарником могут быть совсем недалеко, ведь ареал обитания венерианской скалолазки не велик.
─ Мы уже здесь, Дженсен, мы поможем, ─ сказал уверенно Вент, догадываясь, что сейчас испытывал их командир.
─ Если найдём. Живыми. Ты помнишь, в отчёте ни слова о браконьерах. Почему? Бюро не в курсе? Не верю. Одно радует, животные возвращены в свою среду обитания и эта партия для землян не представляет опасности.
Дженсен говорил, лишь бы не допускать пауз, потому что иначе не смог бы держать себя в руках. Он не видел Падалеки пять лет и готов был продать душу, чтобы не видеть его вообще никогда в обмен лишь на одно-единственное желание: пусть он живёт, чтобы ни одна шальная пуля его не настигла! Лучше знать, что Джаред где-то есть, дышит и смеётся, чем представлять его с пробитым скафандром на любой планете или спутнике, где найдена жизнь.
Вент коротко сжал его плечо и вышел, оставляя Дженсена одного. Сэмир уже ждал его в шлюзовой.

Дженсен переместился в медблок. Отойти от Марка оказалось невозможным, а вдруг очнется? Он понимал, что Бруни свяжется с ним немедленно, что у него есть дела, что надо проанализировать то, что он соскрёб с обшивки «Ригеля», что надо следить за безопасностью Вента и Сэмира (матрица ─ хорошо, но своим глазам Дженсен доверял больше), ведь, вполне возможно, что браконьеры ещё тут. Но он не мог. Бруни понимала его как никто, ей тоже было страшно. Может, даже больше, чем Дженсену, ведь она никогда не скрывала, что её интересует этот странный улыбчивый парень. И он был благодарен ей за то, что взяла на себя часть его дел, разгрузив и дав возможность быть первым, кого увидит Марк, когда очнется.

Изображение

Часы уходили как вода сквозь пальцы.
Они продолжали меняться двухчасовыми вахтами. Едва они с Бруни возвращались на корабль, сменяя своих друзей, Дженсен бежал к медблок. Прошло десять часов, Марк не приходил в себя, а они так и не выяснили, где им искать пропавших. Неохваченными остались только три района поиска, и оставалось чуть больше двенадцати часов до тайфуна, который накроет их здесь минимум на два дня, а это значит, что шансов найти живыми пропавших членов команды не будет. Запасы жизнеобеспечения скафандров не безграничны. Всё, что у них есть ─ половина текущих суток.
Бруни молчала. Казалось, она опасается лишний раз открыть рот, чтобы сдержать слёзы, которыми были уже полны её глаза. Когда ей становилось совсем невмоготу, Дженсен чувствовал на себе пристальный взгляд чёрных глаз. Они словно черпали силы друг у друга, и надеялись на чудо. Дженсен свято верил, что там, где Джаред, чудеса случаются постоянно. Чем этот раз хуже остальных?
И всё-таки он иррационально ревновал Бруни, потому что она никогда не скрывала, что симпатизирует парню. Он не мог объяснить, почему так. Он никогда не разговаривал с Джаредом по душам, постоянно что-то или кто-то мешал, даже в той подсобке, когда его распирало от любопытства, но и тогда ему не хватило времени вытрясти из Джареда его секреты.
Он надеялся, что когда-нибудь встретит Падалеки, и увидит, каким он стал...

Писк монитора заставил Бруни метнуться к кровати Баризи. Дженсен тоже вскочил на ноги.
Пальцы Бруни пробежались по медицинской консоли и, спустя несколько долгих мгновений, она тихо сказала, сорвавшись на последнем слове:
─ Он приходит в себя...
Дженсен подступил ближе и наклонился над Марком. Веки пострадавшего затрепетали. Белки глаз то и дело появлялись между ресницами, потом он тяжело вздохнул и Дженсен не выдержал, тихо и внятно позвал:
─ Марк? Ты слышишь меня?
Баризи, наконец, медленно открыл мутные глаза. Некоторое время он смотрел на склонившееся над ним лицо, потом попробовал моргнуть, и Дженсен заметил, как изменилось выражение его глаз. Оно длилось всего секунду, но он снова почувствовал неловкость, словно был в чём-то виноват перед Баризи. Вообще-то был, конечно, но не до такой степени, чтобы сейчас начинать извиняться перед ним. Всё потом, после того, как Джаред окажется на борту.
─ Ты можешь говорить? ─ снова надавил Дженсен, жадно вглядываясь в его лицо.
─ Д-да... ─ голос был скрипучим, как несмазанные дверные петли. Мышцы лица почти не двигались, и лицо Марка напоминало маску смерти. Даже коротенькое «да» причиняло боль, Дженсен видел это.
─ Где Джаред? ─ От Дженсена потребовалась вся сила воли, чтобы его голос не дрогнул. На самом деле он с изумлением прислушивался к себе. Ему отчаянно хотелось схватить Баризи за грудки, несмотря на его состояние, и вытрясти из него всё, что случилось за последнее время. Он с трудом держал себя в руках. Сейчас не время и не место устраивать подобные разборки, потому что где-то там, в серном смертоносном тумане остался Падалеки, и Дженсен впервые ощутил иррациональный ужас от того, что может больше никогда в жизни не увидеть его широкой улыбки. Далась ему эта улыбка? Они и друзьями-то не были, не успели. И всё-таки...
Бруни осторожно положила ладонь на его плечо, словно почувствовала настрой командира, молчаливо напомнив, что пациент не готов к разборкам первого уровня.
Дженсен едва заметно дёрнул плечом, показывая, что понял.
─ Пбржье, ─ прошептал Баризи, глотая гласные и едва ворочая языком, парализованные мышцы не желали оживать и он злился из-за этого, Дженсен был уверен. Об этом говорили красные пятна на щеках Марка и его напряжённое тело. ─ Птьдесть всмь… пста три… срн лушка… ─ он смог вытолкнуть из себя и замолчал, мучительно застонав.
Бруни что-то ввела в капельницу и, спустя минуту, спазм закончился. Марк расслабился. На кончиках ресниц дрожали слёзы. Он умоляюще смотрел на Дженсена, силясь что-то сказать, но у него не получалось.
─ Успокойся, Марк. Всё в порядке. Мы здесь, чтобы помочь и мы поможем. Побережье? ─ переспросил он и когда Баризи с облегчением выдохнул, продолжил: ─ Пятьдесят восемь и полста три? Ловушка? Сера? Серная ловушка?
Слеза размером с горох покатилась по щеке Баризи, оставляя на ней яркий след. От облегчения он на мгновение закрыл глаза и Дженсен не удержался, сжал его плечо.
Бруни тем временем ввела данные в матрицу и сказала:
─ Четыре мили на северо-запад.
Один из районов, которые остались неохваченными.
Баризи попытался кивнуть головой, но это движение, видимо, отозвалось сильной болью в мышцах. Он снова замер на приподнятом изголовье.
─ Не двигайся, Марк, всё в порядке, ─ Дженсен снова коснулся ладонью плеча раненного. Потом повернулся в Бруни. ─ Передай Венту данные. Они должны были выйти на побережье примерно в этом районе.
─ Скре... ─ снова заговорил Марк. Его глаза лихорадочно блестели. ─ «Ммманта»... блш сут... в мо-ре...
─ В море? ─ сердце Дженсена сделало кульбит в груди. Только этого не хватало.
─ Брэм... бт ухнл... не уссспееел...
─ Здесь был Юпи?
Баризи медленно кивнул головой.
─ Разведка... ош... скрее...
─ Джаред один или с напарником?
─ Д-двое...
─ Спокойно, Марк. Скалолазки?..
─ Выпщны... ─ Марк снова стал беспокойным, пытался приподняться и вращал глазами, будто что-то искал. Когда ему не удалось задуманное, он откинулся на спину и мучительно застонал.
─ Что? ─ спросил Дженсен, пытаясь понять причину его волнения.
─ Он что-то ищет, ─ тихо подсказала Бруни.
Глаза Марка благодарно сверкнули. Смирившись с тем, что двигательные рефлексы пока не собираются возвращаться, он снова стал выдавливать из себя слова:
─ Ки... китль...
─ Китель? Тебе нужна твоя одежда? ─ моментально догадалась Бруни и у Марка из глаз брызнули слёзы облегчения.
Дженсен тут же метнулся к встроенному шкафу. Когда он вернулся с формой, глаза Баризи загорелись.
─ В карман... пе-ре-дат-чк, ─ с усилием выговорил он, и когда в руках Дженсена оказалась маленькая коробочка, громко выдохнул. ─ Моя... рбота... автоном... укажет, где Джа-ред... настроен на него...
С этим словами Марк откинулся на подушку, вконец выдохшись. Лишь глаза смотрели на Дженсена, как на Бога, единственного сейчас, кто был способен помочь пропавшему другу.
Дженсен успокаивающе ему улыбнулся:
─ Я найду его, Баризи.
Марк долго не отпускал его взгляда. Наконец, он слабо кивнул головой, прикрыл глаза и провалился в лечебный сон.


Последний раз редактировалось FOX_MX 29 дек 2011, 13:11, всего редактировалось 1 раз.

28 дек 2011, 19:46
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 25 апр 2010, 19:12
Сообщения: 37
Сообщение Re: "Солнечный ветер", J2 AU, NC-17, FOX_MX/~Ri
Маленькая коробочка из непонятного металла и ещё более непонятной конструкции напоминала собой прямоугольник, похожий на кусочек от плитки шоколада. Никаких кнопок, антенн ─ абсолютно гладкая вещь, и можно было голову дать на отсечение, что она монолитна внутри. Представить, как она работает, не удавалось, но Дженсен почему-то верил Баризи: если бы она требовала включения или дополнительного питания, тот бы сказал об этом. На кону жизнь Джареда, и что бы в прошлом не связывало Дженсена и Марка, сейчас не место и не время выяснять кто прав, а кто виноват. Да и выросли они уже давно, глупо вспоминать прошлое.

Посадив «манту» на границе сектора, названного Марком, Дженсен и Бруни в очередной раз отправились на поиски. Прибор Баризи завибрировал почти сразу, как только Дженсен открыл люк наружу и спрыгнул с последней ступеньки. Тонкий и прерывистый звук, напоминающий удары сердца, «тук-тук, тук-тук» усилился, когда Дженсен повернулся к северо-западу. Дженсен усмехнулся. Марк не врал, что прибор найдёт Джареда даже в преисподней.
Бруни, сдавшая пост Сэмиру у постели пациентов, держалась в пределах видимости. Её лиловый скафандр смотрелся на фоне жёлтых венерианских скал и такого же цвета тошнотворной растительности, как ослепительный подсолнечник ─ среди жухлой травы. Захочешь ─ не потеряешь. А ещё надо помнить о браконьерах, которые вполне могли устроить засаду или ловушку. Разведка уже один раз ошиблась, и команда Падалеки напоролась на головорезов, которых тут вроде и быть не должно. Поэтому он сказал в микрофон:
─ Бруни, постоянный визуальный контакт.
Он увидел, как девушка оглянулась.
─ Есть, кэп.
Было жаль оставлять «манту», но весь район был завален валунами разной величины до самого побережья, поэтому пришлось идти пешком. Ареал обитания венерианской скалолазки был крайне странен. Учёные, которые уже несколько десятков лет активно наблюдали за жизнью опасной зверушки, заметили странную зависимость: скалолазка уходила из мест, где высаживались люди. Словно брезговала быть там, где пахло инопланетянами. В данном случае, иноземцами для скалолазки были люди. Что поделать? Даже кошки умываются после того, как их погладили чужие.

Изображение

Устойчивый писк передатчика привёл их на побережье.
Серное желтоватое месиво, тяжёлое на вид, как тесто, мерно накатывало на желтоватый берег в нескольких метрах от них. Дженсен одновременно с ужасом и восторгом смотрел на «пародию» водных просторов Земли. Это было даже красиво, несмотря на чуждость всего, что их окружало: пародия на атмосферу, пародия на животный мир, пародия на лесотундру. Неестественно огромное, расплывшееся в серном тумане пятно там, где находилось солнце, серое небо, навсегда затянутое облаками без возможности когда-либо увидеть с этой планеты свет звёзд.
Дженсен содрогнулся от внезапно пришедшей мысли, что погибнуть здесь ─ это было бы слишком несправедливо. Если уж не получится умереть на Земле, то он бы мечтал закончить свою жизнь среди звёзд. Всё-таки много пространства вокруг и вообще, красиво... Не то, что смерть в консервной банке на дне серного супа, именуемого морем Венеры.
Он словно чувствовал, что должен был сейчас испытывать Джаред, который остался один на один в чужом ему мире и, возможно, уже отчаялся дождаться какой-либо помощи. Хотя Падалеки не один в боте, и умирать вдвоём всегда веселее, чем в одиночестве.
─ Командир, вы в зоне поиска, ─ нарушил его мысли голос Вента, доносившийся с небольшими помехами.
Дженсен рассеянно ответил:
─ Принято.
─ Эй, сюда! ─ крикнула Бруни, махая ему руками.
Дженсен сократил расстояние между ними в три огромных прыжка. Девушка указала на узоры на берегу, частично уничтоженные серными волнами. Это был характерный след стартовавшей «манты». Значит, Джаред с напарником здесь поднялись в воздух и их обстреляли, когда они находились над серной гладью. Сэмир изучил топографический профиль района поиска и данные инфракрасного сканера и эхолота, и сообщил, что средняя глубина этой части водоёма колебалась в пределах от десяти до двадцати метров. По земным меркам не глубоко. Но самое неприятное заключалось в том, что среди относительно ровного дна было много провалов в виде воронок, и в таких местах глубины зашкаливали. Даже эхолот был не в состоянии определить, на сколько миль вниз тянется эта узкая бездна. Попади туда челнок, даже если он в порядке и обшивка цела, шансов выбраться на поверхность самостоятельно из вязкой плотной массы практически нет. И браконьеры знали это. Они обезвредили Баризи с напарницей и обстреляли «манту» Падалеки, когда те были наиболее уязвимы. Дальше за браконьеров всё сделает Венера.
Брэмэр хитёр и в чувстве юмора ему не откажешь, несмотря на то, что оно было таким же извращённым, как и его мозг.
Дженсен и Бруни переглянулись, затем развернули спасательный парус. Пока Бруни колдовала с оборудованием, Дженсен бродил с устройством Баризи вдоль берега. Передатчик перешёл на ультразвук, когда он поймал волну. Джаред был где-то там, прямо по курсу на глубине. Бруни подтвердила это спустя минуту:
─ В тридцати метрах от берега на северо-запад восемь серных ям.
─ Джаред там, ─ уверенно сказал Дженсен, указывая направление рукой, в ладони которой был зажат вопящий передатчик.
─ Тогда только три.
Робот-паук, повинуясь командам, рванул в серное месиво и исчез в нем, оставив чёткую дорожку всех своих восьми титановых лапок, которые тут же стала зализывать венерианская «волна».
Спустя ещё несколько минут, Бруни отрапортовала:
─ Пусто в первой.
─ Принято.
Время растянулось резиной, готовой вот-вот лопнуть. Секундомер отсчитывал время гулкими ударами, напоминающими звон колокола. Они складывались в минуты, а в висках Дженсена стучал только один ритм: «жив-мёртв». Эти слова, как чёртики, качались на качелях, и он каждый раз задерживал дыхание, когда второй бесёнок задерживался вверху на миг дольше первого.
─ Пусто во второй.
─ Принято.
Тик-так. Жизнь-смерть...
─ Есть объект.
Микрофон шлема искажал звук, но Дженсен всё равно услышал, как голос Бруни сорвался на последнем слове. Сам же он даже стандартную фразу не смог произнести, впиваясь глазами в монитор.
На плазменном экране был виден нечёткий и размытый силуэт. Но Дженсен ни минуты не сомневался. Даже если бы не датчик Баризи, он чувствовал, что их долгие поиски подошли к концу. Джаред ─ там.
─ Захват и отход! ─ приказала Бруни.
Паук выскочил из воды как чёрт из табакерки, всплеснув фонтан тяжёлых брызг, и припустил к ним. В двух лапах он держал тонкое волокно, которое блестело в тусклом свете венерианского дня. Оно было прочнее титанового волокна.
Дженсен поймал кончик из лап замершего у его ног робота и закрепил его в реле спасательного паруса. Тонкий трос натянулся и зазвенел, как стальная нить.
─ Объект лежит на глубине двухсот метров, в полумиле от побережья, время трассирования ─ двадцать три минуты.
─ Принято, ─ ответил Дженсен.
Бруни стояла рядом и смотрела на экран, не отрывая от него глаз. Дженсен чувствовал, что она едва сдерживается, чтобы не броситься в серное месиво. Он понимал её. Но смотрел не на монитор. Он жадно всматривался в море, боясь пропустить момент, когда антенна матрицы «манты» покажется над поверхностью. Дженсен не хотел терять ни минуты, понимая, что речь может идти о секундах жизни Джареда и его напарника.
Время ожидания, пока спасательный парус вытягивал из ловушки тяжёлую «манту», показалось Дженсену бесконечным. Они молчали, и каждый смотрел туда, где находил себе хоть какое-то утешение.
А потом пошли данные о повреждениях, обработанные роботом-пауком, пока он находился на дне рядом с «мантой». Обшивка корабля была повреждена в девяти местах, это стандартный залп импульсной пушки, но, слава Богу, далеко от двигателей, иначе корабль бы взорвался. Когда высветилась строчка о декомпрессии и составе воздуха, Дженсен судорожно сглотнул. По данным бесстрастного искусственного интеллекта, привычного в понимании человека воздуха на боте уже нет. Количество углекислого газа одиннадцать процентов. И словно этого было недостаточно, матрица добавила данные: бот затоплен агрессивным коктейлем венерианского моря почти под завязку. Нет кислорода, «манта» затоплена, и там ─ Джаред, парень с солнечной улыбкой.
Дженсен не знал, что чувствует сейчас. Он вспомнил слова Марка, и ему захотелось сорвать шлем с головы и покончить со всем. Если Баризи не врёт, это случилось сутки назад. Сутки! Если команда не в скафандрах или те повреждены, то они сейчас активно спасают трупы. Отчего так отчаянно хочется надеяться, когда надежды нет? Он повернулся к единственному человеку рядом с собой, которому тоже было плохо в этот момент. Дженсен долго смотрел на Бруни, прежде чем она подняла на него заплаканные глаза. Она молчала, Дженсен тоже не смог выдавить из себя ни звука. Пересохшее горло словно судорогой свело. Он жалел сейчас, что не родился женщиной. Им так просто пускать слезу, скидывая эмоции. После слёз можно было снова дышать полной грудью. Роскошь, которой были обделены мужчины. Они с Бруни смотрели друг другу в глаза и не знали, что сказать.

Изображение

До конца операции оставалось десять минут, когда Бруни выдавила:
─ Инфракрасный датчик фиксирует наличие двух объектов в кормовой части.
─ Показатели жизнедеятельности? ─ мёртвым голосом спросил Дженсен.
─ Данных нет.
Когда над жёлтой поверхностью вынырнул острый нос трассируемой «манты», Дженсен едва не прыгнул в серное месиво. Они быстро переглянулись с Бруни.
─ Командир...
─ Я знаю.
Бруни кивнула и занялась привычной работой. После очередной партии клавишного пассажа от спасательного паруса отделилась боковая часть, и рядом с ними развернулся двухместный медбот-носильщик.
─ Дженсен, идут данные... я не понимаю...
─ Что?!
─ «Манта» затоплена, но... матрица зафиксировала воздушный мешок в кормовой части объёмом в три квадратных метра, но это невозможно! Затопление бота стопроцентное. Данные противоречат друг другу, так не бывает...
Дженсен выглядел не менее безумным, чем Бруни, но одно он знал наверняка: когда речь идёт о Джареде Падалеки возможно всё! Даже маленькая надежда на чудо.
Тонкая нить, наконец, вытянула нос повреждённой «манты» на берег, и Дженсен, не дожидаясь остановки трассирования, метнулся к кораблю.
Ему хотелось орать имя Падалеки, чтобы оно звенело по всей планете с одной целью: докричаться до него, где бы он ни был сейчас, туда, откуда ещё можно вернуться назад. Кричать, чтобы держался, ведь он ещё так молод, чтобы умереть!
Руки дрожали, когда при помощи оборудования Дженсен вскрывал заклинивший люк, уже изъеденный серой, смятый толщей давления серного месива. Думать о том, что сделал этот бульон внутри с тонкими оболочками перегородок и людьми, не хотелось. Дженсен не желал видеть мёртвого Падалеки, но и уйти сейчас он не мог. Перед тем как дёрнуть на себя люк, Дженсен отошёл на несколько метров в сторону и нажал кнопку робота-комбайна. Потоки жёлтой «лавы» хлынули изнутри, сметая прочь скудную растительность и камни. Когда поток уменьшился наполовину, включился автоматический насос. Ещё семь драгоценных минут ушло на процедуру откачки, и вот он, наконец, нырнул в чрево мёртвого корабля. Хлюпая тяжёлыми ботинками по оставшимся лужам на полу, Дженсен нёсся вперёд, ничего не замечая вокруг, и орал, наконец, отпустив себя:
─ Падалеки?! Джаред! Держись, старик...
Едва не вломившись шлемом в дверной косяк рубки, он снова крикнул:
─ Держись! ─ и с силой рванул на себя дверь. Она подалась без препятствий.
Внутри находились два человека. Один лежал в кресле пилота, другой на полу, раскинув руки в стороны, словно только что наваливался грудью на дверь и свалился, когда её открыли. Оба не шевелились.
Дженсен не сводил глаз с неподвижного тела на полу. Серебряный скафандр слишком большой для среднестатистического человека, но как раз по размеру для высоченного Падалеки. Прошло пять лет с тех пор, как они виделись в последний раз. Очевидно, что тот не только подрос за это время, но, наверное, ещё и нарастил себе мышц. Он посмотрел на неподвижное тело в кресле, и снова перевёл взгляд на лежащего у его ног рейнджера. Глубоко вздохнув, Дженсен решился и, присев рядом на корточки, осторожно перевернул его на спину.
Падалеки.
Дженсен облегчённо выдохнул, а потом дыхание снова прервалось.
Индикатор на груди Джареда горел даже не бордовым цветом, а тусклым фиолетовым, почти чёрным, это последний уровень. Дженсен постарался взять себя в руки. Он не стал проводить осмотр скафандра дальше, а просто взвалил тело Джареда на плечо, словно тот вообще ничего не весил, и рванулся к выходу. Ему казалось, что он сам не дышит, когда вынырнул со своей драгоценной добычей из «манты» и укладывал Джареда на одно из свободных мест медбота. Он заметил огромные глаза Бруни, с ужасом смотрящие на индикатор скафандра Падалеки.
Медбот зажужжал, начиная свою работу, и первое, что появилось на мониторе, Бруни озвучила глухим голосом, словно находясь в трансе:
─ Показатели жизнеобеспечения... их нет...
─ Это чёртов везунчик Джаред, Бруни. Он должен был погибнуть ещё тогда, в Школе, вместе со мной. Но он выжил и спас меня, поэтому мы сделаем всё, чтобы вернуть его. Поняла?
Он не хотел кричать на свою подругу, но ─ господи! ─ он ведь тоже не железный!
Бруни кивнула. Он смог дышать дальше и думать.

Изображение

А потом включились инстинкты, вбитые за годы службы. Вернуться на «манту», прошлёпать по лужам, взвалить на плечо второе тело, чей индикатор алел на груди бордовым, означающим, что заключённый внутри человек жив, и его можно откачать без проблем. Всё досталось Джареду.
Дженсен не понимал, почему в рубке нет ни капли серного месива. Он бы сказал, что это физически невозможно, слишком долго бот находился на глубине почти в разгерметизированном состоянии. Пусть на Венере нет привычной для человека морской воды, всё-таки водоёмы планеты ─ это жидкий состав и вёл он себя как все жидкости. Почему же в рубке «манты» Падалеки эта вселенская закономерность не сработала?
Внезапно раздался встревоженный голос Вента:
─ Командир, планетарный вихрь резко активизировал воздушные потоки в вашем районе. Ухудшение погоды ожидается через двадцать минут.
─ Насколько всё плохо?
─ Сила ветра увеличится до ста метров в секунду в ближайшие пятнадцать минут.
─ Мы возвращаемся.
Когда он положил рядом с Джаредом второе тело, Бруни уже свернула спасательный парус и оборудование, и, вскочив на ступеньки по обоим бортам, они стартовали как сумасшедшие к оставленной на границе сектора поиска «манте». Чуть позже она поднималась в грузовой шлюз, уже сражаясь с сумасшедшими порывами ветра, который забрасывал в трюм тонны жёлтого сернистого песка и мешал закрыть люк. Ожидаемый ураган накрыл «Солнечный ветер» с головой.

Изображение

Дженсен нёс вахту у постели Падалеки вторые сутки. Бруни молчала весь вчерашний день. Она билась за жизнь друга, не реагируя на внешние раздражители, и Дженсен был молчаливой тенью рядом с ней. Выгнать его сейчас отсюда не смог бы даже приказ самого Мигеро и Бруни даже не пыталась это сделать. Он без слов понимал всё, что ей требовалось в работе, и помогал по мере сил, но большую часть времени он просто сидел рядом с Джаредом и держал в своей руке его прохладные длинные пальцы. Ему нужен был этот контакт. Тем более, что Джаред этого не видит и не чувствует. Значит, можно прикасаться.
Именно он снимал повреждённый скафандр Падалеки. Индикатор на нём погас ещё тогда, когда медбот грузили в «манту». Десять минут до «Солнечного ветра», пять ─ борьба с люком и ветром, ещё четыре ─ доставка пострадавших в медицинский отсек, три ─ на снятие скафандра и биоскина***** и ещё пять потребовалось на подключение аппаратуры и матрицы... В общей сложности Дженсен подсчитал, что Джаред не дышал почти полчаса. Бруни билась над ним, как безумная, и их усилия увенчались успехом. После всех возможных реанимирующих действий, сердце Джареда, наконец, снова заработало. Когда матрица показала чёткий ритм работы сердечной мышцы пострадавшего, Дженсен успел поймать падающую Бруни у самого пола. Он до боли сжал её в своих объятиях, шепча ей в волосы:
─ Спасибо. Спасибо!
Но Бруни его не слышала. Ухватившись за его талию, как за якорь, девушка разрыдалась.

Изображение

С того момента прошло сорок два часа. Джаред лежал без сознания, но Бруни уверяла, что это не кома. Повреждений внутренних органов не было, но мозговая активность зашкаливала, словно у Джареда в голове перегорели все контакты и микросхемы, как это бывало у технических роботов. Он весь горел, и сбить температуру никак не получалось.
Дженсен отправил Мигеро отчёт по операции сутки назад, когда стало ясно, что Джаред спасён. С помощью Марка и Флинта, пилота, который находился с Джаредом на «манте», они составили полную картину случившегося. Но всё это меркло на фоне того, что командир «Ригеля» находился без сознания, и Бруни ничем не могла ему помочь, потому что просто не понимала, что надо делать. Мигеро подтвердил, что помощь уже на подходе. Накрывший их район тайфун, усиленный планетарным вихрем, сдавал свои позиции и уходил на восток, чтобы вернуться в их точку снова через четыре дня.

Внеплановый вызов от Мигеро удивил Дженсена. Однако содержимое послания было на вес золота. Для того, чтобы Джареду стало лучше, нужно было попасть на «Ригель» в каюту Падалеки. Эту операцию провернули за полчаса. Вент, Сэмир и очухавшийся Баризи вернулись с добычей ─ аптечкой, найденной в личных вещах Джареда. По словам Мигеро ампула с синей жидкостью внутри сотворит с ним чудо.
Дженсен и Бруни не особо верили в это, тем более что матрица не распознала состав лекарства, а это пахло сенсацией в области науки.
Но Падалеки было плохо, он метался по постели так сильно, что пришлось его зафиксировать держателями. От его тела жар распространялся как от костра. Поэтому Бруни не дрогнувшей рукой сделала укол. И чудо действительно случилось. Уже через несколько минут он перестал метаться и успокоился. Ещё через десять мозговая активность стала снижаться до обыкновенных для человека показателей, а через полчаса температура вернулась к приемлемой цифре. Бруни сияла, Дженсен вздохнул свободно впервые с тех пор, как узнал в лежащем человеке Марка и понял, кого они прилетели спасать. Вент и Сэмир разделяли их радость и взяли на себя все заботы, освободив их от рутины. Они понимали, что и у Бруни, и у Дженсена есть повод находиться рядом с Падалеки безвылазно. Оставалось только ждать, когда «спящая красавица» откроет глаза и явит миру свою улыбку.

Изображение

Когда Джаред открыл глаза, первое, что он увидел, это склонившееся над ним лицо Дженсена. Он слабо улыбнулся и прошептал, медленно и с заметным усилием:
─ Я же говорил... мы встретимся... помнишь?.. на земле Иштар...
Дженсен сначала не понял, о чём идёт речь, думая, что Джареду снова стало хуже. Он даже приложил ладонь ко лбу Падалеки, но прохлада под пальцами говорила о том, что пациент не страдает от жара, который ещё совсем недавно скручивал его в дугу. Улыбка не исчезала с повзрослевшего лица «желторотика», и глаза с каждой секундой становились всё ярче, пелена отступала. Он всё ещё был слаб как котёнок, но не выглядел человеком, который стоит на пороге смерти.
Дженсену пришлось напрячь память. Земля Иштар. Иштар... Он недоумённо хлопнул глазами, припоминая, когда могло прозвучать это знакомое слово. Память развернула слегка подзабытый файл, и перед глазами пронеслись далёкие образы: выпускной бал, ощущение досады за дурацкие помидоры, гигантская бабочка на его плечах. Потом вернулось ощущение невидимого объятия, и жаркий шепот возле уха раздался снова: «Увидимся на земле Иштар».
Дженсен озадаченно моргнул, возвращаясь в реальный мир, в котором он находился на Венере у постели Джареда и понял ─ «Солнечный ветер» упирается всеми четырьмя посадочными шасси в землю северного материка планеты ─ Землю Иштар!
─ Как ты угадал?.. ─ спросил Дженсен, тщетно гася изумление в голосе.
─ Разве это важно теперь? Главное, что это случилось... я немного сомневался... как в кино... ─ тихо ответил Джаред, улыбаясь чуточку шире. Потом улыбка померкла и Джаред тихо спросил: ─ Если ты тут, то... моя команда...
Дженсен осторожно сжал его плечо, словно невзначай касаясь кончиками пальцев длинной шеи, и ответил:
─ Все живы. Твоя напарница в коме, но её жизни ничто не угрожает. Помощь уже на подходе.
Падалеки облегчённо выдохнул и закрыл глаза.
Запищал один из приборов, и Бруни, которая до этого момента не смела приблизиться, признавая право командира быть первым, кого увидит их драгоценный пациент, немедленно оказалась у постели. Изучив данные прибора, она облегчённо выдохнула. Наклонившись над Джаредом и заслонив собой Дженсена, Бруни пропела, широко улыбаясь:
─ Привет, здоровяк!
─ Бруни... ─ промурлыкал Джаред, открывая глаза, и Дженсен отступил назад так, чтобы видеть лицо Падалеки хотя бы в профиль.
─ Что это ты удумал, а? ─ вдруг требовательно спросила она, маленькой ладошкой сжимая пальцы его руки. ─ Столько лет о тебе ни слуху, не духу, и вдруг такая встреча ─ пытаешься умереть у меня на столе. Не жалко девушку? Выплачу всю красоту на твоей могилке, и кто тогда меня замуж возьмёт?
─ Это невозможно. Ты всегда будешь красивой... Не бойся... не умру... ведь я так ещё и не поцеловал любимого человека... ─ глаза Джареда медленно закрылись и тут же распахнулись снова.
─ Кто он, здоровяк? ─ Бруни наклонилась ещё ниже, и её волосы мазнули по его губам.
─ Ты?..
─ Тогда мне надо держаться от тебя подальше. Если ты меня поцелуешь исполниться твоё желание, и ты окочуришься на моих руках. Не пойдёт, красавчик. Знаешь, ты изменился, повзрослел. Так не видно, но готова поспорить, что ты ещё и подрос немного. Джей, это противозаконно быть таким симпатягой. У меня же слабое сердце.
Джаред всё чаще моргал глазами, борясь с усталостью, но он явно проигрывал своей слабости. Однако всё равно нашёл силы пошутить:
─ Зато твёрдый кулак... я помню...
─ Хватит болтать, тебе пока нельзя напрягаться. Лучше поспи.
Бруни почувствовала, что Дженсен едва сдерживается за её спиной. Хотелось его подразнить, но Дженсен разгадал её намерение, решительно отодвинул Бруни в сторону и наклонился над Джаредом. Он уже открыл рот для сотни вопросов, которые хотел бросить в лицо Падалеки и потребовать на них немедленных ответов, но тот снова ему улыбнулся. Эта была совсем не та улыбка, которой он одарил девушку. В ней тоже присутствовала искренность и теплота, но не они зажигали искорки в глазах Джареда, когда он сонно щурился на Эклза. От этого взгляда и улыбки все вопросы застряли в горле Дженсена. Его глаза всё ещё имели странную власть над Дженсеном, потому что у него вдруг вырвалось:
─ Спи, Джаред. Теперь у нас всё время мира.
Джаред послушно закрыл глаза, словно это была кодовая фраза, и монитор показал, что пациент уснул.
Бруни обошла кровать с Джаредом, подтянула повыше его термоодеяло, затем ласково провела рукой по густым волосам, раскиданным по подушке. Дженсен скрипнул зубами. Ревность, как много лет назад царапнула его по сердцу, как камнем по стеклу ─ резко и больно. Это длилось мгновение, не больше, но Бруни всё равно почувствовала. Она оглянулась, не убирая ладони с головы спящего, потом тихо сказала:
─ Я не претендую на сердце твоего Джареда, Дженсен. Это другое. Он мне как брат, которого у меня никогда не было и сын, которого никогда не будет.
─ Бруни... ─ ошеломлённо прошептал Дженсен, но тут же покачал головой, снова закрываясь в своей раковине, ─ он никогда не был моим.
С этими словами он повернулся к выходу. Теперь ему здесь делать нечего. Но всё равно остановился в дверях, словно натолкнувшись на стену, когда услышал за спиной:
─ Если захочешь ─ будет.
Дженсен оглянулся через плечо и грустно сказал:
─ Это зависит от Джареда, Бруни.
Бруни покачала головой, посмотрев сначала на Падалеки, а потом снова в глаза Дженсену.
─ Давно уже нет, командир.
Она отвернулась к спящему, продолжая поглаживать его по волосам, а растерянный Дженсен вышел из медицинского блока. Он ничего не понимал. Что она имела в виду? Что знает Бруни такого, чего не знает Дженсен? То, что озвучила подруга, казалось слишком невероятным для правды.
Ему хотелось назад, к Джареду и любимому креслу у его постели, но Дженсен заставил себя вернуться в рубку. Он и так потратил на личные дела непозволительно много времени.

Изображение

В рубке собрались все, кроме Бруни, Джареда и Ариэль, девушки из команды Падалеки. Сдвоенный отчёт по операции уже был передан Бюро и Комитету, но Дженсен хотел услышать всё своими ушами из первых уст ещё раз. Особенно его интересовал промежуток времени, когда на рейнджеров «Ригеля» напали браконьеры.
Флинт Вилья, замещающий Джареда, рассказал, как все было.
Как Дженсен и предполагал, в момент посадки корабля происходило венеротрясение, хотя по сводкам сейсмоактивности не должно было быть. Да, им тоже показалось, что толчки невероятно долгие и сильные. По словам Флинта, земля под ними словно взбесилась. Посадочное шасси не выдержало. После того, как всё успокоилось, они с Джаредом осматривали повреждение и пришли к выводу, что венеротрясение тут ни при чём. Титановая стойка шасси была срезана у самого основания: след идеально ровный, оплавленный по краям. Только плазменное оружие оставляет на металле соответствующие аккуратные потёки.
Они просмотрели данные матрицы, видео- и аудиозаписи, цифровой сканер. Нигде не был зафиксирован момент залпа. Лишь после запроса у спутника-наблюдателя, стационарно находящегося на орбите Венеры, им удалось разобрать инверсионный след в атмосфере планеты и место приблизительной посадки чужого корабля в заданном секторе. Проанализировав угол среза шасси и данные спутника, они вычислили координаты расположения атаковавшего их корабля. Используя «манту» они проверили место, однако никого уже не застали. Спутник по второму запросу подтвердил, что кроме «Ригеля» на планете больше никого нет, они поверили технике и занялись своим непосредственным делом ─ возвращением изъятых форм жизни на родину. В тот раз на их борту было семь скалолазок и кое-что по мелочи, живущее в серных водоёмах.
Марк и Ариэль занимались выгрузкой биомассы, когда на них напали. Марк успел предупредить оставшихся на корабле пилотов, прежде чем потерял сознание.
Дженсен прекрасно знал, что Джаред не стал бы отсиживаться в безопасности, и кинулся бы на помощь в любом случае, чем бы ему самому это не грозило. Поэтому Флинт и Джаред вылетели сразу, без разведки.
В общем, браконьеры не ожидали увидеть гостей в погонах живыми, когда прилетели на ловлю скалолазок. Им как-то удалось обмануть спутник или в их руках появились новые устройства, позволяющие кораблям браконьеров оставаться невидимым для поисковых систем рейнджеров, это не удалось установить. Очевидно, был получен крупный заказ на венерианскую фауну, если они сразу открыли огонь по «Ригелю». Только чудо спасло корабль и его команду. Контейнеры с животными, которые остались рядом с бесчувственными телами Марка и Ариэль, оказались лакомой добычей. За процессом погрузки и застали их Джаред и Флинт. Браконьеры бросили клетки и успели подняться в воздух. Джаред бросился в погоню, когда со стороны берега по ним открыли огонь, очевидно браконьерских бригад было несколько. Причём стрельба велась с двух мест, и у рейнджеров не было шанса увернуться. «Манта», прошитая очередью, рухнула в море. О том, почему в разгерметизированном и затопленном корабле в пилотную рубку не просочилось ни капли серного смертельного месива, Флинт сказать не смог. Последнее, что он помнит, это удар о «воду» и всё. Очнулся он уже здесь, в медицинском блоке на борту «Солнечного ветра».
Единственный, кто был в курсе случившегося после погружения, лежал сейчас там же и набирался сил в лечебном сне.

Изображение

Корабли Бюро типа «Осьминог» в количестве двух штук упали с неба как всегда неожиданно, спустя пару часов после разговора в рубке Дженсена. Сэмир и Вент как раз возились с посадочным шасси «Ригеля», помогая Флинту и Марку с ремонтом корабля. Дженсен ещё раз побывал внутри исковерканной «манты» Джареда и в который раз задал себе вопрос: каким образом «вода» не попала внутрь?
Обменявшись приветствиями, оба немногословных капитана Бюро и четверо сопровождающих в масках взошли на бот «Солнечного ветра». Дженсен проводил их до медицинского блока, где всё ещё находились приходивший в себя Джаред и коматозная Ариэль. Бруни, колдовавшая над ними, оглянулась на вошедших. Падалеки только что проснулся и Дженсен надеялся, что ещё сможет переговорить с ним наедине, но этот шанс стал таять на глазах, когда его с Бруни попросили выйти.
Оказавшись в коридоре, они обменялись взглядами. Дженсен не собирался никуда уходить, и Бруни составила ему компанию. Через десять минут дверь медицинского блока распахнулась, и двое в масках во главе с одним из капитанов вынесли Ариэль на своём медботе. Вслед за ними вышли ещё двое и также молча скрылись за поворотом.
Дженсену надоела эта пантомима. Он, не спрашивая разрешения, дёрнул на себя дверь собственного медицинского блока и вошёл в помещение, чувствуя за спиной присутствие Бруни, просочившейся следом.
Оставшийся капитан с досадой, как показалось Дженсену, оглянулся на них. До этого он что-то настойчиво выговаривал Джареду. Выпрямившись, он сказал:
─ Капитан Эклз, от лица Бюро объявляю вашему экипажу благодарность за помощь в спасении нашей группы. Особую признательность хочу выразить вашему врачу. Его помощь капитану Падалеки и биологу Ларсен неоценима.
─ Спасибо, сэр, ─ отчеканил Эклз.
─ Спасибо! ─ козырнула Бруни следом и щелкнула каблуками. Джаред прыснул, глядя на неё с кровати с приподнятым изголовьем. Дженсен поймал себя на том, что тоже еле сдерживается, чтобы не расхохотаться.
Капитан Бюро покосился на Джареда и сказал:
─ «Ригель» и «манту» уже погрузили. Мы стартуем немедленно. Капитан Падалеки, у вас несколько минут, потом за вами придут.
Затем отдал им честь, резко приложив идеально вытянутую ладонь к правому виску, и вышел в коридор.
Во время этого разговора Дженсен почти не спускал глаз с Джареда, он чувствовал, что тот не хотел улетать немедленно, они оба надеялись, что успеют поговорить тет-а-тет. Но сейчас явно было не до личных разговоров.
Дженсен подошёл ближе и снова спросил у Джареда не то, что хотел. За его спиной Бруни громко фыркнула. Он не стал оглядываться. И так понятно, что она прожигала взглядом его затылок, пытаясь хотя бы так вправить ему мозги. Почему, когда рядом Падалеки, у Дженсена в голове сплошные замыкания? Вопрос риторический.
─ Где же мы встретимся в следующий раз?
Джаред тихо рассмеялся, вспоминая их недавний короткий разговор.
─ Думаю, тебе будет не лишним обновить файлы о скунбриках. Это стайные животные, и они становятся крайне опасными именно тогда, когда сбиваются в стаи.
─ Я знаю, ─ растерянно протянул Дженсен, не понимая, куда клонит Падалеки. Он спятил, что ли? Причём тут скунбрики?
─ Я знаю, что ты знаешь, но знать абсолютно всё невозможно. Бешенство ─ это чисто земное явление, но когда речь идёт о скунбриках, никогда не знаешь, чего от них ждать в следующую минуту.
─ Но... ─ начал было Дженсен, но его прервал вернувшийся капитан Бюро. Следом за ним вошли двое прежних бойцов в масках, сзади прошелестел медбот.
─ Пора. Капитан Падалеки, я за вами.
Бруни подняла изголовье постели вертикально, но Джаред всё равно двигался медленно и с усилием. Когда одна нога коснулась пола, он едва не свалился с кровати, но Дженсен успел среагировать, обхватил его поперёк груди, и Джаред на одно долгое мгновение обмяк в его руках. Он уткнулся носом в грудь форменного комбинезона Дженсена, и тот почувствовал сквозь плотный материал его горячее дыхание у своего сердца. Хотелось стоять так и не двигаться, и прижать к себе Джареда сильнее. Но момент был упущен, и Джаред отстранился первым. Никто кроме Бруни не заметил напряжения между мужчинами.
Джаред тряхнул головой и привычно отгородился от всех лохматой чёлкой, но Дженсена было не провести. Он видел, как сверкают глаза Падалеки.
─ Всё ещё болит голова? ─ спросила Бруни.
─ Ничего. Это ничего, ─ ответил Джаред, улыбнувшись ей и Дженсену одновременно. ─ Бывало и похуже. Помнишь? ─ спросил он у Дженсена, пока тот помогал ему пересесть на медбот, твёрдой рукой удерживая его за талию.
─ На память не жалуюсь, желторотик, ─ тихо ответил Дженсен и ещё тише добавил: ─ Кстати, мне понравилась бабочка.
Искренний тихий смешок Джареда ещё долго звенел в ушах Дженсена, даже тогда, когда того вынесли из медблока. Напоследок он заметил пронзительный взгляд Джареда, которым он наградил капитана Эклза, оглянувшись через плечо.

Изображение

Дженсен вернулся в рубку и смотрел, как медбот Бюро «всосало» вместе с пассажирами во чрево «Осьминога». Спустя некоторое время заработал двигатель одного монстра, затем другого, и земля под ними завибрировала. Он чувствовал эту дрожь, когда волны привычно прошли сквозь его тело.
Он смотрел, как быстро скрываются в венерианской атмосфере корабли Бюро, унося Джареда навстречу новым операциям.
Бруни стояла рядом. Где-то снизу Вент привычно простукивал обшивку корабля перед взлётом. Рядом Сэмир стучал по клавишам компьютера, задавая параметры взлёта и попутно изучая погодные условия.
─ Ты же помнишь, где водятся скунбрики? ─ вдруг тихо спросила Бруни, и Дженсен едва не вздрогнул, оторвавшись от наблюдения венерианской атмосферы. Там больше для него не было ничего интересного. Единственное, что волновало его, сейчас улетало всё дальше от Венеры. Дженсен надеялся, что Джареда везут на Землю. У Бюро лучшие восстановительные Центры для рейнджеров. Там он быстро поправится. И Ариэль придёт в себя быстрее.
─ Ты издеваешься? ─ переспросил Дженсен, отгоняя прочь непонятную тоску, сжавшую его сердце.
─ Я просто уточняю, ─ невинно поправила Бруни, откидывая за плечи свои тёмные волосы. Её взгляд был ехидным, совсем как в Школе, когда она готовила очередную афёру курсантам в штанах. ─ Хочу быть уверена, что ты знаешь, где состоится свидание, которое тебе назначил Джаред.
─ Какое свидание?
─ У кого свидание? ─ одновременно спросили Сэмир и вошедший в рубку Вент. К ехидной улыбке Бруни присоединилась ещё парочка на двух других заинтересованных лицах.
Дженсен махнул на них рукой и сурово нахмурил брови.
─ Хватит болтать. По местам! Старт через пять минут.
─ Есть, сэр! ─ проорали три лужённые глотки: его подчинённые, его друзья, его названная семья. И Дженсен не смог удержать ответной улыбки. Сердце забилось чаще, прогоняя тоску и заряжаясь надеждой на скорую встречу.
Конечно, Дженсен прекрасно знал, где обитают скунбрики, чёрт бы их побрал!

Изображение


Эпизод 4

Марсианские будни
(два года спустя)


Дженсен никогда и никому бы не признался в том, как отчаянно ждал каждого дела на Красной планете. Он сам удивлялся затаённой жажде и предвкушению, которые его накрывали, едва он видел файлы Мигеро с надписью «Задание». Но недели шли, складываясь в месяцы и годы, «Ригель» снова ушёл работать в подполье, и Эклз постепенно терял надежду, разочаровываясь и злясь на себя в первую очередь. По привычке Дженсен продолжал тщательно изучать списки погибших и раненных, читал отчёты об операциях Бюро, и ни разу ему не попадалась на глаза фамилия Падалеки или кого-нибудь из его команды. Он перестал верить, что Джаред способен видеть будущее. Ерунда всё это. Либо оракул из «желторотика» получился хреновый, либо тот в очередной раз решил выставить Дженсена дураком, а он и повёлся.
Однако, просто наваждение какое-то, этот лохматый выскочка! Каждый раз, оказываясь в залах космопортов Марса или Луны, Дженсен невольно замирал, натыкаясь взглядом на темноволосого парня, возвышающегося над толпой военных. Своенравное сердце не слушало доводов разума, и радостно сбивалось с ритма: Джаред? он? Но Дженсен всё время ошибался, как и его доверчивое сердце.

Изображение

С происшествия на Венере прошло два года. За это время Дженсен и его команда провели порядка тридцати успешных операций Возврата конфискованных марсианских животных на историческую родину и пережили три серьёзных стычки с браконьерами. Последний случай произошёл месяц назад, когда они случайно наткнулись на браконьерский корабль, трюмы которого были под завязку забиты разнообразной живностью Марса. Боя избежать не удалось. «Солнечный ветер» даже попал в новостные сводки, но всё это немного отдавало горечью, потому что в схватке они едва не потеряли Сэмира Комаца и серьёзно повредили корабль. Им сильно повезло, что рядом оказался марсианский патруль. Сэма быстро доставили в местный госпиталь, где провели сложнейшую операцию, а корабль отбуксировали в мастерские и спустя неделю поставили на крыло, как шутят лётчики.
Пока Сэмир валялся на больничной койке и выздоравливал, они активно отдыхали и приводили дела в порядок. Дженсен даже подумывал слетать домой, повидать маму, если бы не Сэм. Он чувствовал себя виноватым за то, что пострадал кто-то, настолько ему близкий. Столько крови, сколько вылилось из Сэмира, Дженсен видел разве что в Школе, когда, благодаря Ясуде они разбились на «мантах». Джаред тогда тоже потерял много крови.
Вент с Бруни пытались вправить ему мозги, но он знал, что немного расслабился и поэтому пострадал Сэм. Слышать о том, что браконьеры ─ не детишки из церковного хора и тоже бойцы отчаянные, потому что им нечего терять, Дженсен не желал. В такие минуты Бруни шипела на него как дикая кошка, и даже Вент замолкал, потому что ─ ну, в самом деле! ─ никто не может быть совершенен до бесконечности, все ошибаются. Дженсен этого тоже слышать не хотел. Если бы по его рассеянности пострадал он сам, тогда ладно, он готов признать, что оконфузился. Но когда из-за его невнимательности страдал кто-то из членов экипажа или другие рейнджеры, тогда Дженсен не давал себе никакого послабления.
Побег Сэмира из госпиталя на восьмой день после сложнейшей операции немного сгладил мрачную атмосферу внутри команды. Он ввалился в номер, где жил экипаж, ни свет, ни заря, и с порога заявил, что Дженсен ─ дурак, если считает себя виноватым в том, что он, Сэмир, по глупости подставился под огонь. Дженсен пытался возразить, но Сэм каждый раз мрачно посылал его так далеко как мог, до тех пор, пока Дженсен не сдался и не перестал себя винить вслух. К тому же Эклзу пришлось выдержать неприятнейший разговор с Нагу Мигеро, который потребовал аудиенции спустя час после побега Сэмира. Мигеро громко и с душой орал о дисциплине, которую команда «Солнечного ветра» регулярно умудрялась нарушать, о том, что у него в голове не укладывается, как эти люди продолжают безупречно служить на благо человечества. Полчаса спустя в ушах Дженсена и Сэмира нещадно звенело от накала эмоций заместителя шефа Комитета. Но все остались при своём мнении. А потом Сэм, выдержав тяжёлый взгляд Мигеро, нагло заявил, что будет долечиваться там, где и хотел ─ на борту своего корабля, который считал лучшим местом для дальнейшей реабилитации. Мигеро едва не сплюнул от досады и в сердцах наложил на экипаж дисциплинарный месячный арест.
Так как пропуска на взлёт с Марса им не дали, они застряли тут на долгие четыре недели. За это время они посетили половину достопримечательностей северного полушария планеты, в том числе два зоопарка, поземный город Эльдорадо, протянувшийся на сотню километров и сказочно прекрасный заказник вокруг жемчужины планеты ─ горы Олимп. А ещё поцапались раз сто друг с другом за штурвал «манты», выбирая очередной объект для развлечения. Естественно, в таких условиях Сэмир восстановился намного быстрее, как если бы он валялся бревном в стерильном боксе пусть даже самого современного и лучшего госпиталя в Ближнем Космосе.

О «Ригеле» в новостях никогда не говорили, но если в новостной ленте шла информация о крупных столкновениях бригад Бюро с космическими браконьерами, Дженсен чувствовал, что всё это, так или иначе, касалось Джареда. Он знал, что сопляк не будет отсиживаться в кустах и рванёт в самую гущу боя. Так было и в Школе и в те времена, когда Дженсен ещё не знал экипаж «Ригеля» в лицо, но что-то свербило каждый раз, когда о нём упоминали. Венера не стала исключением. Хотя, какой к чёрту сопляк?! Сейчас Джареду уже двадцать пять лет. Мужчина совсем, разменял четверть века.
Дженсен помнил его тощей шпалой в Школе. Потом Венера, на которой он увидел Джареда, заметно повзрослевшего и подросшего на несколько сантиметров. Хотя куда уж дальше расти? Падалеки и в Школе смотрел на него сверху вниз. Интересно, какой он сейчас? Наверняка уже и не один...

Дженсен ждал встречи с ним, однако, столько времени прошло, и если верить Бруни ─ разве влюблённый в тебя парень не найдет способа где-нибудь пересечься? Было бы желание. А если они так и не столкнулись нигде, значит, Бруни ошиблась. Свидание на Марсе, чёртовы скунбрики... Он ведь на самом деле несколько месяцев после Венеры перелопачивал данные о зверьке. Дочитался до того, что ему начали сниться эти хитрые трёхпалые твари и далеко не каждый сон был приятным.
Когда Дженсен понял, что ведёт себя как дурак, он бросил заниматься ерундой и запретил Бруни упоминать имя Джареда всуе. Сэмир и Вент тихо посмеивались за его спиной, но не решались выступать в открытую со своими шуточками. Всё-таки симпатия ─ это такое шаткое понятие. Сегодня видеть не хочу, знать не желаю, а завтра, вдруг столкнувшись нос к носу... Кто знает, что будет.
Но у Дженсена не было такого шанса.
Джаред как сквозь землю провалился.

Мигеро тоже испытывал слабость к Марсу, поэтому задания для своих людей, касающиеся красной планеты, он раздавал с особым удовольствием. Собственно, и среди рейнджеров операции на Марсе считались относительно лёгкими. Поэтому когда вчера Мигеро вышел на связь и послал им план патрулирования с ордером на изъятие конфискованной биомассы из ангара № 103, Дженсен с удовольствием выдохнул. Снова на Марс. И, может быть, на этот раз встреча состоится, а? Кто знает?!

Изображение

Колонизация ЗБК привела к тому, что Луна и Марс давно вырвались вперёд по численности переселенцев и резервистов, если сравнивать с планетами за Поясом астероидов. Там военный контингент пока не собирался уступать пальму первенства гражданским лицам. К сожалению, такова была реальность, в которой жил Дженсен, но он верил, что однажды этот перевес сократится в пользу обычных жителей.
Марс почти не изменился с того момента, когда стал доступен человеку, благодаря Туннелям. Обилие и уникальность животного мира планеты привели к тому, что жаркие споры о насыщении атмосферы планеты кислородом, длившиеся несколько десятилетий завершились в пользу последнего утверждения. Приближение состава атмосферы близкой к земным показателям привело бы к гибели множества уникальных организмов, и это была бы невосполнимая утрата.
На данный момент самым «обитаемым» и плотно застроенным участком Марса считался его материк Фарсида, где располагался основной штаб Комитета в ЗБК. Другой материк, Элисиум, славился научными мини-городками с узкой специализацией; они наполовину ушли под грунт, на поверхности торчали только красноватые купола, сливающиеся с местностью и не нарушающие панорамного вида. Здесь же находились два самых больших и легальных зоопарка в Солнечной Системе, собирающие толпы туристов. Один из них был подземным и специально оборудован герметическими камерами, воспроизводящими климатические условия места проживания животного. Под землёй легче было контролировать температурный режим, освещенность, влажность и барические характеристики. Живую венерианскую скалолазку, Дженсен увидел именно здесь, впервые оказавшись в увольнительной на Марсе. Они тогда с Вентом не вылезали из зоопарков, тратя всё время на разглядывание диковинной жизни Солнечной Системы. Он застыл тогда у камеры со скалолазками соляным столбом; у него в голове не укладывалось, как такой милый зверёк мог стать причиной локальных заражений? Он технически знал, как это происходит, но всё равно ─ не верилось.

В целом на Марсе постоянно проживало порядка двадцати пяти миллионов резервистов и примерно столько же сезонных рабочих и других специалистов, которые продолжали достраивать и изучать красную планету и её обитателей. Туда же входили рейнджеры Бюро и Комитета, основной задачей которых была охрана жителей и животного мира. Городская инфраструктура тоже усложнялась буквально на глазах, хотя этот факт не заставлял браконьеров держаться подальше от флоры и фауны красной планеты. Марсианские города напоминали соты, соединённые между собой узкими переходами. Дженсен как-то скучал в библиотеке, и, перебирая фотоархив, увидел старые подводные станции по добыче нефти, которые могли передвигаться по дну от скважины к скважине. Прототип этих конструкций и лежал в основе сотового строительства, обеспечивающего комфортные условия для людей, работающих и живущих на планетах и спутниках Солнечной Системы.
Меккой заводов по сборке «сотовых» секторов стала Земля, и она продолжала оставаться ею до сих пор, несмотря на то, что, некоторые дочерние предприятия уже давно были перенесены на Луну, а позднее и на Марс в целях экономии времени на транспортировку. И Дженсену было чертовски приятно осознавать, что его мама, Холли Эклз, являлась ведущим специалистом по проектированию сотовых кварталов. Каждый третий был возведён по её чертежам. И не только на Марсе. Дженсен гордился ею.

За годы службы Дженсен и его команда уже заработала пропуск за Ворота Фаэтона, как рейнджеры называли работу за Поясом астероидов. Для выживания там требовались не только знания, многое решал опыт, который приходил с годами. А они доказали, что стали не только отличными рейнджерами, которым можно доверить транспортировку организмов любой опасности, но отличными бойцами.
Несмотря на чуждость этих миров, Дженсен после окончания работы часто зависал перед иллюминатором и впитывал в себя всё, что видели его глаза. Он до сих пор помнил трепет и потрясение, которое испытал впервые стоя на грунте Ио и наблюдая восход Юпитера, который, казалось, закрывал собой всё небо! Дженсену казалось, что не может быть ещё более потрясающего зрелища, чем этот восход.

Бруни же красота вокруг не особо волновала, хотя и заставляла порой остановиться и замереть в восхищении. Девушка любила гонять на «манте» среди этих красот, если Дженсен давал добро. Она говорила, что скучает по полигонам Лётной Школы, когда они ещё просто тренировались, выполняя сложные пилотажные фигуры, и не было рядом браконьеров, чьи лазерные прицелы были направлены им в спину. Дженсен тоже скучал по дням прошедшей юности, но, ни о чём не жалел. Он был там, где хотел, и тем, кем стремился стать. В отличие от Бруни он рано понял, что романтика заканчивается там, где твой друг гибнет от рук браконьеров, и надо сделать всё возможное и невозможное, чтобы не допустить этого.
Но всё равно, иногда очень хотелось вспомнить юность и беспечные деньки. Недаром в их трюме стояли четыре «манты», вместо двух, что было нарушением протокола. Мигеро не раз указывал на это, но Дженсен притворялся глухим. Два бота им были положены по рангу, а два других были неприкасаемыми, например, один из ботов ─ это личная «манта» Бруни. Девушке в своё время пришлось много пооббивать порогов, чтобы добиться включения своего бота с состав технического оснащения «Солнечного ветра». Она даже получила персональный номер, и Дженсен до сих пор донимал её расспросами, как ей это удалось сделать.
Второй бот был совместной собственностью Сэмира и Вента, которые собрали его своими руками и у Дженсена просто язык не поворачивался велеть им поставить «манту» в ангар на Земле и кататься на ней в отпуске.
Мигеро хотя и постоянно напоминал о нарушении протокола, понимал, что они настолько минимальны по сравнению с проводимой экипажем работой, что можно смотреть на них сквозь пальцы. Однако он оставлял за собой право постоянно напоминать об этом. Надо же было за что-то «ругать» один из лучших экипажей рейнджеров Комитета. Дженсен же снисходительно улыбался и продолжал использовать четыре «манты» вместо двух.

Изображение

Так получилось исторически, что время, проведённое в лётных школах, это было единственным местом, где курсанты учились вместе, ещё не делясь на комитетчиков и функционеров Бюро. Хотя конкурирование между этими структурами уже на стажировке было очень существенное.
Рейнджеры двух служб почти не встречались друг с другом после проведения совместных операций. Не то, чтобы это было под запретом, но всё-таки некая настороженность присутствовала с обеих сторон. Они даже тренировались в разных местах: основные полигоны Комитета располагались на Луне, спутнике Марса Фобосе и в северном полушарии планеты. Бюро же тренировало своих будущих пилотов-разведчиков на Меркурии, в южном полушарии Марса и на Деймосе. У Меркурия был особый статус. Планета являлась зоной влияния Бюро, так как на ней располагалась крупнейшая исправительная колония для преступников. Военных баз у Бюро в Солнечной Системе тоже было на порядок больше. Всё-таки данное ведомство, вышедшее из недр Интерпола, претендовало на звание старейшей государственной структуры, несмотря на то, что ОКПДКБ был создан практически в то же время, только функции и задачи у комитетчиков были другими. Может быть, поэтому рейнджеры Бюро немного свысока смотрели на своих главных конкурентов, хотя, чего задирать нос? враг-то для обеих структур был один и то же.
Марс, пожалуй, был единственной планетой, не считая Земли, где сферы Комитета и Бюро сталкивались наиболее тесно. Выполняя операции на юге, Дженсен иногда видел опознавательные знаки Бюро на пролетающих вдали кораблях. Вполне возможно, что одним из них был «Ригель».
Шанс встретить рейнджеров Комитета на полигонах Бюро равнялся нулю. Общие операции между структурами, конечно, проходили регулярно. За это надо было благодарить Сеть браконьеров, и в частности Брэмэра, который не просто объединил всех под одним знаменем; он сосредоточил в своих руках единовластное управление, и Сеть не просто ожила, она стала расти в геометрической прогрессии, и год от года становилась всё сильнее и сильнее.
Но «вне поля боя» по большей части военная братия двух ведомств почти не знала друг друга.

Изображение

...Наконец, после месячного «ареста», Дженсен с экипажем получил задание. Изучая план будущей операции возврата, он привычно запросил сводку за последний день. С тех пор, как ранили Сэмира, стычки между браконьерами и рейнджерами в пределах системы Марс-спутники усилились. Смешно было читать об этом: под носом у двух важнейших и крупнейших правоохранительных организаций землян браконьеры проворачивали свои дела без малейших для себя неудобств. В который раз Дженсен задумался о том, кто и как сливает Брэмэру информацию с грифом «секретно».

Дженсен отошёл от иллюминатора, из которого уже некоторое время наблюдал за марсианским восходом. Они только что вернулись из ангара, где проконтролировали погрузку биоматериала, изъятого у населения и отбитого с боями у браконьеров. Животных на этот раз было слишком много. Протоколы возврата некоторых организмов очень сложны. Так что, сегодня Дженсен решил разбиться на пары и работать на двух «мантах» соответственно. К тому же Бруни не терпелось выгулять свою красавицу; одним из ограничений их месячного «ареста» был запрет на любые полёты. Мигеро таким образом пытался их воспитывать. А Бруни становилась настоящей ведьмой, если не садилась за свой именной штурвал хотя бы раз в неделю.
Когда он сказал Бруни, что она сегодня ведёт, её совершенно девчачий визг едва не оглушил не только Дженсена, стоящего рядом с ней, но и парней, которые находились в шлюзовом отделении этажом ниже.
─ Женщины! ─ бросил Дженсен скептически, но тут же улыбнулся. Бруни, равно как и Джаред, всё ещё оставались детьми, хотя и казались взрослыми. Именно это ему в них обоих и нравилось до сих пор.

Они разделили обязанности: Сэмир и Вент взяли на себя мелкий фрахт, как они называли небольших по размеру животных. К ним, например, относились все летучие и ползающие твари, размером с земную крысу, и насекомые; как ни странно, этих тоже было много в контейнерах сегодня. Трёхрогие жуки размером с ладонь иной раз пугали своим видом, но всё равно, очень ценились в частных коллекциях, ведь и от уродства порой было глаз не оторвать. Если бы на Марсе жили марсиане, им тоже свой животный мир казался бы совершенством, а земной ─ ужасным, пусть и по-своему уникальным.
А Дженсен с Бруни решили взять на себя скунбриков, чёрт бы их побрал! Бруни смеялась его выбору, красноречиво поигрывая бровями и явно намекая на кое-что, сказанное кое-кем, о ком Дженсен запретил даже упоминать. Дженсен закатывал глаза или грозно рычал, если она уж слишком наседала.

Изображение

...Скунбриков всегда было много. На чёрном рынке исполнения заказов на поимку этих зверьков покупатели терпеливо ждали месяцами, страшно было даже представить, о каких суммах шла речь. А вот Дженсен, несмотря на любовь к живым существам вообще, не испытывал особой симпатии к скунбрикам. Согласно каталогу Красной Книги Внеземелья, они не являлись катализатором опасных мутаций с животным миром Земли, и человечеству не грозила пандемия ни от их шерсти, ни от ядовитой железы, которой обладали зверьки. Хотя кусались твари вполне реально и больно, и умереть от яда, случайно попавшего на отрытую ранку, можно было запросто. Одно счастье, что отсутствие привычной атмосферы на Марсе заставляло землян ходить в скафандрах, которые просто так не прокусить. Эклза отталкивала от скунбриков их ассиметричность, отсутствие глаз, трёхпалость и кожистые наросты на спине, похожие на бородавки; всё это вместе взятое вызывало стойкое омерзение, Дженсен ничего не мог с собой поделать. А ведь ему нравились змеи и жабы, он находил их милыми и забавными. Даже пресловутый палочник не вызывал у него отвращения, хотя, увидев это маленькое чудище в первый раз, Дженсен едва не свалился с дерева. Встреча представителей двух разных миров ─ человека и насекомого ─ на одной из веток старого дуба, росшего в саду за домом Эклзов, едва ли была тёплой. Однако потом, когда отец рассказал ему о палочниках много интересного, включая удивительную способность существа сливаться с окружающей природой, Дженсен так ими увлёкся, что заразил своим энтузиазмом даже маму. До такой степени, что её следующий проект сотового строительства в южном полушарии Марса носил в себе явные элементы мимикрии.
Так что, скунбрики оказались исключением из правил, и как бы Дженсен не заставлял себя, он так и не смог полюбить марсианскую зверушку, продолжая морщиться каждый раз при взгляде на нее. А видеть приходилось до безобразия часто. Размеры и неприхотливость в содержании делали неприятного зверька лакомым кусочком для любого долбанутого коллекционера. Дженсен не любил их ещё и потому, что на зверьков порой находило что-то, признаками напоминающее земное бешенство, и тогда скунбрики сбивались в крупные стаи. И не дай вам Бог оказаться у них на пути!
Учёные бились над этой загадкой последние двадцать лет (раньше за скунбриками подобного не замечали), но механизм запуска не разгадали до сих пор. По идее, бешенство скунбриков могло случиться в любой момент. Конечно, в города они не попадут, пятиуровневая защита чего-то да стоила, но на Марсе давно уже было слишком многолюдно. Туристы, военные и рейнджеры, а также другие специалисты, изучающие флору и фауну планеты, следящие за метеоусловиями, добывающие полезные ископаемые и тому подобное. То есть, люди из группы риска ─ те, кто работал или отдыхал вне защитного купола. И это не считая ежедневного паломничества сотен туристов к главной достопримечательности Марса ─ горы Олимп, по праву считавшейся туристической Меккой. Тот на Марсе не бывал, кто Олимп не повидал... Да уж, и смешно и грустно, учитывая, что этот рай как раз был расположен в самом центре обитания скунбриков. По идее, каждый, кто выходил на марсианскую поверхность в какой-то мере рисковал. Несмотря на три ноги, скунбрики развивали отличнейшую скорость. Причём их хвост создавал дополнительные проблемы. Они им пользовались аналогично земным скорпионам, только в отличие от последних, яд скунбриков располагался не только на кончике шиповатого хвоста. Ядовитые железы имелись на зубах и на каждом когте твари.
В общем, очень мерзкое животное, по мнению Дженсена, и никогда он с ним не подружится.

...Скунбриков на этот раз было три вида. Четырнадцать белоснежных экземпляров с Северного плато, расположенного в полярных районах Марса. Затем парочка из равнины Утопия, напоминавшая броненосцев. И десяток «олимпийцев» ─ крупных скунбриков, живших в районе горы Олимп. Последние были самыми опасными и злобными тварями из всех видов скунбриков, населявших Марс. Наверное, чувствовали, что живут рядом с главной достопримечательностью, наблюдая за толпами туристов каждый божий день, а это хоть кого довело бы до бешенства.

Белых скунбриков пришлось отдать Венту и Сэмиру, у них как раз подобрался полярный фрахт, а с двумя последними разновидностями Дженсен решил разобраться самостоятельно. К тому же, Утопия и Олимп находились рядом по меркам Марса, а до полюса лететь и лететь.
Когда скунбрики были загружены вместе с другими животными, Бруни, наконец, заняла кресло ведущего пилота «манты». Дженсен сел рядом и пристегнулся двумя зажимами: магнитным и обычным. Он знал, что Бруни устроит ему полёт метеора и нехилые перегрузки; девушка не умела летать медленно.
В итоге, благодаря её мастерству, они быстро «развезли» животных, оставив олимпийских скунбриков напоследок.

Изображение

Бруни посадила «манту» у небольшой гряды, плавно перетекавшей в подножие исполина Солнечной системы ─ марсианской горы-гиганта. Выгрузив клетки на грунт, они открыли дверцы, и скунбрики рыжей мини-лавиной рванули на свободу. Дженсен с напряжением смотрел им вслед. Вдруг какой-нибудь твари захотелось бы с ними душевно попрощаться? Он был категорически против.
Когда последний рыжий хвост исчез из виду, Дженсен облегчённо выдохнул. Всё. Скатертью дорога!
И тут вдруг Бруни указала рукой на небо:
─ Смотри!
Дженсен быстро проследил взглядом в указанном направлении и увидел проблесковые маячки, которые стремительно увеличивались в размерах. Раздался характерный гул двигателей корабля.
Привычка ─ вторая натура. Дженсен немедленно активировал матрицу голосовым приказом и их «манту» накрыло невидимым экраном ─ одна из новинок вооружения рейнджеров, созданная в лабораториях Луны. Можно сказать, что за этими разработками браконьеры охотились не менее рьяно, чем за внеземным биоматериалом. Жаль, что невидимость не распространялась на скафандры, поэтому они с Бруни залегли в каменной гряде, которая их отлично прикрывала от любопытных взглядов. Плато же, на котором собирался сесть браконьерский корабль, было как на ладони.
Дженсен уже подал сигнал тревоги и знал, что Бруни сейчас связывается с бортом «Солнечного ветра», на котором Вент и Сэмир улетели на полюс.
Он наблюдал за посадкой корабля без опознавательных знаков со смешанными чувствами. Все наземные службы Марса были в курсе, где сегодня работает команда Эклза. Неписанное правило Рейнджеров обоих структур: если в квадрате уже находилась группа по высадке Биоматериала, то ей никто не смел мешать. Протокол выгрузки нельзя нарушать. Их никто бы не потревожил во время операции. Исключения: сигнал бедствия или тревога. Дженсен и Бруни не подавали сигнала о помощи, а это значит, что перед ними...
─ Браконьеры, ─ прошептала Бруни, озвучив незаконченную мысль Дженсена. Он кивнул и посмотрел на подругу. Девушка была взволнована, но не боялась, это главное. Дженсен давно понял, что напугать её практически невозможно. Хотя... Бруни боялась мышей, обычных, лабораторных, которых Дженсен находил очень милыми и даже хотел завести зверушку на «Солнечном ветре», как делали многие, несмотря на запреты. Животное на борту ─ это ещё хуже, чем лишние «манты» в трюме, но Бруни встала на дыбы с ультиматумом: она или мыши. Дженсен выбрал Бруни. Мыши не смогли бы его прикрыть своим телом от шальной пули, когда внезапно заклинивало оружие, как в тот раз на Сатурне, где он оказался безоружным перед двумя головорезами. Благодаря Бруни, Дженсен теперь праздновал два дня рождения.
Да, мыши на такое не способны.

Изображение

Тем временем корабль сел, игнорируя отсутствие посадочной полосы. Дженсен оценил качество мягкой посадки. Он даже не почувствовал телом вибрации двигателей, хотя валялся на марсианском грунте в сверхчувствительном к любым колебаниям скафандре. Кто бы ни сидел за штурвалом этой лоханки, он был достаточно опытным пилотом.
Шлюзовые люки сразу открылись. Из недр корабля высыпался как минимум взвод шустрых объектов в красноватых скафандрах, удачно подобранных под цвет поверхности Марса. Красный цвет на красной планете ─ идеальная маскировка до тех пор, пока грунт Марса не поменяет окраску. Дженсен подумал, что это удачный ход и криво усмехнулся, глядя, как маленькие фигурки копошатся вокруг корабля. Желание задержать всех головорезов на пару с Бруни Дженсен отмел сразу же. Слишком оно напоминало инцидент, когда был ранен Сэмир. Рисковать кем-либо еще, тем более Бруни, он больше не собирался. Хватит с него экспериментов.
Бруни включила сканер, но опознать корабль по серийному номеру не удалось. Дженсен отдал матрице голосовую команду начать запись. По идее, она и так велась автоматически, но он не доверял технике на сто процентов. Мало ли какие сбои могут случиться, а индикатор голоса ─ это как ручное управление на корабле, никогда не подведёт, хотя и это не панацея. Случались прецеденты.
Когда из чрева корабля-нарушителя выпрыгнули ещё четыре фигуры, Дженсен тихо приказал девушке:
─ Не двигаться!
Дальше случилось нечто странное.
На грунт был спущен прибор, похожий на старую ржавую торпеду, и установлен на треножнике под днищем корабля. К нему незнакомцы тянули кабели из трюма, что-то подключали, подступая то с одного бока «торпеды», то с другого. Дженсен и Бруни находились слишком далеко, чтобы понять, что именно они делают, да и оптика не особо помогала. А возвращаться к «манте» нельзя, сразу заметят, ведь для этого нужно было спуститься на сотню метров вниз, чтобы обогнуть гряду и весь этот путь отлично просматривался с того места, где стоял корабль нарушителей. Поэтому они сидели в подобии укрытия тихо, как мыши и наблюдали за процессом, чтобы потом сравнить свои визуальные впечатления с записанной картинкой; Дженсен очень надеялся на матричную запись.
Тем временем незнакомцы закончили суетиться. Около прибора остался только один человек в мощном защитном скафандре, который казался громоздким даже на таком расстоянии. Специальная защита от электромагнитных импульсов, не иначе. На «Солнечном ветре» тоже было четыре подобных комплекта. Вопрос в том, как у гражданских лиц оказались скафандры такого высокого качества. Дженсен прекрасно знал, что в обычном магазине их не купить. Обычный скафандр со стандартным набором функций ─ да, без проблем, чтобы прогуляться по Луне или Марсу. Скафандр, предназначенный для работы в агрессивных средах, способный удерживать барическое равновесие и температурные рекорды, ─ нет, такие вещи делались по индивидуальным заказам и доступны были лишь военным, включая армию рейнджеров.
Бруни осторожно коснулась его руки, отвлекая от интересных выводов, которыми была полна голова Дженсена. Он повернулся и увидел растерянные черные глаза припавшей к земле девушки.
─ Экранирование в радиусе сорока миль и наш позывной заблокирован, ─ прошептала она. ─ Не понимаю, как такое возможно, но, похоже, вся территория вокруг Олимпа под чьим-то контролем. Сигналы возвращаются не обработанными. Помощи не будет, командир.
Плохо... Дженсен понимал, что засранцев надо было брать по горячим следам, ведь если те улетят, найти их будет очень сложно. До сих пор неизвестно, где пряталась от рейнджеров такая масса преступного народу.
Но что они могли сделать вдвоём, почти безоружные и без защиты корабля?!
Дженсен кивнул головой, показывая, что услышал сказанное, и добавил:
─ Посылай запрос постоянно, я думаю, ублюдки решили провести какие-то испытания.
─ Принято.

Изображение

В следующие полчаса ничего не происходило. Человек у странного аппарата продолжал стоять в одиночестве. Может быть, это и не человек был вовсе, иначе, почему все остальные скрылись в недрах корабля? У Дженсена мелькнула мысль, не опасно ли им находится здесь, без укрытия. От места испытания они находились далеко, но всё-таки он был чертовски рад, что заставил Бруни облачиться в скафандр класса Алмаз. Хотя разведка не предупредила о возможном вторжении, а Марс хорошо охранялся, девушка целый час ворчала на Дженсена по поводу его перестраховки. В обычном скафандре было легче сидеть за штурвалом, Алмаз же такой свободы движениям не давал. Дженсен был доволен, что сработала его интуиция, которую Бруни обзывала по-другому – его личной паранойей. Пусть так. Он готов был терпеть нападки и покруче, лишь бы обезопасить свой экипаж настолько, насколько мог себе позволить в боевых условиях. Он надеялся, что ни ему, ни Бруни странная конструкция вреда не принесёт.
Время от времени он отрывался от наблюдения и смотрел на коллегу, но та отрицательно качала головой.
Ещё полчаса странных манипуляций человека/нечеловека, и взвод вновь высыпал из корабля. Они быстро свернули всё снаряжение, снаряд проворно скрылся в трюме на подъёмнике, люк захлопнулся, а спустя несколько минут неопознанный корабль запустил двигатели, чтобы через минуту взмыть вверх и скрыться в разреженной атмосфере Марса.
Дженсен смачно выругался. Хотелось сплюнуть от досады, но его остановило то, что придётся наблюдать собственный плевок на стекле шлемофона до момента, когда они окажутся на базе.
Чёрт знает, каким образом браконьерской сети удавалось приобретать сверхмощные корабли. Этот факт ещё раз доказывал, что никакие катаклизмы не способны вытравить из человека жажду лёгкой наживы, не говоря уж о способности предавать себе же подобных. Никто из дельцов не задумывался всерьёз о том, что обеспечивая браконьеров современнейшей техникой, они ставят под удар не только свою никчёмную жизнь, но и жизнь своих близких. Они не задумывались о последствиях, не понимая (или не желая понимать), что их деятельность тормозила эффективную борьбу с браконьерами по всем направлениям.
...Всё ещё глядя вслед скрывшемуся кораблю, Дженсен спросил:
─ Ничего?
─ Ничего, командир.
Он кивнул. Другого ответа он и не ждал.
Итак, что они имели на данный момент? Неопознанный корабль, странное устройство, не пропускающее сигналы матрицы, и экранированную местность. Отчёты о наличии сверхсекретного оружия у браконьеров стали поступать ещё лет двадцать назад, и, особенно часто, в последние четыре года.
Решение пришло спонтанно.
─ Жди здесь, ─ сказал Дженсен. Бруни кивнула, хотя её яростный взгляд многое ему поведал. Но рисковать ею он сейчас был не готов.
Дженсену не давало покоя то, что корабль нарушителей скрылся, а экранирование осталось. Интересно, почему?
Он должен выяснить это сам.
Дженсен активизировал гравитационные нашлёпки на подошвах ботинок скафандра, которые помогали сцеплению обуви с поверхностью, и гигантскими прыжками поскакал к месту посадки чужого корабля. Конечно, лучше было бы воспользоваться «мантой», но ему не хотелось тратить время на обход гряды. И лучше как можно быстрее взять пробу почвы, пока то, что на ней испытывалось, не улетучилось без следа.

Изображение

Место посадки браконьеров оказалось намного дальше, чем он рассчитывал. Местность перед Олимпом была абсолютно ровной и просматривалась на многие километры. Он оглянулся на гряду и помахал рукой Бруни. Ответного жеста он своими глазами не увидел, но матрица увеличила картинку со вскинутой рукой девушки на максимум.
Некстати вспомнился Мигеро, со всей маниакальностью требовавший от своих подчинённых выполнения каждой строчки Протокола, который сейчас Дженсен и нарушал, не задумываясь. Командир корабля не имел права разбивать парную связку и оставлять члена своего экипажа в одиночестве даже на несколько минут. Он должен был взять Бруни с собой. Но перед глазами Дженсена до сих пор стояла картинка с раненным Сэмом, поэтому он шёл сейчас к месту посадки корабля один и не считал себя виноватым за то, что Бруни осталась в укрытии.
Оказавшись в точке Х, Дженсен тщательно обследовал следы посадочных шасси и треног. К сожалению, браконьеры после себя ничего не оставили. Единственным, что зацепило взгляд, была почва под «снарядом», абсолютно черная, отчего складывалось ощущение, что он смотрит в бездну. Хотя никакого провала не было и в помине, просто чёрное пятно размером с футбольный мяч.
На всякий случай, Дженсен отдал команду матрице зафиксировать это в увеличенном объёме, и заодно взял пробы почвы с пятна и с грунта в радиусе тридцати метров от него, чтобы провести на корабле подробный анализ.
Чёрная метка на поверхности притягивала взгляд, и Дженсен наклонился, чтобы прикоснуться к пятну, как вдруг земля ушла из-под ног. Марс под ним вздыбился, словно дикий мустанг, и Дженсен не удержался, упав навзничь. Его нещадно трясло и побрасывало. Неведомая сила перекатывала Эклза с бока на бок, и он никак не мог сгруппироваться, словно танцевал шимми, лёжа голым на кровати без матраца. Ощущения, надо признаться, были более чем феерические! Он тщетно пытался ухватиться за воздух, ощутимо прикладываясь спиной к красноватой поверхности Марса, усеянной острыми камнями. Система очистки воздуха в скафандре противно визжала, набирая обороты, едва справляясь с объёмом поднявшейся пыли забившей фильтры. А толчки всё продолжались и продолжались, и это было что угодно, только не природное явление: слишком долгие, слишком мощные. Тихий Марс уже на такое не способен! Дженсен не удивился бы, будь это Венера или Ио, но получать подобные подзатыльники от планеты, сейсмическая активность которой в далёком прошлом ─ это нонсенс!
Дженсен вдруг поймал себя на мысли, что молится. Это просто счастье, что вокруг равнина, и падать на него сверху нечему. И тут же заорал, забыв о том, что кричать не обязательно, в шлеме-то и так будет слышен даже шепот:
─ Бруни!!!
Тишина в эфире резанула слух. Это же надо! Называется, позаботился о безопасности подруги, оставив её среди камней! Вот чем обернулось банальное нарушение Протокола. Продолжая мотаться по вздыбившейся поверхности и загребать руками воздух, пытаясь хотя бы встать на колени, Дженсен продолжал кричать, срывая голос и надеясь, что девушка его услышит:
─ Уходи с гряды, Бруни! Слышишь? Немедленно вниз!
Но Бруни молчала.

Изображение

Наконец, Марс затих. Причём так же внезапно, как и началась эта свистопляска. Дженсен тяжело дышал, слушая омерзительный визг системы жизнеобеспечения в скафандре, и совсем потерялся во времени. Он не знал, что происходит вокруг, и сколько продолжались толчки. Сердце билось едва ли не в горле, и он никак не мог отдышаться. Наконец, вой стих, и поток прохладного воздуха омыл лицо и шею, по которым градом катился пот.
Переведя дыхание, Дженсен с усилием перекатился на правый бок, потом предпринял попытку подняться. Получилось с четвёртого раза ─ мешал массивный скафандр. Наконец, разозлившись на всё на свете, он низко зарычал и рывком встал на колени, едва не завалившись снова. Некоторое время Дженсен стоял на четвереньках, упираясь руками в красную пыль и покачиваясь, как пьяный. И всё это время он продолжал охрипшим голосом звать Бруни, впиваясь взглядом в хребет, где она осталась. Гряда была окутана туманом от поднятой пыли: выглядывали лишь верхушки острых камней, да гигант Олимп возвышался над всем этим хаосом, как карающий великан.
Дженсен попытался послать сигнал бедствия ещё раз, когда поднялся во весь рост и огляделся. Его взору открылась сюрреалистическая картина: до самого горизонта простиралась кровавая равнина, освещённая яркими звёздами. И хотя Дженсен понимал, что это всего лишь клубящаяся над поверхностью Марса красная пыль потревоженного грунта, ощущение кровавого океана под ногами, подавляло своим реализмом. Жуткое зрелище, на самом деле!

Изображение


Последний раз редактировалось FOX_MX 29 дек 2011, 13:13, всего редактировалось 1 раз.

28 дек 2011, 19:50
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 25 апр 2010, 19:12
Сообщения: 37
Сообщение Re: "Солнечный ветер", J2 AU, NC-17, FOX_MX/~Ri
Наконец, сквозь чудовищные помехи к нему прорвался искажённый голос Вента:
─ Дженс!.. Бруни!.. Отвечайте!.. Где вы?.. Отвечайте!..
─ Вент, я в порядке! ─ заорал Дженсен. ─ У нас браконьеры, местность экранирована, не могу послать сигнал. Было марсотрясение. Бруни осталась на гряде, ─ он продиктовал координаты два раза на всякий случай.
─ Принято, уже л...ч... пр...
Помехи снова возобновились, поглощая голос Вента, и Дженсену не удалось понять, что тот сказал в конце. Но расстроиться он не успел, так как почти сразу услышал характерный гул корабля, входящего в атмосферу прямо над его головой. Кем бы он ни был, это помощь для Бруни. Дженсен радостно завопил и замахал руками, привлекая внимание и прекрасно понимая, что его вряд ли заметят и тем более услышат с такой высоты, но ничего не мог с собой поделать. Корабль тем временем буквально падал на поверхность, стремительно приближаясь и совсем не тормозя, так что у Дженсена мелькнула мысль, что за штурвалом сидел настоящий псих.
Несколько секунд он наблюдал за этим падением, потом не выдержал и снова заорал, но уже обращаясь к неизвестному пилоту:
─ Тормози сейчас, идиот! Разобьёшься!

Изображение

Радость от спешащей помощи сменилась ужасом от того, что сейчас на глазах Дженсена произойдёт катастрофа. Он уже разглядел, что это «манта» с опознавательными знаками Бюро, и ему показалось, что челнок с заметной полосой на борту он уже где-то видел. Вспомнить дальше не удалось. «Манта» шлёпнулась в грунт со страшным грохотом, напоследок успев затормозить у самой поверхности, но слишком поздно; погасить скорость падения до конца не хватило высоты. Земля снова задрожала, и пыль, едва улёгшаяся после марсотрясения, опять взметнулась вверх, клубясь и поглощая бот целиком. Дженсен ошалело смотрел на это представление. Он либо ничего не понимал в пилотировании, либо последние пятнадцать лет занимался ерундой. Но называть вот это посадкой, у него язык не поворачивался.
Удивляло то, что, похоже, после такого финта, в «манте» остались живые люди. Дженсен услышал скрежет, затем что-то хлопнуло и заскрипело, очевидно, открылся люк в днище бота. Ещё спустя несколько секунд из тумана вынырнула фигура. Дженсен был рад, что аварии не случилось, а ещё очень хотел посмотреть в глаза пилоту, который таксовершает посадку.
Потом он прищурился, приглядываясь к приближавшимся людям, и... Рейнджера в знакомом серебристом скафандре Дженсен узнал бы из миллиона. Очевидно, и Эклз был ему знаком, потому что тот вдруг сорвался на бег и отчаянно замахал руками, но было слишком далеко, чтобы Дженсен понял, что случилось. Статический треск в наушниках заглушал слова, очевидно остатки искусственного экранирования до сих пор блокировали любую связь. Бегущая к нему фигура продолжала выделывать руками кренделя и высоко подпрыгивала, указывая куда-то назад, за Дженсена. Он не знал, что заставило его оглянуться.

Изображение

...О свирепых пыльных бурях Марса Дженсен знал не понаслышке. Марсианские и земные торнадо действительно были одного поля ягоды. Однако в отличие от земных «монстров» марсианские торнадо могли быть до пятидесяти раз шире и до десяти раз выше, поэтому об особо крупных экземплярах предупреждала местная служба наблюдения за погодными аномалиями. Рейнджеры между собой этих монстров называли пылевыми дьяволами*, из-за того, что те оставляли после себя закручивающиеся тёмные следы на поверхности. И выглядели они действительно жутковато, эти странные узоры, они пугали и внушали ужас. Дженсен знал, что эти природные явления представляли реальную угрозу не только городам, но и, что более важно, людям, работающим на поверхности.
Но раньше он наблюдал за ними либо с орбиты, либо из окон отлично защищённых марсианских городов. Ещё пару раз ─ из рубки «Солнечного ветра», слушая, как рядом привычно и по любому поводу спорили Сэмир и Вент, а Бруни изучала новейшие модели марсианской моды, гоняя матричный видеоканал спецсвязи. Никогда ещё он не сталкивался со стихией вот так, один на один, будучи совершенно беспомощным. Но сейчас, глядя на приближающегося монстра, нёсшегося прямо на него, Дженсен никакого ужаса не испытывал. Он просто замер: задержал дыхание, не моргал, казалось, даже кровь в венах застыла. Говорят, перед смертью вся жизнь проносилась перед глазами. Дженсен ничего подобного не испытал. Он только жалел, что не успел поговорить с Джаредом по-человечески, всё время что-то мешало... И всё.
...Чудовищной силы тяга оторвала Эклза от земли и неистово завертела им, как песчинкой. В голове зашумела кровь, словно он снова оказался на тренажёрной центрифуге в Лётной Школе. Последним, что Дженсен успел зафиксировать угасающим зрением, была синяя молния, полыхнувшая рядом с ним. Затем наступила темнота.

Изображение

Дженсен по-разному приходил в себя после стычек, но это пробуждение явно войдёт в пятёрку лучших за долгие годы, несмотря на боль во всём теле. Знакомый, слегка хриплый от прорывающихся эмоций голос, почти подзабытый, но так и не похороненный до конца, звал и звал его по имени, вырывая из тисков небытия:
─ Дженсен! Ты меня слышишь?.. Дженсен? Сожми мою руку, если не можешь говорить... Эклз, мать твою! Немедленно отвечай, придурок! Не смей умирать на моих руках ещё раз!
Дженсен улыбнулся и, не открывая глаз, прохрипел:
─ Не дождёшься, желторотик...
Джаред не то ахнул, не то зарычал, но в следующую минуту Дженсена вздёрнули на колени и крепко прижали к серебристому скафандру, точной копии того, что он видел на Венере. Дженсен обмяк в сжавших его руках, наслаждаясь минутой покоя. Но позволил себе всего лишь несколько мгновений насильственной амнезии, потому что вместе с сознанием вернулась память обо всём, что случилось за последний час. Браконьеры. Марсотрясение. Падающая «манта». Пыльный дьявол и его смертельные объятия. И Джаред. Хотя последнее перекрывало по значимости всё вышеперечисленное. Были вещи главнее их странных отношений и объятий, крепость которых он чувствовал даже через два слоя защитного материала.
─ Бруни осталась на гряде...
─ Я знаю. Мы перехватили твой сигнал о помощи, посланный Венту. У Марка всё под контролем, не волнуйся. Бруни как крышей накрыла отколовшаяся плита, и сверху присыпало мелкими камнями. Повреждена матрица на шлеме, поэтому она не слышала тебя и сама не могла подать сигнал. Но Марк быстро нашёл место её «захоронения».
─ Значит, она в порядке?
─ В полном. Отделалась лёгким испугом и переломом лодыжки. Ты же в курсе, как быстро теперь медики приводят в порядок такие травмы?
─ «Манта»?
─ Повреждена. Я слишком поспешил с посадкой, боялся опоздать. Но техники уже вызваны, будут здесь примерно через час.
Дженсен покачал головой.
─ Моя «манта».
─ В порядке, только «клешни» заклинило и начисто снесло оборудование для связи. Баризи уже там вместе с Бруни. Он оказал ей первую помощь, и сейчас оба занимаются наладкой вашей техники.
─ Вент будет в ярости. Это его индульгенция.
─ Ничего, переживёт.

Теперь, когда все основные моменты, волновавшие его, были озвучены, Дженсен расслабился и отстранился, чтобы увидеть Джареда всего целиком.
─ Как ты тут оказался? Где твой корабль? Или тебя понизили, и вы теперь на пару с Баризи пугаете браконьеров «мантой», потому что ничего крупнее вам не доверяют?
Джаред расхохотался. Дженсен зачарованно смотрел на его рот, на белые зубы и чёртовы ямочки на щеках и думал о том, что этот парень когда-нибудь сведёт его с ума, вот просто так, своим смехом и присутствием рядом. Было заметно, как Джаред раздался в плечах за прошедшие два года, как будто именно этих лет не хватало, чтобы стать настоящим мужчиной, расцвести в полную силу. Его мальчишеское лицо стало взрослее, немного заострились черты, у рта и глаз появились первые морщинки, и вряд ли от постоянного смеха. И волосы длинные. Он был уверен, что Падалеки явно редкий гость в парикмахерской. Пальцы зудели от отчаянного желания погрузить их в кудри, прочувствовать на ощупь каждый волосок. Мягкие? Жёсткие?
Джаред повзрослел, но мальчишеское обаяние никуда не делось. Всё осталось при нём, только усилилось в разы: красота, притягательность.
Падалеки перестал смеяться и вдруг склонил голову к правому плечу, прищурился, а Дженсен покраснел. Ему показалось, что Джаред прочитал его последние мысли. Чёрт! Если это на самом деле так, то лучше провалиться к скунбрикам!
─ «Ригель» остался на орбите. Мы упустили браконьерский корабль, но смогли посадить на него «жучка». Им вслед уже высланы патрули. Это не Юпи, иначе мы бы сейчас с тобой не разговаривали. В последнее время Брэмэр не оставляет свидетелей.
Дженсен слышал об этом. Он каждый раз просматривал сводку погибших с замиранием сердца. Интересно, Джаред делал то же самое или ему наплевать? В последнее с трудом верилось; если наплевать так руками не машут. И не садятся, рискуя угробиться к чертям.
─ Я всё ещё не сказал «спасибо». Как тебе удалось справиться с демоном? Мне казалось, что меня разрывает на тысячи маленьких скунбриков.
─ Главное, ты жив, я успел.
─ Опять секреты, Падалеки, я их ещё со Школы не люблю, особенно, когда ты в центре каждого.
Джаред снова рассмеялся, закидывая голову назад, и Дженсен увидел, как прядь волос упала ему на глаза. Джаред сдул ее, и его глаза снова стали видны сквозь стекло шлемофона.
─ Разве это не лучший способ поддерживать интерес к своей персоне?
─ Так это всё для того, чтобы я не терял к тебе интереса? Быть загадочным Нечто и раздолбать именную «манту»?
─ У меня же получилось? И не говори, что не думал обо мне дни и ночи напролёт.
Дженсен притворно застонал и стукнул Джареда в плечо.
─ Вот скажи мне: откуда ты такой взялся на мою голову?
─ А может, наоборот, тебе чертовски повезло со мной встретиться, и я ─ твой талисман. Ты же до сих пор живой.
─ Всё, заканчивай с лирикой. Тебе помочь с «мантой»?
─ Нет. Баризи исправит, когда разберётся с вами. Лучше расскажи, что ты видел.
─ Даже не буду спрашивать, откуда тебе это известно.
─ Ага, просто брось это в копилку к другим секретам, связанным со мной.

Изображение

Дженсен понял, чего ему не хватало все эти годы ─ вот такой дурацкой пикировки между ними.
Но Джареду об этом знать не обязательно.
Он кратко пересказал Джареду, что видел, затем дал команду, и матрица развернула архив данных съёмок и пробы грунта. Закономерно, что Джаред тут же заинтересовался чёрным пятном и попросил показать ему место. Пыль после марсотрясения и эффектного приземления «манты» уже заметно осела, и Дженсену не составило труда его найти.
Когда они встали по обе стороны от пятна, Дженсен вдруг заметил чёрный матовый шар величиной с кулак, лежащий в самом центре. Он хмыкнул, быстро нагнулся, чтобы подхватить находку, которую раньше не заметил, но Джаред вдруг сильно толкнул его в плечо и заорал:
─ Не трогай!!!
Дженсен, заваливаясь на бок, всё-таки дотянулся до странного предмета и коснулся бы его, если б не ладонь Джареда, поднырнувшая под его руку. Ослепительная вспышка полыхнула между ними, заставила зажмуриться и застонать. Хотя световые фильтры на скафандре сработали мгновенно, яркий свет все же больно ударил по глазам даже сквозь защиту и закрытые веки. Весь заряд неизвестного происхождения прошёл через тело Джареда. Когда Дженсен открыл глаза, серебряный скафандр Падалеки светился, как неоновая вывеска на Земле.
─ Джаред? ─ испуганно позвал Дженсен и потянулся к Падалеки, упавшему на колени.
─ Порядок... ─ глухо отозвался тот, и Дженсен облегчённо выдохнул, увидев его привычную, но слегка притухшую улыбку.

Джаред поднялся самостоятельно, только очень медленно, ожидаемо проигнорировав руку Дженсена. Выпендривался, как всегда: то ли чтобы показать, что всё на самом деле в порядке, несмотря на то, что едва держался на ногах, то ли просто не хотел помощи, доказывая что-то. Но было заметно, что до состояния «в порядке» Падалеки в данную минуту не дотягивал. Скафандры класса Алмаз нейтрализовали девяносто процентов опасных природных явлений, характерных для Внеземелья, но всё равно, оставались те пресловутые десять процентов, которые вполне могли оказаться роковыми. Даже здесь, на почти родном Марсе. Но, глядя на упрямо выставленный подбородок, Дженсен понял, что добиваться правды без толку. Падалеки хоть пытай, пока не свалится, не скажет, что ему плохо.
Тем временем, Джаред встряхнул головой раз-другой, и сказал:
─ На будущее, Дженсен: если тебе ещё повезёт найти подобные штучки где-либо, никогда, слышишь? ни при каких обстоятельствах не трогай их руками и своим людям не позволяй к ним прикасаться, сразу вызывай спецотряд. Это игрушки Юпи. Он специально их для нас оставляет. Фирменный привет от Сети.
─ Принято, ─ ответил Дженсен, слегка недоумевая: им пока шарики не попадались. Но они и не разведка, очевидно, что рейнджеры Бюро расчищали рейнджерам Комитета путь, рискуя своей жизнью. Вот как сейчас.

Изображение

У Дженсена вертелась на языке парочка вопросов о загадочных шариках. Первые случаи взрывов неопознанных объектов были зафиксированы достаточно давно, ещё лет двадцать назад, но Бюро до сих пор не спешило обнародовать полученные сведения, так как информация касалась проекта «Индиго». И от Джареда, сотрудника Бюро, связанного служебными протоколами по самую макушку, подробностей ждать не стоило. Дженсен от Мигеро услышал новость, что Бюро готовит пресс-релиз о шарах-бомбах, так как, несмотря на секретность, часть информации по ним всё равно просочилась наружу за последние два-три года. Или её утечке «помогли» сами браконьеры, решившие, что сейчас отличный момент для проведения психологической атаки на рейнджеров.

До Дженсена доходили некоторые истории, рассказанные своими же коллегами, но официальных документов, подтверждающих наличие столь сложных взрывных устройств, не было, о них не упоминалось в Протоколах, поэтому все эти случаи воспринимались как байки. Никто их всерьёз не принимал. Рассказчики обижались, слушатели смеялись, а оказывается, вот оно что! Шарики существовали на самом деле, были крайне опасными и действительно убивали. Почему тогда Падалеки остался жив, Дженсен спросить не решился, всё равно ответа не получил бы. Но Джаред словно прочитал его мысли и пояснил, что шарики безопасны, если их не трогать. Они не реагировали на внешние раздражители, но стоило прикоснуться, как тут же наружу выплёскивался чудовищный по мощи поток неизвестной энергии, который блокировал автономное обеспечение скафандров рейнджеров или кораблей, оказавшихся в зоне поражения. Хорошо хоть она была небольшой, порядка ста метров в диаметре. Так как спецгруппе, специально созданной для изучения шаров-убийц, до сих пор не удалось добыть целый экземпляр, то и изучать было нечего; после взрыва от них ничего не оставалось, даже оболочки.

Говоря это, Джаред как-то неловко улыбнулся, словно извиняясь за случившееся, словно ему действительно жаль, что он не в силах рассказать поподробнее об этом оружии, и Дженсен вполне допускал, что и сам Джаред знает немногим больше, чем уже рассказал. Он лишь спросил, почему с их скафандрами ничего не случилось, ведь они точно находились в зоне поражения, на что получил странный ответ: Падалеки сказал, что ему удалось перенаправить большую часть энергии в землю. Как он сделал это, не будучи ходячим громоотводом, и куда подевалась меньшая смертоносная часть высвободившегося вещества, Джаред не сказал, а у Дженсена язык не повернулся спросить. Особенно, когда он разглядел на висках Джареда крупные капли пота и испарину над верхней губой. И шутить на тему человека-реактора расхотелось моментально.

Дженсен же понимал, что обычный человек не в силах пропускать через себя энергетические потоки неизвестного происхождения и оставаться живым. Подобные удары выводят из строя даже сверхмощных роботов, а тут Джареду удалось не только отвести беду от Дженсена, но и самому остаться невредимым. Эклз был безмерно благодарен за помощь, уже в который раз Джаред оказывался там, где его жизни что-то угрожало. И ему бы просто порадоваться этому факту, но Дженсен хотел знать, что происходит на самом деле; если честно, он устал от загадок. Устал предполагать, как Джареду удавалось быть обыкновенным парнем и совершать необыкновенные дела, которые никак иначе, чем фантастическим везением не объяснить. Дженсен просто хотел правды, но сейчас было не до серьёзного разговора. Даже те крохи информации, которые услышал Эклз от Джареда, порадовали его. Он надеялся, что тут нет ничего личного, и Джаред молчал о себе, не потому что не доверял Дженсену, а потому что существовала такая необходимость. В конце концов, Падалеки служил в Бюро, а там на один квадратный метр ─ как минимум три параноика. Хотя, собственно, Комитет не далеко от них ушёл, если уж быть справедливым.

Изображение

─ Как ты думаешь, что это был за эксперимент? Ты был ближе всех, ─ вдруг спросил Джаред, не гладя на него. Он включил систему очистки скафандра, продолжая пристально осматриваться вокруг на предмет обнаружения ещё бесхозных «подарков» Брэмэра.
─ Понятия не имею, ─ ответил Дженсен, машинально повторяя за Джаредом осмотр грунта у себя под ногами. ─ Перед операцией Возврата я запрашивал данные о возможных природных явлениях в районах контакта, и Служба заверила меня, что всё будет спокойно, по крайней мере, в ближайшие два дня. Ни пыльных бурь, ни ветра, ни сейсмической активности. Предупредили только о возможном ухудшении связи из-за усиления фотохимических реакций, причиной которых стала серия мощных вспышек на Солнце три дня назад. Ну, это предсказуемо, если учесть, что у планеты слабое и нестабильное магнитное поле, а эти процессы идут почти у поверхности, а не в ионосфере, как на Земле. Отсюда частые помехи при переговорах вплоть до полного пропадания сигнала...

Дженсен вдруг остановился на полуслове и посмотрел на Падалеки. Тот стоял рядом, снова склонив голову к правому плечу (Дженсен ещё со Школы помнил, что это одна из любимых привычек «желторотика»), и улыбался. Слушал его и улыбался, словно они сейчас говорили не о серьёзных вещах, а просто трепались о жизни. Уголки губ Дженсена невольно поползли вверх, отвечая на улыбку Джареда, и Эклз немного сконфужено сказал:
─ Извини, увлёкся. Тебе, конечно же, это отлично известно.
─ Никогда не бывает лишним обновить свои знания. Я всегда любил тебя слушать.
Дженсен кашлянул, скрывая недоумение, и продолжил:
─ В общем... Странно это. Последний раз марсотрясения зафиксировали более полувека назад. А за два прошедших года локальные колебания повторяются с загадочной регулярностью. Обычно волны после стандартного землетрясения расходятся в верхней части коры в стороны радиально, затухая, в конце концов, а эти ─ нет... они... они словно...
Дженсен не знал, как правильно сформулировать свою внезапную догадку, чтобы Падалеки его не высмеял. Но Джаред и не думал веселиться. Наоборот, он внимал каждому слову Дженсена, как религиозный фанатик.
─ ...они словно действуют в ограниченном кем-то или чем-то месте, так?
─ Да! ─ с облегчением выпалил Эклз. ─ Именно. Никаких характерных признаков перед марсотрясением не наблюдается, а такого быть не может; в природе любого сейсмически активного тела всегда есть косвенные признаки напряжения земной коры. А здесь их нет.
─ В Бюро тоже склоняются к тому, что землетрясения на планетах и спутниках вызываются искусственно. Помнишь, на Венере?.. Так вот, наш случай из этой же серии, хотя сейсмическая активность Венеры ни чета тихому Марсу.
─ Чёрт! И ещё, слишком быстро после отлёта неопознанного корабля произошли толчки. И пыльный дьявол... Он тоже появился внезапно.
─ Ну, последнее-то как раз легко объясняется. Сильные колебания вызвали резкий перепад давления у поверхности, вследствие чего образовался ветер местного значения, результат которого немного прокатил тебя по округе.
Дженсен рассмеялся, не удержавшись. Выброс адреналина после встречи с пыльным дьяволом и смертоносным шариком всё равно был несравнимо меньше по объёму, чем чистое наслаждение от наблюдения за улыбкой Джареда, мягко иронизировавшего на тему спасения Дженсена Эклза. И он не остался в долгу.
─ А всё-таки из тебя получился плохой предсказатель. Я почти поверил, что ты можешь видеть будущее, ─ сказал Дженсен, возвращая их диалогу шутливый оттенок.
─ Однако, вот он Марс, а вот мы собственной персоной.
─ Просто совпадение. Мы могли встретиться здесь и без твоих загадочных штучек-дрючек. Скунбриков поставляют без перебоя.
─ Интересно, что ты скажешь, если сбудутся и они?
─ Скажу, что и это совпадение.
Джаред рассмеялся.
─ Всё с тобой ясно, скептик.

Изображение

Раздавшийся в шлемофоне голос Бруни, заставил Дженсена отвлечься от Джареда, и пересказать ей последние события, после чего она отбарабанила свои новости. Оказалось, что Баризи разобрал их вышедшую из строя сенсорную панель по винтикам и шпунтикам, но обещал собрать всё как можно скорее. И ещё камнепад повредил на «манте» воздушную подушку вертикального взлёта, поэтому надо ждать техников. Дженсен сказал, что она всё правильно сделала, и поинтересовался ее самочувствием. Бруни рассмеялась и сказала, что ей понравилось, как Баризи оказывал ей первую помощь. Дженсен хотел пошутить на эту тему, как вдруг споткнулся на полуслове, оглянувшись на Падалеки.

Джаред застыл каменным изваянием. Он стоял, слегка раскинув руки в стороны и закрыв глаза, и к чему-то прислушивался. Его лицо было так сильно сосредоточенно, что Дженсен не посмел спросить, что случилось. Он тоже замер, свернув разговор с Бруни, и молча ждал, что будет дальше.
Когда Джаред распахнул глаза, его взгляд пристально впился в горизонт, в противоположном направлении от места, где находились сейчас Бруни, Баризи и сломанная «манта». Его собственный бот всё ещё наполовину утопал в пыли, которая так и не осела до конца после подземных толчков, на виду были лишь верхушка рубки с антенной. Но Джаред не смотрел на «манты». Он не сводил взгляда с размытой линии горизонта. Дженсен тоже пристально вгляделся в этом направлении, и его сердце заколотилось, ожидая чего-то плохого.
Волны кровавой пыли бугрились и опадали, но если у их ног пыль оседала ровно, что там, вдали, наоборот. Казалось, что это и не пыль вовсе, а огромный жуткий осьминог двигался на них, и волны, это не волны, а множество длинных щупалец. И всё это страшное месиво колыхалось и увеличивалось в размерах, приближаясь к ним достаточно быстро. Дженсен прекрасно знал, что никаких осьминогов на Марсе не водилось.
─ Скунбрики! ─ выдохнул Джаред и тут же в шлемофоне Дженсена раздался голос Бруни:
─ Дженс, Вент только что передал сообщение. Служба наблюдений передала предупреждение для специалистов, работающих в вашем секторе. Взбесившая стая скунбриков движется к вам. Уходите оттуда немедленно!
Дженсен витиевато выругался.
─ Поздно, они уже здесь.
Только бешеных скунбриков им и не хватало для полного счастья на сегодня!

Изображение

...Скунбрики были одиночками, но объединяясь вместе, становились крайне опасными. Почему они сбивались в стаи, учёные не знали. Существовала гипотеза, что бешенство носило не инфекционный характер, а было связанно с тем, что животные обладали инфракрасным зрением, ведь привычных для человека органов зрения они не имели. Что, однако, не делало их безопасными, скорее наоборот.

...Дженсен смотрел вперёд и был готов поклясться, что сквозь клубящуюся кровавую пыль видит выбрасываемые вперёд передние лапы животных, усеянные шипами хвосты и острые безглазые мордочки. Они уже находились рядом с разбитой «мантой» Падалеки, значит, туда им путь был отрезан. Чёртова пыль! После землетрясения она отлично маскировала всё вокруг. Может именно это позволило стае скунбриков подобраться к ним так близко, что ни они сами, ни Служба наблюдения за природными явлениями не смогли засечь раньше. И до гряды не дотянуть ─ далеко.
─ Дженсен... ─ растеряно подала голос Бруни, но её перебил Джаред.
─ Бруни! Немедленно с Марком в бот и задрайте люк!
─ А как же вы?
─ Не волнуйся, с нами будет полный порядок.
─ Джаред... ─ Бруни всхлипнула, но тот её уже не слушал, отключая канал связи и обращаясь к Дженсену:
─ Ты доверяешь мне?
Глядя, как волна из скунбриков и пыли поглотила «манту» Падалеки, Дженсен просто сказал:
─ Да.
Дженсен не хотел думать о том, почему он, почти никому не доверяющий, вдруг так без оглядки вручил свою жизнь Джареду.
─ Тогда мне необходимо, чтобы ты делал всё в точности, как я скажу, без вопросов, даже если тебе покажется это странным.
─ Хорошо.
─ Тогда приготовься.

Изображение

Они смотрели, как живое озверевшее облако несётся прямо на них, даже сквозь скафандр ощущая вибрацию сотен лапок, отталкивающихся от грунта. Скунбрики двигались изогнутой сплошной полосой, напоминающей вогнутую линзу. Если дать флангам сомкнуться, то они с Джаредом окажутся в ловушке и даже Алмазный скафандр их не спасёт. Представив новостную ленту, где сообщается, как два рейнджера оказались жертвами бешеной стаи скунбриков, Дженсен не смог удержаться от нервного смешка. Он с усилием подавил желание истерически расхохотаться, чувствуя, как адреналин снова забурлил в его крови.

Он покосился на Джареда. Тот был спокоен. Он чего-то ждал, глядя на приближающуюся массу трёхногих тел, и Дженсен тоже зарядился его спокойствием.
Джаред почувствовал его взгляд на себе и сказал, не оборачиваясь:
─ Когда я побегу, ты будешь стоять неподвижно, как статуя, даже дыхание задержишь, до тех пор, пока я не подам тебе знак. Потом ты рванёшь во весь опор к скалам, где находится ваш бот.
Дженсенова челюсть едва не стукнулась о грудь.
─ Я тебя одного здесь не оставлю! Ты с ума сошёл? Кем ты меня считаешь?! ─ возмутился Дженсен, моментально взорвавшись и едва не топнув ногой от злости.
Но Джаред осадил его тихим непреклонным голосом:
─ Ты обещал мне, Дженсен.
Дженсен ответил ему яростным взглядом.
─ Я не обещал бросить тебя в беде.
─ Пожалуйста, доверься мне и всё будет в порядке, ─ просто сказал Джаред и, наконец, посмотрел на него. В его глазах не было ни страха, ни сомнения. Только спокойная уверенность в собственных силах. Впрочем, как всегда. Чёртов «желторотик»! Столько времени прошло со Школы, а Дженсен всё равно не выработал иммунитет против такого взгляда.

Когда всё закончится, Падалеки придётся пережить парочку неприятных минут, это так же верно, как и то, что Дженсена зовут за глаза «упёртой протокольной задницей». Надо только пережить атаку скунбриков. Представляя, как именно он будет наказывать Джареда, Дженсен едва не пропустил момент, когда «желторотик» ему вдруг подмигнул и тут же сорвался с места. С невероятной скоростью, словно запущенный реактивный снаряд, Джаред понёсся навстречу взбешённым животным. Дженсен послушно замер, глядя, как он стремительно сокращает расстояние между собой и скунбриками. Когда их фланги стали смыкаться, он понял, что скунбрики «срисовали» жертву и настроились на неё. Правый фланг зверей сильно вытянулся, но Дженсен уже видел как замыкается живой круг; все животные теперь повернули мордочки к Джареду и неслись прямо на него, как на маяк, не замечая больше ничего вокруг.
Ноги Дженсена подёргивались от желания сорваться с места и помчаться на помощь Падалеки, когда он услышал, наконец, долгожданный сигнал:
─ Беги!!!
Дженсен сорвался с места, словно укушенный скунбриками, и понёсся стрелой к спасительной гряде.

Экран матрицы по его просьбе переместился из правой линзы на левое верхнее поле стекла шлема, позволяя видеть то, что делается за спиной без необходимости оглядываться, рискуя споткнуться и угодить на обед к скунбрикам. Картинка прыгала вместе с ним, но он ещё различал высокую фигуру Джареда, возвышающуюся над кровавым месивом из пыли и животных. От его вытянутых вперёд ладоней тянулись ослепительные синие лучи, похожие на северное сияние, только они не переливались всеми цветами радуги, а колебались в спектре от голубого до тёмно-синего, почти фиолетового до черноты.
Круг из скунбриков полностью замкнулся, и пыль скрыла Джареда с головой. Дженсен едва не остановился, плюнув на обещание, но в этот момент серебристая фигура неожиданно вылетела из западни, словно в центре круга из скунбриков завалялся батут, которым и воспользовался Падалеки. Затем он приземлился на ноги за внешним кольцом животных и рванул на восток, уводя перегруппировавшуюся стаю за собой. Дженсен радостно вскрикнул и припустил к спасительной гряде ещё быстрее. Все скунбрики до единого, почувствовав близость жертвы, понеслись за Падалеки, не обращая внимания на другое тепловое пятно, мчащееся в противоположном направлении.

Изображение

Когда Дженсен вскочил на огромный валун, за которым не так давно они прятались с Бруни, он позволил себе на минутку перевести дыхание и оглянуться назад, жадно вглядываясь в горизонт. Поднятая скунбриками пыль быстро опадала; ни Джареда, ни стаи видно уже не было.
─ Джаред! Падалеки! ─ заорал Дженсен на пробу, надеясь услышать хоть что-то в ответ, но на зов никто не откликнулся.

Слепая вера ─ это страшное оружие и сейчас он пожинал её плоды. Как бы Дженсен не доверял Джареду, как бы ни старался себя убедить в неуязвимости последнего, перед его глазами всё ещё вставало кровавое месиво, в которое превратилось плечо Падалеки в тот последний год в Школе. И случай на Венере, когда Джаред почти сутки не приходил в себя. Он не робот, просто человек на опасной службе и то, что парень жив до сих пор ─ невероятная удача, а не набор уникальных способностей, учитывая везение «желторотика» оказываться в центре любой заварушки. Или, как сказала бы Бруни (она единственная среди них искренне в это верила) ─ это отличная работа ангела-хранителя Падалеки.
Но когда-нибудь и у ангела может случиться выходной.
Дженсен тряхнул головой и попытался сосредоточиться на приказе/просьбе Джареда: добраться до «манты» и убедиться, что Бруни и Марк вне опасности. Никогда ещё он так быстро по скалам не лазил. И только увидев «детку» Бруни, он облегчённо перевёл дыхание.
Подав условный сигнал, Дженсен подлетел к открывающемуся люку, опасаясь одиноких скунбриков, отбившихся от стаи. И лишь оказавшись в трюме, он обессилено сполз по стене.
Бруни тут же спросила:
─ Всё в порядке?
─ Я ─ да, ─ отозвался Дженсен. Ему отчаянно хотелось снять шлем и жадно вдохнуть привычный запах корабля, но пока Джаред снаружи, он не будет этого делать.
─ Где Джаред? ─ одновременно прозвучал вопрос заданный двумя разными голосами: низким басом Марка и звенящим от тревоги Бруни.
Дженсен ответил не сразу. Он тяжело дышал и прислушивался к фонированию, доносившемуся из шлема, надеясь услышать среди статических помех голос Падалеки. Потом бросил кратко:
─ Увёл стаю за собой, на восток.

После наступила тишина. Им оставалось только ждать и надеяться, что Падалеки знал, что делал, бросая вызов скунбрикам посостязаться в скоростном забеге.

Изображение

С каждой минутой ожидания волна паники поднималась всё выше и выше, и Дженсен уже ругал себя последними словами, что позволил Джареду взять ситуацию в свои руки. Он до смерти не любил зависеть от кого-либо, ненавидел ждать и гадать, что случилось, не имея возможности повлиять или помочь. В итоге, десять минут спустя, Дженсен не выдержал и подключил матрицу к внешнему разъёму корабля. Если он ничего не увидит, он направится за Джаредом, нарушая своё обещание. Голографический экран раскрылся перед его носом и Дженсен прикусил язык от неожиданности, увидев Джареда на пол-экрана. За ним, на небольшом отдалении неслись скунбрики. Несколько тварей, более шустрых, чем их коллеги сзади, уже явно примерялись к его быстро мелькающим ногам. Дженсен в недоумении пялился на него: Джаред убежал на восток, а возвращался с юга. Как это возможно? Крылья у него за спиной, что ли? Но видно было, что Джаред уже выбивается из сил.
Раздавшийся вопль заставил Дженсена вздрогнуть:
─ ЛЮК!
Люк успел открыться только наполовину, когда Джаред красивой идеальной «ласточкой» влетел в трюм «манты», словно ныряя в лазурную воду озера на Земле, и орал уже на лету:
─ Закрывай!
Едва Джаред поднялся на ноги, они оба навалились на закрывающийся люк, придавая автоматике дополнительное ускорение в виде двух единиц человеческих сил. Щелчок блокиратора прозвучал как завершающий аккорд безумной выходки Джареда и оба сползли по стене без сил. Причём
Дженсен ─ второй раз за несколько минут.
«Манта» содрогнулась от сотен скунбриков, набросившихся на корабль. Слушая, как обезумевшие животные кидались на обшивку корабля, Дженсен ловил себя на мысли, что не против провести вот так вечность и ещё чуть-чуть ─ в безопасности, ощущая живого Джареда под боком... Господи или кто там есть живой наверху... Спасибо!
Спустя некоторое время, Падалеки тихо и сипло попросил:
─ Помоги.
Дженсен оглянулся на него и только сейчас заметил, что индикатор жизнеобеспечения скафандра Джареда снова ─ кто бы сомневался? ─ светится глубоким фиолетовым цветом.
Он бросил Бруни, что всё в порядке, и трюм моментально стал наполняться воздухом. Спустя минуту появилось привычное давление и сила тяжести. Дженсен прикоснулся пальцами к кнопкам Джаредова шлемофона, и, едва механический голос системы оповестил о завершении воздухообразования, нажал на них. Шлем отделился от скафандра, и Джаред сорвал его с головы, жадно глотая воздух трюма. Скафандр распался на две части и разъехался в стороны, позволяя Дженсену увидеть затянутое в биоскиновое трико стройное тело Падалеки от самого горла до паха.
─ Только попробуй снова попытаться умереть на моих руках, ─ пригрозил Дженсен, не замечая, как ресницы становятся мокрыми, и какими восхищёнными глазами на него смотрит тяжело дышащий Падалеки. ─ И перестань на меня смотреть так. Последний чувак, который на меня пялился подобным образом закончил свой вечер мордой в подушке и так же встретил рассвет.
─ Если это... приглашение... к жёсткому сексу... то я не против. Потом поменяемся, ─ всё ещё задыхаясь, проговорил Джаред, лениво ему подмигнув.
Дженсен всплеснул руками. Вот как с ним серьёзно говорить?
Он тяжело вздохнул и заставил себя, наконец, убрать руки с плеч Джареда. Дженсен быстро осмотрел его скафандр и заметил на левой лодыжке разорванный лоскут, защищавший последний рубеж, так специалисты называли слой биоскина ─ костюма, который рейнджеры надевали на голое тело. Биоскин был тонким как латексная резина, и прочным, как керамит обшивки космических кораблей. Этот слой являлся последним шансом человека остаться в живых при частичном нарушении целостности скафандра, но, конечно же, от полной разгерметизации он спасти не мог. Но всё-таки биоскин давал призрачный шанс на спасение, и для рейнджеров этого было достаточно.
Падалеки и на этот раз повезло. Тварям было неудобно рвать лодыжку на активно двигающейся фигуре, однако им удалось прокусить сверхпрочную систему скафандра Алмаз и выпустить нафиг весь воздух из него. Последние минуты Джаред, очевидно, бежал не только из последних сил, но и без воздуха. Как? Это уже другой вопрос, и Дженсен был уверен, что ответа на него ему придётся добиваться долго.

Изображение

Наконец, Джаред отдышался. Его дыхание стало привычно тихим и размеренным, и Дженсен позволил себе задать самый важный на данный момент вопрос:
─ Как ты?
Джаред привычно широко улыбнулся и блаженно проворковал:
─ Лучше не бывает!
─ Ты меня до инфаркта доведёшь, желторотик! Зачем так рисковать?!
─ У нас были другие варианты? Ты подумай, ─ спокойно ответил Джаред, лукаво прищуриваясь. ─ А я живучий. У меня как у кошки ─ девять жизней.
Дженсен хмыкнул:
─ И сколько ты уже использовал?
─ Половину точно, может больше. Я не считал.
─ А стоило бы, ─ почем-то зло выпалил Дженсен, отводя глаза на мгновение.
Джаред тихо рассмеялся. Несмотря на щетину, пробивающуюся на подбородке и щеках, и скрадывающую знакомые ямочки, Дженсену не удавалось воспринимать его иначе, чем восторженного пацана, впервые выпорхнувшего в космос. А потом Джаред вдруг встряхнул влажными волосами. Одна своевольная прядь прилипла к мокрому лбу между бровями, и Дженсену отчаянно захотелось убрать её, даже пальцы закололо от едва сдерживаемого желания. Климат-контроль скафандра, в котором до сих пор находился Дженсен, снова заработал, не справляясь с жаром тела.

Дженсен не мог отвести от Падалеки глаз. От широких плеч, обтянутых серебристым биоскином, от гибкой шеи, облепленной влажными завитками каштановых волос. Сейчас Джаред носил удлинённые баки, которые на других мужчинах смотрелись бы по-идиотски, но ему шли невероятно. На Венере их ещё точно не было. Дженсен помнил Падалеки мальчишкой; этот образ лучше всего сохранился в памяти, потому что тот год был единственным, когда он тесно общался с ним и видел почти ежедневно. Образ Джареда на Венере был размытым, потому что слишком мало времени они провели друг с другом после долгой разлуки. Дженсен не успел привыкнуть ко вдруг повзрослевшему и вытянувшемуся как на дрожжах «желторотику». Но то, что он видел перед собой сейчас, Дженсену нравилось безумно. Его улыбка стала ещё более обаятельной, чем раньше, она просто сбивала с ног. Падалеки вырос, возмужал. Теперь перед ним сидел уже не мальчик, даже не юноша, а молодой привлекательный мужчина, к которому Дженсен ещё со Школы питал противоречивые чувства.
Помнится, он никогда не любил длинноволосых парней, но сейчас, глядя на кудри Джареда, он желал только одного: ощутить своими пальцами их шелковистость и попробовать на вкус его губы... хотя это уже из другой оперы и к волосам не имело никакого отношения. Дженсен сомневался, что у них есть время на глупости, которые ему сейчас лезли в голову. Они оба на службе и не располагают собой. К тому же он до сих пор не знал, что чувствовал к нему Джаред на самом деле... Однако же смотреть-то он мог? Ведь два года прошло. Так долго! Он не знал, что это будет так долго...

Изображение

Тихий стон вернул Дженсена в реальность. Это предмет его буйных фантазий попытался встать на ноги.
─ Чёрт, ─ ругнулся Джаред, не сумев совладать с болью, промелькнувшей на его лице. Он снова привалился к стене, перевел дух, потом вытянул пострадавшую ногу из скафандра и осмотрел свою лодыжку. На слое биоскина Дженсен отчетливо видел, проступающие следы десятка зубов. Просто фантастика, какие острые зубы у тварей, скунбрик бы побрал этих чёртовых скунбриков!
─ Счастье, что всё-таки не прокусили, но так больно! Вот черти трёхпалые... не люблю их... бррр...
Дженсен не удержался и захохотал. Видать, не просто так когда-то было выдумано это замечательное ругательство. Наверное, чувак, придумавший его, тоже пострадал от зубастых тварей. А ещё приятно знать, что у Джареда со скунбриками такие же сложные отношения, как и у Дженсена. Что-то общее у них всё-таки было.
Эклз поднялся на ноги, всё ещё посмеиваясь, и вытащил из боковой панели аптечку, попутно снимая шлем. Выудив ампулу со стимулятором и обезболивающим, он зарядил медицинский пистолет и присел у ног Джареда, вопросительно гладя ему в глаза:
─ Тебе можно?
Падалеки смахнул мешавшую прядь с глаз и коротко хохотнул:
─ Если это тест на то, чтобы узнать человек я или нет, то действуй. Надеюсь, ты всплакнёшь над моими останками, если вдруг я начну распадаться на твоих глазах.
─ Придурок! ─ в сердцах выдал Дженсен, однако сделал уколы в бедро и руку почти нежно, хотя очень хотелось наподдать языкастому рейнджеру по шее. ─ Может, поднимешься в рубку? Там удобнее.
Ему не хотелось выпускать Джареда из виду даже на минуту, но надо было срочно передать данные по операции и инциденту.
─ Лучше я здесь посижу. Разреши Бруни сюда спуститься, если не трудно, ─ ответил Джаред, находя затылком прохладное место и не сводя с него взгляда.
─ И как бы я её удержал? Сломанная нога не причина для Бруни сидеть на пятой точке, ты же её знаешь.
─ Добрая старая Бруни... Я рад, что она не меняется, ─ ответил Джаред и подмигнул ему.
─ Я скоро.
Джаред согласно кивнул головой и расслабился у стены, прикрывая, наконец, глаза. Дженсен окинул его ещё одним долгим взглядом и вышел в коридор.

Изображение

Распахнув дверь рубки, он посмотрел на Бруни, инспектируя, все ли части тела при ней и не скрыли ли от него чего-нибудь. Но кроме зафиксированной лодыжки, ничего страшного не наблюдалось. Марк при его появлении выпрямился и заметно напрягся, словно ожидал драки. Дженсен кивнул ему, здороваясь, и обратился к Бруни:
─ Тебя там кое-кто очень хочет видеть.
─ Отлично! Связь налажена, Дженсен, и Мигеро уже ждёт отчёта.
Бруни улыбнулась и, опираясь на какую-то палку, проковыляла мимо него к выходу. Марк проводил её взглядом, а когда за ней с тихим щелчком закрылся люк рубки, снова перевёл внимание на Дженсена.
Набирая личный код своего начальника Нагу Мигеро, Дженсен сказал:
─ Спасибо, что пришли к нам на помощь. Если честно, я думал, что всё для нас с Бруни сегодня и закончится.
Марк явно не ожидал светского диалога с Дженсеном и с минуту молчал, потом ответил хрипло:
─ Не за что. Я был против посадки, но Джаред настоял. Если бы не вы, мы поймали бы мерзавцев с поличным.
Дженсен пожал плечами.
─ Ну, извини, что не дали тебе побыть героем. Я знаю, что ты меня ненавидишь, но мне всё равно. Если случится ситуация наоборот, я тоже сделаю свой выбор в пользу вас, рискуя нашивками и жизнью.
─ Это неправда.
─ Что?
─ Я не ненавижу тебя...
─ Знаешь что, Баризи? Если бы я знал тебя чуточку меньше, подумал бы, что ты по уши втрескался в меня. Или в Джареда.
Дженсен не знал, что шутливая подколка, сказанная наобум, вдруг откроет ему глаза на правду. Марк сначала побледнел, потом покраснел, да так сильно, что свекольная лавина полыхнула на шею и дальше под скафандр. Шутить Дженсену резко расхотелось.
─ Чёрт, Марк, я не хотел...
Но Баризи его жёстко прервал:
─ Не надо. Мне нечего стыдиться. Ты был звездой с самого начала, а я был никем, обычным рыжим задротом. А потом появился Джаред ─ прекрасный друг, отличный парень. Он был твоей противоположностью ─ открытый, весёлый, щедрый. Он всегда таким был, он такой сейчас, и таким и останется. Ничто этого не изменит. Но я понял это, едва его увидел, а ты до сих пор заставляешь его доказывать, что он достоин твоего внимания.
─ Это не так...
─ Лучше помолчи, Эклз. Ты как всегда не видишь леса за деревьями.
─ Что это значит? ─ сердито потребовал ответа Дженсен, начиная сердиться, и только раздавшийся голос Мигеро заставил его переключиться на передачу отчёта. Может быть, поэтому его тон был немного злее, чем обычно, и Нагу переспросил, всё ли с ним в порядке. Дженсен рявкнул «да!» и заметил, как Баризи, сгорбившись, вышел в коридор.

Изображение

Докладывая, Дженсен испытывал странное ощущение от слов Баризи. Как ни странно, тот был прав. Дженсен действительно чего-то не улавливал. О каком лесе говорил Марк? Чего Джаред ему доказывает? Разве Дженсен просил его что-то доказывать? Что за чушь?!
Едва он закончил передачу данных и попрощался с Мигеро, на мониторе корабля показался патруль Комитета и ─ невиданное дело! ─ вместе с кораблём Бюро. И это в их-то комитетском секторе, куда функционерам Бюро дорога заказана?
Когда Дженсен вышел из рубки, он увидел Бруни, хромающую ему навстречу.
─ Фукционеры Бюро просят данные из нашей матрицы по высадке браконьеров.
─ Открой им канал, я только что загрузил информацию на основной компьютер. Где Баризи?
─ Улетел за «мантой» вместе с патрулём. Скунбрики внезапно успокоились и стая распалась. Специалисты разводят руками. Служба наблюдения только что передала отмену тревоги.
─ Как всегда. Как там Джаред?
─ Весел и красив. Он ещё в трюме, ждёт, пока восстановится скафандр.
Дженсен кивнул и направился к трюму. Едва он вошёл, Джаред оглянулся. Дженсен молча подошёл к нему и снова сел рядом, задевая рукой локоть Падалеки. Джаред снял скафандр полностью и Дженсен впервые видел его великолепную фигуру, благо, что биоскин обтягивал его как вторая кожа, не оставляя места для воображения. Всё было перед глазами и во всей красе. Хотелось смотреть и смотреть, не отрываясь, но Эклз заставил себя разглядывать стену напротив. Блядь, он такой дебил, когда рядом Джаред, несмотря на свой опыт и возраст! Если бы тот только догадывался о смятении в душе Дженсена!
─ Ты уже слышал про стаю? ─ ворвался в его мысли Джаред.
─ Да.
─ Как думаешь, что заставило их сбиться в кучу на этот раз и сойти с ума?
─ Не знаю, но печёнкой чувствую, что есть связь между посещением неопознанного корабля браконьеров, испытанием той штуки, похожей на снаряд, марсотрясением и весёлым шариком, который заставил тебя сиять как новогодняя ёлка.
─ Я тоже это чувствую. Я только что сделал аналитический запрос о наличии связи между подземными толчками и нашествием скунбриков. За последние десять лет эти явления идут рядом: случается марсотрясение, и скунбрики сходят с ума, сбиваются в стаи, сметая всё на своём пути. Не знаю, как это квалифицировать. Боюсь, в руках браконьеров находится оружие, которое не должно было к ним попасть, что-то неземное. У меня плохое предчувствие.
─ Не дрейфь, «желторотик». Прорвёмся.
Морщинки на лбу Джареда разгладились и он улыбнулся.
─ Кто бы сомневался, когда Эклз выходит в дозор.
─ А то!

Изображение

Система восстановления скафандра пискнула заключительным аккордом, и Джаред повернулся к нему. Но вместо того, чтобы подтянуть к себе скафандр Джаред неловко качнулся, немного съехал по гладкой стене и наклонился к плечу Дженсена, а тот повернул к нему голову. Их губы коснулись на мгновенье и оба застыли, буквально глотая чужое дыхание, замерев на расстоянии вдоха. Казалось, ещё мгновение и их губы соединились бы в настоящем поцелуе. В предвкушении этого все волоски на теле Дженсена встали дыбом, а зрачки Джареда расширились. Они уже качнулись друг к другу, когда раздался хриплый голос Вента:
─ Дженс! Ты где?
Пол под ногами заметно тряхнуло. Дженсен сразу узнал знакомый гул, так мог садиться только его «Солнечный ветер».
Падалеки отпрянул, сгребая обеими руками свой скафандр и подтягивая его к себе. Дженсен машинально облизнулся, губы вмиг пересохли. Чувство досады на Вента родилось из ниоткуда и возникло впервые. Вент был его лучшим другом уже многие годы и никогда не мешал. Но как же он сейчас не вовремя появился, Господи! Скунбрик бы его побрал! Дженсену и надо было-то всего ничего, хотя бы полминуты, чтобы понять: он один сходит с ума или их в этом двое? Но по лицу Падалеки уже ничего нельзя было разобрать: он закрылся, на губах играла обычная улыбка, а руки быстро натягивали на тело скафандр. И глаз не видно, лохматая чёлка как щитом прикрывала зеркала души...
─ В трюме. Джаред сейчас наденет починенную экипировку, и мы выйдем.
─ Окей. Просто парни из Бюро уже грунт роют носами, так им не терпится забрать от нас своего парня.
─ Принято. Выходим через минуту.

Перед тем, как надеть шлем, Джаред немного смущённо ему улыбнулся и зачесал волосы назад, как смог. Затем привычное двойное стекло разделило их, так как Дженсен тоже надел свой шлем, собираясь поздороваться с конкурентами и, заодно, проводить Джареда. Последнее было предпочтительнее.

Изображение

Ожидая, пока матрицы закончат тестирование оболочек скафандра, Дженсен спросил:
─ Так... когда теперь увидимся, оракул? Снова придётся ждать два года или как? После скунбриков твои шансы повысились. Если честно, я готов поверить всему, что ты скажешь.
Джаред засмеялся. В шлемофоне его смех был слегка изменённым, но не менее заразительным.
─ Не знаю, Дженсен. На этот раз я ничего не вижу.
─ Ты так и не ответил, как тебе удалось вырвать меня из объятий пыльного демона.
─ Зачем тебе знать? Ты жив, я счастлив, пусть так и остаётся.
─ Не люблю загадок, «желторотик».
─ А я их обожаю!
─ У нас нет ничего общего.
─ Точно! Но мы всё время встречаемся. И оба не любим скунбриков. Это знак, Эклз.
─ Мне кажется, ты меня преследуешь. Зачем?
─ Я всего лишь присматриваю за тобой. Считай, это моё хобби. У рейнджеров мало возможностей заниматься своими увлечениями, мы даже собаку себе не можем позволить завести, или кошку. Так что каждый развлекается как может.
«Манта» снова качнулась. Джаред поднял руку в перчатке и сжал пальцы в кулак.
─ Это «Ригель». Флинт несколько минут назад вышел на связь. Мне пора.
Дженсен кивнул, немного помедлил, и, глядя в глаза Джареда, нажал кнопку на панели. Люк стал медленно отъезжать в сторону.

Изображение

Когда они спрыгнули на поверхность Марса, Дженсен увидел команду Падалеки в полном составе. Дженсен направился прямо к ним и пожал всем руки, благодаря за помощь. Улыбнулся высокой Ариэль. Руку Марка он сжал сильнее, чем рассчитывал, пытаясь передать взглядом, что не держит на него зла и сохранит его тайну. Баризи прищурился и кивнул, встряхивая его руку также мощно.

Потом они перебросились информацией с функционерами Бюро, с командой патрульной системы Марса. В это время «манту» Бруни уже начали грузить в трюм «Солнечного ветра». Очевидно, Вент и Сэмир закончили работу раньше, и когда началась эта свистопляска, решили идти на помощь во всеоружии.

Изображение

Переходя от группы к группе, Дженсен постоянно следил глазами за Падалеки. Джаред на него вроде не смотрел, но Дженсен постоянно чувствовал на себе его жаркий взгляд.
Наконец, всё было погружено, все разговоры завершены, и команды разошлись по кораблям.
Дженсен только что пожал напоследок руку Джареда, невзначай оказавшись рядом. Или это Джаред незаметно приблизился к нему? Но разорвать рукопожатие было физически трудно.
Дженсен еще раз оглянулся на «Ригель», когда запрыгнул в шлюзовый отсек. Джаред стоял на последней ступеньке своего корабля и смотрел в его сторону.
─ Дженсен, держись подальше от Титана. А если не сможешь, то просто будь крайне осторожен.
Он махнул рукой на прощание, и люк плавно закрылся за ним.
Дженсен тихо рассмеялся.

Всё-таки парень чертовски предсказуем! Не может не предсказывать.
Титан значит. Держаться подальше? Да чёрта с два, если Падалеки назначил ему там очередное свидание. Надо быть дебилом, чтобы думать об осторожности, когда ему светит увидеть Джареда на одном из самых загадочных спутников Сатурна.

Изображение


Эпизод 5

Титановый капкан
(год спустя)


Ещё будучи курсантом Лётной Школы, Дженсен знал, что система Сатурна являлась вторым лакомым кусочком для браконьеров после Юпитера. Сногсшибательные панорамные виды интереса не вызывали, а минимум человеческого влияния вкупе с богатой морской флорой и фауной ─ очень манили. Животный мир был не столь разнообразен, как на Венере, Марсе и спутниках Юпитера, но зато очень специфичен. К сожалению, большинство опаснейших организмов, живущих здесь, имели большой спрос на чёрном рынке. Особенно повезло в этом плане Титану ─ настоящей жемчужине Солнечной Системы.
На Сатурне действовали небольшие, но постоянные базы Бюро и Комитета: функционировал научный городок и две стационарные лаборатории на орбите. Однако, всё это не мешало браконьерам регулярно шастать по системе как у себя дома. Несмотря на массовое проникновение людей в космос, территория за Поясом Астероидов до сих пор оставалось малозаселённой. В отличие от Марса, Луны и того же Меркурия, с его исправительной системой, в этой зоне военные по численности преобладали над гражданским населением. И чем дальше от Сатурна, тем сильнее ощущался этот разрыв.
Плутоновская экспедиция должна была принести свои плоды в освоении удалённых от Сатурна территорий: чем активнее шли разведка и заселение, тем неуютнее чувствовали себя в таких местах браконьеры.

Дженсену раньше не доводилось патрулировать систему Сатурна в одиночку. Он делал это только в составе объединённой эскадры Комитета и Бюро, хотя на некоторых спутниках Эклз побывать успел, выполняя разовые операции по возврату биоматериала. Кроме Титана. Четверть представителей флоры и фауны спутника были крайне опасны для землян, и пилоты знали: если им дают зелёный свет на Титан, особенно, если они функционеры других структур, это многое значит. Во-первых, пропуск на самый знаменитый спутник Солнечной Системы, во-вторых, участие в операциях повышенной сложности, связанных с доставкой местных животных. Всё, что касалось Титана, негласно находилось под официальной юрисдикцией Бюро, которое здесь являлось царем и Богом, и транспортировкой опасных тварей обычно занимались бойцы именно этой организации.

Поэтому Дженсен был крайне удивлён заданием, которое прислал его непосредственный начальник Нагу Мигеро, более подробно рассказавший о нём в матричном видеоотчёте. Эклз был взволнован и рад, именно в такой последовательности. Бюро неохотно выдавало ордера на Титан новым рейнджерам Комитета, предпочитая своих резервистов. У Дженсена возник законный вопрос, с чем связан интерес к его экипажу? Нагу пожал плечами; он тоже не знал, почему именно «Солнечный ветер» был заявлен на Титан. Единственное, о чём упомянул Мигеро, было, что кое-кто в Бюро активно и настойчиво рекламировал опытный, проверенный операциями комитетский экипаж, а дальше машина закрутилась сама. Дженсен озвучил пришедшую в голову мысль о том, что это может быть кто-то из тех людей, которые когда-то работали с его отцом, на что Мигеро снова пожал плечами. Дженсен не сомневался: если бы он знал источник, то обязательно сказал бы своему лучшему рейнджеру. Потом шеф пожелал им благополучного завершения работы, предупредив об осторожности и необходимости неукоснительно выполнять все протоколы. Каждый комитетчик знал, что функционеры Бюро помешаны на отчётностях. Дженсен не был в восторге от писанины, но поделать тут ничего не мог. Напоследок Дженсен спросил о «Ригеле», но Мигеро пожал плечами в третий раз, от себя добавив, что корабля нет даже в сводках новостей, что уж тут говорить об его местонахождении; этого Нагу просто не знал. Дженсен ничего другого и не ждал, но спросить был обязан. Ну, так просто, на удачу.

Изображение

За биомассой пришлось лететь на Землю, в главный штаб Бюро. Дженсен никогда там не бывал, и, переступив порог старейшей государственной структуры, частью которой был Джаред, испытал странное чувство сопричастности с «желторотиком». Однако, миновав матричный контроль идентификации, Дженсен почувствовал себя неуютно в своей тёмно-зелёной форме с серебряными нашивками на кителе. Он в ней казался таким же «незаметным», как страусы на фоне антарктических пингвинов. Хорошо, что догадался взять с собой Вента, вдвоём они немного разбавили гудящую чёрно-золотую толпу функционеров Бюро, в которой оказались. И чувство неуютности если и не исчезло совсем, то заметно уменьшилось от локтя Вента, задевавшего при ходьбе его руку.

...Раньше Дженсен не обращал особого внимания на форму рейнджеров других структур, например, Джареда, хотя при полном параде он его ещё ни разу не видел. Тот был либо в скафандре, либо в биоскине, либо в полётном комбинезоне. Интересно, удастся ли когда-нибудь увидеть Падалеки в парадной форме Бюро? Он знал, что официальный цвет функционеров МБР ─ чёрный. Однако он удачно разбавлялся золотыми нашивками и тиснением, которые украшали стойку воротника, погоны и манжеты кителя, а также широкий пояс и золотые ромбовидные пуговицы ─ эмблему Бюро. Джаред смотрелся бы в ней потрясающе, будучи высоким и стройным.
Дженсен не мог не высматривать в толпе военных (конечно же, в тайне от Вента), шедших по своим делам, неугомонного Падалеки, но, к сожалению, так его и не встретил.

На 9-м уровне, куда был выдан пропуск, они подписали кучу бумаг, прослушали инструкции по перемещению и содержанию титановой камнеежки в пути. Строгий мужчина с усами кавалериста задавал много вопросов и в конце беседы явно остался доволен, убеждаясь, что хотя спецы приехали из конкурирующей организации, своё дело знали на «отлично». Офицер с уважением оглядел нашивки Дженсена и Вента ─ там было на что посмотреть.
Когда весь списанный биоматериал перекочевал в трюм погрузочной «манты» Бюро, офицер пожал им руки и пожелал лёгкого пути.

Дженсену удалось выкроить время и увидеться с матерью, которая его совсем не ждала на этот раз. Это был кратковременный внеплановый визит на Землю, поэтому Дженсен не стал сообщать о приезде заранее, зная, как мама всполошится и расстроится, если он не сможет попасть домой. Но неожиданно с делами они разобрались быстрее, чем рассчитывали, и свободными оказались полтора дня. Экипаж решил провести их в гостях у своего командира, тем более, что командир сам на этом настоял.

Холли Эклз любила команду сына как родных детей, особенно Бруни, и надеялась, что когда-нибудь Дженсен решит связать свою жизнь с боевой подругой. Мама была в курсе, что он бисексуал, но, по её мнению, ни Вент, ни Сэмир на роль возлюбленной половинки Дженсена совсем не подходили. Поэтому на Бруни возлагались особые надежды.

Они ворвались в дом весёлой шумной толпой. Потом были объятия и поцелуи, шутливые нагоняи Дженсену за то, что опять не предупредил, смех и типичный для них разговор «в кто кого перекричит». Когда эйфория от встречи немного улеглась, мама раздала приказы, которые в итоге привели к быстрому сооружению праздничного обеда, благо, что доставка работала без сбоев.
После вкуснейшего и обильного обеда Дженсен выгнал свою команду плескаться в пруду, чтобы не мешали, а сам уединился с матерью на просторной веранде. Он любил такие посиделки, когда они просто разговаривали, спрашивая друг у друга, как прошёл день, что запомнилось больше, и Дженсен с удовольствием рассказывал ей об этом, а ещё о своих радостях и горестях, победах и неудачах.
Так же было и на этот раз. Он кратко пересказал основные новости по службе и о своих делах. Затем мама эффектно перевела разговор на его личную жизнь, упомянула Бруни и сказала о том, как она ей нравится. Дженсен не ожидал маминой атаки по щекотливому вопросу и немного растерялся, но потом вдруг рассказал ей о Джареде. Дженсен пока не мог назвать его (даже мысленно) единственным и уж, тем более, любимым, но то, что Падалеки был для него особенным, сомнению не подлежало.
Конечно, мама тут же высыпала ему на голову миллион вопросов. Дженсен, тихо посмеиваясь, отвечал ей, что этот парень очень нравится ему еще со Школы, но между ними пока ничего нет и вообще, всё слишком зыбко и туманно. Пришлось немного приукрасить действительность. Ничего подобного о них с Джаредом сказать было нельзя, но Эклз уже привык к тому, что Падалеки всегда рядом. Это чувство осталось ещё со времён Школы. Дженсен, как датчик Баризи, был настроен на Джареда. Может быть, он не так точен, как хитрая маленькая штучка, всегда указывающая, где находится объект сердечного волнения, но всё равно, накануне встречи с Джаредом Дженсена всегда накрывало предчувствие этого.
Холли Эклз осталась довольна ответами сына, и Дженсен не выдержал, показал ей маленькое фото Падалеки, которое сделал в тайне от всех, скопировав кадр с матрицы отчёта по марсианской операции. Джаред не знал, что матрица в трюме работала постоянно, поэтому тем ценнее и красочнее получились кадры его лохматой шевелюры, загадочной улыбки, когда он смотрел в никуда, улыбаясь чему-то, ведомому только ему одному. Миссис Эклз долго рассматривала фото избранника сына, потом счастливо улыбнулась и сказала, что человек, который так светло и искренне улыбается, не может быть подлецом. Дженсен рассмеялся и крепко обнял маму, прижав к груди. Он был с ней абсолютно согласен!

...Распрощавшись с мамой, Дженсен с командой вернулись на Луну, где их ждал готовый к полёту «Солнечный ветер». Краткий визит на Марс к Мигеро, и следующей остановкой для них уже будет Сатурн вместе с загадочным и суровым Титаном.

Изображение

Туннель привычно вынес их недалеко от планеты, и корректировать полёт пришлось вручную предельно осторожно. Вышедший из Туннеля корабль некоторое время был крайне уязвимым, так как восстанавливалась его молекулярная структура. Страшным сном для рейнджеров было столкнуться после выхода из Туннеля с браконьерами. Это всё равно, что птичке со сломанным крылом попасться на глаза матёрой голодной кошке. На этот раз сюрпризов не произошло, и выход у Сатурна прошёл в штатном режиме.
В ожидании досмотра и пропуска для вхождения под защитный купол Титана, команда Дженсена времени зря не теряла. Они изучали план местности, топографические карты в зоне высадки и соответствующие протоколы.

...Слушая Вента, который только что вывел на трёхмерную голографическую карту Титана их откорректированный путь, Дженсен параллельно думал о Падалеки, вспоминая подсобку, приступ Джареда и его слова. И вот прямо сейчас Дженсен находится в нескольких часах от Титана и может быть, ему, наконец, удастся узнать, о чём и кого пытался предупредить тогда Джаред, прежде чем отключиться на его руках? И как со всем этим связан Брэмэр.

Изображение

...Прошёл год с марсианской эпопеи.
Джаред не ответил прямо, где они встретятся в следующий раз, и Дженсен почему-то верил, что тот не солгал, ведь всё-таки упомянул о Титане. Значит, он откуда-то знал, что они сюда прилетят. Эта загадка сводила с ума, но после скунбриков Дженсен действительно готов был поверить во всё, что скажет Джаред. Да, он не открывал всего, что знал, потому что служебные секреты приравнивались к государственным, но Эклз чувствовал, что Падалеки никогда ему не врал. Всё, что когда-нибудь ему говорил Джаред, ещё со Школы, с самой первой встречи ─ всё было правдой. И не к месту он вспомнил Ясуду, который врал везде и всегда.

Когда Вент закончил пояснения, Дженсен утвердил план высадки, ввёл данные в матрицу и отпустил команду по своим делам, пока до них не добрался таможенный патруль Бюро. Ему тоже было чем заняться; накануне в руки попался интереснейший материал о Клане Индиго, он прочитал его взахлёб, глотая предложения, в желании быстрее добраться до конца. Теперь же Дженсен хотел его перечитать ещё раз и помедленнее. Но неожиданный вызов к начальнику Сатурновской базы Комитета нарушил его планы.
Странно.
Мигеро не предупредил, что будет ещё одна встреча в верхах. Бюро снабдило экипаж Эклза всем, что касалось биоматериала и его выгрузки, поэтому с этой стороны вопросов к ним не должно было быть ни у кого, даже у своих, ведь они всё обсудили ещё на Земле. Его команда ─ не зелёные юнцы, которым надо разжёвывать протокол по десять раз, и в дополнительных инструкциях они тоже не нуждались. Тогда к чему этот вызов? Дженсену стало любопытно: за каким чёртом его отрывают от работы сейчас, когда команда должна думать только о будущей операции? Но игнорировать пусть и чужое, но начальство, он не мог, поэтому, оставив Вента своим заместителем, Дженсен выгнал из ангара «манту» и направился на ковёр.

Изображение

Чем ближе он подходил к апартаментам действующего офицера базы «Вече», тем сильнее уверял себя, что предчувствие близости Джареда, накрывшее его, едва он вогнал бот в шлюзовую, возникло неспроста. Как только Дженсен открыл дверь приемной, начали покалывать кончики пальцев. Представляясь секретарю, Дженсен смотрел на дверь кабинета и чувствовал: Джаред там.
Когда Эклза впустили в кабинет, первой мыслью, пришедшей ему в голову при виде сидящего за Т-образным столом Джареда, было то, что тому очень шла его парадная форма.
Увиденное превзошло все ожидания.

Золотое на антрацитово-чёрном мундире Падалеки отлично оттеняло его каштановые волосы, зачёсанные по-взрослому назад и отчего-то слегка выгоревшие. Чёрная фуражка с золотым же тиснением по глянцевому козырьку лежала на столе, и Дженсен расстроился, что не мог попросить Джареда надеть её прямо сейчас, чтобы он смог зафиксировать это на матрицу. А потом послать маме. Должна же она увидеть будущего парня своего сына во всей красе? И это была самая идиотская мысль, накрывшая Дженсена, пока он таращился на улыбающегося Падалеки, сидящего за столом в кабинете полковника Джеффри Моргана. Тот, кстати, с большим интересом переводил взгляд с застывшего столбом Дженсена на слегка покрасневшего Джареда.
Это длилось буквально секунды. Потом Дженсен взял себя в руки и прошёл вглубь кабинета. Джаред встал и, не обращая внимания на полковника Моргана, шагнул навстречу Дженсену, протянув руку с официальным приветствием:
─ Приятно видеть вас снова, капитан Эклз.
─ Взаимно, капитан Падалеки, ─ не остался в долгу Дженсен, сжимая тёплую ладонь и отвечая на рукопожатие. ─ Неожиданная встреча, не так ли?
Он видел, что Джаред пытается оставаться серьёзным, но его губы предательски растягиваются в широкую улыбку. Время личных разговоров ещё не настало, это понимали оба, поэтому обменявшись быстрыми взглядами, отложили более интересную пикировку на потом.
Морган пригласил их присесть и зачитал секретную сводку из Бюро о том, что несколько часов назад в систему Сатурна несанкционированно проникли браконьерские корабли. Таможенный патруль упустил их; удалось лишь зафиксировать приблизительный район, в котором скрылись нарушители. Корабля, предположительно, было два. Район поиска охватывал территорию восьми спутников, на которых могли скрыться преступники.
Дженсен переглянулся с Джаредом, который очевидно уже был в курсе происходящего, и задал только один вопрос:
─ Сэр, Титан есть среди обозначенных спутников?
─ Да, ─ отчеканил Морган, немного нервно оглаживая свою бородку и бросая на Падалеки странные взгляды. ─ Именно поэтому капитан Падалеки здесь. Мы знаем, что у вас крайне опасный груз, поэтому Бюро и Комитет выступили за проведение совместной операции. Экипаж «Ригеля» будет вашим охранным сопровождением. Когда операция закончится, оба ваших корабля присоединятся к поиску браконьеров, если к тому времени мы их не обезвредим. Вопросы?
─ Никак нет! ─ ответили они хором, и, отдав Моргану честь, вместе вышли из кабинета.

Изображение

Оказавшись вне покоев командования базы, Джаред спросил:
─ Как тебе сюрприз? Мы будем работать вместе. Я давно об этом мечтал. Два крутых рейнджера в боевой обстановке, это же настоящая романтика!
─ Не уверен, что это так неожиданно. Ты ведь не просто так упомянул Титан. Мне следует уже перестать удивляться твоим фокусам.
─ Не знаю, как у меня получается, ─ развел руками Падалеки, лукаво улыбаясь. ─ Ни с кем другим ничего подобного не происходит. Только с тобой. Словно я зациклен на тебе. Очевидно, это детские комплексы и всё такое.
Дженсен фыркнул, и они направились по коридору.
─ Ага, как же. Комплексы! По-моему, ты их лишён абсолютно.
─ О, у меня их на самом деле достаточно. Ты узнаешь, если захочешь, но я надеюсь, что это случиться как можно позже, не хочу тебя пугать.
Дженсен снова фыркнул, но Джаред был прав: не время, не место. Поэтому серьёзно спросил:
─ Так что ещё случилось, кроме того, о чём нам напел Морган? Не верю, что ты здесь появился, чтобы охранять меня.
─ Правильно делаешь. Я знал, что ты не купишься на эту фигню. Хотя, всё, что сказал Морган, правда. Или, скажем так, часть правды. Нам стало известно, что у Брэмэра здесь не просто несанкционированное проникновение, а кое-что похуже.
Джаред затормозил перед поворотом, и парни остановились. Он выгнул бровь, нависая над ним, и Дженсен сразу догадался:
─ Землетрясение!
─ Бинго! ─ воскликнул Джаред и хлопнул его по плечу одной рукой, потому что в другой держал фуражку. ─ Молоток! Да, именно землетрясение. Ты читал последние отчёты по скунбрикам?
─ Да, я делал запрос. Как я понимаю, данные «Р», это ты? Твои отчёты взяли за основу?
─ Ну, не совсем мои, но я поделился своими впечатлениями и твоими выводами. И кое-чем, что пришло в голову.
─ Скажешь мне?
─ Скажу, ─ Джаред снова улыбнулся, зачёсывая назад волосы, которые привычно лезли ему в глаза. ─ Искусственные электромагнитные колебания вызывают у некоторых групп животных бешенство. Если помнишь, наша земная фауна – собаки, рыбки - предсказывает землетрясения. Они начинают метаться и спасаются бегством, ища безопасное место. Показательно, как змеи выползают из своих нор. Внеземные формы жизни ведут себя иначе. Венерианская скалолазка, например, в десять раз активнее вырабатывает свой смертоносный вирус именно во время толчков. Поведение скунбриков ты видел сам. Эти животные действительно впадают в бешенство, но вместо того, чтобы бежать прочь в безопасное место, они несутся прямо в эпицентр. Наши специалисты пока не уверены, как можно использовать это, потому что, когда животные сами прыгают в руки, это здорово для браконьеров, но если стая будет слишком большой, то им же и не поздоровится. Два года назад почти стотысячная орава скунбриков прогрызла оболочку попавшегося на пути блока научного центра, и людей спасти удалось в последнюю минуту, эвакуировав на корабль, который как раз находился там на ремонте.
Дженсен прищурился и погладил подбородок. Он слышал об этом ЧП, но не знал, что всё было так плохо.
─ Доказано, что землетрясения стали причиной бешенства скунбриков?
─ Да, конференция Бюро по этому вопросу ожидается через месяц. Тогда будет официальное заявление. Обычно скунбрики так себя не ведут, сбивание в стаи ─ это крайне редкое и уникальное для них явление.
Дженсен с досадой хлопнул себя по бедру.
─ Меня нереально бесят тайны мадридского двора между нашими структурами. Так дальше не может продолжаться. Браконьеры опережают нас на два шага. Так мы никогда не разрушим их Сеть.
─ Я согласен с тобой, но от нас мало что зависит. Надо выполнять свою работу. Если задумываться над тем, что за призраки бродят в головах наших руководителей, можно замораживать охоту на браконьеров и ждать вирусного апокалипсиса.
Джаред вдруг положил руку ему на плечо, заставляя снова остановиться, и сказал:
─ Будем выше этого, капитан Эклз. Нам нечего делить. Ты спасал меня не раз...
─ Ты меня тоже, ─ поддакнул Дженсен.
─ …и если ты мне доверяешь свою жизнь, значит, веришь. Мне этого достаточно. Я не могу открыть тебе некоторые свои секреты и не могу просить о такой же услуге, мы, ─ к сожалению или к счастью? ─ давали присягу. Но наша цель общая, несмотря на разные конторы. Как бы наверху ни обстояли дела, мы всегда будем на передовой.
─ Лучше не скажешь, ─ отозвался Дженсен и тут же предложил: ─ Слушай, раз меня выдернули сюда и мы встретились, может, составишь мне компанию? Здесь есть кафе. Клянусь, что не буду выпытывать у тебя секреты вашей конторы!
Джаред рассмеялся и согласно кивнул головой, снова поправляя чёлку.
─ Отличная идея! Я как раз хотел спросить тебя, где у вас можно пожрать.
─ Пошли. Тут рядом.
Он указал рукой направление, и пропустил Джареда немного вперёд. Эклз всё время забывал, разлучаясь с ним надолго, как высок Падалеки. И как он возмужал со времён Школы. Очевидно, Джаред почувствовал, что его разглядывают, и оглянулся через плечо, но ничего не сказал, столкнувшись с изучающим взглядом. Дженсен в два шага нагнал его, они столкнулись плечами, и дальше пошли уже рядом.

Изображение

...Кафе «Титанус» изначально строилось как обычная столовая зона для сотрудников, но так как туристов и специалистов вне военной сферы становилось с каждым годом всё больше, то Комитет раскошелился на расширение. Дизайнеры приложили некоторые усилия, и как-то незаметно столовая превратилась в уютное вместительное кафе-бар со своими кулинарными традициями.
В итоге выиграли все.
Хотя без шутливых баталий не обошлось. Дженсен даже застал в начале своей службы самый конец дискуссий о том, как же назвать бар. Всё-таки Титан был не просто частью системы Сатурна, но и вторым крупнейшим спутником в Солнечной Системе, совершенно уникальным небесным телом. Это ко многому обязывало. Непостижимо огромный, больше привычной Луны, больше планеты Меркурий. Уже один его вид в иллюминаторе вызывал ощущение чего-то грандиозного. Он подавлял своей мощью.
В далёком прошлом Титан являлся единственным телом в Солнечной системе, на поверхности которого было доказано существование жидкости. Лишь спустя десятилетия, когда были открыты Туннели, выяснилось, что на спутнике есть не просто жидкость, а целые океаны, моря и озёра, правда метановые. А потом они узнали, что Титан ─ не мёртвый метановый мир, а мир, в котором есть своя жизнь, уникальная и совершенно удивительная! И если бы только это. Плотная азотистая атмосфера, сквозь которую эффектно виднелись потрясающей красоты и грандиозности кольца Сатурна. Температурный режим. Многообразный и неповторимый животный и растительный мир. И многое другое. Титан оказался настоящей жемчужиной среди небесных тел Солнечной системы. Поэтому, да, за «Титанус» проголосовало самое большое количество участников дискуссии, именно это название больше всех ему подходило.
«Титанус» на Титане, звучало красиво!

Изображение


28 дек 2011, 19:53
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 25 апр 2010, 19:12
Сообщения: 37
Сообщение Re: "Солнечный ветер", J2 AU, NC-17, FOX_MX/~Ri
Дженсен выбрал столик у огромного иллюминатора с видом на побережье. Джаред с улыбкой сел у самого окна, вполне довольный выбранным местом, и Дженсен надеялся, что и компанией ─ тоже.
Джаред как будто не замечал, что его форма выделяется среди зелёной массы как чёрный лебедь в белой стае. И не все смотрели на него приветливо. Война между функционерами Бюро и Комитета, к сожалению, шла на всех уровнях. Дженсен чувствовал себя так же неуютно в головном здании Бюро, когда шёл по его длинным коридорам. Но тогда рядом с ним был Вент, а сейчас кроме Дженсена у Джареда не было поддержки. Конечно, Падалеки мог поставить на место любого выскочку, желающего задеть его, без проблем; уж что-что, а это, помимо всего прочего, ему отменно удавалось ещё в Школе, в битвах с бандой Ясуды, Эклз видел это своими глазами. Но ему бы не хотелось, чтобы кто-то косо смотрел на парня, который рисковал своей жизнью намного чаще собравшихся в зале вояк. Поэтому незаметно от Джареда Дженсен оглядывался по сторонам, отслеживая столики, откуда, как ему казалось, не слишком приветливо смотрели на Падалеки, и вскоре их оставили в покое. Джаред же вроде как совсем не замечал дискомфорта.

Улыбчивая официантка подскочила к ним с картой блюд в тот момент, когда они уселись с комфортом. Джаред снял фуражку и расстегнул одну пуговицу воротника, одновременно отбрасывая назад волосы и улыбаясь, и Дженсен тихо засмеялся. Бруни выглядела так же, когда Джаред улыбался, и реакция официантки на фирменные ямочки Падалеки была совершенно предсказуемой: девушка зависла.

Падалеки взял в руки меню и вопросительно взглянул на Дженсена, тот вытянул руки ладонями вперёд, предоставляя Джареду полную свободу выбора, и приготовился насладиться зрелищем. Эклз ничего не мог с собой поделать, их совместная трапеза чудовищно напоминала свидание. Дженсен старался выглядеть серьёзным, но губы сами собой растягивались в улыбке. Так они ещё никогда друг с другом не сидели, пусть на краю света, и солнце здесь с горошину, а за стеной чудовищный мороз в минус сто восемьдесят градусов по Цельсию. Какая разница, если в метре от него сидел Падалеки и улыбался, выглядя при этом самым счастливым человеком на свете?
Дженсен откровенно веселился, впервые наблюдая принцип съёма Падалеки в действии. Он снова задался вопросом: есть ли у Джареда любимый человек? Кем является для него Баризи? Этот вопрос не давал ему покоя ни днём, ни ночью.
Наблюдая, как Джаред очаровывает официантку простым перечнем того, что ему приглянулось, он вдруг подумал, каковы его шансы завоевать этого загадочного парня? Они так долго знакомы и так чудовищно мало друг о друге знают. Что за ирония?! Неужели для того, чтобы встретиться и сказать друг другу несколько слов, им всегда должна грозить смертельная опасность?
─ Может быть, ты хочешь что-нибудь особенное для себя? ─ ворвался в его думы Джаред, вопросительно выгнув бровь. Такой невозможно юный сейчас, что сердце сбивалось с ритма.
─ Я тебе доверяю.
Непонятно, что такого особенного было в этой фразе, но Дженсен точно не думал, что она сделает Джареда ещё более счастливым, хотя так и произошло.
─ Тогда всё, ─ сказал Джаред, одаривая девушку ещё одним фирменным взглядом.
Дженсен хохотнул в кулак, маскируя кашлем рвущийся наружу смех. Всё, готова! Джаред мог больше ничего не делать, она пошла бы за ним куда угодно. Но, глядя на его профиль (Джаред сейчас пристально изучал зависший в зените Сатурн за окном), Дженсен был рад, что тот явно не заинтересован в интрижке, и даже не посмотрел вслед девушке. Значит... А что это значит?
─ Непривычно видеть обычных работников кухни. Привык к роботам, ─ бросил пробный шар Дженсен.
Джаред повернулся на его голос и усмехнулся:
─ На роботов смотреть ─ никакого эстетического удовольствия. Иногда дичаешь в длительных операциях. Уж насколько я люблю свою команду, но порой глаза б мои их не видели! Но спустя день мне уже тоскливо без них.
Дженсен снова рассмеялся. Странно, он раньше не замечал, что рядом с Джаредом всё время улыбается.
─ У тебя так бывает? ─ спросил Джаред, совсем забывая, что его интересовала панорама за окном. Теперь всё его внимание было сосредоточено на Дженсене. Упоительное чувство, надо сказать. Дженсен привык, что на него обращают внимание постоянно, но никто и никогда не смотрел на него так, словно он был центром мира. Или костью в горле. Хотя последнее из другой оперы. Стадию неприязни они вроде уже миновали, если сидели сейчас так близко друг от друга, почти соприкасаясь коленями под столом.
─ Бывает. Ты забываешь, что у меня под боком Бруни. И Вент. Единственный сангвиник у нас Сэмир, но и он порой доставляет. Что и говорить, старик? Месяцы в замкнутом пространстве кого угодно сведут с ума. Но нам хватает недели на реабилитацию.
Джаред вздохнул.
─ У нас так же.

Повисла пауза, которую нарушил Дженсен. Ему чертовски не хотелось обсуждать дела, когда есть столько всего, что они могли бы рассказать друг другу, но сказанное Морганом не давало ему покоя.
─ Что задумал Брэмэр, как думаешь?
Джаред словно ждал этого вопроса. Он тяжело вздохнул и ответил:
─ Точных данных нет, но разведка засекла часть их переговоров, которые удалось расшифровать. Титан уже давно в сфере интересов Брэмэра. Он слишком много внимания уделяет именно этому спутнику. Учитывая, что здесь расположен ареал камнеежки, Бюро тратит много сил на патрулирование всей системы Сатурна и Титана в частности. Сейчас на животное большой спрос.
─ То есть, твоя миссия здесь ─ разведка? Не возврат биоматериала?
─ Пожалуй, да. И охрана твоего корабля. Ловить камнеежку сложнее, чем отбить у рейнджеров. В последние годы Сеть ведёт себя неестественно агрессивно.
─ Ну, это мы ещё посмотрим, кто у кого и что попробует отобрать.
─ Я в тебе не сомневаюсь, но Сеть растёт не по дням, а по часам. Никогда не думал, что столько подонков готово переметнуться ради наживы и неясного будущего на сторону браконьеров. Мне кажется, исправительная система Меркурия их особо не пугает, что странно. Много у тебя камнеежек?
─ Много на этот раз. Мы хотим разделиться на пары, иначе операция затянется до бесконечности.
─ Ну, вот мы и будем вас охранять, одновременно занимаясь разведкой. Вполне возможно, что в Бюро или в Комитете сидит крот, некоторые данные по операциям становятся известны браконьерам. В прошлом месяце банда отморозков отбила контейнеры с Ганимедской пчёлкой. Команда «Плазмы» погибла. Ты их не знаешь, они пришли в Школу уже после твоего выпуска, но я проучился с ними два года, толковые ребята были. Весёлые. Любили жить.

Дженсен не знал, что сказать. Их работа опасна, и каждый рейнджер знал, на что он идёт, получая пропуск в зоны ближнего или дальнего космоса. Но что можно сказать в ответ? С нами такого не случится? Мне жаль? Джаред и так это знает. Поэтому, Дженсен просто накрыл ладонью руку Джареда, лежащую на столе, и сжал его длинные пальцы.

Падалеки вовсе не обязательно знать, что он каждый день запрашивал сводки. Вдруг на этот раз не пронесёт, и он увидит знакомую фамилию? Из его курса и из тех, с кем Дженсен был знаком уже по совместным операциям в космосе, пока никто не встречался. Ранение Сэмира, пожалуй, явилось самым тяжёлым испытанием для него и команды, но у парня были реальные шансы выжить, и он их использовал. Им повезло, что отделались малой кровью. Но кто знает, сколько будет длиться это везение? Никто из них не застрахован от смерти. Эклз не знал пока, каково это, когда на твоих глазах гибнет твой друг. Бруни, например? Или Джаред?
Даже мысль об этом сжала его сердце тисками. Он глубоко вздохнул, и Джаред вдруг пристально посмотрел на него. Немигающим гипнотическим взглядом, от которого волосы на теле Дженсена вздыбились. На один краткий миг ему снова показалось, что Джаред читает его мысли. Такое уже было и не раз. Он почувствовал, как пальцы Джареда выскальзывают из его хватки и тут же охватывают запястье в ответном пожатии. Волна неконтролируемого возбуждения накрыла Эклза с головой. Дженсен снова вывернул кисть и переплёл их пальцы вместе, сжав на этот раз руку в кулак.

Изображение

...Они смотрели друг другу в глаза и сжимали пальцы друг друга, а за толстым стеклом кафе величественный окольцованный Сатурн скрывался за линией горизонта. Звуки посуды и тихая речь посетителей ─ всё исчезло. Дженсену вновь почудилось, как на его плечо садится огромная синяя бабочка из прошлого. В какой-то момент он не смог различить, где заканчиваются пальцы Джареда, и начинается его собственная ладонь, и задержал дыхание. В глазах танцевали синие и голубые всполохи, исчез разделяющий их стол. Дженсену казалось, что они стоят рядом, слившись в тесном объятии; он словно наяву почувствовал, как его губы согревает осторожный тёплый рот.
Наваждение длилось так долго, что он запомнил запах и вкус Падалеки. А может, ему всё померещилось? Но когда кровь застучала молоточками в висках от нехватки воздуха, а сердце уже билось в глотке, Джаред прервал контакт их глаз; длинные ресницы упали вниз как жалюзи, и Дженсен смог дышать дальше, успокаивая сумасшедшее сердцебиение.
Когда Джаред снова посмотрел на него, ничего гипнотического в его глазах больше не было, обычная серо-зелёная радужка с карими крапинками и доверчивый взгляд. Рядом сновала официантка с роботом-носильщиком, сервирующая их стол и выкладывающая заказ. Вернулись звуки и запахи, привычные для столовой. Где-то рядом раздался взрыв весёлого смеха. Чуть дальше звякнула вилка, упавшая на пол.
Джаред снова отвёл глаза, переключаясь на лёгкий флирт с девушкой, давая Дженсену возможность прийти в себя. Что это было? Они на самом деле поцеловались, или это было видение? Видение будущего?
─ Приятного аппетита! ─ прощебетала официантка и, улыбнувшись Падалеки, ушла.
Джаред молча указал на еду на столе, словно приглашая Дженсена разделить с ним трапезу, и, дождавшись, когда Дженсен взял у руки вилку и нож, тоже потянулся за столовыми приборами.

Изображение

Выгрузка биоматериала прошла в штатном режиме. Камнеежки вернулись на родину и быстро растворились в привычной для себя среде.
Экипаж Падалеки наблюдал за их работой, сканируя местность, но либо разведка ошиблась, либо Брэмэр поменял свои планы. В какой-то мере они оба облегчённо выдохнули, когда операция была завершена, но поговорить после не успели. Джареда срочно вызвали на Тефию, а Дженсена ─ снова на Сатурн.
Экипажи благополучно стартовали с Титана. Прощаясь на орбите спутника через матрицу, Джаред вдруг напомнил ему о своём старом предупреждении. Это удивило Дженсена. В скором будущем он не планировал возвращаться на Титан, поэтому успокоил Падалеки:
─ Признай, ты бесишься, что угадал лишь наполовину. Мы всё-таки встретились на Титане. И ничего не случилось.
─ Возможно, всё ещё может измениться.
─ Я точно знаю, что все камнеежки на родине, новая партия ещё не поступила, и мой шеф говорил что-то о внеочередном патрулировании Пояса астероидов.
─ Кто знает, Дженсен. Просто будь осторожен. О большем не прошу.
─ Окей, осторожность ─ это наше всё. Успокойся, я обещал маме вернуться живым из космоса и намерен исполнить обещание.
─ Будь благословенна твоя мама.
На том и попрощались.

Изображение

Спустя пару часов, когда экипаж Дженсена, завершив все дела по Титану и выпущенным животным, готовился к старту домой, как гром среди ясного неба, прозвучала общая тревога:
─ В районе Тефии обнаружена группа браконьеров! Общий сбор!!!
Бесстрастный голос матрицы ещё несколько раз повторил сообщение, потом на связь вышел Мигеро со срочной директивой: экипаж Эклза поступает в распоряжение начальника Сатурновского сектора.
Дженсена настораживали такие совпадения, ведь совсем недавно именно на Тефию был вызван Джаред. Его предупреждение о том, чтобы Дженсен держался подальше от Титана, заиграло новыми красками.

Вент довольно потер руки, предвкушая погоню, Сэмир флегматично начал проверять вооружение и защитное экранирование, а Бруни погрузилась в себя, время от времени бросая на Дженсена взволнованные взгляды. Она тоже сложила два и два, догадавшись, что Джаред сейчас находился в эпицентре происходящего; он и раньше бросался в авантюры, не думая о себе, так что глупо было надеяться, что став старше, Падалеки будет вести себя по-другому. И вряд ли кто смог бы его удержать приказами.
Дженсен был с ней не совсем согласен. Конечно, Джаред рисковал, не всегда обоснованно, здесь вопросов не возникало, но он сомневался, что тот делал это бездумно. Возможно, так казалось со стороны, но после того, как они немного сблизились общими делами, Дженсен, был убеждён: во всем, что делал Джаред, были смысл и логика, неведомая непосвящённому человеку. А дождаться объяснений от наглого «желторотика» ─ утопия! Поэтому Дженсен не подавал вида, что волнуется о Джареде, но разделял опасения Бруни в том, что Падалеки уже по самые уши в гуще событий, сто процентов.

Изображение

Пока они мчались к Тефии, базы Комитета и Бюро снабжали их информацией о перемещениях кораблей браконьеров и, в конце концов, уже подлетая к району событий, они дождались самой важной новости: в секторе поиска зафиксировано три корабля нарушителей.
Едва они пересекли невидимую границу зоны, к ним присоединились коллеги по Комитету и ещё один корабль Бюро.
Как только корабли влетели дружным косяком в заданный сектор, Дженсен тут же получил последние сводки: один из трёх кораблей противника, добротный «Кальмар», исчез с мониторов ещё до того, как команда Эклза присоединилась к операции, корабль, зафиксированный первым, сейчас находился на мушке матричного поисковика экипажа Бюро. Которого именно не указали, но Дженсен и без подсказок знал, что это «Ригель».
Бруни вывела на голографический экран прикреплённое фото корабля-нарушителя. Дженсен изучал его целую минуту. Аппарат был непривычный для глаза: ни большой, ни маленький, что-то среднее между «мантой» рейнджеров и боевым «кальмаром». По данным разведки Бюро, за последние тридцать лет, с тех пор как Брэмэр объединил браконьеров и возглавил Сеть, у них разительно изменился парк летательных средств. Денег браконьеры не жалели, даже наоборот, скорее переплачивали сверх меры, если дельцов не останавливал страх попасть на Меркурий. Барыши, которыми их одаривали преступники, перевешивали всё.
...Увы... те, кто мечтал, что человечество в будущем вдруг преобразится и станет гуманным, справедливым и законопослушным ─ идеалисты и фантазёры. Природа человека такова, что он стремится быть первым, победителем, значит, кому-то придётся быть вторым и подчиняться. А если так, то всегда будут те, кто приказывает, и те, кто исполняет ─ по желанию или против своей воли ─ всё равно.

Благодаря успешному маневру Дженсена и коллег по Комитету, удалось загнать нарушителя в гигантский каньон Итаку. Этот разлом, глубиной до пяти миль, тянулся на тысячу километров и шёл практически через всю Тефию. Дженсен очень надеялся, что дикий рёв двигателей не доведёт до бешенства Тефийских хамелеонов, названных так в честь своих земных собратьев. Хотя, кроме формы тела и изменения цвета, этих животных между собой ничего больше не связывало. Хамелеоны Тефии не лазали по деревьям, жили под землёй и выползали на поверхность только в брачный период. Тогда они забирались повыше, передвигая своими лапками-наростами с внушительными когтями, и «пели» любовную песню на частоте ультразвука, подсвечивая свою бледную кожу изнутри. Поскольку эти животные были гермафродитами, «самкой» становилась та особь, чьи «песни» были однообразными, а цветовая иллюминация кожи ─ притушенной.
Не воспринимаемый ухом человека ультразвук хамелеонов, тем не менее, поражал органы слуха рейнджеров и резервистов разной степенью контузии, иногда вплоть до потери возможности слышать, если «поющих» собиралось достаточно много. Против этого не спасал даже ультразащитный скафандр, которым считался Алмаз. Дженсен понимал, что хамелеоны не виноваты, они не звали людей к себе домой, люди пришли к ним сами, без приглашения, и стали забирать их туда, где они умирали медленной и мучительной смертью. Однако, что-то мешало обожать их до визга, как и чёртовых скунбриков. Последние были даже более предпочтительными, потому что их совместный забег с Джаредом по просторам красной планеты навсегда отпечатался на сетчатке Дженсеновых глаз, и только за это скунбрикам уже прощалось многое.

Изображение

Браконьер оказался вёртким ублюдком. Он словно чувствовал преследователей подкоркой, читая их мысли, и, перед тем как скрыться, совершил такой финт ушами, что даже Сэм присвистнул от восторга. Дженсен негромко выругался, а Бруни нахмурилась, изучая траекторию полёта. Вент тоже смотрел на голограмму. Девушка обменялась с ним недоумённым взглядом, но оба промолчали.
Чувствуя досаду на себя, Дженсен связался с парнями из Бюро и продиктовал направление, в котором скрылся мерзавец, успев зафиксировать координаты быстроисчезающего инверсионного следа двигателя.
Дженсен пока не видел «Ригеля», но близость Падалеки ощущал всей кожей.

Метания и прочесывание поверхности Тефии ни к чему не привели. Получив уточняющие координаты, они помчались в погоню по новым данным. Неизвестный пилот просто издевался над ними, то исчезая на мониторах, то выныривая едва ли не перед носом у преследователей, и снова исчезал. А во всём была виновата дурацкая директива Бюро, поддержанная Правительством, суть которой сводилась к тому, что открывать огонь первыми рейнджерам нельзя, и пока нарушитель только удирал, они были связаны по рукам и ногам, продолжая его лишь преследовать вместо того, чтобы отправить к праотцам, и рисковали своей головой.
Срезая угол между Реей и Тефией, Дженсен зло подумал, что браконьеры, в отличие от рейнджеров, с ними не церемонятся. Он не мог взять в толк, почему так заведено, отчего столько ограничений в борьбе с браконьерами? Это, пожалуй, был самый часто задаваемый вопрос на всех планёрках и заседаниях, на которых ему приходилось присутствовать. Но неизменен был и ответ: никто не знает, что на борту у браконьеров ─ редкая флора и фауна или новое оружие. Правительство всегда придерживалось убеждения: внеземные организмы тут ни при чём, виноват и опасен человек, ими торгующий. Вот его и надо изловить и изолировать, наказав по закону. Сеть браконьеров тоже имела мозги, прекрасно разбираясь в действующем законодательстве.
...Возможно, маниакальное стремление Правительства Земли сохранить всё, что получится, имело смысл. Баланс органического мира Солнечной Системы был, несмотря на многообразие, крайне хрупок. Им ли не знать, как мало надо, чтобы с лица планеты исчезли редкие животные! Уж в этом-то земляне могли дать фору любым природным катаклизмам. Достаточно вспомнить последнего кондора, умершего в заповеднике. Невосполнимую потерю уссурийского тигра и снежного барса как видов. Проваленные опыты по разведению крупных хищников и травоядных, некоторые представители которых, например, слоны, доживали свой век в зоопарках, потеряв Африку, как континент свободного проживания. Так и не расцветшем проекте клонирования для животных, направленного на восполнение их численности. Срубленную браконьерами последнюю гигантскую секвойю в заповедной зоне, и так невосполнимо пострадавшую после катастрофического землетрясения. Загадочное исчезновение всех морских скатов после многочисленных сбросов нефти во время массовых пожаров на платформах... Всего и не перечислить. Лишь Чёрная книга исчезнувших с лица Земли животных и растений ещё хранила на своих страницах описания и фото того, что сгинуло навсегда, благодаря человеку.

Рея и Тефия остались позади, а прямо по курсу величественно показался краешек ослепительно белоснежного Энцелада, и тут же взвыла поисковая система, фиксируя найденного нарушителя. Матрица корабля едва успела набросить светонепроницаемый фильтр, чтобы экипаж не ослеп, когда Энцелад заполнил собой все иллюминаторы. Преступник прекрасно знал, что спутник отражал свыше 99 % падающего на него солнечного света, что делало его чемпионом Солнечной Системы по отражательной способности. Его альбедо было уникально и абсолютно, поэтому прятаться среди его белых и ослепляющих скал сам Бог велел. Не мудрено, что нарушитель тоже это прекрасно знал.
Пока Дженсен делал манёвр, матрица снова потеряла нарушителя, очевидно, сенсорные экранирующие приборы и светофильтры на корабле браконьеров были на порядок выше по качеству, чем у рейнджеров. Или же за штурвалом сидел гений, но об этом уже только ленивый не догадался.

Когда на экране появились знакомые очертания «Ригеля», Дженсен облегчённо выдохнул, быстро переглянувшись с улыбающейся Бруни, чувствуя, как губы машинально растягиваются в такой же улыбке. Он усмехнулся про себя: интересно, они так и будут оба реагировать на Джареда в будущем? Вент уже шутил на тему добровольного тройничка, за что получил по шее ─ рука у Бруни всегда была тяжёлой. Дженсен, как и Вент, не понимал, что за отношения складывались между Бруни и Падалеки. На любовные не похоже, но и на хорошие приятельские тоже, уж слишком нежно они ворковали при встрече.
Световой фильтр не позволял увидеть, кто за штурвалом, но Дженсен всё равно «помахал» крыльями ─ наклон влево и тут же вправо в пределах десяти градусов. «Ригель» мгновенно отзеркалил приветствие.
Дженсен улыбнулся.
Джаред за штурвалом, кто бы сомневался.

Фоновая матрица ожила, и слегка искажённый голос Джареда продиктовал новые данные и краткий план захвата шутника.
Правда, нарушитель оказался шустриком и ещё два раза пытался их кинуть.
Первый раз на двуликом Япете, названном так из-за того, что поверхность спутника чётко разделялась на белые и чёрные участки. Отличное место затаиться ─ Стена Япета, уникальный кольцевой горный хребет, опоясывающий спутник по экватору. Стена длиной в полторы тысячи миль уходила на высоту до тринадцати километров, до двадцати ─ в ширину и длину. Она чем-то напоминала Дженсену Великие каньоны штата Колорадо, на которых были сосредоточены основные полигоны Лётной Школы, и где они курсантами отрабатывали фигуры высшего пилотажа.
Именно в этот момент Бруни не выдержала и произнесла вслух свои подозрения:
─ Выглядит так, словно парень, сидящий за штурвалом, окончил нашу Школу.
─ Очень похоже, ─ возмущённо процедил сквозь зубы Вент. Дженсен понимал его, эта мысль пыталась оформиться всё время, пока они преследовали преступника.
Но Бруни нахмурилась и указала на данные, которые только что получила:
─ Смотрите. Он всё время применяет маневр с изменением углов наклона при резком повороте, который нам в своё время показывал Учитель Депортиво. Это его фирменный трюк, который не преподаётся в других учебных заведениях. Недаром же к нам специально приезжали толпы курсантов, чтобы посмотреть на знаменитый пирует Депортиво.
Сэмир промолчал, лишь пристально посмотрел на Бруни, а потом долго не сводил глаз с траектории полёта, угла входа и выходы из пике, зафиксированных на голограмме. И неожиданно подтвердил, что почерк очень похож на курсанта Лётной Школы Невады.
Дженсен принял к сведению информацию и передал её зашифрованным кодом Падалеки.
Тот откликнулся моментально:
─ Принято!
Стандартная команда приёма информации рейнджеров, но Дженсен услышал в нём и предостережение, и заботу, и ещё что-то такое, заставившее сердце сбиться с ритма.

Изображение

Второй раз преследуемый пытался оторваться от них, подлетая к связке Прометей/Пандора ─ спутникам-пастухам Сатурна, влияющим на его кольцо F. Благодаря своему гравитационному воздействию, спутники-пастухи собирали частицы и отклоняли их с первоначальной орбиты, изменяли её или создавали новую траекторию движения кольца.
Именно эта гравитационная составляющая помешала экипажу Эклза завершить маневр и набросить на нарушителя сеть: один из видов оружия, охватывающий корабль магнитным «саваном» и блокирующий работу всех навигационных приборов. Шустрик нашёл узкую брешь и вырвался из кольца, со всех ног удирая в сторону Титана. Когда рейнджеры снова его нагнали, было уже поздно: преступнику удалось войти в атмосферу спутника и скрыться в плотном слое облаков. Несколько слоёв углеводородного «смога» атмосферы Титана не позволили оптическим приборам матрицы отследить путь браконьерской лоханки.

Титан был изучен пока крайне неравномерно. Лучше всего дела обстояли с северным полушарием, где рельеф и климатические условия были более «благоприятными» для человека и его деятельности. Южное же полушарие было почти сплошным белым пятном в плане исследования и изучения. Поэтому, никто не ожидал атаки из пустынных, труднодоступных районов планеты, куда ещё не добралась человеческая цивилизация.
Они ещё не успели войти в атмосферу Титана, поэтому яркая импульсная вспышка едва не застала их врасплох. Дженсен и Джаред среагировали моментально, разлетаясь в стороны от трассирующего огня. Но команде, которая шла сразу за ними не повезло. Подбитый корабль потерял управление и, очевидно, ориентацию в пространстве, потому что стал неуклонно заваливаться вниз. Спустя несколько минут сумасшедшей круговерти вокруг своей оси, он пересёк верхнюю границу атмосферы Титана и исчез в её «смоге». Сигнала бедствия от экипажа они за это время не услышали, может, его уже и некому было подавать.
Чёртовы ублюдки!
Дженсен снова почувствовал иррациональный детский страх, собственную беспомощность и злость. Смешавшись в крови, этот коктейль его дико взбесил. Хотя залп был дан с территории, где, скорее всего, обитали какие-нибудь редкие организмы, агрессия по отношению к рейнджерам сводила на нет любые принятые Правительством Декларации и протоколы. В конце концов, им развязали руки.

Дженсен заметил, как «Ригель» и два сопровождающих корабля быстро перестроились, сформировав треугольник. Он знал, для чего это нужно, поглаживая подушечкой пальца кнопку активации бортового оружия.
─ Пятисекундная готовность, обратный отсчёт, ─ прозвучал холодный голос Джареда такой интенсивности, что Дженсен физически почувствовал, как от мороза покалывают кончики ушей. Дублируя в уме озвученные цифры, Дженсен не думал о том, что на корабле браконьеров находятся живые люди. Не люди, нет. Преступники и убийцы. И с остервенением вдавил кнопку до упора, когда прозвучало: «Ноль!». Залп с четырёх бортов образовал веерный шлейф, и шанс, что он накроет браконьеров, даже если потеряны координаты их местонахождения, был примерно один к двум. Если есть в мире справедливость, то карающий удар найдёт свою цель. Если же нет, то и говорить об этом нечего.
Они на максимальной скорости вошли в атмосферу спутника и помчались к поверхности сквозь плотный кисель титановых облаков. Долгие тридцать секунд матричный канал транслировал только рёв двигателей. Ещё Дженсен слышал дыхание своих ребят, мысленно представлял и отсчитывал удары сердца невидимого Джареда, сидящего в своей рубке. Разделяло их четыре слоя сверхпрочного керамита и обшивки и «смог» Титана ─ всего ничего, бывало и хуже.

Наконец, усталый голос Падалеки подтвердил поражение двух целей: корабля рейнджеров и лоханки браконьеров. Затем матрица подсветила на голографическом экране место падения обоих объектов и выдала точные координаты.
Дженсен удовлетворённо выдохнул и автоматически передал данные по столкновению на базу Сатурна. Он был уверен, что именно это сейчас делает и Джаред, передавая своим результаты короткой схватки. Спустя минуту, они получили приказ на досмотр подбитого корабля нарушителя и на оказание помощи своим ребятам, может быть, кто-то ещё жив. Сквозь помехи Дженсен снова услышал голос Джареда:
─ Дженсен, одна из наших бригад останется с вами, будет вас прикрывать в случае чего. Помощь уже в пути. Будь осторожен. Ты снова садишься на Титан.
─ А ты?..
─ У меня другой приказ, но мы ещё увидимся сегодня, я обещаю.
Дженсену послышалась в его серьёзном голосе тёплая нотка, которая всегда появлялась, когда Джаред обращался к нему. Он прекрасно знал, что всё, сказанное в рубке, записывается на матрицу, поэтому остановил себя от глупостей, так и рвавшихся с языка. Есть вещи, которые кроме него и Джареда больше никто не должен слышать. Даже Бруни.
Поэтому он кратко ответил:
─ Я помню. Удачи. Будьте осторожны.
─ Принято.
Когда Джаред отключился, Дженсен оглянулся на свою замершую команду. Они смотрели на него и ожидали приказов, понимая, что ждёт их внизу, где погибли их товарищи.
─ Бруни и Вент, подготовьте медблок и всё, что нужно для реанимации, на всякий случай. Сэмир, на тебе вооружение. Скафандры повышенной защиты.

Изображение

...Когда на Титане обнаружили опасную для землян камнеежку, спутник находился под особым наблюдением. Долгое время учёные мужи разрабатывали и возводили сенсорный купол, который должен был накрыть планету и, тем самым, создать защиту от вторжения несанкционированных экспедиций. Шесть искусственных спутников, выведенных на орбиту специально для этой цели, уже обеспечивали бесперебойный контроль за северным полушарием, где находились основной ареал обитания камнеежки и поселения людей: рейнджеров, резервистов и специалистов, изучающих Титан. В идеале, когда Купол будет полностью замкнут, спутник окажется под постоянным контролем, и попасть в эту заповедную зону можно будет только по спецпропускам с высокой степенью защиты. Но до этого, к сожалению, ещё жить и жить.
Хотя проект находился в стадии разработки, работа шла достаточно быстро. Немного тормозили её удалённость и размеры Титана, эти факторы препятствовали эффективной и быстрой сборке Купола. Поэтому браконьерам удавалось проникать за добычей, пользуясь южным малоосвоенным полушарием.

Конечно, были успехи.
С тех пор, как заработала часть Купола, титановой камнеежки на чёрном рынке стало в десятки раз меньше, но возросший спрос и, соответственно, цена, превратили это существо в золотую неиссякаемую жилу. Поэтому браконьеры не щадили ни себя, ни рейнджеров, ни технику, ни средства, лишь бы заполучить животных любой ценой, несмотря на то, что последние были крайне опасны. Камнеежка излучала радиацию, тем самым меняя ДНК любого существа при контакте с собой, и всё ─ восстановление и выздоровление невозможно, так как процесс необратим. Всё бы ничего, с радиацией можно было сладить посредством утроенной защиты биоскина и Алмаза, ну и соблюдения протокола, но при первых признаках опасности камнеежка меняла форму, становясь невидимой. Поэтому насчитывалось так много случаев смертельного облучения среди рейнджеров и браконьеров, и особенно, среди несчастных хозяев, приобретших животное для своих нужд. Смертоносная штучка, а ведь с первого взгляда и не скажешь об этом: обычное существо, очень похожее на осьминога, только сухопутное, слух и зрение были сосредоточены на тонких усиках ромбовидной головы, защищённой жёсткими чешуйчатыми пластинами. Привычно четырехпалое с раздвоенным хвостом со множеством присосок. Для каких-то своих важных целей животное с удовольствием глотало камни, потому так и назвали; над этим вопросом не одно десятилетие бились учёные, но результатов пока не было, только фантастические догадки.

За последние десять лет по данным Сатурновской лаборатории Комитета, наблюдающей за популяцией камнеежек, численность особей увеличилась. Животные стали более агрессивными, непонятно, по каким причинам, учёные пока молча разводили руками. У Дженсена были некоторые соображения по этому поводу после марсианского забега со скунбриками. Хотелось бы поговорить об этом с Джаредом. Может быть, не такая уж это и ерундовая мысль?

Наконец, они проскочили последний слой облачности, закрывающей поверхность Титана от визуального наблюдения ─ оранжевый слой тумана на высоте сорока миль.

Изображение

...Они лежали рядом: два корабля с добром и злом внутри. Оба напоминали груду искорёженных дымящихся обломков. Экипажу Дженсена, как и его сопровождающим, было ясно с первого взгляда: там нет живых ─ ни рейнджеров, ни браконьеров.
Кораблю Комитета досталось больше: вся кормовая часть была срезана взрывом и последующим ударом о грунт; лопнувшие иллюминаторы и лобовое «окно» рубки, метровые трещины в оплавившейся обшивке ─ полная разгерметизация.

Пока они пытались пробиться внутрь пострадавшего корабля, Вент стоял чуть поодаль, крепко сжимая в руках стандартное переносное вооружение рейнджеров ─ компактный парализатор. Один из бойцов Бюро остался на корабле, и Дженсен знал, что палец незнакомого рейнджера сейчас замер на кнопке импульсной пушки. Эти двое охраняли объединённую команду Бюро и Комитета от сюрпризов, которые могли случиться, пока они находились по уши в груде искорёженного металла, разгребая проходы от мусора, перепутанных оплавившихся кабелей и пластин обшивки, покрытых жидким керамическим материалом*. Добраться до рубки удалось только спустя час, где они нашли четыре тела. Хотя вся команда была в скафандрах, выжить никому не удалось. Несмотря на очевидное, Сэмир и Бруни всё равно просканировали жизненные показатели на датчиках скафандров. Чуда не произошло.
Когда тела погибших рейнджеров перенесли в холодильник трюма «Солнечного ветра», все, кроме Бруни и Сэмира, оставшихся охранять периметр места падения, собрались вокруг корабля браконьеров. Двое бойцов Бюро просканировали обломки трижды, пока Дженсен и Вент пытались пробиться через покореженный металл в шлюзовую камеру. Когда это им, наконец, удалось, внутри обнаружились парочка чудом уцелевших контейнеров с тефийскими хамелеонами и поющим мхом с Мимамса. В поисках тел браконьеров парни облазили весь корабль сверху донизу, и после того, как добрались до машинного отделения, поняли, куда исчезли «тела»: на борту не оказалось ни одного спасательного бота. Очевидно, когда корабль был атакован рейнджерами, браконьеры успели покинуть его на спасательных шлюпках, бросив и гибнущий корабль, и свою добычу. Шлюпок было как минимум две. И кто знает, куда они полетели, может быть, за помощью, пока рейнджеры здесь ковыряются в руинах?
...До слёз было обидно, что матрицы четырёх кораблей проворонили этот факт. Или всё-таки кое-кто почувствовал?
Дженсен даже застыл от пронзившей его догадки.
Падалеки!!!
Другой приказ, который он якобы получил, когда его помощь нужна была здесь? Джаред не хотел рисковать их экипажем и даже оставил им команду Бюро, которая по идее должна была прикрывать Падалеки. А сам кинулся в погоню за сбежавшими спасательными ботами.
Дженсен тяжело сглотнул, правильно догадавшись, что Джаред оберегал его, как мог. Даже отказался от своего прикрытия. Чёртов «желторотик»... А если он сам попадётся в ловушку?

Изображение

Внезапно в шлеме раздался знакомый голос, напугавший Дженсена до чёртиков, ведь он только что думал о его обладателе. Звук шёл с помехами. Матричный анализатор пытался подчистить звуковую дорожку, но не особо получалось. Кроме странных помех, не похожих на статический шум планеты, когда Джаред говорил, создавалось впечатление, что он запыхался и спешил сказать всё что хотел, пока в лёгких не исчез воздух. Дженсен никогда не слышал, чтобы Падалеки глотал слова и захлёбывался ими. Но додумать эту мысль до конца не получилось, когда он разобрал, о чём торопиться сказать ему Падалеки:
─ Дж...с слыш... еня?..
─ Слышу, но с помехами. Где ты? С вами порядок?
─ Нуж...а ...омщь...
Координаты Джаред повторял четыре раза, пока голосовая матрица пыталась их расшифровать, а Дженсен ─ понять, в каком направлении лететь. Из обрывков разговора он уловил, что Падалеки нужна помощь и срочно. Он нашёл что-то такое, о чём не мог сказать в эфире, прекрасно зная, как легко профессионал может перехватить даже кодированный сигнал, тем более, когда рядом бродят браконьеры. Очевидно, находка действительно была стоящей, если Джаред Падалеки, умница и гениальный лётчик, всегда и всё выполняющий самостоятельно и просчитывающий свои ходы как минимум на сотню шагов вперёд, просил помощи у Дженсена Эклза.
Дженсен не колебался ни секунды.

Изображение

Он немедленно связался с Вентом и объяснил ситуацию. Вент неожиданно резко высказался против его идеи лететь одному. Но Бруни и Сэмир были заняты в охране, а трое бойцов Бюро занимались переноской контейнеров с животными и сбором вещественных доказательств и информации для отчёта. Вент умолял дождаться патрульного отряда, который должен был прибыть с минуты на минуту, но Дженсен ничего не желал слушать и был неумолим: Джареду нужна помощь, и он летит немедленно.
Точка.
Дженсен понимал, что место катастрофы покидать нельзя, ведь где-то притаились ещё два корабля браконьеров, которые они потеряли в самом начале операции.
Относительно свободным оставался только он, Дженсен. Скрепя сердце, Вент угомонился, но напомнил, что Эклз нарушает основное правило рейнджеров ─ никогда не оставаться в одиночестве во время проведения операций. Дженсен тоже прекрасно понимал, что нарушает протокол, но ему было наплевать; где-то там был Джаред, который просил его помощи. Поэтому он обязан быть рядом с ним, особенно, если «желторотик» звал именно его.

Усаживаясь в кресле «манты», Дженсен не мог вспомнить, когда он летал один. По всему получалось, что со времён стажировки на Луне, как минимум.
Радостное предчувствие скорой встречи с Джаредом охватило его, несмотря на то, что сегодня снова погиб один из экипажей, и радоваться было нечему. Людей они потеряли, браконьеров упустили. Положительным моментом были выжившие животные, но Дженсен впервые подумал, что лучше бы погибли они, чем рейнджеры. Могло быть намного хуже, они могли все погибнуть, если бы залп с Титана был более точным, но у него не было ощущения, что беда и на этот раз обошла их стороной. Предчувствие, что он должен как можно быстрее добраться до Джареда только усиливалось.
Дженсен ненавидел себя за крамольные мысли, которые долбились в его голове с момента нападения, но ничего не мог с собой поделать. Он был счастлив, что с «Солнечным ветром» и «Ригелем» ничего не случилось. Да простят его погибшие товарищи...

Дженсен не сразу нашёл заданный Джаредом квадрат поиска. На Титане он был впервые, и хотя они изучали в своё время географию каждого спутника и планеты достаточно подробно, всё же знания немного ржавели без практики. Наконец, он сориентировался на местности и долго кружил над сектором, соответствовавшим полученным координатам, недоумевая: «Ригеля» нигде не было видно. Что за дьявольщина?
Он снова попытался связаться с Падалеки на зафиксированной ранее волне, но кроме статического треска и естественного шума спутника ничего не услышал.
Не верить координатам, которые передал Джаред, было глупо, Дженсен был уверен, что они верны, поэтому решился на посадку. Может быть, Джаред летит сюда?

Изображение

...Вент же предупреждал, что, нарушив одно правило, не заметишь, как нарушишь и второе, а дальше всё покатится комом. А Дженсен просрал самое главное: рейнджерам запрещено нарушать протокол!
Посадочные шасси едва коснулись поверхности Титана, как небо и земля поменялись местами, и «манта» рухнула в кромешную темноту. Дженсен ощутил непривычное чувство невесомости из-за того, что приборы закоротило, и на несколько секунд исчезло искусственное тяготение. А потом он сильно приложился лбом о приборную панель, успев подумать о том, что умудрился нарушить и третье правило: никогда не браться за штурвал, не закрепив себя в кресле. Глупо и по-детски. Интересно, что бы сказал Джаред, если бы узнал о его промахе?

Джаред ничего не сказал.
Он вскрикнул, не сдержав болезненного стона. Дженсен был уверен, что это Падалеки, он узнал бы его голос из тысячи. Эклз некоторое время неподвижно лежал, осознавая себя в пространстве и анализируя свои ощущения.
Во-первых, ему было неудобно лежать на животе. Лоб касался холодной плитки, значит, шлем отсутствовал, и послать сигнал о помощи не удастся.
Ладони вспотели и болят ─ перчатки на нём, а, следовательно, и скафандр на месте, а боль означала только одно, ─ руки вывернуты назад и связаны. Понятно, отчего неудобства. И голова... Чёртова голова болела зверски, и на языке чувствовался привкус железа.
Прикусил?
Ударили?
Где Джаред? Он же слышал стон Падалеки. Или почудилось? Он не мог ошибиться.

Едва Дженсен подумал о нём, мозг заработал в полную силу. Ему показалось, что время повернули вспять. Он снова увидел себя в разбитой «манте». Рядом Джаред, ужасно юный и напуганный, пытающийся добраться до него... и повсюду кровь. Дженсен знал по себе, что большая потеря крови ─ это чертовски хреново. Падалеки нельзя двигаться, пусть остаётся на месте...
Дженсен забормотал, пытаясь открыть свинцовые веки:
─ Джаред, не двигайся... тебя нельзя... надо сообщить Депортиво...
Но его прервали на полуслове.
─ Браво! Никак не забыть моей давней аферы, а? Жаль, что закончилась она не так, как я планировал, но сейчас-то всё можно переиграть заново, не так ли, Эклз?
Этот голос...

Дженсену удалось разлепить глаза. Он сморгнул пелену и зажмурился, ─ яркий свет больно полоснул по ним, отчего Дженсен сжал челюсти, подавляя стон. Спустя минуту он заставил себя открыть глаза повторно. Сначала в поле его зрения попали тяжёлые ботинки скафандра, чуть дальше ещё одна пара, и ещё дальше… Господи, сколько тут людей? Или нелюдей?
А потом он увидел Джареда.

Тот лежал в паре метров от него, сжавшись в комок и зажмурившись, и тяжело дышал. Над ним стоял человек, которого Дженсен подспудно ожидал увидеть когда-нибудь, но никогда не думал, что встретит его среди браконьеров.
Такеши Ясуда.
Совсем не изменился. Такой же маленький и коренастый. Только взгляд стал ещё более диким. Повзрослел, но так и остался гадким утёнком. Но Дженсену всё равно очень хотелось рассмотреть его получше, хотя этому не способствовало валяние на полу и выворачивание шеи под немыслимым углом.
Ясуда широко улыбнулся.
─ Узнал... Как дела, «орёл»?
─ Жаль, что я не придушил тебя, когда у меня была такая возможность... ─ сказал Дженсен, сплёвывая на ботинки его скафандра тягучую слюну, смешанную с кровью.
─ Опять громкие слова, Эклз. Впечатляет, что я тебе настолько не безразличен, что ты готов наложить на меня ─ серого и никчёмного человечишку ─ свои божественные руки.
─ Ты такой и есть! ─ выплюнул Дженсен и рывком перекатился на бок. Слава богу, что ноги не связали!

Быстро окинув глазами помещение, он заметил, что вокруг них, по меньшей мере, семь человек. Комната напоминала бункер, к тому же сильно давило на уши; он боялся представить, как глубоко и где именно они находятся. Он поймал взгляд Джареда, направленный на него, и заскрипел зубами. Со лба и из уголков губ Падалеки текла кровь. На нём тоже не было шлема, но оставался скафандр, который, к сожалению, не защищал последнего от ног Ясуды и двух головорезов, стоящих рядом. В его глазах не было страха. Хотя… Дженсен готов был голову дать на отсечение, что Падалеки сейчас думал не о том, чтобы выжить самому, а как вытащить отсюда его, Дженсена чёртового Эклза, так сильно проколовшегося.
Ясуда заметил их переглядывание и рассмеялся. Такого гадкого смеха Дженсен давно не слышал. Губы Джареда дрогнули. Очевидно, он подумал о том же.
─ Пора показать, кто тут правит балом, сладкий. Каждый раз, когда из твоего рта будут слетать угрозы в мой адрес или в адрес моих друзей, расплачиваться будет твой дружок. Ты уже второй раз выразил мне неуважение. Как ты думаешь, кого мне веселее наказать? Тебя или твою шлюху? Наверно, она слишком хороша в работе, раз ты до сих пор не смог с ней расстаться...
Ясуда не договорил. Джаред внезапно распрямился, резко выбросив ноги вперёд, и Такеши рухнул на пол, как подкошенный.
─ Джаред! ─ вскрикнул Дженсен, вскидываясь на помощь, но его снова повалили на пол, скрутили, жёстко ткнув лицом в пол, и Эклз с рычанием мог только дёргаться и отсчитывать в уме глухие удары, посыпавшиеся на Падалеки от подельников Такеши. На восьмом Ясуда смог, наконец, подняться на ноги, и Дженсен, скосив глаза до максимума, заметил, как он с размаха пнул Джареда под рёбра. Удар был таким сильным, что тот с болезненным стоном отлетел дальше к стене, ударился об неё и, похоже, отключился. Но Ясуду это не остановило.

Дженсен снова рванулся изо всех сил, глухо рыча, но добился только ещё одного удара по голове. Всё вокруг снова завертелось: Джаред, Ясуда, другие браконьеры, пол, потолок, стены...
Он не хотел думать о том, что случилось бы дальше, если бы не раздался хриплый бас:
─ Хватит!
Ясуда опустил на пол уже занесённую над Джаредом ногу и вытянулся в струнку.
Дженсен, не смотря на боль, извернулся в руках бандитов и уставился на человека, вошедшего в бункер.
Тот тоже пристально смотрел на него в ответ, и от этого взгляда всё внутри застывало. Высокий седой мужчина за шестьдесят. Морщины и шрамы на лице. Дженсен никогда не видел его живьём, только на фото, и то, когда тот был лет на тридцать моложе. Тогда он улыбался и рядом стоял такой же улыбающийся счастливый отец. Но Дженсен узнал бы этого человека под любой маской.
─ Ну, здравствуй, Дженсен. Наконец-то встретились. Я много о тебе слышал. Ты стал похожим на своего отца, хотя в детстве больше походил на мать. Как её здоровье, кстати? Не болеет? Всё также посещаете зону №37-К?
─ Ах, ты, ублюдок!..
─ Может быть. Но тогда и твой папаша тоже. Он также был частью проекта. Сомневаюсь, что он рассказал тебе, над чем работал в своей лаборатории.
Дженсен сплюнул кровь, стёкшую из разбитого носа, теперь уже в сторону ботинок Джона Брэмэра. Жаль, что не попал. Слишком далеко они находились. И до ублюдочной морды тоже с пола не доплюнуть.
─ Он не опустился до экспериментов на детях, ты, кусок дерьма, возомнивший себя богом.
Ясуда истерически взвыл и, коротко замахнувшись, метнул древнюю сталь в сторону Падалеки. От боли Джаред дёрнулся, словно сквозь него пропустили ток, и очнулся, не издал даже стона. Юпи сделал резкий жест рукой, и головорезы, до этого без жалости пинавшие Джареда, оттащили Ясуду прочь от него.
─ Я сказал, хватит! Что непонятного в этом слове?! Если б я хотел их убить, давно бы сам прикончил.

Такеши трясло как в лихорадке, и он зверем смотрел по очереди то на своего босса, чьим приказам подчинялся, то на Джареда, тяжело переводящего дыхание, то на Дженсена, дрожавшего от ярости, и снова на босса. Было видно, что Ясуда старается взять себя в руки, очень старается. Но желание перерезать горло Джареду всё ещё было сильнее, Дженсен видел это по его совершенно безумным глазам. Очевидно, это понял и Брэмэр, потому что сделал пару шагов к Такеши, кладя большую ладонь на парализатор, висящий у себя на поясе. Не в первый раз, значит, Юпи так успокаивал своего преданного пса. И псу явно не нравился такой способ.
Дженсен смотрел на него во все глаза и понимал, что Ясуда абсолютно и необратимо безумен! Он с усилием перевёл взгляд на лицо Падалеки, тот посмотрел на него в ответ и едва заметно дёрнул бровью, видимо предположительное безумство их бывшего сокурсника и для него было совершенно очевидным. А может быть, Брэмэр держал его на какой-нибудь психотропной дряни; никогда не угадаешь, что сорвёт с катушек подобного человека, поэтому и о своей безопасности подумать будет не лишне.
─ Они должны умереть. Ты не знаешь, на что они способны! ─ буквально пролаял Ясуда, из последних сил взывая к шефу, выпрашивая для пленников скорую расправу.
─ Я-то как раз прекрасно знаю ─ на что, ─ отрезал Брэмэр и, подступив ближе к Джареду, наклонился над ним.

Падалеки держался одной рукой за бедро, в котором торчал кинжал Ясуды, и не сводил глаз с главного браконьера. Брэмэр осмотрел кинжал, легонько тронул рукоять и вдруг резко выдернул нож из раны. Джаред не удержал короткого вскрика, вцепившись в бедро руками. Но из прорехи повреждённого скафандра всё равно брызнула кровь. Юпи бесцеремонно отвёл руки Джареда, сжимающие рану, раздвинул края порванного материала, прищурился, оглядывая ранение, и удовлетворённо сказал:
─ Артерия не задета.
Потом он выпрямился, удерживая нож Ясуды двумя пальцами, посмотрел в его глаза, ловко перехватил нож... и неожиданно бросил кинжал в своего верного помощника. Тот среагировал мгновенно, перехватив оружие в воздухе, остановив его буквально в нескольких сантиметрах от своей шеи. Крепко сжимая кинжал в кулаке, Ясуда вопросительно посмотрел на шефа.
─ В следующий раз, если плюнешь на мой приказ, будешь вынимать его из своего горла. Если успеешь поймать.
Ясуда, ничуть не смутившись и, видимо, ни о чём не жалея, неспешно отёр кровь Джареда с кинжала, оставляя на своём тёмном скафандре влажные следы. Дженсена передёрнуло от отвращения.
─ Что вам от нас надо? ─ выплюнул он, отвлекая внимание всех присутствующих от Падалеки.
Брэмэр почти ласково ответил, ─ словно это не он только что метал нож в живого человека, ─ разъясняя им ситуацию, как малым неразумным детям:
─ Пожалуй, ничего. Случайная комбинация промахов, благодаря которым вы засекли нашу базу. Успех для вас, поражение для нас. Титан долгое время был нашим домом, хранил наши секреты. И свои ─ тоже, например, вот эти бункера. Вы в курсе, что они здесь были задолго до того, как мы их нашли? Или вы вообще о них слышите в первый раз? Они такие же древние, как и Туннели. Жаль уходить с насиженного места, но рано или поздно вы должны были сюда добраться. Могу вас уверить, такое убежище у нас не единственное. Мы можем жить припеваючи прямо перед вашим носом, и вы не будете об этом знать, пока мы сами не совершим ошибку.
Джон помедлил немного, оглядывая их с каким-то особым интересом.
─ Меня давно снедало любопытство. Я хотел посмотреть, кто дышит мне в затылок последние пять лет и постоянно срывает мои планы. Признаться, я думал это кто-то постарше и рангом повыше точит на меня зуб, из тех, с кем я раньше сражался по ту сторону зла, а оказалось, что это сын моего старейшего почившего друга и объект №19. Обидно, что желторотики теперь такие прыткие! Куда делись славные добрые времена, когда мы свободно торговали и летали, где хотели... Как-то быстро и вдруг вы затянули на наших шеях верёвку. Но это временно, ребята. Мы вам пока не по зубам.

Брэмэр сделал знак своим людям, и те вышли из бункера молчаливыми тенями.
─ Что ж, приятно было познакомиться. Может быть, ещё встретимся.
Джон приблизился к Дженсену и, сверля его лицо холодным и колючим взглядом, завершил свою тронную речь:
─ Не думай, что я добрый дедушка. Если удастся встретиться лично ещё раз, я не буду так милосерден. Я убью тебя. Или твоего порченного дружка. Или обоих. Обещаю.
Потом он выпрямился, коротко оглядел окровавленного Джареда, и сказал:
─ Бункера тянуться по всей планете на тысячи миль. Сплошные лабиринты с милыми ловушками. Многие из моих людей сложили здесь головы, изучая их для нас. Так что не думайте, что я вас так просто отпускаю. Я пустил сюда камнеежку, вашу любимую животинку, ради которой вы рискуете своей жизнью и травите нас. А ведь они все просто поганые твари, которые так и ждут, как бы приготовить из вас свой обед. Думаю, милые создания скрасят ваши часы здесь, это же их вотчина, а они очень не любят чужаков на своей территории. Так что, дорогие мои, спасение утопающих ─ дело рук самих утопающих. Сможете найти путь наверх, значит, поживёте ещё. Ваши шлемы валяются где-то в коридоре. И представьте себе: я даже не отдал команды их сломать, хотя что-то мне подсказывает, что благодарности от вас я не дождусь.
─ Ублюдок! ─ снова выплюнул Дженсен. ─ Как мы выберемся, если у него повреждён скафандр? И где моя «манта»?
Ясуда оскалился. Джон впервые улыбнулся, глядя на довольную физиономию своего молодого помощника. Это была какая-то извращенная пародия на отца и сына.
─ Если я правильно рассчитал когда-то, то ничего твоему бойфренду не грозит. Он исцелит себя сам, не так ли? Только ему надо будет очень, очень, очень постараться, ─ ответил Джон и подмигнул Джареду, который смотрел на него немигающим, каким-то застывшим взглядом. ─ Здесь кругом гигантские залежи чистейшего сапфирита, а он коварный минерал, поэтому матрица и молчит. На некоторых людей он действует не хуже смирительной рубашки, если доза будет слишком велика, или вы здесь задержитесь подольше. К тому же, для чего вам мозги? Вот, например, Ясуда прекрасно пользуется своими. Вы знали, что он умеет очень точно копировать голоса знакомых ему людей?
─ Что?! ─ вырвалось у Джареда; он впервые заговорил с того момента, как Дженсен открыл глаза.
Джон снова посмотрел на Ясуду, и в его взгляде появилось что-то такое, отчего Дженсен вспомнил своего отца. Когда Дженсен приносил домой высшие баллы по учёбе, отец так же смотрел на него, с затаённой гордостью и удовольствием. Ну, надо же!
Юпи ласково попросил своего протеже:
─ Покажи им, Такеши.
Ясуда снова усмехнулся и, прищурившись, набрал в грудь воздуха. В бункере сначала раздался треск и шум, похожий на работу передающей матрицы. А потом Дженсен услышал отрывистый, слегка искажённый голос Джареда, вызывавший его не так давно; зов, на который Дженсен кинулся, проигнорировав все параграфы, всё, что ему вбивали в Школе, чему он научился на лунных полигонах и за все время службы в космосе:
─ Дж... слыш... еня? Нуж...а ...омщь...

Лицо Падалеки изумлённо вытянулось, и Дженсен понял, что Ясуда только что поставил им шах и мат. Хотелось поаплодировать и застрелиться, если бы у них не отняли оружие.
Джон заметил их реакцию и захохотал. Эхо от его дикого смеха прокатилось тугой волной по замкнутому пространству и неприятно отозвалось в ухе.
─ Какое счастье, что это чудо моё! Он гениальный имитатор! Теперь вы никогда не будете абсолютно уверены в том, что говорите друг с другом, а не с Такеши. Ну, как? Отличный розыгрыш?
─ Ублюдок! ─ Дженсена заклинило на этом слове, ему хотелось ругаться, драться, что-нибудь сделать, чтобы стереть ухмылку с этих отвратительных лиц. Но он боялся за Джареда, боялся, что ему причинят ещё больший вред, и тогда он не сможет его спасти. Очевидно, Ясуда ещё и отличный физиономист, потому что он точно понял, о чём думал Эклз.
─ Не бойся. Я больше не буду бить твою сучку. Она уже и так сильно помята. Или её что-то другое беспокоит?

Дженсен молчал, сжимая челюсть, едва не кроша зубы, потому что его просто колотило от желания добраться до горла ублюдка и перегрызть его. Его остановил Джаред.
Когда в этом помещении, построенном чужой цивилизацией давным-давно и совсем не для целей браконьеров, раздался спокойный голос Падалеки, у Дженсена на загривке волосы встали дыбом:
─ Ничего не изменилось, Такеши. Мы уже не в Школе и давно повзрослели. Тебе почти тридцать лет. В этом возрасте должно быть уже понятно, для чего надо жить и ради чего не жалко умереть. Но всё, что я вижу ─ это озлобленного подростка-мужчину, который так и не повзрослел. А вместо этого нашёл себе взрослого покровителя-кукловода, правильно дергающего за веревочки. Ты остался всё таким же куском дерьма, Ясуда. Мне было жаль тебя много лет назад и жаль теперь, но если в Школе у тебя ещё оставался шанс стать человеком, сейчас у тебя этого шанса больше нет. Если бы ты не был ещё и трусливым куском дерьма, то давно бы застрелился.
Дженсен замер в ужасе.
Он помнил, каким бешеным был Ясуда совсем недавно. Он только что успокоился, а Джаред почти не в состоянии двигаться и защитить себя.
Ясуда ожидаемо взбесился. Он бросился к Падалеки, и Дженсен был уверен, что на этот раз Такеши никто не сможет остановить, и тот таки прикончит Джареда. Дженсен дико задёргался в своих путах, хотя связанные руки онемели полностью.
Но Ясуда к Падалеки даже не прикоснулся. Он остановился в шаге от Джареда, который не дрогнул и не опустил глаз, затем отшатнулся от него, словно ударился в невидимую преграду.
─ Я запомню эту речь, желторотик, ─ яростно выплюнул Такеши, добела сжимая пальцы на рукояти ритуального японского клинка.
─ На здоровье. ─ Улыбка Джареда была, как всегда, ослепительна.
─ Молодец, Такеши, ─ похвалил Брэмэр и поманил его к себе. ─ Идём. Нам пора. До встречи, ребята. Надеюсь, вы на меня не в обиде?

Изображение

Когда шаги браконьеров затихли вдалеке, Дженсен с облегчением выдохнул. Он всё ещё ждал какой-нибудь подлянки, но браконьеры действительно торопились. Они что-то пытались вынести отсюда и как можно скорее, поэтому им было не до них. Есть что-то намного важнее Дженсена и Джареда, вместе взятых.
Но в счастливое спасение Дженсену тоже мало верилось.
Он посмотрел в глаза Джареда и мысленно перебрал их главные проблемы.
Во-первых, они оба находятся где-то глубоко под землёй, потому что сильно давит на уши, и неизвестно, как далеко выход и где он вообще ─ этот путь наверх?! Во-вторых, собственные синяки и ссадины в счет не шли, но Джаред серьёзно ранен, и его скафандр повреждён, значит, за помощью придётся идти Дженсену, оставив Падалеки одного. В-третьих, откуда здесь воздух и привычное человеку тяготение, и как долго это будет длиться, Дженсен старался не думать. В-четвёртых, у них нет оружия, а его «манта» неизвестно где-то. И в-пятых, Брэмэр обещал им весёлую компанию из камнеежек. Дженсен когда-то поклялся свято чтить ККВ и каждый день рисковал своей жизнью, возвращая инопланетный биоматериал на родину, но с этим зверьком ему не хотелось общаться напрямую. И если на карту будет поставлена жизнь камнеежек и Джареда, он, не колеблясь, выберет последнего.

Но все эти проблемы вторичны до тех пор, пока они не смогут освободиться. И ещё его очень беспокоил застывший взгляд Джареда.
Тот словно почувствовал мысли Дженсена, потому что хрипло спросил:
─ Сможешь сам снять браслетики?
─ Нет.
Джаред с минуту колебался, потом устало попросил:
─ Закрой глаза.
Дженсен выгнул бровь, и тогда Джаред впервые улыбнулся.
─ Помнишь Марс? Ты обещал доверять мне.
Дженсен вернул ему улыбку и тут же зажмурился. Вокруг всё полыхнуло красным маревом, хотя он ждал синих всполохов, пробивающихся сквозь зажмуренные веки. Он почувствовал, что браслеты на руках завибрировали, но не открылись. Потом он услышал протяжный, плохо замаскированный под кашель стон Джареда.
Честно стараясь не подглядывать, Дженсен с тревогой позвал:
─ Джаред?
─ Не получается... ─ прошептал тот таким изумлённым голосом, словно не мог в это поверить.
─ Что? ─ переспросил Дженсен, приоткрывая один глаз.
─ Не хватает сил. Давит. Я снова не могу...
─ Джаред, что? Чего ты не можешь?
─ Мне нужно... нужно... ─ зашептал Падалеки как в бреду, и снова глухо застонал. Дженсен открыл глаза, впиваясь взглядом в Джареда и приподнимая голову, он уже давно бросил анализировать его поступки, иначе бы просто свихнулся на секретах, которые окружали этого парня.
─ Я могу помочь? ─ спросил Дженсен, предлагая единственное, что у него было под рукой: себя и своё тело.
Джаред распахнул глаза, и Дженсена ударило словно током. Этот жаждущий, говорящий и насыщенный эмоциями взгляд сбивал с ног, вызывая тянущее чувство внизу живота. Он чувствовал себя песчинкой, попавшей в гигантский водоворот. Потом Падалеки моргнул, и завеса голодной жажды исчезла из его взгляда. В конце концов, он просто кивнул.
─ Только не спрашивай ни о чём.
─ Мог бы не предупреждать. Знаю, что получу все ответы от тебя, в лучшем случае, когда мы в отставку подадим. Если доживём.
Джаред улыбнулся ему той особенной улыбкой, которую всегда дарил только Дженсену, когда они оказывались наедине.
─ Мне нужно, чтобы ты коснулся меня в районе солнечного сплетения. В идеале просто голову положи. И зажмуриться не забудь.
Он почему-то не двигался, хотя ползти навстречу друг другу было бы быстрее и проще. Но ведь это Падалеки. У него просто не бывает. Дженсен подумал о том, в каком состоянии находятся его ребра. Наверное, тот даже шевелиться не мог.
Дженсен скрипнул зубами. Встать на колени не получалось. И тогда он просто покатился по плиткам, помогая себе ногами и локтями. Он старался не думать об онемевших руках, но всё равно вскрикивал от боли, переваливаясь с боку на бок.
Когда Дженсен, наконец, ткнулся лбом в колени Джареда, то от облегчения застонал и обмяк, пытаясь перевести дыхание; затем спросил:
─ Как нога?
─ Всё потом.

Изображение

Дженсен ещё немного подтянулся вперёд и привалился грудью к боку Джареда, затем глубоко вздохнул, укладывая голову на живот Падалеки, и крепко зажмурился. Подумалось, как нелепо они выглядят со стороны, особенно он, прижавшийся левым ухом к Джареду, словно прислушиваясь, что там интересного внутри? Дженсен не удержался от смешка, отчего его голова слегка подпрыгнула, и Джаред непроизвольно втянул мышцы живота. А спустя мгновение, полыхнуло привычное синее пламя, видимое даже сквозь плотно сомкнутые веки, отчего Дженсену почему-то стало радостно на душе. Как будто произошло что-то хорошее, долгожданное, словно ощущение из далёкого детства, когда наутро после Рождества он бежал смотреть под ёлку, что там оставил Санта Клаус.
Лежать головой на животе Джареда и слушать гулкие удары его сердца, Дженсен готов был сколько угодно. Эх, если бы к этому ещё добавить старый уютный дом, огонь камина, запах горящих дров да широкую кровать с мягкими шелковыми простынями...

Возвращение в реальность было слишком жёстким.
Тело Джареда вдруг резко выгнулось и опало. От неожиданности голова Дженсена соскользнула, и он ощутимо приложился лбом к полу. Эклз даже испугаться не успел, что Падалеки мог себе позвоночник сломать, потому что в тот же миг Дженсен почувствовал, что его руки теперь свободны; наручники глухо шмякнулись о плитки, издав двойное эхо. Только когда ладонь Джареда похлопала его по спине, задержавшись на лопатках чуточку дольше, чем нужно для дружеского прикосновения, Дженсен догадался, что и Падалеки свободен.
Он открыл глаза и попытался опереться на руки, но тут же снова хлопнулся головой на живот Джареда. Тот испуганно охнул, и было непонятно от чего: то ли от боли, то ли от неожиданности. Но в любом случае Дженсен откатился и лёг на спину, раскинув руки в стороны. Они нещадно онемели, и сейчас кровь потекла по пережатым венам и артериям, покалывая и вызывая болезненные ощущения. Несмотря на боль, Дженсен повернул голову к Джареду. Тот тоже лежал на спине и ждал, пока к рукам вернётся чувствительность.

Ощущение свободы было потрясающим. Остальные проблемы никуда не делись, но теперь они не казались непреодолимыми. Хотелось спросить, как Падалеки удался такой сложный трюк и что это за фокусы с синим пламенем, которое он видел уже не в первый раз. Вопросы вертелись на кончике языка, но нарушать тишину, установившуюся между ними, не было желания; их совместное дыхание звучало слаще любой музыки. Потому что он знал, стоит открыть рот и всё, что их окружало, вся хрупкая атмосфера покоя рассыплется, как разбитое стекло. Хотелось отдалить этот момент.
Однако, когда руки стали руками, а не плетьми, Дженсен сел и стал неловко расстёгивать верхнюю часть скафандра; пальцы всё ещё плохо слушались и кололи нещадно, но он не прекращал своих действий. Джаред перекатил голову по полу в его сторону и спросил:
─ Что ты делаешь?
─ Снимай скафандр.
─ Вот так просто, даже не поцелуешь?.. Я надеялся на долгую прелюдию.
Дженсен фыркнул и, наконец, вытащил на свет божий маленький кожаный футляр размером с ладонь. Джаред смотрел на него широко раскрытыми глазами.
─ Носишь игрушки с собой?
─ Снимай скафандр, Падалеки, хватит зубоскалить.
─ Дженсен, не нужно. Я смогу восстановиться сам, ─ сказал Джаред, на этот раз совершенно серьёзно.
─ Не ври мне. Только не ты, Падалеки. Ни хрена у тебя не получается. Все силы ушли на снятие наручников. Надо очистить рану и остановить кровь, иначе ты погибнешь раньше, чем придёт помощь.
─ Я не вру, Дженсен. У меня сломана пара ребер. Сотрясение мозга второй степени, лёгкое ножевое ранение и небольшая потеря крови. Ушиб селезёнки и куча гематом по всему телу. Ничего опасного для жизни нормального человека, как видишь. Мне надо немного отдохнуть и я сделаю все сам.
─ Ты не грёбаный дождевой червь, Падалеки. Если бы ты мог это, уже давно бы восстановился и двинул мне по морде. Ты сам проговорился, что тебе что-то мешает, и ты чего-то там не можешь. У меня отличный слух, а еще всегда были высокие баллы по логике.
Теперь фыркнул Джаред, но не стал препираться, а начал молча расстёгивать хитрые застёжки. Пока он разоблачался, Дженсен вынул из футляра плоскую бутылочку, фиксирующий бинт, маленький круглый прибор и шприцы.
Джаред попытался вытряхнуться из скафандра, не сдержав стона, и Дженсен поспешно подвинулся к нему для того, чтобы помочь, отложив предметы в сторону. Легко перехватив его подмышками, Дженсен усадил Джареда так, чтобы тот мог откинуться на стену. Потом распахнул разъехавшиеся в стороны части скафандра и, осторожно прикасаясь к раненной ноге Падалеки, помог ему вытащить её из защитной оболочки. И снова отметил, как соблазнительно выглядит Джаред в плотном биоскине, облегающем его скульптурное тело словно вторая кожа.
Он не понял, отчего вдруг Джаред, поймав на себе его разглядывающий ─ или скорее, раздевающий, ─ взгляд, решил покраснеть именно сейчас, не было времени подумать над причиной.
На этот раз древняя сталь клинка победила зубы скунбриков, и сквозь прореху в биоскине Джареда была видна часть загорелого бедра с глубокой раной. Кровь продолжала обильно сочиться, и Дженсен позволил себе ехидно заметить, прикрывая усмешкой страх за «желторотика»:
─ Что же ты не остановил кровотечение, мистер-я-восстановлюсь-сам?
Джаред лишь пожал плечами и промолчал, прикрывая глаза и бормоча что-то себе под нос.
─ То-то же. Крыть нечем.

Дженсен сосредоточенно провёл рукой от макушки Джареда до раны, крепко удерживая в пальцах круглый прибор, похожий на маленькое зеркальце с ручкой. Спустя минуту дисплей, расположенный в центре устройства, ожил, вспыхнув ярким зелёным светом. Дженсен всмотрелся в текст, потом перевёл взгляд на Джареда.
─ Могу сказать одно: твой диагноз самому себе чрезвычайно точен, ─ удивлённо протянул он. ─ Кроме крови. Минус полтора литра, умник, а это уже не шутки.
Джаред тихо рассмеялся и отшутился:
─ Во мне осталось ещё достаточно разных жидкостей, на жизнь хватит.
─ Это не смешно, Джаред. Тебе нужна кровь и долгий постельный режим с капельницей. Ни того, ни другого у меня нет, и не будет, пока мы не выберемся отсюда. Но всё что я могу ─ я сделаю, например, не дам тебе загнуться от заражения крови. Кто знает, где этот мерзавец ковырялся своим клинком? И кровь остановлю. Сделаю укол адреналина. И может поцелую потом, если захочешь.
─ Голосую за выполнение этого плана с последнего пункта! ─ тихо рассмеялся Джаред, встряхивая волосами и так широко улыбаясь, что Дженсен опасался, что его щёки сейчас лопнут.
─ Нет уж. Только так, как сказал. Говорят, что предвкушение праздника лучше самого праздника. Будешь паинькой?
─ Ради такого стимула буду всем, чем захочешь.

Дженсен наморщил нос, стараясь остаться серьёзным, и принялся за дело. Бог знает, сколько раз он латал Бруни, Сэмира и Вента, как латали его, но всё это были несущественные раны. В этом не было ничего интимного. Просто помощь друзьям и соратникам. Но хлопотать вокруг Падалеки – это смотрелось и ощущалось по-другому. И ещё Джаред не сводил с него глаз. Он смотрел не на руки Дженсена, ловко очищающие рану, стягивающие края и выливавшие на неё живой эликсир Ананке, тут же застывающий и начинающий свою оздоровительную функцию, а на его лицо. Это смущало и радовало Дженсена одновременно.

Наконец, Дженсен выпрямился. Джаред снова улыбнулся, немного подвигал ногой. Было больно, но терпимо, и эликсир застыл, намертво запечатывая рану. В крови гуляла адреналиновая смесь. Часть энергии Дженсена он чувствовал как теплый плед на плечах, и тугая повязка не очень мешала. Но всё-таки, несмотря на усилия, Падалеки понимал, что у него не хватит сил подняться.
─ Спасибо, ─ просто сказал он, наблюдая за тем, как Дженсен аккуратно раскладывал предметы по футляру. ─ Все носят аптечку стандартно, на поясе скафандра. Один ты прячешь её у сердца.
─ Не за что. Старая привычка. Зато браконьеры её не нашли. Это ведь нарушение протокола. Ты сможешь идти?
─ Думаю, что будет лучше, если ты пойдёшь один и приведёшь помощь. Со мной этот процесс затянется надолго.
Дженсен от неожиданности выронил уже застёгнутый кожаный футляр.
─ Ты в своём уме, Падалеки?
─ Не кричи. Просто подумай головой: ты сможешь тащить меня на себе?
─ Я не брошу тебя здесь. На Марсе была другая ситуация, там Земля на небе была размером с яблоко, а здесь я даже не знаю, какая из звёзд ─ чёртовое солнце. Не говоря уж о том, что до этих самых звёзд нам надо ещё как-то добраться.
─ Со мной всё будет в порядке. Не волнуйся об этом. Ты перевязал меня, сделал всё, что мог, я протяну с этим достаточно долго. Помнишь о кошках?

Дженсену снова захотелось что-нибудь расколотить, чтоб рассыпалось на миллион частей. Был еще вариант ударить Падалеки, но у него просто рука не поднялась бы сейчас на этого олуха, который смотрел на него щенячьим взглядом и был всерьёз уверен, что Дженсен развернётся и уйдёт. Поэтому всё, что он себе позволил, это пнуть пустую оболочку от перевязочного материала. Лучше не стало, но резкое движение и боль в тех местах, где его мутузили и прикладывали об пол браконьеры, немного погасили возмущение, вызванное словами Джареда.
Дженсен грозно сдвинул брови и отрезал:
─ Или мы идём вместе, или остаёмся здесь. Оба. Точка.

Джаред долгое время смотрел в его глаза, потом начал натягивать скафандр обратно. Дженсен помог ему. Просто не мог смотреть, как неловко Джаред справляется с непослушными руками и ногами, морщась от каждого движения. Когда последняя застёжка щёлкнула, вставая на место, Дженсен спросил:
─ Как ты думаешь, Юпи не соврал про камнеежку?
Джаред пожал плечами, опять скривившись от боли в рёбрах.
─ Уверен, он не треплет языком просто так. Но не волнуйся. Я почувствую этих милых зверьков.
─ Это замечательно, ─ отозвался Дженсен, приводя в порядок свой скафандр. ─ Но меня беспокоит сам факт нахождения этих барбосиков рядом с нами. Даже учитывая, что мы в скафандрах.
─ Барбосики не кусаются, потому что у них нет зубов.
─ Ха! ─ ответил Дженсен и тут же серьёзно попросил: ─ Посиди пока тут. Я поищу наши шлемы. Честное слово, мне станет легче, когда я буду полностью упакован. И ты тоже.
─ Не уходи далеко. В пределах ста метров я не чувствую чужого присутствия, на большее меня сейчас не хватит.
Дженсен кивнул и вышел из помещения.
Он прекрасно слышал, как Джаред пытался встать на ноги. В этом странном замкнутом помещении каждый шорох усиливался в несколько раз. Услышав тихое «ох» Джареда, Дженсен словно воочию увидел, как тот попытался наступить на раненую ногу. Да уж, далеко он не уйдёт с такой раной. Но и оставлять его здесь он не намерен. Джаред, конечно, сможет продержаться до прихода помощи, но Дженсен потащит его на себе через «не могу», как бы Падалеки не брыкался.
Он прислушивался, стараясь ступать тише.

Изображение

Из помещения, в котором он оставил Джареда, не раздавалось больше ни звука и вокруг ─ тоже. Дженсен пристально всматривался в тянущийся далеко низкий коридор, но присутствия камнеежек не чувствовал. Зато, наконец, увидел искомое, брошенное не так далеко от них. Не обманул Брэмэр. Дженсен сорвался на бег, преодолевая небольшое расстояние, и схватив драгоценные шлемы, ещё быстрее помчался назад, одновременно проверяя работу матрицы.
Он ворвался в помещение, держа в левой руке их шлемы. Увидев Джареда, стоящего у стены, он облегчённо перевёл дыхание.
─ Старик, не поверишь! Юпи не соврал. Шлемы в порядке, но матрицы ожидаемо не работают. Слишком глубоко находимся. Я не знаю, как такое возможно, но выбираться придётся, рассчитывая только на себя.
─ Баризи нас найдёт.
Дженсен подошёл к Джареду, продолжавшему опираться на стену, и спросил:
─ Та маленькая штучка, настроенная на тебя?
Джаред удивлённо приподнял брови:
─ Откуда ты знаешь?
─ Ещё со времён нашей встречи на Венере. Мы нашли тебя, благодаря этой хреновине. Хотя я так и не понял, как она работает.
─ Марк мне не говорил об этом.
─ У него свои тайны.
─ Он гений.
─ Верю на слово, ведь ты до сих пор жив. Ладно, об этом после. Ну, как ты? Идти сможешь?
─ Нет. Но ты не оставил мне выбора, значит, смогу.
─ Правильно, я не дам тебе погибнуть ради великой цели спасти меня от самого себя.


28 дек 2011, 19:55
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 25 апр 2010, 19:12
Сообщения: 37
Сообщение Re: "Солнечный ветер", J2 AU, NC-17, FOX_MX/~Ri
Дженсен закрепил шлем Джареда сзади, оставив его свисать как капюшон, чтобы при малейшей опасности можно было быстро накинуть его на голову. Потом то же самое проделал со своим.
─ Надеюсь, ты успеешь предупредить, когда нам надо будет упаковаться.
─ Успею, не переживай об этом.
─ Не понимаю, откуда здесь воздух и привычная сила тяжести. Не чувствую никакой вибрации от работы двигателей или приборов. Если это артефакты чужой цивилизации, то мы сейчас находимся в том, чего не может быть, как в сказке. Насколько я знаю, дальше Марса пока ничего подобного не находили.
─ Разведка предполагает, что Юпи удалось отыскать не просто артефакты, но и оружие. Например, та установка на Марсе. И ещё некоторые вещи.
─ Тогда хреново.
─ Ещё как. Наши функционеры волосы на голове рвут. Разведка сбилась с ног. Этот бункер ─ нечто изумительное!
─ Мне как-то не хватает эмоций радоваться находке, потому что меня сейчас волнует вопрос, как бы побыстрее отсюда выбраться.
─ Тогда пошли потихоньку.
Джаред сделал шаг вперёд и ожидаемо рухнул на руки Дженсена.
─ Эй, эй! Не так резво, бегун, ─ сказал Дженсен и рывком приподнял его. Подставил своё плечо и обнял рукой за талию таким образом, чтобы принять на себя большую часть веса Джареда. ─ Вот так. Осторожно, и поменьше опирайся на раненную ногу. А теперь идём, медленно, раз-два.
Джаред забросил руку на плечо Дженсена, и они медленно вышли из помещения.

Изображение

Тускло освещенный коридор уходил далеко вперёд и терялся в темноте. Ощущение было таким, словно смотришь на бесконечный по длине водный канал, убегающий за горизонт. Непонятно откуда шёл свет, казалось, словно сам воздух его вырабатывал. Даже стены светились, совсем немного, но этого рассеянного освещения хватало, чтобы видеть всё довольно отчётливо. А ещё Дженсену пришло на ум неожиданное сравнение, что узкий туннель, по которому они сейчас тащились со скоростью черепах, напоминал старинные шахты запуска ядерных боеголовок. Он надеялся, что Юпи ничего подобного запускать им в зад не собирался.

Их шаги гулко отдавались от стен, создавая странный звук, совсем не похожий на привычное эхо. Вместо того, чтобы затухать с каждым повтором, он наоборот усиливался, а потом словно выключали рубильник, отчего короткие мгновения затишья действительно оправдывали термин «звенящая тишина». Зоркий глаз Дженсена замечал множество деталей вокруг, хотя для непосвящённого взгляда гражданского лица коридор казался пустым. Он действительно был таким, но в некоторых местах слой пыли на полу отличался толщиной и плотностью, а кое-где, Эклз готов был дать голову на отсечение, виднелись отлично замаскированные люки и двери. Интересно, что там внутри? Если бы Джаред был в порядке, можно было бы провести первичную разведку. Однако, «желторотик» был совсем не в порядке, и требовалось как можно скорее найти путь домой, к людям, чтобы ему помогли. Поэтому Дженсен внимательно рассматривал всё, на что натыкался его натренированный глаз, а так как матрицы были блокированы, он ещё и пытался запомнить увиденное. Мигеро всё равно потребует подробнейшего отчёта, невзирая на отказавшую технику. Всё-таки, из рейнджеров они здесь оказались первыми, хотя и после браконьеров, которые, чёрт знает сколько времени, здесь паслись.

Изображение

Джаред тоже смотрел и прислушивался, но Дженсен был уверен, что цели его немного другие. Он упоминал, что чувствует камнеежек. Может быть, он их и высматривал, пока Дженсен рыскал глазами в поисках артефактов? Не хотелось бы случайно наступить на этого зверька.
Чтобы отвлечься от мыслей о бродящих здесь и кидающихся им под ноги камнеежек, Дженсен спросил:
─ Что случилось? Где «Ригель» и как ты оказался здесь?
─ Команда осталась на месте посадки одного из упущенных ботов. С ними всё в порядке, насколько я знаю. А здесь я оказался так же, как и ты.
Дженсен поудобнее перехватил его запястье у себя на плече, принимая ещё больше веса Джареда, и переспросил:
─ Это как?
─ Ясуда послал мне аналогичное сообщение. Моя матрица идентифицировала твои голосовые данные, у меня тоже никаких сомнений не возникло. Я оставил Баризи за старшего, ну, и... Думаю, что мы с тобой всё-таки два идиота, и заслужили дисциплинарное наказание за нарушение протокола.
Дженсен невесело усмехнулся.
─ Я не знал, что Такеши так умеет, ─ покаянно сказал он. ─ В Школе ему никогда не удавались пародии, его даже в театральные капустники не брали, отсеивали ещё на первом круге.
─ Он всех обвёл вокруг пальца. Не будь он такой сволочью, я бы им сейчас искренне восхищался. Одного не могу понять: зачем Юпи слил нам такую полезную для них способность Ясуды?
Джаред промолчал, очевидно, что и его этот вопрос ставил в тупик.

Изображение

Тем временем они дошли до своего первого поворота. И Дженсен от неожиданности присвистнул. Буквально в пяти метрах от них десятки узких тоннелей расходились радиальными лучами от того места, где парни сейчас стояли.
─ Бросим жребий или вернёмся назад?
─ Ещё чего. Дай мне минутку, ─ ответил Джаред и закрыл глаза. Он медленно двигал головой то вправо, то влево, как флюгер, ведомый ветром, и прислушивался к чему-то, что не улавливало ухо Дженсена, затем кивнул на один из туннелей. ─ Нам туда.
Дженсен повернулся к выбранному пути, не раздумывая и не сомневаясь, увлекая за собой Джареда, и снова задал вопрос:
─ Я немного не въехал насчет камнеежек. Кислород же для них смертелен.
─ Всё правильно. Поэтому здесь мы с ними не встретимся, а вот когда поднимемся выше, то надо быть осторожнее. Мне кажется, комфортная и безопасная для человека среда заканчивается.
Они прошли примерно с милю в молчании, когда выбранный туннель снова разделился, правда, на этот раз на меньшее количество коридоров, потом ещё раз и ещё, но Джаред, почти не останавливаясь, указывал лишь ему ведомое направление, и они шли дальше.
─ Чувствуешь, что воздух стал разреженнее? ─ вдруг спросил Джаред.
Дженсен глубоко вздохнул и с удивлением понял, что дышать стало труднее, и сила тяжести как будто изменилась. Он думал, что причина в том, что он тащил на себе далеко не маленького Джареда.
─ Точно.
Потом Дженсен невысоко подпрыгнул, не отпуская Джареда, и ещё более удивлённо добавил:
─ И сила тяжести уменьшилась, на уши давит меньше.
─ Значит, правильно идём. Окажемся ближе к поверхности, и, возможно, матрица заработает. И ещё я надеюсь на Баризи... Стой! ─ Джаред резко остановился. Дженсен замешкался, по инерции шагнув вперёд, и едва не завалил их обоих на пол.
─ Что?
─ Впереди камнеежка.
─ Где?
─ Останься здесь. Я быстро.
Дженсен не успел даже возмутиться, как Джаред отстранился от него. Привалившись к стене и держась за неё, он двинулся вперёд, скрываясь за ближайшим поворотом.
─ Чёрт бы тебя побрал, Падалеки! Тысячу скунбриков на твою упрямую голову! ─ рявкнул в сердцах Дженсен, когда дар речи к нему вернулся.
─ Я всё слышу, ─ глухо донеслось до него, словно из глубокого колодца, и Дженсен крикнул в ответ, хотя можно было этого и не делать.
─ А я надеялся, что ты услышишь!
В ответ ему достался смешок Джареда, а потом наступила тишина. Дженсен принялся отсчитывать про себя секунды, и когда их набралось на четыре минуты, он услышал долгожданное:
─ Всё в порядке. Иди сюда.

Изображение

Дженсен рванул на голос, резко затормозив перед поворотом, и едва не кувыркнулся через присевшего у стены Джареда. Оказалось, что он был совсем недалеко, просто в этих коридорах терялось ощущение правильных расстояний; далеко или близко ─ эти понятия здесь были смазаны как в кривом зеркале.
─ Тебе плохо? ─ Дженсен грохнулся на колени перед Джаредом, пытаясь заглянуть ему в глаза.
─ Ничего... терпимо... только давай немного передохнём здесь.
─ Конечно, что же ты раньше не сказал?.. Где зверюга?
─ Я попросил её вернуться туда, откуда она пришла.
─ А если серьёзно?
─ Она попросила меня свалить отсюда как можно быстрее, иначе позовёт товарищей. И это не шутка.
Дженсен покачал головой, борясь с желанием дать Падалеки леща, но потом просто сел рядом, привалившись к стене. Он подтянул колени к груди и провёл рукой по лицу, заодно стирая подсохшую кровь с подбородка. Потом обхватил колени руками и расслабился. Джаред немного подвинулся и повторил его позу со здоровой ногой. Дженсену показалось, что Джаред скрипнул зубами.
─ Как нога? Рёбра сильно беспокоят?
─ Жить буду.
─ Надо проверить повязку, ─ сказал Дженсен, разворачиваясь к Джареду.
─ Не надо, всё в порядке. Повязка сделана на совесть.
─ Чёрт, тебе что, упрямство досталось в наследство?
─ Не знаю. Может быть. Я не знал своих родителей, поэтому не с кем себя сравнивать.
─ Ну, да, заливай. Ещё скажи, что тебя принёс аист.
─ Нет конечно Я родился в обычной семье. Всё, что я помню, это ─ Исследовательская Лаборатория при Бюро, мой настоящий дом. Вот его я хорошо помню с четырёх лет. Всё, что было раньше ─ либо пустота, либо ничего не значащие для меня призрачные образы.
Что-то в голосе Джареда заставило Дженсена перестать шутить на эту тему. Он пристально вгляделся в усталый профиль Падалеки. Тот впервые сказал что-то о себе, немного, правда, но и этого хватило, чтобы Дженсен почувствовал комок в горле. Ему неведомо, как это, быть совсем одному. Даже после гибели отца у него всегда рядом была мама. Дженсен понятия не имел, что чувствует человек, который не помнит своих родителей. Странно, раньше ему и в голову не приходило, что Джаред сирота.
─ Совсем никого?
─ Совсем.
Дженсен не удержался и сжал его плечо. Хотелось притянуть Джареда в объятия и защитить от всего мира своим телом, руками, разгладить губами собравшиеся морщины на лбу. Он тоже потерял отца, но до этого у Дженсена было десять лет счастливого детства. Оказывается, можно быть немыслимо богатым, имея воспоминания о нём, а ещё остались фото и мама, которая всё время ему что-то рассказывала об отце. Были дальние родственники, к которым они изредка ездили в гости. У Джареда же не было даже этих крох. На что это похоже, когда тебя никто и нигде не ждёт, и ты сам себе хозяин?
Дженсен передёрнулся. Джаред почувствовал это и слегка улыбнулся.
─ Не жалей меня. Всё было не так уж и плохо. И знаешь, хорошо, что я ничего не помню, потому что знать и потерять ─ это ещё хуже, чем просто ничего не помнить.
─ И ты никогда не мечтал, ну, знаешь, дом, белый заборчик, собаки или кошки, и любимый человек рядом?
Джаред улыбнулся шире.
─ Почему же?! Когда-нибудь, возможно, сбудется то, о чём я мечтаю. А вообще, мне нравится твой вариант. Если это предложение, то я согласен.
─ Ты только со мной такой невыносимый? ─ спросил Дженсен, разглядывая бледное лицо напротив.
─ Пожалуй, только с тобой, тебя весело дразнить. Но ты угадал, я действительно большую часть времени чертовски упрямый и совершенно невыносимый. Не понимаю, как меня терпят окружающие, не говоря уж о моём несчастном экипаже и начальстве.
Дженсен решил, что иногда лучше промолчать, потому, что переспорить Джареда ─ дело гиблое. Как был пацаном, так им и остался.
─ Наверно, ты такой же, потому что рискуешь, не думая о последствиях и о своей безопасности, ─ сказал Джаред после небольшой паузы, явно не желая менять тему разговора.
─ Кто бы говорил. Да за восемь лет более отвязного экипажа среди рейнджеров не было. Вы законченные психи! Я читал ваши отчёты, ещё не зная, кто скрывается под командой «Ригеля». Уже тогда мне казалось, что я знаю, кто бы это мог быть.
─ Значит, мы квиты. Ты тоже псих.
─ Вот скажи мне: зачем ты помчался сюда один, без экипажа?
─ Я думал, ты в беде, ─ просто ответил Джаред, сделал движение, будто хотел пожать плечом и передумал, видать, рёбра-то его сильно беспокоили, чего бы он Дженсену не плёл о «всё в порядке».
Дженсен в сердцах хлопнул ладонью по своему колену и поморщился от резанувшей боли в руке.
─ Ясуда! ─ зло выплюнул он, словно это было не имя их бывшего знакомого, а ругательство. ─ Я давно знал, что он сволочь, но податься в браконьеры?! Ты в курсе, что он сидел в исправительном блоке на Луне?
─ Я не следил за его перемещениями.
─ Я тоже, но однажды... в общем, я сделал запрос, на второй год после окончания Школы. Я не трус, но я знаю Ясуду дольше тебя, Джаред, он слов на ветер не бросает. В нём всегда была эта жилка, ударить слабого, подставить сильного. И он чертовски мстителен. Учителя смотрели на его проделки сквозь пальцы, а я видел, что из него может получиться в будущем, когда он вырастет.
─ Из-за чего у вас между собой война?
Дженсен невесело рассмеялся, осторожно трогая кончиком языка засохшую корочку на пострадавшей губе. Помолчал с минуту, сцепил руки на коленях сильнее, потом ─ видать, давно копилось! ─ его прорвало:
─ Ты будешь смеяться, но всё до банального просто: два альфа-самца столкнулись лбами, и никто не захотел уступать. Некоторое время мы даже дружили, почти месяц после поступления в Школу. Ещё на посвящении стало ясно, что Ясуда уступает большинству новобранцев по многим характеристикам. Его это сильно задевало, и он огрызался даже на безобидные шутки. Я не вникал в его проблемы и комплексы. У меня своих было до фига. Своё будущее я видел чётко: Школа, стажировка на Луне, служба в Комитете. И всё, что я делал, было направлено на достижение поставленных целей. А вот Ясуда, по-моему, понятия не имел, зачем поступил в Школу.
Дженсен замолчал, морща лоб и вспоминая детали прошлого. Джаред его не подталкивал, просто смотрел и ждал, когда тот с мыслями соберётся.
─ Где-то в начале октября мы заполняли огромные анкеты. Вроде, их привезли с собой специалисты из Бюро, мы ещё тогда смеялись, отчего нам запретили всё это безобразие в электронном виде оформлять, пришлось ведь тонну бумаги исписать. Помню, что когда закончил, передал скрепленные листы впереди сидящему, это был Ясуда. Он оглянулся на меня спустя несколько минут, и взгляд у него был такой... э-э... ─ Дженсен запнулся, пытаясь подобрать верное слово, и не смог.

Сжав правую руку в кулак, Дженсен нервно покусывал многострадальную нижнюю губу, не замечая, что ранка открылась, и кровь тоненькой струйкой потекла по подбородку. Он словно специально причинял себе боль, чтобы она отвлекала его от неприятных воспоминаний. Потом Дженсен решительно продолжил:
─ Знаешь, такой плохой, в общем, взгляд. Несколько дней Такеши не появлялся на занятиях, всё знающий Вент сказал, что тот заболел. А когда мы снова встретились, Ясуду как будто подменили. Он задел меня впервые спустя четыре дня после анкетирования. Насмешки про внешность, подножки, испачканные вещи... это сейчас всё кажется глупым, а тогда... Сначала я не придавал большого значения его поведению. Потом вокруг него как-то очень быстро сбилась банда прихлебателей. Хоть убей, не могу понять, чем он их привлекал, но они готовы были за него глотку любому порвать. Вент предполагал, что тот их чем-то опаивал или применял гипноз. Знаешь, все эти японские штучки и травки... Как бы там ни было, но со мной был Вент, потом появился Сэмир, и ещё позже ─ Бруни. Было много приятелей, которые нам симпатизировали. Я старался быть везде самым лучшим, для меня это было очень важно, а Ясуда не мог угнаться не только за мной, но и за менее удачливыми сокурсниками. Казалось, он ненавидит всех, с кем я общаюсь, с кем дружу, и на третьем курсе из-за Бруни мы крупно подрались. Потрепали друг дружку основательно, и знаешь, даже полегчало. Ясуда с бандой продолжал мелко нам пакостить, но в открытую нас не трогали, переключившись на молодняк, а мы не трогали их. Всё полетело к чертям с твоим приходом. Не знаю, что там между вами произошло, но и так бешеный Ясуда просто ополоумел. Почему кстати? Чем ты ему не угодил?
─ Я заступился за Баризи, едва порог Школы переступил. Если ты заметил, я не особо конфликтный человек. Я люблю общаться, для меня это всё равно, что допинг, наверное, мне чего-то не хватало в детстве, поэтому попав в Школу, мне хотелось дружить сразу со всеми и быть в центре внимания. А наезды на себя вызывали только смех, сколько бы меня не окружало противников. Мне не трудно справится и с большим числом недовольных, я знал, что сильнее их всех вместе взятых, ну и Ясуду взбесило, что «желторотик» без поддержки да в одиночку вклинился в их разборки с Марком. Но боя не получилось, когда они зажали меня в душевой.
Дженсен рассмеялся.
─ Вент рассказывал мне о знаменитой морковной партии.
Джаред тоже улыбнулся, вспоминая былое. Они немного помолчали, каждый думая о своём, а в целом ─ об одном и то же, но потом Дженсен помрачнел и снова вернулся к началу их разговора.
─ В общем, я узнал, что Ясуде дали возможность доучиться, у него даже есть корочка об окончании учебного заведения, не Лётной Школы, конечно, там другое, но допуска в космос с документом он не получил; он взбесился, устроил погром в деканате. Отсидел в одиночке месяц, потом затаился. Когда срок его отсидки за порчу «мант» закончился, он в первый же день нарушил предписание и исчез из-под надзора. Я не слышал о нём до недавнего времени. Я знал, что Такеши подонок, но не предполагал, на что он способен на самом деле. Всё-таки какая-то грань должна быть между глупой подростковой войной гормонов и предательством. Ведь его учили для того, чтобы он боролся против браконьеров, искоренял зло, предотвращал массовую гибель людей. Это моё упущение. Я проморгал потенциального преступника.
─ Ерунда, Дженсен. Разве ты был Директором Школы? Разве ты отвечал за тестирование и психологическое здоровье курсантов?
Дженсен почему-то почувствовал облегчение, что Джаред не винил его за Ясуду. А когда тот продолжил, испытал ещё и острую благодарность.
─ Если хочешь винить себя, то вини и меня тоже, я в этом дерьме по уши, не меньше твоего. Мне стоило по-другому себя вести, просто иногда встречаются люди, которые не понимают слов. Знаешь, иногда нельзя быть со всеми белым и пушистым, надо выбирать с кем ты, даже зная, что наживёшь себе врагов. Иногда нельзя не бить в ответ.
─ Твоей вины тут точно нет.
─ Тогда и ты себя не казни, «орёл», потому что это глупо. Нет больше курсанта Такеши Ясуда, есть браконьер Ясуда, и этот выбор он сделал сознательно. И ответит он перед законом как полагается, когда будет пойман.
─ Ты романтик. А ещё идеалист. Вспомни, Брэмэра. Тридцать лет его пытаются поймать две государственные машины. И что? Всё без толку. Зато регулярно гибнут рейнджеры, угроза спонтанной локальной эпидемии постоянна...
─ ...а ещё, сколько эпидемий предотвращено, сколько биоматериала возвращено на родину, сколько поймано и осуждено преступников.
Дженсен рассмеялся и тряхнул головой, потом покачал ею.
─ Зачем ты пошёл в рейнджеры? Ты прирождённый оратор. Или адвокат.
─ Надо же, комплимент. И такой неожиданный!
─ Ладно, хватит зубоскалить. Надо выбираться отсюда, пока есть силы и пока... ─ Дженсен оборвал себя на полуслове, когда Джаред немного подвинулся, потянул ногу и заскрежетал зубами, давя болезненный стон.
─ Похоже, я не смогу идти быстро.
─ И не надо. Мы сейчас оба не в форме. Давай, поднимайся потихоньку. Я помогу.
Дженсен наклонился над Падалеки и подхватил его подмышки, помогая встать. Когда Джаред выпрямился и покачнулся, Эклз снова обнял его за талию, и они медленно поковыляли дальше.

Изображение

Время от времени Джаред просил его остановиться, закрывал глаза, водил носом, как гончая в поисках зайца, и потом указывал, где им надо свернуть. Дженсен не спрашивал ничего. Он слепо доверял Джареду и был уверен, что тот его не подведёт.

В глухом бункере стояла мрачная и тревожная тишина, нарушаемая только их дыханием и шарканьем ног. Некоторое время Дженсен просто наслаждался близостью Джареда, а потом проснулось желание слышать его голос. Поэтому он начал рассуждать вслух:
─ Тебе не кажется, что браконьеры как-то очень по-домашнему чувствуют себя на Титане, и это учитывая наличие пропускной системы и недостроенного защитного купола на спутнике?
─ Уже давно кажется. Вывод напрашивается только один: у нас где-то сидит «крот». Может, в Комитете или в Бюро или того выше, кто знает. Продажные люди ─ это не анахронизм, к сожалению. Они были, есть и будут. Слишком прибыльная вещь ─ космическое браконьерство, чтобы от него отказаться.
Дженсен согласно кивнул, он думал об этом уже не первый год. Хорошо, что и Джаред разделял его предположения. Особенно он.
Ему не особо хотелось сейчас погружаться в их прошлое, учитывая состояние Джареда, но один вопрос долгие годы мучил его своей незавершённостью. Дженсен был уверен, что к Ясуде он не имел никакого отношения. И сейчас самое подходящее время, чтобы закрыть хотя бы этот гештальт раз и навсегда.
─ Что случилось в подсобке, Джаред?
По сбившемуся дыханию Падалеки, Дженсен понял, что уточнять не нужно: он догадался, о чём речь, потому что тяжело вздохнул и начал издалека:
─ Помнишь когда случился тестовый запуск защитного купола на Титане?
Дженсен озадаченно посмотрел на Джареда, не понимая, каким образом купол спутника связан с кладовкой Лётной Школы. Потом задумался, высчитывая года, и кивнул:
─ Лет восемь назад, в марте, мы как раз выпускные полёты отрабатывали. Учитель Депортиво нам сказал, что купол заработал в северном полушарии спутника.
─ Правильно. Он исправно работал целых три месяца после включения. Первый сбой случился в конце мая. Вы готовились к выпускному балу.
Дженсен сжал ткань скафандра на боку Падалеки в кулак.
─ Ты... почувствовал это?
─ Вроде как. Я не могу объяснить, каким образом, но я видел Брэмэра и его людей на Титане в режиме реального времени. Они тогда не знали, что купол охватывает только половину планеты, и блокировали один из спутников, отвечающих за целостность системы. Произошёл короткий сбой, и купол свернулся. Мне просто сил не хватило объяснить происходящее, не то, чтобы подать сигнал тревоги.
─ Куда?! ─ опешил Дженсен, вспоминая, какое расстояние между Титаном и Лётной Школой Невады на Земле. Получалась большая цифра. Не докричаться.
─ Это сложно объяснить... ─ дыхание Джареда было тяжёлым и прерывистым, и Дженсен почувствовал, как ему трудно говорить. Ладно. Он узнал главное, хотя всё равно мало что понял. А ведь там была ещё аура матрицы ─ явление, которое возникало при слиянии двух искусственных интеллектов, которое Дженсен видел собственными глазами в помещении, где не было ни одного прибора, мало-мальски способного на это. Ну, если не считать прибором кустарную лазерную установку, сделанную старшекурсниками к выпускному балу. Он решил дать задний ход. Не время сейчас допытываться. Когда-нибудь Джаред расскажет ему и этот секрет. Как было только что, когда Дженсен узнал, что Джаред сирота, и что он пытался подать сигнал о сбое в работе защитного купола Титана.

Изображение

Они прошли ещё какое-то расстояние, когда Джаред вдруг резко оглянулся, мазнув прядью по губам Дженсена. Цветочный запах земного луга, умытого дождём, окутал его, и сердце уже привычно пропустило удар. Хотелось остановиться, развернуть Джареда к себе и, наконец, сделать хоть что-нибудь, поцеловать его, наконец, узнать, так ли его губы мягки, как кажутся. Ведь почему-то же его тянуло к «желторотику», не отпускало, и с каждой встречей спираль желания закручивалась всё сильнее и сильнее.

Дженсену стало смешно от того, как неудачно он выбирал время и место, чтобы помечтать. Только это оправдывало его в свете того, что случилось дальше, и ещё, наверное, доступное тёплое тело под боком его сильно расслабило.
─ Кто тебе Баризи? ─ ляпнул Дженсен, и сию же минуту захотел прикусить себе язык, но было уже поздно. Что вырвалось, то вырвалось, как говорится, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, хотя Дженсен не пил. То есть пил, конечно, за компанию, но редко, потому что не любил терять контроль над своим телом. Что ж такое делается? Когда Джаред находился так близко, мозг и язык Дженсена были совершенно не в ладу друг с другом.
─ Что?.. ─ переспросил Джаред и даже споткнулся, ухватившись крепче за плечо Дженсена.
─ Ты слышал, ─ буркнул Дженсен, потому что свалить всё на слуховую галлюцинацию явно не получится. Чёрт, волна жара прошлась от позвоночника и выше, даже испарина на лбу выступила. Так неловко Дженсен уже давно себя не чувствовал.
─ Слышал. Только к чему этот вопрос, не пойму.
─ Я хочу знать... ─ теперь споткнулся Дженсен, и они оба едва не хлопнулись ничком в пол.
Боже, лучше бы он вообще рта не открывал!
─ Что?!
─ ...свободен ли ты, ─ добавил Дженсен, когда удалось выпрямиться и перевести дыхание.
─ Свободен от чего?!
Пальцы Дженсена на талии Джареда невольно сжались в кулак, снова сгребая податливую ткань скафандра.
─ Знаешь, Падалеки. Порой я думаю, что ненавижу тебя ничуть не меньше, чем... ─ Дженсен на этот раз вовремя прикусил свой болтливый язык и почувствовал, как горячая волна ещё раз окатывает его щёки и шею.
Джаред смотрел на него с недоумением. Пожалуй, краснеющий Эклз, зрелище не для слабонервных, настоящее чудо природы, если Падалеки стоял столбом и пялился на него, не моргая. А потом он рассмеялся звонко и громко, и эхо его смеха покатилось вперёд, как перекати-поле, туда, куда им ещё предстояло дойти.
─ Чем что? Помнишь такое: от любви до ненависти? ─ немного ехидно ответил Джаред, но Дженсен видел, что в глазах его застыл немой вопрос: правда или нет?
Ему ли не знать, как бросать пыль в глаза, маскируя притворством и шутовством желание знать, надеяться. Раньше он в Падалеки не замечал подобного маскарада, его постоянная улыбка сбивала с толку. Лишь после того, как Джаред вытащил его из покореженной «манты», как сжимал челюсти, чтобы не вырвался болезненный стон, когда ему восстанавливали плечо, Дженсен заподозрил кое-что.

Изображение

...Служба и долгие годы разлуки открыли ему глаза на многое. Пожалуй, он всегда неправильно «читал» Джареда. Чувство досады на его успехи в Школе наложило свой отпечаток, но сейчас им уже не по восемнадцать лет, делить между собой нечего, кроме невзгод, и мнимое соперничество кануло в Лету. Они многое повидали и пережили, у каждого были свои трагедии, которые закалили их, заставили рано повзрослеть, осознать потери. Правда, они до сих пор играли в кошки-мышки друг с другом в личных отношениях, но это не отменяло их притяжения друг к другу, которое было постоянным, всепоглощающим, и что самое главное ─ взаимным.
Желание настоять на своём заставило Дженсена быть настойчивым и получить ответ на вопрос, который казался одновременно простым и сложным, потому что не относился к их служебным отношениям.
─ Кто. Тебе. Баризи? ─ спросил Дженсен ещё раз, чётко выделяя каждое слово. ─ Он смотрит на тебя, как на Бога. Это напрягает.
Джаред тихо рассмеялся и тяжело вздохнул:
─ Вот же настырный... Ну ладно, вот тебе ответ. Он хороший друг, Дженсен, просто отличный парень, и преданный до жути. Жаль, что вы с ним в Школе не ладили.
─ Мы ладили. Просто у нас с ним совсем разные интересы, а потом появился другой человек, на которого я смотрел всё своё время.

Джаред улыбнулся шире, сбивая чёртовыми ямочками с правильных мыслей, и Дженсен скрипнул зубами, продолжая удерживать упрямого Падалеки в вертикальном положении и заставляя двигаться вперёд маленькими шажками.
─ Кто бы мог подумать... Ещё немного пройдём, и возможно, я услышу предложение руки и сердца.
─ Запомни, желторотик: я не бью тебя сейчас исключительно по одной причине, ─ ты ранен и вроде как спас меня. Я тебе должен. А я не бью тех, кому должен.
Падалеки снова засмеялся; мог бы ─ захохотал во всё горло, да рёбра не позволяли пока такой роскоши.
─ Ты мне тоже очень нравишься, Дженсен!
─ А Бруни?
Да что ж сегодня за день-то такой!? Ему что, браконьеры сделали укол «допытайся до правды или умри», пока он валялся без памяти?
─ А Бруни это Бруни, ─ мягко ответил Джаред, отчего Дженсен разозлился не на шутку. Не на Джареда, нет, а на себя по большей части, только «желторотику» вовсе не обязательно знать это.
Джаред озадаченно смотрел на него, где-то даже немного растерянный от такой резкой смены настроения Дженсена. Он прикидывал что-то в уме, явно пытаясь найти правильные слова, но ответить не успел; их в очередной раз прервали. В откинутых шлемах зафонила оживающая матрица, послышался треск и писк, и внезапно сквозь весь этот шум раздался громкий вопль, заставивший их вздрогнуть от неожиданности.
─ ПАДАЛЕКИ! ПРИЁМ!

Ну, кто бы сомневался! У Марка Баризи явно имелся радар не только на поиски непутёвого тела Джареда, но ещё и на его эмоциональное состояние. Не в первый раз и, видимо, не в последний, надо привыкать.
─ Ох, Марк, наконец-то! ─ выдохнул Джаред, и Дженсену показалось, что тот стал в два раза тяжелее, словно то, что его поддерживало в вертикальном положении долгие часы блуждания по бункерам, теперь решило, что всё, хватит. Дженсен крякнул и буквально взвалил его себе на спину, удерживая за запястье.
─ Слава скунбрикам!.. Отозвался... Ты жив? Дженсен с тобой?
─ «Да» на оба вопроса. С нами всё в порядке...
─ Не слушай его, Марк! ─ заорал Дженсен, наклонившись к шлему Джареда, и забывая, что его собственная матрица теперь тоже ожила и есть смысл воспользоваться ею, а не орать Падалеки в ухо. ─ Он серьёзно ранен! Мы в каких-то катакомбах под землёй и тут камнеежки!
─ Принято! Если бы не мой прибор, который показывал движение неизвестно где, вас бы уже с почестями похоронили. Держитесь ребята. Мы близко. Не отключайтесь.
─ Принято, ─ ответил Джаред, с досадой глядя на Дженсена. ─ Зачем ты это сказал? Я в порядке!
─ Ни в каком ты не в порядке, Падалеки! Я обрабатывал твою рану и вижу тебя сейчас. Ты бледный как смерть. Тебя шатает и лихорадит, ты не можешь стоять на ногах самостоятельно. Чем быстрее нас найдут, тем лучше. Так что лучше заткнись.

Изображение

Спустя ещё час переговоров и примерных ориентиров к ним навстречу, наконец, выбежали спасатели из Патрульной службы Сатурна. Никогда и никому ещё Дженсен не радовался так сильно. Правда, разжать пальцы и выпустить Джареда из рук оказалось сложнее, чем он думал, но его заминки почти никто кроме самого Падалеки не заметил. И слава Богу!

Некоторое время понадобилось, чтобы переодеть Джареда в новый скафандр и погрузить на медбот. Оказалось, что они не дошли до места, где состав воздуха резко менялся на привычный ядовитый Титановый коктейль всего лишь порядка полумили. И это здорово! Потому что этой зыбкой преграды между жизнью и смертью они могли бы и не заметить, ─ настолько она была замаскирована. Дженсен бы точно не заметил ультрафиолетовую стену, отделяющую привычные условия для человека от климатических показателей мира трёхногих и не только жителей Титана.
Потом они, наконец, вышли на поверхность, где их ждала целая делегация встречающих, и Дженсен недоумевал, отчего вдруг такой ажиотаж. Он вяло отвечал на приветствия и объятия, оживившись только тогда, когда его окружил собственный экипаж, и Бруни, разрыдавшись, повисла на его шее. Он успокаивающе обнимал девушку, устало улыбался Венту и Сэмиру и следил за перемещениями медбота с Джаредом. Он ещё не понимал важности происходящего и открытого ими, и находился в каком-то сонном коконе, отчего вся шумиха доносилась как сквозь толстый слой ваты.

Изображение

Уже позже, немного отдохнув и перекусив, Дженсен узнал, что они бродили в катакомбах Титана не десять часов, как показывали старенькие часы на его руке, а четверо с половиной суток. Вот так...

Изображение

Тем же вечером «Солнечный ветер» вернулся на базу Комитета на Сатурне, где Дженсен с экипажем отчитался перед Морганом о ЧП. Кроме него в кабинете присутствовали функционеры из Бюро, и ещё матрица транслировала происходящее в кабинете Джеффри на Землю и Марс. Изредка скользя взглядом по многочисленным мини-экранам, Дженсен видел Представителя от Правительства Земли, Мигеро и шефа Комитета, шефа Бюро на Земле и его зама на Марсе и ещё множество шишек из смежных структур, которым был дан зелёный коридор, чтобы услышать о случившемся из первых уст.
Дженсен всё ждал, когда ему и заочно Джареду настучат по голове за не единичное нарушение протокола при преследовании браконьеров, но факт открытия подземных бункеров на Титане затмил собой всё. Он до конца ещё не осознал случившееся. Сначала ему надо было выспаться и узнать, как там Джаред. Или, лучше наоборот, тогда и сон будет лучше.
Когда его и экипаж поблагодарили за отличную службу и отпустили, оказалось, что Джаред скоростным «Кальмаром» был спешно отправлен в госпиталь Бюро на Землю, и «Ригель» отправился следом за ним.

А на следующий день зелёный свет на Землю получил и «Солнечный ветер».
Перед самым входом в Туннель Дженсен в собственной каюте нашёл письмо без штампов и матричных кодов. Недоумевая, откуда оно взялось и от кого, он вскрыл конверт и, пробежав глазами короткий текст, не удержался от счастливой улыбки. Он немного был выбит из колеи прошедшими событиями и тем, что так и не удалось напоследок увидеться с Джаредом.
Письмо было от него.
И когда только Джаред успел об этом позаботиться? Хотя, тут явно без Бруни не обошлось, без сомнений.
Послание было лаконичным и коротким:
«Не зевай, «орёл», на солнечной колеснице!»
Дженсен рассмеялся, чувствуя, как радостно заколотилось его сердце.
Вот и отлично, будет чем занять себя в Туннеле. Нет ничего лучше, чем разгадывать очередную шараду от самого Падалеки.
Место встречи изменить нельзя, осталось только узнать, где она состоится.

Изображение


Эпизод 6

Царство Фаэтона*
(три недели спустя)


─ Внимание! В секторе нарушитель!
Взволнованный голос Бруни нарушил ленивую атмосферу, установившуюся в рубке за шесть дней однообразного патрулирования. Присутствующие встрепенулись и прилипли к мониторам. Приборы начали выдавать потоки информации, и матрица корабля, параллельно анализируя их, выбрасывала на экран краткие характеристики.

Дженсен окинул свою команду быстрым взглядом, заранее зная, кто и как отреагирует. Его губы изогнулись в усмешке, когда он услышал справа от себя довольно кряканье Вента, предвкушающего хорошую трёпку и презрительное фырканье Бруни слева, впрочем, ни на миг не отрывавшей глаз от экрана. Лишь Сэмир промолчал; Дженсен оглянулся и заметил, как тот привычно пожал плечами. Ничего удивительного. За годы службы они могли читать выражение лиц даже по затылкам. И он мог поклясться головой, что присутствующие прекрасно знали, как отреагирует их командир на внезапную опасность.

Вынырнувший, словно чёрт из табакерки, корабль без опознавательных знаков, слишком шустро метался перед ними. У Дженсена сложилось впечатление, что такое поведение было неспроста. Нарушитель словно нарывался на неприятности, выделывая кренделя совершенно не к месту. А потом вдруг рванул в отрыв на максимуме своих возможностей, как будто ему надоело развлекать их. Скрывшись за неприметной Идой со своим неизменным спутником-инвалидом Дактилем, неопознанный корабль ушёл из зоны визуального контакта, но всё равно остался на мониторах. По идее, тот должен был, смазав пятки, удирать поглубже в астероидный поток, где легче спрятаться даже от целой флотилии рейнджеров. Но мерзавец играл в свою игру, которую пытался навязать и им. Почти час он метался перед ними, то исчезая с экранов, то снова появляясь на них. Когда он в очередной раз как ошпаренный пронёсся мимо, Вент не выдержал:
─ Только у меня ощущение, что этот летающий скунбрик нарывается на неприятности?
─ Уже нарвался, ─ фыркнула Бруни, увеличивая изображение корабля на мониторе.
─ Не думаю, что всё так просто, ─ флегматично произнёс Сэмир. Его руки летали над сенсорной панелью, и потоки информации поступали на ближайшие базы Комитета в этом районе ─ на Марс и на Ганимед, крупнейший спутник Юпитера и третий по удалённости от планеты.
Трассирующая вспышка, хотя они всегда готовы были дать отпор и подспудно ждали её, всё равно вспыхнула неожиданно.
─ Сукин сын! ─ выругался Дженсен, провожая глазами горящие огоньки, теряющиеся в черноте космоса. Чёрт, совсем рядом прошли. Хотя для поражающего залпа угол атаки был выбран крайне неудачно. Таким маневром их не подбить. Либо за пушкой преступников сидит слепой, либо…
─ Похоже, экипаж хочет, чтобы мы его активно наказали, ─ вдруг озвучил мысль Дженсена Сэмир.

Ещё один залп, уже довольно прицельный, но всё равно недостаточно точный и Бруни твёрдой рукой направила корабль вниз и резко вправо от Иды и Дактиля, над которыми они сейчас пролетали, по-женски изящно обогнув смертельные дорожки. И снова чужой корабль бросился наутёк, но как-то лениво, словно раздумывал: по-настоящему скрыться или ещё позлить?
─ Точно, Сэм. Уводит за собой.

Дженсен зло усмехнулся, слушая комментарии к этому фокусу от своего экипажа. Кто бы ни сидел за пушкой у нарушителей, он плохо знал законы. Теперь руки рейнджеров развязаны и Дженсен знал, что отыграется. На полигонах в Неваде, в условиях, приближенных с боевым, его меткость составляла 97 процентов, что считалось отличнейшим результатом. Сто из ста выбивал только Падалеки, но Джаред ─ единственный уникум на памяти Дженсена вообще, поэтому со временем он смог с этим примириться. Хотя, где-то очень глубоко в душе мерзко так поднимала голову скользкая как гадюка и такая же ядовитая тварь ─ человеческая зависть.
Вспомнив Джареда, Дженсен с особым остервенением нажал на кнопку. Красный залп веером накрыл половину пространства, ограниченного экраном. На носу чужого корабля заискрило, и Бруни не удержалась, довольно взвизгнула:
─ Ты оставил его без связи, кэп!
─ Так его, урода! ─ в сердцах выдал Вент.
─ Отличный выстрел, ─ удовлетворённо прокомментировал Сэмир.

Повреждённый корабль «нырнул» кормой и стал заваливаться на бок, а потом ускорил падение. По курсу располагалась Матильда ─ астероид с огромными запасами железа, обладающий чудовищным притяжением. Это настоящая ловушка для нарушителя, потерявшего контроль над кораблём. Сам он выбраться не сможет, а помочь некому.
Дженсен сказал:
─ Сэм, вызывай конвой. С Матильды он никуда не денется, а сейчас меня больше волнует вопрос, зачем этот недалёкий выскочка прикидывался дебилом и вилял перед нами своим куцым хвостом.
Пока Сэмир связывался с базой, Бруни вывела на экран траекторию полёта нарушителя, точку входа в зону контакта с ними и задала матрице спроектировать предполагаемый курс корабля. Спустя минуту Вент и Дженсен усиленно изучал созданную голограмму по заданным параметрам.

Изображение

Их сектор патрулирования ─ зона девятнадцать ─ считался одним из самых сложных, потому что сюда входили три астероидных «гиганта» ─ величественные Церера, Паллада и Веста и ещё сотни четыре тел разной величины. Сейчас в зоне охвата работали двадцать три бригады рудокопов и две стационарные станции-лаборатории, которые выдавали экспресс прогнозы на изменение магнитных волн, солнечного ветра и других процессов, которые были необходимы для работы различных специалистов в Поясе.

Всё было бы неплохо, если бы в их зону не входил астероид Географ, который хоть и был в диаметре всего два километра, но, к сожалению, являлся родиной не только редчайших базальтовых кристаллов, использующихся в матрице, но и таких же редких бактерий, активизирующихся в магнитные бури и относящихся к 1-му классу опасности для землян. Бактерии находились в самой породе, которую ввозили на заводы Марса и Меркурия, и частично на Землю. На памяти Дженсена уже было две вспышки очагов заражения, связанных с этими организмами. А первый случай был зафиксирован больше пятидесяти лет назад. Заражались по большей части рудокопы и специалисты на заводах, обрабатывающих и обогащающих руду с Географа. После того, как на Земле в клинику впервые попал весь состав одного из перерабатывающих цехов с ураганным отёком лёгких, поспешно созвали МедСовет, состоящий из специалистов Комитета и Бюро, и, спустя неделю мозгового штурма и эскпресс-анализов выяснили, кто виновник. Спешным делом всем бригадам, работающим на приисках, особенно в астероидной зоне, заменили обычные скафандры на сверхмощные модели, а браконьеры получили ещё один экземпляр для торговли. Базальтовые кристаллы были прекрасны! Особенно в магнитные бури. А кто бы ни желал иметь у себя дома северное сияние, поразить этим своих гостей и что самое вожделенное ─ быть хозяином этого чуда и питаться волнами чёрной зависти, исходящей от конкурентов, у которых такого не было? Браконьеры, конечно же, смекнули, какие барыши им сулит ввоз этого минерала. А проблемы пандемий их не волновали; если коллекционер желал иметь под своим боком такую опасную вещь, это его выбор. Удобный аргумент, чтобы избавить себя от мук совести.

Ещё была Флора, названная так из-за своего специфического оттенка, виной которому служил мохоподобный организм, питающийся солнечным светом и способный жить в абсолютном вакууме. Именно он придавал Флоре изумительный изумрудный оттенок, увы, слишком красивый, да ещё и светящийся в темноте. Отличный декор для специфических аквариумов коллекционеров. Браконьеры сдирали его целыми пластами. И восстанавливались эти организмы очень медленно. Ничего страшного для человека они не представляли и по каталогу относились к 10-ой группе совершенно безопасных организмов, но кто знает? Никто, даже учёные с мировым именем, не могли дать абсолютных гарантий того, что безопасный сейчас Флорийский мох останется таковым для человека и дальше. Механизм мутации до конца не изучен даже для земных организмов, что уж тут говорить о пришельцах из космоса?!

Изучая данные патрулируемого сектора, Дженсен думал о странном нарушителе.
Церера, Паллада, Веста и Географ располагались на северо-востоке от их настоящего местоположения, то есть на другом конце сектора, следовательно, нарушитель целенаправленно уводил их туда, словно пытался отвести взгляд патруля от другой группы астероидов, которая как раз находилась рядом.
Вент словно прочитал его мысли и обвёл пальцем часть карты с четырьмя телами. На голограмме вспыхнула граница обведённого района и яркими жёлтыми звёздочками загорелись четыре объекта.
Двойной астероид Тоутатис не обладал ничем примечательным: ни редкой биомассы, ни полезных ископаемых на нём не было, так что здесь ловить нечего.
Далее шёл Икарус, славившийся своими галлюциногенными вирусами ─ настоящая головная боль для геологоразведчиков! За последние полвека именно космические геологи чаще других волонтёров испытывали на себе всю прелесть вируса. К счастью, никто от смеха не умер, но и приятного было мало. Представьте пациента, сотрясающегося от смеха двадцать четыре часа в сутки. А если таких бедолаг ─ целые бригады? Медперсонал работать не мог, они же не железные. Разве можно пройти спокойно мимо заразительно хохочущих людей, даже если твоя работа лечить этих несчастных? Так что в этом плане Икарус был ещё той занозой в заднице.

Последняя вспышка бредового хохота случилась на пассажирском «кальмаре» лет восемь назад. Какой-то умник в диспетчерской решил не ждать грузового лайнера и сбагрил команде контейнеры с породами, так как корабль был заполнен людьми только наполовину. Дженсен читал отчёт этого идиота, который ещё и оправдывался тем, что груз был с пометкой «срочно» и со всеми сопроводительными документами в наличии, поэтому он и решился на отгрузку. А того, что груз изначально проходил по красной ветке, запрещающей перевозить его с людьми, этот горе-диспетчер почему-то не заметил. Не иначе дальтоник. Или один из тех представителей землян, которых Дженсен ненавидел всей душой ─ некомпетентный специалист, халатность которого и способствует возникновению эпидемий и пандемий. Тогда вирус проник в системы воздухообмена корабля из-за неправильного крепежа контейнеров, вследствие чего во время входа в Туннель произошла разгерметизация ящиков, опять же ─ по вине сопровождающего лица. В тот раз единовременно хохотали почти семьсот пациентов. «Кальмар» едва сам не взорвался от хохота. Медики на Луне, куда прибыл «весёлый» корабль, сбились с ног. Но для браконьеров эти штучки были на вес золота, они любили подкидывать смеховую бомбочку на корабли Комитета или Бюро, или на туристические базы. Галлюциногенный вирус стабильно пользовался высоким спросом, потому что с помощью него можно было отлично пошутить на балу. Богатые люди не жалели денег на невинную забаву. Вполне возможно, что на него был сделан срочный заказ каким-нибудь богатым шизофреником, планирующим очередной бал-маскарад. М-да...

Хирон был астероидом-кометой, который при минимальном сближении с Солнцем периодически проявлял кометную активность, но браконьерам этот факт не сулил никакой прибыли, поэтому он тоже не представлял интереса для разведки.
Оставалась красавица Флора ─ последний и самый крупный астероид большого семейства астероидов со своим уникальным мхом.

Изображение

─ Думаю, надо проверить Икарус, ─ после долгого молчания сказал Вент, указывая на маленькую точку на голограмме.
─ Не согласна, ─ тут же возразила Бруни, проводя изящным пальчиком по сымитированной трассе движения нарушителя, попавшего в железный капкан. ─ Смотрите. Неизвестный корабль вышел на нас в районе Эроса, вот здесь, а ближайшим астероидом, приближенным к этой точке, является Флора. И по времени сходится. Эрос экранирует сигналы, поэтому корабль мы заметили только когда он вышел в зону визуального наблюдения. Если бы это был Икарус, нарушителя засекли бы на двадцать минут раньше, потому что в это время между нами и Икарусом был свободный от помех «коридор», и Эрос не влиял на поисковую матрицу.
Дженсен внимательно смотрел на девушку, и когда она закончила, улыбнулся ей:
─ Отличная диагностика, леди.
Бруни улыбнулась, но Вент так просто сдавать своих позиций не хотел.
─ Но Икарус тоже следует проверить. Возможно, в нашем районе работает несколько бригад нарушителей и наш виляющий задом заяц, рухнувший на Матильду, мог уводить нас не от одного, а от нескольких кораблей. Кстати, смеховой бомбочки уже давно не было, вдруг был заказ?
─ Я за Флору, ─ выбрал Сэмир и выгнул бровь, отбив хмурый взгляд Вента.
─ Тише, детки, не ссорьтесь, ─ посмеиваясь, ответил Дженсен, и, хлопнув себя по колену, подвёл итог:
─ Сделаем так. Разделимся: Вент и Сэмир обследуют Икарус, мы с Бруни проверим Флору. Но! Если на Икарусе обнаружатся нарушители, в бой не вступать. Протокол вы знаете. Вопросы есть?
Вопросов не было, и когда Вент с Сэмиром вышли из рубки, Дженсен уступил место ведущего за штурвалом Бруни. В конце концов, это её идея, вот пусть и рулит процессом. Дженсен хотел немного поразмышлять, а для этого у него должны были быть свободными руки.

А подумать было о чём.
Например, о том, как долго его непосредственный начальник Нагу Мигеро будет держать их команду подальше от Зоны Дальнего Космоса? После западни на Титане, они почти не выбирались дальше орбиты Марса и Венеры. Патрулирование Пояса ─ это развлечение для молодняка, выпорхнувшего в космос. Было странно получать такие задания, словно они снова стажёры и за плечами нет семи лет службы. Пожалуй, данный факт настораживал.

Изображение

...Пояс астероидов ─ головная боль одновременно Бюро и Комитета. Слишком много небесных тел, достаточно мест, где можно укрыться, спрятаться или переждать погоню. Хотя браконьеры не особо жаловали этот район в плане промысла, потому что животный и растительный мир астероидов был скуден и представлен в большинстве своём вирусами и бактериями, как полигон для пряток с рейнджерами он их вполне устраивал. Процент мелких организмов был низок, и похвастаться ими могли только крупные тела. В этом плане Церера и Паллада являлись самыми населёнными, но на них же располагались стационарные базы Бюро и Комитета, так что район находился под охраной.
В последние полвека Пояс активно использовался в плане добычи полезных ископаемых. Почти ежемесячно в эксплуатацию вводились новые месторождения редких и уникальных пород и металлов, аналогов которых не было на Земле. К сожалению, нечистые на руку специалисты из горных рабочих не стеснялись совершать сделки с браконьерами, продавая им образцы или показывая местонахождение добычи.

Поэтому Дженсен, получив от Мигеро план патрулирования закреплённой зоны, грустно вздохнул, предвкушая неделю скучнейшего времяпрепровождения. Ну что ж... Шесть дней они точно скучали, но только не сегодня.

К тому же, в последнее время Дженсена всё чаще грызло желание перейти служить в Бюро.
Впервые он озвучил эту странную мысль после случая на Венере, но тогда его команда пропустила высказывание своего командира мимо ушей, так как все знали, что Дженсен не сможет бросить Комитет. У него действительно был врождённый дар «общения» со внеземными животными. Все знали, что его отец был отличным рейнджером и до последнего мгновения оставался верен Комитету. Но, к сожалению, политика Комитета ─ «сначала возврат биомассы и потом разведка» ─ Дженсена перестала устраивать. За семь лет службы, активных столкновений с Сетью браконьеров, он ни на шаг не приблизился к Брэмэру. Тот так и творил свои чёрные дела безнаказанно. Единственной крупной победой над ним стало раскрытие бункеров на Титане.

Второй раз Дженсен заикнулся о Бюро после случая со скунбриками. Ему казалось, что работа рейнджеров Комитета больше рутинная, тогда как рейнджеры Бюро регулярно проводили операции по захвату браконьерских кораблей и активно занимались разведкой. Хотя особых успехов для полного разгрома Сети не имел ни Комитет, ни Бюро. По идее, им надо было объединиться и прихлопнуть гидру сообща, но почему-то никто из руководства двух структур не спешил этого делать. Дженсена всё чаще посещала мысль, не связан ли кто-нибудь из руководящего звена с браконьерской Сетью? Ведь деньги там крутились огромные, а золотой телец не дремлет. Тогда бы это многое объясняло.
Память об отце держала его в Комитете. Пилотирование и возврат биоматериала на родину ─ он мечтал об этом с детства, слушая волшебные истории своего отца. Он восхищался жизнью вне Земли! Хотя по идее должен был её ненавидеть, ведь именно внеземная форма жизни стала причиной гибели Брайана. Но Дженсен не винил венерианскую скалолазку. Она не вынашивала планов попасть на Землю и уничтожить человечество. Бедное создание, оно не виновато, что есть Брэмэр и халатные работники карантинной зоны. Это всё равно, что ненавидеть огонь, ведь он тоже убивает.
Дженсен понимал, что патрулирование ─ это шанс случайно наткнуться на Юпи и его подельников, но всё-таки он бы с удовольствием поучаствовал в операциях, связанных только с разведкой.
Сэмир не разделял его убеждений. Он был уверен, что у рейнджеров Комитета как раз больше шансов столкнуться с пиратами нос к носу, чем у парней из Бюро, ведь они всё время на передовой.
Венту было всё равно: гоняться ли за браконьерами, возвращать ли биоматериал на родину, лишь бы быть в космосе.
Бруни вообще не грузилась этими вопросами, если её допускали к штурвалу.

Третий раз о возможном переходе его команда услышала от него на следующий день после инцидента на Титане и, зная, что там случилось с командиром и Джаредом, они понимали, что это не просто спонтанное желание.
Дженсен не хотел признаваться своей команде, что кроме всего прочего Падалеки в Бюро ─ одна из главных причин его метаний. Пока Джаред там, без его прикрытия, Дженсен не может его защитить. О том, как хрупок Джаред, несмотря на свой рост, опыт и загадочные способности, Дженсен убедился ещё на Венере. Но тогда он не знал того, что знает сейчас о себе, о Джареде. А после Титана всё стало в разы хуже. Он уже столько раз видел, как Джареду грозит опасность, что хотел быть рядом с ним, во что бы то ни стало, даже если всё, на что он способен ─ это получить один-единственный шанс, чтобы закрыть его от шального импульса своим телом. Не хотелось представлять, как он где-то рискует жизнью, а Дженсен в это время патрулирует обломки, пусть и огромные по размеру и кое-что на них живое и редкое всё-таки имеется, но с минимумом шансов напороться на браконьеров.

Изображение

После Титана прошло три недели. Большую часть времени Дженсен провёл в различных кабинетах Бюро и Комитета, отчитываясь о случившемся. Бункера на далёком спутнике, построенные неизвестно кем и неизвестно когда, по существу, такая же веха в истории человечества, каким оказалось открытие Туннелей. А ещё этот странный временной провал, в котором они оказались...

Изображение

Пока Дженсен витал в облаках и мотался между Землёй и Луной, посещая заседания по факту обнаруженного на Титане, и отчитывался перед своими и чужими боссами, Джаред отлёживался в клинике на Земле. Они посылали друг другу дурацкие сообщения и перезванивались, как только выпадала минутка передышки: ему ─ от отчётов, а Джареду ─ от процедур. Тот особо не распространялся о своих болячках, но тот факт, что Падалеки две недели провёл на «плановом» осмотре, как он это в шутку называл, вместо стандартных трёх дней, говорил сам за себя. Наведаться в клинику к Джареду так и не удалось, но Джаред уверил его, что всё в порядке, и он скоро будет в строю.

С тех пор, как они с Джаредом стали общаться вне работы, пусть и с помощью матрицы, Бруни выглядела более счастливой. Да и Сэмир с Вентом перестали дразнить его отсутствием личной жизни. Хотя то, что между ним и Джаредом происходило, тоже никак полноценной жизнью назвать не получалось, но всё-таки он чувствовал, что стал Джареду ближе. И Джаред потихоньку раскрывал свои секреты, пусть и не все сразу. О том, что Джаред сирота, было здорово услышать именно от него. Как бы невзначай, словно они с Дженсеном просто два приятеля, а не бывшие соперники, хотя само понятие соперничества между ними как-то сошло на нет уже сто лет, а после Титана так и вообще стало не актуально.

Изображение

...Дженсен тяжело вздохнул, раскрывая файл с секретной информацией, которую привязал Мигеро к их зоне патрулирования.
Этот отчёт он перечитывал уже в четвёртый раз и снова чувствовал, что упускает что-то важное. Лет шесть тому назад, в начале его службы, в Бразилии упал крупный метеорит, после которого жители нескольких посёлков слегли с какой-то странной болезнью. Было такое ощущение, что почти десять тысяч вполне здоровых взрослых людей вдруг, ни с того ни с сего, стали даунами. Причём старики и дети болезни не подверглись. Учёные бились над решением этого вопроса долгие одиннадцать месяцев. В конце концов, они нашли причину вспышек болезни ─ внеземной вирус, прибывший на теле небесного гостя, осколки которого были обнаружены неподалёку. Заражались только люди в возрасте от 12-ти до 50-ти лет, и учёным удалось понять, почему так происходит. Организм взрослых вырабатывал в большом количестве мужские и женские половые гормоны. И стало понятно, почему дети и старики оказались более устойчивы к инфекции. У первых гормоны ещё не вырабатывались, а у стариков они уже перестали вырабатываться. Но к тому времени, как удалось во всём разобраться, половину пациентов спасти было уже невозможно.

Но настораживала Дженсена не сама болезнь, а способ заражения. К делу прилагался отчёт астрофизиков, которые рассчитали путь объекта и пришли к выводу, что гость прибыл из Пояса астероидов. Но загадка была в том, как он смог вырваться из гравитационного резонанса между Марсом и Юпитером. Дженсен из курса Географии Солнечной Системы помнил, что здесь есть тела, которые двигаясь по вытянутой орбите, пересекали орбиту Земли и Венеры. Например, Эрос, который время от времени доставлял проблемы землянам, срывая со своих неустойчивых орбит астероиды поменьше, норовившие потом упасть на Землю и обеспечить ей новый ледниковый период. Но в тот год Эрос находился от Земли в самой дальней точке своей орбиты и никак не мог стать причиной падения небесного тела в Бразилии.

Комиссия Бюро, которая вплотную расследовала это дело, предположила, что падение астероида на Землю в районе Бразилии было далеко не случайным. Проще говоря, падение было спровоцировано. Кем? Сетью браконьеров. Как? При помощи неизвестного оружия.
Дженсен после случая на Марсе запросил данные о подобных делах, и их пришло достаточно, в том числе и те, участником которых были Дженсен и его команда. Мигеро упомянул, что Бюро уже десять лет вплотную занимается расследованием аномалий, связанных со спонтанными землетрясениями на планетах и спутниках Солнечной Системы. Предположения, что в руки к браконьерам попало оружие, аналогов которого нет на Земле, зазвучали громче и тревожнее. Дженсен своими глазами видел Титановый бункер и последствия Венерианских землетрясений, а Марсианские так и вовсе пережил на своей шкуре. И ещё сорванные со своих орбит астероиды, начинённые заразой. Хорошо бы запустить в Сеть своего агента, но браконьеры давно уже практикуют семейные кланы, чужих туда принимают крайне редко. Последний случай ─ это принятие в Сеть Ясуды.

Случай на Титане, открывший тайную базу браконьеров, тоже был не в счёт и являлся уникальным: стечение множества обстоятельств привело к тому, что браконьеры сами себя сдали. Может быть, в этом был какой-то намёк на то, что и Бюро и Комитет работают из рук вон плохо, и слепы на оба глаза. Но как бы там ни было, браконьерская Сеть была более организованной, чем им казалось. Сколько ещё таких тайных баз разбросанно по Солнечной Системе? Никто не знает. И у них слишком мало людей, чтобы контролировать абсолютно всё. К тому же, пока Бюро и Комитет дерутся за власть и полномочия, браконьерам отлично живётся.

Изображение

Дженсен вздохнул и оглянулся на подругу. Бруни внимательно смотрела на экран и вела корабль к Флоре оптимальным маршрутом. Переведя глаза на показания приборов, Дженсен увидел, что подход к астероиду ожидается в пределах получаса, как и планировалось. Он довольно улыбнулся. Всё-таки Учитель Баджо был прав: лучшие бригады ─ это те, которые формировались ещё в Лётной Школе. И его рекомендация сыграла важную роль в том, что сейчас они все вместе.
Джареду бы Дженсен тоже с уверенностью доверил прикрывать свою спину, несмотря на все окружающие его загадки.
Кстати, о Джареде.

...Падалеки вышел из клиники неделю назад и сразу исчез, впрочем, как всегда. И сейчас, рассматривая подробный анализ движения торговых потоков и спрос на отдельные виды внеземной фауны и флоры, Эклз был уверен, что команда Джареда внесла свою лепту в составление этого отчёта. Бруни как-то обмолвилась, что ей всегда кажется, что каждая сводка ─ это дело рук «Ригеля» и у Бюро больше никого нет. Дженсен шутил в ответ, что ему тоже так виделось. Конечно же, на самом деле это чушь. Бюро было самой многочисленной организацией. В её составе насчитывались более десяти миллионов сотрудников различных сфер, раскиданных по Солнечной Системе и порядка миллиона универсальных рейнджеров, которые занимались разведкой непосредственно в космосе. То есть, каждый десятый был рейнджером Бюро.
Комитет же насчитывал только восемьсот тысяч сотрудников, из которых половину составляли рейнджеры. Бойцы Бюро больше специализировались на разведке и операциях, связанных с высадкой особо опасной биомассы, в отличие от бойцов Комитета, которые выполняли более рутинную, но не менее важную миссию по доставке биоматериала на родину. Порой только отличные лётные качества спасали команду от катастрофы, потому что посадка в нестабильной атмосфере спутников или планет была крайне опасна, принимая во внимание груз в трюме...

Изображение

─ Командир, Флора по курсу.
Голос Бруни заставил его вернуться к делам насущным.
─ Принято. Свяжись с Вентом.

Девушка тут же отбила запрос матрице связи. Через треск и шум они услышали голос Вента уже через десяток секунд.
─ Кэп, всё чисто. Только что облетели Икарус. Матрица реверс-следов чужих кораблей не обнаружила. Возвращаемся. Подлётное время ─ тридцать минут.
─ Принято. Мы в районе Флоры, приступаем к сканированию.
─ Принято.

Он свернул файлы Мигеро и взял на себя поиск нарушителей, пока Бруни выводила корабль на заданную орбиту. Они зависли над астероидом, поймав в захват его слабое притяжение. Дженсен набрал команду и матрица заработала. На восьмой минуте поиска матрица взвыла.
─ Твою мать... ─ вырвалось у Бруни, и Дженсен с ней согласился.
─ Выключи опознавательные знаки и проблесковые маячки, ─ бросил он, запуская матрицу.
─ Принято.
Он всегда был начеку, и всё же браконьерский корабль на Флоре, непривычно массивный и наглый, стал неожиданностью. Обычно это были лёгкие боты, наподобие рейнджерских «мант», но эта машина оказалась раз в пять больше. К сожалению, правительству так и не удалось наложить вето на регулирование рынка продаж космической техники. Промышленные гиганты, занимающиеся строительством кораблей, прекрасно знали, что через третьих и подставных лиц браконьеры покупают корабли почти без ограничений. Два века тому назад ещё как-то удавалось контролировать этот процесс, потому что основными покупателями были военные структуры, в том числе Бюро и Комитет. Но с усилением проникновения большего числа специалистов в космос и прогрессирующим освоением Солнечной Системы покупку космического корабля мог позволить себе любой человек, бизнес которого распространялся за пределы Земли, и который мог позволить себе такую покупку. Единственный запрет неизменно распространялся на два корабля: «Осьминог», потому что он считался военным крейсером, и «СуперКит», лидер гражданских космических перевозок.

Изображение

Пока Бруни передавала в Центр данные о нарушении в патрулируемом секторе и координаты объекта, Дженсен на всякий случай отдал приказ матрице активизировать защиту корабля. Стрельба в спину ─ любимое занятие браконьеров под предводительством Юпи.

Судя по контейнерам и оголённым чёрным пятнам среди сплошного изумрудного поля красавицы Флоры, браконьеры здесь промышляли уже не первый день. Сердце Дженсена сжалось от досады. Чтобы восстановиться, Флорийскому мху потребуется не один десяток лет.
Дженсен связался с Вентом, рассказал о нарушителях и предупредил его о световом молчании.
К сожалению, либо у браконьеров сработала интуиция, либо у них был другой способ обнаружить экранированный от поисковых систем корабль рейнджеров, но Бруни с Дженсеном сейчас наблюдали поспешное бегство бандитов. Побросав собранное тяжкими трудами добро, они стартовали с Флоры почти немедленно. Только диву давался Дженсен, каким мощным оказался двигатель на улепётывающем корабле.
─ Уходит к Церере. Там много осколков, потеряем его, кэп, ─ сказала Бруни и взволнованно прикусила нижнюю губу.
─ Знаю, ─ отозвался Дженсен и тут же переключился на «манту». ─ Вент, заяц сигает в район Цереры. Обойди его. Ты сейчас в чёрном коридоре Флоры и тебя не видно. Возьмём его тёпленьким, когда он будет думать, что свободен.
Смех Вента, искажённый статическим треском, разнёсся по рубке:
─ Сыграем в школьную «коробочку»?
─ Точно.
─ Принято, кэп!
Дженсен переглянулся с Бруни и ответил на её молчаливый вопрос:
─ Возьми на себя маневр, детка. Ты собаку съела на этом трюке.
─ Спасибо, Дженс, но лучше Джареда этого никто не делал.
─ Но его здесь нет.
─ Есть, сэр! ─ Бруни вздёрнула подбородком вверх, чёрные волосы взметнулись вороновым крылом и упали вокруг её загорелого лица. Дженсен улыбнулся и пожелал:
─ Надери уроду задницу.

Изображение

Атака Бруни и Вента поставила нарушителя в тупик, но не деморализовала до конца. Он выполнил маневр и глаза Бруни и Дженсена полезли на лоб. Сидящий за штурвалом пилот корабля-нарушителя прекрасно знал единственный способ ухода из захвата «коробочки». Если бы он шёл один на один, то вырваться бы сумел без проблем, но появление «манты» спутало все планы.
─ Сдаётся мне, там наш коллега, кто-то из бывших или отчисленных курсантов, ─ мрачно донёсся голос Сэмира.
─ И я даже догадываюсь ─ кто, ─ отозвался Дженсен, прищурив глаза. Он почувствовал, как адреналин заструился по венам. Бруни оглянулась на него и спросила:
─ Ты уверен?
─ Абсолютно. Я кожей чувствую эту мразь.
─ Берегись! ─ вдруг заорал Вент и Бруни, золотко, среагировала, лучше некуда. Трассирующая вспышка прошла буквально в метре от обшивки «Солнечного ветра», и корабль зашатало. Дженсен был уверен, что обшивке досталось.
─ Нервы-то сдают, Такеши, ─ зло прошептал Дженсен про себя и тут же громко скомандовал:
─ Отвечаем на привет с двух бортов!
Жалости не было. Перед глазами до сих пор стояло окровавленное лицо Джареда и падающая рука с клановым ножом, распарывающая скафандр и мышцы бедра Падалеки.
Залпы прошили корабль в районе маршевых двигателей, и «Солнечный ветер» набросил на него ловчую сеть. Всё, Ясуда, банзай!
─ Кэп, «Полярис» на связи.
─ Переключи.
─ Переключаю, кэп.

─ Салют, Лаки! ─ сказал Дженсен после небольшой паузы, глядя на приближающийся флагманский корабль Патруля. Ещё четыре точки веером шли за ним подобно журавлиному клину.
─ Эклз, салют! Улов сегодня у тебя, завидую.
─ Да уж, свезло напоследок, а то мои парни застоялись без дела, как кони в стойле.
─ Очаровательной Брунгильде гип-гип ура! Мы только что наблюдали ваш уход от удара. Даже не спрашиваю, кто у штурвала. Фирменный стиль вашей прекрасной боевой Леди!
─ Лаки, лестью нашу Даму сердца не покорить, она знает себе цену, так что заканчивай тронную речь и возвращайся с небес. Она всё слышала и не оценила. У неё под боком три прекрасных принца. Зачем ей залётный королевич?
─ Обижаешь, Эклз. Но с героями сегодняшнего выпуска новостей ЗБК не смею спорить.
─ Инцидент уже попал в эфир?
─ Только что запустили с последними новостями, и нам досталось чуток от вашей славы. С Матильды первого зайца уже вытащили. Три браконьера: Эрл, Лопез и Даллес, восемь контейнеров с Флорийским мхом и два с породами с Икаруса, предположительно те самые знаменитые смеховые бомбочки.
─ Они у вас на борту?
─ Да.
─ Лаки, будьте крайне осторожны, вещь не опасная, но приятного будет мало, да ещё куча уколов в мягкое место, ну, сам понимаешь, что я тебе объясняю...
─ Да вроде не дурак.
─ Нельсон тоже так говорил в прошлом году, однако попался. Настоятельно рекомендую спустить контейнеры в специальные вакуумные боксы. Лучше перебдеть, чем...
─ Принято. У меня тоже нет желания валяться в лазарете в памперсах и ржать, глядя в потолок. Что у вас тут?
─ Вспугнули с Флоры. Блокировали корабль.
─ Слушай, Эклз, ваше патрулирование заканчивается, через пару часов вас сменит команда «Сириуса». Предлагаю: связаться с «Сириусом», чтобы поторопились, взять всех уродов на борт, а захваченные корабли мы отбуксируем сами. Вам же всё равно нет смысла тащиться к Юпитеру.
─ Было бы неплохо, Лаки. Хочется отдохнуть. К тому же у нас нет допуска на Юпитер.
─ Тогда договорились. Сейчас мои ребята всех упакуют, и сдадут вам этих скунбриков тёпленькими.
─ Отлично. Удачи, Лаки! Салют!
─ Моя удача всегда со мной. Фамилия обязывает. Салют, Эклз!

Дженсен наблюдал, как «Полярис» и его эскорт окружили корабль нарушителей. Как жаль, что нет рядом Джареда, он бы тоже многое отдал, чтобы увидеть морду Ясуды.
Тем временем, «манта» с Вентом и Сэмиром на борту влетела в трюм «Солнечного ветра». Спустя минут пятнадцать послышались гулкие шаги и быстрая речь Вента с односложными ответами Сэмира.
Когда парни вошли в рубку, Вент тут же потребовал ответа:
─ Что за хрен сидел за штурвалом этой лоханки? Сэмми утверждает, что это кто-то из курсантов.
─ Уверен, что это Ясуда, ─ отозвался Дженсен.
─ Подтверждаю, ─ добавила Бруни, поднимая палец вверх. ─ Уход от «коробочки» его почерк.
─ Не может быть! Он же правая рука Юпи. Неужели же его на рядовые операции отпускают?
─ Без понятия, но это Такеши. Скоро узнаем. Лаки со своими бойцами сейчас всех соберут, и мы повезём «подснежники» на Луну, ─ ответил Дженсен, довольно откидываясь в кресле.
─ А патрулирование? ─ спросил Сэмир.
─ «Сириус» уже на подходе. Лаки отбуксирует корабли на Юпитер. Так что мы почти свободны.
─ Отлично. Подождём Ясуду. Хочу посмотреть на него, ─ глаза Вента мстительно сверкнули.
─ Не ты один, ─ добавила Бруни.
─ Становитесь в очередь, ─ Сэмир состроил зверскую физиономию и Бруни фыркнула.
─ Ага, сразу после меня, ─ подвёл итог Дженсен и все согласно кивнули.
Да, у их капитана действительно есть на это право, даже двойное: за себя и за Джареда.

Изображение

Спустя полчаса они лицезрели Ясуду собственной персоной. Остальных семерых ублюдков сразу увели в трюм и посадили под замок.

Такеши стоял в рубке «Солнечного ветра» и вызывающе улыбался. Он не замечал никого, кроме Дженсена, и тот тоже забыл, что рядом находятся его друзья и бойцы Лаки. Несколько минут они молча рассматривали друг друга. Тусклое освещение Титанового бункера не позволило Дженсену рассмотреть своего врага подробно, да и смотреть с пола было неудобно. Теперь же ничто не мешало осмотру.
Ясуда был ровесником Дженсена. На этом общее между ними заканчивалось.
Если в Школе Такеши напоминал кусачего щенка гиены, то сейчас перед Дженсеном стояла коренастая матёрая особь, раздавшаяся в плечах и нарастившая мускулы, со шрамом на шее и взглядом-прицелом. Машина-убийца, но никак не человек. Если Джаред после долгой разлуки показался Дженсену расцветшим лебедем, то Такеши Ясуда взросление не пошло на пользу. Злоба на весь мир отрехтовала правильные черты его лица, сделав их грубыми и отталкивающими.
Сейчас он растерял часть своей грозности, но всё равно выглядел опасным. Его рот был изогнут в усмешке, и Дженсену очень хотелось разбить эти кривящиеся губы в кровь, когда он вспоминал избитое лицо Джареда и нож в его бедре.
Он вдруг сказал бойцам Лаки:
─ Расстегните ему руки на минутку.


Последний раз редактировалось FOX_MX 29 дек 2011, 13:15, всего редактировалось 1 раз.

28 дек 2011, 20:01
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 25 апр 2010, 19:12
Сообщения: 37
Сообщение Re: "Солнечный ветер", J2 AU, NC-17, FOX_MX/~Ri
Бруни переглянулась с парнями, но конвоиры, не колеблясь, размагнитили браслеты на руках задержанного.
Ясуда разминал руки и Дженсен сократил расстояние между ними, остановившись на расстоянии вытянутой руки.
─ Помнишь Титан?
─ Хорошее было время, Эклз. Здорово поговорили.
─ Не очень. Я предпочитаю стоять на ногах и смотреть собеседнику в лицо, а не валяться мешком на полу у его ног.
─ Мне второе больше понравилось. Ты такой забавный, когда бесишься от бессилия. Не вижу твою длинную сучку. Надеюсь, она не сыграла в ящик? Я вроде миновал бедренную артерию.
Дженсен нехорошо улыбнулся и сжал кулаки:
─ Не стоило тебе напоминать мне о Джареде, тварь. Думаешь, что ты меня знаешь? Ошибаешься. Я сам для себя загадка.
И с этими словами Дженсен ударил его одной рукой под челюсть, а потом другой с разворота ─ в солнечное сплетение. Ясуда отлетел на добрых три метра. Бруни захлопала в ладоши, Вент и Сэмир довольно хмыкнули. Они хотели бы сами почесать руки о гадину, но считали, что у Дженсена больше причин разобраться с бывшим курсантом. Потому что за двоих.

Ясуда не двигался, но никто не верил, что он потерял сознание. Спустя минуту японец с трудом сел, потом встал на колени и медленно поднялся на ноги. Его лицо было разбито, губы или нос непонятно, но Дженсену было плевать, даже если он сломал ему что-то.
─ Оказывается, у тебя тоже красная кровь, а я сомневался. Без обид, Такеши? Око за око, помнишь? Джареда здесь нет, но он дал мне разрешение. Жаль, что у меня нет того самого ритуального кинжальчика, вот руки чешутся, как хочется просверлить в тебе лишнюю дырку. Думаю, Джаред бы и тут не возражал, но тебе повезло, что я маньяк протоколов. Над пленными не издеваюсь, в отличие от тебя.
Если бы взгляды убивали и бла-бла-бла, да, он бы уже лежал бездыханный. Глаза Ясуды стали просто бешенными. Но он молчал. Потом Дженсен обратился к Венту:
─ Покажи нашему дорогому гостю его временную персональную камеру.
Вент сделал знак конвоирам, магнитные браслеты снова соединились на руках японца, и конвой вывёл задержанного из рубки вслед за Сингхом.

Дженсен потёр сбитые в кровь костяшки пальцев правой руки и спокойно сказал:
─ Бруни, передай в Центр, что у Цереры блокированное судно браконьеров возьмёт на себя «Полярис», а восьмерых задержанных мы конвоируем на Луну. И свяжись с «Сириусом», он уже должен выйти из Туннеля. Наше патрулирование окончено. Возвращаемся на базу.
Бруни кивнула и немедленно активизировала матрицу. Сэмир подошёл к Дженсену, на мгновение сжал его плечо и вышел вслед за Вентом, чтобы проводить конвой Лаки.

На некоторое время Дженсен остался в одиночестве. Он медленно сел в своё кресло и гладя в огромный иллюминатор над приборной панелью, попытался успокоиться. Ему никогда и ничего не хотелось так сильно, как увидеть Джареда ─ здесь и сейчас, удостовериться, что он живой и невредимый.

Изображение

Поле боя осталось далеко позади. Дженсен отпустил Бруни и Вента отдыхать, а сам остался с Сэмиром на первой вахте. До входа в Туннель было ещё два часа полёта. Ему хотелось побыстрее сбросить со своего корабля заразу в лице Ясуды. Он его не видел, но чувствовал, что тот рядом, и это было неприятно, словно Дженсен пригласил в свой дом, полный друзей, наёмного убийцу.

Он не жалел, что ударил Такеши. Если бы не команда и люди Лаки, он бы его убил. Кровавая пелена вставала каждый раз, когда он вспоминал, как били ногами Джареда в бункере, как бил его Такеши, не щадя и с размаху. Вспоминал нож в руках Ясуды, и хотелось сделать так, чтобы тот захлебнулся собственной кровью. Ему казалось сейчас, что Ясуду он ненавидит в намного больше, чем Юпи, который лишил его отца. Конечно, это было не так. Брэмэра он привык считать своим врагом. Но всё же, случившееся на Титане до сих пор было слишком ярким и живым, и от этого не менее страшным, чем далёкая катастрофа в детстве.
Им повезло, обоим, всё могло кончиться по-другому ─ и для него, и для Джареда, особенно для Джареда, учитывая, сколько крови он потерял.
Сэмир уютно молчал под боком, что-то изучая на мониторе, и его тихое дыхание успокаивало Дженсена, не давая удариться в панику. Он уже послал четыре запроса, но Джаред не отвечал. Дженсен понимал, что это ничего не значит, а может, значило очень многое, о чём не хотелось думать. Джаред мог... Нет, не мог, иначе Дженсен бы почувствовал, что его больше нет.

Он тряхнул головой и послал пятый запрос. С минуту ждал ответа, а потом... вдруг насторожился. Сработало шестое чувство или ещё что-то, интуиция, может, провидение. Рука легла на пульт и три вещи случились одновременно: Дженсен активировал защиту корабля, матрица взвыла, предупреждая о внезапной атаке, и раздался неожиданный залп, от которого «Солнечный ветер» сильно встряхнуло. Дженсену даже показалось, что в них всё-таки попали.
Сэмир выругался, что нечасто с ним бывало, и его руки запорхали по клавишам ─ «Солнечный ветер» ответил своим залпом. Дженсен уже уводил корабль в сторону и вниз с линии огня. Странно, что матрица среагировала в последний момент. Но как бы то ни было, сейчас она выдавала потоки информации, и стало понятно, что происходит. Два корабля браконьеров, очевидно, решили отбить своих, как никак, Ясуда ─ правая рука Юпи, слишком много знал секретов; а если не спасти, так похоронить вместе с рейнджерами. Двое против одного не лучший расклад, однако, помощь пришла быстрее, чем Дженсен мог рассчитывать в подобной ситуации.

Изображение

Только что на краю Фаэтонова царства было численное преимущество и вот уже два на два: классика военных баталий!

Пришедший на помощь Дженсену корабль стрелял на поражение, никаких предупредительных выстрелов не производил, потому что видел начало атаки. Бой не успел начаться, как уже закончился. Красивая роза взрыва расцвела на месте одного из нападающих ─ залпы Сэмира редко оставались холостыми, а трассирующим огнём неожиданного спасителя снесло хвост второму кораблю браконьеров. Матрица развернула поле боя, и Дженсен увидел ещё два корабля Бюро, окружившие подбитых нарушителей. Мимо иллюминатора «Солнечного ветра» пронёсся борт со знакомыми синими полосками на боку. Дженсен не сдержал счастливой широкой улыбки.
─ «Ригель»! ─ воскликнул обычно спокойный Сэмир и на радостях крутанул штурвал, слегка покачав боковыми лопастями; привычный в космосе жест благодарности.
«Ригель» выдал серию вспышек проблесковыми маячками на крыльях, показывая, что увидел приветствие.
─ Джаред, скунбрик бы тебя побрал! ─ прошептал Дженсен, жадно вглядываясь в проплывающий мимо корабль. ─ Откуда ты тут взялся?
Голосовая матрица тут же ожила, словно тот, кому предназначались эти слова, их услышал, и весёлый голос Падалеки наполнил кабину:
─ Привет, «орлы»! Спите в патруле?
─ Имеем право, отстрелялись. Как ты здесь оказался?
─ Разведка доложила, что на одном из кораблей может быть Юпи.
Дженсен обмер.
─ ГДЕ?
─ Брэмэр не идиот, чтобы соваться в зону, кишащую рейнджерами. Вы наделали много шуму. Его там больше нет, Дженсен.
─ Откуда ты знаешь? И почему тогда ты здесь?
─ Мои начальники не умнее твоих. Они слушают, но не слышат. Брэмэр мог отдать приказ на попытку освободить своих головорезов, но сам он не будет возглавлять провальную миссию. А я здесь, потому что ваш улов слишком лакомый кусок. Грех не цапнуть, вдруг получится стянуть? У меня приказ сопроводить тебя до Луны, во избежание эксцессов. Думаю, это не безосновательно, если учесть, что у вас половина борта чёрная, ещё бы чуть-чуть и...
─ Это не считается, чуть-чуть. Матрица среагировала в последний момент.
─ Не удивительно. На одном из кораблей нарушителей матрицей обнаружены следы кустарного экранирования. Мы их тоже заметили в последний момент. Эклз, я должен присутствовать при вскрытии этих консервных банок. Матрица уже передаёт приказ Бюро и протокол, пока ознакомься с ними, я быстро освобожусь. Пустишь меня на борт до Луны?
─ С Баризи? ─ немного напряжённо спросил Дженсен и услышал приглушенный смех Джареда, словно тот смеялся в кулак.
─ Марк останется рулить. Только меня.
─ Почту за честь, ─ ответил Дженсен, с трудом приглушая довольные нотки в своём голосе.
─ Принято! ─ услышал он в ответ и «Ригель» полностью ушёл с визуального обзора. Дженсен следил за его движением на экране и видел, как тот приближается к далёким точкам, где корабли Бюро заблокировали нарушителей.

Изображение

Время тянулось бесконечно долго. Дженсен отпустил Сэмира, и его место заняла отдохнувшая Бруни. Заглядывал Вент, который умудрился проспать всё: и атаку, и внезапное появление «Ригеля» и захват очередной порции браконьеров.

Он уже вдоль и поперёк изучил полученную инструкцию, связался с базой на Луне и отправил отчёт Мигеро, который немедленно отозвался, сказав, что Бюро поблагодарило экипаж «Солнечного ветра» за отличную работу. Его голос был довольным, видно, что похвалы расточались немалые. Эх, если бы они объединились и все скопом накинулись на Сеть, то сейчас радовались бы не пленению правой руки главного Боса, а самого бы монстра лицезрели. Ясуде не поздоровится, точно, на него уже точат зубы главы двух самых продвинутых организаций Земли, но Дженсену его не было жалко, ни капли.

Уже не зная, чем заняться, Дженсен встал и заметался по рубке. Бруни следила за ним смеющимися глазами, но пока молчала. Её настроение передалось и Дженсену, и он ловил себя на том, что губы всё время норовят растянуться в глупейшей улыбке. Как мальчишка, честное слово!

Изображение

Как всегда, появление «Ригеля» на экране оказалось неожиданным. Пока Бруни руководила стыковкой с кораблём, Дженсен заставил себя сесть в кресло и вспомнить, что он капитан, а не влюбленный идиот, хотя одно другому не мешало. И не противоречило. Он и Падалеки? Бред! Однако же, он сидит как на иголках и ждёт его появления.
─ Расслабься, кэп, ─ подала, наконец, голос Бруни. Она не поворачивала головы, но тот факт, что она способна видеть затылком и другими частями тела, Дженсену был хорошо известен. ─ Ты сейчас похож на вулкан под давлением, того и гляди рванёшь.
Дженсен хотел огрызнуться, но не успел. Падалеки ворвался в рубку тайфуном средней степени разрушения: всё такой же улыбчивый и стремительный, как ветер. И в помещение заметно посветлело, словно включилась дополнительная иллюминация. Он остановился в проёме, окидывая сидящих за пультом людей быстрым взглядом.
─ Салют! ─ просто сказал он и шагнул в рубку.

Бруни умоляюще посмотрела на Дженсена, и тот пожал плечами, усмехнувшись. В тот же миг она вскочила на ноги и, спустя мгновение, уже висела на шее у Джареда. Тот со смехом обнял её за тонкую талию и закружился с ней по рубке. Они выглядели потрясающе: невысокая темноволосая красавица в форме рейнджера и высокий шатен с ослепительной улыбкой. Его свободный тёмно-синий комбинезон с нашивками на груди и рукавах позволял видеть фигуру во всей красе. Острый взгляд Дженсена приметил в этом вихре ног и рук, что Джаред слегка припадает на левую ногу, совсем незаметно для непосвящённого, но не для него.
─ Привет, здоровяк! Кажется, что ты подрос ещё немного. Просто невероятно, какой ты высокий!
─ Уже не росту, это тебе кажется. Зато ты независимо от роста всё хорошеешь и хорошеешь!
─ Ужасно рада тебя видеть! Давно вышел из клиники?
─ Неделю назад. Надавил кое на кого и отпустили. Наверное, я их конкретно достал своим нытьём.
Джаред нагнулся, и Бруни встала на ноги, но не отпустила совсем, ладони остались лежать на его плечах.
─ Выглядишь не особо здоровым, Джей.
─ Ерунда. Я здоров как бык!
Бруни потянула его за плечи, Джаред нагнулся, и до Дженсена донеслись обрывки её тихих слов, заставившие его смутиться:
─ Тут кое-кто едва с катушек не слетел в ожидании.
Джаред посмотрел в смеющиеся глаза девушки, покосился на Дженсена и ответил с улыбкой:
─ Принято.
Бруни отступила на шаг, скользнув маленькими ладонями от его плеч до запястий, и повернулась к Дженсену.
─ Я переключила основную матрицу на свою каюту, так что оставляю вас наедине, мальчики. Не шалите!
─ Я не прочь пошалить с тобой наедине, ─ отозвался Джаред, сияя широкой улыбкой.
─ Иди уже, сводня, ─ слегка повысил голос Дженсен и Джаред рассмеялся, когда Бруни показала им обоим неприличный жест. Двумя руками. Ну, понятно. Каждому персонально.
─ Она совсем не изменилась.
─ Изменилась и ещё как! Она теперь взрослый чертёнок, поверь, я знаю, что говорю.

Джаред приблизился к нему, Дженсен встал и они обменялись рукопожатием.
─ Рад видеть тебя, ─ сказал Дженсен, и Джаред кивнул головой.
─ Я тоже, ─ он вдруг повернул ладонь Дженсена в своей руке и спросил, оглядывая её тыльную сторону. ─ А это что такое?
Дженсен с досадой поморщился. У него же было время залечить руку, чтобы Джаред не заметил разбитые о лицо Ясуды костяшки пальцев. Но вместо этого, он наматывал мили по рубке. Права была Бруни. Когда дело касалось Падалеки, Дженсен переставал думать головой, поэтому резко тупел. Ему казалось, что это началось с того самого момента, как они впервые взглянули друг на друга.

Он потянул руку из пальцев Джареда, но тот не пустил, наоборот второй рукой накрыл его вырывающуюся ладонь и слегка сжал её, согревая своим теплом. Дженсену даже показалось, что боль прошла, словно и не было там ран. Волна тепла, зародившаяся от их соединённых рук, пронеслась по телу, разгоняя кровь.
Дженсен решительно вытянул руку из ладоней Джареда и махнул в сторону соседнего кресла:
─ Присаживайся и будь как дома.
Джаред выгнул бровь. Дженсен пояснил:
─ Мне кажется, что тебя рано выпустили из клиники.
Падалеки фыркнул почти как Бруни и закатил глаза к потолку.
─ Ради Бога, только ты не начинай, хорошо?
─ Как скажешь, ─ ответил Дженсен и плюхнулся в своё кресло. Джаред осторожно опустился в кресло Бруни и тут же вытянул раненную ногу вперёд. Настала очередь Дженсена выгнуть бровь и понимающе усмехнуться.
─ Ясуда? ─ спросил Джаред, возвращаясь к вопросу, на который Дженсен решил не отвечать.
Скрывать не было смысла, и Дженсен просто ответил:
─ Да.
Джаред улыбнулся.
─ Спасибо.
─ За что?
─ Ну, я так и не поблагодарил тебя.
─ Да вроде не за что?
─ Мне виднее.
Дженсен пожал плечами. Кто кого спас на Титане ещё вопрос! Но на сердце стало приятно от того, что Ясуда пойман, и предстанет перед судом. И самое главное, что тот будет подальше от Джареда и поближе к Солнцу, чтобы персональное солнце Дженсена было в безопасности.
─ Хочешь его увидеть?
─ Нет, ─ просто ответил Джаред, оглядывая обстановку рубки и замечая мелочи, вроде планшета, который забыла Бруни или каучукового кольца Сэмира (он до сих пор разрабатывал мышцы и суставы на раненной руке). Пальцы иногда продолжало сводить в самый неподходящий момент.
─ Уверен? Я мог бы открыть камеру и притвориться, что у меня амнезия, чтобы ты рассчитался за Титан.
─ Уверен. К тому же, ты сказал ему всё за нас двоих, и мне нет смысла повторять процедуру. Не думаю, что Ясуда исправится и одумается, если и я разобью о его лицо свои пальцы. Он давно всё для себя решил. Но я чертовски рад, что он попался. Жаль, что Ясуда не Брэмэр, но всё-таки.
Дженсен почти догадывался, что Джаред так и ответит.

Изображение

Падалеки тем временем изучал его, мягко улыбаясь. Всё такой же лохматый. За время, проведённое в клинике, чёлка подросла, и Джаред заправил часть прядей за ухо. У него оказывается высокий лоб, Дженсен этого раньше не замечал.
Джаред вдруг начал рассказывать, как недавно встретил Учителя Баджо и они душевно поболтали за чашкой кофе. Потом разговор плавно перетёк на проекты, связанные с возведением Куполов, направленных на контролирование животного и растительного мира планет и спутников Солнечной Системы. Например, Титановый Купол, хотя ещё не законченный, уже себя оправдывал. За время его существования вывоз титановой камнеежки сократился в два раза. Потом Дженсен спросил о какой-то ерунде, Джаред ответил, а затем наступила тишина. «Солнечный ветер» и «Ригель» шли рядом, и уже далеко позади остался Марс. Скоро Луна. И снова расставание. Дженсен не знал, как спросить Джареда о его личной жизни. И о том, не могли бы они...
Но Джаред как всегда спутал все его планы:
─ Давно хотел спросить. Брэмэр... Он знал твою семью?
Дженсен пристально посмотрел в глаза Джареда, но не увидел там ничего кроме сопереживания и желания помочь. Он задумался: а когда он последний раз говорил об этом? И не смог припомнить. Кое-что знал Вент на правах старого друга, кое-что знали Бруни и Сэмир, потому что они давно рядом с ним. Но содержимое старой флешки отца он никому не показывал. Никогда не рассказывал, что там записано, и не испытывал потребности поделиться с кем-либо настолько личным. Он даже матери не сказал, хотя она имела право знать об этом. Но для Джареда он был готов сделать исключение. Только позже. Разговор об отце ─ это всегда испытание для Дженсена, для этого необходим определенный настрой. Сейчас же ему не хотелось серьёзных тем. Хотелось просто смотреть на Джареда и впитывать в себя каждую минуту, пока они рядом.
Поэтому он скупо ответил, удивившись своему хриплому голосу:
─ Они дружили с отцом с детства. Вместе росли, потом поступили в Школу, стажировались на Луне, вели сотни дел на планетах и спутниках. А потом случилась заварушка на Титане. Отца отправили в госпиталь на Землю, а Джон пропал. Я его никогда не видел, до меня всё это случилось.
Джаред медленно кивнул головой:
─ С его слов выходит, он знал, что твой отец женился, и о тебе тоже. Откуда?
─ Не знаю. Но всё это мне не нравится. Я попросил охранять маму так, чтобы она не догадалась об этом. Не хочу её расстраивать. Но учитывая, что люди Юпи везде... Мне так спокойнее.
─ Я тебя понимаю. Ты именно поэтому решил стать рейнджером? Из-за Юпи?
─ Сколько себя помню, я бредил космосом. Не сосчитать, сколько раз я уговаривал родителей свозить меня в крупнейший зоопарк на Луне! Я застывал статуей около вольеров и клеток. Это было... не знаю... красиво? Ужасно? Я с рождения был окружён животными и любил их, но эти монстры, они покорили моё воображение. Отец был потрясающим рассказчиком. Он столько всего знал об этих животных, и о том какие они хрупкие, и о том, как нам повезло, что мы можем их видеть и наблюдать в родной стихии... А потом мы остались с мамой одни.
─ Что случилось?
Дженсен усмехнулся уголком рта и ответил:
─ Только не говори мне, что ни разу не подавал запрос по поводу меня и не сидел сиднем в библиотеке, чтобы раскопать что-нибудь эдакое.
Джаред расхохотался, запрокидывая голову и открывая глазам Дженсена свою длинную шею. Вид дёргающегося кадыка заставил Дженсена сглотнуть возбуждение, прокатившееся по телу штормовой волной.
─ Только не говори мне, что ты всё это делал! ─ смог выдавить из себя Джаред, вернув ему часть вопроса.
─ Делал. И искал. И подавал запрос на частное расследование.
─ И что? ─ лукаво спросил Джаред, наклонив голову к правому плечу. Его глаза смеялись.
─ Что? Ничего. По данным Глобальной Статистики учёта землян тебя вообще нет. Долгое время меня это бесило неимоверно.
─ А сейчас?
─ Тоже бесит.
─ Тогда почему ты ничего не спрашиваешь?
─ А разве ты ответишь мне?
─ Смотря на что. Я часть системы, присягал на молчание и не могу распоряжаться собой свободно. Это сложно и трудно объяснить. Но кое-что я могу тебе рассказать. Что тебя интересует?
Дженсен грустно улыбнулся. Что интересует? Да всё! От любимого дезодоранта до предпочтений в любви. Ему хотелось бы задать сразу миллион вопросов, но не факт, что Джаред сможет ответить честно хотя бы на пару из них.
─ Многое.
─ Тогда задавай. Но перед этим ответь на мой вопрос.
─ Хорошо. Да, из-за Юпи. Он главная причина, но не единственная. Ради отца всё. А Юпи... Зона №37 тебе о чём-либо говорит?
─ Ты из тех, кто выжил? ─ удивлённо ответил Джаред, слегка подавшись к нему. При этом он, очевидно, надавил на больную ногу и поморщился.
─ Да. Я и мама. Отец заставил нас сделать два последних укола вакцины и переодеться в биокостюмы, что у нас были, но для него уже было поздно. Самое смешное, что если бы он остался на службе, то выжил бы, но тогда не было бы нас. Он приехал на выходные, когда ещё никто не знал, что теракт браконьеров удался, и вытяжка из венерианской скалолазки проникла в городской водопровод. Спаслись те, у кого были дома вакцины... Противоэпидемиологическая служба опоздала на сутки, и стало ясно, что очаги заразы надо физически ликвидировать. Отец остался в нашем доме, когда началась бомбардировка. Я закончил первый курс, когда сняли карантин. В то же лето мы впервые с мамой побывали там.

Изображение

Дженсен замолчал, заново переживая случившееся. Джаред тоже молчал. Оказалось, сказать ему об том было не так уж и тяжело просто потому, что это был Джаред. Он действительно слушал и слышал. Дженсену казалось, что Джаред всё понимает. У него своя трудная история жизни. В Школе его многие не понимали, не понимали, почему он так кипит, когда в разговоре упоминается Юпи. С Джаредом такого не было. Он понимал. Возможно, Дженсен уже перерос детскую трагедию, и воспоминания стёрлись, сгладились со временем. Но это не так. Ещё возвращались к нему сны, в которых его тянут в спасательную капсулу, и отец машет ему с крыльца, ему мерещился ослепительный белый взрыв, разносящий на атомы их дом, двор и окрестности. Какая разница, что прошло столько времени, если всё равно у него комок в горле вставал, когда он действительно начинал вспоминать.

Джаред почувствовал состояние Дженсена. Он потянулся к нему и мягко накрыл его избитую ладонь своей тёплой рукой. Сжал пальцы. Нахмурил брови, став похожим на озадаченного щенка.
─ Я читал, что у тебя погиб отец, и твоя мама живёт и работает в Канаде, но в базе данных не было упоминания о зоне №37.
─ Ещё бы. Запрет сняли не так давно. Тем более, отец был полковником Комитета, и после отставки, получив звание профессора, долгое время работал в секретной лаборатории.
─ Мне жаль, Дженсен.
─ Мне тоже.
Комок в горле слегка уменьшился, когда Джаред сильнее сжал его ладонь, прежде чем отпустить, и улыбнулся.
─ Твоя очередь.
Дженсен глубоко вздохнул:
─ Оставлю вопрос за собой. Я слишком долго ждал, поэтому мне надо составить градацию вопросов, на которые я хочу получить правдивый ответ от тебя.
─ Договорились. Тем более это хороший стимул.
─ Стимул? Для чего? ─ удивлённо переспросил Дженсен, глядя на то, как Джаред неосознанно потирает бедро.
─ Для того, чтобы дожить до следующей встречи. У нас как бы работа немного опасная, не заметил?
Дженсен рассмеялся. Когда рядом находился Джаред, он обо всём забывал.
─ Выход из Туннеля через две минуты, ─ вдруг раздался голос Бруни, в котором сквозила лёгкая досада. Дженсен тоже это испытал.
─ Вовремя, ─ лишь сказал он и посмотрел Джареду в глаза. ─ Спасибо, что составил компанию.
─ Не за что. Ничего ведь не случилось или, может, Юпи решил, что Ясуда не особо важная птица, чтобы рисковать своей шкурой.
─ Может быть. А может, у него другое что на уме.
Палуба под ногами завибрировала и Дженсен напомнил:
─ Пристегнись.

Изображение

Выход из Туннеля всегда был не самым приятным делом и в первую очередь из-за странного эффекта, когда казалось, что восстановление молекулярной структуры корабля и с человеком выделывает что-то подобное, словно внутренности стремятся наружу, наплевав на кожный покров. Благо, что длилось это всего секунды, иначе трудно было бы вынести такую боль. Это был тот необходимый минимум, который приходилось платить за возможность скоростного перемещения по Солнечной Системе.

Дженсен не стал смотреть на Джареда, когда всё внутри свернулось в тугой узел. Секунда, другая, третья и всё болезненно вернулось на круги своя. В иллюминаторе половину площади заняла Луна и над ней голубым шариком висела Земля. Почти дома.

─ Подлётное время к лунному терминалу ─ восемь минут, ─ снова раздался голос Бруни.
─ Принято, ─ отозвался Дженсен и, повернувшись к пульту, отстучал запрос на конвой, чтобы встретили. Лунная база отозвалась немедленно, и Дженсен задал полученные координаты терминала, куда им следовало посадить корабль.
─ Смотри! ─ вдруг воскликнул Джаред, указывая рукой в иллюминатор.

Лунная радуга... Это эффектное оптическое явление было крайне редким. Увидеть его считалось настоящей удачей. Сколько раз он летал здесь и никогда не видел радуги. А может это потому, что рядом с ним никогда не было Падалеки. Он прекрасно знал физику возникновения обычных радуг на Земле и знал, что лунная радуга ─ это преломление света сквозь многочисленные купола Лунных построек.
Волшебное зрелище!

Изображение

Дженсен грустно усмехнулся. Почему-то время наедине с любимым человеком кажется мигом.
Джаред всё это время смотрел на захватывающее явление, не мешая Дженсену заниматься своими делами. А Дженсен смотрел на профиль Падалеки, чётко очерченный на фоне ожившего пульта. Красное и жёлтое окрашивало его лицо причудливым узором. Он вдруг повернулся и посмотрел Дженсену в глаза. Они долго молчали и не отводили взгляда.
Никто так и не выиграл этот молчаливый поединок, поэтому Джаред улыбнулся краешком губ и сказал:
─ Мне пора.
Он встал и слегка потянулся. Дженсен начал подниматься, но его остановил голос Бруни:
─ Я провожу нашего гостя. Не возражаешь?
Дженсен не понял, кому адресовались эти слова, и посмотрел на Джареда:
─ Не подскажешь, где следующее место встречи?
─ Если позовёшь погромче, я услышу из любой точки Вселенной.
─ Издеваешься?
─ Даже в мыслях не было.

В рубку вошли Сэмир и Вент, поздоровались с Джаредом, почти не удивившись его присутствию на борту. Потом запищал браслет на руке Джареда.
─ Всё. Пора. Удачи, «орлы»!
Бруни взяла Джареда под руку, и они вышли в коридор. Падалеки оглянулся через плечо, и Дженсен махнул рукой.

Когда их шаги затихли, Дженсен сказал Венту:
─ Возьми на себя посадку.
И быстро вышел вслед за Джаредом и Бруни. Он их почти догнал у шлюзового канала, уже открытого и ждущего своего пассажира. И застыл как вкопанный. А потом Джаред разорвал объятия, щёлкнул девушку по носу и шагнул в шлюз. Шлюзовая камера зашипела и закрылась за ним. Бруни повернулась к выходу и натолкнулась на взгляд Дженсена, стоящего в арке входа.

Дженсен некоторое время смотрел на неё, сильно прищурившись. Довольная девушка вполне себе осознавала факт того, что настоящие рейнджеры женщин не бьют, даже если они это заслужили.
─ Мне вызвать тебя на дуэль?
─ Я женщина! ─ с чувством собственного достоинства ответила Бруни. Было видно, что она давно планировала подобный демарш.
─ Выкинешь ещё что-нибудь подобное, и я отлучу тебя от штурвала. Будешь лапать Джареда ─ не видать тебе своей «манты».
─ Но он мой друг! Что же теперь? Мне с ним и за руку поздороваться нельзя?
─ И мой тоже. Однако, я же его не лапаю.
─ Так кто тебе мешает?
Дженсен хотел было достойно ответить, и вдруг осекся. А ведь она права. Хотел бы он знать, кто ему мешает? Может быть, Джаред ждал его поцелуя и просто устал ждать, заменив его на более доступный?
Тысяча скунбриков! Почему всё так сложно?
Бруни вздохнула.
─ Я устала быть передающим и подталкивающим центром. Ты что же, вообще ничего не замечаешь?
─ Что именно?
─ Дженсен! ─ в сердцах прикрикнула Бруни. ─ Ты взрослый человек. Реши уже, наконец, тебе нужен Джаред или нет? Ведь и ему может надоесть стучаться в запертые двери.
─ Если он чего-то хочет, то озвучит сам.
─ Ага, как же. Когда ад покроется льдом. Я тебе ещё на Венере намекала, что выбор за тобой. Или ты ждёшь, когда он погибнет, и ты на его виртуальной могилке поплачешь о том, как он тебе был дорог?
─ Бруни... Это уже ни в какие ворота. Если Джаред...
─ Если... Джаред... заканчивай Дженсен свои игры и сделай шаг вперёд, пока не поздно. А я в последний раз выступаю в роли вашего передающего центра. Он просил передать, что Юпитер не место расслабляться.
Дженсен хотел спросить, что это значит, но тут голосовая матрица передала сообщение, что «Ригель» успешно отстыковался, а лунный конвой ждёт сигнала для передачи преступников.
Бруни и Дженсен молча направились в рубку, сдавать Ясуду и его подельников. О шарадах Падалеки он подумает позже.

Изображение


Эпизод 7

«Жаркие» объятия Бога Неба*
(три месяца спустя)


Дженсен чувствовал, что идея с разделением на два борта была не лучшим из его решений. Но, видимо, требовался ещё один урок, чтобы получить по лбу пресловутыми граблями.
Джаред привычно исчез из поля зрения, но Дженсен почти не волновался по этому поводу. Ну, может быть, самую малость. Так он говорил Бруни и Венту. И Сэму. Они кивали головой в знак того, что почти ему верят. На самом деле, он не мог выкинуть Падалеки из головы, потому что всё время ему что-то напоминало о «желторотике». Он старался не думать о нём каждую чёртовую минуту, но пару раз в день ─ и обязательно перед сном! ─ помечтать о будущей встрече было святым делом. А ещё гадать, где же снова пересекутся их стёжки-дорожки. Строить предположения об этом было глупо, потому что «Ригель» всё равно обладал способностью появляться нежданно-негаданно, упав им на голову как прошлогодний снег. А потом открывался люк, из него выпрыгивал Падалеки со своей фирменной улыбкой, и в любом помещении становилось тесно и весело.

Изображение

...Первые два месяца после инцидента в Поясе астероидов они активно принимали участие в операциях, разработанных совместно Бюро и Комитетом. Объединёнными силами им удалось заметно потрепать личный состав браконьеров. Ещё и присмиревший Ясуда стал сдавать своих бывших подельников. Явки, пароли, подставных лиц и перекупщиков. Благодаря этой информации были раскрыты многие убежища, находящиеся в системе Юпитера. Дженсен ещё никогда так надолго не задерживался в космосе. Почти полгода им не давали увольнительных.
Всю прошлую неделю они потратили на сортировку последнего схрона браконьеров, найденного на крохотной, ничем не примечательной Леде. Сколько же там оказалось биоматериала! Леда вполне могла конкурировать с легальными зоопарками Марса. Здесь были представители половины животного мира Солнечной Системы, преимущественно фауны, хотя и флоры тоже было достаточно. Дженсен впервые видел такую масштабную не государственную коллекцию, собранную в одном месте. Напрашивался вывод о том, как много отморозков работало на Юпи? Это уже не Сеть, а целая армия. Причём, армия хорошо обученных безжалостных солдат.
Было о чём призадуматься на досуге.
Странная любовь Брэмэра к Юпитеру, благодаря которому он получил свою громкую кличку, теперь стала понятнее. Система гигантской планеты с многочисленными спутниками была идеальным убежищем и местом, где можно не только отсидеться и накопить сил, припрятать средства, вырученные от продаж животных, но и пополнить, так сказать, не выходя из тайника, свой ассортимент живого товара. Ведь из Пояса астероидов браконьеров почти вытеснили. Сейчас там было для них слишком людно.

Изображение

Небольшой спутник Юпитера Леда изобиловал естественными пещерами. Неудивительно, что браконьеры выбрали её для складских нужд. И потом, она ничем особым не выделялась. В сравнении со знаменитыми галилеевыми спутниками Леда казалась такой крохотной, что как убежище её никто не воспринимал. Среди спутников-гигантов прятаться, конечно, было гораздо легче и удобнее, но и рейнджеров вокруг них летало на порядок больше. Дженсен правильно предположил, что главной причиной внимания браконьеров к крошке-Леде была именно её «незаметность».

Рейнджеры сбились с ног, разгребая и сортируя найденный биоматериал. Единовременно на Леде работало почти пятьдесят экипажей Комитета и порядка десяти - Бюро, но «Ригель» среди этой оравы Дженсену так и не удалось увидеть. Наверное, экипаж Джареда выполнял более важное задание и находился в статусе полного матричного молчания. Обычно, он отвечал на личные вызовы Дженсена без промедления. Эклз немного изучил Падалеки и точно знал, что просто так тот скрываться не будет. Не в его характере. Если бы Джаред не хотел дружбы с Дженсеном, так и не искал бы встреч, благо возможностей для этого было море ─ космос-то без конца и без края. Даже в пределах их Солнечной Системы можно было сделать так, чтобы не встречаться с нежелательной персоной.

Изображение

Экипажу Дженсена достались животные со всех галилеевых спутников Юпитера ─ Ио, Европы, Ганимеда и Каллисто. Семь дней прошло в штатном режиме. Они загружались очередной порцией биомассы на Леде и летели на выгрузку «по квартирам», как шутил Сэмир. Последний месяц они только этим и занимались и с ностальгией вспоминали, как недавно зависали возле Сатурна. Они устали считать, сколько раз за это время им пришлось входить в Туннель, потому что расстояния между объектами были немаленькие.
Странно, но Дженсену никогда не надоедала эта рутинная, по большей части, работа, он понимал, какую важную миссию выполняет. Как и большинство рейнджеров, независимо от конторы. Их объединяла одна цель: благо людей. Он не жалел о том, что долгое время мотается от базы до места Х ─ родины той живности, которую ему доверили. Что уже целый месяц им не удаётся принять участие в патрулировании, целью которого был непосредственный поиск браконьеров. Рутина помогала систематизировать полученные данные и опыт. Взять, например, их патруль в Поясе астероидов три месяца назад, ознаменовавшийся не только поимкой Ясуды и рядовых членов банды, но и, как всегда, неожиданной встречей с Джаредом. Приятно было вспомнить и о бонусе в заначке их сложных отношений ─ возможности задать любой вопрос Джареду. Ну, ясное дело, не любой конечно, но всё равно помнить об этом было приятно.

Изображение

Несколько часов назад они загрузились последними контейнерами. Часть из них не влезла в забитые трюмы, и Дженсен, почёсывая макушку, размышлял, что лучше: снова переложить контейнеры (адская работёнка!), чтобы влезло всё или сделать повторный рейс (чего очень не хотелось!). По счастью им подвернулся капитан «Фотона». Он с экипажем уже отстрелялся и получил заслуженную увольнительную домой, на Землю, но услышав краем уха про крыланов, вцепился в Дженсена как клещ.

Рыжий Эрик (как его прозвали в среде рейнджеров) совсем недавно получил капитанское звание, экипаж и корабль, поэтому кидался на любое дело с энтузиазмом голодного волка, увидевшего бесхозного барана, как только давали зелёный свет в зону. Многим было известно его хобби, ставшее притчей во языцех среди рейнджерского состава: парень боготворил, просто обожал Ганимедских ледяных крыланов! И радовался каждый раз как маленький, едва их видел. Поэтому Дженсен не стал его дразнить и с удовольствием плюнул на свои размышления. Отказавшись от партии ледяных крыланов и обговорив автозамену с начальником Юпитерского сектора, он доверил животных жаждущему их «ребёнку».

Крыланы были всеобщими любимчиками, и Дженсен вполне понимал одержимость ими. Особенно с тех пор, как в национальном парке Патагонии умер последний из живущих на Земле Андских кондоров. И хотя крыланы по внешнему облику больше всего походили на макеты древних вымерших птеродактилей, в полёте они очень напоминали славных южно-американских орлов. Размах крыльев животных колебался от двух до пяти метров (что на два метра больше вымерших кондоров) и достигал десяти у особо крупных особей. Главной особенностью крыланов была их уникальная способность надолго замирать на одном месте (иногда на недели и даже месяцы). Очень часто неопытные резервисты или начинающие рейнджеры принимали их за ажурные глыбы льда, так как изумительное бело-голубое оперение из кожистых пластин идеально терялось на его фоне. В результате, крыланы словно превращались в ледяные изделия, напоминающие хрусталь, и ничем не отличались от окружающей среды Ганимеда. В условиях низких температур и высокого внутреннего давления водяной лёд спутника существовал в нескольких модификациях с различными типами кристаллической решётки.

Вент увлекался космической геологией, в особенности, Сингха интересовали планеты-гиганты и их спутники, так вот, по его словам, главная причина такого богатства во многом определялась сложными переходами между разновидностями льда. Обычно именно Вент разрабатывал план очередной посадки на спутники, подобные Ганимеду. И каждый раз операции проходили гладко. Потрясающей красоты поверхность Ганимеда, припорошенная слоем рыхлой каменно-ледяной пыли толщиной от пары метров до нескольких десятков, на самом деле могла оказаться смертельной ловушкой для многотонного корабля. Под снежной красотой могли скрываться километровые провалы, невидимые для сонара и не обозначенные на картах, прикреплённых к протоколу. Планеты и спутники жили своей жизнью, поэтому их поверхность тоже менялась под воздействием температуры, ветра, давления и других ландшафтообразующих факторов. Иногда эти процессы шли миллионы лет, и были известны каждому школьнику, а иногда локальное изменение могло случиться в любую минуту и изменить местность так сильно, что не с первого взгляда и узнаешь. И вот тогда природа готовила сюрпризы для неопытного человека. А Вент (бог геологии и человек с потрясающим чутьём) редко ошибался, и проблем с посадкой у них ещё не случалось.

Так что Дженсен, уступив крыланов Эрику, сделал счастливыми всех: себя, Сэмира, который смотрел на него волком, пересортировывая контейнеры уже по ...дцатому разу, влюблённого в крыланов Рыжика, и, по всей видимости, самих крыланов, так как они, наконец-то, возвращались домой после не слишком приятного (но слава богу короткого) общения с земной цивилизацией. Довольный Эрик умотал на Ганимед, а Дженсен повёз на Ио кальдерских ныряльщиков, из-за которых в трюм и не влезли крыланы. Уникальность ныряльщиков заключалась в том, что они были единственными живыми существами в Солнечной Системе, способными жить в расплавленной лаве. Именно условия существования формировали внешний вид животного. Например, его кожа по прочности могла соперничать с керамитом, ─ веществом, которым покрывали обшивку космических кораблей. На той части тела, которую можно было условно считать мордой, присутствовали лже-наросты, издалека походившие на глаза, нос и рот, но на самом деле у животного они отсутствовали. Учёные не так давно выяснили, что ныряльщики ─ дальние родственники марсианских скунбриков. Их объединяло наличие теплового видения и способности кожи улавливать малейшие колебания среды вокруг, только в отличие от скунбриков, ныряльщики не променяли проживание в жидкой неблагоприятной среде на сушу. Были предположения, что у них есть ещё и фасеточное зрение, и фасетки не собраны в одном месте, а раскиданы по телу в виде маленьких, более светлых пузырчатых пятен.

Несмотря на отсутствие органов пищеварения, привычных землянам, животные были довольно прожорливы. Только питались эти обитатели «огненной воды» по-другому, всасывая через кожу так называемый ювенальный «ил», который являлся производным от лавовых извержений, оседавших на дно и вступавших в химические соединения с менее агрессивными веществами. По идее, (как Вент объяснял чайникам в барах и клубах, куда они выбирались, заслужив увольнительную) ныряльщики ели что-то среднее между пемзой и илом, вот только еда должна была быть с Ио. Ввиду такой пищевой избирательности, их крайне трудно было содержать в неволе, поэтому они редко доживали в коллекциях до года. Хозяева обычно не особо озадачивались тем, как будет кормиться инопланетное чудо, за которое отданы огромные деньги. Того, что давали в нагрузку браконьеры, хватало ненадолго. Порой коллекционеры были даже не в курсе, что найти замену пище, к которой привыкли кальдерские ныряльщики, на Земле невозможно: наша лава им не подходила.

Изображение

Вид, который экипаж Дженсена вёз на родину, обитал на острове Оранжевом, расположенном в крупнейшем лавовом море, недалеко от вулкана Локи. Цвет острова и, соответственно, его название обуславливало наличие в горной породе вкраплений серы. Сюда кальдерские ныряльщики приплывали раз в пять лет, чтобы найти для себя пару.
Особи, находившиеся в трюме «Солнечного ветра», были практически при смерти, но у них еще сохранялся маленький шанс на то, что вернувшись в привычный мир, они успеют подзаправиться и оклематься. Дженсен надеялся, что животные смогут ожить. Всё-таки такое уникальное создание, плавало в лаве, температура которой достигала порядка тысячи градусов, просто фантастика! Жалко, если погибнет.

Рейнджеры промеж собой называли ныряльщиков ещё и торпедами Ио, потому что на самом деле тело животных напоминало торпеду и так же быстро двигалось. Учитывая природные, климатические и всякие другие сложности по отлову ныряльщиков, они были достаточно популярны среди чёрных коллекционеров. Да и сама Ио не любила шутить, недаром находилась ближе всего к Юпитеру. Порой на Дженсена нападало что-то вроде религиозного экстаза, когда он видел панораму поверхности Ио, ужасную и прекрасную одновременно. Стоит только представить себе, как разноцветные волны: чёрные, огненные и раскалённые до бела медленно облизывают оранжевые берега, и над этим хаосом нависает громада Юпитера... честное слово, даже у бывалого рейнджера подкашивались ноги, хотя всё это уже было им далеко не в новинку.
Дженсен помнил свои чувства, когда увидел это глазами непосредственного участника. Существование подобных пейзажей, наверное, вдохновило немало художников. Или оттолкнуло от космоса навсегда, и люди цеплялись за свою привычную родину руками и ногами, испытывая животный ужас от того, что находилось в безвоздушном пространстве.
Первым рейнджерам, которые прокладывали путь остальным, тоже было неуютно сначала, такие красоты могли испугать самого бравого бойца. Со временем они, конечно, привыкли (ну, или нет, и это уже другая история), но всё равно, висящий над головой огромный огненный шар Юпитера, который, казалось, мог в любой момент упасть вниз, заставлял выполнять свою работу как можно быстрее. И возвращаться домой, в родные пенаты, ибо даже неродной Марс и неласковая жаркая Венера были намного милее, чем огнедышащая Ио.
Животный мир экстремального спутника не был многочисленным. Преобладали мелкие летающие и плавающие особи, флора почти отсутствовала, кроме мест, где долгое время не было новых извержений. В таких оазисах произрастала плесень различных форм, цветов и фактуры. Но подобных территорий на Ио было крайне мало: активный вулканизм и высокая, до трёхсот градусов по Цельсию, температура оказались тем барьером, который не дал животному миру спутника шанса расцвести.

Изображение

...В общем, из-за Эрика Рыжего они в данный момент торчали на нестабильной орбите Ио и чувствовали дыхание огромного Юпитера, злобно глядящего им в затылок.
Но, несмотря на это, на спутнике находилось многое, чем можно было восхититься и помимо живности, там обитающей, и забыть о грозном Боге Неба.
Во-первых, на Ио активно действовали двенадцать вулканов (что само по себе было великим чудом), извергающих султаны (фонтан газа), и некоторые из них, достигая высоты трёхсот километров, вполне могли сбить корабль с орбиты. Один из таких всплесков ─ фонтан газа, достигший отметки почти в двести километров, Дженсену удалось зафиксировать в матричном коде от момента зарождения до феерического опадания. Сэмир увлекался игрой с изображениями, поэтому Дженсен попросил его обработать снимок с матрицы, усилить цвет и резкость для того, чтобы сделать динамическую голограмму. Сэм оформил полученный образец подсветкой собственного изобретения, и зрелище бьющего в космос фонтана огня теперь каждый раз завораживало взгляд эффектом полного присутствия. Раньше эта красота стояла на рабочем столике в каюте Дженсена, но после приключений в Поясе Астероидов картинка перекочевала к Джареду как оливковая ветвь перемирия.
Во-вторых, необычным был и доминирующий оранжевый цвет Ио, которая с орбиты выглядела как Солнце, такая же жёлто-оранжевая, яркая и весёлая, своим сиянием разгоняющая мрак космического пространства. Глядя на неё, хотелось улыбаться. А для Дженсена всё, что напоминало солнце, заставляло вспоминать о Джареде, ведь для него он так и остался навсегда вечным «желторотиком», несмотря на приобретённый опыт и возмужание. А причина солнечности Ио была тривиально проста: цвет спутника обуславливался соединениями серы, которой было в избытке благодаря вулканизму, поэтому на карте много чего начиналось с этого цвета: Оранжевый каньон, Оранжевая гряда, Большой Оранжевый вулкан и так далее, включая остров Оранжевый, куда летел «Солнечный ветер». Вента этот факт умилял, он шутил, что ныряльщиков тоже стоило обозвать оранжевыми, чтобы они не выбивались из общего ряда оранжевого мира.
Показательно, что на таком светлом спутнике из недр выплёскивалась расплавленная сера чёрного цвета, и, растекаясь горячими реками, образовывала чёрные озёра и моря.
В-третьих, Ио была «говорящим» спутником. Постоянный мощный подземный гул сотрясал поверхность, из жерл вулканов на огромной скорости вылетали камни вместе с газом и после свободного безатмосферного падения с чудовищным грохотом врезались в поверхность, порой во многих сотнях километров от места выброса. Подобные вулканические бомбы были самым опасным явлением на спутнике, и Дженсен никогда здесь не позволял себе расслабляться. Потому что предсказать траекторию их падения с точностью до ста процентов было практически невозможно, матрица выдавала только 80% просчитанных вариантов. Но всегда оставались ещё 20 для неожиданностей. Стабильную только сейчас ситуацию могло изменить всё что угодно и когда угодно: от внезапного падения или увеличения влияния на Ио мощнейших гравитационных сил Юпитера до легчайшего дуновения «солнечного ветра».

Изображение

...Ещё в Лётной Школе на лекциях по геологии Солнечной Системы Дженсена удивляло наличие на Ио действующих вулканов. На данный момент спутник являлся самым вулканически активным телом после Земли и насчитывал порядка четырёх сотен действующих очагов. Само собой, он знал главную причину возникновения такой аномалии в Зоне Дальнего Космоса ─ это Юпитер, который своим мощным тяготением создавал двугорбые приливные волны на поверхности спутника, в результате которого тормозилось вращение Ио. Поэтому она всегда была обращена к Юпитеру одной стороной ─ как Луна к Земле. Поскольку орбита Ио не являлась точным кругом, горбы слегка перемещались по её поверхности, что привело к разогреву недр. Этот замечательный процесс было лучше всего наблюдать с Земли, но учитывая их реальность, вулканизм Ио стал большой проблемой не только для рейнджеров, но и для браконьеров.

В отличие от земных вулканов, у которых мощные извержения всё-таки были эпизодическими, вулканы на Ио «работали» практически не переставая и с такой мощностью, что часть вещества выбрасывалась в космос. Поэтому вдоль орбиты спутника тянулся плазменный шлейф из ионизированных атомов кислорода, серы и других веществ, образуя похожее на бублик пространственное тело.

Дженсен по собственному опыту знал, что Ио становилась наиболее опасной и необузданной в тот момент, когда со спутника наблюдалась проплывающая область Большого красного пятна** на Юпитере ─ огромного атмосферного вихря, расположенного в атмосфере планеты. В такие периоды сила притяжения Ио делала чудовищный скачок, вполне способный поймать в гравитационную ловушку «манту» или сорвать с орбиты корабль, и что самое неприятное ─ нарушалась работа матрицы, которая подпитывалась проходящим рядом Туннелем. Красное пятно срабатывало как мощнейший глушитель частот. В случае внештатной ситуации невозможно было послать сигнал о бедствии, и никто не знал, как долго будет длиться мат