Новости

Биг-Бэнг-2017 здесь :)

Изображение С Новым Годом и Рождеством! Изображение

Изображение

Текущее время: 18 янв 2018, 21:47




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 58 ]  На страницу 1, 2  След.
"Grey light", J2-AU, NC-17, was 
Автор Сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 ноя 2010, 01:30
Сообщения: 232
Сообщение "Grey light", J2-AU, NC-17, was
Изображение




Название: Grey light

Автор: was
Арт: Erynia
Виддер: Белый кролик
Категория: слэш
Пейринг: Дженсен/Джаред, намеки на Джаред/ОЖП, ОМП, нижеуказанные персонажи
Персонажи: Майло Вентимилья, Чад Майкл Мюррей, Джонатан Садовский, Сандра Маккой, Женевьев Кортес, Алексис Бледел
Жанр: RPS AU, angst, romance
Рейтинг: NC-17
Дисклеймер:
Все права на сериал "Сверхъестественное" принадлежат Эрику Крипке.
Персонажи имеют крайне слабое соотношение с реальными людьми.
Краткое содержание:
Самый страшный кошмар – реальность.
После очередной попойки Джаред очнулся в незнакомом месте. Замурованный внутри себя, своих комплексов и страхов, он постепенно осознает, что ему не выбраться из заточения. Есть только серый свет, тусклый, густой, текущий из нескольких диодных ламп и сводящий его с ума.
Предупреждения: нецензурная лексика, ментальное насилие, упоминание о приеме персонажами наркотических/психотропных препаратов.
Примечание: сюжет откровенно не блещет новизной – подобные фабулы есть и в русско-, и в англоязычном фандоме, но автору эгоистично захотелось видеть эту историю именно такой.
От автора: Огромная благодарность первому читателю за помощь с моими вечными опечатками и рассинхронами, за ангельское терпение и толерантность.
Мышь, без выигранного тобой пари этого текста бы не было.
Женька, ты мой герой. RIP
Crashbrain и L., спасибо вам за неоценимый эмоциональный и содержательный вклад в эту «простынку».

И, конечно, мой низкий поклон Erynia и Белому кролику за титанический труд, его потрясающий результат и за то, что теперь в тексте есть смысл.




Скачать фик: DOC|| PDF (с артом)

_________________
was in u


07 дек 2011, 03:34
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 ноя 2010, 01:30
Сообщения: 232
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
Трейлер к фику

Изображение

Скачать

_________________
was in u


07 дек 2011, 03:36
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 ноя 2010, 01:30
Сообщения: 232
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
Промежуточный серый не является ни цветным, ни светлым,
ни темным. Он не вызывает никакого возбуждения и свободен
от какой-либо психической тенденции. Серый - это нейтралитет,
это не субъект и не объект, он не внешний и не внутренний,
не напряжение и не расслабление. Серый, вообще, не территория,
на которой можно жить, это только граница; граница как ничейная
полоса, граница как контур, как разделительная черта, как абстрактное
деление для расчленения противоположностей.


Г. Клар «Психологическая характеристика серого цвета»



Изображение

Он помогает Шерон готовить клюквенный соус для индейки на День благодарения. Запускает пятерню в миску с ягодами, чувствует, как лопается под пальцами рубиновое и едкое. Стекает по ладони, и Джаред пытается оттереть терпкий сок, но тот липнет, становится словно гуще, он трет снова и снова, пока сок не смешивается с сукровицей. И запястье уже нещадно покалывает…

Он выныривает из сна. И не может отдышаться. Хватает воздух часто-часто и зябко ежится. Сны давно не снились. Тем более такие дурацкие. Надо бы позвонить домой. Точно. Черт, а руку он отлежал - будь здоров. И да, именно в тот момент, когда он пытается размять затекшую кисть, становится совсем нехорошо и … блять-где-тут-толчок-нехорошо. И хрен бы с «нехорошо №2»: с мушками в глазах и тянущей, разбухающей изнутри тошнотой свыкнуться несложно. Ха-ха. С его-то опытом. Что делать с первым «совсем нехорошо»? Неспокойно. Даже в полумраке он может разглядеть, что это не его. Не его кровать, не его одежда, не его комната. Голова, похоже, его. И виски ломит так, что он едва чувствует челюсть – нижняя часть лица почти онемела. Доброе утро, Джаред. Побудешь немного Алисой?


Изображение

Действие рождает противодействие. Только так. Таааак…руки и ноги не сломаны, двигаются. Он сжал и разжал ладони, поднес к лицу в попытках рассмотреть хоть что-то привычное, свое. Ощупал ребра. Уже лучше. Ммм… даже член на месте. Жизнь прекрасна и удивительна. Не то, чтобы ни черта не помнить и не понимать при пробуждении – это типичное состояние. Но, признаться честно, нередкое. Люди, люди, люди… Слишком много, чтобы это перестало быть невыносимым. Похоже, на данный момент по части физиологии две проблемы: дикая, до рези в глазах, головная боль, и потребность отлить. Попытки проморгаться ни к чему не приводят: в незнакомой комнате по-прежнему серый полумрак и никаких признаков жизни.
- Эй… Кто-нибудь, с кем я вчера трахался… Есть кто-нибудь живой? – нормальный похмельный бас, все привычно. - Мммм, - мурлычет Джаред, не получив никакого ответа. - Нееету, всех затрахал. Красссавчик.
Он хотел бы подумать о том, что на нем за шмотки, где его вещи и кто его переодевал. Или это все-таки его вещи? Безликая белая футболка. На пару размеров больше, чем он любит. Мешковатая. Не. Наверно, не его. Скорее всего, не его. И широкие серые спортивные брюки. Это как раз… Брюки вот точно его. И на коленке должна быть дырка, прожег сигаретой. О. Нееету. Брюки новые. Его. Но не его. Надо бы подумать…Основательно так. Но, блять, очень нужно. Уже очень нужен толчок.
Было даже неплохо, что свет в комнате странный, наполовину. Так хорошо. Привычно и не бьет по глазам. У него колоссальный опыт находить уборные даже наощупь во всех квартирах, где просыпался. Из комнаты ведут две двери. Он безошибочно определяет как вход в туалет ту, которая расположена у изножья матраца, на котором очнулся. Диодная лампа светит под потолком тускло, но достаточно, чтобы рассмотреть умывальник, шкаф с туалетными принадлежностями, душевую кабину и – эврика – унитаз. В юности Джаред был большим поклонником «Твин Пикс» Линча и, собственно, околотвинпиксовских книженций о Дейле Купере. Так вот он отчетливо вспомнил сейчас один из экспериментов Купера, когда тот решил выяснить, сколько сможет не мочиться, и результат после, который тот описывал, как «это ощущение вполне может стать эффективной заменой сексу, если бы не болезненные ощущения от процедуры после длительного воздержания». Как-то так…Проблемой меньше.

Теперь к проблеме основной. Если он, блять, не дома, у кого он. Скорее всего, у каких-то ну ооочень шапочных знакомых, ибо все более-менее уже знающие Джея никогда бы одного в своем жилище не оставили. Да и в принципе не оставили бы. Хотя… пиздить тут, прямо скажем, нечего. Вероятно, причина в этом.
Те же диодные лампы под потолком. В душевой одна, в комнате две: одна над матрасом, другая – напротив, прямо над второй дверью, судя по всему, выходом из комнаты. Окон нет. Свет совсем неяркий, одевающий всё в сероватую рассветную дымку. И Джаред благодарен, что неярко. Голова все еще не совсем его, и его становиться пока упорно отказывается. Тошнота все еще пульсирует в горле и под ребрами. Надо бы выйти. На воздух. За пивком опохмелиться. Или просто глотнуть томатного сока с солью. Чувствует, как начинает выделяться слюна, а вместе с ней усиливается вкус перегара и сигарет. Блять, как же он ненавидит утро.

Вторая дверь оказывается не то, что заперта. В ней даже ручки нет. Какая, мать вашу, прелесть. Вот почему не побоялись оставить: его просто-напросто заперли в какой-то хибаре. Остается ждать гостеприимных хозяев. Джаред сделал несколько глотков воды из-под крана и снова завалился на матрас, пытаясь хотя бы в лежачем положении усмирить дикое кружение в голове и заткнуть нехороший, еле слышный шепоток внутри. Сродни интуиции или инстинкту самосохранения. Который гаденько лепетал одну единственную фразу: «Падалеки, ты в полной жопе».


Изображение

В этот раз ему ничего не снилось. Только в последний момент, на грани сна и реальности он уловил мысль. Что вчера ему приснился дурацкий сон. Будто он заперт в какой-то паршивой квартирке без окон. В Джерси. Сто процентов в Джерси. Тихонький пригород, где за милыми фасадами аккуратно бодяжат «кокос» и пристойно ебутся с собаками. На самом деле он в своей берлоге. Просто вчера перебрал «пороха», водки и клипов Limp Bizkit. «Break Stuff» мелодией будильника? Биг Джей, ты меня разыгрываешь.
Но он все еще находился в той самой комнате. Тусклый свет включен в ней и в уборной. Он любит свет. Не такой. Но лучше, чем ничего.
Головная боль превратилась в тупую, почти невесомую, сместилась к ушам. Терпимо. Но отсутствие сильного раздражителя позволило в полной мере ощутить вонь немытого тела, голод и жажду. Проблемы по мере поступления… О, да. Обоняние давно стало его проблемой, так как он мог учуять запах травки за несколько домов или новых паршивых духов очередной подружки на простыни через неделю.

В больнично-белой ванной комнате оказалось все необходимое: стандартный набор брендов эконом-класса – Colgate-Safeguard-Head’n’Shoulders. А вот бритва на батарейках, странно. Станки привычнее и дешевле. Душ буквально вернул его к жизни. Время и место, когда он не думал ни о чем и обо всем сразу. Полотенце самое обычное, белое, как мотельное. И та же одежда. Джаред поморщился: каким бы мудаком он ни был по жизни, больше всего он кайфовал, когда после душа надевал чистую одежду, пусть и воняющую порошком.
В комнате перед дверью он обнаружил поднос со стаканом молока, миской шоколадных хлопьев, несколькими сэндвичами и парой таблеток аспирина. Молоко с аспирином. Мило.
На самом деле он любил шоколадные хлопья с молоком, и вот ни слова про детский сад, честно, но сейчас дико хотелось биг-мак. И, тем не менее, он смел все до крошки, даже аспирин. И только потом обратил внимание, что посуда и поднос из плотного картона, только ложка какая-то странная, на деревянную похожа. Джаред никогда не считал себя гением. Но. Но. И еще раз «но». Очевидно, что и не надо, блять, быть гением, чтобы, удовлетворив первичные потребности тела, мозг снова начал работать.

***

Под кайфом хуево. Но иначе, не так. Другая плоскость восприятия. Это состояние почти невыносимо, но, приходя в себя, еще балансируя на грани, ощущаешь серый тоннель в реальность каждой порой, каждый глоток серого воздуха и пульсацию серой крови под кожей. И цвета больше не возвращаются. Пока нет новой дозы. Или выпивки. Он вспомнил, как однажды после гашиша много часов смотрел на сережки Алексис. Простая бижутерия в форме завядшего цветка. Смотрел, смотрел, как переливается крашенная в золотой пластмасса, как выгибается стебель, образуя завиток на мочке, и ему казалось, что ничего красивее он в жизни не видел. И такие моменты стоили всего. Паршивого настроения, когда никакого зелья было не достать, ломоты во всем теле и прочих физических приятностей в виде проблем с кишечником и тошноты.

***

Это сон. Это совершенно точно сон. Просто потому что в этом городе может случиться, что угодно: от выигрыша в лотерею удачи, когда на улице тебя подцепляет ушлый агентишка и за пару отсосов делает тебя звездой рекламных роликов в прайм-тайм, до размазанных по плитке пола мозгов любимой бабушки, которая верит только в наличность и неудачно наведалась к банковской ячейке пополнить запас именно в тот момент, когда несколько наркоманов решили, что им по силам обчистить местный сейф. Но давайте смотреть правде в глаза: мы, блять, не в книгах Баркера, Кинга или Харриса, и даже не в трэше типа «Полуночный экспресс»*. Несмотря на национальную загаженность мозга продуктами масс-медиа, есть же здравый смысл…чувство реальности, в конце концов. И это самое чувство реальности подсказывало Джареду совершенно четко: это все один из его глюков. Он не может оклематься, и это хуево, видимо, приход был оочень крепок. Либо - и это более фантазийный вариант – ленивая и ебанутая на всю голову пидовка Мюррей запер его здесь, пока он не отдаст бабло. Как будто Джаред из вредности избегал старого сволочного знакомого. Кэша тупо не было. Ни сколько. И пусть идейка вытрясти долг из Падалеки, заперев его, хрен знает где, точно в идиотском стиле Мюррея, но, признаться, даже для Чада это было слишком. Совершенно точно нет. Этого всего на самом деле нет. А тянущее чувство тревоги – дань выветривающемуся похмелью, не более. НЕТ. И бесполезно до боли жмурить глаза, закрывать уши и до крови щипать кисть: картинка не меняется, ватная тишина не начинает перемежаться ни единым звуком, кроме дыхания Джареда и сухого тканевого скрипа матраса, а синюшные полукружья от ногтей со следами сукровицы никуда не исчезают.

Это шутка. Точно. Идиотская шутка. По какому поводу была пьянка? А. День рождения Майло. С него станется договориться с Мюрреем, который уже давно грозится продать Падалеки на органы, и подстроить всю эту хрень. И хлопья шоколадные. Очень, блять, смешно. Сколько они планируют его здесь держать? Сутки? Неделю? Он их прибьет к хренам. Как там говаривал Садовский: «По нужде - с кем угодно»**. ОК. Раз задумка в том, чтобы посмотреть, сколько Джаред тут продержится, отлично. Он даже рад таким каникулам. Там за дверью он никому не нужен, но всем должен, у его есть с десяток подработок, на каждой из которых его вряд ли вспомнят, никаких отношений и обязательств, тут не надо платить за комнату, вроде как кормят, на травку рассчитывать не стоит, но у него были периоды завязки, он справится. Дааа, Падалеки, это твой любимый тип ситуаций: мозгов много чтобы тупо забить и не париться, но мало, чтобы понять, как выйти из нее.

Он не заметил, как соскользнул в сон. Душный и затягивающий. Вне времени, вне ночи и дня. Ему снился запах. Травка, травка. Запах приторнее и легче, чем от сигарет. Такой привычный и узнаваемый. Во сне Джареду показалось, что он словно начал дышать чаще, чтобы впитать больше сладкого и смолянистого воздуха.
____________________________

* Имеется в виду фильм Р. Китамуры «The Midnight Meat Train» (2008 г.)
** вольный перевод пословицы «Adversity makes strange bedfellows»



Изображение

Спина затекла вот просто зверски. Джаред с наслаждением потянулся, не открывая глаз. Иллюзия из разряда: «Ну, еще минутку, мамочка». Напротив снова тот же потолок. Ну, привет, потолок. Надо все-таки ознакомиться с обстановкой; неизвестно, сколько времени эти придурки его будут держать здесь. Джаред устало, словно не спал эти часы без счета, поплелся в ванную. Он точно знал, что это новый день. Третий, кажется. У двери снова стоял картонный поднос. На этот раз овощной салат, галеты с корицей и зеленый чай. Блять, они его с ума решили свести, или за кормежку у них Женевьев отвечает?!! Ну, если и эта маленькая сучка с ними за одно… 21 первый век. Не осталось ни нормальных баб, ни нормальных мужиков. Ce la vie, Биг Джей.
- Я чипсов хочу, суки! - проорал в дверь, слабо надеясь, что его хоть кто-то слышит. - И сэндвич с ветчиной, майонезом и петрушкой! Женевьев, записывай, балда ты такая, я не овечка, твою мать, и кофе еще!
С досады пнул дверь. Надо же так было попасться. Однако он прилежно сжевал все содержимое подноса, присев тут же у двери по-турецки.

***

С самого детства он чувствовал это. Тревогу, напряжение, ожидание – предчувствие, нет, не трагедии. Джареду не нравилось это слово и ассоциировалось почему-то только с мыльными операми. Предчувствие беды. Того, что в его жизни будет много боли. Смерти. Одиночества. В итоге он понял, что, возможно, какие-то силы извне готовили его. К тому, что было потом. Чему иногда становилась причиной жизнь, а иногда Джаред и сам подыгрывал. Так, что все кругом превращалось в дерьмо.
Кажется, у Берроуза было что-то вроде: «Он лишь снился Богу, но этот сон Богу не понравился, и когда Бог проснулся, его не стало».*
Ты не нравишься Богу, Джаред, ну же, давай, исчезай…


***

Раз, два, три, четыре, пять, Джаред… Если ты тут застрял, и, правда, не мешало бы оглядеться.
То-то эти суки будут ржать, если окажется, что он сидит тут несколько дней, а выход из каземата находится элементарно.
В основной комнате не было ничего, кроме темно-синего матраса, плотного и высокого. Джаред попробовал его сдвинуть на случай, если какой-нибудь лаз наружу окажется под матрасом. Единственный предмет мебели был тяжеленным и громоздким, и то ли Джаред за последние два года подрастерял форму, то ли чудовищное дитя мебельной индустрии на самом деле было увесистым: он вспотел, содрал ноготь и почему-то дико разозлился. Ухватиться было не за что, синяя махина поддалась и сдвинулась дюймов на десять, при этом Джаред плюхнулся задницей на пол, матерясь и злясь еще больше. Никаких тайных кроличьих нор под матрасом не обнаружилось, Джаред отер пот со лба и растянулся на относительно мягкой поверхности, пытаясь откусить обломанный ноготь. Ну, допустим. Ладно. Метрические показатели комнаты тоже не особо порадовали – 7 шагов в длину, 4 в ширину. Пол покрыт ошкуренной доской. Джаред свесился с матраса и почти уткнулся носом в пол. Слабый запах древесного сока и леса все еще чувствовался. Не так давно, значит, они тут все замутили. Дерево темное, цвет при этом освещении толком и не разберешь. Он прищурился и посмотрел на диоды, сколько хватило сил. Длинные светящиеся прутья горели ярко, но подвешены были настолько высоко, что, казалось, на все помещение льется не свет, а серый туман. Если он ростом 6 футов 4 дюйма**, то потолок тут на высоте футов 10, не меньше. На самом потолке приличных размеров вентиляционная сетка: ну, по крайней мере, задохнуться ему тут не грозит. Стены из бетонных блоков. Обшивку из железа в несколько слоев бы сюда, и неплохое бомбоубежище получилось бы… Картонные плошки и подносы валялись кучкой ближе к двери. Кофе бы сюда. Пусть паршивенького совсем, растворимого, в пластиковом стаканчике. Он давно пил только такой и привык. Но даже такой кофе способен был разогнать дурман и пустоту в голове. Даже эти маленькие потуги на физическую нагрузку и мыслительную деятельность заставили его почувствовать себя чертовски усталым. Словно больным. Кофе хотелось, да. И еще сосисок, и картошки фри с кетчупом, и биг-мак. Мысли медленно, тяжело растекались внутри…

У меня в голове патока, черная-черная патока… И дурь… А дури хочется, да…И жрать… И трахаться… И спать… Я всегда ждал подходящего момента… Тут тепло… Но я никогда не думал, что такой момент может просто не наступить… И жить набело всегда будет слишком рано…Или слишком поздно…Или слишком незачем…
____________________________

* неточная цитата из «Городов Красной Ночи» Уильяма С. Берроуза
** 193 см., 1 фут = 30, 48 см.; 1 дюйм = 2,54 см. (1 фут = 12 дюймов)



Изображение

Добредя из ванной до комнаты и обнаружив у двери поднос с сэндвичами, овсянкой и соком, он удовлетворенно хмыкнул: сэндвичи были те самые. Они там за дверью все слышат. Женевьев, детка, выйду и буду весь твой. Сутки. Уплетал уже по традиции прямо перед дверью в окружении картонных огрызков предыдущих трапез. Только слопав все содержимое подноса, понял, каким голодным был. Его в жизни бы никто не заставил есть овсянку. Там, за дверью. А тут все до крошки. Но он еще вкатит Чаду и Майло за «здоровое питание». И откуда только деньги взяли, засранцы.
Он принял решение: сегодня он должен осмотреть ванную комнату и эту дверь. Самым тщательным образом. Он серьезный большой мальчик. И, в общем-то, шутка хоть и кажется милой, но уже затягивается и перестает быть забавной. Он выспался. И все понял, деньги достанет. В конце концов, редко какая дверь не поддавалась либо с ноги, либо после небольшой работы над ней отмычкой.
Дверь оказалась цельным куском дерева без единой зацепки, прорези для ключей: гладкий брус без всяких признаков того, что есть шанс открыть ее с этой стороны. Единственной странностью была металлическая пластина, врезанная в нижнюю часть двери и уходящая намертво в деревянную же выемку пола. Пластина была дюймов пять в высоту и десять в длину. Причем в этом освещении металлическая вставка была почти незаметна, что ж, по крайней мере, он знает, как придурки подсовывают ему еду.
Он сгреб картонные остатки подносов и посуды в угол, создавая хотя бы иллюзию порядка.
Мда, ситуация.
И, наверно, именно в этот момент он впервые за все недолгое пребывание в комнате ощутил мелкие подлые уколы реальности: как саднит обломанный ноготь, как давит тишина, как воняет его несвежее белье, как он устал. Просто устал от этого фарса. Ну, почему нельзя было по-человечески. Джаред, Джаред, Джаред, а когда ты последний раз поступал по-человечески с этими людьми, которых ты называешь своими друзьями? Когда вы перешли ту грань, за которой совместная симпатия мутирует в взаимную ненависть, и это единственное, что удерживает вместе? Когда то, что было внутри с Сан-Антонио, вытеснилось реалиями Нью-Йорка?

***

В этом Городе текут небеса, крыши и кондиционеры. В этом Городе каждый – сосуд. Со своим индивидуальным ядом. Нельзя смешиваться. Нельзя предугадать последствия слияния реагентов. Джаред хотел бы любить Нью-Йорк меньше. Но после Сан-Антонио не мог. Каждый день захватывало дух, никак не мог перестать фанатеть от него. Хотя, как знать: возможно, он просто променял профрейдистскую манию оружия* на небоскребы.
Джаред всерьез полагал, что Город освободил его. Он научился не любить, врать, изворачиваться. Но главное – чувствовать себя при этом совершенно естественно, нормально. Нормально, да. Ибо норма здесь – то, что ты решишь для себя сам. И сможешь отстоять – зубами, кулаками, задницей – выбор за тобой.
Он почему-то был привязан к дождю. Очередная и, вероятно, самая безобидная привязанность, нашептанная Городом. В электричке Джаред любил смотреть на Город через тысячи капель на стекле. Когда поезд трогался после очередной остановки, пухлые капли превращались в слезливые дорожки, а затем в резкие рваные полосы, похожие на раны от когтей чудовища, которое хотело добраться до людей внутри вагона.
Эта двойственность гармонизировала. Придавала уверенность, неизбежность нормы жизни на грани.
Когда вновь выглядывало солнце, Джаред хмурился: солнце не шло Нью-Йорку. Яркий свет делал Город лживым и приторным. И если бы Нью-Йорк был честен сам с собой, он был обязан тоже любить дождь. Но он не честен.

…А дождь все равно укутывал и пеленал Город – непослушное дитя. Несмотря на крики и протесты. Лишь окунувшись в превосходящую по силе стихию, Нью-Йорк выглядел умиротворенным. Но Джаред знал, что это дремотное состояние – иллюзия. Стряхнув по-собачьи капли воды, Город снова готов…


***

Наверно, именно мысли о том, что снаружи, за дверью, заставили его сопоставить элементарные фактики. Как бы ни злился Чад, но, по большому счету, ему было глубоко насрать на Падалеки: совместная трава, попойки, девки и парни – еще не повод для глубочайшей привязанности. Что обоих вполне устраивало: самые ненапряжные отношения складываются именно у тех, кому все равно. А всё это делали заранее, готовились… Рост Джареда, свежее дерево на полу, одежда эта… Тут, как минимум, должен быть кто-то, кому не все равно. Кто продумал, учел. Майло? Женевьев? Алексис? Джонатан? Сэнди? Их идеально выверенная пропорция характеров дала сбой?
Ни у кого из них не было денег, чтобы снять или тем более купить такое странное помещение. Либо он чего-то глобально так не знает о своих приятелях.
Джаред прошел в ванную. Пластиковая дверь без ручек или выемок, почти без зазоров со стороны стены. Зачем она вообще нужна? Обычная пластиковая душевая кабина, единственный наворот – никаких шлангов и леек – вода льет сверху и сбоку. Не особо удобно: кабинка и без того крохотная для него, даже без учета акробатических этюдов, на которые Джаред пускается каждый раз в попытке помыть голову. Обычная раковина и совершенно обычный толчок. Он выгреб все содержимое шкафа на пол. Десяток полотенец, мягкая овальная пилка для ногтей, 2 упаковки батареек по 4 штуки, 6 белых зубных щеток, 4 больших тюбика «колгейта», 6 кусков антибактериального мыла, бритва электрическая, детский крем, 4 бутыли шампуня (ха-ха, учли даже ебаную перхоть), упаковки с туалетной бумагой. Какая прелесть. Разве что, освежителя воздуха не хватает. Зеркала нет. Стены и потолок без покрытия из тех же блоков. На потолке диод и вентиляционная решетка.
Он сидел, перебирая беспорядок, организованный на полу. И ни черта не мог понять. Допустим, он совсем не знает тех людей, с которыми провел в этом городе последние два года. Хотя почему «в этом городе»? С чего он вообще взял, что все еще находится в Нью-Йорке? Так, стоп. Такими темпами он быстро доведет себя до ручки. По сути, ничего не случилось. Страшного. Непоправимого. Глобально дерьмового. Ну, находится он несколько дней в какой-то бетонной коробке. Его кормят, не истязают, дают спать и мыться. Почти «Хилтон». Уф, спина порядком затекла от неудобной позы, да и задница не особо комфортно себя чувствовала на влажном бетоне. Джаред сгреб все содержимое шкафа и кучей затолкал обратно. Напоследок проведя рукой по белому пластику поверхности. Снова ни ручек, ни декора, ни отметин. Минимализм. Как в больнице. Бррр. Он нервно поежился. Не любил больницы.

Валяться откровенно надоело. Но он соскучился по темноте. Свет уже порядком начинал его доставать. Он растянулся на матрасе и закрыл глаза. Тело немного ломило от непривычного режима. Спать не хотелось и открывать глаза тоже. Он посчитал овечек. Почему-то в его голове они всегда были мультяшными. Розовая показала язык, а черная – фак. Ему было интересно, какие эти сонные овечки у других. Он однажды спросил об этом у Женевьев. Она как-то лояльнее всех относилась к людям и их заебам, по его мнению. Но даже, несмотря на то, что тогда они были в полном кумаре, она посмотрела на него, пытаясь сфокусировать взгляд, и констатировала: «Падалеки, ты ебанулся. Маааайло, не давай ему больше пыхла!».

Когда он проснулся, у двери стоял очередной поднос с едой.
____________________________

* имеется в виду почти анекдотическая привязанность жителей Техаса к огнестрельному оружию.


Изображение

Во сне ему методично вкручивали штопор в правый висок. Медленно, так, чтобы он почувствовал укол острого металлического наконечника, затем, как от первого нажима лопается кожа, как первая капля крови скатывается в волосы, плоть поддается хрустко, тяжело, боль словно перегорает на синкопе, и часть головы отмирает.
Он вскидывается на кровати. Даже не пробуждение, истерика тела. Его мелко потряхивает. Голова действительно раскалывается. Ощущение, что ложкой для мороженого вычерпали глазные яблоки.
Ванная комната, поднос. Кулем упасть на матрас. И почему эти предусмотрительные суки не учли, что он может просто заболеть. Голова, печенка, хуй, - да что угодно, вашу мать. Хотя бы аспирин могли оставить. Вон, в первый же день учли, какой он нежный и хрупкий с перепоя.
Он сжался, пытаясь найти хоть какое-то терпимое положение тела. Потер виски. Несколько круговых движений пальцами. «Как мама делала». Подумал и разозлился. На себя. На жизнь. На глупость. На место это. На головную боль.

Какого хуя он должен терпеть все это. Сидеть тут, как придурок. Тоже мне, блять, «оно втирает лосьон в кожу»*. Он отказывается в этом участвовать. Что бы ни было: реалити-шоу, буйные фантазии его жадных корешей или причуды маньяка. Ярость на всё и всех, суть, на собственную беспомощность, овладела им за секунды. До тряски. Когда все остальное, кроме нее, только бесцветный фон. И он упивался ею в этом пространстве, до краев наполненном серым светом. Она пульсировала перед глазами яркими бликами. И, превозмогая отошедшую на второй план боль, Джаред поднялся и начал колотить дверь. Пятками, кулаками.

- Суки!

- Я вас ненавижу!

- Какого хуя вы творите!

- Чад, если это ты, я тебя искупаю в твоем же дерьме, помяни мои слова, гнида ты трусливая!

- Майло, ты подлый ублюдок!

Он перебирал всех, кого знал. Всех, на кого был зол. Всех, кто мог устроить это заточение. При этом он четко осознавал происходящее. Был кристально спокоен.
В какой-то момент он уперся в дверь лбом и ладонями. Чтобы взять под контроль желание уничтожить, раздавить руками живое, потребность чувствовать чужое, алое, липкое под пальцами.
Зная за собой эти не контролируемые рацио вспышки ярости, он привычно попытался абстрагироваться, найти что-то хорошее в том, что он тут один, и никто не пострадает. Мозг настолько перегорал во время подобных вспышек, что на следующий день он почти ничего не мог вспомнить, даже если ничего не принимал. Так что он просто выравнивал дыхание, ощущая под пальцами прохладное дерево.

***

Он любил людные места. Там он чувствовал себя спокойно, одиноко. Людской фон создавал необходимую зону, позволяющую сосредоточиться. Как музыка в наушниках. Или лес. Или шум дождя. Для других людей. Для него это была толпа незнакомых людей. Которых можно расковырять взглядом, и тебе ничего не будет за это: чем больше город, тем меньше внимания приходится на каждую человеческую единицу. Неважно: блюешь ты в метро, купаешься в фонтане или отливаешь в Центральном парке на платан. Он долго привыкал после Сан-Антонио.

В метро, на улицах. Его взгляд всегда жадно откусывал от толпы тех, кто был интересен. В тот день напротив него в вагоне электрички сидела девушка. Она была совершенно не красивая, но ее взгляд... он был полон всего того, чего он сам боялся до снов, до пробуждений после в холодном поту с бешено колотящимся сердцем: горечи, страдания, смерти, тревоги, боли... И он смотрел на нее, не отрываясь. Не мигая, не делая вид, что на мгновенье остановил свой взгляд на ней, чтобы отвести сразу, как будет уличен в этом, сродни научному, разглядывании, словно под лупой. Он опасался быть пойманным, боялся, что девушка заметит, но она смотрела в окно. А он смотрел на нее всю дорогу. В ее глаза, полные горечи и боли. И ему иррационально захотелось тогда сидеть рядом с ней, чтобы ее голова была на его плече... Чтобы она не чувствовала одиночества.


***

Думай, думай, Джаред. Почему именно так? Что-то было странное в этом месте. Если не брать в расчет сам идиотский факт, что он тут оказался. С начала, начни с начала, Джаред. В комнате ничего, кроме тяжеленного матраса. Больше ничего. Повинуясь скорее инстинкту, он приподнял синюю груду и на торец приставил к стене. Пытаясь цепляться за совершенно гладкую стену, аккуратно забрался на матрас – даже так он не доставал ни до диода, ни, тем более, до вентиляционной решетки, расположенной в центре потолка. Он та еще дылда. Должен был достать. Потолки, потолки… Словно рассчитаны под него. Что-то еще… Взгляд блуждал по комнате. Груда картонных огрызков в углу… Почему не дать нормальную посуду? Если не стекло и металл, то хотя бы пластик. И тут невпопад вспомнил, сколько раз резался тонкими острыми краями пластиковой посуды – так же противно, как порез бумагой, бррр. Даже мурашки побежали… Минуту… Бритва на батарейках… Блять, они думают, что он сраный суицидник. Кто бы его сюда ни упек, они боятся, что он наложит на себя руки.

…И почему в ванную дверь. Нет необходимости. Он прошел в комнату. Влажный пол под ногами и отсутствие зеркала. Ну, конечно, осколками прекрасно вскрываются вены. Ха-ха-ха. При должной доле фантазии вены он мог бы вскрыть и обломком зубной щетки. Дверь… Чисто теоретически, чтобы он, бедняжка, не зарос до носа мухоморами от сырости ванной. Как вариант. Как вариант… Заботливые, суки. Ну, ты подумай.
Значит, прикончить его не хотят. Уже неплохо. Заботы выше крыши – сон хоть целыми днями, здоровое питание, никакой травы и таблеток. Еще это означало два крайне хреновых момента. Тот, кто упек его сюда, точно знал о нем больше, чем просто анкетные данные. И, похоже, он здесь… надолго.
У него даже мысленно не хватило сил произнести «навсегда».
Еб твою мать…
____________________________

* имеется в виду фраза Буффало Билла из «Молчания ягнят»


Изображение

Когда ударишь большой палец ноги, главное - успеть сжаться и подготовиться к боли до того момента, как нейроны донесут до мозга первоначальный импульс и вернут вторичный с ощущением резкой пульсации в месте ушиба. И это работает, так как организм чертовски медлительный. То же самое со снами. Если снится выматывающая, выворачивающая срань, главное - успеть проснуться до того, как сон услужливо предоставит тебе все последствия.
Джаред вскочил до того, как почувствовал что-либо от удара ножом аккурат в середину грудины. Ощущения и хруста разрываемых тканей ему хватило. И первого, на кончике, на самом острие сна, чувства падения.
После подобных снов ему всегда было дико холодно. И еще тряслись руки, Джаред списывал на озноб. Просто зябко со сна. Отогреваться он поплелся в душ.
Опять же, горячая вода была. А она была далеко не во всех клоповниках, в которых ему приходилось обитать. Просто стоять под струями, пока дрожь не утихнет, и кожа не станет красноватой от температуры воды. Мда, еще хотелось трахаться. Не суть, с пацаном или с девкой. Но лучше, конечно, тройничок. Джаред любил секс и собственником не был. После секса он не чувствовал усталости или сонливости, наоборот, ощущал готовность свернуть горы. И обычно потом курил сигарету за сигаретой. Или пил кофе. Или шлялся по неспящему городу. В этот раз он долго не мог кончить. Разумеется, навыки дрочки не теряются, даже если давненько не практикуешься. И он точно знал, как ему нравится: потереть между яйцами и анальным отверстием, потом всей ладонью обхватить яички и дальше двигаться вверх по стволу, не трогать головку, зато под ней – самый кайф. И дальше вниз-вверх и снова. Последние движения - уже не всей ладонью и ближе к головке. И да – Джаред был бы не Джаред, если бы не смог получить кайф.

***

В какой-то момент жизнь под ним изогнулась, взбрыкнула и сбросила его. И он больше ничего не контролировал. Джаред пытался наполнить жизнь событиями искусственно, чтобы придать ей хоть какой-то смысл. Не мог позволить себе проваляться в кровати ни одного вечера, даже когда был болен. Давящее ощущение бессмысленности вынуждало его доказать самому себе. Что не так, что для чего-то… А когда не получалось придать смысл, никак, он просто пытался забыть всеми возможными способами – себя. На определенном этапе он больше не смог объяснять окружающим, кто он и почему такой. И рядом остались те, кому все равно, кто он.

…А свет все тек сверху, как дым от ароматических палочек. Сэнди часто зажигала их и рассовывала по дому, чтобы перебить запахи очередной бурной ночи. И он мог подолгу смотреть, как тонкая струйка просачивалась к основанию палочки и, словно вода, стекала по мебели почти до пола, тая…


***

Носить эту одежду стало уже невыносимо. Он попробовал постирать футболку, пристроив ее для просушки на угол душевой кабины. Простые понятные действия, которые хоть в какой-то мере нивелировали полную сумятицу в голове. Он уже привычно проглотил содержимое подноса.
Не то, чтобы ему было скучно сейчас или он злился: не-а, уже отзлился. И бессмысленного желания пинать стены и дверь не испытывал. Скорее, пытался уложить в голове то, что выяснил вчера. Судя по всему, это не кто-то из его придурочной компании. Слишком расчетливо. Но это кто-то, кто его знает. И неплохо. Вероятно, это кто-то, кого может знать он сам. Осталось понять, кто. Как следствие, понять, какова цель этого спектакля. И в довершение, дать им то, что они хотят, чтобы выбраться нафиг. Есть одна проблемка – с ним никто не связывался, не озвучивал требований, а самые весомые предупреждения о долгах или чьей-то совращенной пассии он, как правило, получал под ребра в темных переулках. И вот еще что: у него ни черта нет - ни влиятельных родственников или друзей, ни тайного знания, ни потенциального наследования миллиардов. Одни приличные джинсы и ноут. На органы он тоже, вряд ли, пойдет. Не, без резинки он, конечно, не трахался, ну, по крайней мере, тогда, когда помнил, что к чему. Но с травой, таблетками, сигаретами и бухлом он, есть вероятность, перебрал. Хотя, с чего он взял, что это от него что-то нужно? Деньги, месть, наказание… Может, нужно от кого-то, кому он небезразличен…
Подумал и прыснул. Ну, пиздец. Несколько дней взаперти, и он уже рассуждает, как 16-летняя нимфетка. Небезразличен. Такой жалкий бред.


Изображение

Спустя условную неделю – у него в любом состоянии было неплохое чувство времени – его начало напрягать полное отсутствие внешних временных показателей. Он не видел изменения погоды, цвет неба, перетекание ночи в день, секундной стрелки часов, которая всегда напоминала ему язык какого-то мелкого, юркого, но очень могущественного божества, и оно секунду за секундой слизывало его жизнь с циферблата. Джаред не любил часы и не носил их. Но сейчас он бы хотел знать. Просто ориентироваться хоть в чем-то, кроме комнаты 4 на 7 шагов. Некритично, просто хотелось бы.
По сути, ему было все равно, означает ли поднос у двери новый день, плановую кормежку или просто удобную ее передачу, пока он в очередной раз дрых.
Кстати, о последнем. Он ни разу не слышал и не замечал, как этот поднос появляется у двери. Каждый раз это происходит, пока он спит. Значит, те, кто его тут держат, знают. Видят? Черт, тут камеры что ли? Он подавил первый порыв вскочить и ринуться осматривать все углы. Так, если на самом деле наблюдают, пусть как можно дольше считают его тупым провинциалом.
С одной стороны, он чувствовал, как от всего этого едет крыша: он, как какая-нибудь Линдси Лоэн, находится под неусыпным видеонаблюдением…Точно, тот его вопль про сэндвич они услышали. И… стоп. Они не знают на самом деле, что обычно ест Джаред. Ну, то есть, либо не знают, либо предпочитают кормить его этой овсяной бурдой для пользы и здоровья. То есть, еще большие психи, чем он предполагал. Так, стоп, стоп, стоп. По порядку. Тут что-то важное. Ухватить. За ним вероятнее всего наблюдают и прослушивают – это раз. А еще его все-таки знают не очень хорошо. То есть многое: рост, размеры, некоторые привычки, кое-какое дерьмо из прошлого, - но не его повседневное и бытовое. То есть они не близкие, не рядом. Может, следили, вынюхивали, но никогда не знали о нем самого простого, что Майло или Алекс скажут, разбуди их ночью, даже при всем их похуизме друг на друга. Что он делает в те редкие часы, когда бывает дома. Что любит читать. Что любит из домашней еды. Но, блять, откуда-то знают, что он не любит носить нижнее белье, мда. Если чисто теоретически предположить, что это кто-то из его фрагментарных соебников, то он тут застрял надолго. Ибо большинство из них он даже по имени не знал.
Но с другой стороны… Он никак не мог уложить в голове, что кто-то и, правда, копался в его грязном белье, узнавал, вынюхивал – и пусть даже в этой болезненной форме – кому-то было не все равно. Не мог поверить в реальность происходящего. Такое только в кино бывает. Не заточение, нет. Болезненное неравнодушие.

***

Он всегда скучал по осени – времени года, смысл которого он постиг только в Нью-Йорке. После Техаса он легко переносил городское лето – с маревом от шоссе, сохнущими газонами и лишенными кислорода полуденными часами, когда казалось, что дышишь только горячей дымкой от домов, машин и асфальта. Но всегда ждал, ну когда же, когда…Небо снова наберет цвет от вылинявшего на солнце до режущей глаза синевы, когда ночи станут холодными, когда в воздухе запахнет мокрой травой и яблоками, когда пойдет дождь из жёлтых листьев... Даже когда на улице штиль, листья будут литься с неба. Откуда они на небе? Может быть, в Эдеме тоже осень, и листья опадают в нижний мир…


Изображение

Сегодня ничего не снилось. Совсем. Блаженная темнота, по которой он так скучал. Вставать не хотелось вообще. Хотелось курить. Аррр. Просто одну сигарету, пачку… Было бы существенно проще. Ну же, заботливые, что не додумались? Да-да, не было у них цели делать твою жизнь проще, Джаред. Он поплелся в ванную. Футболка была еще влажная и отдавала затхлостью. И когда он все-таки напялил непросохшую ткань на тело, почувствовал себя еще более грязным. Словно с футболкой начал гнить сам. Вспылил. Сдернул мокрую тряпку и несвежие брюки. Ну, блять, голым они его явно видели, раз переодевали. Пусть либо любуются, либо дают свежую одежду.

***

Время. Он все чаще вспоминал это слово. Теперь, когда оно остановилось и стало осязаемым, казалось, в нем слилось все: и безумие, и тоска, и радость, и желание... Вместо того чтобы идти вперед, предпринимать хоть что-то, он сидел на месте и вспоминал то, что уже не вернется.

Говорят, что нужна одна минута, чтобы выделить человека из окружающих.

Человек растащил все время для каких-то нужд и необходимостей. Распределил и рассовал по карманам. Сейчас он точно знал. Что время никогда и ни в чем не будет принадлежать человеку.
…Зимой они сидели с Женевьев на катке в Центральном парке. Было еще совсем светло, но они уже чего-то изрядно приняли – Рождество же. И тогда, глядя на искрящийся, яркий до боли в глазах снег, похожий на драгоценные камни, он поделился очередной гениальной идеей с Кортез: можно ведь запихнуть пригоршни снега в бумажник и расплачиваться им. Только как можно быстрее, пока не растаял. Он ведь все равно, что бриллианты – покупай, что хочешь. Главное, время. Чтобы не упустить момент, когда снег растает...


***

Его никак не отпускало ощущение полного бреда всей этой ситуации. Он голый заперт уже неделю в какой-то бетонной коробке.
Чтобы отвлечься, попытался вычислить, где могут быть установлены камеры.
Безуспешно сантиметр за сантиметром прощупывал взглядом стены.
В итоге не придумал ничего умнее, чем подрочить аккурат в середине комнаты: неважно, где они спрятаны, он постарался, чтобы под любым углом обзор был отменным.


Изображение

Перебои с кошмарами с лихвой компенсировались. Все время, пока спал, он видел во сне гигантских насекомых, около метра длиной. Ими кишело метро и улицы. Потом он вскрывал существ, как-то странно и в свойственной ему криворукой манере: скальпелем разрезал их вдоль пополам, затем снимал верхнюю часть туловища и наблюдал, как еще пульсируют в бледно-оранжевой слизи почти полностью сформировавшиеся человеческие почки, сердце, легкие... Уже после судорожного пробуждения он помнил свою мысль во сне, глядя на все это: внутренности насекомого напомнили ему кадры из «Чужого», когда киборгов разрывало на части, и они истекали белесой жидкостью. После этих фильмов в детстве он надолго отказался в каком бы то ни было виде употреблять молоко.

Одно и то же, Джаред. Кто-то умер, кого-то съели, кому-то стала мала эта реальность – итог всегда один. Ты всё и всегда проебываешь. Ты не умеешь жить. Плохо, что этому не учат в школе на отдельном предмете. Хотя, вероятно, ты и тогда бы все проебал с неменьшим успехом – доверие семьи, друзей, себя. В снах все повторяется. Снова и снова.
- Я, блять, сильный… Но легкий... А легкость - далеко не всегда путь в нужную сторону.

Эээй, стоп. Разговоры с собой, конечно, крайне занимательны. Но…

Джаред улыбнулся. Это примерно то, чего он хотел. Не мечтал, нет. Так слишком громко. Но хотел, чтобы кроме себя ему больше некого было ломать.
Может быть, он умер? Как там: каждому воздастся по вере его. И, может быть, это и есть его персональный рай. Может, именно и только на это хватило его веры. Если ты будешь в раю один, рай перестанет быть раем или, наоборот, только в одиночестве им станет?

***

- …И какова же реальность?
- Она никакая. Ни-ка-ка-я, Джей, и в этом ее прелесть: какой-то ее делает иллюзорный мир в нашей голове.



Изображение

Он проснулся оттого, что в голове настойчиво и без надежды на замолкание, раз за разом повторяясь, звучала какая-то знакомая песня…Что-то из «Muse», кажется. Кошмаров не было. Но он первый раз слышал во сне музыку. Которая не умолкала и после пробуждения. Новые грани, Биг Джей. Когда большую часть времени ты спишь, волей-неволей становишься специалистом по снам. Он перевернулся на другой бок и поежился. Нервное скорее: холодно не было – навскидку около 68° *, как раз для него. Как раз для него температура, как раз для него высота, как раз для него одежда… Он уткнулся носом в матрас. Пора признать, что это не розыгрыш. Не случайность. На него смотрят и его слушают. В голове все равно пока никак не укладывалось, что это все по-настоящему. Он все еще ждал, что дверь откроется, и оттуда выскочит как его… Эштон Катчер с радостным воплем: «Duuude, yor’re punkd!», - или что-то типа того. Но тот самый мерзкий голосок, который еще в первый день начал нашептывать о безрадостных перспективах, сейчас уверенно и мстительно толкал целые речи. На тему, каким плохим мальчиком был Джаред Тристан Падалеки, как он бросил университет, как он разочаровал маму и папу, как все-таки права статистика, констатируя, что дети педагогов – самые плохо воспитанные, как, сколько и что именно он пил и принимал, кого и как ебал, как он отказался от помощи брата, предпочтя и дальше прожигать жизнь, словно каждый день был последним, какой плохой пример он подвал младшей сестре, ай-яй-яй, Джаред, ты большой злой волк… Но что действительно его напрягало, зудило и выворачивало внутри - сожаление, досада, как ощущение, что не смог, не успел чего-то чертовски важного, не оправдал надежд… своих? Он еще на что-то надеялся? То, что уже много месяцев не говорил с семьей. Он же в порядке, он сам справится, у него все прекрасно. А если с ними что-то случится, Джефф позвонит. Скорее всего. Разные пути и разные жизни. То, что никогда не был на могилах тех, кто погиб рядом. В драках. И из-за наркоты. То, что раньше близость имела какой-то смысл. Он, пусть совсем немного, но умел быть с людьми и дорожить ими. Но теперь ему было просто все равно. По сути, он ни о чем не жалел. Он видел и пробовал все, что хотел. Вот только… Отчаянно хотелось курить.
И собственно, с какой стати он разнылся? Джаред отскреб себя от матраса, после ванной и привычного, наполненного исключительно правильными продуктами подноса, он еще раз медленно обошел обе комнаты. Судя по тому, что стены были абсолютно ровными, даже крохотную камеру расположили бы, скорее всего, вне пределов его видимости и досягаемости, ближе к потолку. Наверняка, не на самом потолке, чтобы угол обзор был обширнее, вероятно, не одну, и ниже уровня расположения диодов, чтобы видимость была как можно более четкая. Примерно ясно, где. Теперь надо вернуться к основному – понять все-таки, кто его запер, и какого хрена им надо. Попытаться снова. И снова. Не могли же ему эти апартаменты достаться просто так. Понять, как уговорить, как сторговаться. Как минимум, заставить их открыть дверь, а там уж он разберется. Хотя, мда… Он учился драться на улице, и если за дверью окажутся несколько вооруженных профи, шансов у него маловато. Значит, тренироваться. Если есть хотя бы ничтожный шанс, что кулаками он сможет получить свободу, его нельзя упустить. И думай, Джаред, думай… Он искренне надеялся, это не что-то из разряда «Шоу Трумана»**: не смог бы удержаться от соблазна позерства и глумления на камеру. Снова и снова перекатывая в памяти все возможные варианты, связи, каждый раз натыкался на стену. Ну, ничего у него не было. Даже если пытаются добраться до его семьи. И либо в последние годы Джефф стал работать на разведку, а Джаред все проебал, либо варианты в который раз закончились. Дело в нем самом. Если тут все для него. Значит, его надо сохранить в целости. От понимания нахмурился: в его планы больше не входило вскрывать вены. Да тут особо и нечем было. Продумали, суки. Но как запасной вариант нужно взять на заметку. И нужно обязательно улучить момент, когда просовывают поднос в комнату. Азарт мобилизовал. Он должен выбраться. Обязан попытаться. Как личный челлендж, из вредности. Из упрямства. То, что вытаскивало его всегда.

***

Он категорически отказывался расти. Именно в детстве жажда нового неуемна. И каждое следующее открытие не приносит разочарования и усталости, как потом.

В пять лет он был уверен, что через телевизор устанавливается двусторонняя связь, поэтому постоянно донимал Джеффа, что будет с их домом, если лазерный луч во время битвы в «Звездных войнах» попадет к ним через экран. А после того, как брат фыркал и ничего толком не отвечал, демонстративно вышел в центр комнаты, встал перед экраном и показал задницу Ларри Кингу.
В семь он мечтал стать кентавром и спрашивал у всех, где можно найти доктора, который сделает такую операцию.


***

Глаза болели. Терпимо, но неприятно. Свет словно становился туманом, оседал на коже. Дрожал в воздухе, попадая в легкие. И, казалось, Джаред и изнутри наполнялся серыми волнами, кровь несла их по венам, и тик-так-тик-так, Джаред, однажды ты проснешься целиком заполненным серым светом. И что тогда?
Неужели, блять, им совсем не жалко бабла на то, чтобы свет горел постоянно. Мда, бабла им, судя по всему, не жалко. В эту коробку вложено немало.
И он снова возвращался к исходной точке. Никак не мог понять, что именно от него нужно. Перебирал в памяти факты, лица, события, связи, снова и снова. Проблема была в том, что многого он просто не помнил: приличные куски жизни застревали в памяти яркими пятнами, без веса и смысла. И снова по кругу. Несмотря на иллюзию наполненности событиями, жизнь прощелкивалась в голове очень быстро, почти вхолостую. Несколько фактов в длину и несколько событий в ширину. Ничего не напоминает?
____________________________

* по Фаренгейту, +20 по Цельсию
** имеется в виду фильм П. Уира «The Truman Show» (1998 г.)

_________________
was in u


07 дек 2011, 04:39
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 ноя 2010, 01:30
Сообщения: 232
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
Изображение

Его порядком достало, что до этой гребаной комнаты сны, а тем более дикие, выматывающие кошмары, снились редко. Допустим, потому что он и не спал толком, а просто вырубался на несколько часов между кутежом и воплями Дёрста из телефона, чтобы поплестись на очередную подработку, не требующую участия еще спящего мозга. Или потому что без алкоголя, ЛСД или пары косяков он собственно и не засыпал уже несколько лет, за исключением тех мерзких ночей, когда достать ничего не удавалось, и он слонялся по улицам, потому что сутками не мог спать. Тут ему словно воздавалось сразу за все те ночи: весь бред на грани с шизофренией, который накопился за несколько лет, методично и до краев наполнял его сны.
Сегодня у двери, кроме подноса, лежал блокнот и фломастер. Он даже потер глаза, чтобы проверить, не почудилось ли. Это вот что еще за хрень? Он пролистал весь блокнот, надеясь, что ему, наконец, изложили причины его заточения. Но белые листки, склеенные у основания, не содержали ни единой пометки. Дожевывая сэндвич, он прикидывал, для чего его осчастливили канцтоварами. Теперь они вступают в диалог? Он может задавать вопросы письменно? Они будут отвечать? С какого это? Они ведь и так его слышат? Или нет? Бля… Он запутался. Они его совсем нахрен с ума сведут своими закидонами. Но все равно было что-то, не приятное, нет, но словно что-то екнуло, когда привычный распорядок был разбавлен. Словно крохотная надежда. Вот только ни черта не понятно, на что.
Они словно в тупик его загнали этим простым, ничего не значащим действием. Зачем ему фломастер и бумага. Если они и, правда, хотят поговорить, надо ооочень тщательно взвесить, что именно написать.

Какое-то время Джаред просто сидел, перелистывая блокнот. Что-то простое, знакомое, и в то же время новое внутри этой коробки будто придавало сил, успокаивало. Он и не знал, что так взвинчен, пока не коснулся прохладных страниц. В любом случае, это хоть какое-то разнообразие. Он почти машинально открыл колпачок фломастера и начал делать набросок. Рисовать он нигде не учился. И, наверняка, делал всё не по правилам. Но всем нравилось. Он рисовал только портреты. Редко. Последний раз, наверно, на Рождество. Портреты всех девчонок – Жен, Алекс и Сэнди. Они не знали, что он умеет, и визжали от восторга. Кажется, Садовски обозвал его Кинкейдом. Кто это, интересно. Он тоже не умеет рисовать ничего, кроме людских физиономий? С таким именем Джаред знал только чувака из «Кошмара на улице Вязов».

Рисунок получался почти плоским, так как маркер не давал толком возможности переходов, но Джареду и не нужно было. Главное - он смог отвлечься. Он пришел в себя и вспомнил, где находится только тогда, когда со страницы на него смотрел лохматый парень, во многом смахивающий на него. Только какой-то детский, положительный что ли.

Если они только приносят еду и никогда ничего не забирают, в чем смысл возможности писать записки. Или подразумевается, что он будет что-то писать и показывать в камеры? То есть они подозревают, что он догадался о наблюдении. Знать бы, хорошо это или плохо. Ну, во всяком случае, кормить его не перестали и воду не отключили.
Он понял голову и до слез в глазах смотрел наверх, пытаясь рассмотреть что-то там, рядом с диодами. Мда, видимо, смысл все-таки не в этом. Джаред смотрел на блокнот почти с благодарностью: ведь на какое-то время он забыл. Эта возможность, как подарок. Подарок… Минуту. Значит, сегодня девятнадцатое. Нельзя сказать, что осознание было приятным. Они знают, что у него сегодня вроде как праздник. Они сделали ему подарок. Надо признать, учитывая обстоятельства, неплохой подарок…

Он уже ни черта не понимал. И, честно, он уже устал. Устал не понимать, что происходит.

Он не любил свой день рождения. Лет с восьми, кажется. Не любил взрослеть. Не видел смысла радоваться просто дню в календаре. Ведь глупо же: ну не может так быть, что за один день становишься старше на год.

***

Он никак не мог понять, как это может быть: все, стремясь к одному и тому же, в итоге приходят к разным решениям, в разные места и даже в разное время. Свой рай. Свое небо. У каждого – своё. Снова и снова убеждался в этом и снова и снова не мог этого принять.
Довольно долго не мог принять несопоставимую, невозможную к сложению и пересечению разность. Свою - с каждым.
Ощущение фальши и несочетаемости отравляло. Как избавиться?Нарочито делая вид, что занимаешься тем, к чему душа лежит, на самом деле же творить, чёрт знает что… Что с «душой» и близко не стояло. А самое пугающее - социопатом стать никогда не поздно.


***

Он отжимался, пока руки с непривычки не начали подрагивать слабостью и не перестали держать вес тела. Пожалуй, физическая нагрузка тоже приносила облегчение. Блаженные минуты, когда не варишься во внутренних сомнениях и непонимании.
День прошел неплохо, Джаред. Обнаружились, как минимум, две вещи, позволяющие не думать. С Днем Рождения. Почему ты не рад?


Изображение

Он заставил себя не спать, сколько мог. И слушал, слушал. Пытался уловить малейший шорох со стороны двери. Старался не ворочаться. Он ведь спит вроде как. Из-под полуприкрытых век щурился и, почти не мигая, смотрел на низ двери. Пока глаза не начали слезиться. Время сбилось. И он никак не мог понять, прошли минуты или часы. Ему начало казаться, что свет клубится серым, и все ближе и ближе к его углу. Он терпел морок, сколько мог. В конце концов, что такого страшного: просто глаза устали от неяркого света. Но почему-то где-то внутри поселился иррациональный страх, что он изменится, мутирует, забудет себя, если вдохнет это кажущееся серым марево. Вскочил, как ошпаренный. К черту делать вид, что спит. Еще успеет выследить, как ему просовывают еду. Чего-чего, а времени у него тут предостаточно. Он просто ходил по кругу, касаясь стен. Просто нужно было ощущение реальности. И наверно, тогда он не понял, а именно принял, осознал как руководство к действию: ему нужно выбираться отсюда, чего бы ни стоило. Пока не двинулся от этого места.
Сегодня Джаред по-настоящему устал. По ощущениям пошли уже следующие сутки. Хотя…время – такая чертовски условная вещь. Оно течет, и оно просто есть, вне зависимости от того, на какие промежутки и с какой целью делят его люди. Ему абсолютно насрать на то, что, по мнению человека, в сутках 24 часа. В его сутках вечность.

Снился дождь. Он долго стоял под аркой и почти продрог, но так соскучился по дождю. Он не видел неба - настолько сильным был ливень. Он просто ощущал воду под босыми ногами и на выставленных из-под арки ладонях. Дождь был сначала теплым, но с каждой минутой становился все холоднее. Пока Джаред не убрал ладони, чтобы стряхнуть воду и попытаться их согреть. Но увидел, что на ладонях не капли дождя, а буквы. Черные ледяные буквы лились и лились с неба. Он снова выставил ладони, чтобы набрать пригоршню и рассмотреть. И они стекали предложениями. Там было что-то про долгую дорогу. И одиночество. Буквы сочились между пальцев. Что-то братьях. Что-то о темноте. Что-то о бесконечности. Но когда он поднял глаза, небо оказалось того пугающего сумеречного цвета. Серый настиг его через буквы, и они впитались в его кожу.

Он проснулся от собственного крика. Блять. Лучше бы опять те метровые тараканы приснились. Ткань под ним была влажной от пота. Дико хотелось в горячий душ и чистую одежду.
Если они такие умные, пусть дадут чистую майку и штаны. С него станется шляться тут голым. Без проблем. Никак не мог взять в толк: если кормят, почему бы не одеть, ну, просто чтобы причиндалы прикрыть. Хотя, признаться честно, Джаред понимал, что в этих своих мыслях порядком зарывается. Спасибо, блять, что вообще еще живой.

Он выровнял дыхание и поплелся в ванную. Поднос у двери прямо-таки издевался над ним.

***

Страх, смерть и секс необходимы только для того, чтобы удерживать дух в физической оболочке*. Мысль не его и не нова. Он испробовал все. Чтобы найти смысл. Причину остаться. По большому счету, жизнь не была наполнена фатальными трагедиями или невыносимыми страданиями. Такое же дерьмо, как у всех. У всех детей его поколения. Когда ему было лет 13, мама часто говорила, что дети его возраста – мертвое поколение. Так как они выросли в среде становления либеральности, а их юность пришлась на ее расцвет, сопряженный с распущенностью, вседозволенностью и молодежной анархией. Шерон вообще часто высказывалась в свойственной всем педагогам манере. Но Джаред все равно любил её. И потом, была в ее словах доля правды.

***

Курить хотелось адски. Он изгрыз весь фломастер. Ну что за изверги, ей богу. Он должен выбраться хотя бы из-за этого. И вот хрен он сегодня пропустит момент, когда в комнату будут в очередной раз просовывать кормежку. Только вот что это ему даст, кроме подтверждения очевидного. Подкараулить процесс у самой двери он не сможет: вряд ли они полезут, наблюдая, что он устроил засаду. Даже если и полезут, то что? Что он сможет сделать, увидев, как крохотное отверстие у основания двери открывается? Да туда даже его рука толком не пролезет. Интересно, тут не предусмотрены пирожки или бутылочки с надписью «Выпей меня» для корректировки роста? Раз он в полноценном сюрреалистическом кошмаре. Ах, да. Еще улыбающихся котов не достает… Джаред в который раз ловил себя на мысли, что попросту накручивает. Ситуация и без того бредова, абсурдна и провоцирует истерику на раз. Он стянул опостылевшие брюки, залез в горячий душ. И потом без счета сидел и много минут или часов выводил в блокноте ломаные, кривые, росчерки и изгибы. На этот раз чувак получился очень похожим на Джеймса Дина**.

Но успокаивало, вело. Отключало словно. Когда он рисовал, воображение, помимо воли, дописывало историю. Он снова вспомнил кошмар про буквы, впитавшиеся в кожу, и вздрогнул.
______________________________

* неточная цитата из «Городов Красной Ночи» Уильяма С. Берроуза
** Прим. авт.: ну убейте меня, если только мне Д.Б. Дин неуловимо кого-то напоминает:

http://i078.radikal.ru/1109/90/ce798adfda76.jpg http://s49.radikal.ru/i125/1109/57/3c19872a37fc.jpg



Изображение

Он снова пропустил момент, когда в комнату пропихивают поднос. Да что же за хуйня. Они что там, сидят и сутками наблюдают. Он перевернулся на спину, не открывая глаза без надобности. Ему начинало казаться, что кожа зудит от серого марева. И он бы много отдал за свет солнца или темноту. Хотя, признаться честно, вариант тех, кто его упек, был не лишен гуманности – перспектива неделями находиться в полной темноте напрягала.

Допустим, их там несколько человек. Причины ни хрена не ясны, но это уже неважно. Будем работать с тем, что есть. Они по очереди пялятся в камеры и слушают его. У них нет напряга с баблом. И – ха-ха – им доставляет удовольствие смотреть на него голого. Судя по тому, что никакой одежды за это время, кроме футболки, валяющейся в ванной, и брюк, сброшенных тут же у изножья матраса, ему пока не перепало. В какой-то момент, где-то совсем далеко, эхом мелькнуло, что, может, напрасно он так расшвырялся одеждой: кто, блять, знает, может, это вообще последние шмотки в его жизни. О нет, нет, нет. Эти мысли потом, подальше, не сейчас. Интересно, что они будут делать, если выломать нафиг кран или снести унитаз…Перспектива быть залитым водой или говном откровенно не казалась радужной. Но как вариант. Неужели дадут так подохнуть, они же вроде как бережливые? И вот это «вроде как» - единственное, что останавливало от немедленной проверки теории с тотальным крушением ванной комнаты. Он никак не мог понять эту грань между какой-то степенью адекватности (если это качество вообще можно увязать с похищением человека и заточением его в комнате без окон) и странной заботливостью. Он не смотрел телевизор, лет семь не видел ни одного новостного блока или какой-нибудь остросоциальной программы. И как-то вот совсем не представлял, что является нормальным в такой ситуации. И вообще… этому где-то можно научиться?

Блядь, Джаред, да сделай уже хоть что-нибудь, сраное ты уебище.

Хреновый день, даже дрочить не хотелось. Или смотреть в сторону двери. Он и так знал, что поднос там. А что если он однажды не обнаружит его…
Он только сейчас начал допускать эти мысли…Сколько он продержится на воде? Две недели? Месяц? А что будет, если воду вырубят? Идея с крушением ванной становилась все менее и более привлекательной одновременно. Но на всякий случай надо что-то оставлять про запас. В этой сырости, наверняка, все быстро испортится, но лучше пусть будет хоть что-то, чем так… Чем как?

- Суки! Какого хуя вам надо? Что вам от меня надо???

Даже когда кричал, запрокинув голову, он все равно старался не открывать глаза. Если он не видит серый свет, значит, свет не видит его.

Неизвестность вынуждала натыкаться на мысли, на стены. Он никак не мог успокоиться. Просто не за что было ухватиться. Он уцепился за середину матраса, подтащив аккурат под вентиляционный люк, и как можно более осторожно поставил на торец посреди комнаты. Может быть, он смог бы дотянуться до вентиляционной решетки. Допрыгнуть, достать. Он сомневался, что даже при удачном раскладе, если дотянется, сможет ее выломать, и даже если так, поместиться в отверстии. Попытался хотя бы забраться на торец, матрас прогнулся, и Джаред, скатившись, приземлился на пол. Далеко не смертельно, но левый локоть и бедро оказались живописно содранными, проехавшись по некрашеному деревянному покрытию. Он так и остался лежать на полу, придавленный матрасом. Пиздец какой-то.

***

Сэнди тайком читала порнушку. Она говорила, что это «эротика». Но разницы Джаред не улавливал. Он бы понял, если бы она смотрела порно: у Садовского была приличная коллекция от лесби до групповухи, – но она упорно говорила, что мужики однобокие и ни черта не понимают в мысленной дорисовке персонажей из книг и в эмоциональной составляющей секса. Ну почему же, Джаред вполне себе прикидывал, что значит «эмоциональная составляющая»: он предпочитал трахать несвободных или даже замужних женщин, так как при этом он морально имел еще и их парней. Или Сэнди не это имела в виду?

Как бы то ни было, он однажды заглянул в ее книженцию. На том моменте, где описывалось, как чувак мог часами заниматься любовью с грудью своей черной подружки, но никогда не трахал ее. Что сберегло ей причиндалы, так как парень неудержимо мечтал увеличить «женскую ранку» и каждой новой любовнице разрезал влагалище скальпелем*. Тогда он точно решил, что Сэнди с приветом. И лучше он будет тырить порнушку у Джонатана. Нахуй такую возвышенную эротику.

И все бы ничего, но сейчас он все чаще вспоминал того чувака со скальпелем. Ибо никогда и никому не дано узнать, что на самом деле в голове у другого человека.


***

Он спокойно и неторопливо разминал мышцы и отжимался. Хватит на сегодня истерик. Залез под горячий душ. Сложил из картонных подносов некое подобие сушилки, поставив несколько штук ребром, и закрепил, положив на них еще пару штук дном вверх. Решил дать футболке еще шанс, простирал, как мог тщательно, и аккуратно приладил на импровизированную сушилку недалеко от матраса. Завернулся в полотенце. Он не будет делать глупостей. Уже хватит.
Сегодня на листке те парни были уже вместе. Просто стояли рядом, разговаривали. Тот, который был похож на Джеймса Дина, был немного растерянный. А похожий на него хмурился. И Джареду было дико интересно, о чем они могут говорить и что за рамками портрета. Какие они? Высокие? Кривоногие? В кроссовках из последней коллекции? В стоптанных ботинках? Какой пейзаж за их вихрастыми башками? Наверно, стоило дать им имена. Джаред улыбнулся. Господи боже, он дает имена рисункам. Ну, допустим. Ему нравилось, как скрипит маркер. И линию за линией он мог снова видеть этих двоих. Тот, который Джеймс Дин, пусть будет… Дин. А лохматый пусть будет… Джеймс? Скривился. Не. Он точно не Джеймс.
____________________________

* имеется в виду книга «Дельта Венеры» А. Нин


Изображение

Дети стояли на пирсе. Сотни, лет от 5 до 10. Вокруг не было никого и ничего, кроме моря. Пенного, словно шипучка на языке, шумного, серого, озон и йод на губах. Дети спокойно стояли, укрытые сверху рыболовной сеткой, не двигались, не говорили, не плакали. Просто смотрели. На него и на море. Как будто, так и должно быть. И Джаред никак не мог понять, что не так. Почему дети под сеткой, словно рыба. Почему не пытаются освободиться? Он взялся за край снасти и силой потянул, откидывая сеть. Превозмогая боль в пальцах и плечах, с натугой пытался стащить сеть с детей, звено за звеном. Когда откинул, еще путаясь в зеленых нитях, повернулся, чтобы посмотреть, как они. Вдох замер. Дети рассыпались. Словно сеть удерживала их в целости.

Человечество - дурная штука, начиная с тебя, ебаный ты мудак. Слышишь?

Дыши, дыши, ну же…Кого он, мать твою, уговаривает. Повернулся на спину, пытаясь развеять отголоски сна.

Страх. Его страх.
Пульсирует на кончиках пальцев. Подрагивают нервно.

Надо поговорить. Просто чтобы слышать хоть что-то, кроме своего дыхания. Как в детстве в темной комнате. Когда было совсем невмоготу, можно было сочинять на ходу стихи или просто нести ерунду, и иррациональный страх неосязаемости отходил. Страх неизвестности. Ой, брееед. Бред, блядь, какой бред. Джаред уткнулся носом в матрас. Ткань пахла его потом, сыростью и уже совсем слабо долбаной «икеей» - пластиком, краской, деревом.

Поднос стоял у двери. Джаред сглотнул. Есть хотелось, но терпимо. Не сейчас. Просто было холодно. Первый раз за все это время по-настоящему холодно.

И снова мысли-тараканы разбежались по углам: что если о нем забудут? Отключат воду? Медленно загибаться от обезвоживания и истощения… Он просто не собирался развивать это. Пусть заползает, откуда взялась.

Потом еда, потом душ. У него есть все время. И он просто хочет поговорить. Внутри в данный момент не было ни злости, ни вызова: орать в гипотетические камеры смысла не видел.

Он открыл блокнот на очередной странице. Что он будет делать, когда маркер испишется? Не-а, вот просто нет. Эту мысль туда же, к воде, еде и «навсегде».

Лохматому пацану срочно требовалось имя. Джаред снова выводил на листке две макушки. Судя по очертаниям, в машине. Который не-Дин, ну крайне патлатый. У него что, как и у Джареда, вечно нет либо времени, либо денег, либо желания сотворить хоть что-либо удобоваримое со своей шевелюрой? И здоровый получился. Здоровый, страшный и патлатый – ха, как Саммаэль в «Хэллбое». Окееей. Будет Сэмми. Привет, Сэмми.
А они кто друг другу? Напарники, братья, соебники, враги?... Не, точно не враги. Линия за линией в голове раскручивались образы и картины. История дорисовывалась сама собой, торопливо, спотыкаясь в спешке, словно в голове на перемотку пустили длиннющий фильм, стремясь уместить его весь в то время, что Джаред рисует очередной портрет.

Отключение было полным. Он почти чувствовал, как пахнет кровью, пылью, бензином и лесом. Пришлось основательно так потрясти головой, чтобы отогнать наваждение другой реальности. В этой реальности он, скрючившись на матрасе, уткнулся в блокнот. Рисовать голым? В этом что-то есть.

***

Города умеют звать, знаешь? Раз за разом сниться, давая рассмотреть каждый переулок и здание. Позволяя восстановить в памяти все, что видел, все те места, куда бы хотелось вернуться, и фантазийно дорисовывая то, что могло быть. Словно тянут. Ну, давай, приезжай. Его родной город иногда звал его. Во сне или за несколько минут до, на самой грани, он видел, как подходит к дому родителей, касается всей ладонью двери, вот-вот толкнет и… И детство снова вернется. И он снова проедет вниз по улице на велике, помня каждое здание, каждый проулок по дороге и магазин в самом конце, сейчас его уже закрыли, но именно там он сделал свою первую покупку – ванильную колу в 8 лет. Задатки, задатки, Джаред, чуешь?

Он даже не мог определить это ощущение как «скучание». Он не скучал по конкретному человеку, дому, предметам, окружающим его в детстве. Ему просто так чертовски сильно не хватало этой обстановки, запахов, ассоциаций – чувства нужности и защищенности. Хотя, наверно, это и называется «скучать».


***

После рисования он снова отжимался, прыгал, таскал по комнате неподъемный матрас – да что, блять, угодно. Только сегодня у него выходной. В его голове выходной. И он не будет думать. Не-а. Поднос все еще стоял у двери. Голодовка, Джаред, бунт на корабле? Может быть, может быть. Но потом. Оценки действий потом.

Потом он стоял под горячими струями воды и ловил себя на мысли, что ему почти хорошо. Если не думать, не накручивать, не смотреть вверх на светильники, исходящие серым, не циклиться на страхах… ему хорошо. Только бы покурить дали.

Мысль была настолько абсурдна. Эээ, нет, так не пойдет. Джаред, еб твою мать, выбирайся. Тебя уже клинит.

- Дин и Сэм…

Имена рисованных персонажей прозвучали слишком громко, даже несмотря на то, что он произнес их совсем тихо, хрипло.

- Чуваки, нам надо как-то выбираться из этого дерьма… В старое привычное дерьмо.

Ааа, Джаред, никогда не бросай судьбе вызов, думая, что хуже быть не может. Ты не знаешь ее возможностей и ее пределов. А она знает твои и всегда оставляет за собой право последнего шага. Просто чтобы в очередной раз тебя удивить.


Изображение

Он не планировал жить вечно. Или до глубокой старости. Или до того состояния, когда водка, суррогатная жратва, таблетки и сигареты превратят его в инвалида. Он вообще об этом не думал. О перспективах в принципе. Его вполне устраивало полное выгорание: так не оставалось времени на сожаления и мысли об альтернативах. Состояние неверное, зыбкое, болотистое: чем больше пытаешься вылезти, тем больше засасывает. Джаред никогда и никому ничего не рассказывал и дистанцировался от любых мыслей о своем образе жизни. Ему казалось, если говорить обо всем этом, проблемы становятся более ощутимыми, оживают что ли. И не было у него проблем, вообще. Все было сделано осознанно.
Просто иногда он оглядывался и никак не мог понять, кто эти люди рядом с ним. Когда-то ему, правда, казалось или просто очень хотелось верить в то, что они были так близки, как это только может быть. Если близость вообще возможна между такими, как они.
Они все и всегда шли своей дорогой, и если эти дороги в какой-то момент совпадали с его, что ж, создавалось впечатление, что они идут вместе, но в этом не было заслуги ни одного из них – случайность. В какой-то мере они все были котами, а кота нельзя заставить что-то делать или от чего-то удержаться.
Город для него был столь же одновременно чужим и манящим, сколь и для каждого из них, и это сблизило их семерых на какое-то время.
Но больше нет.

Наверно, он все-таки задолжал эту жизнь кому-то, кто смог бы прожить ее достойно, правильно. Кто просто видел бы в ней смысл. Или просто умел радоваться, как умеют только дети и очень чистые люди.

В любом случае ему нечем было отдать долг.

Думая об этом сейчас, когда уже ничего нельзя изменить, он испытывал только горечь, а не благодарность... Богу? Родителям? Из-за того, что эта жизнь есть именно у него, и он ведет себя по ходу, как уёбище. Хмыкнул. Вспомнил, как Алекс однажды жаловалась: «Джа, ну обидно же. Видишь, идут два уёбища? Вот. Даже у этого уёбища есть уёбище, а у меня нет уёбища!».

Он по-своему был привязан к ним: как умел или как мог себе позволить, – особой разницы не видел.

Как там Садовский говорил про иллюзорные миры в нашей голове… Джаред жил в том, который далек от комфорта и конструктива, но сменить его вряд ли могло получиться, потому что есть некая установка, что нужно следовать именно за этим кроликом. И упрямый же, сука, не сдвинешь.

Он не любил думать о себе. Всегда запутывался, раз за разом натыкаясь на стены полного внутреннего рассинхрона и тотальной алогичности всего, что говорил и делал.

Открыл блокнот и вздрогнул. Страницы исходили мутно-серым. Захлопнул и отшвырнул в другой конец комнаты. Просочился даже туда, в его рисунки и бессмысленные заметки на полях.

Просто это было паршивое утро… Или не утро. Джаред беспокойно ворочался. Не хотелось вообще ничего. Просто не быть. В этот момент он понял, что совсем не чувствует времени. И это напугало. Не во сне, не в сером мареве. Словно все детские и юношеские фобии разом стали реальными.
Свернулся, съежился. Надо просто подумать о чем-то отвлеченном. О чем-то, что ему нравилось, что было красиво, что завораживало… О том, как в темноте тлеющий пепел разлетался фейерверком у ног, когда бросал окурок на асфальт, о том, как зимой можно было упасть в снег и нарисовать ангела. Может быть, он просто хотел домой. Или остаться здесь навсегда. Может быть, он всегда тут и был. А Нью-Йорк ему просто приснился. Может быть, ничего не было. Все то, что кажется его воспоминаниями, на самом деле больные фантазии. Может быть, его лечат в какой-то клинике для лунатиков. Может быть, у него передоз, который они приняли за очередную попытку суицида.

Он заставил себя открыть глаза. Нет. Он знает, что реально. Он точно знает, что реально…

Серый свет словно вихрем снежинок парил и скручивался спиралями в воздухе.


Изображение

Наверно, одна из самых обидных вещей – если мечты и желания сбываются тогда, когда уже не надо. Не хочется, забыл, перегорел, передумал, повзрослел. И Джаред спокойно смотрел, как в неровном сером пространстве возникает черный провал, в отрытое основание двери почти бесшумно и очень аккуратно продвигают поднос. Металлическая пластина беззвучно входила в деревянные пазы покрытия на полу. Если бы он не проснулся за несколько минут до этого, вырванный из сна очередным кошмаром, и не уставился на дверь в попытке сосредоточиться на одной точке и прийти в себя, ни за что бы не заметил.
Сейчас он не почувствовал ничего. Ни радости, ни разочарования. Только вспомнил, как много дней назад отчаянно хотел застать этот момент. Либо они знали о его состоянии и понимали, что нет никаких рисков при передаче еды, даже когда Джаред бодрствует, либо рассматривали его не так внимательно, как в первое время, либо он уже не отличим от спящего, даже когда бодрствует. Либо…пока тот, кто передавал еду, шел сюда, Джаред успел проснуться. Значит, комната наблюдения довольно далеко.
Так, блять, все. Он больше не мог изводить себя этими вариантами.
Он перевернулся на другой бок. Ничего он не видел. Отъебитесь.

Он ведь понимал, правда, понимал, что главное - найти в себе силы и не раскиснуть. Но просто…В блокноте оставалось две чистых страницы. И он их берег на случай, если станет совсем невмоготу. Маркер уже писал еле-еле и нещадно скрипел, но даже этот звук, такой назойливый и неприятный раньше, тут успокаивал. Как эхо прошлой жизни.
Не то, чтобы он сдался. Он вполне себе допускал возможность того, что когда-то выйдет отсюда. Но он больше физически не мог выносить неизвестность. Она выматывала, делала его слабым и еще более бессмысленным.

Он думал. О времени. О родных. О снеге. О солнце. О ванильной коле. О сексе. Об океане. О том многом, что по-настоящему делало его счастливым. Или ему только так казалось? А на самом деле мир прекрасен весь, целиком, только если не считать человека?

Ты все портишь, Джаред, ты все только портишь. Миру хорошо, пока ты от него изолирован.

Он укутался в серый. Так спокойней - больше не противиться ему. Он привык к кошмарам. Наверно, стал почти святым. Если бы никак не забываемые потребности в кофе, сигаретах и сексе. Необязательно все сразу и в таком порядке. Спустился ладонью по животу: ммм, все-таки есть и у него гарант стабильности, что не может не радовать. Обхватил мошонку и обвел пальцами ниже. В такие моменты он думал о своих похитителях как об очень гуманных людях: ни одной таблетки, но детский крем оставили. После пары месяцев без секса, мышцы поддавались с усилием. Но он не понимал, как анальный секс может не нравиться - ему всегда было по кайфу, даже секундный дискомфорт в самом начале приносил удовольствие: как влажные пальцы проникают, как плоть расслабляется, поддается. В эти минуты Джаред был уверен, что Бог отличный и очень предусмотрительный чувак: он сделал все, чтобы человеку было хорошо быть живым. В целом с «быть живым» он готов был поспорить, но с некоторыми частностями был согласен на все сто. Трех пальцев ему хватало, хотя мастурбировал он нечасто, но свое тело знал отлично. И если обхватить член, и да, снизу вверх по стволу, как он любит, чтобы ощущать, как накатывает жар, как от кончиков пальцев слабость пробивает насквозь, пульсирует.
Блять, по крайней мере, есть способы почувствовать себя живым, которые у него никто не отнимет.


Изображение

Эти двое, оказывается, трахаются. Он был крайне удивлен данным фактом. Дишизм, детки, а как иначе. Просто он был уверен, что они братья. По крайней мере, в тех картинах, что от портретов дорисовывало его подсознание, они были братьями. Он недавно понял, но знал наверняка, что не ошибся. Нет, все верно. Его Дин и Сэм совершенно точно были братьями и совершенно точно спали друг с другом. У него как-то не получалось мысленно назвать это «любили» или «ебали». У него в голове это было именно так: как естественная необходимость, от сна рядом к еще большей близости. К пуританам Джаред мог причислить себя едва ли, но инцест сам по себе претил. Как-то он сразу переносил это на Джеффа и Меган, и идейка ему не нравилась вообще.

Но у этих двоих все было настолько паршиво, что это даже им, нет, не прощалось, не то слово, там никто был не виноват, чтобы прощать. Это им просто было нужно. Друг от друга. Дело закончилось тем, что впервые в жизни он нарисовал что-то больше, чем портрет. Вертел изображение на предпоследней странице так и сяк, натурально вышли двое этих вполне узнаваемых на картине придурков, которые занимались любовью. Надо признаться, ничего так получилось. И у него, и у них.

Пусть страница осталась только одна, но оно того стоило. Он часто пролистывал блокнот, полный спектром эмоций, которые можно выразить лицом. Две башки, иногда одна, но все разные: выражения, чувства, обстановка. И он слышал, как они ругаются, шепчутся, спорят. О людях, о зверях, о монстрах, об ангелах и демонах. Поначалу его пугало то, насколько далеко завело его воображение. Но сейчас эти двое казались ему реальнее, чем он сам.

Вот выберется отсюда, обязательно огребет кучу денег на комиксах или сериале про двух этих раздолбаев, двинутых друг на друге. А что, все великие вещи из телика так делались: вон, Симпсонов, кажется, чувак нарисовал за пять минут, дожидаясь своей очереди у кабинета продюсеров.

На данном этапе вся ситуация его реально смешила. Он не пытался анализировать. Ему просто было дико смешно, веселила каждая мелочь. Вспомнив про Симпсонов, он хохотал минут пять до слез.

Сэм и Дин сурово смотрели на него со страниц.
- Не, чуваки, я не над вами. Мир вам и бесплатных гандонов в номерах…

И нет, он не видел ничего зазорного в том, что часто трепался с ними. Ни о чем. Об их охоте, о своей семье. Ну и что, блять, в этом такого?


Изображение

_________________
was in u


07 дек 2011, 05:13
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 ноя 2010, 01:30
Сообщения: 232
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
Трудно хранить злобу в сердце, когда в мире столько красоты.
Иногда мне кажется, что я вижу её всю, и это становится
невыносимым. Моё сердце наполняется ею, как воздушный шар,
который вот-вот взорвется. И тогда я расслабляюсь и перестаю
сопротивляться ей, и она просачивается сквозь меня, подобно
дождю. И я не чувствую ничего, кроме благодарности за каждый
миг моей маленькой глупой жизни.


Лестер Бёрнэм, «Красота по-американски», ориг. сценарий А. Болла



Изображение

У Дженсена с детства было чрезвычайно тонкое обоняние. Полутона, оттенки, ноты и шлейфы запахов. И ни слова о «Парфюмере». Близко нет. Он никогда не хотел иметь работу, на которой ему бы приходилось смешивать, синтезировать и анализировать – вдох и выдох – компоненты ароматов. Он просто запоминал и воспринимал все через запахи. И много-много лет хранил сухие травы или пустые флаконы из-под парфюма, который уже не выпускали. Просто потому, что мог что-то вспомнить: людей, события, обстоятельства, – себя в жизни только по сопутствующему букету. Его мама любила Bandit от Robert Piguet, и когда духи сняли с производства на какое-то время, он словно потерял часть своего детства и юности. Никак не мог вспомнить ни деталей, ни эмоций.

Он не акцентировал ничье внимание на этой своей особенности. Несколько раз обращался к психиатрам, но его только разозлили их советы: принять себя таким, какой есть, посетить невропатолога и отоларинголога, бла-бла-бла. Он совсем не мог находиться в людных местах со всеми вытекающими последствиями – от удушья до тошноты, он не мог сходить ни в один магазин, так как каждая новая ткань, продукт, мебель, техника дышали на него дичайшей смесью запахов, от которой он готов был царапать стены от ярости, собственной зависимости и бессилия.

Какое-то время он посещал психоаналитика. И остался не только доволен, но и благодарен этой заносчивой и недалекой женщине: она пользовалась какой-то пересладкой, занудной, но вполне терпимой туалетной водой на основе ванили, и именно она натолкнула его на мысль о йоге и медитации.

Он мог терпеть ноты корицы, карамели или аниса, но не любил из-за очевидности и нарочитой приторности. И просто с ума сходил от ароматов с агрессивными аккордами табака или кожи.
Такие запахи не просто связывались с воспоминаниями до малейших нюансов – он отчаянно стремился сам создать воспоминания, если ощущал их.

Вечерами, когда стемнеет, в Центральном парке почти пустынно. Город устает от рождественских распродаж и шапочного празднования нового года, впадает в спячку на какое-то время. В сочетании с запахом влажной земли, острым ароматом льда и заиндевевшей зелени, который ему даже нравился, отсутствие людей делало это место почти идеальным для передышки. Состояние медитации без медитации. Раритетная возможность дышать полной грудью. И тогда он уловил в первый раз. Сначала бьющее по рецепторам – алкоголь и марихуана. Судя по всему, водка, а косяк… около получаса назад и не единственный. Одежда этих двоих пропахла дымом. Затем – шлейф. Классический Fahrenheit от Christian Dior. Дженсен повернулся в сторону парочки и принюхался. От парня пахло еще табаком, и да, примешивался его собственный запах. Такой, что неконтролируемо захотелось забрать его, отмыть от примесей людей и улиц. И распробовать, растащить на составляющие и сложить снова, и чтобы каждый оттенок отпечатался в памяти Дженсена вдохом – событием - выдохом. Он провожал взглядом высокого мужчину и крохотную рядом с ним длинноволосую брюнетку. И даже хмыкнул. Насколько очевидным было решение.

Знаешь, мне все равно, чей ты был. Главное, что теперь ты мой.

***

Сейчас эти мысли о том, самом первом взгляде, вдохе грели его. Это были первые воспоминания на двоих. И пусть Джаред пока не знает, но он обязательно узнает. И разделит с ним все те моменты и запахи, которые Дженсен так старательно собирал многие месяцы.

Дженсен смотрел, как Джаред ласкает себя. Словно обнимает себя вдоль тела – спереди и сзади. Он же его, совсем его. С того самого первого вечера в Центральном парке было уже поздно и ничего не изменить.

Хотя с Джаредом было непросто. Он тек, ни за что не цепляясь, ни к чему не привязываясь. И Дженсену иногда было сложно уследить за ним: настолько бурным и неудержимым был поток его жизни.

Уже тогда, когда впервые, еще не до конца понимая, что делает, проследовал за парочкой до их хибары в Хантс-Пойнт, Дженсен утвердился в мысли, что да, что именно он, что все правильно, что Джаред способен принять его странность. По тому, как тот реагировал на некоторых прохожих, даже будучи в почти невменяемом состоянии, Дженсен точно знал, насколько тонко тот чувствует оттенки запахов.

Надо было забирать его из этого клоповника подальше от толпы парней и девушек, с которыми он ошивался. Это неправильно. Его Джаред не должен так опускаться. Он достоин большего. Он достоин всего и только самого лучшего. И Дженсен должен его исправить. И дать ему все то, чего его мальчик, несомненно, заслуживает, и чего так несправедливо был лишен.

Но не нужно торопиться, никогда не нужно торопиться. И Дженсен много месяцев оценивал, рассматривал, наблюдал. Небритого Джареда в черной потертой толстовке, растрепанного в рубашке, под кайфом в драной футболке, – объектив всегда, словно сам, находил его. И нет, Дженсен никогда бы не доверил это никому. Ни одному самому дорогостоящему частному детективу. Это семейное дело, а в семейные дела никого нельзя вмешивать: мама всегда учила его, что личная жизнь на то и личная, чтобы заниматься ей лично.
Иногда терпение иссякало. Настолько, что несколько раз он подходил действительно близко. Чтобы вдохнуть, не больше. Но Падалеки никогда, казалось, не был в одиночестве. Дженсену очень не нравились эти три брюнетки и три парня, вечно отирающиеся поблизости. Они перебивали его запах, мешались, мельтешили, портили его.


Изображение

Бог придумал красоту и, уверен, любуется ею сверху.
Несмотря на суету, грязь, обыденность, с которыми срастаешься со временем, иногда, очень редко все равно сталкиваешься с незабываемым: даже являясь заядлым киноманом, когда совсем паршиво, в сороковой раз выберешь тот самый фильм, и плевать, что Академия кинематографических искусств и наук даже не в курсе его существования; среди тысячи прочитанных книг любимой, способной вернуть душевное спокойствие, будет только одна; встретив однажды гениального человека, никогда его не забудешь и навсегда изменишь своё отношение к людям. И это говорит само за себя.
Для него оставался загадкой поразительный синдром «единственности».
За все то время, что наблюдал за Джаредом, у него ни разу не возникло сомнения, что того, как можно скорее, нужно изолировать от этого неидеального мира, полного смрада, сгрести в охапку, спрятать в своем доме в Ривердейле, и он будет счастлив. Они оба будут.

И так глупо, странно – они оба жили в Бронксе*, в чертовом крохотном Бронксе, и ни разу не пересеклись в нем. Дженсен многое знал о семье и юности Джареда: компания периодически подтрунивала над техасским происхождением Падалеки. О том, каких женщин и мужчин тот предпочитает: превозмогая почти болезненный дискомфорт от пребывания в толпе, он часто ходил за Джаредом в бары и ночные клубы, как правило, очень посредственного уровня. О том, что Fahrenheit – подарок этих трех брюнеток на Рождество.
Но ничего из того, о чем Джаред думает, что старается вытравить, что по-настоящему любит. Словно он отгородился фривольной маской от всего мира. Но это не обижало Дженсена: он сам был таким. И тем больше ценил его, тем острее хотел забрать себе и узнать все-все.
И тем тщательнее продумывал место, где Джаред сможет прийти в себя. Забыть весь этот уличный тлен, все глупое, наносное. Ему это не нужно. Дженсен точно знал.
Его надо просто отмыть, отчистить, чтобы остался только он, без примесей он…

И Дженсен все предусмотрел: качественную вентиляцию, освещение, изолированную ванную комнату, здоровое питание. Время и деньги никогда не были проблемой. И теперь он чувствовал азарт, возбуждение, чувствовал себя живым, словно проснулся. Он больше не будет один. А это… ведь это самое главное, когда тебе кто-то нужен и когда кому-то нужен ты?

Строители были ленивыми суками, поэтому смогли сделать все так, как он хотел, только в июне. И Дженсен был готов. На самом деле он так увлекся слежкой и управлением строительными работами, что когда все оказалось готово, немного опешил: он так и не продумал момент, как забрать Джареда. Ответ нашелся сам собой: компания запланировала пьянку в баре по поводу дня рождения одного из парней. На которого Дженсен был зол. Ну, сильнее, чем на девок этих. Он постоянно подсовывал его Джареду траву. Дженсен часто видел, как во время тусовок они вдвоем удалялись раскурить косяк.
И собственно, ничего не пришлось придумывать. Когда Джаред надрался и накурился так, что сам себя бы в зеркале не узнал, было элементарно закинуть ему в стакан то же, что Дженсен сам принимал, слегка увеличив дозировку для верности: три таблетки «Гипногена», и золпидем** успешно и почти мгновенно завершил задуманное.

И он был такой чужой, когда Дженсен вез его: машина пропахла табаком, гашишем, плохим виски, грязными руками людей, которые лапали его мальчика, – открытые окна не помогали, и он гнал, против обыкновения вести очень аккуратно. Чтобы быстрее привезти, спрятать, снять с него эти вонючие тряпки, обтереть влажным полотенцем. Уловить его настоящего. Под всем наносным Дженсен наконец смог разобрать тот самый запах, от которого эти полгода у него ехала крыша. Если бы папоротник мог цвести, наверно, так пахли бы его цветы – влажным прохладным лесом и мхом, и еще травяной шлейф, как если растереть между пальцами колкую травинку осоки.
____________________________

* квартал Хантс-Пойнт находится в южном Бронксе, округ Ривердейл – в восточном Бронксе.
**снотворное лекарственное средство, одним из коммерческих названий является «Гипноген».



Изображение

Джаред вел себя почти идеально. Ничего не крушил, не отказывался от еды, не истязал себя, не симулировал припадки, хотя мог: Дженсен знал наверняка, чего можно ожидать. И, как ребенок, радовался подарку на день рождения. На самом деле Дженсен случайно узнал, что он рисует. И очень хотел посмотреть, что же так увлеченно, на часы абстрагируясь от всего, Джаред выводит в блокноте. Камера давала неплохой обзор, было видно, что это портреты, но детали ускользали, словно художник неосознанно прятал свои наброски.

У него отросли волосы. Но Дженсену все равно нравилось. Он был уверен: все, что делает Джаред, все, о чем он думает, то, как выглядит – всегда хорошо. Лучше, чем хорошо - это все специально и только для того, кто сможет оценить и принять. И теперь он был такой спокойный, умиротворенный. И Дженсен знал, что будет именно так, что именно это нужно его мальчику. Немного покоя и времени, чтобы привести мысли в порядок. Его немного напрягало то, что у Джареда проблемы со сном. Но, это, видимо, их общая черта, что естественно: люди, которые проводят много времени вместе, становятся похожими друг на друга. А они вместе уже полгода, каждый день.

Дженсен любовался его фигурой. Как напряжена спина, когда Джаред рисует. Как он жмурится, кончая. Как лоснятся от пота мышцы, когда он отжимается.
Рука огладила живот и опустилась ниже, с силой сжав разгоряченную отвердевшую плоть. Джаред заслуживает того, чтобы Дженсен его дождался. К тому же они равны, и должны быть равны во всем: он не изменял Джареду ни разу с того момента, как встретил, и тем более не тогда, когда он знает, что у Джареда никого не было эти 6 месяцев.
Он надеялся, что Джаред простит ему все неудобства, дешевые шампуни, изоляцию. Должен простить. Он не наказан, нет. Он немножко болен. А больных людей надо ограничивать для их же блага.
И он, как дитя перед рождеством, ждал, ждал того самого момента, когда уже можно. Когда Джаред поправится.

Отношения – слишком хрупкая субстанция, нельзя допускать ошибок.
Отношения – это нечто в человеческой сущности: ничего не меняется, но всегда происходит что-то новое.

И каждый день он наблюдал, как меняется его мальчик. Прислушивался к себе, замечая, как вместе с Джаредом меняется он сам, точно подстраиваясь под него нового.
И это было так… наконец, по-настоящему. Словно нарочитый маскарад, который до встречи с Джаредом представляла его жизнь, закончился. И было остро и непривычно, и ломко, и боязно – испытывать все чувства, на которые способен, к одному человеку.
Боязно, потому что Дженсен до дрожи опасался потерять эту настоящность. И человека, который стал ее причиной. Ему было дико страшно, что Джареда отберут.
И он вынужден был оставлять Джареда, чтобы наблюдать происходящее после его отсутствия в Хантс-Пойнт. Первое время все было спокойно: парни даже немного злились на него за то, что свалил с вечеринки, не внеся свою долю кэша, были уверены, что Падалеки просто увлекся кем-то и сейчас развлекается по полной, не давая знать о себе ни одной живой душе. Через две недели девчонки забеспокоились. Дженсен даже видел ту, из Центрального парка, в слезах. Через месяц приехал его старший брат, семья обратилась в полицию.
Естественно, в итоге оказалось, что никто и ничего не видел, так как бар был из разряда неблагонадежных с соответствующей публикой.

Значит, все так и должно было быть. Ведь если бы он был не прав, забирая Джареда с улицы, от приятелей, которым было плевать на него, и от семьи, которая от него дистанцировалась, что-то бы обязательно пошло не так. В любом случае, у него было достаточно средств и связей, чтобы им с Джаредом никто и никогда не помешал.

Когда долгое время не имеешь права на ошибку, в итоге начинаешь думать, что не ошибаешься вообще.


Изображение

Джаред всегда знал, что делать. Даже если по жизни творил редкостно идиотские поступки. Просто знал, что делать дальше. Причины и следствия несущественны, но вот «что» - всегда и наверняка. Поэтому было так странно, неуютно понять, что больше нет. И, может быть, именно на этом основывалась его глупая вера в себя, в завтрашний день. Потому что теперь словно мост, по которому он шел, кончился, оборвался, и дальше только серая пустота.
Он вспоминал, как, кажется, жизни назад менялся в течение дня. Как ночью словно становился другим человеком: по-другому говорил, думал, чувствовал, – приоритеты ночью расставлялись иначе. И наутро он иногда не мог понять, как вообще у него хватило ума или наглости на все совершенное ночью. Но тут не было дня и ночи. Тут он всегда был одинаковым. И даже в одинаковом себе увяз, запутался. Беспокойно ворочался, вскакивал, слонялся по комнате.

«…Надеюсь, завтра вспомню все это нытье, и мне станет стыдно. Это будет значить, что мне лучше».

Но завтра не наступало. Был просто один бесконечный день.

***

Все любят до тех пор, пока им это удобно. Все то же самое. Везде. Паршиво, конечно, никому не верить, но так уж получилось. А исходя из всего этого дерьма, чего я хочу от жизни? Наверное, ничего.


Изображение

Звук был не отсюда. Другой. Не шуршащая по бетону вода, не удары капель о пластик, не шорох от трения ткани о кожу, не едва уловимое усыпляющее бормотание вентиляции… Это был живой звук. Как тогда, давно. Когда в его мире были люди.
Это был звук человеческого дыхания. И Джаред зажмурился еще крепче. Он не хотел, чтобы этот сон уходил. Так редко среди кошмаров было то, за что хотелось ухватиться, запомнить. Чтобы когда откроешь глаза, смаковать, пытаться закрасить серое вокруг.
Потом он уловил запах… Он мысленно разложил его на хвою, дым, сухую древесину, сандал, розмарин, и, как будто, кедровые орешки, – не пряный, скорее, как чуть запылившийся букет засушенных трав, но удивительный. Свободный.
Он дышал им и улыбался. Решил не открывать глаза, сколько сможет. Просто так давно не было пробуждения с ощущением кого-то рядом.
Наверно, он даже снова задремал, все так же глупо улыбаясь.
А когда, наконец, открыл глаза, мозг просто отключился. Ну, же, давай, ну, подумай о чем-нибудь, за последние месяцы твой внутренний мир несказанно обогатился за счет нескончаемых часов самокопания, ну, подумай, о чем угодно. Но Джаред просто лежал и смотрел на человека, который стоял у двери. Без мыслей, вопросов, анализа причин и следствий. Просто смотрел, как сон или как любимые мультики. Не моргая, боялся, что исчезнет, сколько хватило сил, пока глаза не заслезились.
Но человек все так же стоял. И смотрел на Джареда. И непонятно, кто и кому давал время привыкнуть, осознать.
Он подошел и присел рядом. Джаред впитывал все: запах его терпкой, словно лесной туалетной воды, коротко стриженые волосы, джинсы и футболку. «Бля, одежда…» Первая за это время мысль была какой-то глупой, дискомфортной. Он не испытывал никакого стыда от своей наготы, но парень одет, может быть, ему неприятно. Постарался сжаться, но мужчина остановил его. Почти прикоснувшись, ладонь замерла над плечом Джареда. И улыбнулся. Джаред почти не помнил, как улыбаются. И смотрел, смотрел.

- У тебя глаза, как у мистеронов…*
Джаред не мог не сказать.

Парень снова улыбнулся. Но молчал.

Джаред перевел дыхание. Не иллюзия, не сон. С ним здесь, правда, живой человек. Наверно, его должно было интересовать, кто этот незнакомец, что тут делает, как сюда попал, что вообще происходит. Но не интересовало. В этой реальности серого цвета было иначе, другие приоритеты.
Ему вдруг до зуда на кончиках пальцев захотелось прикоснуться. Ведь живое, настоящее, можно.
Он уже потянулся ладонью, но, почти коснувшись, отпрянул. Испугался, что мираж, что исчезнет.
А он уже не сможет. Больше не сможет один.
И парень словно понял его. Он наклонился почти вплотную, вдохни Джаред чуть глубже, они бы соприкоснулись. Близко, словно…собирался поцеловать. И это было такое маленькое, глупое, иррациональное, самое правильное счастье, когда дыхание на двоих. И Джаред, как тогда, на велосипеде в детстве, ощущал радость, в тот момент мог сказать, как она пахнет и какая она на вкус. Улыбался и почти расфокусировано от близости смотрел на своего визави. Но мужчина наклонил голову, и глубоко вдохнул, почти невесомо потершись кончиком носа у Джареда за ухом.

- Щекотно…

Джаред зажмурился и никак не мог перестать улыбаться.
Так было правильно, настояще.
И он смотрел на Джареда, как будто тот был все, что ему нужно.
Поцелуй был напористым, почти грубым, нетерпеливым, больше никак не сдержаться. Это потрясающе вкусное, почти забытое удовольствие, и Джаред плавился, плавился… В требовательном, голодном переплетении языков, в болезненном прикусывании губ. Он обожал целоваться, черт возьми, так не хватало, так дико не хватало этого, он мог бы часами целовать этот потрясающий молчаливый мираж с инопланетными глазами, посасывать его язык, выцеловывать форму его губ и позволять ему делать с собой то же самое… Все, что угодно.
Джаред возмущенно хмыкнул, когда парень отстранился.
Он кончиками пальцев очертил шею, грудную клетку, живот и снова улыбнулся, наблюдая, как Джаред возбужден. Потом поднес пальцы к лицу и глубоко вдохнул, принюхиваясь, замер. И удовлетворенно покачал головой, будто сравнивал что-то, и сравнение прошло успешно. Потом он много минут и ударов сердца смотрел на Джареда. И тот отчаянно хотел попросить. Но парень попался сообразительный.
Он целовал и оглаживал языком все тело, словно забирая себе вкус и запах любовника.
Джаред был настолько возбужден, что не сразу почувствовал, как парень берет его член в рот, просто по всем нервным окончаниям сразу хлынуло острое, горячее наслаждение. Он как будто знал про все постельные пунктики Джареда: то, как его ведет, когда языком ласкают уздечку, когда облизывают за мошонкой и посасывают яички, то, как ему самому хочется так же кому-то, чтобы почувствовать на корне языка горько-соленое.
Первый раз в этой комнате Джареду хотелось кричать от кайфа, отпустить себя.
Парень медленно оглаживал его губами, едва касаясь, щекоча, и Джаред сдерживал себя, чтобы не толкнуться, не ускорить, продлить. И прочувствовал каждый момент: как почти болезненное желание скапливается в паху, как горячим разливается по телу, как от кончиков пальцев возвращается острым и нервным.
Парень выпустил влажный от слюны и спермы член. И минуту не открывал глаза, пробуя вкус на губах. Джаред сейчас был не в состоянии анализировать, то есть абсолютно. Только воспринимал. Только улыбался, как дурак.

- Извини. Не смог удержаться, - парень улыбнулся в ответ.

Среди простых потребностей сейчас были два приоритета – повторить и выкурить сигарету. Джаред почти представил, как затяжку за затяжкой будет вдыхать смолянистый дым, до конца, до самого фильтра, чтобы потом медленно затушить и слушать хрусткий скрипящий пепел.
Видимо, физиономия у него была настолько нечитаемо и блаженно довольная, что парень, опасаясь за его психику, повернул его лицо к себе и просто сказал:
- Мы едем домой.

Очевидно, опасения за психику были оправданными, так как Джаред начал хоть что-то соображать только стоя под горячими струями душа. Он пытался найти хотя бы отголоски того опасения, осторожности, паранойи, которые изводили его много месяцев. Но было что-то правильное в этом парне. Было все, как нужно. Как нужно Джареду. Он понимал, что, вероятно, парень – один из его похитителей. Но тот был прав, изолировав Джареда от мира. Во всем был прав. И да. Он потрясающе пах и умопомрачительно умел обращаться со своим ртом. Это отличные бонусы.

Домой.
Так странно. Джаред ни черта не понимал, что теперь значит это слово, и где находится этот самый «дом». Но был уверен, что парень все сделает правильно. Что это будет правильный дом, где Джаред никому не сможет навредить. Что кто-то взял его жизнь в свои руки, и сможет все исправить.

И еще «мы»…

И черт, он такая эгоистичная сволочь…
На ходу вытираясь, Джаред влетел в комнату, парень стоял в центре со стопкой одежды и кроссовками сверху. На чем Джаред почти не акцентировал внимания. Черт, кто бы мог подумать, что в жизни будет ситуация, когда Падалеки будет действительно неудобно за себя в плане секса.
- Джаред, что? – парень, казалось, обеспокоен его замешательством.
- Я дурак. Совсем одичал. Ты, наверно… ты же… хочешь?

Джаред очень надеялся, что по его невнятному блеянию тот поймет.
И да, он снова все понял, как нужно. Прижал ладонь Джареда к своему паху.
- Хочу. Очень. Не здесь. Близость не должна ассоциироваться у тебя с этим местом.

Джаред обалдевше, неуклюже, словно подросток натягивал одежду под пристальным взглядом незнакомца. Одевшись, уткнулся носом в локоть, ощущая запах снега и лаванды. Парень наблюдал за ним, улыбаясь. Было в его взгляде что-то гипнотическое, Джаред никак не мог перестать смотреть.
- Хочешь, заберем твой блокнот?
- А? Да, - Джаред сгреб рисунки.
Парень подошел к двери и, слегка надавав, отвел деревянную пластину влево. Джаред завороженно, не мигая, смотрел на череду ступенек, уходящих вверх. И только сейчас понял. Ему страшно, так чертовски страшно. Он больше не знает того себя, который был за этой дверью. Он больше не знает и не уверен, хочет ли знать мир снаружи таким, каким помнил его. Парень словно почувствовал его панику. Мягко взял его за запястье, подводя к выходу.
- Я… не знаю, как тебя зовут, - словно имя этого человека теперь было его удостоверением личности.
Парень погладил большим пальцем там, где бешено колотился пульс, успокаивая.
- Дженсен Росс Эклз.

***

- Малибу?
- Нравится Шеви. Потом покажу тебе все, что есть.

Джаред уютно устраивается на заднем сиденье. Дженсен несколько минут смотрит на него, ожидая, что тот поймет.
- Джаред, почему на заднее сиденье?
- Безопаснее. Наверное.
И Дженсен хмурится, а потом залазит к нему.
- Тебя что-то беспокоит?
- Нет… Да… Не знаю. Все другое. Я другой. И все другое.
- Я прошу тебя только об одном. Никогда не сомневаться в том, что рядом со мной ты в полной безопасности. Я позабочусь о тебе. Всегда буду заботиться о тебе.
Джаред смотрит, не мигая. И хочет сказать, что ему жаль, что расстроил Дженсена, что не сомневается, но трудно, хрипло.
Он просто пересаживается на место рядом с водителем. Дженсен улыбается.
И Джаред чувствует, как напряжение уходит. Он смог, угадал, как надо. Чтобы было правильно.

Смутно вглядывался всю дорогу в улицы, дома, людей. Кажется, была зима или начало весны. Снега почти не было, пасмурно, серо. Он поежился. Дженсен сразу уловил и включил обогреватель.

Было неудобно, правда, неудобно. Что все ему, для него. Он никак не мог понять, чем заслужил. Ведь не заслуживает, совсем. Грязный. Он такой чертовски грязный.

На улице пахло бензином и влажным асфальтом. Мокрой корой деревьев и прелой из-под снега, прошлогодней травой.

В машине с Дженсеном он словно смог отгородиться от нервного серого за окном. Дженсен молчал, словно давая ему время на акклиматизацию.
И Джаред был благодарен ему за это. За все.

Он внимательно оглядывал дома: он точно в Нью-Йорке, с должной долей фантазии можно даже предположить, что все еще в Бронксе. Но это просто так, наблюдение. Он не знал, не помнил, не хотел помнить то, где жил раньше. Когда они проехали небольшую пиццерию на окраине, Джаред точно знал, где находится. Ему сразу вспомнилась сцена из «Матрицы», когда Нео в первый раз смотрит из окна автомобиля на иллюзорный мир.

- Чему ты улыбаешься? – Джаред видит в зеркале только глаза Дженсена.
- Я Нео,- выдает он. Глаза Дженсена, кажется, искрятся весельем от его ответа.
- Ты лучше. Намного.

***

Джаред никогда не был в Ривердейле: предвзято относился к благопристойным буржуазным районам и старался держаться от них подальше, чтобы не провоцировали его на неконтролируемые хулиганства.
Но это было раньше. Сейчас не было негатива. Никаких эмоций вообще.
Однако двухэтажный особняк с мансардой все-таки произвел на него впечатление.

- Ты здесь живешь?
- Нет, Джаред. Мы здесь живем.

И опять это «мы». У него пока не укладывалось в голове, странное, чуждое местоимение.

Уже позже, когда насмотрелся на белоснежные стены и окопался в мансарде у открытого окна, опасаясь выйти на балкон и окунуться в серый воздух, наблюдая поредевшие за осень и зиму верхушки деревьев в Ewen Park, он попытался проанализировать события последних суток.
Ведь у него ничего не было, совсем.
А Дженсен привез его в Ривердейл.
Он же знает, не может не знать, что в такие районы Джаред заглядывал только для того, чтобы прибрать то, что плохо лежит.

Дженсен почти неслышно поднялся к нему. Если бы не месяцы оглушающей тишины, Джаред даже не расслышал бы его легкие шаги. И еще аромат. Так пахнет нагретая солнцем кожа и лес.
- У меня же ничего нет, - он повторил вслух.
- Мне ничего не надо, кроме тебя, - Дженсен обнял его со спины. – Голодный?
Джаред оживился.
- Ага. Давай закажем пиццу. Или бургеры. Я сам схожу. Нет? – к концу фразы он немного подрастерял свой пыл, заметив удивленные глаза Дженсена. – Ну, просто от фаст-фуда, вообще от всего вредного и дико вкусного я чувствую себя живым, понимаешь?
- Понимаю, - Дженсен улыбнулся, - и, думаю, нет ничего зазорного в том, чтобы иногда кормить тебя корн-догами и пиццей. А сейчас как насчет пасты?
- Пойдет. Я умею готовить потрясный сырный соус!

***

Джаред смотрел на себя в зеркало и словно узнавал заново. Он никак не мог вспомнить себя до всего этого. До Дженсена. Волосы отросли, да. Может, на несколько килограмм похудел. Глаза не красные. Да, это он точно помнил.
Опустил голову. Черт, что вообще происходит. Где он, кто он, что с ним…

Дженсен подошел бесшумно.
Джаред поднял голову и натолкнулся на его светящиеся в сером дневном свете изумрудным глаза, затуманенные ожиданием. Джаред почувствовал его горячее влажное дыхание на шее, когда Дженсен откинул его волосы на плечо и уткнулся носом в основание позвоночника. Обвел позвонок языком и легко поцеловал. Дженсен даже не касался его сейчас, Джареда вело просто от ощущения тепла его тела, от запаха его кожи, с примесью хвои, смолы и трав. И хотелось - плевать, из-за воздержания или из-за того крышесносного минета - Дженсена хотелось. Обычно Джаред не церемонился и всегда брал без особого спроса то, что хотел. Но не знал сейчас, можно ли. И можно ли Дженсена. Так, дико, необузданно.
- Пойдем, - Дженсен мягко потянул его в ванную комнату.
- Хочу смотреть на тебя. Как ты принимаешь душ. Как вода смывает все лишнее, чтобы оставить только твой запах. А потом я хочу, чтобы ты подготовил себя. Для меня.
Джаред остановился.
- Ты… не хочешь? – Дженсен выглядел скорее обеспокоенным, нежели разочарованным.
- Я… - черт, Джаред понимал, что ведет себя, как полный кретин, но никак не мог взять себя в руки. - Просто… никого не было. А сейчас целый ты.
Дженсен засмеялся.

Джаред быстро и совсем не эротично разделся. Потом, потом, когда не будет так потряхивать от нетерпения, он устроит Дженсену настоящее шоу. Забрался в огромную душевую кабину, не закрывая створок. Дженсен устроился напротив в плетеном кресле. Джаред на секунду замешкался перед тем, как включить воду. Что-то было: не дискомфорт, не стыд. Как вспышка, просветление… Он вне дня и вне ночи, свободен, но на самом деле еще в большем заточении, обнажен и беспомощен перед незнакомым мужчиной. Бросил взгляд на Дженсена, словно ожидая, что тот укрепит его сомнения или, наоборот, его присутствие поможет не ежиться он неуверенности. Как будто у Дженсена были ответы на все вопросы, сила, не эфемерная, реальная власть разделить его мир на правильное и ложное. Сделать то, что сам Джаред, казалось, не мог много-много лет.
Дженсен улыбался. Значит, правильно, значит, Джаред снова угадал, правда, ведь?
После минутной паники пришло на грани с безразличием спокойствие: никакого желания сопротивляться, никакой неуверенности или страха.
Джаред включил воду, несколько минут просто отогреваясь под струями, Дженсен сам коснулся его плеча, привлекая внимание, протянул небольшой кирпичик ужасающего темно-зеленого цвета с черными прожилками. И весело хмыкнул, наблюдая брезгливую реакцию.
- Мятное мыло ручной работы**. Оно не испортит твой запах.
Джаред, казалось, бесконечное количество вдохов просто стоял, почти уткнувшись носом в пахнущее мятным чаем, яблочным соком, гвоздикой и лимоном. Потом медленно-медленно, прислушиваясь к ощущениям на коже, начал намыливаться. Мыло почти не давало пены, но оставляло на коже легкое покалывание прохлады. И Джаред откровенно кайфовал. Он старался не встречаться взглядом с Дженсеном, но когда все-таки не выдержал, замер.
Дженсен сейчас не смотрел, цеплял взглядом.
- Ты смотришь, как Пинхэд***, знаешь…
Дженсен понял его, прикрыл глаза на минуту. Теперь он смотрел не так голодно, жадно, выжидающе. Скорее просто дразняще обводил взглядом все тело Джареда. Словно Дженсен касался его влажной кожи на расстоянии едва, подушечками пальцев. Чем дольше длился этот почти безмолвный диалог, тем острее Джаред ощущал подступающее возбуждение – свое и Дженсена. Он автоматически продолжал поглаживать грудь и живот, постепенно спускаясь мыльными ладонями, чтобы коснуться члена.
- Жду тебя в спальне.
Дженсен резко поднялся и вышел из ванной комнаты. И черт, понять бы, что у него в башке.
Джаред наспех ополоснулся и, толком не вытеревшись, начал рыскать по полкам в поисках всего необходимого.
Вроде не волновался, хотел, правда, хотел и себя знал прекрасно. Ну, по крайней мере, наверняка знал то, что касается постельных пристрастий, но все равно чувствовал себя неловко что ли. То ли оттого, что секса давно не было, то ли оттого, что это Дженсен, то ли оттого, что вся эта ситуация никак не укладывалась в голове, даже делая скидку на его очень небогатое воображение.
Он никогда ничего не планировал, все получалось вдруг, спонтанно, но сейчас прикидывал, что и как может хотеть Дженсен. Так хотелось угадать.
Через 20 минут он выбрался из ванной комнаты немного взвинченный, в наспех натянутой футболке и домашних брюках, остановился посреди спальни в нерешительности.

- Испорти меня. Я всегда все порчу. Но больше нет…
- Ну, что ты. Не портить, нет. Я исправлю тебя, - Дженсен подошел и убрал со лба длинные, еще сырые пряди.
И долго вглядывался, впитывая каждую черточку. Джаред в ответ смотрел непонимающе, растерянно, словно никак не мог понять, что происходит. И Дженсену было грустно, что он не понимает, что боится, словно ждет подлости или удара.
За эти месяцы он так хорошо узнал Джареда, понял его, несправедливо, что у того не было возможности так же узнать Дженсена.
Дыхание перехватило острой, непреодолимо сильной потребностью – взять себе, прижать горячее, распаленное тело, втиснуться внутрь, почувствовать, как сначала зажимается от неожиданности, а потом впускает в себя все глубже, как напрягаются мускулы спины, как его запах перекрывает все прочие, и Дженсен сможет дышать только им…
Он сдержался. Очертил кончиками пальцев скулы, погладил виски, прошелся по ушной раковине, нежно, невесомо. Джаред завороженно смотрел на чужое лицо с правильными чертами: на брови, слегка сведенные, с почти незаметной складкой между, словно от задумчивости, нетерпения и сосредоточенности, на чуть подрагивающие крылья носа, когда Дженсен глубоко вдыхал, на едва заметные морщинки в уголках глаз и губ, на забавные веснушки, на странного, цвета темной травы глаза. Он вдыхал терпкий лесной запах Дженсена, и было правильно, черт, так правильно все, что сейчас с ним происходит. А через мгновение цвет глаз Дженсена заполнил все вокруг. «Точно как в мультике… Мистероны все захватили». И все. Наверно, это была последняя связная мысль.

Это… это так по-другому, когда касается кто-то, кому не все равно. Когда горячие ладони, и пальцы чуть дрожат, хотя можно же, можно все, не робея, когда губы жадные, поцелуи торопливые, на грани с укусами. Горячее, требовательное, нетерпеливое ощущение вседозволенности, как дождаться Рождества, как хулиганить в день рождения и знать наверняка, что все разрешат, что наказания не последует.
- Ты… ммм… вкусный, - Джаред облизнулся, не открывая глаз, смакуя. Сладкие, но голодные, почти агрессивные поцелуи, от которых заходится дыхание и губам становится больно. Дженсен запустил руки в его влажные волосы, целовал подбородок, шею, прижимаясь всем телом, словно обволакивал Джареда собой:
- Знаешь… это почти физически болезненно… Не просто хотеть секса с кем-то, а хотеть заниматься любовью с конкретным человеком, но понимать, что это невозможно, - Дженсен чуть отстранился, пытаясь вернуть хоть толику контроля, – и когда, наконец, получаешь это, и ты здесь…
Он не завершил фразу, провел носом от виска до ключицы, вбирая запах любовника, ладонью скользнул по его животу и запустил под пояс свободных домашних брюк, которые он так тщательно выбирал, ожидая Джареда в своем доме.
Джаред увлекся поцелуями после месяцев одиночества, и ему казалось, что и так хорошо, и так достаточно, он уже от одних касаний губ и слов Дженсена был почти на грани, но когда его ладонь уверенно, чуть грубовато начала ласкать член, Джаред нервно хохотнул:
– Твоя ладонь гораздо круче, - и уже невнятно, запрокидывая голову, - ещё…
Больше Джаред ни о чем не просил, только шумно дышал, выгибался в его руках и иногда открывал глаза, словно хотел всеми органами чувств удостовериться, что не сон, что на самом деле. Даже в полумраке спальни Дженсен видел, как расширяются его зрачки, заполняя почти всю радужку, как он цепляется за каждое мгновенье ощущений, как Джаред цепляется за него, не желая прерывать касание.
И он знал - не верил, не понимал до конца, как так может быть, но знал наверняка - что Дженсен сделает всегда и во всем так, как лучше для него, Джареда. Знал по тому, как Дженсен помогал ему раздеться, как позволил раздеть себя, как неторопливо, хотя Джаред видел, как тяжело ему дается эта осторожность, раскрывает его головкой члена, как целует глубоко, чтобы отвлечь от первого проникновения, понимая, что хотя Джаред и подготовил себя, секса у него не было очень давно, он может даже назвать точное количество дней…

С ним Джаред хотел запомнить заново каждый нюанс. Как член Дженсена проникает глубже, и тело расслабляется, заполняется горячим, пока толчки не заставят его содрогнуться от ощущения наполненности внутри. Наружу - и подступающая опустошенность становится чуждой, почти мучительной, и Джаред сам подается навстречу проникновению. Как минуты спустя в этом уже нет никакой осторожности. Голодно, грубо, напористо, как будто чувствует, что Джаред выдержит, что хочет именно так, хочет наказать себя за то время, что был с другими, был неправ. Как, уже полностью утратив контроль над телом, Дженсен отпускает себя: подминает, сжимает, вбивается так, как хочет. Без примеси рацио. Чистые гормоны и единственная, доминирующая эмоция: так правильно.

***

Было так странно. Тепло, уютно и почти сонно растянуться вместе на кровати.

- Эй, не спи со мной, - он уткнулся носом в висок Дженсену и, словно смущаясь, попросил едва слышно, - пожалуйста, поговори. О чем угодно. Я… мне не хватало. Просто человеческого голоса.

Самое парадоксальное, что они совсем не разговаривали о тех месяцах, что Джаред провел взаперти. Ни причин, ни следствий. Словно, этого не было в их совместной реальности, а значит, этого не было вообще.
Эта жизнь набело - несколько дней вместе - словно снились Джареду, и он не хотел просыпаться, не хотел знать ничего за пределами дома Дженсена. Он словно забыл их.
- О чем ты хочешь поговорить?
- О людях?..
Джаред просто хотел, чтобы голос Дженсена звучал так же умиротворенно, расслабленно, долго-долго.
- Они мне не нравятся. Это все, что я хочу сказать о людях.
Джаред заворочался беспокойно. Черт, не угадал. Неправильно. Но все равно не удержался.
- Почему не нравятся?
- Их слишком много. И они склонны думать там, где нужно просто принять аксиому, и напрочь отключать мозги тогда, когда их работа жизненно необходима. Чем портят жизнь себе и окружающим. Понимаешь, жизнь – великий дар. И я, правда, злюсь, наблюдая, как миллионы людей просто гробят себя. Так глупо, мелко, бездумно.
- Но я же тоже…
- Ты же тоже «что»?
- Я «людь». И я гроблю… гробил свою жизнь.
- Любишь не потому, что кто-то очень хороший. А потому, что он такой, какой есть.

Дженсен так и смотрел в потолок. Так спокойно.
А Джареду сразу захотелось сжаться, стать невидимым, уйти. От этих слов. Потому что не ему, не заслуживает, неудобно. Он отодвинулся, пытаясь встать с кровати. Дженсен удержал его за ладонь. И он снова знал все, что в голове.
- Почему тебе плохо от того, что я к тебе чувствую?
- Почему… Почему чувствуешь?
- Обычно люди не могут объяснить первопричину своих эмоций. Потому что так удобно. Или первопричина слишком постыдна. Но мне нечего стыдиться. И тебе нечего стыдиться. Твоя душа пахнет листвой. Молодой, весенней. Если пригоршню листьев сжать в ладони. И еще плющом и бергамотом. И это сводит меня с ума. Ты сводишь меня с ума.
- Но… у меня не получается. По-человечески не получается. Ничего, - Джаред заметно нервничал. - Я пытался. Всю жизнь пытался с кем-то подружиться, как-то наладить отношения с людьми. Но на самом деле я не тот, кто хочет сделать их счастливыми, а они – не те, кто могут сделать счастливым меня…
- Ты и о нас так думаешь?
- Нет. Поэтому, наверно, запутался. Все по-другому. Ты другой.
Дженсен поцеловал его. Так нежно, бережно. Но эта нежность по сути своей была еще более ненасытной, властной, чем тот голод, который читался в его глазах каждый раз, когда он смотрел на Джареда. Его тело, привыкшее за жизнь к грубости во всем, в том числе и в сексе, и за эти дни приспособившееся к жажде Дженсена до их близости, стало почти беззащитно к такой невесомой, трогательной ласке. Легкие, сладкие прикосновения губ, касание ладони или руки Дженсена в его волосах, – и Джерад терялся, пытался уйти от прикосновений, потому что темнело в глазах, и он не владел собой в эти моменты.
- Дженсен, - разорвал поцелуй. – Дженсен, сейчас весна?
- 17 февраля.
- Я пропустил Рождество. Черт.
- Мы оба пропустили рождество. Но мы можем его устроить любой день. Скажем, завтра? Что ты хочешь в подарок? Ты очень хорошо себя вел в этом году, думаю, Санта сделает для тебя исключение.
Сначала Джаред радуется жадно, по-детски. И начинает перебирать в голове всякие глупости: ролики, порно-футболку с голым Микки-Маусом, новый альбом Limp Bizkit. А потом понимает, какая все это фигня.
- Дженсен, а что ты хочешь?
- Тебя.

***

Дженсен никогда не давил на него. Пусть это «никогда» было совсем крохотным по времени, но Джаред был просто нечеловечески благодарен. За то, что иногда просто можно было сидеть рядом и молчать. Он до сих пор не мог поверить, что рядом есть человек. И не просто человек. А именно такой, с ним, для него. За то, что Дженсен сдержал обещание про вредную еду. И, слопав целую гавайскую пиццу, Джаред чувствовал себя таким счастливым. И дурным. Оттого, что счастье ему принес кусок текста с ананасами и сыром. За то, что Дженсен никогда не отказывал ему в близости. Или в одиночестве. Как ни парадоксально, но Джаред довольно быстро облюбовал мансарду с садом и часто там сидел, просто пытаясь уложить весь тот событийный хлам, который обрушился на него. Получалось так себе. И Джаред подумывал поверить Дженсену. Ну, про всякое там «жизнь - дар» и так далее. За то, что Дженсен поощрял его стремление записать нарисованную им историю Дина и Сэма. Почему-то для Джареда это было чертовски важно. Словно это было единственное доказательство того, что он существовал в эти месяцы. Доказательство того, что обрывки событий, лица людей, которые снились по ночам, на самом деле были. Что он был. Он ведь был до Дженсена?

И он радовался, когда Дженсен подарил ему ноутбук на их импровизированное Рождество. Но только все равно…
До сих пор не мог выходить на улицу. Боялся захлебнуться серой туманной моросью. И боялся монитора. Он знал, что Дженсен не считает его сумасшедшим, нет. Но Дженсен не видит то, что видит он. Не видит, как из монитора включенного лэптопа просачивается, струится серый свет.
Он пытался несколько раз включить. Это же Дженсен подарил. Но никак не мог перебороть.

Дженсен нашел его в мансарде, ноутбук выключен и отодвинут, как можно дальше. Джаред съежился на полу.
- У меня какие-то проблемы с башкой, наверно, - Джаред ответил на его незаданный вопрос.
- Пойдем, я обещал тебе кое-что показать.
- О! – Джаред был откровенно рад возможности хотя бы на время перестать циклиться.
И Джаред сразу вспомнил тот их разговор в машине, когда они спустились в подземный гараж.
Уже знакомая темно-синяя «Малибу», «Камаро» цвета мокрого асфальта, серебристый «Тахо» и странная, завораживающая модель, которую Джаред никак не мог опознать. Дженсен уловил его восхищенный взгляд.
- Да, знаю. Моя любимица. Хардтоп-седан «Импала» модели 1967 года.
- Она… Это самое сексуальное существо женского пола, которое я видел… Можно?
Джаред протянул было руку, чтобы коснуться черного лакированного бока, но одернул, словно не мог, не имел права, словно что-то недоступное.
- Вау…
Джаред чувствовал, как внутри становится тепло, пьяно. Как возбуждение резко пришло на смену страху, и от всего этого чувствовал себя немного хмельным, как от текилы. Когда тело тебе принадлежит, а голова уже нет.
А потом Дженсен принял решение за них обоих, с силой прижал его к машине и нетерпеливо развернул к себе спиной. Джаред сразу ощутил одновременно прохладу металла изумительного автомобиля и горячее тело Дженсена. Он несколько мгновений просто обнимал, словно извиняясь за напор, спрашивая разрешения, потом вдохнул глубоко, почти касаясь кончиком носа кожи Джареда, и это словно было последним рубежом, личным афродизиаком. Дженсен нервно дернул молнию, вытащил презерватив из кармана и, освобождая Джареда от одежды, торопливо прошептал:
- Хочу, наконец, чувствовать тебя. Пожалуйста, давай сегодня же съездим в клинику. Достали уже резинки. Пожалуйста, пожалуйста, не обижайся…

Джаред просто растекся от возбуждения и полярных ощущений, и почти не соображал, за что там извиняется Дженсен. Он же его, он на все согласен.
Это было быстро, почти грубо, но снова именно так, как хотел Джаред именно в тот момент – чувствовать внутри себя Дженсена, проникающего все глубже. Джаред прикусил нижнюю губу, зажмурился, сосредоточиваясь на каждом оттенке удовольствия. Ритм движений Дженсена сбился, Джаред ощутил, как вниз по позвоночнику одна за другой пробегают электрические волны, он кончил за мгновение до того, как почувствовал пульсацию члена любовника внутри своего тела.
____________________________

* безжалостные инопланетяне из британского фантастического мультсериала «Новый Капитан Скарлетт», их цвет изумрудно-зеленый, такого же цвета свечение исходило из глаз агентов Мистеронов.
** личный фетиш, мыло Demon от Lush
*** персонаж «Восставшего из ада» К. Баркера .От англ. pin — булавка, гвоздь; head — голова; глава демонов Внешней Тьмы, разрывает жертв летающими цепями, которые оканчивается острым крюком и управляются телепатически.



Изображение

За окном мансарды небо меняло цвет. Серый истончался и таял. Джаред каждый день сидел и подолгу смотрел. На жизнь снаружи. Он почти не выходил на улицу. Если только с Дженсеном. Просто не хотелось, не хотелось иначе.
Новые привычки казались такими органичными.
Дженсен редко уезжал куда-то один и надолго. И Джареда абсолютно не интересовало, где он работает, чем занимается. Главное, чтобы быстрей возвращался.
Джаред всегда ждал его. Нравилось предвкушение. Когда Дженсен почти бесшумно подойдет, вдохнет его запах, и еще раз. И Джаред почувствует, как его руки начнут подрагивать от нетерпения. Как будто тот еле-еле сдерживается.
И Дженсен тоже ждал. Когда закончится день, закончатся дела, закончатся чужие люди, посторонние запахи, потоки машин и глупые звонки. Когда наступит ночь, и можно будет дышать единственным воздухом, который ему нужен, можно провести ладонью по обнаженной коже, ощущая, как отзывчивая плоть становится горячее под прикосновениями, и аромат становится более пряным, заглянуть в ореховые глаза, зрачки которых будут медленно расширяться от ответного желания, и Дженсен сможет прочитать в них самое сокровенное: доверие, ожидание, сомнение. До сих пор сомнение, что можно, что не сон, что все для него.

С другим человеком Дженсену бы хватило даже этой ничтожной доли сомнения, чтобы все прекратить. Потому что обычно любые проявления неуверенности в партнере исходят из превосходства собственного «я», а Джаред… он такой. Такой балбес. Странный, зажатый и распущенный одновременно, не верящий в то, что достоин любви, заботы, и в то же время невероятно зарвавшийся, наглый, безбашенный. Полярный.

Для Джареда оказалось удивительным, насколько легко он принял «их» - Дженсена и себя, подчинился. Он, кажется, упустил момент, когда его собственные потребности растворились, совпали с желаниями Дженсена. И он больше не думал ни о чем, отдаваясь прикосновениям, фантазиям Дженсена. Словно тот вытаскивал наружу все его сомнения, сны, нереализованные порывы и складывал паззл из них так, чтобы все идеально подошло. И возвращал обратно Джареду в обдуманных действиях и поступках. И уже после Джаред понимал, что хотел именно этого, но не осознавал раньше, не смог разобраться сам.

***

Он почти не открывал глаза во время секса. До сих пор боялся, что неправда. Что откроет их, что проснется и окажется в той комнате. И еще ему нравилось, что это усиливало слух. И он мог отчетливее слышать глубокие вдохи и хриплые стоны Дженсена. И тактильные ощущения. И он мог прижаться к Дженсену всем телом, потереться щекой о его грудь, вдохнуть его запах, не открывая глаз, добраться губами и языком до выемки между ключицами, до шеи и обратно до подбородка, ощутить под языком покалывание щетины и горчинку от эфирных масел его одеколона. В основе сандал. В основе часто бывает сандал.

Почувствовать на себе руки Дженсена. Чтобы горячие ладони оглаживали и ласкали его тело, забираясь в самые сокровенные места, чтобы от этих прикосновений становилось жарко, и дыхание сбивалось. И слышать, как собственные рваные вздохи сливаются с неровным дыханием Дженсена. И до боли в ладонях желать обнять в ответ настолько сильно, чтобы остались синяки, прикусить, чтобы остались метки. Чтобы ощутить на языке его пот и кровь. И вся эта гамма ощущений лишала Джареда способности здраво мыслить.

Дженсен коротко выдохнул и притянул его к себе, чуть приподнимая и усаживая к себе на бедра, и долго целовал Джареда глубоко, влажно. Джаред ощущал, насколько горячее стали их тела. Как жарко и тесно становится ему в собственной коже. Дженсен опрокинул его на кровать и медленно, мягко раздвинул его ноги, продолжая целовать. Когда, не прерывая жадного голодного сплетения губ и языков, он аккуратно проник в Джареда влажными пальцами, тот до боли впился в его плечи. От неожиданности, сладости, от того, что сегодня это было нежно. И сегодня он хотел именно так. Двигающиеся в нем пальцы провоцировали его на сдавленные неровные стоны каждый раз, когда проникали внутрь, живот и ноги нервно подрагивали, и накрывало. Раз за разом накрывало так, что он жмурился крепко-крепко, стонал и извивался. И просил.
- Дженсен… Ещё… Хочу тебя ещё… больше…
Но даже за своим почти неконтролируемым возбуждением, за бешеным стуком их сердец и шумным дыханием он расслышал.
- Джаред, открой глаза. Посмотри на меня. Хочу, чтобы ты видел меня. Видел, что все по-настоящему… Видел нас…

И только открыв глаза, Джаред понял, насколько был зажат и чего был лишен. Дженсен прикоснулся к каждому веку губами почти невесомо. И Джаред мог видеть. Каждую черточку. Каждую секунду. Дженсен погладил его по волосам, по щеке.
Он поймал пальцы, посасывая, чуть прикусывая подушечки, губами касался раскрытой ладони, кончиком языка лаская нежную кожу между пальцами, постанывая от удовольствия, и эти звуки вместе с его перебивающим сейчас все запахом сводили Дженсена с ума.

Он хотел Джареда безумно, до дрожи. Не просто заниматься сексом, обладать его телом – хотя в этом они были идеальны. Совершенно подходили друг другу в постели. Но ему нужно было не это. Джаред нужен был ему целиком: каждая его мысль, страх, желание, вдох и выдох, – он хотел всё. Он имел право на всего него. Для них обоих.

И Дженсен все настойчивее целовал его шею, не оставляя отметин, не сейчас, не сегодня, просто скользя губами и языком и ощущая биение пульса – каждый его вдох и выдох.
Он легко сжимал и поглаживал член любовника, его влажные губы дразнили ушную раковину легкими прикосновениями, когда он жарко выдохнул Джареду на ухо: «Захоти быть моим… Пожалуйста… Для меня важно, чтобы ты хотел так же, как я…»
Дженсен скорее почувствовал ответ по отклику его тела в своих руках, и уже потом разобрал слова, еще теснее прижав Джареда к себе.
- Я же твой… Твой… Давно твой… Ты что…

Дженсен вошел плавно, сразу до упора. Так сладко, правильно для них обоих. И Джаред больше не закрывал глаза. То ли по просьбе Дженсена, то ли потрясенный собственным признанием. Которое давно было, чувствовалось им. Но он, как обычно, не знал. Пока Дженсен не попросил.
И было иначе. Правда, иначе. Чувствовать Дженсена без преград. Он слишком во многом был первым для Джареда.
В какой-то момент он чуть приподнялся, изогнулся, чтобы насаживаться сильнее, чувствовать острее. Но Дженсен удержал его. И снова был прав. В его мучительно медленном ритме было что-то далекое от животного, привычного для Джареда, что-то позволяющее прочувствовать каждый миг даже с открытыми глазами, видеть, как капля пота сказывается по виску Дженсена, притянуть его, чтобы слизать. Как Джаред и хотел. Его пот и кровь. Его всё.
И Дженсен ласкал его так бережно, нежно, неторопливо.

Когда Дженсен судорожно выдохнул и застонал, изливаясь глубоко в его теле, Джаред почти отключился, как перегорел – от запаха любовника, от его сумасшедших глаз, от горячего внутри.

***

Джаред кропотливо, сверяясь с рисунками и своей памятью, набирал историю Сэма, Дина и очаровавшей его Шеви 67-го года. Он больше не боялся серого света, льющегося с экрана монитора.


Изображение

_________________
was in u


07 дек 2011, 06:42
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 дек 2010, 12:00
Сообщения: 233
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
Очень впечатляет. Очень. Очень. Сильный текст.
Арты великолепно дополняют его, создавая нужную атмосферу.
Спасибо за доставленное удовольствие.

_________________
Кобра веселая. 6 шт. упак.


07 дек 2011, 14:10
Профиль WWW
бешеная бета
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 19 сен 2011, 11:15
Сообщения: 16
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
was!
...господи, это совершенно чудовищно.
то, что Вы сделали, -- это чудовищно.
я просто заглянула одним глазом в текст, чтобы оценить качество, настроиться и, быть может, вечером почитать.
...а очнулась через три часа, с башкой, полной серой мути, сладкого ужаса и ощущения какой-то глубокой и ПРАВИЛЬНОЙ безысходности, обморочного кошмара с верхними нотами хвои и сандаловой нотой в сердце туманного аромата.
Вы думаете, Вы меня обманули, и я Вам поверила?... хэппи-энд... ХА!
Вы прикрыли романсом не просто ангст. ненавязчивым флаффом Вы замаскировали такой ХОРРОР, что бордовые лепестки роз поверх лужи застывающей в багровую плёнку крови -- это самое жизнерадостное сравнение, что пришло на ум.
охтыжматьтвою
не могу стряхнуть гнетущее впечатление, как ни пытаюсь.
не могу вынуть из мозга то, что туда по Вашей милости вползло:
ощущение серой паутины -- плотной, прочной, тёплой и мягкой.
такой нежной.
такой надёжной.
такой крепкой, что уже не вырваться.
вот он, БДСМ как он есть, без всех этих глупых детских побрякушек -- наручников, ошейников, цепей и прочей мишуры.
вот они, раб и господин, причём до мозга костей НАСТОЯЩИЕ, аж мурашки, аж хочется звонить в полицию и психушку... "помогите, человека похитили, сожрали и переварили!"
вот он, стокгольмский синдром в его глубочайшей, НЕИЗЛЕЧИМОЙ форме...
вот она, система клин-клином, когда из человека вышибают химическую зависимость и подменяют её эмоционально-психологической.
вот Вы, оказывается, какая... как Вы умеете...
was ))
you have not been in me till today.
but you ARE now.

ЗЫ: а Дженсен -- классический маньяк. просто классический.
эти вот полунамёки: "Джаред вел себя почти идеально. Ничего не крушил, не отказывался от еды, не истязал себя, не симулировал припадки, хотя мог: Дженсен знал наверняка, чего можно ожидать."
ОТКУДА знал?.. из художественной литературы?.. из псевдонаучных статей псевдопсихологов в журнале "Лиза"?..
или из ОПЫТА?...
эти полутона: как он открещивается от "Парфюмера"... (значит, читал и сравнивал?..), как маскирует свой взгляд Пинхэда... (значит, понимает, ЧЕМ похож?..), как позабавился уподоблению мистеронам... (но не возразил, не возразил!)
этот страх Джареда сделать не так, ошибиться, не оправдать ожиданий... больше похожий не на изумлённое стремление осчастливить единственного в мире человека, которому оказался нужен, а на слепое, безоговорочное повиновение сломленной и выдрессированной жертвы, признавшей безграничную силу и беспредельную власть своего насильника.

и знаете, в чём истинная жуть?

несмотря на всё вышесказанное
Вам всё-таки удалось
заставить меня поверить

что они правда любят друг друга.

_________________
Смотрю я на ваш фанфик. он написан АПСОЛЮТНО безграммотно. Предлогаю свою услугу беты.


07 дек 2011, 14:11
Профиль
бешеная бета
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 19 сен 2011, 11:15
Сообщения: 16
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
млять
простите, я вообще забыла, что хотела сказать, зачем пришла и вообще как меня зовут )))
а сказать хотелось вот что:
спасибо СПАСИБО за три часа чистого, незамутнённого читательского кайфа.
автору -- это по умолчанию ))))
Эриния. Вы удивительная. я так и не поняла, как Вам удалось в такой минималистичной баннерной иллюстрации передать саму идею этого фика. кто сказал, что чистый лист, с которого начинается новая жизнь, -- обязательно белый?.. и какие эти парнишки в блокноте...
кролик. серый Джаред и серый Дженсен. это было сильно, но предсказуемо. а вот оживающий в полноцветье Джаред, медленно поворачивающий голову... к неизвестно чему -- кому -- какому? -- да, это было сильно и неожиданно. это зацепило. саспенс -- наше всё! )
спасибо вам всем!
благодаря вашей командной работе я сегодня как следует вмаза... ээээ, впечатлилась ))))

_________________
Смотрю я на ваш фанфик. он написан АПСОЛЮТНО безграммотно. Предлогаю свою услугу беты.


07 дек 2011, 14:30
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 02 ноя 2010, 01:41
Сообщения: 433
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
Храпунцель
большое спасибо за высокую оценку нашего труда. От себя мне только остается сказать спасибо Кролику за удивительно легкую и умную прогу по анимационным гифкам, и дорогому Риктору, который доработал мою идею баннера правильным фонтом и расположением текста. Без них этого бы не было.:) :heart:

_________________
I've been abducted and you're banging patchouli(c)


07 дек 2011, 14:43
Профиль WWW

Зарегистрирован: 27 янв 2010, 12:10
Сообщения: 149
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
Erynia меня тогда так поразила общая идея баннера, его настроение, что идея "нацарапать" текст на стене пришла сама собой)


07 дек 2011, 14:57
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 01 авг 2009, 12:55
Сообщения: 131
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
После коммента Храпунцель, то что хотела написать стало казаться таким малюсеньким.
was, во время выкладок саммари я реально испугалась, что же будет в фике, но сегодня три раза проверив, что никаких других пэйрингов нету и в конце все хорошо принялась читать и поглотила все на одном дыхании.
Вы написали бесподобный фик, однозначно. И описания этого серого света настолько сильны, что он почти что осязаем и читая, вместе с Джаредом сходишь сума.
А Дженсен....Он так прекрасен в своем полубезумии.
Знаешь, мне все равно, чей ты был. Главное, что теперь ты мой.
Он вот реально сделал Джареда своим, поделился своим безумием и вот в этот Стокгольмский синдром веришь, потому что все настолько логично и они так идеально сплелись друг с другом.
Спасибо вам))) :heart: :heart: :heart:
Erynia, арт прекрасен. С этим сюжетом и атмосферой идеально сочетается.

_________________
Не оправдываю и не осуждаю - я понимаю.©


07 дек 2011, 14:57
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 02 ноя 2010, 01:41
Сообщения: 433
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
Ri.
*рыдает на плече* я люблю тебя :heart:
angel_of_darkness
спасибо, нет, правда, спасибо большущее. Я и не ожидала, что мои идеи понравятся) :inlove:

_________________
I've been abducted and you're banging patchouli(c)


07 дек 2011, 15:01
Профиль WWW
бешеная бета
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 19 сен 2011, 11:15
Сообщения: 16
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
Ri.
а мне показалось, текст был на стене маркером написан...

angel_of_darkness
извините, что сбила Вам весь настрой :(

_________________
Смотрю я на ваш фанфик. он написан АПСОЛЮТНО безграммотно. Предлогаю свою услугу беты.


07 дек 2011, 15:03
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 01 авг 2009, 12:55
Сообщения: 131
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
Храпунцель, наоборот)) ;-) Вы все так шикарно сказали, что хочется просто ППКСнуть почти под всеми словами)))

_________________
Не оправдываю и не осуждаю - я понимаю.©


07 дек 2011, 15:09
Профиль
бешеная бета
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 19 сен 2011, 11:15
Сообщения: 16
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
angel_of_darkness
когда меня торкает, меня начинает нести похлеще Остапа :alles:
и, чувствую, Вас тоже неслабо зацепило :buddy:
а вообще, текст такого уровня не может не зацепить.
блин это надо издавать.
это реально надо издавать.
какого хрена всякую туалетную бумагу печатают, а такие вещи -- нет?!
знала бы кого.... :maniac: бы

_________________
Смотрю я на ваш фанфик. он написан АПСОЛЮТНО безграммотно. Предлогаю свою услугу беты.


07 дек 2011, 15:16
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 ноя 2010, 01:30
Сообщения: 232
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
seastar80, спасибо огромное за первый камент. дефлорация важна даже для текста) и за потраченное время.
и да, Erynia и Белый кролик не только талантища, но еще и очень порядочные люди: я предлагала продаться им за еду и подзатыльники, они отказались)))

Храпунцель, вы почесали не только мое чсв, но и эм...мое всё))
ОТКУДА знал?.. из художественной литературы?.. из псевдонаучных статей псевдопсихологов в журнале "Лиза"?..
или из ОПЫТА?...

дженсен же эм...пырился. лично и долго. поэтому, полагаю, знал своего немного холеричного визави) а в целом, вопросы немного ставят меня в тупик, ибо я как чак из 5.09: it's just came to me (c))))

они правда любят друг друга
true. просто текст изначально был о том, что любви нет. есть патологическая зависимость друг от друга. но, может, это как раз она и есть?

Erynia,Ri., блин, оказывается есть еще бойцы невидимого фронта) спасибо огромное. просто-таки монструозных размеров спасибище.

angel_of_darkness, вам огромное спасибо за оценку. на самом деле не прав был папка дяди федора из простоквашина: с ума сходить тоже можно вместе)

_________________
was in u


07 дек 2011, 15:25
Профиль

Зарегистрирован: 27 янв 2010, 12:10
Сообщения: 149
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
Erynia ты большая молодец :super:

Храпунцель мелом, карандашем, не важно)

was я просто дал несколько подсказок, меня впечатлило само название и атмосфера переданная через работы. Вы отличная команда)


07 дек 2011, 15:50
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 08 фев 2011, 15:14
Сообщения: 87
Откуда: Minsk
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
Тут уже до меня все отлично прокоментировали!
was, Erynia, Белый кролик, у вас получилась замечательная, пугающая и верибельная история! :beg:

_________________
Есть только две бесконечные вещи: Вселенная и человеческая глупость. Хотя насчет первого я не уверен.(с)


07 дек 2011, 16:02
Профиль WWW
бешеная бета
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 19 сен 2011, 11:15
Сообщения: 16
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
was :inlove:
))) вопросы, собсно, не к Вам (ибо после выкладки любой мавр уже может гулять смело: дальше текст дышит, сучит ножками и вопи(е)т к читателю совершенно самостоятельно), а к себе. ну и к Вашей истории, естественно. мы, профессиональные читатели :cool: , не имеем привычки напрягать автора дурацкими разборами "а чой-то Вы имели ввиду сказать в третьем абзаце пятой главы, убив обоих ГГ прямо в середине НЦЫ?!", поскольку не понаслышке знаем о таком чудном явлении, как субъктивизация, привнесённые представления и прочие занятные выкрутасы мозга, занятого обработкой сложных виртуальных систем :alles: Вы своим текстом могли иметь ввиду вовсе не то, что я в нём увидела. могли сказать гораздо больше того, что я в принципе способна понять. а могли вообще сами не въехать, сколько Вам удалось в него вложить :-D и я понимаю, что спрос с Вас маленький, ибо it, действительно, came to you, как it имеет обыкновение to come to каждому талантливому автору ))) но история Ваша не отпускает, варится в котелке и булькает на поверхность вопросами )) и это клаааааасснооооо!!! :ura:
насчёт патологичности. согласна. я тоже воспринимаю любовь как зависимость, но в обычной жизни упасть в патологию ей мешают всяческие отвлекающие факторы, как то: родители, работа, друзья, хобби, увлечения (в том числе и наркотиками, хех), элементарная бытовуха и прочее. в вашем же удивительном мире Дженсену удалось создать для Джареда настолько изолированную капсулу, закуклить его личность в самой себе, а потом умело переключить на единственный внешний раздражитель -- похитителя-избавителя, дракона-и-рыцаря-в-одном-флаконе, -- что результат превзошёл все читательские ожидания :str: а Вам, в свою очередь, удалось создать мир, который многих из нас в себе закуклил ой надоооолго ))) и мы патологически (от Вас.. на Вас.. ээ..) зависли :shy2:

_________________
Смотрю я на ваш фанфик. он написан АПСОЛЮТНО безграммотно. Предлогаю свою услугу беты.


07 дек 2011, 16:04
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 02 ноя 2010, 01:41
Сообщения: 433
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
Ri. :vict:
Allinorспасибо, да, мы старались :-D :squeeze:

_________________
I've been abducted and you're banging patchouli(c)


07 дек 2011, 16:22
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 май 2010, 19:38
Сообщения: 355
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
was какая страшная по сути история, но меня больше напугала и одновременно заворожила часть, когда появился Дженсен - у меня от него мурашки по коже...
Спасибо :flower:

Erynia прекрасный арт, дополняющий историю :heart:

Белый кролик спасибо :)

_________________
http://merzavca.diary.ru/ - дата регистрации 30.01.2009


07 дек 2011, 16:59
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 ноя 2010, 01:30
Сообщения: 232
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
Храпунцель, эм...я на самом деле довольный слон. вы меня какбэ замущали)
и отдельное, неподъемое merci за то, что оценили потрясающую работу виддера и человека, без которого выкладка просто не состоялась бы - Белого кролика и артера, который самый первый обратил внимание на фабулу текста и создал такую отличную визуализацию - Erynia

Allinor, спасибо огромное за оценку именно всей команды. артеров готова канонизировать. они потрясающе верно увидели в тексте то, что хотела в их работах видеть я. в общем...снюхались)

_________________
was in u


07 дек 2011, 17:01
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 ноя 2010, 01:30
Сообщения: 232
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
reda_79, спасибище за отзыв. и у меня вопрос) а почему-страшная?)))
имхо, она, как стич из одноименного мульта. который на замечания о своей монстрячей сущности говорил: нет! я милый! (с)

_________________
was in u


07 дек 2011, 17:25
Профиль

Зарегистрирован: 23 ноя 2011, 16:40
Сообщения: 96
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
Очень не хотела комментировать этот текст, так как люблю авторам писать только хорошее. Но вот что-то не дало мне это сделать.
Дорогой автор, прошу Вас воспринимать этот комментарий не как критику, а именно как ОТЗЫВ (то есть то, что у меня как у читателя, отозвалось в душе).
Во-первых, это очень хорошо и грамотно написанный текст.
Во-вторых, это действительно сильный текст. Не думаю, что он может кого-то оставить равнодушным.
А, в-третьих, это действительно просто ЧУДОВИЩНЫЙ текст по смыслу. Наверное, это самое жестокое и безнадежное слэш-произведение, которое я читала. Изнасилования, избиения, пытки, насилие - все это понятная, физическая жестокость. В этом тексте описывается действительно чудовищная психологическая, ментальная жестокость. Это очень очень очень страшно. На ум приходит сравнение с лоботомией. Простите, но к концу текста мне хотелось, чтобы они оба умерли, чтобы хоть что-то это остановило. Хотелось убить их обоих: одного из жалости, другого - из ненависти, одного - потому что перестал быть человеком, другого - потому что никогда им не был.
Очень тяжелый и страшный текст. Я не буду его перечитывать.


07 дек 2011, 18:55
Профиль
бешеная бета
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 19 сен 2011, 11:15
Сообщения: 16
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
neBESnoe
мы с Вами на одной волне.
я тоже это вряд ли осилю во второй раз.
убить, правда, никого не хотелось, но иногда вполне себе заметно поташнивало -- и отнюдь не в переносном смысле.
может, мы с Вами просто очень такие впечатлительные тургенеуские деушки бальзаковского возраста?.. :-D
и ещё Вы так точно сказали -- никогда им не был.
ППКС, Дженсен тут -- зверь, моногамный хищник, об этом всё говорит: и пластика, и обонятельные реакции на окружающий мир (даже, скорее, именно на людей), и выбор партнёра (тоже по запаху), и незамутнённая (даже, кажется, неосознанная) жестокость, и манера спариваться, и всё, всё в нём.
с момента его появления не отпускал вопрос: что будет, если однажды Джаред его таки разочарует? ну, гипотетически.
в ужасе осознала, что предсказать развитие событий невозможно. изобьёт?.. вышвырнет?.. убьёт?..
а может, просто погладит по щеке и скажет серьёзно и строго: не делай так больше, счастье моё. а то съем.
....жутко...
честно, меня даже "парфюмер" так не сквикнул.
что не мешает искренне восхищаться дарованием автора.
еще одна имха: это, конечно, никакое не J2 и не AU, а серьёзный талантливый оридж. да не просто оридж, а сценарий. specially for звёздный дуэт Эклз-Падалеки ))

в ближайший месяц эта история точно не отпустит мой многострадальный моск...

_________________
Смотрю я на ваш фанфик. он написан АПСОЛЮТНО безграммотно. Предлогаю свою услугу беты.


07 дек 2011, 20:04
Профиль

Зарегистрирован: 17 сен 2008, 12:45
Сообщения: 165
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
я все еще пытаюсь собрать себя по кусочкам после прочтения... поэтому отзыв будет очень-очень странным сорри
история настолько многослойная и многогранная, что думаю одного прочтения явно мало, хотя для даже второго прочтения придется собраться с духом. чувствую себя маленькой девочкой которая хочет подойти к родителям и спросить "А бывает так что плохо это на самом деле хорошо?"
потому что выходит так... поэтому и ломает... привычка к четкому разделению на бело-черное засела крепче-крепкого и не отпускает, а серое кажется ей чем-то пугающим, хочется спрятаться, забиться в угол, но вы автор, не даете мне сделать это...
да произведение реально пугает, никакие ужастики не сравнятся с тем на что способен человек. одновременно страшно и до жути хочется фильм на это произведение, хотя тому кто решится в нем играть уже только за это надо дать Оскар.
когда читаешь картинки так и встают перед глазами, слышатся звуки, чувствуются запахи *мой любимой мыло Демон больше никогда не будет для меня прежним*
was простите за такой отзыв... я чуток подуспокоюсь, и обязательно напишу нормально, честно-честно
спасибо Вам нереально огромное спасибо. :beg: :beg: :beg: :beg: :beg: :beg: :beg: :beg: :beg: :beg:
:hlop: :hlop: :hlop: :hlop: :hlop: :hlop: :hlop: :hlop: :hlop: :hlop: :hlop: :hlop:
тут столько всего что всех "спасиб" не хватит

Erynia офигительный арт, полностью сочетается с историей. Спасибо!

Белый кролик клип посмотрела только после прочтения. Мороз по коже... ох... как же жутко... а смотришь и оторваться не можешь, очень-очень классно.

Спасибо всем огромное!!!! :hlop: :hlop: :hlop: :hlop: :hlop:


07 дек 2011, 21:08
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 20 янв 2011, 16:07
Сообщения: 143
Откуда: Уфа
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
Спасибо за эту историю, не как за рпс, потому что с начальных строк читалось, как оригинальный текст с от и до оригинальными героями. Сильно написано, стилистика завораживает, покоряет. И при этом сюжет дробится на две части. Первая, где только одна человеческая единица в ограниченном пространстве, вне всего, в вакууме: оно ощущается на почти всех уровнях, почти материализуется. Мысли и ощущения героя, его состояние. И вторая часть, с появлением второго персонажа - к сожалению, начинает дробиться, ускользать целостность. Но это, скорее личностная неспособность увидеть еще одного героя, потому он и все сопричастное дробятся. Как... словно первый герой был заперт не кем-то схожим по природе, а более иррациональной, не поддающейся анализу силой. Потому и дробиться, наверное.
Смысловая нагрузка текста раздразнивает мыслительный процесс чрезвычайно. Спасибо за столь небанальную конструкцию. И за погранично-серое особенно.

_________________
Тихо листьями шурша,подкралась к нам анаша.


07 дек 2011, 21:17
Профиль ICQ WWW

Зарегистрирован: 23 ноя 2011, 16:40
Сообщения: 96
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
Храпунцель, ППКС! Только вот я бы, наверно, не сказала, что они действительно любят друг друга. Я не знаю, насколько, наше человеческое слово "любовь" вообще тут применимо. + представьте, что все тоже самое, но вместо Дженсена к Джареду зашел бы какой-нибудь Фредди Крюгер (внешне). Вот что-то бы изменилось?


07 дек 2011, 21:25
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 07 дек 2011, 16:27
Сообщения: 37
Откуда: Харьков
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
was
Я все утро читала это фик и до сих пор не могу от него отойти.
Это что-то...странное, интересное, завораживающее...
Нет ничего интереснее чужого сознания, души и мыслей.
Серый, просачивающийся сквозь каждую строчку первой части фика, казался материальным, окутывая с ног до головы.
Это сильно, странно и болезненно.
Герои... Джаред прожигающий всего себя в алкоголе и травке, Дженсен, замкнутый, одинокий. И болезненная, как сказал сам Джаред, неравнодушность.
Это странная любовь, но она делает их счастливыми.. самое главное.
спасибо большое, комментарий получился сумбурным, но толком собраться слова так и не получилось.
Erynia
Арт...Он, для меня, удачно вписывается.
Белый кролик
трейлер...прекрасен.
Спасибо большое за невероятную работу!!!

_________________
ЕХБСБИ!!!


07 дек 2011, 23:04
Профиль ICQ WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 ноя 2010, 01:30
Сообщения: 232
Сообщение Re: "Grey light", J2-AU, NC-17, was
neBESnoe, спасибо огромное за отзыв. самое ценное, наверно, когда текст, в который вложил массу времени и сил, продуцирует у читателей мысли, эмоции, пусть противоречивые, не всегда положительные. и еще, наверно, фф в принципе нужен для того, чтобы сглаживать проблемы реала. приносить позитив. но иногда мне кажется, что так тоже работает. когда знаешь, что поежишься, вынырнешь из текста в реал, и в нем точно будут близкие и любимые люди.
и про крюгера! джаред не знаю, как среагировал бы. но я тихо млею от фредди с 5 лет. черт. кажется, палюсь(

kelpi, спасибо, что нашли время прочитать и отметить работу команды. по поводу оскара только за согласие не уверена)))) но было бы здорово, если бы давно уже бродящие слухи про полнометражку спн реализовались. для начала. а там...у фандома длинные руки)))

_Drakon_, благодарю за комментарий. но...можно по поводу конструкции открою один секрет? на самом деле первопричина ломки и крошения структуры в том, что я не умею написать ровное и нерваное повествование. просто рассказать историю. как это отлично умеют в англоязычном фандоме.в любом случае, у меня в глазах розовые слоники, если понравилось то, что получилось в итоге)))

shinilissa, спасибо за ваше время и внимание от имени всей команды.на самом деле здорово, что получилось создать довольно агрессивную атмосферу в тексте, которая настолько тепло была воспринята.

_________________
was in u


07 дек 2011, 23:25
Профиль
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 58 ]  На страницу 1, 2  След.


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB © phpBB Group.
Designed by Vjacheslav Trushkin for Free Forums/DivisionCore.
Русская поддержка phpBB
[ Time : 0.057s | 18 Queries | GZIP : Off ]