Текущее время: 23 авг 2017, 12:08




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 142 ]  На страницу 1, 2, 3, 4, 5  След.
"Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix 
Автор Сообщение
чуткие натуры, романтики!
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 08 июл 2008, 11:32
Сообщения: 354
Сообщение "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Изображение

Название: "Ловцы человеков"
Автор: Alix
Оформление фика и арт: ~Ri
Дополнительный арт: Anarda, ray of light & Tamillla
Виддер: Римроуз
Пейринг: Дж2 (они меняются)
Жанр: РПС-АУ, триллер
Рейтинг: NC-17
Размер: ~35 000 слов
Саммари: "Фарматек Прайм" - зловещая корпорация, создание которой открыло новую эру в истории США. У маленького человека в этом мире два выхода: стать винтиком машины или быть раздавленным ею. Джаред Падалеки рано понял это, в свои двадцать шесть лет он - топ-менеджер чикагского отделения "Фарматек". Дженсен Эклз новичок, он только в начале пути, однако готов идти до конца, не останавливаясь ни перед чем, пробиваясь к самой вершине корпоративного Олимпа... Но путь этот не из лёгких. Он усеян тайнами, и трупами, и планами внутри планов. Здесь ручки "Паркер" убивают не хуже ножа и кровь брызжет на костюмы от "Прада"; здесь наматывают галстуки на кулак во время быстрого секса на рабочем столе, в перерыве между брифингом и убийством. Здесь всё пропахло обманом, шпионажем и смертью. И, раз ступив на эту дорогу, с неё уже не сойдёшь, не пройдя до конца.
Примечание: Моя возлюбленная соулмэйт Альменарочка, это снова тебе. Всё всегда тебе.
Благодарности: Низкий поклон и лучи любви моим потрясающим, обалденным, невероятным артерам и виддеру, которые так здорово увидели то, что я написала.

Скачать фик: .doc, .pdf


Последний раз редактировалось Alix 23 ноя 2011, 11:40, всего редактировалось 3 раз(а).

23 ноя 2011, 11:25
Профиль WWW
чуткие натуры, романтики!
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 08 июл 2008, 11:32
Сообщения: 354
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Пусть гавань защищает от бурь, пусть воды спокойны, мы
не вправе бросить здесь якорь.
Уолт Уитмен



Пол в кабинете был натёрт до зеркального блеска. Впрочем, коридор, по которому Дженсен пришёл сюда, также сверкал безукоризненной чистотой. Здесь всё сияло, как в операционной. Воздух полнился пронзительным запахом ментола. Светло-серый половичок перед входом в кабинет выглядел идеально свежим, словно на него никогда не ступала нога человека.
А за ним этот пол. Так отдраенный, что Дженсен, опустив взгляд, увидел своё отражение: вот он - аккуратно подстрижен, гладко выбрит, в лучшем своём костюме и с небольшим дипломатом в руке. Дженсен удержался от соблазна подмигнуть себе - тем более что мужчина, сидевший за столом на другом конце кабинета, уже поднимался ему навстречу.
- Мистер Эклз?
Дженсен шагнул вперёд и пожал протянутую руку.
- Мистер Уоллиш... - проговорил он с некоторым сомнением, и мужчина, выпустив его ладонь, качнул головой.
- Боюсь, что нет. Знаю, вы с ним договаривались о встрече, но сегодня мне пришлось его заменить. Я Джаред Падалеки. Присаживайтесь.
Не Уоллиш. Дженсен понял это, едва по кабинету разнёсся голос, совсем не похожий на прокуренный бас, который он слышал вчера по телефону. У Джареда Падалеки голос совсем другой: тоже низкий, но бархатистый и вкрадчивый.
Дженсен поставил дипломат на пол, снял плащ и огляделся в поисках чего-то, куда его можно было бы повесить. Кабинет практически пустовал, не считая огромного, также почти пустого стола и двух кресел. Дженсен на своём веку перевидал немало комнат для собеседований, но эта больше других походила на помещение для допросов в полицейском участке. Не то чтобы Дженсен перевидал множество полицейских участков, но всё же.
Джаред Падалеки, между тем, откинулся на спинку стула и с улыбкой ждал, как Дженсен разрешит это первое маленькое затруднение. Он оказался молод, этот Падалеки, моложе Дженсена, и волосы носил заметно длиннее, чем полагается по деловому этикету, хотя и укладывал их над висками и лбом волосок к волоску. Во время приветствия Дженсен заметил, что в парне чуть ли не семь футов росту, да и фигура его больше подошла бы нападающему футбольной команды, чем менеджеру гигантской корпорации. Однако все эти несоответствия с лихвой искупались его улыбкой - типичной улыбкой типичного менеджера. Гадкой. Наглой. Издевательской в той точно отмеренной степени, которая ещё не оскорбляет всерьёз, но уже цепляет достаточно ощутимо. Неприятный тип. Дженсену он не понравился с первого взгляда.
Впрочем, это было далеко не первое собеседование и далеко не первый самоуверенный яппи в его жизни. И, что немаловажно, Дженсен тоже был яппи, вполне самоуверенным притом. Поэтому он, ничуть не меняясь в лице, сложил плащ, повесил его на ручку кресла и сел, расположившись так, чтобы не примять ткань.
Рысьи глаза Джареда Падалеки на мгновение сощурились, но тут же приняли прежнее выражение.
- Итак, - сказал он, раскрывая папку, лежащую перед ним на столе, - насколько я могу судить, вы у нас стрелянный воробей. "Дженерал Моторс", "Ридерз Дайджест", два с половиной года в "Майкрософт". И вот теперь "Фарматек Прайм". Почему?
Дженсен слегка расслабился. Не считая небольшой заминки с плащом, начало вполне стандартное. Хотя и здесь могла крыться ловушка.
- Риторический вопрос, - ответил он. - Вы сами только что перечислили главные вехи моей карьеры. Куда я ещё мог пойти после "Майкрософт"? Только к вам.
- Судя по всему, вы предпочитаете разнообразие стабильной карьере. Автомобилестроение, издательский бизнес, Ай-Ти... Почему вы ушли из "Майкрософт"? Чем вы там занимались? - Падалеки бросил небрежный взгляд в досье, хотя, Дженсен не сомневался, выучил его наизусть перед встречей.
- Входил в дизайн-группу по разработке логотипов. Мы разрабатывали оформление для новой линейки программного обеспечения.
- Ясно, - равнодушно отозвался Падалеки, переворачивая страницу. От его безупречно уложенной причёски отделилась коротка прядь, упала на лоб, но он словно бы не заметил этого. - Так почему вы ушли?
Дженсен пожал плечами.
- "Майкрософт" - это всего лишь "Майкрософт". Я мог остановиться на этом, но зачем, когда есть цели более высокого порядка?
- Значит, вы амбициозны.
- Это вопрос?
- Нет, конечно. Собственно, достаточно один раз прочитать ваше резюме, чтобы это увидеть. Но вы сами понимаете, мистер Эклз, что столь частая смена мест работы, пусть даже весьма престижных, играет скорее против вас. Мы не заинтересованы в текучести кадров.
- Если бы не все эти громкие названия в моём резюме, мы бы с вами сейчас не сидели здесь и не разговаривали, - сказал Дженсен. - И вы также это понимаете, мистер Падалеки. Так искренен ли ваш упрёк?
Падалеки рассмеялся. Смех у него был не многим приятнее улыбки, но Дженсен, само собой, вежливо улыбнулся в ответ.
- Вопросы здесь задаю я, - сказал Падалеки шутливым тоном, и Дженсен снова вспомнил о комнате для допросов. - Что вы будете делать, если ваша карьера в "Фарматек Прайм" вас не устроит?
- Она меня устроит.
- Но что если вы захотите уйти?
- Я не захочу уйти.
Повисла пауза. Дженсен подумал, что сказал уже достаточно, а может, и слишком много. Но в разговорах подобного толка существуют моменты, когда следовало либо остановиться раньше, либо, сказав А, говорить и Б. Дженсен чуть подался вперёд - осторожно, чтобы не примять плащ - и не торопясь произнёс:
- Мистер Падалеки, мы оба знаем, что в США не существует компании более перспективной, чем ваша. Что не существует работы более надёжной. Что никто, включая "Майкрософт", не обеспечит подобных льгот и гарантий. Вы действительно думаете, что, став одним из вас, я смогу уйти?
- Я не сказал - сможете, мистер Эклз. Я сказал - захотите.
Дженсен мысленно чертыхнулся. А тот тип более откровенен, чем он ожидал - точнее, играет в откровенность, но на этапе собеседования это одно и то же. Его улыбка была одновременно и нахальной, и обезоруживающей.
- Я хотел бы взглянуть на ваши эскизы
- Да, конечно.
Дженсен открыл дипломат, не ставя его на стол, вытащил и разложил несколько рисунков. Падалеки взял один из них, потом ещё несколько. На его лице ничего не отразилось. Однако Дженсен не слишком переживал на сей счёт: его работы подтверждали заявленную квалификацию.
- Уоллиш не успел показать мне ваше портфолио, которое вы прислали по электронной почте, но из его рассказов я что-то такое и представлял. Что ж, мистер Эклз. Давайте начистоту. Вы знаете, что из себя представляет "Фарматек Прайм". Это мегакорпорация, со всеми особенностями и преимуществами подобного коммерческого объединения. У нас несколько направлений работы, но приоритетным является фармакологическая отрасль, в которой на данный момент у нас нет серьёзных конкурентов на американском рынке. Само собой, под нас усиленно роет антимонопольный комитет, но кому это понимать, как не человеку, работавшему в "Майкрософт".
Дженсен понимающе кивнул. По правде, макроэкономический аспект интересовал его мало, но он хотел знать, куда клонит этот парень.
- Вы сами упомянули о льготах и гарантиях, которые мы предоставляем своим сотрудникам, и вы совершенно правы. Возможности, которые откроются перед вами у нас, не имеют аналогов. Но и требования соответствующие. Рабочий день ненормированный, в среднем от сорока до шестидесяти часов в неделю. Поначалу у вас не будет отдельного кабинета, но со временем вы им обзаведетесь. Помимо прочего, там будет диван, душ и гардероб, так что судите сами, сколько времени вам придётся проводить на работе, раз руководство заботится о подобных удобствах. Вы подписываете для начала пятилетний контракт без права расторжения с вашей стороны. То есть, разумеется, вы имеете такое право, но неустойка превысит ваши суммарные доходы за то время, что вы успеете у нас проработать. Учитывая, что вы нигде прежде не задерживались надолго... подумайте ещё раз.
Он дразнил Дженсена, делая вид, будто предупреждает. Но Дженсен был нужен ему. А он был нужен Дженсену. Он и чёртова "Фарматек Прайм".
Поэтому Дженсен выдержал паузу, ожидая, не добавил ли Падалеки что-то ещё, а потом коротко спросил:
- Оклад?
Падалеки, поджав губы, нацарапал на обратной стороне визитки сумму и подтолкнул Дженсену через стол.
- Это для начала. Затем ежегодная надбавка в зависимости от качества вашей работы. У вас есть жильё в Чикаго?
- Да, я уже снял квартиру.
- Компания может предоставить вам корпоративное общежитие рядом с офисом. Это жильё повышенного комфорта за символическую плату. Очень удобный вариант на случай, если вы решите поднакопить денег на ипотеку.
Дженсен согласно кивнул. Квартира, о которой он сообщил только что, и так была не более чем временным вариантом: клетушка на две комнаты в отдалённом предместье Чикаго, за оставшийся до собеседования срок Дженсен просто не успел подыскать ничего получше. И хотя сама формулировка "корпоративное общежитие" ему не слишком понравилась, возможно, на первое время это действительно неплохой вариант.
- Я буду рекомендовать вас в имиджевый отдел, - Падалеки снова принялся перебирать страницы досье, словно выискивая там фото, на котором Дженсен щеголял голышом. - Это в основном разработка логотипов, как раз то, в чём у вас большой опыт. Недавно у нас сменился глава правления, и он пожелал обновить визуальное представление корпорации в глазах общественности. Главным образом эта задача предоставлена нам, то есть чикагскому отделению, как наиболее крупному и эффективному. Команда дизайнеров у нас небольшая, но в связи с новыми задачами мы её расширяем и будем расширять далее... И ещё одно, - Падалеки прекратил бесцельно копошиться в досье и поднял глаза. - То, что вы, я полагаю, понимаете сами, иначе не пришли бы сюда. Однако я должен это озвучить. Более всех прочих качеств в "Фарматек Прайм" ценят лояльность компании. Не профессионализм, не креативность, даже не дисциплину, хотя всё это также важно. Но на первом месте - лояльность, мистер Эклз. Это первое и необходимое условие нашего с вами сотрудничества. Вы понимаете?
- Да, мистер Падалеки, я понимаю.
- В таком случае ответьте: каким вы видите себя по истечении пятилетнего контракта с корпорацией "Фарматек Прайм"?
И снова стандартный вопрос. Такие задают всегда. Во всех, абсолютно всех конторах страны, от третьесортной бухгалтерской фирмы где-нибудь в Оклахоме до главного офиса "Нью-Йорк Таймс". И везде этот вопрос значит одно и то же. Везде, кроме этой маленькой комнаты с минимумом мебели и до блеска начищенным полом, в полупустом здании, отстоящем от делового района Чикаго на много кварталов. Вопрос, который Джаред Падалеки, как показалось Дженсену, задал не столько для проформы, сколько из жалости. Ты сам-то хоть понимаешь, куда лезешь, глупыш?
Дженсен понимал. И ему не нравилась улыбка Джареда Падалеки. Не потому даже, что она была наглой, а потому, что ни разу за весь разговор не коснулась глаз. Но Дженсен хотел в "Фарматек". Он много лет шёл в "Фарматек". Все его предыдущие места работы, весь опыт, все достижения были всего лишь ступеньками, приведшими его в этот день и в эту комнату.
Поэтому он чуть заметно вздохнул, словно недоумевая, зачем ему задают такой очевидный вопрос, и ответил:
- Живым, мистер Падалеки. После пяти лет работы в вашей компании я вижу себя живым.
Он ждал драматической паузы, но её не последовало. Падалеки поднялся с места, вновь протягивая ему руку. Дженсен тоже встал и пожал её, во второй раз отмечая, до чего сильная у этого парня ладонь. Сильная и холодная, словно лёд.
- Завтра в восемь тридцать на Фарматек-Драйв, - сказал Падалеки. - Строение сорок два. Уоллиш ведёт вас в курс дела. Добро пожаловать, мистер Эклз, в нашу большую дружную семью.
Это было первое, что он сказал без улыбки.


Изображение


Центральный офис чикагского отделения "Фарматек Прайм" находился в стороне от Петли - квартала, где на пересечении Стейт-стрит, улицы Ласалль и Мичиган-Авеню бурлила деловая жизнь Города ветров. Корпорация выкупила у мэрии участок земли за парком Линкольна, и там возвела не просто гигантский, а прямо-таки монструозный комплекс, состоящий из нескольких десятков небоскрёбов, множества автостоянок, гаражей, корпоративных ресторанов и общежитий. Так в самом центре Чикаго внезапно вырос новый квартал, столь же могущественный и автономный, как Ватикан в Риме. Страна посреди города, починяющаяся собственным законам, правилам, ритму жизни.
У этого квартала даже появился собственный уникальный адрес: Фарматек-Драйв, 1.
Джаред Падалеки назвал Дженсену номер строения, но этого оказалось недостаточно, чтобы легко найти нужное место. Доступ на Фарматек-Драйв был ограничен сетью контрольно-пропускных пунктов с новейшими системами безопасности. Их Дженсен преодолел без особого труда, всего лишь показав охраннику водительские права: видимо, его имя уже включили в списки допуска. За шлагбаумом обнаружилась беспорядочная мешанина зданий, которые различались между собой лишь высотой. Никаких обозначений и номеров на них не было. Дженсен проехал ещё через два КПП, потратил двадцать минут, разыскивая нужный офис, и, входя через зеркальную вращающуюся дверь, порадовался, что вышел из дома на полчаса раньше. Вряд ли бы новое начальство пожелало выслушивать оправдания по поводу опозданий в первый же рабочий день.
Имиджевый отдел находился на пятнадцатом этаже сравнительно небольшого небоскрёба. Дженсен читал, что самое высокое здание чикагского отделения "Фарматек" насчитывает пятьдесят три этажа, не считая подземных уровней, которых могло быть до десятка. Пятнадцатый этаж - отличный этаж: чудесный вид из окна в любое время суток, а в случае экстренной эвакуации не так уж далеко и долго бежать. Часы показывали 8:27, и Дженсен потратил минуту, стоя у большого панорамного окна в коридоре и глядя, как сверкают солнечные лучи на гладкой поверхности озера Мичиган.
- Редко увидишь здесь такую картину. Чаще дождит, и ни черта не разглядеть, - раздался знакомый голос у него за спиной, и Дженсен обернулся.
Герберт Уоллиш оказался таким, как он и представлял: крупным, грузным мужчиной под пятьдесят, с красным лицом и одышкой заядлого курильщика. Они обменялись формальными приветствиями, и Уоллиш добавил:
- Извините, что так вышло вчера. Форс-мажор, пришлось обращаться напрямую к Падалеки. По правде, я опасался, что он вас не возьмёт, но в результате всё обернулось к лучшему. Так или иначе, последнее слово всё равно оставалось за ним.
- Он начальник имиджевого отдела? - спросил Дженсен. Было немного неловко начинать первый же разговор с начальством со сплетен, но удержаться ему не удалось: режущая улыбка и льдистые зелёные глаза со вчерашнего дня не давали покоя.
- Кто, Падалеки? Да что вы, нет. Начальник имиджевого отдела у нас Торренс. Я его заместитель, а Джаред Падалеки - один из двадцати топ-менеджеров чикагского филиала. Занимается всем понемногу, в основном кадровыми делами. Я даже не помню, чтобы он когда-то напрямую проводил собеседование.
Дженсен слегка опешил. Сколько на вид лет тому парню, с короткой прядкой, по-мальчишески упавшей на лоб? Двадцать пять, двадцать шесть? Ну ладно, допустим, он просто молодо выглядит; Дженсен накинул пять лет и всё равно остался в недоумении. Стать топ-менеджером "Фарматек Прайм" к тридцати годам - это не просто ослепительная карьера, это... подозрительная карьера.
Впрочем, разве есть в "Фарматек" хоть что-нибудь, что нельзя определить этим словом?
Насколько знал Дженсен (располагал он, как и все, только официальными источниками), компания "Фарматек Прайм" возникла в 2008 году и поначалу совсем потерялась на переполненном рынке новейших медикаментов. Они упирали на рекламу, стандартная для того времени ахинея о панацее, средстве против рака и прочий маркетологический бред. Но уже через пять лет "Фарматек" стала одной из ведущих компаний на фармацевтическом рынке. Еще через пять - могучим конгломератом, объединившим под эгидой фармацевтической отрасли гигантскую сеть исследовательских лабораторий и производств по всей стране. Они занимались кое-чем ещё: косметика, бытовая химия, даже детское питание, но, как и сказал вчера Падалеки Дженсену, на первом месте оставались лекарства. Вот уже десять лет вся страна при малейших признаках кашля пила "Фармаколс", а чихнув, бежала за "Рента-спреем". Не то чтобы они так уж хорошо помогали - по крайней мере Дженсен не слышал никаких сенсационных заявлений от ВОЗ насчёт резкого снижения числа простудных заболеваний в США. Но конкурентов с рынка "Фарматек" вытеснила почти полностью, доведя суммарный объём своих продаж до более чем восьмидесяти процентов. Это был феноменальный результат, особенно для компании, существующей на рынке без году неделя. Одно время все первые полосы в "Таймс", "Форбс" и ведущих аналитических изданиях посвящались бурным дискуссиям на тему "Фарматек Прайм" и её невероятного успеха. Само собой, не обошлось без лоббирования интересов корпорации в Сенате. Ходили слухи, что именно "Фарматек" финансировала предвыборную компанию Барака Обамы, и что только благодаря ей он был переизбран на второй срок. Но никакие лобби не смогли бы обеспечить подобных продаж. Люди словно обезумели. Женщины красились помадой от "Фарматек", кормили своих детей йогуртами "Фарматек", мужчины покупали презервативы "Фарматек" - казалось, ничего, кроме "Фарматек", более не существует. Одно время в прессе шутили, что компания подмешивает в свою продукцию сверхсильные психотропные добавки, вызывающие наркотическую зависимость. Потом шутить на эту тему перестали. К тому моменту корпорация уже контролировала большую часть бизнес-прессы. Разумеется, неофициально - даже у неё не хватало денег, чтобы купить все издательские дома Америки. Но давить на них она уже могла. А после открытия в Нью-Йорке издательского дома "Фарматек-Пресс" и выхода новейшего таблоида "Фарматек-Таймс", ставшего новым рупором нации, все независимые масс-медиа и вовсе утратили остатки прежних преимуществ. "Фарматек" их переиграла на их же собственном поле. "Фарматек" стала всесильна.
К тому времени, когда Америка осознала, что за монстр родился в самом сердце её экономической системы, сделать что-либо было уже нельзя. Однажды тему "Фарматек Прайм" подняли на заседании Всемирной организации торговли, однако нота протеста, поданная демократами, не прошла, и с тех пор вопрос не поднимался ни на национальном уровне, ни на мировой арене.
Разумеется, многие боялись "Фарматек Прайм". Но куда больше людей хотело на неё работать. Лучший способ защититься от машины - стать её частью.
Джаред Падалеки, видимо, понимал это, так же, как понимал и Дженсен. Конечно, кого попало сюда не брали: вакансий было не так уж много, а кандидатам - несть числа, и отбор проводился жесточайший. Уоллиш дал это понять Дженсену, когда проводил его на рабочее место. В кабинете находилось шесть столов, разделённых перегородками - обычный офис, очень похожий на офис издательства"Ридерз Дайджест", где приходилось работать Дженсену. Четыре рабочих места из шести пустовали (Уоллиш объяснил, что через пять минут планёрка), за одним нахохлившийся мужчина что-то бешено строчил на компьютере. Уоллиш назвал его имя, и он хмуро глянул в сторону Дженсена и буркнул нечто вроде "Првт", на что Дженсен ответил кивком, а затем повернулся к собственному столу. У окна. Неплохое начало.
- Не успели прибрать после предыдущего сотрудника, - пояснил Уоллиш, когда Дженсен красноречиво осмотрел наваленную на столе кипу бумаг. - За пару дней разгребёте. Что будет нужно - можете оставить, остальное выбросите. Возникнут сомнения, обращайтесь ко мне. Дня три вам даётся на адаптацию.
- Мистер Уоллиш...
- Герберт.
- Герберт. Можно вопрос? Разве тот, кого я заменяю, не должен передать мне дела?
Нахохлившийся мужик за соседним столом перестал строчить и искоса посмотрел на них. Потом стрёкот возобновился, но Дженсену этого хватило. Уоллиш мог и не отвечать.
Но Уоллиш ответил:
- Он выпал из окна. Ещё вопросы есть?
Дженсен покачал головой. Да, и об этом он тоже знал. В "Фарматек Прайм" низкая текучесть кадров, но смертность среди сотрудников несколько больше, чем в других компаниях по стране. Этому можно было подыскать полдюжины вполне невинных объяснений. Офисный "планктон" - одна из основных категорий риска в плане суицида, и чем крупнее компания, тем риск выше. Маленький человек теряется в чудовищной машине, винтиком которой стал, слетает с катушек... а дальше - вот оно, окно, за которым ветер гонит волны бескрайнего, безмятежного озера Мичиган. Дженсен снова посмотрел туда и вдруг подумал, что в дождливый день, когда поверхность озера затянута туманом, а панорама города превращается в серый морок с редкими проблесками холодных электрических огней, здесь в самом деле можно загрустить. Так что это могло быть правдой.
Но могло быть и правдой то, что неугодных людей или плохих работников, не говоря уж о саботажниках и шпионах, здесь никто не увольнял. Их попросту убивали. Разумеется, очень чисто, никаких выловленных в озере трупов с пулей в башке - с ФБР "Фарматек" вела себя весьма осторожно, не давая поводов для полномасштабных расследований. Только самоубийства; иногда, не слишком часто - несчастные случаи. Жёстко, но в определённом смысле оправдано: это стандартная система предупреждения мятежей в тоталитарной организации, которой, по сути, является любая мегакорпорация. Дженсен знал, что Падалеки неспроста вчера так напирал на лояльность. Без лояльности тут, в прямом смысле, никуда.
Но Дженсена это не пугало. Он не собирался предавать "Фарматек". Он шёл сюда, зная, что это его конечная остановка.
- Есть один вопрос, - сказал он под испытующим взглядом Уоллиша. - Мне необходимо быть сегодня на планёрке?
Уоллиш заметно расслабился, на его заплывшем лице мелькнуло подобие улыбки.
- Сегодня нет. Походите пока тут, осмотритесь. Автомат с кофе в конце коридора, тремя этажами ниже есть кафетерий. Перерыв с часу до двух. Рабочий день ненормированный, когда можно будет уходить, я сообщу. Видишь? - он указал на тёмно-красную лампу, вмонтированную в панель над верхним ящиком стола. - Это, как его у нас называют, "отбойный звонок". Загорится - значит, вы можете идти домой. У каждого сотрудника своя работа и расписание тоже своё, так что мы придерживаемся индивидуального подхода.
- Вполне разумно.
Мужчина за соседним костолом издал какой-то сдавленный звук. Уоллиш повернулся к нему, и тот снова склонился над клавиатурой. Дженсен ощутил на своём плече тяжесть ладони нового начальника и поднял глаза.
- Будут вопросы - заходите. Мой кабинет напротив.
- Понятно. Спасибо, Герберт.
Уоллиш ушёл. Дженсен, не торопясь, снял плащ (здесь его, к счастью, было где повесить - на перегородке крепилось несколько одежных крючков) и уселся в кресло. Большое, удобное. Кожа мягко поскрипывает под брюками. Вполне уютно.
- Эй... Роб? - окликнул он, наклоняясь вперёд.
- Эвисон, - буркнул тот. - Лучше по фамилии.
- Окей, Эвисон. Меня можешь звать Дженсен.
- Угу.
- Ты тоже новенький?
- А?
- Почему ты не идёшь на планёрку?
Эвисон оторвал нос от клавиатуры и посмотрел на Дженсена, как на ненормального.
- Не видишь, что ли? Я работаю.
- А... Ясно. Послушай, Эвисон, а эта лампочка...
- Отбойный звонок.
- Да, отбойный звонок. - Дженсену не нравилось, как это звучало - слишком по-тюремному, но он продолжил, как ни в чём не бывало: - Во сколько она обычно включается?
Эвисон снова одарил его всё тем же взглядом санитара клиники для душевнобольных, уставшего от своих обязанностей.
- Что?
- Во сколько обычно дают отбой?
- В смысле - во сколько?
- В смысле - когда? - сказал Дженсен, начиная терять терпение.
Эвисон по-совиному моргнул. Потом задумался. Дженсен смотрел, как его жёлтый, похожий на дешёвую сигаретную бумагу лоб собирается морщинами.
- По-разному, - проговорил он наконец. - Мне в последний раз давали позавчера.
И, не сказав больше ни слова, опустил голову и продолжил трещать клавиатурой.


Изображение


Поразмыслив, Дженсен решил, что и впрямь стоит воспользоваться жильём от фирмы. Самым важным фактором тут стала не комфортабельность и даже не арендная плата, а близость к офису. Общежитие располагалось здесь же, на Фарматек-Драйв, в пяти минутах пешего ходу от строения сорок два. Конечно, это означало, что жизнь Дженсена будет отныне проходить в пределах корпоративного квартала (он знал, что на ближайшие месяцы о свободного времени придётся забыть), но Дженсен не сомневался, что это временное явление. Рано или поздно он обзаведётся особняком в Олд Тауне или на Золотом Берегу; это был вопрос времени, а месяцев или лет, или даже десятилетий - не столь уж и важно. Главное - это цель, к которой можно идти.
Впрочем, квартира ему понравилась. Небольшая, светлая и уже обставленная удобной, стильной мебелью. Три комнаты, гардеробная, кухня со встроенной техникой и шикарная ванная с душевой кабиной и джакузи. Дженсен мог только гадать, все ли апартаменты в "общежитии" таковы, или ему сделали по неведомой причине поблажку. Первая сумма выплаты за съём оказалась вполне подъёмной, и Дженсен в тот же день перебрался из пригорода в новое жильё.
Комендант, выглядевший и державшийся так, словно был по меньшей мере директором холдингового центра, сообщил Дженсену, что приводить посетителей запрещено. Дженсен ответил, что ему это совершенно без разницы, поскольку никаких посетителей он не ждёт. Комендант заметно смягчился и спросил, в каком отделении работает Дженсен, а потом заметил, что команда Уоллиша - толковые ребята. Дженсен поблагодарил и, выходя из дома, оставил ему ключи.
В первые же дни его завалили работой. Несмотря на обещание Уоллиша дать время на адаптацию, разгребать наследство от предшественника приходилось параллельно с текучкой, состоявшей в основном из заказов на креативные идеи по поводу нового визуального представления корпорации. Проект находился в начальной стадии, ещё не успели выработать его концепта и пока нащупывали идеи вслепую, раз за разом получая отказы сверху. Будь Дженсен совсем новичком, только-только выпорхнувшим из художественного колледжа с дипломом дизайнера-иллюстратора в жёлтом клювике, его бы глубоко ранило такое положение вещей. В самом деле, когда из сотни твоих рисунков, в каждый из которых вложена душа, все сто возвращаются назад в пометкой "не годится", тут впору впасть в творческий кризис, а то и запить. Но Дженсен окончил колледж восемь лет назад, и с тех пор его работы множество раз подвергались нещадной критике людей, ни черта не смысливших в дизайне и вообще не имевших вкуса. Дженсен заметил, что в имиджевой системе часто работают такие люди: сами пользуясь чужими наработками, они лишь компилируют их, не привнося ничего нового, и лишены даже зачатков воображения. Подобные люди, судя по всему, руководили имиджевым отделом и в "Фарматек", но Дженсен не унывал. Он знал, что ему представится случай проявить себя; следовало лишь набраться терпения.
На третий или четвёртый день работы он снова увидел Джареда Падалеки. Тот зашёл к ним в кабинет посреди рабочего дня, и судя по испуганным взглядам, брошенным на него Эвисоном и остальными - столь же забитыми и малообщительными - сослуживцами Дженсена, гость он тут был нечастый. Откуда-то материализовалась Присси, секретарша Уоллиша, спросившая, не хочет ли мистер Падалеки кофе и не принести ли мистеру Падалеки стул.
- Да, золотко, двойной эспрессо, и нет, не надо, - ответил Падалеки, улыбаясь, и, подойдя к столу Дженсена, остановился, глядя на него сверху вниз и сунув руки в карманы. - Привет, Эклз. Как успехи?
Дженсен оценил этот жест. То, что Падалеки проводил собеседование, вовсе не обязывало его проявлять внимание к нанятому им сотруднику, тем более что имиджевый отдел не являлся непосредственной областью его компетенции. Прошедшие дни были насыщенными, и Дженсен успел забыть, что при первой встрече этот парень ему не понравился. Как ни крути, он занимал в корпорации положение, до которого Дженсену пахать и пахать, и, с учётом возраста Падалеки, это уже само по себе заслуживало уважения.
- Понемногу, - ответил Дженсен, стараясь если не быть, то хотя бы выглядеть приветливым. - Осваиваюсь пока.
Улыбка Падалеки внезапно пропала. Дженсен понял, что это один из его любимых приёмов влияния на собеседника.
- Нет времени осваиваться. Правлению нужна не раскачка, а результаты. Ты сам знаешь, какой у нас конкурс, мало кто получает подобный шанс. Если ты не оправдаешь доверия, всегда найдётся тот, кто его оправдает за тебя.
"Значит, мы уже на ты", - подумал Дженсен, всеми силами стараясь, чтобы на лице не отразилось вспыхнувшее в нём раздражение. Какого чёрта? Припёрся сюда и отчитывает его, как мальчишку, хотя сам наверняка даже глазом не взглянул на его работы. А посмотреть было на что: за эти дни Дженсен появлялся в общежитии всего дважды, всё остальное время корпя над разгребанием завалов и текущим заданием фирмы. Наниматель вправе требовать результат, но ведь не молниеносный же.
- Проглотил, - внезапно раздался в тишине голос Падалеки, и Дженсен, опомнившись, осознал, что все в кабинете притихли и слушают их разговор. А Падалеки, между тем, вновь улыбался от уха до уха. - Молодец. Далеко пойдёшь.
Он хлопнул Дженсена по плечу, и Дженсен, сцепив зубы, опустил глаза. Цапаться с начальством в первую же неделю работы? Да ещё в "Фарматек Прайм"? Не лучшая идея. К тому же видал он ещё и не таких мудаков. Переживёт.
- И это проглотил, - сказал Падалеки, но на сей раз так тихо, что Дженсен едва расслышал его. - Ну, ну.
И тогда Дженсен поднял голову и впервые посмотрел на него - посмотрел по-настоящему.
Очень высокий, как Дженсен и запомнил по их первой встрече. Самоуверенный до развязности. Безупречно опрятный, по крайней мере, старается таковым казаться: на сей раз никакой непокорной прядки не вырвалось из плена гелевой пленки на густых каштановых волосах. Костюм на нём стоил бешеных денег, однако носил его Падалеки с небрежностью, которая могла быть деланной, а могла и вполне естественной. Прибежала Присси, принесла ему кофе; он отпил глоток и поставил стаканчик поверх бумаг Дженсена, прямо на незаконченный набросок.
- Ладно. Не стану отвлекать. Я просто так забежал. - Он отошёл от стола и уже в дверях бросил взгляд через плечо, очень быстрый, но Дженсен достаточно работал с подобными людьми, чтобы заметить и оценить этот взгляд. "Я буду присматривать за тобой". Вот только понять, обещание это или угроза, было невозможно. Пока невозможно.
Дженсен взял стаканчик и с досадой посмотрел на кофейный кружок, перечеркнувший карандашные линии. Скомкал испорченный набросок и в три глотка допил кофе из стаканчика. Напиток, даром что из автомата, пах настоящими кофейными зёрнами, а ещё ванилью и корицей. И лёгким, чуть ощутимым ароматом ментола.


Изображение


Когда Дженсен вышел из дома в следующий понедельник, с неба лило. Только не дождём - сентябрь в Чикаго выдался на удивление сухой, - а листовками. Они сыпались, как конфетти, вертясь в воздухе и оседая на тротуар. Порывом ветра одну из них бросило прямо на Дженсена. Он отлепил клочок бумаги от плаща и поднял голову, провожая взглядом удаляющийся вертолёт, оставлявший за собой, словно комета, широкий белый хвост разлетавшейся бумаги.

ВЫ СПИТЕ? ОНИ РАБОТАЮТ.
ВЫ ЗАВТРАКАЕТЕ? ОНИ РАБОТАЮТ.
ВЫ ЗАНИМАЕТЕСЬ ЛЮБОВЬЮ? ОНИ ПРОДОЛЖАЮТ РАБОТАТЬ.
ОНИ ТРУДЯТСЯ НЕ ПОКЛАДАЯ РУК,
ДЕНЬ И НОЧЬ,
ЧТОБЫ ОТНЯТЬ У ВАС ПОСЛЕДНЕЕ.

Громадные, кричащие буквы вульгарным красным шрифтом. Под ними - три или четыре абзаца чёрным шрифтом помельче. Их Дженсен читать не стал, перевернул листовку и невольно усмехнулся при виде карикатуры, иллюстрирующей тему дня: скрюченный, жалкий человечек, скорчившийся в неестественной позе за компьютерным столом. В зубах он держал, как косяк, миниатюрную женщину, которая, в свою очередь, курила сигарету, увенчанной затейливой гирляндой дыма, сгладывавшейся в слово "Фарматек". Намёк был ясен: новинка рынка, безникотиновые сигареты для желающих бросить пагубную привычку. Утверждалось, что эффект стопроцентный; умалчивалось, что все опробовавшие новинку так же стопроцентно подсаживались на сигареты от "Фарматек" и уже не могли без них обходиться. Правда это или нет, Дженсен не знал. Скорее всего правда, но какая, на самом деле, разница?
Он скомкал листовку и бросил её под ноги. Опять проделки "Орхидеи". Одно время, пару лет назад, Дженсен читал их газету, позиционировавшуюся как последнее независимое издание в США. Потом "Фарматек Прайм" купила типографию, в которой печатался тираж, и газета выходить перестала. Осталось самое последнее средство - листовки, метод партизан и подпольщиков, метод отчаявшихся. В сущности, именно отчаянными подпольщиками и была эта сомнительная организация, позиционировавшая себя как последний оплот демократии в пику насквозь продажной и лживой демократической партии США, где от свободы слова и прав человека остался пустой звук. Они пытались зарегистрироваться в качестве партии, но получили отказ, и с тех пор существовали как неофициальная террористическая организация, ведшая с "Фарматек Прайм" когда информационную, а когда и вполне реальную войну. Пару раз в год они организовывали диверсии в офисах корпорации по всей стране, и, Дженсен не сомневался, о десятках неудавшихся попыток просто не становилось известно. Теперь Дженсен тоже стал частью корпорации, но поймал себя на мысли, что, хотя листовка оформлена безвкусно, в карикатуре что-то есть. Ему понравилась идея, а ещё больше - исполнение: чёткие, резкие линии, острые углы и решительная штриховка. Рисунок был выполнен с кажущейся небрежностью, и это подкупало, делало его более эмоциональным. И к тому же такая форма полностью отвечала содержанию. Да, хорошая работа. Дженсен и сам не сделал бы лучше.
Он пошёл по тротуару, наступая на рассыпанные листовки, оставляя на них отпечатки своих подошв. По дороге заметил, как один или двое прохожих (должно быть. таких же новичков, как он сам) наклонялись и с любопытством вглядывались в листки, но остальные не обращали на них никакого внимания. К подобным "бомбардировкам" здесь, по-видимому, давно привыкли.
Всю дорогу до офиса Дженсен думал об увиденной карикатуре. Войдя в рабочий кабинет, тут же сел за стол, ни с кем не поздоровавшись, и принялся рисовать. Набросок занял у него минут десять, и под конец Дженсен уже улыбался во весь рот. Закончив, он откинулся назад и критическим взглядом окинул эскиз.
С белого листа на него свирепо смотрела волосатая горилла с чертами, в которых безошибочно угадывалось лицо Джареда Падалеки. Дженсен ещё раз подвёл линию плеч, подчеркнул уголки губ, изгибая их в пакостную усмешку. Горилла была облачена в костюм, над галстуком Дженсен потрудился особо. Под гориллой вывел угловатым шрифтом: "Труд превратил человека в топ-менеджера". И, не удержавшись, поставил внизу автограф.
Он пялился на получившийся "портрет" минут пять, наслаждаясь изумительным сходством, которого ему удалось добиться. Потом встал и, обогнув стол, торжественно протянул листок Эвисону, как обычно, сопевшему над своим компьютером. Эвисон, не переставая водить мышкой, скосил глаза, а потом выпучил их так, что Дженсен еле сдержался, чтобы не ухмыльнуться.
- Правда, похож? - спросил он с тихим торжеством, и Эвисон, чертыхнувшись, выдернул листок из его руки.
- С ума сошёл?! - прошипел он. - Или жить надоело?
- А что такого? - деланно удивился Дженсен. - Ты ведь помнишь, что в пятницу Уоллиш говорил на планёрке? В мире как минимум дюжина компаний со словом "Фарматек" в названии, поэтому упор нужно делать на "Прайм". Я и сделал. Примат - основа корпоративной стабильности. Как думаешь, стоит Уоллишу показать?
- Покажи, покажи. Может, тогда перестанешь зубы скалить.
Дженсен разочарованно вздохнул. Да уж, служащим корпорации "Фарматек" чувство юмора явно не свойственно. А Эвисон ведь ещё самый общительный среди тех, с кем Дженсен делил кабинет: остальные вообще не шли на контакт, по уши погружённые в текучку. Вы спите? Они работают.
Дженсен вернулся к себе за стол. Его хорошее настроение улетучилось, но вдохновение, к счастью, не пропало. Вообще-то Дженсен редко работал на вдохновении, для этого он был слишком хорошим профессионалом. Но упускать такое настроение не стоило. Он разложил перед собой бумагу и карандаши - Дженсен всегда рисовал рабочие эскизы на бумаге и только простым карандашом, - сделал несколько набросков, пытаясь настроиться на серьёзный лад. Жаль, в самом деле, идея с приматом ему самому понравилась. Прайм... Прима... Прима-балерина?
Мысль казалась довольно дурацкой. Но, как часто бывало в подобные моменты, пальцы работали у Дженсена быстрее головы. Он начертил несколько резких линий, думая о женщине с листовки, женщине, зажатой в зубах офисного работника "Фарматек". Вот рука, вот колено, шея, поворот головы. Дженсен потерял счёт времени, а когда очнулся, на листе перед ним была балерина, крутящая фуэте. Тощая, сухопарая, с рёбрами, заметно выступающими под тугим корсетом, с болезненно заострёнными чертами лица. Ушедшая в себя, ушедшая в танец, заблудившаяся в танце. Безумная. Она будет танцевать до тех пор, пока не загонит себя, а потом упадёт мёртвая с разорвавшимся сердцем.
Дженсен вздрогнул и бросил листок на стол. Плохой рисунок. Но что-то в нём было, что-то, чего Дженсен не смог бы описать словами - да и не пытался, ведь его дело иллюстрировать, а не чесать языком. Он сунул балерину под кипу других набросков, подумав, что, в крайнем случае, если до конца дня не выйдет ничего получше, можно будет показать Уоллишу и это. Прима-балерина, бешеная трудоголичка, в закрытых глазах которой таится какая-то дикая, тёмная тайна. Олицетворение корпорации "Фарматек Прайм". Почему бы и нет?
Почему бы и нет, в конце-то концов.


Изображение


Неделю спустя Дженсен сидел на том же месте, на тем же столом, и с ненавистью разглядывал большую белую кружку, стоящую перед ним среди кипы бумаг и стаканчиков с пастелью. На кружке, стилизованная под рисунок углём, танцевала его балерина. Сейчас она нравилась Дженсену ещё меньше, чем прежде; он с удовольствием забыл бы о ней, но, как назло, именно эта работа стала первой, вызвавшей одобрение начальства. Уоллиш из своего кабинета заголосил так, что Дженсен даже у себя услышал: "Во-от, наконец, это то, что надо!" Дженсен получил премию в тысячу долларов - и эту чёртову кружку с принтом, отпечатанным в корпоративной мини-типографии. К кружке прилагались ещё значок и блокнот, а имиджевый отдел получил распоряжение разработать варианты визуального сочетания балерины и названия фирмы. Харвис и Шеридан, двое из сослуживцев Дженсена, как раз бурно обсуждали это задание в другом конце кабинета: один предлагал использовать длинную фигуру балерины как палочку в букве "Ф", другой доказывал, что, если немного доработать фигурку, то её можно изогнуть буквой "П".
Дженсена от всего этого тошнило.
- Можно воды? - услышал он хриплый голос над своей головой, и, оторвав взгляд от идиотской кружки, посмотрел на Эвисона, стоящего прямо перед ним.
Эвисон плохо выглядел. Он и так был тип далеко не модельной наружности, но в последние дни что-то совсем сдал. За прошедшую неделю Дженсен ни разу не видел, чтобы он покидал рабочее место, хотя самого Дженсена отпускали не раньше десяти вечера, а то и в полночь. Дженсен в удивлении и некоторой тревоге подумал, неужели в отделе кадров не понимают, что глупо доводить своих сотрудников до подобного нервного и физического истощения? Разве в таком состоянии возможно нормально работать?
- Что? - переспросил он, очнувшись от своих мыслей и поняв, что Эвисон ждёт ответа на какой-то вопрос.
- Воды, говорю, можно? - сипло повторил Эвисон. - Я свою всю выпил.
- А, да, конечно, - Дженсен взял бутылку минералки, которую купил утром по дороге на работу, и отвинтил крышку. - Ты нормально себя чувствуешь?
- Не знаю. Мистер Падалеки сегодня проводит расширенное совещание с представителями всех групп имиджевого отдела. От нашей группы иду я.
Он сказал это так, словно не рассчитывал вернуться оттуда живым. Дженсен невольно фыркнул.
- Да что вы все так перед ним трясётесь, перед этим Падалеки?
- Ты здесь ещё мало работаешь, - туманно ответил Эвисон - и кашлянул, прочищая пересохшее горло. Дженсен опомнился, протянул ему бутылку - а потом вдруг остановился. Он только теперь заметил, что в уголке рта у Эвисона виднеется какое-то подозрительное желтое пятнышко, напоминающее герпес. Только этого не хватало. Дженсен колебался только мгновение, а потом решительно налил воды из бутылки в кружку с балериной. Всё равно он ни за что на свете не станет из неё пить.
Эвисон поблагодарил его взглядом, взял кружку и осушил её с видом человека, переживающего жесточайшее похмелье. Дженсен подумал, не посоветовать ли ему проверить кровь на сахар, но потом решил, что это не его дело. Эвисон постоял ещё немного, держа кружку двумя руками, потом поставил её на стол и пошёл, как показалось Дженсену, обратно к своему столу. Дженсен отвернулся от него и стал перебирать бумаги. И лишь через минуту или около того, услышав скрип оконной рамы и ощутив на щеке дуновение воздуха, поднял голову.
- Лучше не надо, сквозняк... - начал он - и осёкся, когда Эвисон, не глядя на него и ни на кого в кабинете, шагнул на подоконник, взялся обеими руками за раму и толкнул своё тело вниз, в пятнадцать этажей пустоты.
Дженсен сидел ближе всех, потому оказался первым, кто бросился к окну. Остальные на миг остолбенели, потом зашумели, но Дженсен слышал их словно издалека - он перегнулся через подоконник, и осенний ветер гудел у него в ушах. Дженсен не мог разглядеть подробности - слишком высоко, - только видел тело Эвисона, в неестественной позе скрюченное на асфальте. Крови не было, или было совсем немного; к месту несчастья уже с двух сторон спешили уборщики, их ярко-оранжевая униформа резала глаз на фоне серости окружающего урбанистического пейзажа.
- Что, разбился? Разбился, да? - возбуждённо выкрикнул Шеридан у Дженсена над правым плечом, а Харвис хмыкнул над левым:
- Да уж явно не полетел.
Дженсен выпрямился и отошёл от окна. Дурнота, подкатывавшая к его горлу в течение всего утра, перешла в серьёзный рвотный позыв. Дженсен прижал ладонь к губам, изо всех сил пытаясь сдержаться. Да, он знал, что такое случается в "Фарматек", и скорее часто, чем редко. Но одно дело - знать, и совсем другое - увидеть собственными глазами.
- Эвисон! Где Эвисон? Какого хрена! - рявкнул от дверей прокуренный бас Уоллиша. - Совещание через две минуты, ждут только его!
- Эвисон выпрыгнул! Только что! - крикнул кто-то из мужчин, топтавшихся у окна.
Уоллиш замолчал. Его и без того красное, одутловатое лицо стало наливаться багровой синевой. Дженсен видел, как артериальное давление поднимается у него прямо на глазах, и уже хотел позвать Присси, когда Уоллиш медленно выдохнул сквозь сжатые зубы. Лицо его оставалось красным, но уже не пугало насыщенностью оттенка. По-видимому, за годы работы в корпорации он научился справляться с собой.
- Где его папка? - прохрипел он.
Никто не двинулся с места, и Дженсен молча взял со стола Эвисона пачку документов, лежавшую поверх остальных. Налитые кровью глаза Уоллиша устремились на него.
- Эклз. Отлично. Пойдёшь ты.
- Что?! - такого поворота Дженсен не ожидал. - Но...
- Сию секунду! Совещание уже началось! Это же Падалеки, идиот! Зеркальный конференц-зал, двадцать седьмой этаж.
Он практически выпихнул Дженсена из кабинета. Дженсен пошёл к лифту, машинально переставляя ноги и на ходу просматривая содержимое папки. Он не знал, над чем работал Эвисон, и лишь в общих чертах представлял себе направление деятельности всей рабочей группы. Связных мыслей в голове не было, перед глазами по-прежнему стояла изломанная фигурка Эвисона, размазанная по асфальту внизу - и фигурка балерины, тоже изломанная, чёрная, отталкивающая. Фигурка на кружке, из которой Эвисон выпил воды, прежде чем...
Дженсен остановился, как вкопанный. Кто-то тут же подтолкнул его в спину, и его внесло в лифт вместе с людским потоком. На табло замигали, сменяясь, цифры. Дженсен доехал до двадцать седьмого этажа, вышел из лифта. Перед ним протянулся коридор, короткий и совсем пустой. Впереди маячили огромные стеклянные двери, за которыми угадывались человеческие силуэты. Дженсен медленно пересёк коридор и толкнул дверь.
Негромкие голоса стихли при его появлении. В зале находился только один длинный стол, вдоль которого сидело несколько десятков человек. Все они посмотрели на Дженсена одновременно. И Джаред Падалеки, сидящий во главе стола в самом дальнем его конце - никакая случайно выбившаяся прядка не портила холодный лоск его облика, - Джаред Падалеки тоже смотрел на Дженсена.
И тогда Дженсен понял, почему у Роба Эвисона при мысли об этой минуте смертельно пересыхало во рту.
- Почему так долго? - разнёсся по конференц-залу ледяной голос.
Все молчали. Два десятка человек отражались в зеркалах, развешанных на стенах, и казалось, что людей здесь гораздо больше.
Дженсен прочистил горло.
- Прошу прощения. У нас...
Он хотел рассказать, что случилось, но слова застряли в глотке. Падалеки продолжал смотреть ему в глаза через разделяющее их пространство, и Дженсен вдруг ощутил себя так, словно в шею ему всадили нож. Он знает. Проклятье, он знает про Эвисона. И его это нисколько не волнует. Перефразируя старый анекдот, самоубийство сотрудника - не повод для отмены совещания.
Только вот смеяться совсем не хотелось.
- Я прошу прощения, - повторил Дженсен, и, дождавшись сухого кивка Падалеки, тихо присел с самого края стола.

Изображение

Итак, балерина на кружке.
Чёртова балерина.
Вернувшись домой, Дженсен со всем возможным тщанием восстановил в памяти картину того утра. Он встал, принял душ, позавтракал, дошёл до офиса и по пути купил бутылку минеральной воды, потому что, идя по улице, почувствовал, как припекает солнце - наступило бабье лето, и день обещал быть жарким. Он взял минералку в автомате, поэтому маловероятно, что в неё что-то подмешали. Значит, раз не в воде, то в кружке. Когда Дженсен пришёл, она уже стояла посреди его рабочего стола, вместе с дурацким значком и блокнотом. Уоллиш заглянул через полчаса, пропел ему дифирамб, потряс руку, а потом... что было потом? Потом была планёрка. В общей сложности минут десять. Кто угодно мог войти в кабинет в это время - или до начала рабочего дня. Отраву могли подложить в типографии. Может быть, токсичная краска... или чёрт знает что ещё.
Всё это, впрочем, не давало ответа на самый важный вопрос. Чем Дженсен умудрился так досадить корпорации, что его попытались убить после неполных двух недель работы?! Он пытался понять и не мог. Он не халтурил, не дерзил, старался вести себя корректно даже с Падалеки, и уж точно ничем не угрожал компании. Почему же его решили убрать? И что будет теперь, когда план дал сбой и вместо Дженсена погиб совсем другой человек? От этой мысли на душе становилось муторно - стоило только Дженсену закрыть глаза, как он вспоминал Эвисона, его покрасневшие веки, сухие пальцы с ломкими ногтями, морщинистый лоб и...
Стоп. А что, если Дженсен себя накрутил? Что, если Эвисон действительно покончил с собой? Не под воздействием некоего психотропного вещества, хитроумно подсыпанного в кружку Дженсена Эклза, а просто, сам по себе? Ведь нельзя сказать, что он выглядел довольным жизнью. Много работы, мало сна, и, без сомнения, очень много страха. Дженсен вспомнил, как Эвисон трясся при одной мысли о совещании и о беспощадном мистере Падалеки. После совещания Дженсен даже отчасти его понял. Падалеки в самом деле умел заставить человека ощутить себя полным ничтожеством, независимо от качества его работы. И если в любой другой компании это было бы просто неприятно, то в "Фарматек Прайм" могло обернуться смертельной опасностью. Потому что увольняют отсюда преимущественно ногами вперёд, и всеобщее осознание этого постоянно висит в воздухе, словно густой ядовитый дым, мешающий вдохнуть полной грудью, мутящий разум и притупляющий остроту мысли.
И Дженсен не хотел, не собирался поддаться этой всеобщей безмолвной панике. Идя на собеседование, он знал, что его ждёт. И знал, что не подведёт, не обманет возложенных на него надежд. Только так можно выжить в современном мире: делая то, что от тебя ожидают, так хорошо, как только способен.
Ладно, всё это отлично, но теперь ему следовало выработать дальнейшую стратегию действий. Есть ли смысл дёргаться, добиваться объяснений, пытаться что-то объяснить самому? Дженсен обдумал это и решил, что нет. Так он только продемонстрирует лишнюю нервозность и вызовет подозрения, если их нет до сих пор. Эвисон действительно мог просто покончить с собой. Или психотропный яд мог содержаться в утреннем кофе, который он выпил перед началом рабочего дня. Или - но теперь Дженсену это казалось уже наименее вероятным - он действительно случайно принял то, что предназначалось Дженсену, и в таком случае следующее покушение - всего лишь вопрос времени. Будь у Дженсена выбор, он попытался бы бежать. Но выбора у него не было, и дело не только в том, что он жил в корпоративном общежитии, отделённом от остальной части Чикаго тройной стеной контрольно-пропускных пунктов. Дело в том, что сам Чикаго тоже принадлежал "Фарматек". Весь мир принадлежал "Фарматек". И если "Фарматек" захочет, она достанет его, как бы далеко он ни бежал и в сколь глубокую щель бы ни забился.
Поэтому Дженсен сделал единственное, что оставалось в его положении: он расслабился. Оставаясь при этом начеку, но не превращаясь в затравленного параноика. Теперь он, по правде, лучше понимал замкнутость своих сослуживцев: ещё бы, насмотришься такого за пару лет, никому не будешь доверять. Да и смысл заводить дружбу с коллегами, если они мрут, как мухи?
Но Дженсен уже знал, что главное - вовремя заметить руку с мухобойкой.
Он пришёл на работу на следующий день, как ни в чём ни бывало. Стол Эвисона уже наполовину опустел, вокруг него суетилась Присси, выгребая мусор. У Эвисона все ящики оказались забиты конфетными обёртками, хотя Дженсен никогда не видел, чтобы он что-нибудь жевал. Может, он просто собирал их, кто знает. Такое хобби.
Дженсен поставил дипломат на стол и принялся расстегивать плащ, когда со спины его окликнули:
- Эклз! Зайди ко мне.
Это был Торренс, начальник имиджевого отдела. Дженсен видел его до сих пор всего однажды, когда их официально представили друг другу. Его никогда не было на месте, все дела фактически вёл Уоллиш. То, что Дженсена звали к Торренсу в кабинет, ничего хорошего, по-видимому, не сулило.
Дженсен всё же снял плащ, и только тогда проследовал в кабинет босса.
- Ты хорошо выступил на совещании вчера, - без предисловий сказал Торренс, едва за Дженсеном закрылась дверь. - Падалеки тебя хвалил.
Он произнёс это так, словно сказал: "Сегодня на Гавайях выпал снег". Дженсен не знал, как реагировать на это, но внутренне ощутил... нет, не удовольствие, а смутное злорадство. Как будто одержал какую-то победу над кем-то. Странное чувство, странное и необъяснимое.
- Спасибо, сэр. У меня, к сожалению, не было времени подготовиться, я едва успел заглянуть в бумаги...
- Представляю, что ты должен думать, - перебил его Торренс, глядя на Дженсена исподлобья. - Двух недель не проработал, а твой сосед по столу уже вышибает башкой окно. Несколько настораживает, а?
Дженсен помолчал, тщательно взвешивая ответ. Его это очередная проверка, не стоит лезть на рожон.
- Честно говоря, я действительно был ошарашен. Это случилось у меня буквально на глазах, и я...
- Никогда раньше не видел, как кто-то выходит в окно? Так вот, если ты и вправду хочешь удержаться в "Фарматек", тебе стоит к этому привыкать. Это адская работа, парень. Адские правила, адский график. И чертовски суровое наказание за огрехи. И ты ведь знал об этом, когда подавал заявку на вакансию, верно?
- Да, сэр. В общих чертах знал.
- Я тебе дам совет, сынок. Первый и последний. Научись отворачиваться. Большие корпорации - это место не для слабаков. Здесь выживают сильные, слабые ломаются или их ломают. Эвисон не первый и не последний. В "Фарматек" чуть ли не каждую неделю кто-нибудь да наложит на себя руки. В нашем отделе всего месяц назад был точно такой же случай, и, между нами говоря, того парня тоже довёл Падалеки. Он слишком давит на них, а они не выдерживают.
- Не так уж он и давит, - невольно возразил Дженсен. - Да, он довольно крут, но ничего такого, чего бы я не видел раньше.
Торренс посмотрел на него с одобрением.
- Рад это слышать. Чрезвычайно рад, Дженсен, потому что с этого дня ты переходишь в непосредственное подчинение к нему. Официально ты по-прежнему состоишь в моём отделе, но кабинет тебе выделят в секции отдела кадров, и все задания ты будешь получать напрямую от Падалеки. И отчитываться, само собой, тоже перед ним.
А вот это уже было совсем неожиданно. Так, что Дженсен по-настоящему растерялся, пожалуй, впервые за всё время работы в корпорации.
- Ты не очень-то доволен.
- Нет, сэр, я просто недоумеваю. Повышение? Так скоро? Я ещё даже испытательный срок не отработал. - "Не говоря уж о том, - добавил он мысленно, - что ещё этим утром ломал голову, за что меня могли пытаться "уволить".
- Это не повышение. Просто перевод под другое начальство. Отдельный кабинет тебе дадут, потому что работать будешь строго в индивидуальном порядке по прямому запросу Падалеки, а тот получает вводные непосредственно от совета директоров. Зарплата у тебя, как я понял, останется та же, да и вообще, нервотрёпки только прибавится, а преимуществ никаких.
- По крайней мере я не буду наблюдать еженедельно, как мои коллеги выпрыгивают из окон, - заметил Дженсен.
Торренс чёрного юмора не оценил и ответил:
- Да. Это есть.
Нет, определённо, с самоиронией в "Фарматек Прайм" совсем нелады.


23 ноя 2011, 11:25
Профиль WWW
чуткие натуры, романтики!
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 08 июл 2008, 11:32
Сообщения: 354
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Изображение


Новый кабинет Дженсена, строго говоря, не был кабинетом. Это было что-то вроде кладовки, наспех переоборудованной под офисные нужды. Коробка семь на восемь футов, скошенный потолок, недвусмысленно указывающий на то, что сверху проходит лестница, и ни одного окна. Чтобы не возникло искушения в него выйти, вероятно. Забота о благополучии сотрудников по-фарматековски.
Дженсен, впрочем, не жаловался. Жизнь не особо баловала его, и он привык довольствоваться малым, да и клаустрофобией никогда не страдал. Ему даже нравилось, что не надо больше наблюдать кислые физиономии коллег-трудоголиков. Он был предоставлен самому себе - и работе.
Однако он всё же попытался сделать нечто вроде перестановки, потому что стол стоял почти впритык к дверному проёму, причём дверь открывалась внутрь и била об угол, стоило только её приоткрыть. У дальней стены стол вписывался как раз, и Дженсен, пыхтя, передвигал его в тот момент, когда к нему заглянул первый гость.
- Мистер Эклз? Я Ребекка, секретарь мистера Падалеки. Он просит вас к себе.
Дженсен уже знал, что "просит" в корпорации означает "требует сию секунду, если только вы не истекаете кровью". Он оставил стол, развёрнутый диагонально и занявший практически всё свободное пространство, и явился на зов своего нового босса.
Кабинет Падалеки находился на этом же этаже, в конце коридора. Предваряла его огромная приёмная, увешанная картинами Джексона Поллока. Дженсен мельком взглянул на них, гадая, какие же картины украшают сам кабинет. Но там всё оказалось очень строго: светло-серые стены, чёрно-белая мебель, никаких излишеств, только дипломы и сертификаты в дорогих рамках и золочёный портсигар на столе. Сам Падалеки, впрочем, скорее всего не курил - в кабинете не пахло табаком. На столе и за стеклянными дверцами шкафов царил образцовый порядок, и это до странного не вязалось с выбившейся из укладки небрежной прядью, которая всё не шла у Дженсена из головы.
Падалеки поднялся ему навстречу, улыбаясь всё той же гадкой улыбкой, что Дженсену уже раньше так приглянулась. Дженсен вспомнил о нарисованной им карикатуре и решил думать о ней всякий раз, когда захочется вмазать по этой смазливой роже кулаком.
- Ну что ж, привет ещё раз, - сказал Падалеки. - Давай знакомиться заново. Я - Джаред. Теперь можешь называть меня так.
- О'кей, Джаред.
- А я теперь могу тебя выебать. И обязательно это сделаю.
Дженсен на мгновение застыл. Тон, которым было сделано это заявление, не позволял судить, являлось ли оно метафорой или... или не являлось. Но Падалеки сиял, и блеск его белоснежных зубов практически затмевал неудержимую фальшь улыбки. Так что Дженсен мысленно обрисовал его лицо обвислым обезьяньим мехом, тихо вздохнул и вполголоса произнёс:
- Как скажешь, Джаред. Ты босс.
Падалеки рассмеялся. Это должно было снять напряжение между ними, но не сняло. Джаред предложил ему сесть, стал говорить о делах, об имиджевой политике компании, привнесённой новым главой правления, о целях, задачах и сроках, в общем, о чём угодно, кроме того, что на самом деле интересовало Дженсена. А интересовало его, во-первых, за какие такие заслуги он удостоен высокой чести обретаться в карцере под лестницей, а во-вторых - и это волновало его куда больше - было ли случайностью то, что произошло с Робом Эвисоном? Случайностью, очень несчастливой для него, и довольно-таки счастливой для Дженсена...
Но пока что он не мог задавать подобных вопросов. Слушая Падалеки, Дженсен одновременно думал о том, что, если бы его действительно собирались устранить, то вряд ли стали бы заводить всю эту суматоху с переводом. А значит, сколько-то времени у него ещё есть. И он собирался использовать это время, чтобы убедить их в том, как сильно он на самом деле им нужен.
- О'кей. Цели ясны. Задачи поставлены. Вопросы?
- Только один, - сказал Дженсен. - Почему я?
Падалеки смерил его взглядом, который Дженсену, опять таки, не понравился. Дженсен попытался прикинуть, нравилось ли ему в этом парне хоть что-нибудь. Слишком молод, слишком небрежен, слишком развязен и, судя по всему, наделён слишком большой властью над другими людьми. И как именно он воспользуется этой властью по отношению к нему, Дженсену, оставалось пока совершенно неясным. Разве что если принять всерьёз обещание насчёт ебли... но не принимать же, в самом деле.
Падалеки вертел какое-то время в руках ручку "Паркер", а потом ответил:
- Всё довольно просто. Из всех идей, что накреативил имиджевый отдел за последний месяц, твоя понравилась Реджу больше всего. Та балерина. Он в неё прямо влюбился.
- Реджу?
- Реджинальд Нейман, новый глава правления "Фарматек Прайм". Твой перевод - его прямое распоряжение. Хочет, чтобы ты был поближе к нам, на виду.
Дженсен кивнул, стараясь не сглотнуть. Это могло значить одно: за ним решили приглядывать. Но правду ли сказал Падалеки, и действительно ли инициатива исходила с самого верха? Это могло быть и его собственным решением. И чем оно вызвано - профессиональными качествами Дженсена или... может быть, чем-то ещё? Обручального кольца Падалеки не носил, однако гей-радар Дженсена в его присутствии показывал полный ноль. Хотя это казалось странным. Молодой, атлетично сложенный, красивый мужчина не просто не источал вокруг себя сексуальных флюидов - он был вообще асексуален, настолько, что Дженсен терялся в попытках определить на глазок его ориентацию. Шуточки насчёт ебли ничего не значили. Этот парень как будто просто выключил свою сексуальность, словно лампочку. Щёлкнул тумблером - и погасло. Почему?
Что ж, у Дженсена впереди достаточно времени, чтобы выяснить это.
Увы, в следующие дни и недели у него оказалось предостаточно забот и без этого. Работы сразу же навалили выше головы. И хотя теперь Дженсен был избавлен от обычной повседневной текучки, выматывался он больше, чем раньше - от него требовали только идеи, идеи и снова идеи, как можно больше идей, на уровне даже не макетов, а черновых набросков, тех самых карандашных зарисовок, с которых обычно настоящая работа только начиналась. Но для Дженсена теперь она этим и заканчивалась: Падалеки требовал не меньше двадцати таких черновиков в день, они все должны были быть разноплановыми, не содержать повторяющихся элементов, и так или иначе обыгрывать символику, слоганы и философию корпорации "Фарматек Прайм". Дженсен вкалывал, как проклятый, и уже через две недели такого режима валился с ног от усталости - не столько физической, сколько умственной. Хотя и в физическом отношении дела обстояли не лучше. После его переезда в коморку под лестницей "отбойный звонок" впервые перестал срабатывать ежедневно. В первый день Дженсен, не дождавшись сигнала, решил, что о нём просто забыли, и около половины двенадцатого вышел из кабинета, намереваясь пойти в общежитие, принять душ и немного поспать. Но на полпути к лифту перед ним выросла Ребекка. Ростом она почти не уступала Дженсену, а толщиной торса превосходила его вдвое (модельная внешность явно не была основным критерием, которым Падалеки руководствовался при выборе секретарши). Поэтому Дженсен невольно остановился.
- Вы куда-то собрались, сэр?
- Да, домой.
- Разве вы получили отбойный звонок?
- Нет, но... я подумал...
- Возвращайтесь на рабочее место. Когда мистер Падалеки сочтёт, что ваш рабочий день окончен, я отправлю вам сигнал.
- А он что, тоже ещё здесь? - не удержался Дженсен, и Ребекка смерила его взглядом, заставившим его почувствовать себя маленьким мальчиком, который наехал велосипедом на чужой газон.
- Это вас не касается, мистер Эклз.
И он вернулся в кабинет, как собака в конуру. Отбой ему дали около семи утра. Дженсен, невыспавшийся и злой, решил, что нет смысла тащиться в общежитие, чтобы уже через час топать обратно в офис. Он спустился в кафетерий, позавтракал, выпил не меньше галлона кофе (кофе в корпорации готовили просто отличный), а когда в восемь тридцать вернулся в кабинет, на столе его ждала новая папка с рабочими заданиями. С тех пор это вошло в норму. Рабочий день длился, как правило, тридцать-сорок часов, а если и меньше, то отбой давали глубокой ночью, так что зачастую не оставалось сил доползти до дома. Дженсен принес из своей квартиры подушку с одеялом и наловчился задрёмывать на столе, завидуя большому кожаному дивану, который видел в кабинете Падалеки, и не думая о том, как часто тому приходится на этом диване ночевать. В глубине души Дженсен начинал понимать, как парни вроде Роба Эвисона доходят до затяжных прыжков. И по-прежнему не мог взять в толк, зачем корпорации так загонять своих сотрудников. В этом просто не было никакого смысла.
Падалеки, между тем, контролировал его работу очень жёстко. Дженсен ежедневно передавал ему через Ребекку папку с эскизами, сделанными за день. Большая их часть - на самом деле, почти все - возвращались с красной резолюцией отказа. Но кое-что всё-таки принималось, и это не могло не радовать. Дженсен чувствовал, что его умственные и эмоциональные силы на исходе; его работа не была механической, она была творческой, и хотя он умел вводить себя в пике по собственному желанию, никакого профессионализма не хватит, чтобы поддерживать такой режим постоянно, двадцать четыре часа в сутки. Ему требовалось хотя бы иногда высыпаться, чтобы восстанавливать ясность мысли. В последние дни в его набросках стал появляться какой-то гниловатый душок сюрреализма, который Дженсена даже встревожил. Мозг начинал выкидывать фортели, а это значило, что он в самом деле близок к истощению.
Как раз в такой день (Дженсен работал в корпорации уже третий месяц) Падалеки вызвал его "на ковёр". Ребекка сказала, чтобы он захватил работу за день, и Дженсен, соскребя листки со стола, поплёлся к начальнику в кабинет. Падалеки что-то писал за столом - именно писал от руки, а не печатал. Дженсен за всё время ни разу не видел его печатающим. Дженсен молча положил папку на стол и сел, не дожидаясь приглашения. Он пришёл на работу вчера утром и последние три часа мог думать только о ванне с пеной.
Падалеки ещё какое-то время писал. Потом отложил ручку, взял папку, не глядя на Дженсена, раскрыл и стал перебирать рисунки по одному.
- Отстой, - сказал он, отбрасывая первый листок. Тот соскользнул со столешницы и приземлился на пол у дженсеновой ноги. Дженсен не шелохнулся. - Отстой. И снова отстой. И опять отстой. А это... о, поистине новые глубины отстоя. Это всё никуда не годится! - Падалеки сгрёб всю пачку и резко, почти яростно хлестнули ею по краю стола. Несколько листков выскользнули и присоединились к тем, что уже усеивали ковёр. - Какого хрена, Дженсен? Ты понимаешь, что я поручился за тебя? И если полетит твоя тупая башка, не способная выдать сколько-нибудь приличную идею, то моя полетит за ней следом?!
- А мне насрать, - ответил Дженсен очень спокойно. Падалеки взметнул на него взгляд, полный бесконечного изумления. Но Дженсен уже говорил, говорил и не мог остановиться: - Я не могу работать в таком режиме. И никто не может. Твой Реджинальд Нейман - полный мудак. И остальные члены правления тоже мудаки. Вы гоняете служащих, как рабов на плантации, требуете результат, который физически невозможно предоставить при таком прессинге. А когда люди на этой работе в буквальном смысле подыхают, вы просто берёте новых. Как вы ещё не обанкротились и к чертям не вылетели с такой организацией труда, для меня загадка.
Ну вот. Он это сказал. Теперь Падалеки нажмёт кнопку коммуникатора, вызовет службу внутренней безопасности, и Дженсен Эклз пополнит число бедолаг, перепутавших дверь с окном. Не по собственной воле пополнит, хотя какая теперь, к чёрту, разница. Дженсен уже жалел о сказанном, но его извинения слушать никто не станет, так что всё равно.
Падалеки молча смотрел на него какое-то время. Потом встал. Его губы тронула улыбка - не та отвратительная, которую Дженсен с таким удовольствием пририсовал на рожу горилле, а новая, другая. Понимающая. В ней даже как будто сквозило облегчение.
- Идём, - сказал он, выходя из-за стола и знаком веля Дженсену следовать за ним.
Дженсен, движимый скорее любопытством, чем инстинктом самосохранения, подчинился.
Они прошли мимо секретарши, одарившей их жёстким взглядом цепного пса. Джаред сказал: "Мы на полчаса, я потом отвечу на звонки", и Дженсен вдруг подумал, а кто, интересно, даёт отбой Падалеки, и выпустит ли его эта мегера, если он сам попытается слинять без санкции сверху?
Они дошли до лифта, и Падалеки нажал самую нижнюю кнопку. Дженсен когда-то тоже нажимал неё из чистого любопытства, но лифт высадил его на первом этаже, дальше не поехал. С Падалеки он оказался более сговорчивым. Первый этаж, нулевой, минус первый, минус второй... на минус шестом Дженсен ощутил холодок, собирающийся в груди. Куда его везёт этот ублюдок? Он попытался успокоиться, сказать себе, что менеджеры высшего звена никогда не выполнят грязную работу сами, будь то мытьё кофейных чашек или убийство зарвавшихся подчинённых, забывших, что самое главное качество, требуемое в корпорации "Фарматек Прайм" - это лояльность. Лояльность, мать её так. А не критика, не жалобы и не нытьё.
- О чём ты думаешь? - спросил Джаред. Они стояли бок о бок, ни касаясь и не глядя друг на друга. Дженсен не успел как следует поразмыслить над ответом и сказал правду:
- О том, что я идиот. Надо же, так глупо сорваться. По-дурацки получилось.
- Я бы не сказал, - проговорил Падалеки, и в этот миг лифт наконец остановился.
Дженсен сам не знал, что ожидал увидеть за разъехавшимися створками. Снаружи было темно, лишь несколько ламп дневного освещения глухо гудели на стенах через довольно большие промежутки друг от друга. Это напоминало даже не коридор, а туннель. Джаред повёл Дженсена этим туннелем вперёд, в неизвестность. В одном месте лампа замигала и погасла, и на мгновение они погрузились во тьму. Дженсен протянул руку, и его пальцы ткнулись в твёрдое, как камень, плечо, обтянутое тканью пиджака.
- Сейчас направо, - прозвучал голос Джареда в полумраке, они свернули за угол и вышли наконец на свет.
Они оказались в большом помещении, похожем на баскетбольный зал - только без щитов и корзин для мяча. Часть бетонного пола покрывал дощатый настил, выкрашенный тёмно-бордовой краской. Вдоль дальней стены шёл ряд железных боксов, как в камере хранения. Света было мало, но Джаред щёлкнул выключателем, и по периметру зала загорелось ещё несколько ламп.
- Больше никого нет, - сказал он, оглядываясь. - Хотя в такое время тут обычно людно. Повезло. Ты идёшь?
Ничего не понимая, Дженсен подошёл вместе с ним к боксам. Падалеки сделал несколько шагов и остановился возле одной из ячеек. Обернулся и придирчиво окинул Дженсена взглядом.
- Какой ты носишь размер? XL?
- Да. Джаред... что происходит?
- Ничего ужасного, если тебя это волнует, - ответил тот неожиданно весело и рывком стащил с плеч пиджак. - Раздевайся. До трусов.
И сам принялся выполнять означенную операцию, очень быстро оставшись в одних только дизайнерских боксерах от "Кельвин Кляйн". Дженсен смотрел на него, как на ненормального. Это, что ли, долгожданное выполнение обещания выебать? Но зачем тогда трусы?
Джаред ещё больше усугубил его замешательство, раскрыв ячейку и вынув оттуда пару чёрных спортивных штанов. В ячейке таких пар было штук тридцать, они висели ровным рядком на блестящих алюминиевых расправилках. Выстиранные, отутюженные. Ждущие, когда кто-нибудь спустится сверху, снимет с себя дорогой костюм и наденет их.
Дженсен внезапно подумал, что ему надоело думать. Он сбросил пиджак, раздражённо сдёрнул душащий галстук, без колебаний стащил брюки. Падалеки наблюдал за ним с нескрываемым удовольствием. Когда Дженсен, подобно ему, облачился в спортивные штаны, Падалеки кивнул на дощатый настил. Они пошли туда - как были, босиком. Бетонный пол приятно холодил ступни, занемевшие после почти двух суток в носках и туфлях.
- Знаешь, что это за место? - спросил Падалеки, когда они вышли в самый центр настила и остановились друг против друга, под бьющим на них с потолка светом ламп. Здесь, в центре зала, его голос звучал раскатом, гулко отдаваясь от голых стен.
- Догадываюсь, - ответил Дженсен. Он и правда понял, и в нём начала подниматься, затмевая усталость, волна безудержного адреналинового куража.
Падалеки кивнул, не сводя с него глаз. В них впервые - в первый раз за три месяца, чёрт возьми - засветилась улыбка. Раньше он всегда улыбался только губами.
- Бойцовский клуб. Точно. Первое правило бойцовского клуба...
- Никому не рассказывать о бойцовском клубе, - закончил за него Дженсен.
Улыбка Джареда стала шире. Больше того - в ней отчётливо проступило что-то мальчишеское. Теперь он просто-таки беззастенчиво лыбился Дженсену в лицо.
- Тоже кино смотрел, да? Классное.
- Нет, книгу читал. Книга лучше.
- А, - Падалеки хмыкнул и слегка повёл плечами. Дженсен услышал, как хрустнули суставы. - Короче говоря, нет. У нас несколько по-другому. Первое правило бойцовского клуба: здесь нет корпоративной субординации. Когда мы выходим из лифта, ты и я, перестаёт иметь значение, кто чей босс. Если сюда спустится Реджинальд Нейман, я могу точно так же начистить ему морду, как и тебе. Ты, кстати, тоже можешь. Хотя я не слышал, чтобы он сюда спускался. Но он недавно у нас, не созрел ещё.
- А я, значит, созрел, - сказал Дженсен.
Он правда думал, то улыбаться шире уже невозможно. Но Падалеки его удивил.
- Ты созрел, - подтвердил он. - Я уже, если честно, замаялся ждать. Ну давай, врежь мне. Если сумеешь.
И Дженсен врезал.
Он почти попал - Джаред уклонился в последнюю долю мгновения, и удар вышел смазанным, лишь слегка пройдясь по скуле. Поражённый такой быстротой реакции в этом довольно крупном и, как казалось, не слишком проворном парне, Дженсен упустил драгоценную секунду - и через миг уже летел навзничь, оглушённый болью, взорвавшейся в нижней челюсти слева. В зубах мерзко хрустнуло, рот наполнился кровью. Дженсен сплюнул её на дощатый пол - и не смог найти взглядом места, где она капнула. Пол был выкрашен под цвет запёкшейся крови. Что ж, очень практично.
Он выпрямился, поднырнул под вновь несущуюся к нему руку, развернулся и с замаха нанёс удар.
Дженсен не знал, сколько времени это длилось. Они метелили друг друга люто, бешено, словно двое укурков в гадючном баре, не поделившие такую же укуренную девку. Дженсен бил с душой, отплачивая за бесчеловечный режим работы и идиотские придирки по мелочам, Джаред отвечал не менее страстно, правда, Дженсен не вполне понимал, за что именно тот успел затаить обиду. Болело просто всё, и болело адски, но одновременно в теле, и, самое главное, в голове появилась упоительная лёгкость, какой не получишь, валяйся в ванне с пенкой хоть четыре часа подряд. Лёгкость безответственности, лёгкость безудержности, лёгкость отсутствия страха. Дженсен забыл о том ужасе, в который вселял Джаред Падалеки в его коллег по имиджевому отделу, забыл о балерине, крутящей бесконечное фуэте на кружке с отравленной минералкой, забыл об искорёженном трупе Роба Эвисона, забыл обо всём. Он бил и принимал удары. чувствовал чужое дыхание на своей коже, обжигающее, живое. Руки Джареда, хватающие его, мнущие его плоть, больше не казались ледяными, какими неизменно оставались при рукопожатии: они стали горячими, в них и по ним текла теплая кровь. Кровь его, Дженсена, и кровь Джареда тоже, смешиваясь, и это было так классно. Это было так охрененно классно.
Наконец Джаред рухнул под одним из особенно сильных ударов, в который Дженсен вложил всю душу - и все силы, поэтому свалился вместе с ним. Он попытался подняться, но скользкая от пота рука ухватила его за локоть и дёрнула вниз. Одновременно Джаред сделал ему подножку, и Дженсену ничего не оставалось, как, задыхаясь, повалиться на распростёртое под ним тело.
- Забыл сказать, - сипло выговорило это тело, даже не пытаясь пошевелиться. - Бой продолжается, пока хотя бы один остаётся на ногах. Если упали оба - всё.
- Я бы тебе ещё вмазал разок-другой, - прохрипел Дженсен, и Падалеки рассмеялся так же хрипло:
- В другой раз, ковбой.
Дженсен отвалился от него, но отодвигаться не стал, и какое-то время они лежали рядом, вжавшись друг в друга избитыми телами, дыша надсадно и часто, как после отменного секс-марафона. И лишь когда эта мысль оформилась и прозвучала в удивительно прочистившемся сознании Дженсена, он понял, что у него стояк. Скрытый просторной тканью штанов, но ощущалось дай боже. Интересно, заметил ли Падалеки? Должен был заметить.
- У тебя, наверное, накопились вопросы, - выговорил Джаред, и от столь деловой формулировки Дженсен невольно хохотнул. А зря - челюсти досталось изрядно, так что даже говорить больно. Интересно, там перелом или просто вывих?
- Да уж, есть немного. И главный из них, как мы завтра покажемся на работе?
- Запросто. Кто нас увидит, кроме Ребекки? А если и увидят, всё поймут.
- Что-то я не припомню ребят с разбитыми мордами в имиджевом отделе.
- Да, и чем эти ребята в массе своей кончают?
Дженсен ошарашено замолчал. Потом выпалил:
- Ты что, хочешь сказать, что это такой официально одобренный корпоративный метод снять стресс?!
- Один из. А чему ты удивляешься? Сброс адреналина - он всегда сброс адреналина. Лучше сделать это, измочалив коллегу на ринге, чем пустить себе пулю в башку. Или ему.
- Джаред, нахрена? Нахрена доводить людей до такого состояния, когда им нужно разбить кому-то морду, чтобы снять стресс? О-ох... - для его разбитой челюсти это оказалось слишком длинной фразой. Падалеки вдруг повернулся к нему и тронул подбородок пальцами. Дженсен вскрикнул. Джаред тут же убрал руку.
- Я сейчас. Лежи, - сказал он и исчез.
Дженсен со стоном растянулся на полу. Чёрт, а на досках-то особо не вытянешься, не покайфуешь. Всё-таки с определённой стороны ванна гораздо лучше...
Падалеки вернулся, протянул ему пару каких-то таблеток без маркировки. Дженсен уставился на них, нехотя взял. Падалеки проглотил две такие же, и тогда Дженсен решился последовать его примеру.
- Это обезболивающее. Потом надо будет сходить в строение три, показаться в медпункте. И задекларировать бой заодно.
- Задекларировать бой?
- Да. Ты же не думаешь, что подобные вещи могут происходить нелегально, без санкции руководства.
- Почему тогда здесь нет кого-то, кто следил бы за... порядком? - спросил Дженсен - и сам заржал тому, как абсурдно это прозвучало. Челюсть отозвалась на вспышку веселья новым прострелом. Ох, зря это он...
- Нет смысла, - ответил Джаред. - Люди спускаются сюда в таком состоянии, что любой персонал рисковал бы жизнью, пытаясь их сдерживать. Да и зачем сдерживать? Смысл же как раз в обратном. А контроль всё равно есть, здесь всё напичкано камерами.
Дженсен вздрогнул. Камеры, чёрт... Этого следовало ожидать, конечно, но всё равно он ощутил себя так, словно обнаружил в интернете своё домашнее порно. Кстати о порно, стояк так и не прошёл. Анальгетик притупил боль, и эрекция, увядшая было, вновь ощутимо оттягивала штаны.
Падалеки рядом с ним вздохнул и сел, подтягивая ноги под себя.
- Они пишут только картинку, не бойся. Звука нет. Поэтому я объясню, зачем это нужно. Дженсен, тот режим, в котором ты пахал в последнее время - это проверка на вшивость. Корпорации не нужны слабаки. Ей не нужны люди, способный выйти в окно или раздолбашить стул об рабочий монитор. Ей нужны машины. Чтобы узнать, может ли человек стать машиной, его доводят до предела. Некоторые срываются раньше, некоторые позже. Ты хорошо держался. Тебя, по-моему, заело даже не истощение, а то, что я обосрал твои художества. Ну извини. Работа такая. Каждый делает, что умеет.
- А ты, видать, только обсирать и умеешь, - сказал Дженсен. Ход их разговора ему определённо нравился.
- Не только. Но это, в частности, тоже. Провокации - часть моей работы.
- Ты довёл Эвисона и того парня, что работал там до меня. Своими провокациями долбанными.
- Я не обязан отвечать на этот вопрос.
Джаред поднялся. Дженсен тоже, следом за ним, и тут же пожалел об этом. Вроде бы у него ничего не было сломано, но если он выглядел хотя бы вполовину так хреново, как Падалеки, то ему в самом деле стоит прогуляться в строение три, когда он ощутит в себе достаточно сил для этого.
- И что? - не выдержал он. - Я прошёл проверку?
- Начальную - да.
- А что, будут ещё?
- Конечно, Дженсен. Постоянно.
- Я не могу больше работать в таком режиме, - сказал Дженсен честно. - Просто не могу. Я совсем отупел.
- Я заметил. И руководство заметило. На самом деле в последние пару недель от тебя и не требовалось результата, мы просто ждали, когда ты дойдёшь до черты. Редж говорил, что ты мне в конце концов голову открутишь.
- А ты что?
- А я сказал - пусть попробует.
Дженсен повернулся и посмотрел ему в глаза. Смеющиеся. Рысьи. И внезапно на него шибануло ударной волной такой дикой, первобытной сексуальности, что он едва устоял на ногах. Вот в чём всё дело. Вот что он давит в себе. Там, наверху, безжалостный, прилизанный, застёгнутый на все пуговицы, бессердечный и беззастенчивый провокатор. Здесь - настоящий. Открытый для драки, для ответов, для улыбки, отражающейся в глазах. Дженсен застыл, пытаясь поймать его образ, запомнить, чтобы потом попытаться понять. Но Джаред уже подошёл к ячейкам для переодевания и взял свою одежду.
- Там дальше по коридору душ. Сходи, я подожду.
"А не хочешь со мной?" - едва не сорвалось у Дженсена с губ, но в последнюю секунду он прикусил язык и промолчал. Они всё ещё тяжело дышали, но бой уже кончился. И откровенные ответы на прямые вопросы, очевидно, тоже.
По крайней мере, на этот раз.


Изображение


Балерина танцевала на шкатулке. Плоская, вырезанная из листового пластика, заретушированная углём. Шкатулка дребезжала, издавая дисгармоничную мелодию, тихую, скрипучую, жуткую до мурашек на руках. Маленький ключ, вставленный в скважину, медленно поворачивался вокруг своей оси, и балерина поворачивалась тоже, крутя бесконечное фуэте, словно в замедленной съёмке, тягуче, неотвратимо. Дженсен взялся за ключ, попытался вытащить его из скважины, прекратить этот кошмар. Но ключ переломился у него в руке, сломанная половинка провалилась внутрь, а музыка продолжалась, балерина танцевала, и Дженсен понял, что теперь это никогда не прекратится...
Он вскочил с постели, ударившись затылком о спинку кровати. Выругался, схватился за голову - и тут же застонал на всю спальню от ноющей боли в помятых костях. Посмотрел на будильник, кое-как сполз с постели и потащился в ванную приводить себя в порядок.
По прошествии двенадцати часов после спарринга с Падалеки Дженсен чувствовал себя, с одной стороны, неплохо, а с другой - хреновей некуда. Рука у его босса оказалась тяжёлой, но, как запоздало понял Дженсен, бил он профессионально - больно и обидно, но в целом безопасно. Хирург из медпункта не нашёл у Дженсена никаких серьёзных повреждений, даже челюсть была всего лишь ушиблена, а осколок зуба ему пообещали запломбировать за счёт страховки. Дженсен безропотно подписал протокол и с благодарностью принял две ампулы безымянного лекарства, выданные ему добрым доктором - наверняка одну из фирменных разработок "Фарматек", и даже если она вызывала привыкание, Дженсену было на это наплевать. Он чувствовал желание работать, и радовался любому средству, которое позволило бы ему забыть о физической боли и наконец окунуться в дела по-настоящему.
Правда, он всё ещё несколько беспокоился - за Джареда. Когда они вышли с ринга, видок у того был не лучший, и, в отличие от своего босса, Дженсен не мог похвастаться умением профессионально бить морду. Поколебавшись, Дженсен заглянул к нему в кабинет, где его встретила неусыпно бдящая Ребекка. Дженсен невольно задумался, а уходит ли она сама когда-нибудь домой.
- Босс у себя?
- На совещании, - коротко ответила женщина, и Дженсен, облегчённо вздохнув, вернулся к себе.
С этого дня работа пошла как по маслу. На него больше не наседали так, как раньше, хотя рабочий день редко составлял меньше десяти часов в сутки. Но это был вполне нормальный режим. В конце недели впервые за три месяца удалось вырваться на выходной, и Дженсен проспал его от первого до последнего часа, а в следующий уик-энд выбрался в город, погулял по Миллениум-Парку и планетарию Адлера. Он вырос в Спрингфилд-Лейк, маленьком городке на юге Оклахомы, и хотя ему приходилось работать в мегаполисах, в том числе Нью-Йорке и Л.А., в Чикаго он раньше никогда не бывал. Ему нравился этот город, чопорный, деловитый, сверкающий стальными конструкциями новейших архитектурных и технических достижений. Здесь всё было ступеньками лестницы, и Дженсена не пугала её высота, ведь он знал, что в конце концов доберётся до самого верха. Чего бы это ни стоило.
Из его эскизов положительную резолюцию теперь получало около трети. Дженсен доводил их до ума, готовил макеты и снова отправлял на утверждение. Примерно одна пятая из оставшегося доходила до производственного отдела. Через пару недель Дженсен, гуляя по парку Линкольна, увидел бигборд с рекламой нового травяного чая от "Фарматек Прайм" (успокаивает нервную систему, выводит шлаки, омолаживает организм), и на упаковке красовалась его работа: кузнечик, сидящий на листке крапивы. Дженсен улыбнулся, проходя мимо бигборда, и, зайдя в ближайшую аптеку, купил упаковку этого чая. Пить, конечно, не стал, просто поставил на полку рядом с другими сувенирами подобного рода. Всеми, кроме той памятной кружки с балериной. Балерина по-прежнему вгоняла Дженсена в ему самому непонятную дрожь.
Джареда он за эти недели почти не видел. Их деловое общение происходило через секретаршу, раза два или три Падалеки выдёргивал его на расширенные совещания. Планёрку обычно проводил Торренс, он же озвучивал основные задания. Иногда Дженсен получал от Джареда служебные записки, порой в них даже содержалась скупая похвала ("Так держать" или "Нейман ходил на ушах. В конце недели получишь премию"), но ничего более личного, и ни разу больше Джаред не приглашал Дженсена прогуляться с ним на шестой подземный уровень. А позвать его туда первым Дженсен не мог. Он просто чувствовал, что это будет неверным шагом.
Так продолжалось несколько недель. В один из вечеров Дженсен засиделся допоздна - и не потому, что его снова гоняли в хвост и в гриву. Отбойный звонок он получил ещё два часа назад, но не хотел уходить, не закончив макет. Шло хорошо, и Дженсен решил посидеть ещё немного, а потом ещё, и не заметил, как время перевалило за полночь и здание совсем опустело. Наконец он опомнился и выглянул в коридор - там было тихо и безлюдно, двери всех кабинетов, в рабочее время хлопавшие без умолку, плотно закрыты, и ни под одной не виднелось полоски света. Дженсен решил, что пора бы и ему на боковую, зевнул, хрустнув челюстью, и стал собираться.
Когда за дверью послышались торопливые шаги, он поднял голову, гадая, кто мог засидеться вместе с ним. Должно быть, Ребекка, но что ей могло понадобиться в такое...
Мысль он закончить не успел. Дверь кабинета громыхнула о стену, отскочив назад и ощутимо приложив вошедшего по ноге. Наверное, больно, но Падалеки - а это оказался он, собственной персоной - даже не поморщился. Его лицо было непроницаемым, неподвижным. И совершенно белым.
- Эклз, - сказал он. - Ты ещё здесь. За мной.
Затем круто развернулся и широким шагом вышел вон. Дженсен, заинтригованный, пошёл за ним следом.
Прихожая кабинета, где обычно сидела Ребекка, пустовала. Дженсен сделал три шага - и остановился, увидев на до блеску натёртом паркетном полу кровавый отпечаток ладони. Дженсен резко вскинул голову и посмотрел в удаляющуюся спину Падалеки. Тот распахнул дверь своего кабинета, оставив её открытой, и сделал знак Дженсену подойти.
Дженсен медленно ступил вперёд. Кровь в коридоре подготовила его к тому, что он увидит, но к горлу всё равно подкатила тошнота.
Посреди кабинета Джареда Падалеки навзничь лежал мужчина. Он был одет в джинсы и дешёвую ветровку, на раскинутых ногах торчали здоровенные кроссовки. Человек лежал лицом вниз, но количество крови, вытекшее из него, и полная неподвижность не оставляли сомнений в том, что он мёртв. Падалеки обошёл труп, с отвращением разглядывая кровавые пятна, редкой цепочкой тянувшиеся в кабинет из прихожей.
- Он упал там, - сказал Джаред глухим, ничего не выражающим голосом. - Я думал, готов. Но, видимо, нет. Он прополз ещё весь этот кусок... твою мать... что я скажу Ребекке?
Казалось, сильнее всего во всей этой ситуации его беспокоит испорченный паркет. Джаред ещё раз обошёл вокруг трупа, и, вскинув руку, взъерошил свою безупречно уложенную причёску. А потом посмотрел на Дженсена - потерянным, испуганным взглядом заблудившегося мальчика.
- Дженс, мы должны что-то сделать. Убрать его отсюда.
Что-то ёкнуло у Дженсена внутри. Коротко, зло. "Мы должны"? В самом деле?
- Пожалуйста, - словно прочтя его мысли, тихо добавил Падалеки, и Дженсен резко выпустил воздух сквозь сжатые зубы. Мутило его уже меньше. И то хорошо.
- Кто это? - спросил он.
- Хороший вопрос. Я отвечу на него, когда мы уберём это дерьмо из моего кабинета, идёт?
- Нет. Сейчас.
- Блядь, - сказал Джаред и со вздохом потёр ладонью лицо. - Думаю, это парень из "Орхидеи". Подпольщик, как они себя называют. Только не ври, что не слышал о них.
- Конечно, слышал.
- Ну вот. На лекцию по промышленному шпионажу меня сейчас не хватит точно.
- Что ему было здесь надо?
- По всей видимости, моя шкура, - сказал Джаред, кивая вперёд, и Дженсен только теперь заметил что-то тонкое и блестящее, сжатое у трупа в окровавленной руке. Дженсен наклонился и сощурился, присматриваясь. Что за?.. Точно. Похоже на леску.
- Он хотел убить тебя?
- Очевидно. Иначе нахрена он пытался затянуть эту штуковину у меня на шее?
- Чёрт возьми, - выдохнул Дженсен. - Джаред, ты...
- Нормально, - отмахнулся тот, и в знак подтверждения оттянул воротничок рубашки. На шее у него в самом деле виднелась красноватая полоса, но совсем тонкая, уже начавшая бледнеть. - На самом деле он дилетант, за что и поплатился.
- Ты застрелил его?
- Хотелось бы. Но не успел, не смог дотянуться до ящика с пистолетом, он напал слишком внезапно.
- Тогда как же ты его...
Дженсен замолчал. Он тронул носком труп, и тот тяжело завалился на бок, открывая залитую кровью шею. В ней зияла рана, при виде которой у Дженсена заныло под ложечкой. Спокойно. Спокойно... В ране торчал какой-то предмет, залитый кровью настолько, что установить его происхождение почти не представлялось возможным. Больше всего это походило на...
- Ты что, убил его шариковой ручкой? - сипло спросил Дженсен, и Джаред так же сипло ответил:
- Ну почему сразу шариковой. Чернильной. Я всегда пишу чернилами.
Да, Дженсен это знал. Резолюции на его работах неизменно проставлялись чернилами, чаще красными. Сколько силы, безжалостности, а главное, умения надо было вложить в удар, чтобы убить человека чернильным пером, Дженсен сейчас не хотел думать. Чётко он знал одно: Джаред, несмотря ни на что, растерян, и ему нужна помощь. А это значит, прежде всего, избавиться от тела и от орудия убийства.
- Дай мне что-нибудь, салфетку или бумажное полотенце... Да, это сойдёт.
Обмотав руку салфеткой, Дженсен наклонился, и, стараясь не запачкаться, сжал пальцами окровавленную ручку. Она вышла из трупа с неожиданной лёгкостью, издав короткий чавкающий звук. Джаред тоже издал какой-то звук, и Дженсен, выпрямляясь, сказал:
- Сейчас не время блевать.
- Да, я знаю.
- Ты никогда раньше никого не убивал, Джаред?
- Так - нет.
Они посмотрели друг на друга. Несколько секунд молчание, зависшее между ними, можно было резать ножом. Потом Дженсен всё так же молча протянул руку с окровавленной ручкой, и Джаред подставил под неё мусорную корзину.
- Это надо сжечь, - сказал Дженсен.
- На первом этаже в секции уничтожения бумаг есть мусоросжигатель.
- Мы сможем пройти туда?
- Наверное, - Джаред на мгновение замолчал, словно обдумывая что-то. Потом проговорил уже увереннее: - Сможем.
- Надо будет сжечь не только ручку. Труп тоже. И твой пиджак.
Джаред посмотрел, куда он указывает - на рукаве расплылось кровавое пятно, лацкан тоже оказался запачкан. Что-то мелькнуло в его взгляде, и Дженсен, не удержавшись, спросил:
- У тебя могут быть проблемы из-за этого?
Джаред взглянул на него, как на ненормального.
- Конечно, могут, Дженсен. И будут, если мы не уберём этого мудака отсюда прямо сейчас.
Посоветовавшись, они сняли с окна шторы и, сделав из них импровизированные носилки, сгрудили туда труп. Ткань тут же намокла от крови, и Дженсен предложил подстелить под тело пиджак Джареда - так и так его сжигать. Джаред пробормотал что-то вроде "три тысячи долларов, твою мать", но пиджак снял. Они оттащили тело к лифту и всю дорогу вниз держали его на весу, чтобы нигде не оставить новых следов. Секция уничтожения бумаг оказалась заперта, но Джаред провёл по двери ключ-картой, и та открылась. Внутри было темно. Свет включать не стали, подтащили труп к мусоросжигателю, с трудом запихнули внутрь и захлопнули крышку.
- Включать нельзя, - сказал Джаред, задыхаясь. - Система фиксирует время использования утилизатора. Завтра утром кто-нибудь воспользуется по графику, тогда всё вместе и сгорит.
- Вонять не начнёт до тех пор?
- Не знаю. Надеюсь, нет.
Они постояли какое-то время молча. Потом Дженсен сказал:
- Это была самозащита.
- Я знаю, идиот. Пошли отсюда, меня вывернет сейчас. И надо же ещё что-то сделать с этой кровью на полу.
С кровью оказалось сложнее, чем с трупом. Дубовый паркет впитал её намертво, и она никак не желала оттираться. В конце концов Джаред придумал нетривиальный выход: он щедро залил пол чернилами, от чего и так уже испорченный пол стал выглядеть просто-таки чудовищно.
- Второй раз за ночь польза от привычки писать чернилами, - хладнокровно заметил он, выбрасывая пустую банку в мусорный бак.
Дженсен только покачал головой.
- И как ты это собираешься Ребекке объяснять?
- Скажу, что ширнулся после рабочего дня и не помню, что творил.
- Разве у тебя не будет от этого...
- Проблем? Будут, но далеко не такие, как если я прирежу кого-то в собственном кабинете и не приберу за собой.
"Приберу за собой" - интересная формулировка. Дженсену подумалось, что, возможно, источник проблем, которых боялся Джаред, крылся именно в этом: не в том, что он убил кого-то в здании "Фарматек Прайм", а то, что мог дать повод для лишних пересудов.
- Разве у корпорации нет чистильщиков? Людей, которым принято звонить в таких случаях... нет?
- Есть, но у меня свои причины обойтись без их помощи. Тем более что есть ты.
- И что, ты мне доверяешь?
Джаред посмотрел на него как-то странно.
- А я не должен? - спросил он, и, когда Дженсен не ответил, вздохнул и снова потёр лицо рукой. - Ладно. Иди домой, мне ещё надо заняться камерами слежения, подчистить записи. Если завтра тебя спросят, что ты слышал или видел этой ночью, то...
- Я не слышал и не видел ничего.
- Ага. Завтра в восемь тридцать, как обычно. Не опаздывай. В полдень я хочу тебя взять на брифинг. Возможно, там будет Нейман, так что отнесись серьёзно.
"Да куда уж серьёзнее", - подумал Дженсен, но вслух ничего не сказал. Он пошёл к выходу, уже в дверях услышав, как зашумела струя душа за закрывшейся дверью. Кабинет Падалеки был оборудован душевой, и Дженсен только теперь подумал, а впервые ли Джареду приходится смывать кровь с рук, буквально не сходя с рабочего места. По крайней мере для Дженсена это оказалось в новинку. Да, он знал, что люди, высоко взлетевшие в "Фарматек", способны на всё. И знал - давно знал, но, пожалуй, окончательно понял в тот вечер на ринге, - что Джаред вполне способен на убийство. То, что случившееся стало, по всей видимости, самозащитой, дела не меняло. Удивляло другое: Джаред явно не хотел, чтобы начальство пронюхало об этом инциденте. Он этого как будто даже боялся.
Во что же ты влип, Джаред Падалеки?


Изображение


Дома у Дженсена был телевизор. Хороший телевизор, сорокадюймовая плазма - подарок от фирмы в качестве премии за старательную работу. Дженсен почти не включал его: приходя с работы, он просто заваливался спать без задних ног, и снотворное ему не требовалось. Однако, вернувшись в общежитие в ту ночь, он сходил в ванную, тщательно вымыл руки, осмотрел одежду, выругался, заметив красное пятнышко на манжете рубашки, и, выбросив рубашку в мусорную корзину, включил телевизор. Он не собирался его смотреть, просто находиться сейчас одному в пустой тёмной квартире было невыносимо. Дженсен взял из холодильника банку пива (там нашлась и кое-какая еда, но аппетита он не ощущал совершенно), уселся на диван, закинув босые ноги на журнальный столик, и стал клацать пультом. Стояла глубокая ночь, и работал только канал для взрослых. Дженсен остановился на нем, запрокинул голову на подголовник и закрыл глаза.
Когда он открыл их, за окном ярко светило солнце. Дженсен дёрнулся, выронив банку, которую каким-то образом умудрился всю ночь сжимать в руке - его тело не смогло до конца расслабиться даже во сне. Кисть затекла, и Дженсен тряхнул ею, сжимая и разжимая кулак в попытке возобновить кровоток. На экране мельтешил белый шум: ночная программа окончилась, значит...
Дженсен подскочил и в ужасе уставился на часы. Одиннадцать двадцать пять. Он проспал - страшно, катастрофически проспал впервые за всё время работы в "Фарматек". А как наказывают там за подобные "огрехи", ему не хотелось даже думать.
Дженсен нервно щёлкнул пультом, намереваясь выключить телевизор, но затёкшая рука дрогнула, и он промазал мимо клавиши питания, переключив вместо этого канал.
- ...волной самоубийств, прокатившейся сегодня утром по всему Чикаго, - сказала блондинка с эмблемой канала CNN над головой, и Дженсен, рванувшийся было к ванной, остановился. - Мы продолжаем получать сообщения о новых инцидентах со всего города, от Стейт-стрит до Оук-парка. На одиннадцать часов в городе зафиксировано более сорока случаев немотивированных самоубийств. Множество свидетелей по всему городу шокированы происходящим, из-за обилия полицейских машин и карет скорой помощи образовались значительные пробки. Вот одно из мест происшествия, обычный офис, в котором сегодня начинался обычный рабочий день...
В кадре появился серый офисный кабинет, за окном которого виднелись башни Уиллис-Тауэр. Комментатор продолжала говорить, но Дженсен уже не слышал её: камера подъехала к пустому рабочему столу с беспорядочно разбросанными бумагами - столу, за которым ещё полчаса назад сидел человек, чьи мозги сейчас соскребали с асфальта двадцатью этажами ниже. Рядом со столом всхлипывала женщина, очевидно, свидетель происшествия, она что-то говорила, но Дженсен не слушал. Он смотрел. Не отрываясь смотрел на монитор компьютера, где было открыто окно браузера, и посреди экрана, во весь размер окна, так крупно, что можно было разглядеть даже через телекамеру, танцевала его балерина - танцевала, танцевала, танцевала...
С минуту или больше Дженсен стоял в полнейшем ступоре. Репортаж продолжался, показывали новые трупы, новых свидетелей, новые офисы, и балерина, крутящая фуэте - свежевыпущенный логотип компании "Фарматек Прайм", - оказывалась в кадре ещё как минимум дважды. Выйдя наконец из столбняка, Дженсен рванулся в спальню и схватил свой ноутбук. Откинул крышку с такой силой, что она хрустнула, вошёл в сеть и вывел страницу новостей. Среди бесчисленных сообщений о "внезапной эпидемии суицида", как это успели окрестить СМИ, попадались также заметки о второй главной новости дня: корпорация "Фарматек Прайм" сегодня запустила линейку рекламных объектов с обновлённым логотипом. Она была сейчас везде, эта балерина: на бигбордах, в метро, на стенах небоскрёбов, в телевизоре, в газетах и в сети. Везде. Потому что отныне она олицетворяла "Фарматек", а "Фарматек" вездесуща.
Она была повсюду, и повсюду сводила людей с ума.
Дженсен оделся в тридцать секунд, подцепил на ходу пиджак и пулей вылетел из квартиры. Сбежал вниз по лестнице, потом, выскочив наружу, заставил себя перейти на шаг, чтобы хоть немного успокоить бешено колотящееся сердце. Он от вчерашнего ещё не очухался как следует, и новый, куда более сильный удар просто сшиб его с ног. Вчера он был лишь соучастником убийства, помогшим замести следы. Сегодня он сам стал убийцей. Серийным убийцей. Господи боже. Он знал, что в "Фарматек" ему вряд ли удастся не запачкать руки в крови, но это...
Об опоздании он уже не думал. Вбежал в строение сорок два, поднялся на свой этаж и прямиком пошёл в кабинет Падалеки. Ребекка при виде Дженсена издала короткий возглас и поднялась ему навстречу, но он, даже не взглянув на неё, подошёл к двери и ударил кулаком, распахивая настежь.
Падалеки разговаривал по телефону и сердито обернулся, раздражённый таким грубым вторжением.
- Ребекка! - рявкнул он - и тотчас умолк, увидев лицо Дженсена. Телефонная трубка дрогнула в его руке и сползла на грудь. Суженные глаза расширились, но Дженсен не дал ему возможности сделать первый шаг.
- Я видел новости, - сказал он. - И сейчас ты мне всё объяснишь. Всё, Падалеки. Иначе говорить начну я.
Джаред смотрел на него ещё секунду, потом, не дав себе труда извиниться перед собеседником, повесил трубку на рычажки. Дженсен услышал, как за спиной у него появляется Ребекка, как она что-то гневно лопочет, но Джаред сделал знак, и она, умолкнув, закрыла дверь. Дженсен, задыхаясь, смотрел прямо перед собой, но боковым зрением выхватил громадные чернильные пятна, заливающие пол у стола. При свете дня они выглядели ужасно. Дженсен шагнул вперёд, наступая прямо на них.
- Эта блядская балерина, - выговорил он, чеканя слова. - Что вы с ней сделали? Это что, гипноз? Она гипнотизирует людей и сводит с ума?
- Дженсен, - голос Падалеки звучал очень ровно. Лицо было неподвижным, как скала. - Успокойся.
- Я успокоюсь, блядь, как только ты мне скажешь, каким образом я стал причиной смерти полусотни человек. Или больше? Ты ведь знаешь точное число, да?
- Я не стану ничего объяснять, пока ты в таком состоянии. Ты должен взять себя в руки. К тому же ты опоздал. Я говорил тебе вчера о брифинге с участием Неймана, он начнётся через двадцать минут. А ты в таком виде. Это недопустимо.
Перед ним снова стоял тот холодный, расчетливый ублюдок, что взял Дженсена на работу и, заглядывая ему в лицо глазами-ледышками, говорил, что самое главное в корпорации "Фарматек" - это лояльность. Лояльность, мать её так. Тебя предупреждали, говорил этот взгляд. И ты утверждал, будто всё понимаешь. Ты был уверен, что со всем справишься. А выходит, не справишься? Выходит, ты слабак?
Дженсен выдохнул. Сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Сейчас он стоял ровно в том самом месте, где накануне валялся труп с горлом, пробитым ручкой "Паркер".
- Ты. Объяснишь. Всё, - хрипло сказал он. - До брифинга. Иначе никакого брифинга не...
Следующее произошло в ничтожную долю секунды. Железная рука - не ледяная, мелькнуло у Дженсена, горячая, как тогда на ринге - впилась ему в запястье и швырнула об стол. Дженсен ударился копчиком о столешницу, пошатнулся, пытаясь сохранить равновесие. Другая рука, такая же сильная, сгребла его за ворот и притянула ближе, так близко, что он ощутил обжигающее дыхание на своих губах. Падалеки был близко. Очень близко. Между их лицами едва удалось бы просунуть ладонь.
И тогда Дженсен увидел ссадину. На правой скуле, тщательно замаскированную тональным кремом - так тщательно, что со стороны и не разглядишь, только вот так, вплотную. Вчера её не было, Дженсен богом мог поклясться. Значит, Падалеки... он успел побывать в бойцовском клубе. Успел побывать там утром, когда пришёл на работу и не обнаружил Дженсена. Тогда он пошёл вниз... с кем? С кем он туда ходил?
Дженсена окатило волной такой дикой, испепеляющей ревности, такого бешенства, какого он никогда ещё в жизни не знал. И для него не стало неожиданностью, когда Джаред, словно подзадоренный огнём, вспыхнувшим у Дженсена в глазах, резко наклонил голову и впился ртом в его губы - скорее укусил, чем поцеловал, стискивая его галстук в напрягшемся кулаке. Дженсен вцепился ему в плечо свободной рукой и коротко охнул, когда Падалеки одним движением толкнул его на стол, наматывая его галстук себе на кулак и нашаривая рукой собственную ширинку. Дженсен упёрся в столешницу, пытаясь принять более удобное положение, в спину ему вдавилось что-то твёрдое, наверное, чёртов позолоченный портсигар - и в следующую секунду Падалеки рванул ремень у него на брюках. Всё было быстро, очень быстро, и совершенно молча, а когда Дженсен открыл рот, пытаясь что-то сказать, Джаред наклонился к нему, почти прижавшись губами к его губам, и прошипел ему прямо в рот: "Заткнись", а потом снова укусил, на этот раз так больно, что Дженсен еле удержал вскрик. Падалеки не заморачивался смазкой или прелюдией, он просто спустил Дженсену штаны, задрал ему ноги и засадил в него свой немаленький член с деликатностью танка, прущего на передовую по вражеским телам. Дженсен взвыл и сгрёб рукой его шею, безнадёжно портя укладку; Джаред склонился над ним, тяжело дыша, растрепавшиеся волосы упали ему на лоб и щекотали Дженсену кончик носа. Дженсен притянул его ближе, и они трахнулись, трахнулись так же неудержимо, страстно и искренне, как когда-то дрались.
Когда движение замедлилось, Дженсен откинул голову на стол, чувствуя, как наконец утихает адреналиновый шторм. В висках у него стучало, но, на удивление, соображал он гораздо лучше, чем несколько минут назад, врываясь к Падалеки в кабинет. Он понял, что Джаред не движется, и открыл глаза. Перед ним было лицо, знакомое и незнакомое одновременно: влажные пряди облепили лоб, усмешка кривила губы, а глаза... с глазами сложнее всего.
- Всё? Полегчало? - тоном непередаваемого сарказма спросил Джаред, и Дженсен, с силой оттолкнув его от себя, завалился на бок. Джаред отстранился, не пытаясь больше его удерживать. Дженсен услышал, как он застёгивает брюки.
- Как я уже сказал, - проговорил Джаред, - мы поговорим после брифинга. После, Дженсен. А сейчас у тебя пять минут, чтобы окончательно прийти в себя и настроиться на рабочий лад. С этим не будет проблем?
Он смотрел на Дженсена и ждал ответа. Он опять попытался выключиться, закрыться, но было поздно: от него снова разило неудержимой сексуальностью, злостью, жаждой, как тогда на ринге много недель назад. "Теперь я тебя знаю, - подумал Дженсен, глядя ему в глаза. - Я тебя знаю".
- С этим не будет проблем? - раздельно повторил Джаред, и Дженсен ответил:
- Нет. Никаких.
И он не соврал.
Теперь у него были совсем другие проблемы.


Изображение


Брифинг длился полтора часа. Дженсен не запомнил, о чём на нём говорилось, хотя в какой-то момент осознал, что глава правления жмёт ему руку, поздравляет с успехом его разработки и сулит скорое повышение. Взгляд Джареда ни на секунду не переставал жечь Дженсену затылок, но теперь не нервировал и не злил, а каким-то непостижимым образом придавал силы. Он обещал разговор начистоту. До этого стоило дожить.
Когда всё закончилось и незнакомые Дженсену люди в костюмах за пять тысяч долларов стали расходиться, Джаред подошёл к нему вплотную, смерив взглядом от макушки до носков туфель.
- Ты неплохо держался.
- Ты тоже.
По губам Джареда скользнула тень улыбки. Дженсен подумал, что никогда уже не сможет смотреть на эти губы так, как раньше. Проклятье, как же они будут теперь работать?
- Нам обоим надо переодеться, - сказал Джаред. - Я не хочу, чтобы ты сейчас возвращался к себе в квартиру. Идём.
И уже в который раз Дженсен безропотно последовал за ним.
В кабинете у Джареда, кроме прочих удобств, имелась гардеробная комната. В ней, помимо смены рубашек, нескольких пар костюмов и туфель от Гуччи, довольно-таки неожиданно обнаружился запас повседневной одежды: футболки, свитера, пара курток и какое-то немыслимое количество джинсов, словно они были одноразовыми. Джаред вытащил несколько шмоток, прикладывая к Дженсену то одну, то другую, потом бросил отобранную одежду ему:
- Одевайся. Не торопись. Рабочий день для нас закончен.
Ещё не было даже двух, но Дженсен не стал задавать вопросов. Он уже видел, что выиграл, а когда преимущество оказывалось на его стороне, он умел быть терпеливым. Мягкий шерстяной свитер плотно прилегал к коже, обхватывая горло. Он пахнул Джаредом - не тем, застёгнутым на все пуговицы, а настоящим, мускусным, с улыбкой, отражающейся в глазах, со смертельной бледностью на лице... "Ты раньше убивал когда-нибудь? - Так - нет".
Дженсен поднял голову - и в первое мгновение не узнал парня, стоящего перед ним. Сутулого, спрятавшего роскошные плечи под мешковатой ветровкой с капюшоном. Он взлохматил волосы, и они топорщились вокруг лица, спадая с двух сторон на виски. Туфли от Гуччи сменились гигантскими кедами-"тракторами", и Дженсен не сразу понял, что именно кажется ему в этом обновлённом облике Падалеки особенно диким: он впервые видел своего босса без галстука. От этой мысли он начал улыбаться, улыбка перешла в задушенный смешок, смешок - в кашель, когда Дженсен тщетно попытался сдержаться. Ладонь Падалеки легла ему на спину, слегка погладила. Сквозь тонкую ткань свитера ощущались мозоли на ладонях. Откуда у яппи мозоли?
- Всё хорошо, - тихо сказал Джаред. - А нет, так будет. Пойдём. Пора тебе выйти отсюда ненадолго.
Они спустились чёрным ходом, о существовании которого Дженсен и не подозревал - какие-то бесконечные коридоры, лестницы и двери, которые Джаред отпирал ключ-картой. Когда они вышли из здания, Дженсен понял, что они больше не в строении сорок два и даже не на территории Фарматер-Драйв. Они были на улице, примыкавшей к корпоративному кварталу, в какой-то подворотне, между мусорным контейнером и пустой коробкой, служившей, судя по тряпкам внутри, ночлежкой для бомжа.
Джаред поймал такси и назвал незнакомый Дженсену адрес. Дженсен спросил:
- Твоя квартира тоже в общежитии?
- Нет. В Олд Тауне. Переехал туда год назад.
- А до этого жил в "Фарматек"?
- Первые два года все живут в "Фарматек", Дженсен. Исключений не бывает.
Дженсен промолчал, подумав только, что в контракте об этом не упоминалось. Интересно, что бы предприняла корпорация, если бы он заупрямился и отказался поселиться в общежитии? Тоже показала бы ему балеринку?
Проклятье, он ведь сам же её и нарисовал. Проклятье. Чёрт.
Дорога прошла в молчании. Минут через двадцать такси остановилось возле довольно грязного на вид бара в переулке, где даже среди ясного дня стоял сумрак из-за низких крыш, промежутки между которыми увивали антенны и провода. Джаред расплатился, и они вышли из машины.
- У меня к тебе просьба, - сказал Падалеки. - В ближайшие четверть часа ничего не говори и не делай, только наблюдай. Тебе будет на что посмотреть. Просто некоторые вещи лучше показать, чем объяснять на словах. Верь мне, хорошо?
Это предложение, после всего случившегося, прозвучало так наивно, что Дженсен снова чуть не рассмеялся. Джаред, впрочем, смотрел на него совершенно серьёзно, и он кивнул. Они вошли в бар. Время стояло раннее, и посетителей почти не было, не считая двоих ребят за бильярдным столом и парочки в углу. Джаред подошёл к стойке и уселся на вертящийся табурет, широко расставив ноги.
- Привет, Майки, - сказал он. - Два чистых бурбона.
- Будет сделано, - отозвался бармен. Джареда он явно видел не в первый раз.
Дженсен сел с Джаредом рядом, памятуя о его просьбе и пока что помалкивая. Появилась выпивка, Джаред залпом осушил бокал, Дженсен к своему не притронулся, но Падалеки как будто не обратил на это никакого внимания. Он разглядывал парней за бильярдным столом. Потом, не поворачивая головы, спросил:
- Новенькие?
- Недели две как ходят, - вполголоса отозвался бармен.
- Перемычку поставить успели?
- Пару дней назад. Ещё не опробовали.
- Отлично. Заодно протестируем.
Он оттолкнулся от барной стойки и подался вперёд.
- Эй! Ребята!
Парни у бильярда повернулись к нему. Вид у них был неприветливый, они явно собирались разыграть партию на двоих и заводить новые знакомства не стремились.
- Хреново играете, - посетовал Джаред с самым доброжелательным видом. - Ты, чувак, мазила, каких я не видел давно. А ты бьёшь так, словно хер заколачиваешь в свою мамочку. Нехорошо, ребята, нехорошо. Кто ж так играет?
Парни на мгновение остолбенели от такого фантастического наезда (Дженсен, по правде, тоже опешил, но потом вспомнил, как Джаред умеет сделать апперкот, и несколько успокоился), а потом, как по команде, перехватили свои кии и шагнули вперёд.
- А ну-ка... - прорычал один из них, и Джаред спокойно ответил:
- А ну-ка ты, мазила, развернись, врежь по шарам и забей одним ударом сразу все. А ты, душка, поблагодари его потом за это ударом киём по яйцам. Пусть гавань защищает от бурь.
То, что произошло следом, Дженсен не смог забыть до конца своих дней. Оба парня остановились. Они смотрели на Джареда ещё секунду, но уже не оценивая, с какой бы стороны ему лучше вмазать, а словно переваривая услышанное, пропуская через себя. Дженсен внезапно понял, что именно такое выражение появилось на лице Роба Эвисона после того, как он отпил глоток воды из кружки, на которой красовалась балерина. Это было время, требовавшееся мозгу на обработку поступившего сигнала.
А потом оба парня разом шагнули обратно к столу. Их движения не выглядели механическими, они делали всё совершенно естественно. Тот, кого Джаред назвал мазилой, невозмутимо вскинул кий, потёр его кончик мелком, прицелился по белому шару... Щелчок - и шары заметались по сукну, влетая в лузы один за другим. Когда на столе остались только белый шар и чёрный, "мазила" выпрямился и с безмятежным видом протянул кий напарнику. Тот принял его с таким же спокойным лицом, перехватил двумя руками и со всей силы врезал своему другу между ног.
Парочка за угловым столиком, наблюдавшая эту пантомиму вместе с Дженсеном, Джаредом и барменом, вскочила, громко матерясь. Джаред метнул в них пронзительный взгляд и отрывисто проговорил:
- Ты позабудешь его тепло, я позабуду свет.
После чего парочка так же резко уселась за столик и продолжила прерванный разговор.
Парень с отбитыми яйцами, между тем, со стоном корчился на полу. Его приятель смотрел на него в совершенном офонарении.
- Вызови им такси, - сказал Джаред бармену, бросая купюру на стол.
- Нет проблем. Спасибо.
- За что?
- За то, что всегда платишь за выпивку, - улыбнулся Майки, и Джаред улыбнулся ему в ответ, как хорошему приятелю.
А ведь в самом деле. Судя по тому номеру, что он только что выкинул, ему ничего не стоило не просто уйти, не заплатив, но и заставить бармена сплясать ламбаду на столе. Однако в этом не было необходимости: Дженсен уже всё понял.
Джаред указал ему на дальний столик, и они перебрались туда.
- Так это всё-таки гипноз, - сказал Дженсен. - Я был прав.
- Почти. Слышал когда-нибудь о нейролингвистическом программировании?
- НЛП? Чёрт возьми, Джаред, это же грёбаное мракобесие...
- Как видишь, нет. Погугли как-нибудь на досуге эриксоновский гипноз, узнаешь много интересного. Конечно, большая часть того, что сейчас выдают за НЛП - обычные спекуляции. Все эти бесконечные "Как охмурить парня за неделю", "Как нахамить боссу и не получить за это по яйцам" - игра ловких мошенников на мечтах простофиль. То, что делаем мы, отличается от этого, как настоящая купюра от фальшивой. Ты же сам только что видел.
- Видел. И слышал. Уолт Уитмен и Эмили Дикинсон, да?
- Да.
- Я жду расширенного комментария.
Джаред сделал знак Майки, прося повторить бурбон.
- Если в двух словах, Дженсен, то наше сознание и, что более интересно, подсознание - штука невероятно гибкая. И, ввиду этого, очень восприимчивая к манипулированию. Это основа любого психологического воздействия. Практика показывает, что внушить человеку необходимость какого-либо поведения всегда надёжнее и быстрее, чем долго его уговаривать. Знаю, знаю, что ты мне скажешь - это незаконно, неэтично и всё такое. Но на самом деле НЛП-технологии используются давным-давно. "Фарматек" лишь совершенствует их, доводя быстродействие и эффективность до максимума. А потом ещё дальше.
- Значит, никаких психотропных добавок в медикаменты?
- Никаких, - качнул головой Джаред. - Во всяком случае, я о таком не слышал, хотя это, разумеется, ничего не значит. "Утка" про наркотики запущена самой корпорацией, чтобы отвести глаза общественности от приоритетной разработки.
- Прикрытие для прикрытия, - вполголоса проговорил Дженсен.
- Вроде того.
Майки принёс бурбон. Они выпили, не чокаясь. Потом Дженсен спросил:
- Как это работает? То, что ты сказал тем парням...
- Якорь. Это называется "якорь": знаковый стимул, запускающий в подсознании цепь реакций, приводящую к нужному поведению. Это могут быть ключевые фразы, визуальные образы, символы, даже запахи. На сегодня самыми эффективными якорями считаются визуальные образы, то есть картинки. Они не требуют личного контакта с объектом, их можно достаточно легко распространить и в то же же время контролировать диапазон воздействия. Ничего лучше пока не придумали.
- И моя балерина...
- Твоя балерина, Дженсен, превзошла все самые смелые ожидания. Именно поэтому Нейман так с тобой носится. Я не знаю, насколько ты талантлив как художник, я, по правде, ни черта не смыслю в этом...
- Я заметил, - вырвалось у Дженсена, но Джаред даже бровью не повёл.
- ...но как создатель якорей ты почти что гений. Твои рисунки обладают какой-то магнетической силой, от них сложно оторвать взгляд. Не все, конечно, процент шлака довольно велик... и не смотри на меня так, я правду говорю, это не только моё мнение. У нас действует целый спецотдел по анализу воздействия образа на подсознание. И в последние месяцы они работали большей частью с тем, что поставлял им ты. Шлифовали, балансировали, доводили до совершенства. И довели.
- Довели, - хрипловато повторил Дженсен. - До самоубийства. Пятьдесят человек. Господи, Джаред, зачем?
Джаред пригубил бурбон. Помолчал, глядя в не слишком чистую поверхность стола.
- Вообще-то, это оказался непредвиденный побочный эффект. Контрольное тестирование с участием нескольких тысяч респондентов показало, что твоя балерина... как бы сказать... незабываема. Увидев её один раз, человек узнает этот образ из сотен других, подобных ему, и, что самое главное, безошибочно выделит. Дженсен, теория якоря уже лет сто как используется в самой заурядной рекламе. Ведь как работает реклама? Ты видишь логотип или слышишь звучное название, оно цепляется внутри тебя, и когда в следующий раз в магазине ты встречаешь этот ключевой образ снова - ты реагируешь. Ты покупаешь. То же самое в политике, в шоу-бизнесе - практически все удачные проекты так или иначе используют НЛП.
- Но ведь не все люди при виде Рональда МакДональда сигают из окон.
- Нет. Всего лишь вспоминают, что обещали на уик-энд устроить детишкам праздник. Но только в том случае, если действительно обещали.
- Я тебя не понимаю.
- Представь себе якорь. Настоящий якорь - железо, цепи, зазубренные концы. Если ты сбросишь его в воду, он будет просто падать, ни за что не цепляясь, до тех пор, пока не достигнет дна или другого твёрдого препятствия. Дженсен, якорь не будет работать, если ему не за что зацепиться. Человек не купит "Пепси", если не готов был испытать жажду. Якорь, заключенный в знакомом бренде, всего лишь запускает ассоциативную реакцию в мозгу, и вот организм сигнализирует, что хочет пить. Но он и так просигнализировал бы об этом. Просто немного позже.
- И ты хочешь сказать, что этот тип, который сейчас с одного удара забил все шары, сделал бы это и без тебя, только минут этак через двадцать?
Джаред слегка улыбнулся, с довольным видом откидываясь назад.
- Ты сечёшь. Нет, тут всё немного сложнее. Этот бар - один из естественных испытательных полигонов "Фарматек". Их десятки по всему городу, сотни по стране. Бары, парки, кинотеатры, словом, места скопления людей. Офисы тоже. Завсегдатаи этих мест подвергаются небольшой первичной обработке, так называемой "перемычке". Это совершенно безобидная процедура, просто сеанс глубокого гипноза, который проводят наши профессионалы в лабораториях. Потом воспоминания об этом, конечно, удаляются из памяти.
- Как ты затёр память тем двоим за угловым столиком.
- Да, примерно так. Человек, которому поставлена перемычка, в разы более восприимчив к НЛП-воздействию. Это позволяет легко обкатывать на нём новые методики. Но и тогда такой подопытный не сможет сделать то, за что в его подсознании нельзя зацепиться. Тот чувак, которого я назвал мазилой - у него на самом деле отлично поставлен удар, он стал бы мастером, если бы не злоупотреблял спиртным. А его дружок поглядывал на него так, словно только и ждал повода ему вмазать. Я не заставлял их выделывать невозможное, всего лишь высвободил скрытые резервы их подсознания.
- И как это ты за пять минут понял, что один потенциальный чемпион мира по снукеру, а второй точит на него зуб?
- Простая наблюдательность. У меня большой опыт.
Дженсен кивнул, пристально разглядывая его через стол. Джаред выглядел спокойно, расслабленно, даже весело. И это не вязалось с тем, что он говорил. Совсем не вязалось. Потому что его слова были, как ни крути, чудовищны.
- Ты хочешь сказать, Джаред, что все те люди, которые выкинулись сегодня из окон, увидев новый логотип "Фарматек"... что все эти люди только и ждали повода покончить с собой?
- Бинго, Дженсен. Это безумный город. Многие в нём сходят с ума незаметно даже для самих себя, и живут в таком латентном сумасшествии долгие годы, пока...
- Пока кто-то не даёт отбойный звонок.
- Да ты, я вижу, остряк.
- Я уже четыре месяца работаю на тебя, а ты только теперь заметил?
Джаред перестал улыбаться.
- Ты не на меня работаешь, Дженсен. Мы оба - сотрудники "Фарматек Прайм". И оба по-своему хороши в своём деле. Твоя балерина вдохнёт в восприятие корпорации новую жизнь. В последнее время мелкие конкуренты стали оттягивать на себя часть рынка, необходима была встряска. Конечно, жаль, что с теми прыгунами так получилось. Уверен, спецотдел доработает образ, чтобы снизить его агрессивность. Но ты не должен винить себя в их смерти. Не ты толкнул их на подоконник. Ты просто напомнил им, что это - один из возможных выходов. Однако выбор они сделали сами.
- И много уходит времени? - спросил Дженсен, помолчав.
- Что?
- Много времени уходит, чтобы научиться выдумывать для себя такие красивые оправдания?
Джаред ответил не сразу. Потом тихо сказал:
- Года три примерно. У кого как.
Дженсен кивнул. Что ж, теперь всё встало на свои места. И повышенное внимание к нему корпорации, и Роб Эвисон, вышедший через окно после того, как всего лишь краем глаза взглянул на дженсенову балерину. Ох, не зря она Дженсену так не нравилась. Вот дёрнул же чёрт...
- Значит, в этом вся разгадка, - проговорил он. - Так вы вышли в лидеры рынка, так подмяли под себя политиков и прессу. Вы их просто запрограммировали.
- Плохое слово, Дженсен.
- Ты сам это так назвал. Нейролингвистическое программирование, верно?
Джаред взболтнул в стакане бурбон.
- Да. Но я ещё раз повторяю: люди - не роботы. И если они выполняют какую-то "программу", то не мы вкладываем их в неё, а их окружение, семья, соседи, мир, в котором они живут. Все кнопки уже там, мы просто нажимает на них тогда и так, как это наиболее выгодно для корпорации. И не всё так мрачно, Дженс. Да, мы можем заставить человека убить себя или кого-то другого - в том случае, если он этого другого и сам ненавидит... Но мы можем также пробудить и любовь, когда у человека в душе есть в ней потребность. Мы можем пробудить интеллект, способности - да ты сам видел только что, чёрт, что ещё я должен объяснять? Человека можно сделать виртуозным пианистом или олимпийским чемпионом, стоит только дать ему веру, что он на это способен. Но и это не всё. С помощью этой технологии можно заставлять человека излечивать собственное тело. Восстанавливать разрушенные клетки или уничтожать больные. Никаких дорогостоящих лекарств, только плацебо, точно рассчитанный якорь и желание жить.
- Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.
- И тем не менее, это правда. Поэтому я позволяю своей совести мирно спать, усыплённой, как ты говоришь, красивыми оправданиями. Потому что у всего есть две стороны.
Дженсен задумался. Всего этого было, пожалуй, слишком много. Ему требовалось утрясти услышанное в голове. А там и так уже шумел бурбон, не говоря об остатках адреналиновой бури после всех событий этого безумного дня.
- Я одного не пойму, Джаред. Зачем ты мне всё это рассказываешь? Разве это не сверхсекретная внутренняя информация?
- Конечно.
- Тогда почему?
Джаред распахнул глаза, и в них появилось выражение бесконечной, вселенской невинности, обиженной к тому же.
- Как это почему?! Мы же трахались.
- И?
- И... разве это не был лучший секс в твоей жизни?
Дженсен так растерялся от подобной наглости, что даже не нашёлся с ответом. Джаред расхохотался. Пристукнул дном стакана об стол.
- На самом деле, Дженсен, правление заинтересовано в тебе. Сегодня на брифинге ты не мог этого не почувствовать. Ты создаёшь необычайно мощные стимулы. И ты неглуп, сам всё понял, я лишь сложил кусочки паззла вместе. Если бы я не рассказал тебе, ты начал бы копать самостоятельно, стал бы задавать слишком много вопросов и привлёк ненужное внимание к корпорации и к себе. В правлении не всё гладко. Часть его хочет сотрудничать с Пентагоном и выжимать из этой технологии максимальный военный потенциал. Другая часть за чисто коммерческое использование. И Нейман представляет именно её.
- Так чего вы от меня хотите?
- Сотрудничества. Молчания. Понимания. Лояльности, иными словами.
- Моя лояльность стоит недёшево, - сказал Дженсен жёстко. Раз пошёл такой разговор, настало время идти ва-банк.
Джаред ответил на это, не моргнув глазом:
- Как насчёт трёхсот тысяч в год для начала?
Дженсен задержал дыхание. Раскосые рысьи глаза насмешливо смотрели на него поверх стола. Отказаться было невозможно. Отказываться было незачем.
- И твоя задница, - раздельно сказал Дженсен. - Я хочу твою задницу.
Джаред ухмыльнулся ему в ответ.
- Это само собой. В качестве поощрительного бонуса.


23 ноя 2011, 11:27
Профиль WWW
чуткие натуры, романтики!
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 08 июл 2008, 11:32
Сообщения: 354
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Изображение


И вновь Дженсену пришлось перебираться на новое место.
На сей раз он обзавёлся окном, кондиционером, плюс сколько угодно свободного пространства вокруг стола. В углу примостился диван, маленький, обитый жёлтым винилом. Ночевать на таком, конечно, не слишком удобно, но можно присесть или вздремнуть часок, и это в любом случае лучше, чем кемарить прямо за столом. А ещё на этом диванчике оказалось очень удобно трахаться. Спинка была как раз такой высоты, что, когда Джаред перекидывал через неё Дженсена вниз животом, его член оказывался прямо напротив дженсеновой дырки. Этот диван как будто был создан специально для них. Диван-мечта.
Дженсен думал, что их заставят подписать претензионное соглашение. Он был просто уверен в этом, ведь официально оставался в непосредственном подчинении у Джареда. Однако никакого запроса из отдела кадров не последовало. Когда Дженсен высказал удивление по этому поводу, Джаред удивился в ответ:
- Претензионное соглашение? А зачем?
- Но ты же мой босс. Что если я подам на тебя в суд за сексуальные домогательства?
Дженсен сказал это просто так, чтобы немного поддеть и подразнить его. В ответ Джаред прижал руку к глазам и захохотал. Смысл этого смеха Дженсен понял позже, когда вечером у себя в квартире вспоминал их разговор. В самом деле. Если хотя бы половина из того, что Джаред рассказал о возможностях новой НЛП-технологии, разрабатываемой "Фарматек", была правдой, то они могли заставить его не то что забыть о суде, но ежедневно отсасывать всему совету директоров, чувствуя себя предельно счастливым при этом. Они не боялись суда. Они не боялись сплетен. Они ничего не боялись, и это было, наверное, страшнее всего.
Но Дженсен больше не испытывал страха. Его карьера продвигалась семимильными шагами: не проработав в корпорации и полугода, он уже достиг того, к чему при иных обстоятельствах мог идти не один десяток лет. И он старался оправдывать оказанное ему доверие сполна. Он работал от души, ещё более тщательно с тех пор, когда узнал истинное предназначение своей работы. Правда, теперь не все его наброски доходили до стола Падалеки. Те, которые Дженсену смутно не нравились, он сразу выбрасывали или вообще не доводил до конца, стоило ему ощутить в них скрытую, тревожащую силу. Он не был уверен, что способен сам контролировать силу этих образов, не был даже уверен, что может оценить её внутренний потенциал так, как парни из загадочного "спецотдела". Всё, что он мог - слушать себя, свой внутренний голос, приглушённый восемью годами старательного ремесленничества на службе у крупных компаний, но не замолкший совсем. Иногда он по часу сидел и рассматривал только что сделанный рисунок, гадая, какая сила может быть заложена в нём, и не возьмёт ли тот, кому он попадётся на глаза, отбойный молоток, и не пойдёт ли крушить капоты чужих тачек. Хотя, откровенно говоря, эта мысль до сих пор казалась диковатой, несмотря на всё, что Дженсен узнал.
Их отношения с Джаредом развивались странно. Странность заключалась в том, что они не развивались вообще. Тема претензионного соглашения больше не всплывала. Дженсен расслабился, и они просто трахались: обычно в его кабинете (обоим нравился виниловый диван), чуть реже - в кабинете Джареда, несколько раз в лифте, а однажды даже в зеркальном конференц-зале перед самым совещанием. Джаред оказался великолепным любовником, сильным, страстным, чутким. В нём в точно отмеренной пропорции смешивались мощь и гибкость, стремление получать удовольствие и желание дарить его. А самое главное - в нём совершенно не было властности, не было стремления подавлять и подчинять. Да, чаще всего Джаред трахал Дженсена. Наоборот иногда тоже случалось, но Дженсен видел, что Джареду это не очень нравится, а сам был универсален в этом отношении, так что ему не составляло труда подставлять задницу тому, кто так мастерски умел её обрабатывать. И у него ни разу не возникло чувства, что Джаред посредством секса пытается поставить его на место или удержать под контролем. Исключение он мог припомнить только однажды - в тот самый первый день, когда Падалеки трахнул его, вынуждая заткнуться. Больше он никогда не использовал секс с Дженсеном как средство, только как цель, и это было классно, это было офигенно, вот только...
Вот только Дженсен никак не мог отмахнуться от мысли, что в этом не было искренности. Нет, он знал, что нравится Джареду, и Джаред чертовски нравился ему. Но они ни разу не приходили друг к другу домой. Дженсен вообще не знал, где Джаред живёт и есть ли у него кто-нибудь за пределами Фарматек-Драйв. По тому, какими голодными были поцелуи Джареда и как жадно срывали с них обоих одежду его большие руки, Дженсен мог заключить, что Джаред не трахается ни с кем за пределами офиса, или, во всяком случае, происходит это от случая к случаю. И Дженсен не то чтобы ревновал, нет. Просто... просто даже когда Джаред вжимал его в спинку дивана, или в стену, или в стол, даже когда покрывал его шею чередой коротких укусов, когда ставил засосы на самом видном месте (нарочно) и незаметно дрочил ему под столом в разгар совещания - даже делая всё это, Джаред Падалеки оставался от Дженсена закрытым. И улыбка его, эта гнусная топ-менеджерская улыбочка от кутюр, оставалась всё такой же поганой, такой же фальшивой. Чем больше Дженсен думал, тем больше понимал, что по-настоящему открытым с ним Джаред был только раз - в бойцовском клубе, на ринге, когда чуть не изувечил мастерски поставленным мордобоем, а потом смотрел сверкающими, шальными глазами и улыбался, как мальчишка, которому наконец-то подарили вожделенный велосипед. Его как будто подменили там, это стал другой человек, и к этому другому человеку Дженсен испытывал... что-то. И безуспешно пытался его разглядеть в Джареде Падалеки, с которым работал, виделся и трахался каждый день. Где-то там ведь он должен был прятаться, под костюмом от Прада и туфлями от Гуччи, внутри. И любопытство, разбиравшее Дженсена, со временем стало перерастать в тревогу, потом - в глухую тоску, и, наконец, в злость.
Потому что хотя Дженсен регулярно видел на его лице и теле тщательно замаскированные следы драки, Джаред больше никогда, ни разу не позвал его спуститься на ринг. Дженсен как-то спросил, с кем он, чёрт его дери, шлется туда чуть не каждую неделю. Джаред только молча улыбнулся в ответ, и за эту улыбку Дженсен готов был схватить его за глотку и всю душу вытрясти из него. Но вместо этого он просто трахнул Джареда, перевалив через похабный жёлтый диван, трахнул жестоко, насухую, упиваясь его болезненными стонами. Это была его месть. Расплата за то, чего он не мог получить. И не знал, почему не может.
В конце февраля Падалеки зашёл в кабинет Дженсена с синей папкой в руках. По напряжённому виду Джареда Дженсен понял, что сейчас его будут либо отчитывать, либо валить и трахать. Но не произошло ни того, ни другого: Джаред бросил папку на стол и сказал:
- Посмотри. Сейчас.
Дженсен раскрыл папку. В неё оказались листовки, стиль которых он сразу узнал - такие разбрасывали над городом с вертолётов примерно раз или два в месяц. В папку уместилась целая подшивка, штук пятьдесят или даже больше.
- И что? - спросил Дженсен.
- Нужно, чтобы ты нарисовал нечто подобное.
- Не понял?
- Не в том смысле, чтобы оскорблять корпорацию, конечно. Я имею в виду стиль карикатур. Можешь нарисовать что-то в подобном стиле, но с противоположным содержанием?
- Направленное против "Орхидеи"?
- В точку.
Дженсен пристально посмотрел на него. Джаред как-то неважно выглядел, под глазами у него наметились тёмные круги, с которыми не справлялся даже фирменный фарматековский тональный крем. Интересно, когда он в последний раз спал?
- Что, решили бить врага его оружием?
- Это они действуют нашим. Причём давно. Есть подозрение, что из спецотдела происходит утечка, и "Орхидея" получает описание части наших технологий. Твои рисунки тоже утекли, судя по всему. Во всяком случае, отдел аналитики общественного настроения отмечает в последнем квартале резкий спад доверия к "Фарматек", и такой же резкий рост доверия к подполью. Листовки сейчас их основной способ презентации своих идей. И мы подозреваем, что дело в визуальных якорях. Поэтому надо ответить ударом на удар.
"Отдел аналитики общественного настроения". Дженсен о таком отделе раньше не слышал. Впрочем, не сказать, что новая информация его удивила.
- Я не понимаю, Джаред, почему вы просто не уничтожите их? Вы подмяли под себя даже Пентагон, а с каким-то задрипанным подпольем справиться не можете?
Джаред промолчал. Дженсен вдруг вспомнил красную полосу от лески у него на шее, кровь на лацкане пиджака. С той ночи и за всё время они ни разу не вспоминали об этом. Ни разу не заговаривали о трупе, сгинувшем в мусоросжигателе отдела утилизации. Хотя Дженсена не на шутку интересовало, почему Джаред так старался скрыть от начальства факт покушения. Конечно, он мог бы просто спросить, но знал, что правдивого ответа не получит.
- Займись этим прямо сейчас, - сказал Джаред после затянувшейся тишины. - Отложи все остальные проекты. К вечеру покажешь первые результаты.
У Дженсена был очень небольшой опыт в качестве карикатуриста - собственно, он ограничивался давним шаржем на Падалеки, вызвавшим такое возмущение у Роба Эвисона. Однако стоило начать, и Дженсен быстро вошёл во вкус. К вечеру у него набралось с полдюжины весьма недурственных эскизов, и он решил отнести их сам, а не передавать через секретаршу, предвкушая реакцию Джареда.
- А его уже нет, - огорошила Дженсена Ребекка. - Уехал часа два назад.
Дженсен бросил взгляд на часы. Только половина шестого. На его памяти Джаред никогда, или почти никогда, не уходил с работы так рано.
Дженсену вдруг до одури захотелось его увидеть. И трахнуть. Отсосать и трахнуть, именно в таком порядке и никак иначе, и непременно сию минуту. Он сам удивился силе и внезапности этого желания.
- Куда именно он поехал, не сказал?
- Домой, - ответила Ребекка и подозрительно покосилась на Дженсена. Об их с Джаредом связи она знала, комментариев себе не позволяла, но всякий раз, когда она смотрела на Дженсена, он ощущал её неодобрение.
- Отлично. Дайте мне его адрес. Это срочно, я обязательно должен показать ему работу сегодня же.
Ребекка набычилась. Странный, казалось бы, эпитет для женщины, но ничто другое тут не подходило. Дженсену показалось, что сейчас она сметёт его, как разъярённый буйвол обнаглевшего тореадора. Он стойко вынес шквал её молчаливого гнева, и когда она, продирая карандашом бумагу, нацарапала адрес и швырнула ему через стол, лучезарно улыбнулся и послал ей воздушный поцелуй.
Джаред жил, как и говорил когда-то Дженсену, в Олд Тауне. Дженсен до сих пор не обзавёлся собственной машиной, она просто не требовалась ему, поэтому он решил часть пути проделать на такси, а потом немного пройтись пешком. День выдался холодный, но ясный, со светло-серого неба падали редкие снежинки, лужи тронуло корочкой инея, и прогуляться по свежему, чуть морозному воздуху было очень приятно. Дженсен шёл, выдыхая облачка пара, сунув руки в карманы пальто и наслаждаясь возможностью размять ноги, и пытался вспомнить, когда ходил по улицам в последний раз. А когда Джаред ходил в последний раз? Надо будет взять его как-нибудь и стаскать на набережную, побродить там, может, потрахаться в каком-нибудь нетривиальном местечке, а то всё стол да диван. Можно было бы даже поужинать вдвоём, почему бы и нет? Возможно, непреходящий холодок в их отношениях, столь жарких в постели и столь отчуждённых вне неё, объяснялся тем, что за пределами офиса они совершенно не виделись. Секс превратился в рабочую рутину, такой же, как сдача-приёмка заказов и утренняя планёрка. От этой мысли Дженсену стало не по себе, и он ускорил шаг, выискивая взглядом среди стоящих вокруг особняков нужный ему номер.
Джаред жил на боковой улице, в угловом трёхэтажном доме в стиле двадцатых годов, с ажурными воротами, увитыми диким виноградом. Сейчас виноград был погружен в зимнюю спячку, и дом казался таким же. В нём светилось всего одно окно, на втором этаже, а Джаред, судя по номеру квартиры, жил на первом. Ворота не охранялись, Дженсен беспрепятственно пересёк их и прошёлся вокруг дома, силясь заглянуть в окна. На них не было решёток, и такая беспечность заставила его нахмуриться. Парню, которому среди рабочего дня в собственном кабинете накидывают леску на горло, стоило бы больше печься о своей безопасности.
Дженсен обогнул дом, остановился перед дверью и безуспешно подёргал ручку. Тускло поблескивали клавиши старомодного домофона; Дженсен позвонил, но никто не ответил. Тогда он вернулся к окну, и, оглядевшись и убедившись, что вокруг никого нет, ухватился за карниз. Оттолкнулся носками, подтянулся, раскачался и через несколько мгновений очутился на подоконнике. Форточка была приоткрыта, Дженсен просунул в неё руку, и, чувствуя себя заправским домушником, повернул оконный шпингалет изнутри. Створка качнулась вперёд, в тёмную квартиру. Дженсен беззвучно спрыгнул вниз, ощутив, как под ногами мягко спружинил ковёр.
- Джаред? - вполголоса позвал он. - Если ты стоишь где-то тут с подсвечником над головой, то дай мне всё объяснить.
Тишина. И в то же время Дженсен знал, что в квартире кто-то есть: в ней было по-особенному тепло, как бывает в помещении, согретом чьим-то дыханием. Дженсен шагнул вперёд, трогая руками в темноте предметы обстановки. Кресло, этажерка, какая-то статуя... или это светильник? Он добрался до стены, нашарил выключатель и повернул. Вспыхнул свет, и Дженсен, моргнув, через секунду замер, глядя на тело, распростёртое прямо перед ним посреди ковра. Чудо, что он не наступил на него, пробираясь к стене.
Многолетний опыт работы на корпорации научил Дженсена тщательно взвешивать свои действия, но тут он не размышлял ни секунды. Сорвался с места, бросился вперёд, успев только подумать, что крови нет, крови нет, и значит, он ещё жив, он обязательно жив... и тут же перед мысленным взглядом - шея, пережатая леской, впивающейся в плоть почти до крови, почти... почти...
Дженсен трясущимися руками перевернул Джареда на спину. Тот был полностью одет по рабочему дресс-коду: костюм-тройка, туфли, галстук - всё на месте. Его голова откинулась назад, затылок тяжело привалился к дженсеновой руке. Он дышал. Дженсен издал короткий возглас, стиснул бледное лицо Джареда пальцами и встряхнул, называя по имени. Веки Джареда дрогнули, он слабо застонал и попытался отвернуться, неловко пиная Дженсена коленом в живот.
- Пу-усти-и... - пробормотал он сонно и обиженно, и Дженсен, схватив его за плечи двумя руками, встряхнул так, что голова у Падалеки мотнулась на бок.
- Джаред! Чёрт тебя дери! Что с тобой?!
- От-твали от м-меня, ч-что пристал... и вообще... к-как ты вошёл... блядь... - проныл Джаред, и Дженсен выпустил его, поднимаясь и пытаясь отойти от шока, вызванного осознанием простейшего факта: Джаред Падалеки, его босс, любовник, сообщник и партнёр по спаррингу, был просто-напросто в стельку пьян.
Злость, изумление, облегчение - всё затопило Дженсена разом и схлынуло, сметённое одной-единственной мыслью. Нет, не когда он успел так надраться - тут много времени не надо, достаточно желания...
Но почему от него совершенно не пахнет спиртным?
- Ты что-то себе вколол? Или глотнул? Джаред!
- Я слышу... не ори... ох, и какого же тебя принесло... ничего я не глотал. Уйди.
Он явно не был в настроении общаться, и Дженсен решил, что дискуссию можно отложить на потом. Подхватив Джареда под мышки, он решительно водрузил его на ноги и поволок к двери, за которой, как он подозревал, находилась спальня. Гигантский траходром, расположенный там, где у простых смертных обычно стоит кровать, вновь вызвал у Дженсена сожаления о том, что они ограничивают плацдарм для секса офисной мебелью. Сгрудив Джареда на этот шедевр интерьерной мысли, Дженсен деловито стащил с него туфли и носки, затем галстук, костюм и рубашку. Трусы оставил, потому что испугался, что возбудится, а трахать то, что из себя Падалеки представлял сейчас, Дженсену не позволяли остатки человеколюбия.
- Скажи, что ты принял, Джаред, - настаивал он. - Тебе нужен антидот, завтра же головы от подушки оторвать не сможешь.
- Да ничего я не принимал, - вяло отозвался тот. - Ух-ходи.
- Тебе принести что-нибудь?
- Уйди ты уже отсюда, блядь! Просто проваливай!
Последние слова прозвучали совершенно отчётливо, разительным контрастом с косноязычной речью упившегося до полусмерти, которой он говорил секунду назад. Дженсену стало не по себе. Он ухватил Джареда за подбородок, заставил посмотреть себе в глаза. Зрачки не расширены и не сужены, нормальные зрачки. Цвет кожи как обычно, то есть - как обычно в последнее время, бледный, но не пугающий. Синяки под глазами. Свежая ссадина, тональный крем стёрся, заново замазать не успел. И взгляд... злой. Холодный. Чужой.
Дженсен наклонился и поцеловал его в губы. Без напора, совсем легко. Потом отпустил.
Джаред уронил голову на подушку и тут же отвернулся, подтягивая колени к груди.
Дженсен сходил на кухню, налил стакан воды - просто на всякий случай. Вернулся, поставил в изголовье кровати и увидел, что Джаред спит. Тогда он вышел из спальни, прикрыв дверь, включил торшер и, взяв с этажерки какую-то книгу, сел в кресло. Было без четверти восемь вечера.
Дженсен задремал около полуночи, а когда открыл глаза, часы показывали около пяти утра. На кухне низко гудела кофеварка. Дженсен подобрал с пола книгу, которую выронил во сне, потёр затёкшую шею и, зевнув, поднялся на ноги.
Джаред, заслышав его шаги, выключил кофеварку и обернулся.
- Извини, - хмуро сказал он. - Не хотел разбудить.
- Ничего, я выспался, - ответил Дженсен и снова зевнул. - Хорошая мебель тут у тебя. Мягкая. Не то что у нас в общаге.
- Я тебе говорил, первые два года все сотрудники...
- Да понял я, понял. Я просто пошутил, Джаред. Просто шутка.
Судя по выражению лица Джареда, шутить ему сейчас хотелось меньше всего на свете. Было очень странно видеть такое выражение на этом вечно улыбающемся - пусть и предельно фальшиво - лице.
- Джаред, что случилось? Что это ты учудил с собой вчера?
Джаред налил себе кофе. Сыпанул сахару - не заменителя, обычного сахару, четыре ложки на крошечную чашечку. Отхлебнул большой глоток, поморщился, долил ещё воды.
- НЛП, - коротко ответил он наконец.
Дженсен понял не сразу.
- Что?
- Что, что, - с внезапным раздражением огрызнулся Джаред. - У меня хранится пустая бутылка "Джек Дэниэльс". Я поставил себе на неё якорь. Когда мне хочется напиться, я его запускаю. Всё.
Минуту, не меньше, Дженсен переваривал услышанное.
- Ты запрограммировал себя на состояние опьянения?!
- Ну типа. Да.
- Зачем?! - Дженсен смотрел на него во все глаза.
- Да так. Иногда это помогает. Просто... всё забыть.
- Почему ты тогда просто не напьёшься, как нормальный человек? Если уж так приспичило...
- Нормальный человек? - Джаред рассмеялся. Дженсен предпочёл бы никогда не слышать такого смеха. Тем более от него. - Кто нормальный человек? Я? Или, может быть, ты?
Он смеялся ещё с полминуты, потом замолчал. Тяжело сел, поставив чашку с кофе перед собой.
- Извини. Это... обычно лучше, чем настоящий алкоголь. Не разрушает печень, не оседает в крови. Даже вести машину можно. Если копы заставят подышать в трубочку, удивятся сильно. И не бывает похмелья.
- Что-то я бы так не сказал.
Джаред покачал головой. Его волосы свисали спутанными, грязными лохмами. Ему не мешало бы помыть голову и подстричься. И душ принять, если уж на то пошло.
Дженсен сел на пол возле его ног. Забрал у Джареда кофейную чашку и с силой стиснул его холодные руки в своих. Холодные. Какие же они у него всегда холодные.
- Давай, рассказывай.
- Дженсен, я... тебе правда лучше просто уйти.
- Это как-то связано с подпольем?
Джаред вздрогнул. Вскинул голову, метнул на Дженсена взгляд сквозь растрёпанные волосы - быстрый, острый. Словно пытался с одного взгляда понять, что Дженсену на самом деле известно. Он сделал какое-то движение, словно пытаясь отстраниться, но Дженсен стиснул его руки крепче, перехватывая запястья. Нет уж. Теперь не сбежишь.
- Джаред, хватит, ладно? На тебя в последнее время смотреть страшно. Ты влип? И некому прикрыть твою задницу?
- Что-то тебя слишком беспокоит моя задница, - произнёс Падалеки, и Дженсен усмехнулся:
- Ты чересчур редко меня к ней подпускаешь, я ещё не наигрался.
Джаред вздохнул.
- Лояльность, Дженсен. Что бы я ни сказал, ты обязан будешь доложить... кому следует, иначе получится, что я втягиваю в это и тебя тоже.
- Я уже втянут по уши, разве нет? Или совместное уничтожение трупа с дырой от твоей грёбаной чернильной руки в горле - это так, ерунда, не считается?
- Я не хотел его убивать.
- Верю.
- Я его знал, - сказал Джаред. - Понимаешь? Я его знал. Только по кличке, Сурок, но мы с ним как-то пили вместе. Он мне рассказывал, что встречается сразу с двумя близняшками, и они требуют, чтобы он выбрал одну. Но он никак не может, потому что самый кайф как раз в том, что их двое. А потом его послали меня прикончить. И он пошёл. А я убил его. Он мне просто выбора не оставил.
Дженсен слушал молча. Он видел, что Джареда понесло - наконец-то, наконец он отбросил все свои двадцать пять слоёв кожуры и открылся, как тогда на ринге. Как тогда - и не как тогда, была неуловимая разница, которой Дженсен никак не мог поймать. И это его тревожило.
- Я работал на подполье, - продолжал Джаред, судорожно сжимая в кулаки руки, которые Дженсен продолжал удерживать за запястья. - То есть как - работал... шпионил, был двойным агентом. Передавал им кое-какие данные по мелочи, с санкции "Фарматек". Этого оказалось достаточно, чтобы меня приняли за своего. Я собирал информацию - имена, места встреч, списки спонсоров, куча разной херни... Так продолжалось два года. В конце концов я добыл информацию, которая на тот момент была для правления очень ценной. В результате накрыли их типографию в Провиденсе, так что им пришлось закрыть свою газету. После этого меня отозвали. Перевели в Чикаго, дали повышение. Изменили внешность. Да-да, не пялься так на меня. Делали пластику. Не так чтобы очень, немного нос изменили, удалили пару родинок - у меня было две на лице. Волосы отрастил - когда я работал в "Орхидее", брил голову наголо. В общем, я думал, этого окажется достаточно, чтобы меня не узнали. Не оказалось. Они меня нашли и... словом, они такого не прощают. Там больше половины - выходцы из "Фарматек", те, кому удалось вырваться из корпорации живым. И методы у них те же самые. Прислали ко мне Сурка, в прошлом месяце напали на улице, но я отбился. И хуже всего, что...
Он внезапно замолчал и посмотрел на Дженсена, тем пристальным, пронизывающим насквозь взглядом, от которого некоторые особенно нервные сотрудники "Фарматек Прайм" готовы были искать убежища на том свете. Дженсен выдержал этот взгляд.
- Что хуже всего, Джаред?
- Ничего, - сказал Джаред и, отняв у него свои руки, встал.
Дженсен поднялся тоже.
- Ты говорил об этом кому-нибудь в "Фарматек"? Ну, тем, на кого ты работал?
- Конечно, нет. Если они узнают, то сами меня уберут. Это же провал, ты что, не понимаешь? Операция считалась удачной, потому что меня не раскрыли. В "Орхидее" так и не узнали, кто слил корпорации сведения о типографии. Но потом они меня всё же вычислили, а это значит, что я облажался. Я ненадёжен. Промахов такого масштаба "Фарматек" не прощает.
- И ты думаешь, что они сами уберут тебя, если...
- Если узнают? Да. Без вариантов.
Дженсен обвёл кухню глазами. Потом тихо сказал:
- У тебя же в квартире наверняка жучки.
- Угу. Я их иногда развинчиваю и ставлю запись с нейтральным фоном, если расслабиться хочу. Я когда напьюсь... ну то есть... иногда во сне всякую хрень болтать начинаю.
Дженсен кивнул. Мысль о том, в каком диком напряжении приходилось жить этому парню, отозвалась в нём смутной болью. И пониманием. Чёрт, на его месте он бы тоже надрался.
- Ты не думал уехать из страны? Сбежать?
- Бесполезно. "Фарматек" меня достанет где угодно. К тому же... я не уверен, Дженсен, что могу сбежать. Что у меня в башке не стоит якорь на такой случай. И когда я соберусь свалить, ты понимаешь, всерьёз соберусь... в общем...
- У тебя может внезапно возникнуть желание выйти из окна.
- Да. Если не что похуже.
Дженсен взъерошил волосы на затылке. Да уж, дело и впрямь дерьмо. И он увяз в этом дерьме по уши, как Джаред и обещал, но не это его беспокоило. Не это, а отсутствие решёток на окнах. Отсутствие, несмотря на то, что Джаред каждую минуту ждал покушения на свою жизнь - как со стороны "Орхидеи", выследившей его и мстящей за предательство, так и со стороны "Фарматек", которая рано или поздно узнает обо всем. Джаред боялся. Дженсен видел это теперь совершенно ясно. Но почему, несмотря на это, он ничего не предпринимал для того, чтобы себя защитить? Просто пил и... чёрт.
Он выпрямился и решительно взял Джареда за руку, потянув за собой.
- Куда?.. - вяло упёрся Джаред, и Дженсен ответил:
- Вниз. На ринг. Туда, где можно всё забыть.
"Я выбью из тебя эту дурь", - пообещал он мысленно, когда Джаред вздрогнул, и только стиснул ещё крепче его руку в своей.


Изображение


Балерина стала другой. Она изменилась. Это было первой мыслью Дженсена, когда он, выйдя из такси, поднял голову и увидел гигантский экран во всю стену ближайшего небоскрёба. "ФАРМАТЕК ПРАЙМ - ОТВЕТЫ НА ВСЕ ВОПРОСЫ", гласила вертикальная надпись размером с дом, а вдоль неё, изогнувшись в надрывном па, танцевала чёртова балерина. Только она неуловимо отличалась от той, что нарисовал Дженсен полгода назад. Неуловимо для всех, кроме него. Он-то видел, что из неё ушла большая часть агрессии, того безумия, что когда-то так испугало его самого. При этом образ остался хлёстким, с оттенком экстаза. Незабываемым, как и требовалось "Фарматек". Дженсен проторчал перед экраном добрых десять минут, но так и не смог найти все отличия - несколько изменённых контуров, подкорректированная ретушь, но не более того. Да уж, ребята из спецотдела, чем бы он ни был, действительно мастера.
До Фарматек-Драйв оставалось четыре квартала, и Дженсен прошёл их пешком. Прошлую ночь он провёл у Джареда, а утром обнаружил пустую постель и записку на столе: "Уехал к Нейману. Будь в офисе не позже девяти". Дженсен спросил себя, действительно ли у Джареда назначена встреча с главой правления, или он выдумал её, чтобы избежать необходимости просыпаться с Дженсеном в одной постели. Что ж, во всяком случае, их отношения уже достигли той степени близости, когда начинается выдумывание отговорок, а не просто сухое: "Тебе не стоит оставаться на ночь". Дженсен усмехнулся этой мысли. Он умел ждать.
В офисе он пошёл к себе в кабинет, стал разбирать утренние записки и заметил папку с набросками карикатур, которые сделал позавчера и так и не показал Джареду. Отличный повод вломиться к нему в кабинет.
Ребекка проводила Дженсена таким взглядом, словно он смертельно оскорбил её горячо любимую матушку. Дженсен удивлённо посмотрел на неё, толкнул дверь в кабинет Джареда - и остановился на пороге, почти как в ту ночь, когда вошёл и увидел труп на паркетном полу.
В первый миг ему показалось, что всё повторяется. Пол был забрызган красным. И место почти то же самое, поверх чернильных пятен, скрывших потёки крови. Только это красное было другого оттенка. Бордового... нет, скорее, терракотового. Кровь такой не бывает.
И уж точно она не бывает голубой. Не в буквальном смысле, по крайней мере.
- А, это ты, - раздался неестественно бодрый голос Джареда. - Хорошо, что пришёл. Поможешь выбрать цвет.
Он стоял возле стены, с которой по такому случаю снял все свои дипломы в помпезных рамках. Часть этой стены, ещё недавно строго-серой, была вымазана в терракотовой краске, часть - в лазурно-голубой. Джаред стоял, широко расставив ноги, с двумя малярными валиками в руках, и критически оглядывал сделанные мазки. Самое замечательное то, что на нём по-прежнему был неизменный костюм от Прада. На носке туфли уже красовалось терракотовое пятно, переливавшееся, словно эксцентричного оттенка лак.
Дженсен подошёл к нему.
- Что ты делаешь?
- Да вот, решил разнообразить серые будни.
- А по-моему, ты решил окончательно испоганить свой кабинет. Что за нездоровая тяга к саморазрушению?
- Ребекка то же самое сказала, слово в слово, - ухмыльнулся Джаред.
- Да, и судя по её виду, виноватым в этом она почему-то считает меня.
- А знаешь, - сказал Джаред задумчиво, - она права.
Дженсен не спросил, в чём именно она права - в нездоровых желаниях Джареда или в том, что причиной тому был Дженсен. Он вдруг понял, что не надо сейчас разговаривать. Наклонился к одному из двух стоящих на полу вёдер, погрузил кисть в густую тёмную краску. Выпрямился и провёл ладонью по пиджаку Джареда сверху вниз, оставляя на лацкане масляный след. На тёмно-синей шерсти он выглядел венозно-красным.
- Мне нравится, - сказал Дженсен. - Это.
В следующее мгновение его с размаху швырнуло спиной об окно. Стекло отчаянно завибрировало под ним, застонало, и сердце подскочило у Дженсена к горлу, хотя он и знал, что все стёкла в зданиях "Фарматек" небьющиеся. Он успел лишь набрать воздуху в грудь, когда Джаред смял его рот своим и втиснул колено ему между ног, задирая его выпачканную в краске руку над головой и прижимая к стеклу. Краска потекла, капая Дженсену на плечо, он стиснул пальцы в кулак, не пытаясь вырваться из захвата, и отвечал, просто отвечал на эти неистовые поцелуи, и ему казалось, что перемазанное краской стекло прогибается под ним, медленно, но верно, прогибается и вот-вот лопнет, окатив их тучей окровавленных брызг, а потом они полетят вниз, вниз, вниз, двадцать три этажа сладкого замедленного полёта...
Джаред рванул Дженсена от стекла так же резко, как бросил на него, и толкнул животом на стол. Дженсен проворно развернулся - он хотел лицом к лицу, хотел видеть глаза, и когда Джаред попытался снова его перевернуть, вцепился ему в лицо, размазывая краску по щеке, и требовательно потянул на себя, расставляя ноги. Джаред глухо выругался и рванул на нём ремень.
Через пять минут они оба обмякли, задыхаясь и тяжело привалившись друг к другу. Секс в офисе всегда выходил быстрым, да и дома у Джареда, по правде, получалось почти так же, хотя и много раз за ночь. Словно им было важно трахнуться, обязательно, как можно скорее, пока есть такая возможность. Просто лишний раз напомнить друг другу, что они ещё живы.
- Я принёс тебе эскизы, - сказал Дженсен совершенно ровным тоном. - Только смотри не заляпай. Ты и так уже мне костюм испоганил.
- Ты первый начал, - фыркнул Джаред ему в плечо.
- Да, и краску в твой кабинет посреди рабочего дня приволок тоже я.
Джаред явно собирался выдать очередной контраргумент, когда скрипнула дверь и донёсся голос Ребекки:
- Мистер Падалеки, нужно подпи... о-о-о!
Всё негодование и вся скорбь мира соединились в этом "о-о-о". Дженсен инстинктивно схватился за расстёгнутую ширинку, обернулся через плечо и наткнулся взглядом на каменное лицо секретарши своего босса. Её нижняя губа тряслась.
- Я смолчала, когда вы пролили чернила на пол, - дрожащим голосом начала Ребекка. - Я стерпела, когда вы заказали эту ужасную, безвкусную краску. И в конце концов ваше дело, как вы обращаетесь со своей одеждой. Но стол... мистер Падалеки, стол! Это же антиквариат! Вишнёвое дерево! Я буду вынуждена сообщить заведующему хозяйственным отделом!
Она выскочила, хлопнув дверью. Дженсен и Джаред посмотрели друг на друга - и захохотали. Одновременно, неудержимо, совершенно открыто. Они вместе сползли со стола на пол, корчась от хохота. У Джареда по лицу потекли слёзы, оставляя затейливые дорожки на терракотовом пятне, уже начавшем подсыхать у него на щеке.
- Господи, - простонал он. - Давай... ох... давай свои эскизы.
- Возьми на столе, - всхлипнул Дженсен: смех клубился в животе и никак не хотел отпускать. - Ты чище меня. Ну... руки, по крайней мере.
Джаред, постанывая, поднялся. Дженсен привалился затылком к выдвижному ящику, слушая, как Джаред шелестит бумагой. Молчание затягивалось, и Дженсен поднял голову.
- Ну что? Разве плохо?
- Нормально, - сказал Джаред.
Дженсен тут же поднялся. Он уже знал этот отсутствующий, холодный голос со стальными нотками и обещанием грядущей беды. Джаред не говорил с ним таким голосом уже очень давно. Дженсен тронул его за плечо.
- В чём дело?
- Ни в чём, - сказал Джаред, отстраняясь. - Хорошая работа. Я передам в спецотдел, пусть они выберут лучшее, тогда сделаешь макеты. А сейчас нам обоим надо смыть... это. И переодеться.
Дженсен кивнул, тщетно пытаясь понять такую резкую перемену настроения. Прежде Джаред никогда так не реагировал на его работы. Даже на балерину. Чёрт... Дженсен ведь не запустил своими поделками какой-то гребаный якорь у него в голове? Нет? Чёрт подери!
- Джаред... - он шагнул ближе, но Джаред уже отвернулся и скрылся в душевой. Дженсен присел на край стола и, не заботясь больше о том, что может испортить эскизы, взял верхний рисунок левой, сравнительно чистой рукой. На нём была нарисована гигантская орхидея с сердцевиной, окружённой рядом острых зубов. Нежность снаружи, смерть внутри. И сам не зная, почему, внезапно смял рисунок в кулаке и швырнул в корзину для бумаг.


Изображение


Вызов от Неймана поступил в конце дня, когда Дженсен уже заканчивал дневную работу и с минуту на минуту ждал отбойного звонка. Но вместо этого тренькнул коммуникатор. Он подумал, что Джаред оттаял и решил скрасить утреннюю неловкость вечерним перепихом, но когда вышел в коридор, обнаружил, что тот, уже одетый в плащ и сунувший зонт под мышку, стоит у двери в кабинет и ждёт его.
- Тебя вызывает Нейман, - сказал Джаред. - Пойдём, я тебя провожу.
Они молча зашагали по коридору рядом. Дженсен пытался переварить услышанное. Сам Реджинальд Нейман? Глава правления? Зачем? Судя по совсем нерадостному виду Джареда, ничего хорошего от этой встречи ждать не приходилось. Тем не менее вопросы задавать Дженсен поостерёгся, зная, что всё здание, так же как и квартиры сотрудников корпорации, напичканы жучками. Откровенно говорить они могли только в городе, за пределами владений "Фарматек Прайм"... если такое место вообще было в Чикаго, да и во всей стране.
Они подошли к лифту. Джаред сказал: "Слишком долго ждать", хотя табло показывало, что лифт всего парой этажей выше. Но Дженсен не возразил и свернул за ним на лестницу. Они прошли один пролёт и остановились у распахнутого окна. Джаред встал, как вкопанный, крутанулся вокруг своей оси и вцепился Дженсену в плечо с такой силой, словно хотел вывихнуть ему сустав.
- Здесь мёртвая зона, - тихо и очень быстро заговорил он. - Задерживаться нельзя. Он будет тебя прощупывать. Предложит золотые горы и проверит лояльность. Не ври ему, Дженсен, понял? Что угодно делай, только не ври. Они поймут. Они знают, так что врать нет смысла.
Он оттолкнул Дженсена от себя и как ни в чём не бывало продолжил подниматься по лестнице. Дженсен пошёл следом, пытаясь понять, что это, мать его, такое было. Что значит - не ври? И в чём именно будет заключаться проверка? Не значит ли это... неужели Дженсен должен рассказать то, что знает о связях Джареда с подпольем? Но Джаред ведь сам говорил, что это провал, а провалов "Фарматек" не прощает. Или ему простила? Или... может, это тоже ловушка? Ловушка для него?
Ведь с чего он, в конце концов, взял, что может доверять Джареду Падалеки?
Вот и двадцать девятый этаж. Дженсен ни разу здесь не был. Короткий коридор, в конце него только одна дверь, массивная, обитая стёганой красной кожей. Маленький золоченый звонок, как в старинных домах. Джаред нажал его и тут же пошёл прочь, не оборачиваясь. Дженсен проводил его взглядом - а когда снова посмотрел на дверь, то увидел самую красивую женщину, когда-либо встречавшуюся в его жизни. Эта красота поражала, почти пугала. Женщина какое-то время смотрела на Дженсена, потом произнесла голосом механической куклы:
- Мистер Нейман, здесь мистер Эклз. Прошу вас, сэр.
Дженсен переступил порог. Он ожидал шокирующей роскоши, но прихожая кабинета главы правления самой могущественной корпорации в США оказалась довольно скромной. Так же скромен был и кабинет. И Редж Нейман встретил Дженсена на пороге, сходу поймав его руку в свои холёные мягкие ладони. Дженсену уже случалось принимать это рукопожатие, но никогда ещё - в такой интимной обстановке.
- Дженсен, рад, что вы заглянули. Проходите. Выпьете бурбон? Маргарет, два бурбона.
Начало многообещающее. Дженсен принял предложенный напиток, сел в кресло (простое серое офисное кресло на колёсиках), украдкой оглядываясь. Не знай он, что очутился в кабинете полубога, принял бы это место за вотчину менеджера среднего звена. Нейман заметил его взгляд.
- Не люблю слишком вычурные вещи. Слишком яркие краски. Не говоря уж о брендовых вещах. Они затмевают суть, с их помощью нами слишком легко управлять, - пояснил Нейман с улыбкой, безошибочно истолковав выражение лица Дженсена. Улыбка его оказалась гораздо приятнее, чем дежурная ухмылочка Джареда. Более естественная, более живая. Дженсена это поразило.
- Я давно хотел поговорить с вами в частном порядке, - продолжал Нейман, вальяжно присаживаясь на край стола. Дженсен обратил внимание, что и костюм у него далеко не дизайнерский, обычный костюм из магазина готовой одежды, может быть, даже с распродажи. - Вы один из самых перспективных сотрудников, нанятых нами на последний год. Большая удача для "Фарматек Прайм".
- Благодарю вас, сэр, - сказал наконец Дженсен, понимая, что пора уже хоть что-то сказать.
Нейман похлопал его по плечу.
- Не стоит, Дженсен, это мне следует благодарить вас. Я знаю, некоторое время назад у вас с вашим боссом, Падалеки, состоялся откровенный разговор. Вы ведь в курсе того, чем мы тут на самом деле занимаемся?
Вопрос прозвучал двусмысленно, и Дженсен тщательно обдумал ответ.
- Я знаю о разработках в сфере НЛП, - сказал он наконец. - Остальное меня не касается.
Ответ Нейману явно понравился. Его радушная улыбка стала ещё обаятельнее. Он вообще располагал к себе, этот невысокий, худой человек с редкими рыжими волосами и заметными залысинами на красивой формы черепе. Ему было за сорок, но выглядел он моложаво, и если бы не волосы, со спины сошёл бы за юношу. На его левой руке тускло поблескивало простое обручальное кольцо.
- Вы умный человек, мистер Эклз. Умный, талантливый, работоспособный. Осторожный. Это почти полный набор качеств, необходимых, чтобы сделать в "Фарматек" блестящую карьеру. Но есть ещё по меньше мере одно немаловажное качество. Самое главное.
- Лояльность, - сказал Дженсен.
- Да! - воскликнул Нейман и снова хлопнул его по плечу. - Именно! Именно лояльность, Дженсен. Мы все тут не святые, и вам за те полгода, что вы работаете на нас, приходилось видеть всякое... Ведь приходилось?
Дженсен промолчал.
- Понимаю. Вы научились отворачиваться. Это хорошо. Люди срываются, происходят несчастные случаи, наш мир полон несправедливости, и с этим можно только смириться. Чужая слабость и некомпетентность не должна портить ни вашу карьеру, ни вашу жизнь. Вы согласны?
Дженсен продолжал молчать.
- Вы только подумайте, - Нейман соскочил со стола и принялся вышагивать, оживлённо жестикулируя, - только представьте, какие перспективы перед вами открываются! За полгода вы получили двукратное увеличение оклада, личный кабинет, были посвящены в корпоративные тайны. А что вас может ждать через год? Через два? Через пять лет, когда истечёт ваш первичный контракт? Как знать, не займёте ли вы когда-нибудь и это кресло! - он махнул рукой за своё место у стола и беспечно рассмеялся.
- Я вовсе не претендую на это кресло, сэр, - сдержанно сказал Дженсен. - У меня нет управленческих амбиций. Я креативщик. Позвольте мне поставлять вам идеи, и пусть те, кто знают, как их использовать, делают своё дело. А я буду делать своё.
Нейман вскинул руки и шумно зааплодировал, так резко, что Дженсен вздрогнул от неожиданности.
- Блестяще! Да вы ещё и оратор, мистер Эклз! Именно, пусть каждый занимается тем, в чём он хорош, и не лезет поперёк дороги другим. Нечего совать нос не в своё дело. Мы с вами только что раскрыли главный секрет успешного бизнеса.
Дженсен натянуто улыбнулся ему: Нейман улыбку к лицу будто приклеил, и на неё пришлось всё-таки ответить. Но ему было не по себе, ему было очень не по себе, и, когда Нейман склонился над ним и упёрся руками в подлокотники его кресла, Дженсен с трудом подавил желание оттолкнуться ногами от пола и отъехать подальше.
- Собственно, вопрос такой: что вы скажете о ста тысячах долларов прямо сейчас в качестве премии и переводе в спецотдел?
Перевод в спецотдел. Тот самый. Загадочный. Чёрт знает чем занимающийся. Тот, кто отпилил клыки его балерине - или наточил бы их, если бы понадобилось, сделал бы так, что при одном взгляде на эту безумную фурию человек упал бы замертво. Дженсен сглотнул. У него нестерпимо зачесалось в мозгу - физически, так что какое-то мгновение он готов был раскроить себе башку об стол и впиться пальцами в обнажившуюся зудящую плоть. Наваждение длилось долю секунды, но за это короткое время у Дженсена успела взмокнуть вся спина.
Что за...
- Специальный отдел? - повторил он. - Вы серьезно?
- А почему бы и нет? Вы показываете блестящие результаты. Нерентабельно, да попросту глупо и дальше гнобить вас текучкой.
- Это из-за тех карикатур? Они вам понравились?
- Каких карикатур?
В вопросе не прозвучало подозрительности, но Дженсен тут же прикусил язык с такой силой, что чуть не прокусил его насквозь. Нейман не знает. Он не знает о заказе на карикатуры по "Орхидее", хотя, насколько понял Дженсен, непосредственно курирует спецотдел. И это значит, что заказ исходил не от него, а от Джареда. Лично от Джареда. Проклятье. Проклятье. Почему всё продолжает запутываться с каждым мгновением?!
- Я взял на себя смелость проявить инициативу и нарисовал несколько карикатур, по аналогии с теми, которые распространяет "Орхидея", - тщательно выбирая слова, сказал Дженсен. - Передал их через секретаршу лично вам. Понимаете, мистер Падалеки не всегда одобряет мои работы, а я уверен, что конкретно эти эскизы хороши, и хотел, чтобы вы лично...
- О, - Нейман приподнял брови. - Что ж, разумно. Наш Джаред действительно порой несколько переоценивает свои полномочия. Должно быть, ваши работы затерялись где-то в общей почте, я посмотрю. И кстати, о мистере Падалеки... о Джареде... и о вопросе лояльности, Дженсен.
Ну вот. Теперь они подошли к главному. Дженсен видел это по сузившимся зракам главы правления "Фарматек".
- Собственно, именно в нём дело. В Джареде Падалеки. Отчасти я хотел бы перевести вас для того, чтобы избавить от его влияния. Ведь он влияет на вас, не правда ли?
"Не ври им".
- Я с ним сплю, - сказал Дженсен. - Если вы об этом.
- Об этом тоже, но не в первую очередь. Вы оба слишком хорошие профессионалы и недостаточно увлечены друг другом, чтобы это влияло на вашу работу. Нет, Дженсен, я говорю о другом. Джаред Падалеки, он... что вы знаете о нём?
"Не ври им. Они всё знают".
- Что он начинал свою карьеру в "Фарматек" со шпионажа. Два года работал с "Орхидеей". Накрыл типографию в Провиденсе.
- И?
- И? Это всё.
"Не ври. Они знают. Знают, Дженсен, не ври!"
Да, но, чёртов Падалеки, ты не сказал, что именно они знают. Что подполье вышло на тебя? Что ты убил Сурка, а я помог тебе убрать труп? Что ты любишь, когда я тереблю тебе зубами сосок, и сосёшь так, что мозги вышибает не хуже выстрела из дробовика, и что вчера ночью я слышал, как ты плачешь во сне, но побоялся тебя будить? Что именно они знают, что именно я должен сказать, чтобы подтвердить свою лояльность? Где проходит черта, где моя преданность корпорации превращается в предательство тебя?
Дженсен не знал. И не хотел проверять
Редж Нейман ещё какое-то время стоял, нависая над Дженсеном, сжимая подлокотники кресла. Потом выпрямился.
- До свидания, мистер Эклз, - сказал он. - Маргарет вас проводит.
Дженсен плохо помнил, как оказался в коридоре. Нереально красивая секретарша Неймана молча шла рядом с ним. Возле лифта Дженсен увидел Джареда, по-прежнему в плаще и с зонтом под мышкой, похожего на огромного нахохлившегося воробья. Он посмотрел на Дженсена голодным взглядом, открыл рот, но механический голос прекрасной куклы опередил его:
- Мистер Эклз, вам лучше воспользоваться лестницей. А вы, мистер Падалеки, езжайте лифтом. Спасибо, что подождали.
Она стояла, ожидая, пока они выполнят приказ. Створки лифта разъехались с тихим щелчком. Дженсен посмотрел на Джареда. В глазах у того была опустошённость и тоска, такая тоска, словно ему хотелось завыть. Джаред медленно вздохнул и, под неотрывным взглядом секретарши Неймана, занёс ногу над порожком лифта.
И тогда, за секунду перед тем, как его поглотила разверстая пасть стального монстра, Дженсен схватил Джареда за руку и рванул на себя, круто оборачиваясь к неподвижной женщине.
- Мы пройдёмся по лестнице, - хрипло выговорил он. - Вместе.
Секретарша Неймана ещё несколько секунд смотрела на него ничего не выражающими голубыми глазами. Потом развернулась и ушла назад в кабинет. Красная дверь закрылась.
Створки лифта мягко съехались, щёлкнул сигнал. Лифт двинулся вниз. Дженсен и Джаред стояли рядом, сцепив руки, тяжело дыша в полной тишине. А потом раздался треск, пронзительный свист - и грохот двадцатью шестью этажами ниже. Грохот лифта, сорвавшегося с троса.
- Твою мать, - выдохнул Дженсен. - Блядь! Твою мать! И ты знал! Твою мать, Джаред, ты знал!
Джаред вырвал у него свою руку и отступил. Но Дженсен больше не собирался позволить ему сбегать. Хватит. Теперь уже на самом деле хватит.
Когда они спустились к пролёту, где была мёртвая зона камер, Дженсен спросил:
- Есть в этом сраном городе место, где мы сможем спокойно поговорить?
- Есть, - ответил Джаред. - Идём.


Изображение


Чикаго мало чем отличается от других мегаполисов мира: вот деловой квартал, вот фешенебельные отели, сделай три шага, заверни за угол - и ты в трущобах, где обдолбанный негр тычет тебе в зубы ствол и требует всю твою наличность. В интернете не найти фотографий, подтверждающих это, можно съездить в Чикаго, прогуляться по городу и уехать в полной уверенности, что Город Ветров состоит только из Стейт-стрит, Миллениум-парка и Фарматек-Драйв. Но Дженсен жил в Чикаго уже полгода, и хотя мало ходил по улицам, знал, что за мини-городом, созданным "Фарматек", есть ещё один, а за ним ещё, и ещё - слой за слоем опадает красивая шелуха, обнажая другую, грязную, а потом опадает и она, и тогда находишь сердцевину, чёрную и гнилую.
Они с Джаредом не стали брать такси, поехали на автобусе, потом на метро, потом опять на автобусе, а когда вышли наконец, отмотав по городу не меньше ста миль, Дженсен понял, что удалились они совсем недалеко от Фарматек-Драйв. Перед ними лежал пустырь, раскинувшийся между приземистыми домами, с окнами, наглухо забитыми фанерой.
- Знаешь, почему они заколочены? - вдруг спросил Джаред. Это было первое, что он сказал с той минуты, как они покинули офис. - Банды отморозков швыряют в стёкла бутылки с зажигательной смесью. Начинается пожар, а когда люди, хватая самое ценное, выбегают, остаётся только взять их тёпленькими. Быстро и эффективно. Так можно несколько домов ограбить за ночь.
- Ты, я вижу, хорошо осведомлён. На тренинге личностного роста рассказали?
- Нет. Просто я вырос в таком районе.
Они опять замолчали. Джаред, сунув руки в карманы плаща и опустив голову, быстро шёл через пустырь, так что Дженсен едва поспевал за ним. Впереди показалась старая дорожная развязка: низкий мост, пространство под которым огораживал расшатанный забор. Джаред без труда перебрался через ограду, спрыгнув с другой стороны, когда Дженсен ещё только думал, как подступиться к неожиданному препятствию. Джаред ждал, наблюдая за ним с тенью насмешки в прищуренных глазах. Дженсена это разозлило. Он поплевал на руки, мысленно простился с пальто и через минуту стоял по другую сторону забора. На ладонях остались полосы мазута, и Дженсен с отвращением вытер руки о железный прут ворот.
Под мостом обнаружилось что-то вроде ночлежки: несколько бомжей жгли костёр, ещё несколько спали в ворохе газет. На пришельцев подозрительно покосились, но никто не тронулся с места. Хотя Дженсен когда-то читал, что бездомные охраняют свою территорию не менее яростно, чем стаи бродячих собак.
- Они нас не видят, - сказал Джаред. - Просто двигайся спокойно.
Должно быть, снова какие-то его фокусы из области НЛП. Хотя Дженсен ничего особенного не заметил. Они прошли мимо костра, на Дженсена приятно, призывно дохнуло теплом. Он поёжился, подавил желание остановиться и вытянуть озябшие пальцы над яркими жёлтыми языками пламени. Но Джаред шёл дальше, и Дженсен последовал за ним. Они остановились у дальней стороны моста, где валялся проржавевший трейлер без колёс. Королевские хоромы, как для такого места. Внутри была свалена груда одеял.
- Я иногда ночевал здесь, когда работал с подпольем, - сказал Джаред. - Да ты заходи. Клопов нет.
Дженсен опасливо сунул голову в трейлер. Как ни странно, пахло внутри вполне нормально. Кажется, даже ментолом. Но и сыростью тоже, увы.
- Они его не видят? Так же, как нас?
- Ага. Пришлось повозиться. Но зато убежище хорошее. Можно отсидеться пару дней, если припрёт.
А сейчас припёрло. По-настоящему припёрло. Они оба это сознавали, но ни один не мог сказать об этом первым.
Наконец Дженсен проговорил:
- Значит, в "Фарматек" узнали, что на тебя вышла "Орхидея".
- Да.
- И решили тебя убрать.
- Да.
- Но почему лифт? Зачем столько мороки? Тебе ж могли кнопочку в мозгах нажать, и ты бы с крыши сиганул, нет?
- Дженсен, - сказал Джаред, глядя на него исподлобья, - я ведь тебе уже объяснял. Человека нельзя заставить сделать то, на что он не способен. Нельзя включить инстинкт саморазрушения у того, кто хочет жить. А я хочу. Чёрт, я хочу. И они в курсе.
- Поэтому предложили тебе сделку? Ты вываливаешь мне всю эту драматическую историю о том, как тебя пасёт подполье, потом Нейман задаёт мне вопрос в лоб, и если я сдаю тебя, то... что тогда, Джаред?
- Не знаю, - вздохнул Джаред. - Я был уверен, что сдашь. Я же тебе сказал: не ври им. Они всё знают.
- Несколько расплывчатая формулировка, не находишь?! Как я мог тебя заложить, не будучи уверен наверняка? Ты что, действительно думал, что я на это пойду? После того, как ты меня уверял, что тебя тут же убьют?
Джаред как-то странно посмотрел на него. Дженсен чертовски устал от этих его странных взглядов. Чертовски.
- Что? - рявкнул он, чувствуя, как сжимаются кулаки. Здесь не ринг, и пол не того цвета, но какого хрена, в конце-то концов!
- Тебе предложили место в спецотделе.
- Да! И что?
- Никого не переводят в спецотдел раньше, чем через три года безупречной работы.
- И что?
- Это огромное доверие.
- Я понял, Джаред, и что, твою мать?
Джаред вздохнул и привалился плечом к стене. Отвернулся. Его голос звучал глухо, словно из глубокой трубы.
- Ты должен был меня сдать, Дженсен. Это для тебя единственная и прямая дорога в спецотдел. Ты должен был любым путём попасть туда. Ты запрограммирован на это.
- Я не... Ч-что?
- Ты запрограммирован на это. Подпольем, - тяжело повторил Джаред и посмотрел Дженсену в лицо.
Они молчали очень долго. Дженсен ждал. Нельзя, блядь, просто нельзя говорить такое, а потом молчать и смотреть... так смотреть. Джаред оторвался от стены, сунул руку в карман и вынул из неё какой-то смятый листок. Дженсен узнал листовку "Орхидеи".
- У тебя есть с собой бумага и карандаш?
Дженсен тупо кивнул. Конечно, есть, он всегда носил с собой предметы для набросков, и Джаред об этом знал.
- Перерисуй это. Просто скопируй как можно точнее. Хотя бы общий план.
Дженсен взял у него листовку. Это оказалась, по странной случайности, та самая. которую он увидел падающей с неба в первую неделю своей работы в "Фарматек Прайм": мужчина жуёт женщину, как сигару. Дженсен не глядя сел на груду одеял, вынул из внутреннего кармана пиджака блокнот с привязанным к нему карандашом. Бросил листовку межу ног. Карандаш задвигался, стремительно, без пауз, почти без участия головы. Как всегда.
Через пять минут Дженсен остановился. Затупившийся кончик карандаша подрагивал, уперевшись в листок. Дженсен смотрел на изображение, которое срисовывал, и на получавшуюся копию. Продолжать не было смысла. Теперь, когда Джаред поставил ему задачу не стилизовать, а копировать, всё окончательно встало на свои места. Джаред подошёл, заглянул ему через плечо. Кивнул.
Рисунки были идентичны.
- Хорошая работа, - тихо сказал Джаред. - Ты им, похоже, большие запасы оставил, чтобы они могли продолжать их печатать без тебя.
Дженсен выронил блокнот. Тряхнул головой. Нет. Что за... нет.
- Ты попал под подозрение с первых дней, - продолжал Джаред всё так же тихо. - Слишком безупречное резюме. Но потом нарисовал балерину. Это была бомба. Ты оказался слишком хорош, чтобы пускать тебя в расход, не разобравшись как следует и не удостоверившись на все сто процентов. Нейман вцепился в тебя руками и ногами. Он с самого начала хотел верить, что ты чист, хотя остальные члены правления куда как более осторожны. Они ребята старой закалки, бывалые параноики, всюду видят врагов. Мне поручили присматривать за тобой и, как только у меня появятся хоть какие-то факты за или против тебя, дать знать наверх.
- То повышение... - выдавил Дженсен, и Джаред кивнул.
- Просто способ держать тебя поближе к себе. Я наблюдал. Потом ты сорвался, ну, когда запустили балерину и пошла волна побочного эффекта... помнишь?
- Да, - глухо ответил Дженсен. Он помнил. Жёсткую руку на своём лице, галстук, намотанный на кулак. Злые поцелуи, похожие на укусы.
- Я тогда просто испугался. Испугался, что ты сейчас сорвёшься и всё пойдет насмарку. Это был бы и мой провал тоже, а провалы в "Фарматек"... словом, ты понимаешь. И я тебя трахнул. Нейман пришёл в восторг. Сказал, что это отличный способ держать тебя в узде.
- Вот, значит, что это было. Ты держал меня в узде.
- Дженсен, твою мать, ты вообще меня слушаешь или нет? Я почти с самого начала понял, что ты агент "Орхидеи"! Я это просто знал! Чутьё у меня на такие вещи, я знал и всё, хотя доказательств у меня не было. У тебя очень глубокая программа, с тобой работал профи, скорее всего, кто-то из бывших сотрудников спецотдела. Тебе создали конфабуляции, ложные воспоминания, заменившие реальную память. Ты никогда не работал ни в "Дженерал Моторос", ни в "Майкрософт", все твои дипломы и рекомендации - высококлассная подделка. Очень высококлассная, Дженсен. Тебя проверяли тщательнее, чем кого бы то ни было, но, похоже, у подполья там на местах везде свои люди, тебя прикрыли со всех сторон. Я не знаю, в чём именно заключается твоя программа, но цель достаточно значительна, раз задачу загнали так глубоко. Ты должен был добиться высокого положения в корпорации, очень высокого, получить доступ к объектам повышенной секретности. И только тогда, когда у тебя появилась бы возможность реально осуществить свою задачу, сработал бы якорь и ты вспомнил бы, кто ты на самом деле. Это стандартная схема защиты при промышленном шпионаже, мне тоже ставили такую, когда я работал с "Орхидеей". Агент, секретный настолько, что он сам не знает, что он агент.
- Подожди, - взмолился Дженсен. Кровь барабанила у него в висках. - Притормози! Это... всё это просто какой-то бред. Я не верю.
- Не сомневаюсь. О'кей. Как звали твоего босса в дизайн-группе "Майкрософт"?
- Джордж Севински.
- Он был женат?
- Н... н-не помню.
- Как звали ребят из твоего отдела? У них были жёны? Подружки? Как часто у вас в офисе проводились корпоративные вечеринки? На них полагалось брать с собой даму? И кого ты брал, если ты гей?
- Всё, хватит! - крикнул Дженсен, вскакивая на ноги. - Хватит! Заткнись!
Некоторое время в трейлере было слышно только надсадное дыхание Дженсена. Потом Джаред сказал:
- Никакие конфабуляции не могут восполнить все лакуны. Если бы я дал знать в спецотдел, что подозреваю тебе в запрограммированности такого глубокого уровня, тебя бы просто потрясли хорошенько в одной из маленьких комнат, обитых войлоком, и всё стало бы ясно. Правда, ты бы этого допроса не пережил, у тебя наверняка стоит якорь самоуничтожения на случай провала. Но я говорил им совсем другое. Что ты отлично справляешься с работой. Что я ни разу не замечал за тобой ничего подозрительного. Что ты чист, как слеза девственницы, если остались ещё девственницы в этой грёбаной стране. Хотя когда ты сымитировал те карикатуры, даже моего дилетантского взгляда хватило, чтобы увидеть, что рисовал их один и тот же человек.
- Ты нарочно мне их подсунул? Чтобы окончательно убедиться?
- Да, чтобы наверняка знать, что хоть не даром сую голову в петлю.
- И когда Нейман тебе предложил эту сегодняшнюю подставу, ты согласился...
- Согласился! - закричал Джаред. - Согласился, твою мать! А что мне ещё оставалось? Меня они держат за глотку, всегда держали. А у тебя был шанс! Был грёбаный шанс пролезть в этот грёбаный спецотдел и сделать то, за чем тебя сюда послали! Надрать жопу этим сукиным детям! И ты просрал его, потому что у тебя в заднице не к месту сыграло благородство! Твою мать, Дженсен!
- Во-первых, не ори, - сказал Дженсен, в замешательстве потерев лоб. - Во-вторых, не в благородстве дело. И ты идиот, если этого не понимаешь. Я просто... а, чёрт. Ладно... Есть ещё третье, Джаред. Я не думаю, что всё просрал.
Джаред в недоумении посмотрел на него. Дженсен нетерпеливо пояснил:
- Та прекраснолицая сучка, как её, Маргарет? Она ведь тебе велела войти в лифт, а не мне. Меня она отправила на лестницу. Угробить они собирались только тебя. Похоже, меня они любят больше.
Джаред изумленно моргнул. Это простое, совершенно очевидное заключение, похоже, не приходило ему в голову. Что ж, его можно было понять, учитывая творившееся в последнее время безумие.
- Но как...
- Не знаю. Не знаю, Джаред. Может быть, ты неправильно понимаешь лояльность, не так, как её понимают в "Фарматек". Может, для них преданность абстрактной компании значит не так много, как способность хранить верность одному человеку. Ведь в конце концов, ты - моё непосредственное начальство. Если бы я тебя заложил, это бы значило, что я всегда готов настучать на того, кто даёт мне работу, тому, кто предложит больше. А это довольно-таки хреновый показатель лояльности, как считаешь?
Джаред в потрясении покачал головой. Дженсен вздохнул и откинулся затылком к стене.
- Так или иначе, проверку я прошёл. Без понятия, как, но прошёл. А ты нет. Так что сиди и не высовывайся. Понял?
- Ты вернёшься в "Фарматек"?
- Конечно. Ведь если всё это правда...
Дженсен замолчал, оборвав сам себя. Правда. Теперь, когда Джаред сказал это, он знал, то правда. Знал, хотя по-прежнему не помнил. Но... это в самом деле многое объясняло.
Это объясняло всё.
Дженсен развернулся к Джареду.
- Когда ты понял, что я из "Орхидеи", ты что... ты решил, что меня послали по твою душу? Ты поэтому всегда был со мной.... таким...
Джаред неопределённо пожал плечами. Отвернулся.
Дженсен выругался так громко и так заковыристо, как только мог.
И увидел его улыбку. В уголках глаз.


23 ноя 2011, 11:28
Профиль WWW
чуткие натуры, романтики!
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 08 июл 2008, 11:32
Сообщения: 354
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Изображение


- А это ваш кабинет, - радостно прощебетала Габби, распахивая дверь.
Она была маленькой, прелестной рыжеволосой стройняшечкой, похожей на весёлую птичку. Дженсена она сразу расположила к себе, и он подумал, то именно такой должна быть идеальная секретарша: нечто среднее между пугающе прекрасной куклой Неймана и старой мымрой Падалеки. Дженсен был её боссом всего десять минут, а она уже успела выяснить, какой кофе он любит, и поделиться сплетнями обо всех соседях по коридору.
- Вид из окна не очень, - продолжая щебетать, Габби подбежала к окну и принялась проворно сворачивать опущенные жалюзи. - Но зимой по вечерам, когда все крыши в снегу и от них отражается неоновый свет, тоже красиво.
Дженсен коротко посмотрел за окно и окинул кабинет взглядом. Да, это вам не коморка под лестницей. Простора даже больше, чем в кабинете Джареда. И тот же самый лаконичный, невыразительный интерьер, которым отличались все владения "Фарматек Прайм".
- Можно сделать кое-какие переделки по вашему вкусу. Не очень большие, понимаете сами, наш бюджет и общий стиль компании... Но вот здесь можно повесить ваши дипломы и фотографии в рамках, а если вот тут поставить полевые цветы, станет совсем уютно.
Она была прелесть. Она была чудо. Дженсену почти не приходилось принуждать себя, чтобы ей улыбаться.
- Отлично, Габби, это мы обсудим немного позже. Сейчас я хотел бы прояснить вопрос доступа. Вы понимаете, чтобы в первый же день не попасть впросак, суясь, куда не звали, - он виновато усмехнулся, и Габби понимающе кивнула.
Прямоугольный кусочек белого пластика с магнитной лентой лёг на край стола.
- Это ваша ключ-карта категории В. Она действительна во всех помещениях спецотдела, кроме лаборатории и зоны тестов. Я вам покажу эти двери, чтобы вы в них не ломились зря, - она рассмеялась, и Дженсену вдруг стало жаль, так ужасно жаль. И в глубине души загорелась глупая, нелепая надежда, что Джаред ошибся. Что на самом деле он - Дженсен Эклз, потрясающе везучий дизайнер, находящийся на взлёте блистательной карьеры в корпорации "Фарматек Прайм".
От этой мысли на языке был привкус тлена.
- В общем-то вам нет особой необходимости много ходить, я буду приносить все нужные материалы, - продолжала Габби. - Большинство подразделений не в этом здании, они разбросаны по всему комплексу - секретность, вы понимаете. И указателей тоже нет, - она опять засмеялась и тряхнула короткой гривой рыжеватых кудрей. Крутой локон сверкнул, ловя солнце. - Вот, например, хранилище базы данных - оно в строении тринадцать, это добрых семь минут ходу в одну сторону. Не будете же сами бегать. Просто скажете, какие материалы нужны, и я...
Она говорила что-то ещё, но Дженсен уже её не слышал.
Представьте себе... представьте чувство, которое испытываете, проснувшись утром и поняв, что забыли что-то очень важное. Что сегодня у вас экзамен, к которому вы не готовы. Что вечером вас будет ждать на свидание женщина вашей мечты, а столик в ресторане ещё не заказан. Что сегодня последний день погашения кредита за квартиру, но у вас совершенно нет денег, и никакого шанса достать их до конца банковского дня. Представьте ужас и ошеломление, окатывающее вас в тот миг, когда вы осознаете это.
А потом умножьте на сто.
- Мистер Эклз? Дженсен? Мистер Эклз!
- А... да, - Дженсен отвёл что-то от своего лица - это оказался стакан воды. Он понял, что лежит на полу, на мягком ковровом покрытии (конечно же, сером), под головой у него его собственный дипломат, и карие, испуганно распахнутые глаза Габби смотрят на него со страхом. - Что случилось?
- Вы потеряли сознание. На несколько секунд, но... вы упали... я позвоню в медпункт.
- Не надо, - Дженсен торопливо поднялся - слишком торопливо, и его качнуло. Габби поддержала его под локоть, и он тяжело опёрся на её худое плечико, но тут же выпрямился. - Не надо. Простите меня. Это давление... просто резко упало давление, со мной такое иногда бывает. Перебрал вчера.
- Есть какие-то лекарства, которые я должна добавить в аптечку? - деловито осведомилась Габби. Её тревога прошла, она не суетилась, не ударилась в панику. Она не первый год работала в "Фарматек".
- Нет, ничего. Только очень крепкий кофе. Прямо сейчас. Можно?
- Конечно. Присядьте пока.
Она упорхнула, а Дженсен, с трудом опустившись в своё новое кожаное кресло, взял со стола пачку салфеток и, выдернув одну, промокнул взмокший лоб.
Вот так это, значит, происходит. Рамирес предупреждал его, но он забыл. Конечно, забыл. Чем глубже обработка, говорил Рамирес Дженсену, закрепляя его руки фиксаторами на подлокотниках кресла, тем болезненнее может быть выход из неё, когда сработает якорь. Могут даже начаться судороги, но не сильные, ничего опасного для жизни. На всякий случай в его медицинской карте было упоминание о перенесенном год назад сотрясении мозга. Как бы там ни было, говорил Рамирес, к этому моменту ты уже будешь иметь такой кредит доверия, что это не вызовет слишком больших подозрений.
Так и есть. Всё так и есть.
Хранилище базы данных.
Дженсен попытался припомнить, что сказала Габби. Определённо - что у него есть туда доступ. Иначе якорь бы не сработал. Джаред всё описал совершенно точно: программа составлена так, что Дженсен вспомнил о своей цели только тогда, когда до неё осталось рукой подать. В буквальном смысле. Вот он, ключ от всех нужных ему дверей - поблескивает белым пластиком на краю стола. Дженсен тронул его кончиками пальцев и медленно подтянул к себе, пряча в ладони, словно шулер - козырный туз. Так. Теперь успокоиться. В этом кабинете тоже наверняка всё нашпиговано жучками, а раз он был под подозрением - то, возможно, и камерами. Ни словом, ни жестом нельзя выдать себя. Не теперь, когда он почти у цели.
- Ваш кофе, - раздалось над самым его ухом, и Дженсен сумел не вздрогнуть.
- Спасибо, милочка. Дайте мне пять минут, о'кей?
- Как скажете. Я у себя, если что.
Дженсен отхлебнул кофе, густой, горький, дерущий горло не хуже крепкого алкоголя. В голове понемногу прояснялось, приступ паники, вызванной внезапно нахлынувшими истинными воспоминаниями, отступил. Уже через минуту Дженсен дышал вполне спокойно. Хотя, возможно, благодарить за это следовало Джареда, который подготовил его к такому развитию событий. Дженсен поморщился, вспомнив, с каким сладострастием Рамирес расписывал, насколько это кайфово - копаться у человека в мозгах. За это его, по слухам, и решили убрать из корпорации. "Фарматек" ценила холодных профи, а не маньяков. Зато "Орхидее" именно маньяки и требовались. Фанатики. Полусвихнувшиеся борцы за идею.
Дженсен неторопливо допил кофе и, поставив чашку на блюдце, принялся за дела.
В его новом столе не было отбойного звонка: сотрудники спецотдела сами планировали свой рабочий день. Дженсен задержался до восьми, потом сказал Габби, что хочет немного осмотреться, прежде чем отправиться домой. Она пообещала закрыть кабинет и даже не проводила его взглядом, когда он выходил. Дженсен, впрочем, не сомневался, что она приставлена к нему не только в качестве секретарши, но и в качестве соглядатая.
Он прошёлся по коридору, заглянул в некоторые помещения, соответствовавшие его доступу. За время этой небольшой прогулки у него вызрело два или три плана действия. Но он не торопился. Он был последним из агентов, заброшенных "Орхидеей" на объекты "Фарматек", и все ждали только его отмашки, чтобы запустить мотор, но торопиться всё равно не следовало. Он и так превысил все ожидаемые сроки. Тина сказала, что в идеале они дают ему на всё про всё год. Два года - тоже нормально, но чем скорее, тем лучше, потому что остальные агенты, внедрённые в офисы "Фарматек" по всей стране, не могут оставаться нераскрытыми вечно. Общую программу запустили ещё пять лет назад, с тех пор двоих агентов пришлось заменить, потому что, завоевав доверие корпорации и получив доступ к хранилищу данных, они не смогли это положение долго удерживать. Теперь всё зависело от Дженсена. Он последнее звено в этой цепи.
И не самое слабое её звено, верно? Управился всего за шесть месяцев. Тина говорила, что он как никто другой подходит для этого задания, хотя ей и страшно рисковать их лучшим художником-пропагандистом. "Но этот твой дьявольский напор, - добавила она, глядя на него мерцающими от возбуждения глазами. - Твоё бешеное стремление идти напролом и всего добиваться. Твоё бесстрашие, Росс. Это то, что сделало из тебя диверсанта, но это могло сделать тебя и блистательным карьеристом. В этом ты лучший из всех нас. А ты же знаешь, никакое НЛП не заставит человека совершить то, на что он не способен..."
Дженсен моргнул. Росс? Ах да. Это его имя. За последние месяцы он слишком привык к "Дженсену". Джаред называл его так, царапая ему голову кончиками пальцев. когда вжимался в него сзади и выдыхал в шею, шумно, требовательно, горячо...
Дженсен закрыл дверь, решив, что хватит для первого осмотра, а то это начнёт вызывать подозрения. Ему послышался какой-то шорох за спиной, и он резко обернулся. Чёрт, вот именно из-за этого он и согласился на глубинное программирование сознания. Он знал за собой эту склонность к паранойе, и если бы вот так озирался на каждый звук в свои первые недели в "Фарматек", его бы раскололи давным-давно.
Как там Джаред сказал? Лучший агент тот, кто сам не знает, что он агент.
Дженсен вышел из офиса, потом с Фарматек-Драйв и спустился в метро. Он и раньше так делал, когда ему хотелось проветрить голову, так что вряд ли это насторожит тех, кто мог следить за ним. Он проехал два круга, вышел на станции Кимбл, подошёл к таксофону и набрал номер, легко всплывший в памяти.
- Алло, Фьюжн-радио? Это Росс из Чикаго. Я хотел бы заказать песню для моей подруги Тины. Брайан Ферри. Да, я подожду.
Пять минут спустя он повесил трубку и посмотрел на часы. Если она услышит (а она услышит, в бостонском штабе "Орхидеи" Фьюжн-радио крутили двадцать четыре часа в сутки, записывая все программы), то ответ поступит в течение дня. Если Тина сейчас в штабе, она может ответить прямо сейчас, в этом же эфире. Дженсен зашёл в первый попавшийся супермаркет, купил дешёвую гарнитуру и, подсоединив её к своему мобильнику, сунул в ухо. Фьюжн-радио было выбрано в его телефоне станцией по умолчанию, и почему-то это его совсем не удивило.
Он гулял до полуночи, потом поймал такси и поехал домой. Когда машина уже подъезжала к Фарматек-Драйв, преувеличенно весёлый голос ди-джея крикнул Дженсену в ухо:
- А вот тут у нас привет от Тины из Бостона её дружку Россу в Чикаго. Хай, Росс, Тина получила твой привет и ужасно рада! Всё готово к вечеринке! В эту пятницу в полночь, мы все будем тебя ждать! Тина целует тебя, Росс, вот так: м-м-м, чмоки!
И - "Бон Джови". Это моя жизнь. Сейчас или никогда. Я ведь не собираюсь жить вечно...
Дженсен улыбнулся и вытащил гарнитуру из уха. Водитель затормозил, и он спросил:
- Сколько с меня?


Изображение


Дженсен не был уверен, что найдёт Джареда в его убежище под мостом, но тот оказался там. Спал, свернувшись на одеялах и зябко подтянув к груди ноги, измождённый, осунувшийся, небритый. Дженсен подумал, что стоило принести ему бритвенный станок заодно, но что уж теперь поделать. Он тихонько присел рядом, не желая будить Джареда раньше времени. Тот слегка шевельнулся, застонал, короткая прядь отделилась от волос и упала на лицо, щекоча кончик носа. Дженсен осторожно убрал её. Джаред вздохнул и расслабился снова. Он проспал ещё где-то минут сорок, а Дженсен просто сидел и смотрел на его лицо в полумраке трейлера.
Когда Джаред проснулся, уже совсем стемнело. Дженсен увидел, как он заворочался, и включил маленькую переносную лампу на батарейках, которую тоже прихватил с собой. Джаред заморгал, глядя на свет, а потом, удивлённо - на Дженсена.
- Ты здесь? - в недоумении спросил он.
Дженсена резануло это недоумение - в нём слышался отголосок прежней отчужденности, прежнего холода. Как будто Джаред не понимал, как это Дженсен может находиться здесь и не попытаться затянуть леску на его горле.
Джаред, должно быть, и правда подумал что-то в этом роде. Он неловко сел, уронив одеяло на пол, подтянул колени к груди. Он снял пиджак и галстук, его рубашка была несвежей, брюки измялись. Он потёр щетину на подбородке и скосил на Дженсена подозрительный взгляд. Дженсен молча раздвинул ноги, показывая сумку, и осторожно, под пристальным взглядом Джареда, расстегнул на ней молнию.
- Я принёс еды, - тихо проговорил он. - И содовую, и вот, немного пива.
- Пиво - это хорошо, - ответил Джаред, и Дженсен вложил в его ладонь запотевшую банку, совсем недавно взятую из холодильника в супермаркете.
- Здесь деньги, - продолжал Дженсен, вынимая из сумки пачку мелких купюр. - Немного, но хватит, чтобы выбраться из города. Не думаю, что они сразу ринутся по твоему следу, они слишком уверены в себе. Да и должно пройти какое-то время после обрыва лифта, иначе твоя смерть вызовет лишние толки. Так что несколько дней у тебя есть. Общественным транспортом не езжай, там всюду камеры, возьми такси или машину напрокат. И вот, самое главное, держи новое удостоверение личности. По нему тебя по крайней мере не засекут на первой же бензозаправке.
Он выложил всё и запихнул сумку под стул, на котором сидел. Джаред пил пиво и смотрел на него. Дженсену вдруг нестерпимо захотелось... нет, не трахнуть его - обнять. Просто обнять и пригладить рукой взъерошенные каштановые лохмы.
- Ты включился, да? - спросил Джаред наконец.
- Не называй это так. Я не робот и не машина.
- Точно уверен? - Джаред одним глотком допил пиво и отбросил банку в угол. - Ну ладно. В любом случае, я рад, что это наконец произошло. Я по себе помню, это... страшно. Когда сам не знаешь, кто ты.
- Я знаю, кто я. Всегда знал.
- Да ну? Значит, тебе везёт.
Горечь, прозвучавшая в его голосе, ранила. Но Дженсен понимал, что не может помочь ему. Только не в этом.
- И ты всё ещё не хочешь меня убить? - пытливо спросил Джаред.
- А я должен?
- Ну я не знаю... Я ведь шпионил против твоих. Устраивал подставы. Я убил Сурка...
- На войне как на войне, - спокойно ответил Дженсен. - Мы были по разные стороны, но разве это обязательно должно делать нас врагами? Тем более что сейчас "Фарматек" хочет твоей смерти, а не моей.
- Только "Фарматек?" - прищурился Джаред. - А как же... твои? Это они сделали мне удостоверение? Как же ты...
- Я попросил. Сам понимаешь, они кое-чем мне обязаны. А я многим обязан тебе. Если бы ты выдал свои подозрения Нейману, я никогда не зашёл бы так далеко. Так что в глазах "Орхидеи" ты, считай, реабилитирован. Всё забыто, Джаред.
- Клёво, - отозвался тот - Класс. Хотел бы я тоже взять и всё забыть.
Дженсен протянул руку и коснулся его скулы. На ней ещё виднелся старый синяк, почти заживший. Этот синяк ему поставил Дженсен, когда они во второй - и в последний - раз спустились на ринг. В нём было столько злости, в Джареде. Столько накопившегося отчаяния, не умевшего найти выход.
- Из тебя вышел бы хороший подпольщик, - сказал Дженсен, и Джаред хрипло засмеялся, махнув рукой.
- Да уж. Из всех хороших карьеристов вышли бы хорошие террористы. И наоборот. Да только я выбрал другую дорожку.
- Кстати, ты никогда не говорил, почему. Чем тебя приманила "Фарматек"?
- Как всех, - криво улыбнулся Джаред. - Деньги. Власть. Безнаказанность. А кроме того, моя сестра тяжело болела. Врачи ей давали полгода. "Фарматек" включила её в экспериментальную программу психосоматического лечения - помнишь, я тебе рассказывал? Плацебо и желание жить. Элис продержалась на этом пять лет. Умерла в прошлом году.
- Мне жаль, Джаред.
- Да, мне тоже.
Он глубоко вздохнул, и его щека легла Дженсену в ладонь. Дженсен погладил её большим пальцем.
- Что ты теперь будешь делать, Дженс? Что именно ты задумал?
Дженсен помедлил. Вернувшаяся паранойя (здравствуй, родная, я скучал по тебе) тренькнула тревожным звоночком в голове. Но Джаред смотрел на него, сидел и смотрел, наконец-то без неодолимой невидимой стены в глазах. Дженсен так долго ждал, чтобы она рухнула, эта стена. И он ответил:
- Уничтожение базы данных по НЛП-наработкам. Это и есть мой якорь - получение доступа к хранилищу. Теперь мне остаётся только подложить туда достаточное количество взрывчатки.
- Но... это же глупо, Дженс. У "Фарматек" бесчисленное множество копий по всей...
- Не бесчисленное. Таких хранилищ всего двадцать четыре. В Чикаго, Сан-Антонио, Детройте, Филадельфии... в основном в больших городах, и только два - в офисе-"матке", который находится в бункере под пустыней Небраски. Всюду внедрены агенты "Орхидеи". И все базы данных буду уничтожены одновременно. Копий не останется.
Джаред отпрянул от него. Дженсен выпрямился, чувствуя, что, кажется, всё-таки сболтнул лишнего. Если сейчас он...
- Ни хера себе! - выдохнул Джаред. Его глаза стали до смешного огромными, словно у какого-то зверька из диснеевского мультфильма. - Но это же... ох, ничего себе, Дженсен! Мы думали... я думал - это просто диверсия, ну, довольно серьезная, судя по тому, как основательно тебя внедряли, кража новых разработок или что-то в этом роде...
- Украли уже всё, что можно. И это не выход. Нельзя победить врага его оружием. Мы только сами по уши увязнем во все этих играх разума. Да уже увязли. Сам видишь.
- Но уничтожать всё... - Джаред взъерошил пятернёй и так растрёпанные волосы. - Это же просто глупо! Технологии НЛП - как ядерная энергия. Можно сделать боеголовку, а можно использовать мирный атом. Я ведь не врал тебе о коммерческих разработках! Они правда ведутся, и очень интенсивно. Ты бы сам увидел, если бы поработал в спецотделе подольше.
Он как будто уговаривал Дженсен, почти умолял, словно внезапно понадеялся, что сумеет заставить его передумать. Дженсен только покачал головой. Даже если бы он и поверил - хотя он не поверил, конечно, - от него одного всё равно ничего не зависело.
Но Джаред не отставал:
- Это же десятилетия тяжёлой работы. Тысячи испытаний, десятки жизней... сотни... И вы уничтожите всё это одним махом?
- Ничего другого не остаётся. Если дать "Фарматек" ещё несколько лет, она выйдет на мировой уровень, и тогда её будет вообще не остановить.
- А как же моя сестра? - спросил Джаред. - Моя сестра Элис и те пять лет жизни, которые Фарматек ей подарила. Это, по-твоему, ничего не стоит?
Дженсен молчал. У него был ответ на этот вопрос, но не тот ответ, который он мог дать Джареду.
- Я понимаю тебя, - тихо сказал он в конце концов. - Понимаю, хотя и не на все сто. Но согласиться не могу. Пока существует оружие, оно всегда будет стрелять. И не важно, что часть выстрелов будет сделана ради самозащиты. Фарматек убивает больше людей, чем могло бы спасти, и это решающий фактор. И так чудо, что нам удалось настолько далеко зайти. Когда пять лет назад возник проект этого плана, в него никто не верил. Джаред, я... я не могу остановиться.
- Конечно. Ты ведь грёбанный робот.
- Не злись. Ты прекрасно знаешь, что не прав.
Джаред встал и подошёл к двери. Упёрся локтем в дверной проём, прижавшись лбом к руке.
- Знаешь, - сказал он, стоя к Джареду спиной, - а ведь я тоже мог быть запрограммирован на то, чтобы подвести тебя к этим вот твоим признания. Что только это и нужно было "Фарматек" - выведать твои настоящие планы. Ты об этом не думал?
- Думал.
- И что?
- Решил рискнуть.
Джаред круто обернулся к нему. Его сузившиеся глаза наполняло что-то, пугающе напоминающее ненависть.
- Вот, значит, как. - прошипел он. - Рискнуть он решил. Умный какой. Да что ты вообще знаешь об НЛП? Ты хоть раз его сам использовал на других? Или только башку подставлял, как баран на убой?!
- Я нарисовал балерину. Джаред. Так что да, я кое-что знаю. Даже если и не понимаю до конца.
Джаред выдохнул. Потом закрыл глаза, и Дженсен сказал в наступившей тишине:
- Я знаю всё, что ты пытаешься мне объяснить. Что у всего две стороны. Что технологии "Фарматек" - прогресс, а прогресс категория внеэтическая, прогресс не несёт ни добро, ни зло, он просто есть, и уничтожать его плоды - бесчеловечно. Неужели ты считаешь, Джаред, что я не думал обо всём этом? И тем не менее я пришёл туда, куда пришёл. И вот сижу перед тобой и предлагаю тебе выпить пива, а ты на меня злишься.
- Даже то, что ты говоришь сейчас, вот вся эта поэтическая хрень может быть частью твоей программы.
- По-твоему, убеждения тоже можно запрограммировать?
- Всё можно. Если есть за что зацепиться.
- И любовь?
Джаред вздрогнул. Вот он, вопрос, который Дженсен хотел и не решался ему задать. Но теперь он не мог не задать его. Когда, если не сейчас? Он хотел знать.
- Джаред, ты нарочно влюбил меня в тебя? Поставил мне якорь?
- Нет.
- Ты влюбил себя в меня? Твоя сестра умерла, ты остался совсем один и...
Дженсен замолчал, ощутив внезапно ком в горле. Чёрт. Это оказалось труднее, чем он ожидал. Сама только мысль, что всё это было... что всего этого вовсе даже и не было...
Джаред на этот раз молчал долго. Потом сказал:
- Я не знаю.
Дженсен потянулся и поцеловал его в губы.
Джаред ответил пылко и как-то жалобно, прерывисто выдохнул ему в рот, ухватив за загривок. Какое-то время они целовались, потом Дженсен толкнул его на одеяла, и Джаред прошептал:
- Тут же грязно...
- Ничего, главное, нет клопов.
Это было, наверное, самое неромантичное место из всех, где Дженсену приходилось заниматься любовью - даже грязная подворотня на задворках паршивого клуба не шла ни в какое сравнение. Тут всё отвращало от самой мысли о сексе: воздух, запахи, вид замызганных стен, нервное подёргивание огонька лампы на холодном полу, вой ветра и стук погнутой жести на крыше трейлера. И всё же именно здесь и именно сейчас Дженсен чувствовал желание, как никогда. Желание не просто трахнуться, нет. Желание обладать. Отдавать. Взять в себя и вернуть то, что взял. Поцеловать, утешить, попросить прощения и простить. Сказать, что понимание не всегда имеет значение. Что иногда важнее просто принять.
Они никогда ещё не занимались этим так медленно, так долго, не просто урывая удовольствие клочками, а смакуя, впитывая друг друга. Рабочий день кончился, и в кои-то веки можно было никуда не спешить.
- Мы же прощаемся, да? - тихо проговорил Джаред Дженсену в волосы. Дженсен кивнул, скользнув щекой по его груди. Большая тёплая рука на его обнаженном плече согревала, и ему не было зябко, несмотря на стылость ранней весны.
В ответ на это безмолвное движение Джаред резко схватил его за плечи, крутанул, перекатывая на спину, навис сверху, вжимая в груду одеял, пропахших потом и спермой. Сильный, большой. Нуждающийся в Дженсене не меньше, а то и больше, чем Дженсен сам в нём нуждался.
- Я могу тебя остановить, - прошипел Джаред ему в лицо. - Ты знаешь, что могу.
- Можешь. Но не станешь.
Руки Джареда дрогнули. Он медленно опустился с Дженсеном рядом. Дженсен чувствовал его дыхание на своём плече.
- Я даже не знаю, кто ты. Ничего вообще о тебе не знаю. Кто ты, Дженсен?
Дженсен какое-то время смотрел в тёмные пятна ржавчины, покрывающие потолок. Переносная лампа тускло мерцала у его свесившейся к полу руки: заряд батареек иссяк, и огонёк почти погас.
- Никто, - сказал Дженсен, и, перегнувшись к полу, выключил лампу.


Изображение


Габби была хорошей секретаршей. Настолько хорошей, что невольно закрадывалась мысль, не подкреплены ли её врождённые таланты парочкой соответствующих якорей. Дженсен не проработал с ней и недели, а она уже умудрялась приносить ему кофе за несколько секунд перед тем, как он надумывал её об этом попросить. Она всегда знала, где лежат все его бумаги, рабочие материалы для набросков и принадлежности для рисования, вовремя заряжала аккумуляторы в его графическом планшете и никогда, ни разу не задавала лишних вопросов. И теперь, вспомнив всё, что он вспомнил, Дженсен не мог не жалеть, что такая чудесная девочка досталась "Фарматек", а не "Орхидее".
Впрочем, это не значило, что она не может послужить подполью по мере своих выдающихся способностей.
- Габби, я задержусь сегодня до полуночи, хочу доработать этот макет. Посидите со мной? Мне, возможно, понадобится кое-что из базы данных, только я пока не уверен, что именно. Может, надо будет сбегать в хранилище.
Дженсен нарочно задал этот вопрос, нарочно попопросил её об этом. Если его подозревали, это был наилучший способ отвести подозрения хотя бы на эту ночь. На ту единственную ночь, когда ему следовало выглядеть идеальным винтиком "Фарматек Прайм".
Габби расплылась в улыбке.
- Конечно, мистер Эклз! Останусь до утра, если надо будет.
- Кстати, Габби, если я предложу называть меня Дженсеном, это не будет расценено как попытка сексуальных домогательств?
- Давайте проверим, - игриво отозвалась она и подмигнула ему. В этом жесте ощущалось процентов шестьдесят дружеской подначки и процентов сорок - флирта. Дженсен подумал, что Нейман поступает не слишком мудро, подкладывая ему в постель эту девчушку так скоро после исчезновения Джареда. Знают ли они, что к этому исчезновению приложил руку Дженсен? Пытаются ли всё ещё найти своего провалившегося агента и довести "административное взыскание" до конца? Дженсен был почти уверен в первом и надеялся, что ошибается относительно второго. В конце концов, их стремление убрать Джареда было обычной местью, сам по себе он для них никакой опасности не представлял, поэтому вряд ли они стали бы стремиться достать его срочно и любой ценой, рискуя привлечь лишнее внимание ФБР. Так что Дженсен надеялся, что Джаред уже воспользовался поддельным удостоверением и сейчас катит на съёмном "мустанге" куда-нибудь на западное побережье. Он надеялся... Так было легче.
Около восьми Дженсен принялся имитировать бурную деятельность, и Габби, со свойственной ей чуткостью, ни разу не вошла к нему в кабинет - она уже знала, что в такие часы он остро реагирует на любой отвлекающий фактор. В десять пятнадцать Дженсен вышел в туалет (ванная комната при кабинете ему пока что по статусу не полагалась), потом спустился пешком по лестнице, насвистывая и демонстративно разминая ноги. В пролёте между двадцать третьим и двадцать четвёртым этажом он остановился. Это было то самое место, где Джаред прошептал ему предупреждение насчёт Неймана - "мёртвая зона", как он сказал, место, свободное от жучков и скрытых камер. Бог знает, сколько у Джареда ушло времени на то, чтобы вычислить эту точку, возникшую по недосмотру службы безопасности; хотя, может, он не вычислил её сам, а кто-то точно так же показал её ему, как он показал Дженсену. Так или иначе, Дженсен был невероятно благодарен ему за это.
Он знал, что времени мало, поэтому наклонился и вынул из зазора между полом и огромным окном, охватывающим два этажа, небольшой пакет, спрятанный там накануне. Уже через минуту он шёл дальше. Никакого пакета у него в руках не было.
Дженсен вернулся в свой кабинет и проработал ещё час.
- Габби! - позвал он в четверть двенадцатого.
Рыженькая голова просунулась в дверную щель.
- Да, босс?
- Кофе, - сказал Дженсен устало.
- Сию секунду...
- И непременно со сливками.
Ещё минуту он слушал, как она стучит банкой и шуршит пакетом с сухим молоком. Вскоре её головка просунулась в дверь снова. На мордашке застыло расстроенное выражение.
- Сливок нет, Дженсен. Пустой пакет.
- Со сливками, Габби, - сказал Дженсен очень сухо.
Габби немедленно исчезла. Конечно, сейчас она вспоминает, что ещё вчера сливок в пакете оставалось по меньшей мере на несколько чашек, и пытается понять, как вышло, что теперь их нет. Завтра это незначительное обстоятельство покажется ей, и не только ей, очень важным, но сейчас она, как идеальная секретарша, озабочена только тем, чтобы выполнить желание своего босса. В коридоре застучали её каблучки.
- Я сбегаю в кафетерий.
- Хорошо.
Едва шаги Габби затихли в коридоре, Дженсен встал, снял с вешалки плащ и вышел. Дверь кабинета он оставил открытой.
Хранилище базы данных по НЛП-технологиям находилось в строении тринадцать, комната 313. Дженсену показалось забавным такое совпадение - правда, этаж был не тринадцатый, а минус третий. Дело шло к полуночи, и в такое время здание, полностью отведённое под хранилища, библиотеки и архивы разного рода, практически пустовало. Дженсен шесть раз использовал свою ключ-карту, дважды показал удостоверение дежурившему охраннику. База по НЛП находилась в блоке АР-31 (надо же, снова тринадцать, только наоборот) и охранялась не слишком строго: в конце концов, все данные были продублированы на других объектах корпорации, разбросанных по всей стране, и их потерю можно относительно легко восполнить. Так, во всяком случае, воображал отдел безопасности - ещё одна гигантская брешь в защитной системе. Дженсен не в первый раз замечал, что чем больше власти кто-либо обретает, тем больше раздувается его самомнение, а заодно - представление о собственной неуязвимости.
Что ж. Сегодня он докажет им, что они не боги. Может, они услышат это наконец. Наконец поймут.
Вход в блок АР-31 перекрывался автоматической охранной системой. Она считала код ключ-карты, удостоверения Дженсена, проверила отпечаток его ладони и с тихим щелчком раскрыла одностворчатую отъезжающую дверь. Дженсен вошёл, и дверь с тем же звуком закрылась у него за спиной.
Перед ним, сколько хватало взгляда, растекались стеллажи. Бесчисленное множество стеллажей с наглухо закрытыми железными ящиками, сотни, тысячи. Дженсен не удержался и легонько пристукнул по одному пальцами: высокий звенящий звук прокатился по хранилищу, тая вдали. Дженсен медленно пошёл вперёд, выбирая место. Насчёт камер он не опасался, поскольку ещё днём подменил записи, так что дежурный охранник видит сейчас на мониторах пустое помещение. Часы показывали без четверти полночь, Габби вернётся ещё только минут через десять, и у Дженсена оставалось немного времени, чтобы осмотреться.
Он дошёл до перекрестка: стеллажи здесь разбегались в четыре разные стороны, образуя симметричный крест. Символично, чёрт подери. Не то чтобы Дженсен воображал себя мучеником, но это действительно, мать их так, символично. И поэтому немножко смешно.
Он распахнул полы плаща и принялся расстёгивать пиджак.
А потом ощутил - именно ощутил, не услышал и не увидел, в хранилище было тихо и сумрачно - чужое присутствие.
Он резко обернулся. Выдохнул. Пальцы впились в пуговицу пиджака и непроизвольно дернулись с такой силой, что пуговица отлетела и оглушительно затарахтела по кафельному полу.
У Дженсена за спиной, в одном из четырёх проходов, прикованный наручниками к стальному пруту стеллажа, стоял Джаред.
Тысяча мыслей взметнулась у Дженсена в голове - и взорвалась, застилая взгляд красным. Джаред здесь. Они его нашли. Они схватили его и притащили сюда как приманку, как наживку, как... зачем? Или Джаред заложил его? Джаред узнал место и время - как, чёрт возьми, как?! Да очень просто, ведь я пришёл к нему вчера, и он понял, он понял, что этот день последний, а полночь - твою мать, все диверсии такого рода происходят в полночь, сраная голливудовщина, я сотню раз говорил Тине, что однажды нас подловят именно на этом... Но если он выдал... тогда где охрана... и почему я всё ещё стою, держась руками за лацканы пиджака, и он тоже стоит там и смотрит, смотрит, как будто... как...
Почему он прикован?
- Похоже, ты рад меня видеть, - сказал Джаред. Его бархатный баритон низко прокатился между хромированными полками. Он не пытался говорить тихо, и не пытался притворяться, будто его не веселит выражение, проступившее у Дженсена на лице. Вернее, тьма разнообразнейших выражений, промелькнувших на нём с ураганной скоростью.
Дженсен молчал. Он просто не знал, что сказать. Он не понимал, какого...
- Ты думал, я совсем дурак, да? - продолжал между тем Джаред, и, демонстративно цокнув языком, погрозил Дженсену пальцем. Браслет наручника, охватывающий его левое запястье, клацнул о сталь. - Нет, Дженсен. Ты не самый умный, как ни прискорбно. Ты забыл, что я два года работал с вами, ребятами-подпольщиками. Я на вас до конца своих дней насмотрелся - вот так, - он полоснул себя ребром ладони по горлу. Взгляд его внезапно стал злым и тёмным. - Я сразу вижу диверсанта-смертника, Дженсен. Сразу же. По глазам. Я сказал, что остановлю тебя, а ты мне не поверил. Зря не поверил. Может быть, я не знаю, кто ты, но ты меня знаешь ещё хуже.
- Какого хрена? - выдохнул наконец Дженсен. - Как ты здесь оказался?!
- Вошёл, так же как и ты. Мой доступ заблокирован, но я пролез вместе с Колом Ричардсоном, замом начальника отдела транспортировки, знаешь его? Ну, понятно, не знаешь. Похоже, весть о моей опале не успела ещё широко разлететься, он ничего не слышал и провёл меня. О камерах ты уже сам позаботился. Потом я впарил Колу якорь на краткосрочную амнезию и остался тут ждать тебя.
- Ждать меня, - эхом откликнулся Дженсен. - Джаред... зачем?
- Чтобы умереть с тобой вместе, - просто сказал тот. - Или с тобой вместе остаться жить. Это уж как захочешь сам.
У Дженсена застучало в висках. Взгляд неумолимо потянулся к часам. Без пяти полночь. Сейчас, уже сейчас Габби поднимается по лестнице, скоро она увидит раскрытую дверь, и, зайдя, окинет кабинет удивлённым взглядом. Сперва она, конечно, решил, что он вышел в туалет, но потом поступит сигнал от службы безопасности, поднятой на уши поступившими сведениями о серии одновременных взрывов на всех объектах "Фарматек"... на всех, кроме одного.
Твою мать, Джаред. Твою мать!
- Не мешай мне, - слова вырывались со свистом. - Твою мать... Джаред... не мешай!
- Да я разве пытаюсь? - деланно удивился тот. В уголках его глаз лучиками расходились морщинки - он улыбался, сейчас действительно улыбался по-настоящему. - Давай, распахни пошире свой пиджачок от Гуччи и поджигай фитиль на этом симпатичном пояске от бен Ладена. Ты всё предусмотрел, да? Знаешь, что система безопасности засечёт любую незарегистрированную электронику, и взрывчатка должна быть только ручной. Так что давай, вперёд. Устрой фейерверк. А я посмотрю.
- Где ключ от наручников?
- Я его проглотил.
- Джаред, где ключ?! - в бешенстве закричал Дженсен, и Джаред повторил, по-прежнему улыбаясь:
- Я проглотил его, Дженсен. Правда. Ты мог бы отрубить мне руку, но, кажется, оставил дома топор. Поэтому как ни проси, я никуда отсюда не денусь, и силой ты меня не выпрешь. Так что я останусь здесь. С тобой. И пойду с тобой, куда бы ты ни шёл.
- Боже, Джаред. Зачем?
- А зачем это делаешь ты?
Дженсен подошёл к нему. Джаред не вздрогнул, когда взрывчатка, опутавшая торс и пояс Дженсена, коснулась его груди. Вздрогнул Дженсен, поняв, что у Джареда, похоже, действительно отключился инстинкт самосохранения. И вспомнились вдруг его окна, тёмные окна первого этажа безо всяких решёток... Дженсен схватил его лицо в ладони, притягивая ближе. Джаред не отвёл глаза.
- Я говорил тебе, - тихо произнёс он. - У всего есть две стороны. Я не согласен с твоим решением, я не хочу, чтобы ты это делал. Но ещё меньше я хочу, чтобы ты умирал ради поступка, который я считаю неправильным. Ты в своём подполье на протестах собаку съел, да? Вот и считай это акцией протеста.
- Какой же ты мудак долбанный, Падалеки, - бессильно прошептал Дженсен, и Джаред вымученно рассмеялся.
- Да уж. Немного есть.
Дженсен погладил его виски. Часы тикали, безжалостно отсчитывая уходящие минуты. Дженсен наклонил голову и прижался лбом ко лбу Джареда. Джаред подался к нему в ответ, прикрывая глаза.
- Ты мне с самого начала не понравился, - шепотом сказал ему Дженсен.
- Ага. Я в курсе.
- Я люблю тебя.
- Я в курсе, Дженсен. Давай уже.
Дженсен глубоко вздохнул. Так глубоко, что голова закружилась, и примерещился вдруг неведомо откуда накативший запах ментола.
- Прости, - сказал он.
И сделал то, что был должен.


Изображение


Серые волны, увенчанные пенистыми гребешками, накатывали на грязный песок и убегали, утаскивая в озеро клочки водорослей и окурки. Пляж был заброшенным, его ограждала проволочная ограда и громадный щит с надписью "КУПАТЬСЯ ЗАПРЕЩЕНО". Но запрет всё равно нарушали, судя по количеству пивных банок и чьём-то лифчике, прибитом к берегу у неухоженного прогнившего пирса. Надо же, температура воды всего двенадцать градусов, а кто-то уже открыл купальный сезон.
Дженсен сидел на корточках у самой воды и бросал мелкие камешки в прибой. Полы его плаща полоскались в грязи, волны накатывали, почти доставая до ног, ступни промёрзли от мокрого песка, холодящего ноги даже сквозь подошвы. Стояла ночь, небоскрёбы светились редкими огнями вдали: деловой район спал, и только где-то очень далеко сиял радужной неоновой короной развлекательный центр на набережной.
Когда камешки кончились, Дженсен встал. На брючины налипли комья мокрого песка, он не стал стряхивать их и пошёл от воды прочь, к деревянному щиту, возле которого оставил Джареда. Тот лежал на расстеленном под ним плаще и ворочался, постанывая, но шум прибоя и ветра скрадывали звуки, и никто его не слышал в этой холодной, тёмной апрельской ночи.
- Очухался? - спросил Дженсен, подходя ближе. - Привет.
- Что за... - простонал Джаред. - Ох ты ж... сволочь... Что ты сделал с моей рукой?!
- Ничего непоправимого. Всего лишь выломал большой палец из сустава. Это был единственный способ снять наручники, раз уж я не захватил топор.
- Ох... скотина... больно же!
- Да, больно, но если бы тебя разнесло взрывом на кровавое месиво, было бы ещё больнее. Не трогай, я вправил и шину поставил. Хотел сперва тебя отвезти в твоё убежище, но потом подумал, что там теперь может быть небезопасно. Посиди тут, пока не откроется прокат автомобилей, потом возьмёшь своё удостоверение, тачку и свалишь отсюда.
- Ты поэтому меня вытащил? Из-за удостоверения? У тебя-то его нет?
Дженсен прижал ладонь к его лбу. Джареда слегка лихорадило. Да, заметно.
- Подумай хорошенько ещё раз, что сказал, и повтори, идиот несчастный.
Джаред выдохнул, прижав к груди покалеченную руку, и неловко припал щекой к его плечу. Дженсен застыл на мгновение, потом положил ладонь ему на спину.
- О чём ты вообще думал, Джаред? Ну допустим, удалось бы тебе меня убедить, а как потом нам выбираться оттуда, с твоей прикованной рукой? На что ты рассчитывал?
- Ни на что, - выдохнул тот. - Я был уверен, что ты всё равно это сделаешь. Просто не хотел, чтобы ты... да теперь плевать!
- Нет, не плевать. Потому что если ты воображал, что ради тебя я откажусь от цели, к которой "Орхидея" шла пять лет, и предам всё, во что верю, то напрасно. Прости.
Джаред рывком выпрямился. Резкое движение наверняка отдалось болью в руке, но он даже не поморщился. В его голосе зазвенел металл:
- О чём ты?
- Я взорвал хранилище. Правда, пришлось повозиться. У меня оставалось мало времени, и теперь я понимаю, что мне где-то круто повезло. Габби не подняла тревогу, я не знаю, почему. Возможно, что-то её задержало, а может, она действительно не сомневалась во мне. Твоими стараниями, Джаред, никто в "Фарматек" больше во мне не сомневался. В любом случае, мне хватило времени тебя вырубить и отволочь на пару этажей ниже. Я бы тебя с радостью там бросил, честное слово, и спокойно закончил дело, но тебя нашли бы и тогда уже точно убили. Поэтому я смотался в хозяйскую часть и спёр оттуда моток верёвки и бутыль лака для полировки полов. Кое-как смастерил джутовый фитиль. Взрывчатку оставил в хранилище, шнур спустил по шахте лифта и поджёг снизу. Рвануло хорошо. Я надеялся, что система противопожарной безопасности автоматически откроет все двери при возгорании, так и произошло. Мне даже не пришлось использовать ключ-карту. Я выволок тебя, охранникам крикнул, что мы оказались недалеко от места взрыва и тебя контузило. Им некогда было разбираться. К тому времени, когда до них дошло, мы убрались через тот чёрный ход, что ты мне когда-то показывал. Я угнал машину там в переулке, и - сюда... машину в озере утопил. Знаю, нехорошо, но тут уж ничего не поделать.
- А нельзя было разработать этот гениальный план раньше?! - закричал Джаред, сгребая его за грудки. - И не переться туда, обвешавшись динамитом, как шахид?!
- Это не гениальный план, это очень хреновый план. Фитиль ненадёжен. Я до конца сомневался, что шнур пропитался достаточно, что искра не затухнет по дороге... Но что же мне оставалось, бросить тебя? Тащить за собой на тот свет? Это того не стоит.
- А самому сдохнуть, значит, стоило.
- Да, Джаред, стоило. Всё должно было закончиться там. Я давно так решил. А ты всё испортил.
- Ты тоже, - сказал Джаред и отпустил его.
Дженсен выпрямился, поднимаясь на ноги.
- Да, вроде того. Я не связывался со своими, но, думаю, всё прошло так, как мы планировали. Двадцать четыре взрыва по всей стране. Извини, Джаред, но на какое-то время развитие твоего обожаемого зомбирования мозгов приостановится. Только не спорь со мной сейчас, я блядски устал за эту ночь, тащил тебя, ты весишь, как гризли, а выспаться в ближайшее время мне не светит.
- И... и куда ты теперь?
- Не знаю. Я ничего не знаю, Джаред. Я собирался умереть сегодня, а ты меня спрашиваешь, что теперь.
- В некотором отношении ты действительно мёртв, - тихо проговорил Джаред. - Для "Орхидеи", по крайней мере. Ты отдал им свои долги, так что этот счёт закрыт сполна.
- Откуда ты... - начал Дженсен - и замолчал.
Какое-то время они просто слушали прибой и ветер.
- Мне теперь только одно интересно, - сказал Дженсен наконец. - Почему ты не боялся.
- А чего бояться, Дженсен? Смерти? Я боялся раньше, когда думал, что мне есть за что цепляться. Сперва Элис, потом жажда власти, потом вот ты... Если бы ты тоже ушёл, за что мне осталось бы цепляться тогда?
- Ну вот и проверишь это теперь. Потому что я всё-таки ухожу.
Джаред моргнул, будто не понимая. Дженсен стоял над ним, сунув руки в карманы. Полы его плаща трепал ветер.
- Не понимаешь, да? - сухо спросил он. - Ты подставил меня. Пытался мне помешать. Я не из тех, кого можно остановить, мистер Падалеки. Я достаточно долго на вас работал, чтобы вы могли в этом убедиться. Когда у меня есть цель, я иду до конца.
- Но себя ведь ты не убил!
- Нет. И теперь уже, наверное, не смогу. Не знаю. Какая разница.
Он отвернулся и пошёл прочь. Джаред потянулся и ухватил его за край плаща, но Дженсен шагнул уже слишком далеко, и ткань выскользнула, оставляя у Джареда в пальцах только песок.
- Дженсен... - в голосе Джареда звучали изумление и страх, но Дженсен не обернулся. Не мог обернуться. Он и так чуть всё не испортил из-за... ради... и какой смысл? Всё кончено. "Фарматек" если и не уничтожена, то получила удар, от которого нескоро сможет оправиться. Он своё дело сделал. И он свободен уйти. Он свободен. Почему кто-то всё время пытается у него эту свободу отнять?!
- Дженсен... подожди!
Он ускорил шаг. Влажный песок проминался под ногами, хлюпала проступавшая в выемках влага. Электрические огни Чикаго отражались в стоячей воде. Холодный, бескрайний пустой мир. Дженсену больше некуда было идти.
- Дженсен!!!
Он споткнулся, поднял глаза - и увидел её.
Свою балерину.
Она танцевала на рекламном плакате, приклеенном к той части ограды, где проволочная сетка порвалась и прореху забрали досками. "Фарматек" добралась даже сюда, на закрытый пляж - "Фарматек" проберётся в тебя везде, где бы ты ни спрятался от неё. Корпорация вечна. Дженсен смотрел на неё, на создание рук своих, на то, что он сделал, на то, что сам же и уничтожил. Обрывки жизней - настоящей, казавшейся теперь сном, и призрачной, которая эти полгода казалась такой реальной - вихрем взметнулись в его пылающей голове. Тина. Рамирес. Данные обещания. Дизайнерские костюмы. Рисунки. Брифинги. Чернила, пролитые на пол. Рыжие волосы Габби. Металлический блеск стеллажей. Кровь. Запах ментола. Джаред.
Балерина танцевала, запрокинув руки, вращалась вокруг своей оси, как планета, как целый огромный мир, как вечный двигатель, движению которого нет ни начала, ни конца. Она исполняла свой последний танец, танец смерти, и Дженсен с удивлением подумал, как раньше не видел, до чего же она прекрасна. Он осознал теперь, почему она делала с людьми то, что делала: не было смысла жить дальше, увидев однажды такую красоту. Она была совершенна. И мертва. Она умерла задолго до того, как Дженсен нарисовал её, задолго до того, как начала танцевать.
И тогда он наконец понял, откуда та сила, которую создавали его образы, его воображение, откуда шло то, что они делали с людьми. Это было в нём самом. В его подсознании. В его глубоко спящем, тщательно запрятанном, годами лелеемом желании умереть.
И только какой-то дурацкий якорь продолжает держать его на плаву.
Смерч налетел со спины, сгрёб и смял, стремительно, неумолимо. Дженсен покачнулся, но две сильных руки, одна из которых, он знал, ужасно болела, не дали ему упасть, обхватили, удерживая на ногах. Большая ладонь, мозолистая (Дженсен так и не спросил, откуда у яппи мозоли) легла ему на лицо, зажала глаза. Дыхание обожгло ухо и шею, и голос, этот голос, этот якорь, зашептал, заглушая прибой и ветер:
- Господи, нет, что ты, нет, не смотри на неё, ради бога, не смотри, Дженсен, пожалуйста!
Дженсен стоял, наклонившись вперёд, и слушал. Во рту было сухо. Где-то высоко над их головами кричали чайки.
- Дженсен, не надо, пожалуйста, Дженсен. Пожалуйста...
И время шло, она танцевала, а Джаред шептал и шептал, зажимая руками его мокрые закрытые глаза, всё шептал, и шептал, и шептал.

Изображение


23 ноя 2011, 11:29
Профиль WWW
чуткие натуры, романтики!
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 08 июл 2008, 11:32
Сообщения: 354
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Иллюстрации к фику от Anarda

От артера: огромное спасибо Алекс, егоровне и Римроуз и отдельное благодарность ЭддиДи, егоровне и Вонг за помощь с финальным артом.

Изображение

Изображение

Изображение

Изображение

Изображение

Изображение

Изображение


Последний раз редактировалось Alix 23 ноя 2011, 15:04, всего редактировалось 1 раз.

23 ноя 2011, 11:30
Профиль WWW
чуткие натуры, романтики!
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 08 июл 2008, 11:32
Сообщения: 354
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Иллюстрации к фику от ray of light & Tamillla

Изображение

Изображение


23 ноя 2011, 11:31
Профиль WWW
чуткие натуры, романтики!
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 08 июл 2008, 11:32
Сообщения: 354
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Клип к фику от Римроуз (баннер клипа от Anarda)

Изображение

Клик на баннер - смотреть.
Клик сюда - скачать.


23 ноя 2011, 11:31
Профиль WWW
Альтернативная ветвь фандома

Зарегистрирован: 21 сен 2008, 14:29
Сообщения: 122
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Арт охрененный. Клип посмотреть и текст перечитать - это я толкьо вечером смогу. Но арт охрененный. других слов нет.


23 ноя 2011, 11:48
Профиль

Зарегистрирован: 07 апр 2011, 02:46
Сообщения: 36
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Ура!!!!!
спасибо, что дождались нас)))
Как круто теперь увидеть арт остальных. и особенно клип!!!!!!!!!
Alix!!! Шикарный фик)) огромное удовольствие было его читать и перечитывать и рисовать)))


23 ноя 2011, 11:54
Профиль

Зарегистрирован: 27 янв 2010, 12:10
Сообщения: 148
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Все великолепны (а автор вообще бох!)))), но Римроуз!!! Клип, это же почти фильм по тексту! Я в восторге!
Хотя я вообще от нас от всех в восторге)))))
Огромная благодарность Alix, за историю, которая нас вдохновила :heart:


23 ноя 2011, 12:02
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 27 окт 2010, 14:33
Сообщения: 102
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Alix :squeeze: :heart: это что-то :buh: фик просто шедевральный :inlove:
и арт! обоже какой арт и видео! :flower: :heart:
спасибо :alles:

_________________
… это не дневник, а история болезни…(с)
http://d-mk-ultra.diary.ru/


23 ноя 2011, 16:04
Профиль

Зарегистрирован: 05 июн 2009, 21:57
Сообщения: 1
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Арт и клип - потрясающе. Мои аплодисменты!
А сама история - вообще слов нет. Концовка перехватывает дух. Захватывающая и удивительная история, и, кстати, отлично читается как оридж - персонажи хотя и узнаваемые, но совершенно самостоятельные. Аликс, ты чудо. :heart:


23 ноя 2011, 16:32
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 26 фев 2010, 14:48
Сообщения: 31
Откуда: СПБ
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Alix :heart:
Как всегда - здорово. Спасибо.

_________________
Ниоткуда с любовью


23 ноя 2011, 16:44
Профиль

Зарегистрирован: 21 июл 2008, 18:14
Сообщения: 110
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Автор - молодчина :heart: :flower: Пронзительная вещь. Арт - глаза разбегаются. И цветной красив. Чёрно-белый вообще, на мой вкус - ах! Из-за резкости и штриховки. Как будто рукой Дженсена нарисовано.


23 ноя 2011, 17:07
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 май 2010, 19:38
Сообщения: 354
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Какой арт, боже, какой арт, слов нет, один восторг :inlove:
Alix необыкновенно интересная история, динамичная, держащая в напряжении, спасибо :kiss:
Римроуз как всегда, на высоте, полная визуализация истории :squeeze:

_________________
http://merzavca.diary.ru/ - дата регистрации 30.01.2009


23 ноя 2011, 17:23
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 30 апр 2010, 17:11
Сообщения: 178
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Alix, не люблю говорить "нет слов" в качестве комментария - но тут это чистая правда. Текст завораживает, он одновременно горько-страшный и гипнотизирующий, мне почему-то всю дорогу вспоминалась балерина. Спасибо огромное :heart:
Риктор, каждый рисунок прерксен по-своему, но контаст и одновременно полная гармония между рисунком драки и этой хваткой за галстуки - он просто завораживает. Открыла в двух окнах, зависла и любуюсь.
Anarda, Дженсен со второго рисунка - просто преркасен. Цвета, линии - великолепно!
ray of light & Tamillla - балерина! Завораживает, смотреть и смотреть на неё, не отрываясь!
Римроуз, великолепная визуализация.

Спасибо огромное ещё раз всей команде! :heart:

_________________
http://www.diary.ru/~silver-autumn/
01.02.2010


23 ноя 2011, 18:10
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 10 июл 2008, 01:43
Сообщения: 111
Откуда: Москва
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Alix
Обалденная, завораживающая история с потрясающими персонажами! Огромное спасибо и браво!!! :hlop: :hlop: :hlop:
Также огромное спасибо всем артерам за потрясающую визуализацию. :hlop:
~Ri, вам отдельное спасибо за балерину. Это она... :hlop:


23 ноя 2011, 19:18
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 дек 2010, 12:00
Сообщения: 233
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Alix!
Прочла на одном дыхании. Еще одно чудо от тебя.
Спасибо. Потрясающе. Великолепно. Невероятно.

_________________
Кобра веселая. 6 шт. упак.


23 ноя 2011, 21:11
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 08:50
Сообщения: 3
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Alix, спасибо еще раз, это потрясающе!
И ОГРОМНОЕ СПАСИБО артерам:
~Ri, иллюстрации очень четко передают настроение текста, они обаденные и благодаря им, легко представляешь себе, что да, изображение может нести в себе определенную силу.
Anarda, у персонажей на Ваших рисунках потрясающе выразительные глаза, в них отражаются мысли и настроение героев.
ray of light & Tamillla, я надолго зависла на балерине и не сразу сообразила, что за ней есть еще одно изображение. Очень красиво!

К сожалению у меня нет пока возможности посмотреть клип.(

Большое спасибо всем!


23 ноя 2011, 21:51
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 07 июн 2011, 18:56
Сообщения: 121
Откуда: Одесса
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Спасибо Вам всем! Сюжет - высший класс! Заставляет задуматься о рекламе ;-)
Рисунки замечательные. Особенно жуткая балерина. Видео действительно как маленький фильм по фику.
:heart: Спасибо за Ваш труд!

_________________
Не думаешь о деле - не думай вообще!
Дин Винчестер


23 ноя 2011, 22:29
Профиль WWW
чуткие натуры, романтики!
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 08 июл 2008, 11:32
Сообщения: 354
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Сайфо
ППКС, охрененный - это именно то слово. Я до сих пор поверить не мог. что вот все это великолепие - мне.

Tamillla
У меня все артеры такие чудесные, что не дождаться одного было бы неправильно. Зато теперь я этот тред и файлы просматриваю с каким-то совершенно вуйаеристским кайфом. :-D

Ri.
Цитата:
Хотя я вообще от нас от всех в восторге


И тебе тоже ППКС :)))
:squeeze:

mk_ultra
Согласна насчет арта и видео. Про фик не мне судить. :shy2: Спасибо.

Amaryllis
Дык это же аушка, еще бы оно не читалось как оридж. :-D
Спасибо! :kiss:

Tony1
Как всегда, стараюсь. :shuffle:

Talie
Цитата:
Из-за резкости и штриховки. Как будто рукой Дженсена нарисовано.


Да!!! В этом самый кайф! Мне когда Ри первые наброски показал, я то же самое сказала: это тот стиль, в котором рисовал Дженсен. Поэтому мне смотреть на это было мозговыносяще, как будто реально мой текст ожил. И балерина Анарды вызвала то же самое ощущение.

reda_79
Спасибо большое!

silver_autumn
Наша команда действительно отожгла. И артеры. и виддер, я все еще не могу поверить, что мне со всеми ними так повезло. Спасибо за отзыв!

Мышь, :squeeze:

seastar80
Спасибо огромное, прям столько шикарных эпитетов, где мой сгорающий от смущения смайлик.

lamansch
Клип посмотри обязательно, это не клип, это натуральная экранизация, раскадровка ПРЯМО по сценам. Я когда в первый раз его увидела. у меня просто челюсть отвалилась. Настолько это здорово.

de_maria_na
Спасибо, мы все старались.


23 ноя 2011, 22:32
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 19 ноя 2009, 00:18
Сообщения: 48
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Девушки!!! Вы такие молодцы, слов нет! :heart: :heart: :heart:

~Ri - Черт, это очень круто! Наверное не самый лучший отзыв, но твое оформление текста и арт - стопроцентное попадание в его атмосферу.
Anarda, твои арты всегда узнаваемы и каждый раз в них что-то такое... каждый раз по-новому. Потрясающий цвет. Затягивает, не хуже балерины. Хочется смотреть и смотреть. Здорово!
ray of light & Tamillla, очень красиво, кружево арта - очень соответствует моему представлению о той паутине, в которой оказались герои. Изломанная балерина - потрясающая!
Римроуз - Великолепно, как всегда)) Наверное я никогда не перестану удивляться тому, как ты это делаешь. Смотрела и как будто заново перечитывала текст...

Alix :heart: :heart: :heart:
Спасибо тебе еще раз за такого Джареда и за такого Дженсена. И я верю, что они смогут справиться. По одиночке бы не смогли, а вдвоем - я знаю, они смогут.
Это очень-очень-очень... я не могу подобрать слово. Люблю этот текст.

_________________
В наркотиках не нуждаюсь, я и без них вижу жизнь живописной – у меня и справка есть (с)


23 ноя 2011, 22:57
Профиль WWW

Зарегистрирован: 23 ноя 2011, 15:59
Сообщения: 2
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Спасибо вам обоим, это было великолепно.


23 ноя 2011, 22:58
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 08 фев 2011, 15:14
Сообщения: 87
Откуда: Minsk
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Вооооу, аж дух захватило! Такая продуманная и завершенная история! Арт, такой разнообразный, восхитительно дополняет рассказ! А видео очень напоминает трейлер фильма, который я бы с удовольствием посмотрела.
Ребята, вы проделали отличную работу, результат просто покорил! :heart: :heart: :heart:

_________________
Есть только две бесконечные вещи: Вселенная и человеческая глупость. Хотя насчет первого я не уверен.(с)


23 ноя 2011, 23:17
Профиль WWW
Киськина мать
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 30 авг 2009, 03:57
Сообщения: 430
Откуда: Москва
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
потрясающий фик.
безумно страшный и очень узнаваемый мир. очень реальный. очень сегодняшний. даже слишком.
иллюстрации и клип вписываются естественно, как логичное продолжение образа вселенной.
эта корпорация слишком похожа на настоящую. Очень похожие приёмы, с меньшим количеством бонусов и не такими эффектными финалами-выходами в окна есть уже сейчас. Спасибо всей команде, свпасибо автору за этот фик.
самоубийство сотрудника - не повод для отмены совещания
о да, в нашем городе взрованное метро через улицу не было поводом для опозданий
тех самых карандашных зарисовок, с которых обычно настоящая работа только начиналась. Но для Дженсена теперь она этим и заканчивалась
юезумно выматывающий график. Дженсен ещё долго продержался
Всё, что он мог - слушать себя, свой внутренний голос, приглушённый восемью годами старательного ремесленничества на службе у крупных компаний, но не замолкший совсем.
то, что этот голос есть и герой его всё ещё слышит - это здорово, значит, он всё ещё может быть художником...
а потом я бросила собирать цитаты. слишком личное. слишком болезненное. слишком всё.
спасибо

_________________
Человек умеет, может, знает гораздо больше, чем он думает. И думает он намного лучше, чем ему кажется.
Жить - удовольствие. И не говори, что тебя не предупреждали :)


23 ноя 2011, 23:27
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 дек 2009, 02:42
Сообщения: 34
Откуда: Мурманск/СПб
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
один из самых долгожданных фиков. и ожидания полностью оправданы)))
весьма и весьма хорошая работа, интересная история, продолжительная интрига. спасибо огромное, Alix, за твои старания! это было невероятно))))

артеры, низкий поклон вам всем, очень яркие иллюстрации, отлично вписанные в текст. спасибо.

_________________
http://www.diary.ru/~anatomySAVM/


23 ноя 2011, 23:38
Профиль ICQ WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 15 ноя 2011, 00:17
Сообщения: 313
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Великолепная история! Стремительная, захватывающая, не оторваться! Арт очень красивый, и клип прекрасен! Спасибо огромное! :heart: :heart: :heart:


24 ноя 2011, 00:32
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2010, 13:56
Сообщения: 73
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
открытый конец. великолепный конец.
я вообще фанат автора :heart:
и артеров :inlove:
спасибо, это теперь один из моих любимый фиков


24 ноя 2011, 01:12
Профиль
чуткие натуры, романтики!
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 08 июл 2008, 11:32
Сообщения: 354
Сообщение Re: "Ловцы человеков", Дж2-АУ, триллер, автор Alix
Vaniya, ты знаешь, по поводу финала...
| Читать дальше
я и сама не знаю. Если мне задать этот вопрос, когда у меня хорошее настроение, то я отвечу "да, конечно, они выплывут вместе, как же иначе!" Когда у меня плохое настроение... в общем, тогда лучше не спрашивать.


Фернан, ну тогда уже, наверное. не нам обоим, а нам шестерым. :))) Спасибо!

Allinor,спасибо большое!

LenaElAnSed, не знаю насчет реальности, я это писала... не то чтобы как фантастику, скорее как голливудское кино категории В. :)) Без особых претензий на достоверность. Ну, триллер, одним словом. Низкий жанр все-таки. Если читатель примет мои условия игры и поверит в это - ура.

anatomy
Я всегда боюсь не оправдать ожиданий. Спасибо.

yana
Спасибо! Я очень переживала, что выйдет нудно. :shuffle:

Тапка-кун
Над концом я старалась особенно. Благодарю. :kiss:


24 ноя 2011, 01:47
Профиль WWW
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 142 ]  На страницу 1, 2, 3, 4, 5  След.


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
cron
Powered by phpBB © phpBB Group.
Designed by Vjacheslav Trushkin for Free Forums/DivisionCore.
Русская поддержка phpBB
[ Time : 0.070s | 15 Queries | GZIP : Off ]