Новости

Биг-Бэнг-2017 здесь :)

Изображение С Новым Годом и Рождеством! Изображение

Изображение

Текущее время: 18 янв 2018, 21:32




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 65 ]  На страницу 1, 2, 3  След.
"Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции 
Автор Сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 сен 2010, 23:47
Сообщения: 511
Сообщение "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
Изображение

Название: Futend (Фьютенд)
Автор: Чертовы эмоции
Беты: Lin-X, Vall_2008
Гамма: LeeLoo_
Рисунки и разделители: Кана Го
Заглавный баннер: .Тапка.
Оформление глав: Чертовы эмоции
Рейтинг: NC-17
Пэйринг: Дженсен/Джаред; Джаред/Сандра
Жанр: angst, romance, drama, дезфик
Размер: макси
Аннотация: Джаред Падалеки - начинающий режиссер. Его мечта - снять фильм о психиатрической лечебнице. В поисках информации он посещает одну из них, где случайно видит в качестве пациента Дженсена Эклза, парня, которого он знал с самого рождения и с которым его когда-то связывали романтические отношения. Джаред высказывает желание забрать Дженсена из больницы, и тогда врач рассказывает ему о лекарстве, которое якобы способно исцелить Дженсена от неизлечимой болезни.
Дисклаймер: Все это произошло в одной из параллельных вселенных. А может и вовсе не произошло.
Ворнинг: слэш; подробное описание однополых сексуальных отношений; AU; OOC; мат; сомнофилия; смерть персонажа!
Размещение: с разрешения автора
От автора: 1. Автор не имеет медицинского образования.
2. Пожалуйста, перечитайте предупреждения! Если для Вас неприемлемо «убийство» персонажей жанра РПС, не читайте этот текст!

_________________
Не нервируйте меня, мне скоро некуда будет трупы прятать (с)
Я обнаружил, что смеяться над людьми - прекрасный способ не убивать их чаще, чем требуется (с)


Последний раз редактировалось Чертовы эмоции 07 дек 2011, 23:45, всего редактировалось 4 раз(а).

07 дек 2011, 22:15
Профиль ICQ WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 сен 2010, 23:47
Сообщения: 511
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
Эпиграф:
«По временам я слышу, как безумие воет у меня в мозгу. Мысли мои - словно призраки: они танцуют передо мной, и я не могу их схватить».
Оноре де Бальзак


Изображение

Говорят, что самые лучшие истории начинаются с конца. Если бы это было так, я бы сказал что-то вроде «Дженсен Эклз!» и на этом закончил. Но парадокс в том, что с этих же слов я могу начать. Должно быть, вы думаете, что я потратил многие часы, размышляя, какой из подходов к этой истории лучше, какой покажет ее в наиболее выгодном свете, какой приукрасит… Поверьте, это не так, и я ничего не выдумывал. Эту историю мне поведал мой отец, и я склонен ему верить. Именно поэтому я утверждаю: все, что написано на страницах этого дневника - правда. Сегодня 19 февраля 2068 года. Мое имя Дин Падалеки.
Итак… Дженсен Эклз!
Странно, но что поделать, если жизнь моего отца Джареда началась именно с этого имени - Дженсен…

Когда это случилось, Дженсену было четыре года…
Впрочем, так начинать тоже нельзя. Фраза «это случилось», и все сразу думают, будто это что-то плохое. Напротив, в тот день случилось хорошее. В тот день, 19 июля 1982 года, в Сан-Антонио, штат Техас, родился мальчик по имени Джаред Падалеки, и первым, что он услышал от своей матери Шерон было: «Это Дженсен. Он ждал тебя, чтобы познакомиться». Забавно, что только после этого она сама сказала своему новорожденному сыну «Привет».

Из дневника Дина Падалеки
19 февраля 2068 года




Изображение

«Однако вот Лазарь должен лежать здесь
на панели у порога Богача, словно кит на мели,
и это еще несуразнее, чем айсберг,
причаливший к одному из Молуккских островов».


Герман Мелвилл «Моби Дик, или Белый кит»


Штат Нью-Йорк
Психиатрическая лечебница «Сан-Джоанна»
2004 год


Иногда Джареду кажется, что человеческая судьба действительно предрешена. Что жизнь расписана по минутам и секундам, и кто-то там наверху лишь смеется над жалкими попытками людей что-то изменить. И тогда этот кто-то посылает людям видения, предчувствия, дежа вю, и на какую-то секунду завеса будущего открывается, и человек может заглянуть в него. Но это длится всего миг. Преждевременное знание всего одного слова, жеста, эмоции… А потом знание начинает ускользать. И человек снова погружается в свою иллюзию власти над судьбой и самим Богом. Но истина в том, что все уже известно, до мельчайшей песчинки, что окажется под ботинком, и именно поэтому человек может предугадать. Потому что на самом деле он не гадает - он знает, просто забыл об этом…

Джаред не был верующим человеком, но что-то екнуло у него внутри, едва он услышал звук открывающейся двери, предчувствие чего-то окутало его плотным коконом, а сердце забилось быстро-быстро, потому что каким-то непостижимым мистическим образом он уже знал, кто войдет в комнату. И все же он оборачивался с замиранием сердца, и из его горла вырвался слабый рыдающий звук, когда он увидел, что прав.

- Дженсен… - прошептал он. И прислонился к стене, боясь, что ноги перестанут держать.

- Вы знаете Дженсена, мистер Падалеки? - как сквозь вату донесся до Джареда мужской голос, в котором помимо воли говорящего проскальзывало сожаление.

- Это… Дженсен, - повторил Джаред.

Перед его глазами все расплывалось, но он не чувствовал, что плачет. Когда он поднес руки к лицу, на пальцах осталась влага. Джаред яростно стер ее со щек и на несколько мгновений зажмурил глаза, но когда его взор прояснился, Дженсена в комнате уже не было.

- Дженсен!!! - Джаред бросился вперед, но его остановила сильная рука, сжавшая плечо.

- Мистер Падалеки, - произнес все тот же голос, - полагаю, нам стоит кое-что обсудить.

- Что?

- Откуда Вы знаете Дженсена? - терпеливо спросили Джареда снова.

- Он мертв, - тупо сказал тот. - Он был мертв.

Мужчина рядом с ним вздохнул и убрал руку с его плеча. Он взял Джареда под локоть и повел к двери, но не той, через которую пришел Дженсен и через которую исчез.

Этого мужчину звали доктор Лоренс, но здесь, в психиатрической лечебнице Сан-Джоанна, его все называли Ларри. За многие годы вполне заурядная фамилия трансформировалась в не менее заурядное прозвище. Его проще запомнить пациентам, а персонал чувствует себя увереннее, общаясь с начальником. В этой больнице продумано все, любая мелочь, даже имя врача.

Доктор Лоренс - Ларри - опустился в кресло в своем кабинете и жестом пригласил Джареда присесть на диван.

Стены в этом кабинете - болезненно белого цвета, они ярко контрастировали с мебелью из черной кожи, большим столом и застекленным сервантом из красного дерева, явно сделанными на заказ.

- Расскажите мне, - сказал Ларри так, как умеет только опытный психиатр: словно он твой учитель, противник и любовник одновременно. Таким особенным тоном, снисходительным, располагающим к доверию и немного, совсем немного, зачаровывающим.

Джаред сглотнул, не зная с чего начать. В голове все мешалось.

- Дженсен… он… он мой лучший друг, самый близкий человек, единственный, кого я… - Джаред запнулся и продолжил не то, что хотел сказать: - Я знал его с самого детства, с самого рождения, - он провел рукой по лицу, снимая оцепенение. - Может быть, даже раньше.

Ларри улыбнулся на это заявление улыбкой профессионала. У него были синие глаза, холодного, кристального оттенка, они не двигались, даже когда Ларри наклонял голову или откидывался на спинку своего кресла. Эти глаза на бледном холеном лице выглядели зловеще, делая своего обладателя на десяток лет младше… А, может, и старше. Сказать, сколько же на самом деле лет этому мужчине, было невозможно. Если только заглянуть в его свидетельство о рождении, например.

- Ясно.

Ларри словно подводил итог первой части рассказа, первой части жизни Джареда. И ждал. Ему на самом деле все это было неинтересно, он все это уже слышал. Может, и не теми же словами, не о тех же событиях, но уже и не сосчитать, сколько людей вытирали слезы, сидя в этом кабинете с белыми стенами и говорили ему, что им больно. Больно-больно-больно. Но сколько бы они это ни повторяли, их родным, находящимся на попечении Ларри, лучше не становилось. И Ларри знал, что однажды эта боль уйдет и слезы высохнут. Они всегда высыхали.

- И что же случилось?

- Он умер.

- Как же так? - Ларри смотрел с вежливым удивлением, но было видно, что ему даже не любопытно. - Вы видели его сегодня. Он жив.

- Да. Жив. - Повторил Джаред и запнулся. - Но как?

- Мы ходим по кругу, мистер Падалеки, Вам не кажется?

- Он взорвался на машине два года назад. Я не верил, что это он, тело обгорело до неузнаваемости, но кольцо, - Джаред указал себе на левую руку, хотя на ней не было никаких украшений, - на его пальце убедило всех.

- А теперь давайте я скажу Вам, как это выглядело для меня, - Ларри подался вперед и сложил руки на столе в замок. - Дженсен Эклз пришел в нашу больницу два года назад. Он попросил помощи и приюта. Он перевел на счет больницы некую денежную сумму, которой, как ему казалось, должно хватить на то время, что он проведет здесь.

- Постойте, постойте, - Джаред прервал врача, не обращая внимания на укоряющий взгляд. - Пришел? Пришел сам? Но зачем? Зачем ему это понадобилось?

Никогда не страдавший косноязычием Джаред запинался, сглатывал и начинал вновь. Ему казалось, что собственные мысли восстали против него.

- Мистер Эклз болен, - сказал Ларри.

Джаред почувствовал, как его обдало холодом. Хотя… разве не очевидно было то, что только что прозвучало?

- Чем?

Врач раздумывал, казалось, вечность, прежде чем ответить. Он протянул своему собеседнику документ, в котором утверждалось, что Джаред не имеет права разглашать услышанную информацию. Джаред подписал не глядя.

- Болезнь Альцгеймера.

- Мне это ни о чем не говорит, доктор.

- Это один из видом сенильной деменции, - «пояснил» Ларри. - Это дегенеративное заболевание, мистер Падалеки, а у Дженсена еще и очень редкая форма. По правде сказать, этот случай - первый в моей практике.

- Дегенеративное? - переспросил Джаред единственное услышанное им слово. - Дегенеративное?!

Врач снова вздохнул. На миг в его голове мелькнула мысль об успокоительном, но он отверг ее. За годы практики он хорошо усвоил, что сделать последний укол он успеет всегда.

- От того, что вы повторите это слово даже с десяток раз, ничего не изменится. Да, дегенеративное, - и добавил жестче, чем хотел: - Дженсен теряет рассудок.

- Почему?

- Вас в самом деле интересует этот вопрос? - и снова это чертово снисхождение в голосе.

- Ему можно помочь?

- Всем можно помочь, мистер Падалеки. - Джаред содрогнулся от того, как ласково это было сказано. - Можно заботиться о человеке до тех пор, пока он не перестанет в этом нуждаться. До самого конца.

- Ответьте прямо! - закричал Джаред в отчаянии. - Это можно вылечить?!

- Нет.

- Боже…

- Эту болезнь нельзя ни излечить, ни замедлить ее развитие. Сознание Дженсена медленно затухает, функции его организма перестают работать. Он уже практически не осознает реальность.

Джаред вцепился пальцами в подлокотник дивана.

- Расскажите мне все, - попросил он, зажмуриваясь от собственных слов. Он не хотел знать, но не мог не спросить. - Я не понимаю… Он погиб, я так думал… а теперь… Просто в голове не укладывается, что он жив, и эта болезнь… Расскажите!

Увидев горящий взгляд Джареда, Ларри сдался:
- Я не могу ответить на Ваш вопрос о том, почему Вы думали, что Дженсен мертв. Вы же должны это понимать, верно?

Джаред кивнул, подчиняясь рентгеновскому взгляду. Это, оказывается, так страшно - подчиняться тому, что говорит тебе человек, знающий твой разум лучше тебя самого.

- Но я могу рассказать о другом. У Дженсена очень сложное заболевание, даже в наше время нет ответа на вопрос, почему это происходит с людьми, каковы причины. Разумеется, мы можем предполагать, и многие ученые уверены, что их доводы верны, но по большому счету все это - только теории.

- Дженсен всегда был нормальным, - произнес Джаред, чувствуя, как коряво это звучит, как неправильно.

- Нормальным? Если я правильно понимаю, в последний раз Вы видели его два года назад, как раз перед тем, как Дженсен пришел к нам. Скажите, Вы не замечали изменений в его характере? Состояние, сходное с депрессией? Возможно, излишняя раздражительность, агрессивность, постоянные перемены настроения?

Ларри задавал вопросы так, словно Джаред находится на приеме у семейного психолога и просил совета, что ему делать с собственной женой, у которой внезапно началась послеродовая депрессия. Он не хотел отвечать, он хотел лишь одного - снова видеть Дженсена, но понимал, что ему не позволят.

- Мы жили вместе, и Дженсен ни в какую не хотел идти ни на какие компромиссы, отчего мы часто ссорились, - на одном дыхании выдал Джаред, боясь, что в любую секунду может сорваться. - Даже слишком часто. Но он был таким сколько я его помню, то есть всегда. Правда… иногда он забывал то, что только что произносил. Или не мог запомнить большой объем информации. Это меня сильно беспокоило, но он отказывался идти к врачу.

Ларри кивнул, удовлетворенный ответом.

- Обычно первые симптомы этой болезни принимают за минутные вспышки гнева, рассеянность, забывчивость – как раз то, что Вы перечислили. Согласен, эти симптомы незначительны, и человеку можно сделать скидку на тяжелый день или проблемы в семье. Некоторые люди такие сами по себе.

- Но ведь рассеянность и забывчивость - это же… не смертельно!

- Сами по себе симптомы не несут смерть, - с неохотой ответил Ларри. - Они лишь указывают на то, что действительно это делает. Альцгеймер - прогрессирующее заболевание. Обычный временной период от пяти до семь лет. Хотя, известны случаи, когда больные жили и четырнадцать лет. Но не дольше. Да и не жизнь это вовсе. Обычно Альцгеймер развивается медленно и равномерно, но Дженсен… Это и впрямь особый случай. Его болезнь развивается скачками. Год он живет на одной стадии, и внезапно наступает утро, когда он уже не может произнести «Три ведьмы разглядывают трое часов “Свотч”»*. А еще через год - и собственное имя.

- Дженсен, - прошептал Джаред, закрывая глаза. - Что же ты ничего не сказал?

Врач деликатно кашлянул, привлекая к себе внимание.

- Это еще не все, мистер Падалеки. Видимо, Дженсен не рассчитывал прожить так долго или же ему было все равно, что с ним станет после того, как его разум откажет окончательно… В любом случае, те деньги, что он перевел на счет нашей больницы, заканчиваются. Поймите меня правильно, это частное заведение, и если у нас не будет средств, чтобы содержать Дженсена, его переведут в государственную больницу. А я, честно признаться, не хотел бы в такую попасть.

Обуреваемый противоречивыми эмоциями и ошарашенный свалившейся на него информацией, Джаред лишь вновь кивнул.

- Я хочу его видеть, - попросил он.

Ларри чувствовал привычное желание обнять убитого горем человека, поддержать не так, как его учили это делать на последнем курсе лучшего медицинского колледжа в стране, а так, как научил его опыт. Но он знал, что пока не время. Потому он покачал головой.

- Простите, нет. У Дженсена свой распорядок дня.

- Завтра?

- Хорошо, - с этим доктор согласился легко, но взгляд, которым он смотрел на Джареда, придавливал его к земле, словно тонна кирпичей.

Изображение

Это была пытка. Медленная пытка, где Джаред был обязан сидеть на своей кровати в восемь часов утра, в одежде и ботинках, слушая мерное тиканье часов и сжимая в руках бесполезный кусок электроники, первый раз в жизни не приносящий ни радости, ни успокоения.

Джаред посмотрел на камеру в своих руках и бережно отложил ее в сторону. Не стоило быть к ней так близко сейчас, когда негативные эмоции льются через край, а сердце бьется сильно и гулко, смешиваясь звуком с тиканьем часов. Как и любой человек искусства, Джаред в какой-то степени был суеверен. Он не хотел своими страхом и неуверенностью нанести вред самому светлому, что было в его жизни. Его мечте, его цели, тому, что так же правильно и неотъемлемо, как дыхание, тому, что так же восприимчиво и хрупко, как человеческая психика.

Он сделал глубокий вдох. Ларри сказал приехать к часу дня, но было еще раннее утро, а Джаред уже не мог усидеть на месте. Он смотрел на камеру рядом с собой с неким нездоровым благоговением, и снова взял ее в руки только тогда, когда почувствовал, что в его мыслях и эмоциях не осталось ничего лишнего. Так делают певцы, выходя на сцену, так делают гениальные музыканты, садясь за фортепиано, так делают актеры, стоя под светом софитов перед камерами, и так делают режиссеры, приводящие в порядок хаос из сценария, мнения продюсера и личного видения актеров, создающие и созидающие на экране истинный шедевр, истинное произведение искусства.

Джаред включил камеру и уставился на пустой голубой экран. Ему было смешно и грустно от того, что он так много чувствует, но все еще не сделал абсолютно ничего стоящего. Просто - абсолютно ничего.

Изображение

Разумеется, он приехал раньше. Много-много раньше, и совершенно не удивился, поняв, что Ларри уже давно его ждет.

- Мистер Падалеки, - поприветствовал он Джареда, когда тот зашел в кабинет. - Вы рано.

Джаред поморщился, садясь в кресло. Отчего-то его раздражало поведение врача, хотя тот вроде бы еще ничего не успел сделать.

- Не мог ждать дома, - Джаред тоже говорил очевидные вещи, которые они оба знали, но этикет требовал их устного произношения.

- Понимаю, - согласился Ларри, откладывая в сторону бумаги, которые заполнял до прихода Джареда, и начиная вертеть в руках ручку. Жест, выдающий нервозность. - Однако Вам, в таком случае, придется подождать здесь. Я не могу вносить внезапные изменения в жизнь пациентов. Позже наступят часы, в которые мы разрешаем пациентам выходить на улицу, тогда Вы и сможете встретиться с Дженсеном.

- Хорошо, - покладисто сказал Джаред и даже сложил руки на коленях, затем сплел пальцы в замок. Кончики едва заметно подрагивали.

Ларри мялся, осознавая, что разговор не клеится.

- Может быть, Вы хотите что-то спросить у меня?

Джаред поднял голову и пожал плечами. Сегодня было довольно тепло, и на нем была только футболка, летняя куртка и джинсы из тонкой ткани, но он все равно чувствовал, как скатывается по спине капля пота и появляется влага на висках, у самой кромки роста волос. Он нервничал, одновременно желая убежать отсюда и взмолиться, чтобы время шло быстрее.

- Я не знаю, что спросить, - наконец, ответил он как можно честнее.

Ларри улыбнулся. У него светлые волосы и глаза - весь его вид внушает успокоение и желание подчиняться. Джаред не знал, от рождения ли Ларри был наделен этим даром или ему пришлось научиться так смотреть и выглядеть.

- Поговорим о том, зачем Вы приходили ко мне вчера, - предложил врач.

- Что? Зачем я… О! - Джаред вскинулся, и Ларри явственно увидел, как оживают, как загораются его глаза. - Мой проект!

- Ваш проект, - кивнул доктор Лоренс. - Расскажите подробнее.

Джаред поерзал в кресле от возбуждения, блокнот и ручка как по волшебству оказались у него в руках. Ларри невольно позавидовал, что у этого человека есть нечто такое, мысли о чем могут перекрыть все остальное, независимо от того, как бы сильно оно не было.

- Да… да. - Джаред набрал в грудь побольше воздуха и затараторил: - Я учусь на втором курсе колледжа, изучаю режиссуру. Обычно практика начинается с четвертого курса, но мой преподаватель предложил мне начать раньше. Понимаете, я мечтаю об этом с детства, и этот проект - мой шанс. Если он понравится комиссии, я могу начать более профессиональное обучение, и возможно, что в будущем у меня появится возможность реализоваться в этой области.

- Вы с детства мечтали стать режиссером? - уточнил Ларри.

- Ну, можно сказать и так, - уклончиво ответил Джаред, не желая вдаваться в подробности.

- Это интересная профессия, - согласился врач. - В чем заключается Ваш проект?

- Короткометражный ролик, - быстро ответил Джаред. - Сюжет не столь важен, как само воплощение, так мне сказали, но я считаю, что чтобы получилась достойная работа, нужно продумать каждую мелочь, не говоря уже о сюжете, и я…

- И Вы выбрали сюжет о психиатрической лечебнице? - с легким недоумением перебил Ларри.

- Да. Это вроде как и есть то, о чем я мечтал. Снять настоящий фильм о таком месте, как это. Не какой-то среднестатистический фильм ужасов, а реальную драматическую историю.

- И у Вас есть сюжет?

Джаред криво усмехнулся, теребя в руках блокнот.

- Пока нет. Только каркас. Я предоставил наброски ролика своему куратору, и он предложил обратиться за помощью к тем, кто работает в интересующей меня области. А Ваша лечебница лучшая в штате.

Когда они закончили обсуждение, часы над головой Ларри пробили полдень. Джаред смотрел на тонкие черные стрелки, и что-то внутри него сжалось, когда он понял, что просидел здесь почти два часа и ни разу за это время не вспомнил о Дженсене. Он проклинал и себя, и свою озабоченность дурацким проектом, а больше всего то, что даже сейчас, осознав это, он не считал его таковым.

Ларри продиктовал Джареду несколько телефонных номеров, по которым тот мог бы связаться с другими психиатрами, если хочет получить больше информации, и Джаред записал их, но почему-то, где-то на периферии сознания у него зрела мысль, что наверное он никогда им не позвонит. Слишком стыдно от того, что ему хочется этого так сильно, что он готов забыть обо всем остальном. Ведь так… неправильно, когда любишь.

Чувство вины появилось внезапно и преследовало Джареда все время, пока Ларри вел его по длинным прямым коридорам лечебницы к большим воротам, выходящим на задний двор.

_________________
Не нервируйте меня, мне скоро некуда будет трупы прятать (с)
Я обнаружил, что смеяться над людьми - прекрасный способ не убивать их чаще, чем требуется (с)


07 дек 2011, 22:24
Профиль ICQ WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 сен 2010, 23:47
Сообщения: 511
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
Изображение

Дженсена Джаред заметил сразу. Тот сидел за узким деревянным столом, расположенным под большим ветвистым деревом, прямо у высокой глухой стены, отделявшей лечебницу от всего остального мира, и смотрел куда-то вверх. Ларри жестом пригласил Джареда следовать за собой и направился прямо к Дженсену. По пути он что-то показал знаком двум охранникам, следящим за порядком, и невысокой черноволосой девушке, по всей видимости медсестре. Та кивнула в ответ и склонилась над другим пациентом с платком в руках - молодой мужчина, рисовавший какие-то фигуры на большой листе ватмана, только что засунул испачканные краской пальцы себе в рот.

Путь через весь двор показался Джареду и длинными, и коротким одновременно. Ларри оказался около Дженсена быстрее и положил руки ему на плечи, но продолжал при этом смотреть на Джареда. Смотреть так, словно в любой момент был готов передумать и отменить встречу. Недаром те самых охранники отчего-то находились к Дженсену намного ближе теперь, когда его уединение нарушили.

Прямым как рентген взглядом Ларри пытался дать понять, что если Джаред сейчас откажется, передумает, Ларри его не осудит. Он поймет, потому что сам уже два года желал помочь Дженсену, но боялся, заведомо понимая, что любое действие будет ошибкой. Он корил себя за малодушие и беспомощность. Даже лучшие психиатры мира не могут помочь самим себе. И другие лучшие психиатры не могут помочь им. Потому что все они слишком хорошо знают людей. И знают, чего те боятся больше всего на свете. Но Джаред еще мог удивить доктора Лоренса.

Он сделал осторожный шаг по направлению к Дженсену, не зная, чего ожидать. Дженсен ведь может испугаться постороннего, верно?

Дженсен как в замедленной съемке опустил голову. Теперь он смотрел прямо перед собой. Сейчас, коротко подстриженный, в белом больничном халате, худой, с потухшим, бессмысленно устремленным в пространство взором, он казался Джареду искусственной копией того Дженсена, каким он был два года назад и раньше. Нет, Джаред не мог не признать, что копия была прекрасной, цельной, завершенной, словно автор продумал каждый штрих, но в ней был один серьезный недостаток - она была искусственной и ничто не могло вдохнуть в нее жизнь. Словно та прекрасная скульптура, в которую влюбился бедный принц, отчаянно надеясь, что она оживет и ответит ему взаимностью. Но у камня нет и не может быть чувств, и пусть Дженсен дышал - медленно и глубоко - это не делало его живым больше, чем эту скульптуру.

- Дженсен, - позвал Джаред и втянул носом воздух, сдерживаясь, потому что пальцы чесались от желания прикоснуться. - Он меня слышит?

- Слышит, мистер Падалеки, - отозвался Ларри, не отпуская плечи своего пациента. - Но он Вас не узнает.

- Он… - Джаред не отрывал от Дженсена взгляда. - Он не испугается, если я дотронусь до него?

Губы Ларри сжались в тонкую ниточку с такой мукой, будто его кто-то заставлял это сделать.

- Какой ответ бы Вас устроил? - проворчал он, но все же ответил по существу: - Нет. Дженсен не поймет ни кто Вы, ни чего Вы хотите. Ему даже в голову не придет, что Вы можете причинить ему боль.

И тогда Джаред сделал это. Он сел рядом с Дженсеном и обнял его. Сжал его в руках, положив его голову к себе на плечо, не обращая внимания на отсутствие реакции, и отрывисто несколько раз поцеловал в макушку. Волосы у Дженсена пахли чем-то горьковатым, как бывает, когда после последнего посещения душа проходит больше суток.

- Мне плевать, как ты здесь оказался, - прошептал Джаред Дженсену на ухо. - Я увезу тебя отсюда.

И только произнеся эти слова, он понял, что сказал.

Изображение

У Дженсена Эклза были зеленые глаза, веснушки на лице, русые, с едва заметной рыжиной волосы. Он был высокий и стройный, и у него была обаятельная улыбка. Дженсен Эклз был красивый. Вот так просто. Простите, я не писатель и не поэт, да и не думаю, что фотографии передают все грани его красоты, но другого источника у меня нет. Хм. Вам не показалось, что это прозвучало довольно грубо? «Источник». Словно и не о человеке вовсе. Полагаю, все это оттого, что мне редко доводилось говорить о чем-то настолько… прекрасном? Да, это подходящее слово. Но, признаться, мне нравится говорить о красоте. Должно быть, это у меня от отца.

К слову сказать, я мало чего повидал в жизни. Наверное, мне стоит радоваться, что это так, а не печалиться. Кто знает, что могло бы произойти, не так ли? Кто знает, насколько это травмировало бы меня, насколько изменило бы мою жизнь? Боже, страшно подумать…

И все же речь не обо мне. Размышляя о Джареде и Дженсене я все больше склоняюсь к мысли, что им очень повезло вновь обрести друг друга. Вы, должно быть, думаете, что это звучит дико. Как может человек быть счастлив, видя страдания другого? Как может быть счастлив, страдая вместе с ним? Поверьте, может. Бывает любовь, похожая на одержимость. Бывает любовь, похожая на болезнь. Бывает любовь, в которую падаешь, будто в пропасть, в которой тонешь, словно в океане. Бывает любовь страстная, опасная, безрассудная… нежная. Но любовь Джареда к Дженсену не была похожа ни на что. Она просто была… слишком сильной, чтобы Джаред мог его отпустить.

Из дневника Дина Падалеки
19 февраля 2068 года


Изображение

Джаред все еще сидел на той самой скамейке под деревом, поставив локти на стол и запустив пальцы в волосы. Дженсена и остальных пациентов уже давно увели в здание, а он все еще был здесь. Вместе с Ларри, который стоял рядом и смотрел вверх, как Дженсен совсем недавно, и, Джаред был готов поклясться чем угодно, точно так же ничего там не видел.

- То, что Вы сказали… - начал Ларри, когда на улице начало темнеть. Страшно было подумать, что они провели здесь в молчании целый день.

- Почему об этом не знает его семья? - спросил Джаред. Его голос охрип то ли от долгого молчания, то ли от слез, жгущих его глаза изнутри.

- О том, что Дженсен здесь? Он сам так захотел.

- Но почему?

Ларри пожал плечами и поморщился от боли в затекшей шее.

- Дженсен подписал бумаги, в которых говорится, что он отказывается от любой посторонней помощи, а я не имею право отменять его решение. В этих документах и истории болезни Дженсена отмечено, что на момент подписания бумаг он находился в адекватном состоянии, поэтому даже теперь я несу ответственность за свои слова и действия в отношении Дженсена, и не имею права нарушить договор. Там даже есть отдельный пункт, гласящий, что становление в известность семьи Дженсена о его болезни является грубейшим нарушением этого договора и влечет за собой определенные последствия для больницы и меня лично.

- Дженсен готов был шантажировать Вас, только бы его семья ничего не знала…

- Верно.

- Он никогда таким не был.

- Полагаю, что-то заставило его так поступить. Я никогда не винил его в этом решении. К счастью, Ваша с ним встреча произошла почти случайно.

В первый раз за день Джаред поднял голову, чтобы посмотреть Ларри в лицо. Тот улыбался.

- Почти?

- Жизнь - странная штука, да, Джаред? - философски спросил доктор Лоренс.

Без такого привычного уже «мистер Падалеки» Джареду стало неуютно. Словно все это взаправду, словно все это намного сложнее, чем он себе представляет. Намного… страшнее.

- Никогда не знаешь, с кем она тебя сведет? - вопросительно продолжил он.

Врач усмехнулся.

- Совершенно верно. Когда Вы позвонили мне по поводу Вашего проекта я был безмерно удивлен. Даже не принимая во внимание то, что я не думал когда-либо встретить человека с именем Джаред Падалеки, я разговаривал с Вами первый раз в жизни, а мне казалось, что я отлично Вас знаю.

- Значит, он… - Джаред обернулся ко входу в лечебницу, словно надеясь увидеть там Дженсена, хотя тот покинул территорию много часов назад, - говорил обо мне?

И при этих словах улыбка на лице Ларри стала намного теплее.

- Пока мог - постоянно. Вы появились так внезапно, по истечении двух лет, и я… даже не знал, как реагировать. Сначала я решил, что Вы - не тот Джаред Падалеки, о котором говорил Дженсен, но все совпадало: Ваш возраст, Ваше увлечение и Ваша внешность, насколько я могу судить по рассказам моего пациента.

- Вы, должно быть, решили, что я каким-то образом узнал о местонахождении Дженсена и решил обманом проникнуть сюда?

Вечернее солнце освещало высокую фигуру Ларри, и в этом свете глаза его уже не казались холодными, скорее очень-очень старыми.

- Не дольше нескольких секунд, - произнес он в ответ.

Джаред отвернулся, глядя на стену совсем близко от его правой руки.

- И правильно, - горько сказал он. - Я думал, что он мертв. Первое время искал его, конечно. Почти год искал, не хотел верить, а потом…

- Перестали. Не вините себя, Джаред, все однажды перестают. Нельзя найти того, кто по-настоящему, отчаянно не хочет, чтобы его нашли.

- Я все могу понять: болезнь, лечебница, нежелание говорить кому-то… Но эта авария, черт возьми! Кто попал в эту аварию? И если не Дженсен, то куда делся он?

Внезапно на голову Джареда опустилась рука, и он резко обернулся, чтобы увидеть, как доктор Лоренс проводит ладонью по его волосам. Джаред подумал, что если этот человек может себе это позволить, то он наверняка, все же, старше Джареда где-то раза в два. От того, кто годится тебе в отцы вполне можно такого ожидать.

- Не быть Вам детективом, Джаред, - со смешком сказал Ларри, но ласковая рука не давала веселому голосу смазать впечатление, что о нем, Джареде, заботятся. Почему, не понятно, но то, что это есть - факт.

- Специально? - прошептал он. - Он сделал это специально? Эта авария - тупой розыгрыш?! Чтобы все думали, что он мертв, а он на самом деле жив?!

- Он надеялся, что так всем будет легче, - пояснил Ларри, и Джареду мучительно не хотелось, чтобы он убирал руку с его головы, иначе он точно не выдержал бы и расплакался, как малолетка. - Легче его семье пережить смерть сына один раз, чем переживать ее каждый день в течение нескольких лет, и легче для него самого, для его…

- Гордости? - зло перебил Джаред.

- Сердца. Не думаете же Вы, что ему было просто оставить Вас - человека, которого он любил так сильно.

- Вы и об этом знаете?

- О, я догадался, - сказал Ларри, и тогда Джаред все же заплакал.

- Я его все равно заберу, - сквозь рыдания сообщил он. - Хоть через суд, хоть выкраду, мне все равно.

- Вы не сможете быть с ним.

- Смогу!

- Вы не выдержите.

Но Джаред, безрезультатно вытирая катящиеся по щекам слезы, вспоминал, как всего несколько часов назад обнимал Дженсена. Как прижимал его к себе, словно котенка, словно любимую мягкую игрушку, словно что-то очень маленькое и дорогое, и в то же время как нечто, за чем он сам мог спрятаться, на что мог опереться, как делал всю жизнь. И как вопреки всему в этот миг он ощущал спокойствие.

- Я выдержу.

Черт его знает, может быть в ту минуту Джаред искренне верил в свои слова. Как-никак для этого у него была не одна причина.


Сан-Антонио, Техас
1993 год


Когда Джаред учился в школе, ему завидовали практически все мальчишки в классе, потому что только с «этим Падалеки» общался Дженсен Эклз - старшеклассник, отличник и главный оторва школы в одном лице. На самом деле Дженсену было всего двенадцать лет, и через несколько месяцев он переходил в среднюю школу в городе Сан-Антонио, но семилетним малышам, которым до этого события еще предстояло пять лет обучения в начальной школе, казалось, что дружба с Дженсеном Эклзом - это престижно и наверняка очень здорово. Но кроме Джареда никто из школьной мелкоты не мог похвастаться подлинным знанием.

- Эй, Падалеки! - выкрикнул кто-то. И затих, но в этом оклике - насмешка.

Джаред привык, к нему так обращались едва ли не с первого дня его появления в школе. Он обернулся, но так и не понял, кому принадлежал голос. Ухмылка на его лице наверняка выглядела немного жутко, хотя бы потому что у семилетнего ребенка не может быть такого выражения лица. Ему просто незачем так смотреть. Но и к этому Джаред уже привык. Он знал что такое зависть, и детская, необтесанная временем и будущими разочарованиями гордость поднималась в нем, росла, смешиваясь с еще неосознанным, но уже наметившим себе путь в его разуме ощущением собственного отличия от остальных.

Он еще ничего не добился в жизни, еще ничего не достиг, но уже понимал, как люди относятся к тем, у кого есть нечто, желанное другими. Возможно, Джаред пока что совсем не ценил это нечто и, сидя на уроке думал, что это даже здорово - то, что он не смог идентифицировать голос, потому что, - он был уверен - в его жизни таких голосов будет еще очень и очень много. Безликих, пустых голосов, способных только выкрикивать что-то ему в спину, и никогда - в лицо.

Возможно, он еще не осознавал всей важности происходящего, но в будущем обязательно настанет день, когда он поблагодарит Дженсена Эклза за то, что однажды тот научит его различать то, что ценно, и то, что нет.


Сан-Антонио, Техас
1996 год


Когда Дженсен поступил в юридический колледж и уехал из города, этот миг наступил. Тогда Джареда успокаивали обе семьи: Эклзы и Падалеки. Только теперь все они понимали, что не стоило позволять Джареду так привязываться к старшему другу, ведь с самого начала было ясно, что однажды их дороги разойдутся. И, оказывается, так действительно бывает, когда что-то видят все вокруг, кроме тебя самого. Но, видимо, такова была судьба Джареда Падалеки - строить свою жизнь вокруг Дженсена Эклза. И когда его лишили этого права, он банально растерялся.

Полгода, которые Дженсен обучался в колледже, Джаред звонил ему каждый день, немало его удивляя этим, но однажды понял - он уже в прошлом. Дженсен не сказал ему этого прямым текстом, но Джаред умный парень, и все понял сам. В то же время он начал увлекаться режиссурой, хотя, конечно же, тогда еще не знал, что правильно это называется именно так. Да он и не раздумывал над тем, как правильно. Ему просто нравилась камера, нравилось держать ее в руках, нравилось нажимать на кнопку «play» снова и снова. Камера занимала все свободное время Джареда, мечты о том, что именно ему хотелось бы снять - мысли, и в конце концов в мире Джареда и его камеры не осталось места для Дженсена… Так же, как его не было когда-то давно, в эгоистичном сознании семилетнего мальчика.

Так продолжалось до тех пор, пока Дженсен внезапно не объявился на пороге дома семьи Падалеки через год после того, как уехал в колледж. Дженсен сообщил, что бросил учебу. Джаред забросил камеру без какого-либо сожаления. Он снова мало что понимал, но чувствовал, как внутри ломается что-то очень важное. Что-то, составляющее часть его сущности, но от этого не менее гадкое и ложное. Так бывает, когда кто-то становится тебе ближе, чем ты сам.


Сан-Антонио, Техас
1998 год


Джареду было шестнадцать лет, у него все еще ломался голос, руки и ноги были все еще непропорционально-длинными по сравнению с остальным телом, начиная смеяться он не мог остановиться, и никто не мог заставить его серьезно относиться к школьным занятиям. По некой роковой случайности у Джареда не было друзей его возраста (что поделать, Джаред и сам не стал бы дружить с тем избалованным мальчишкой из начальной школы, которого он был бы рад забыть, да так и не сумел), но у него была огромная семья. Его мать, отец, младшая сестра, старший брат и все семейство Эклзов в таком же составе, только относительно Дженсена. А еще у Джареда был сам Дженсен… и камера. И он не думал, что ему чего-то не хватает для счастья.

Не думал до тех пор, пока однажды Дженсен не положил руку ему на плечи, прижимая к себе, а у Джареда перехватило дыхание, а ладони стали влажными. Они сидели на одном бревне около костра, была ночь, и их старшие братья купались к кажущейся черной воде, сестры лежали в высокой траве и, прислушиваясь к стрекотанию кузнечиков, пытались определить местоположение насекомых, а родители уже разошлись по палаткам. Дженсен продолжал обнимать Джареда, рассказывая что-то ему на ухо, и Джаред прикрыл глаза. Ему было тепло и уютно, как никогда.

- Расскажи мне про колледж, - попросил он и вздрогнул, потому что рука Дженсена на его плечах резко напряглась.

- Ну, это здание, - сказал тот, словно небрежно, но Джаред почувствовал фальшь. - Большое такое здание со множеством коридоров, кабинетов и лестниц.

- И чем это отличается от школы?

Дженсен хмыкнул устало и сдержанно, и Джаред понял, что зря начал этот разговор, хотя и терялся в догадках - почему зря?

- Говорят, там круче.

- Говорят?

Дженсен посмотрел в ответ таким взглядом, что Джаред мгновенно заткнулся. Он не знал почему, но теперь рука Дженсена уже не казалась ему успокаивающей, теперь она придавливала его к земле. Он хотел извиниться, но промолчал, и через несколько минут все снова было в порядке.

Джареду все еще было шестнадцать лет, когда он понял, что Дженсен Эклз ему не только друг, но и единственный человек, ради которого Джаред готов на все. Наверное он знал это всегда, но только прикосновения Дженсена каждый раз заставляли его понимать истину снова и снова.

Он ждал рук Дженсена, мечтал почувствовать их на себе, он едва ли не заглядывал Дженсену в рот, когда тот говорил. Они проводили очень много времени вместе, но Джаред больше никогда не спрашивал, почему Дженсен бросил колледж. И почему он так разражается от одного упоминания об этом. Дженсен вообще очень раздражительный, - раньше Джаред этого не замечал, - но ему плевать.


Сан-Антонио, Техас
2000 год


Они целовались так, словно умирали. Каждый вздох отдавался болью в груди, каждое прикосновение губ пульсацией крови в висках. Когда они оторвались друг от друга, губы у Джареда пощипывало. Он подался назад и ударился спиной о стену. Дыхание сбилось еще больше, когда Дженсен дернулся следом за ним.

- Почему сейчас? - спросил Джаред, его рот касался рта Дженсена. Дыхание смешивалось, аромат парфюма Дженсена коротил что-то в мозгу.

Дженсен нахмурился.

- Что?

- Я так долго ждал, - простонал Джаред. - Почему сейчас ты… ты сделал это?

Теперь Дженсен улыбался, но отчего-то в этой улыбке Джаред не видел веселья. Лишь легкую светлую грусть.

- Я понял, что больше не могу терять время, - ответил Дженсен. - У нас его так мало.

Тогда Джаред подумал, что это безумно романтично.

Через две недели они съехались.

Они легко преступили барьер отрицания гомосексуальных отношений. Они любили свои семьи, но оба решили ничего им не рассказывать. Они скрывались ото всех. Они жили лишь друг для друга, в своем личном, уединенном мирке, и Джаред, лежа в объятиях Дженсена каждую ночь, мечтал, чтобы так было всегда.

В его мечтах все так и остается, даже когда через два года после начала их отношений, полиция принесла Джареду известие о том, что Дженсен взорвался на машине. Джаред искал его почти год, не желая верить в его смерть. Но время шло, и в конце концов Джаред заставил себя смириться с реальностью. Он снова взял в руки камеру, чувствуя к ней такую тягу, как никогда в жизни. С опозданием он поступил в колледж, где начал изучать режиссуру. Одновременно с этим он зачитывался книгами о психиатрии и смотрел документальные и художественные фильмы на эту тему. На втором курсе Джареду выпала возможность попробовать себя в деле. Как источник интересующей его информации он выбрал психиатрическую лечебницу «Сан-Джоанна» и, прихватив блокнот и ручку, отправился на запланированную встречу с главврачом. По пути к больнице он пребывал в полной уверенности, что однажды его мечта принесет ему успех.

_______________________

*«Три ведьмы разглядывают трое часов “Свотч”»: шуточная американская скороговорка. В оригинале звучит так:

1). Three witches watch three swatch watches. Which witch watches which swatch watch?
Три ведьмы разглядывают трое часов "Свотч". Какая из ведьм разглядывает какие часы?

2). Three switched witches watch three Swatch watch switches. Which switched witch watches which Swatch watch switch?
Три ведьмы-трансвеститки разглядывают три кнопочки на часах "Свотч". Какая из ведьм-трансвеститок разглядывает какую кнопочку на часах "Свотч"?

3). Three swiss witch-bitches, which wished to be switched swiss witch-bitches, watch three swiss Swatch watch switches. Which swiss witch-bitch, which wishes to be a switched swiss witch-bitch, wishes to watch which swiss Swatch watch switch?
Три швейцарских ведьмы-сучки, желающих изменить свой пол, разглядывают три кнопочки на часах "Свотч". Какая из швейцарских ведьм-сучек, желающих изменить свой пол, разглядывает какую кнопочку на часах "Свотч"?


Изображение

_________________
Не нервируйте меня, мне скоро некуда будет трупы прятать (с)
Я обнаружил, что смеяться над людьми - прекрасный способ не убивать их чаще, чем требуется (с)


Последний раз редактировалось Чертовы эмоции 09 дек 2011, 00:49, всего редактировалось 2 раз(а).

07 дек 2011, 22:31
Профиль ICQ WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 сен 2010, 23:47
Сообщения: 511
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
Изображение

- А ты, дядя Ваня, опять напился с доктором. Подружились, ясные соколы. Ну, тот уж всегда такой, а ты-то с чего? В твои годы это совсем не к лицу.
- Годы тут ни при чем. Когда нет настоящей жизни, то живут миражами. Все-таки лучше, чем ничего.


А. Чехов «Дядя Ваня»

Штат Нью-Йорк
2004 год


Джаред понял, что переоценил свои возможности, когда больничный кортеж доставил Дженсена к нему в квартиру. За перевозкой пациента проследил сам Ларри и двое санитаров, заслужившие доверие главврача. Для всех остальных Дженсен Эклз был переведен в государственную психиатрическую лечебницу в соседнем штате. Все бумаги были подготовлены очень быстро, и Джаред радовался оттого, что не пришлось ждать, но в глубине души мечтал, чтобы все это тянулось как можно дольше.

Разговор с Ларри, состоявшийся неделю назад, все еще звучал в ушах Джареда каждый раз, когда он оставался один, и иногда он порывался что-то сделать, но замирал на месте, потому что так и не знал - что именно.


- Я понял Вас, - кивнул Джаред, выслушавший всю наставительную тираду врача. - Я хочу его забрать.

- Джаред, это же не котенка из приюта взять… - устало начал Ларри в сотый раз, но ему не дали закончить.

- Нет, - Джаред поднял ладонь. - Не отговаривайте меня снова. Я… люблю Дженсена. Я заберу его в любом случае, но перед этим могу устроить Вашей клинике большие проблемы.

- Вы ничего не можете, - усмехнулся Ларри. - Вы всего лишь студент, у Вас даже нет денег, чтобы подкупить суд, а то, что Вы просите меня сделать сейчас - как раз незаконно. Так что не стоит угрожать, суд будет на моей стороне, и Вы это знаете.

- Неужели он ничего не осознает? - умоляюще спросил Джаред.

- Осознает, - Ларри откликнулся так, что Джареду показалось - он услышал эхо. Услышал то, что хотел услышать. Самое желанное, о чем он мог мечтать.

- В таком случае…

- Джаред, да поймите же Вы! - Ларри встал из-за стола. - Мне дорог Дженсен. Я помню, каким он был, когда только появился здесь. Я помню его практически здоровым, адекватным человеком! Я помню его живым, ярким… я помню… я видел, как он затухал, Джаред. Я беспомощно наблюдал за тем, как его покидает разум. Вы тоже хотите это видеть?!

Ларри выдвинул один из ящиков стола и достал оттуда бутылку виски. Джаред подумал, что все психиатры однажды должны либо сходить с ума, как и их пациенты, либо спиваться. Иначе… да, иначе они сойдут с ума.

Ларри сделал большой глоток.

- Мне сложно сдерживать эмоции, когда дело касается Дженсена, - сказал он, но выпивку Джареду не предложил. Джаред был ему за это благодарен - вряд ли бы он смог отказаться. - Он понимает, когда к нему обращаются. Понимает, когда его хотят покормить или вывести погулять. Но это большее, на что сейчас способен его мозг. Еще несколько месяцев назад Дженсен мог отвечать на вопросы и поддерживать диалог на несколько самых простых тем, но теперь…

Эти фразы, пусть не такие сухие и колкие, какими они должны были быть в устах профессионального психиатра, били точно в цель. Джареду одновременно хотелось закричать и заплакать, побиться головой о стену и упасть без сознания на холодный больничный пол - все, что угодно, только бы не думать о том, что произошло с Дженсеном, и что произойдет с ним самим в случае, если он продолжит упорствовать.

- Я его забираю, - повторил он.

- Дженсен говорил, что Вы упрямый, но я не думал, что настолько. Черт с Вами, Джаред, я сделаю то, о чем Вы просите, но только посмейте потом сказать, что Вам тяжело или Вы хотите, чтобы я забрал Дженсена обратно!

- Этого не будет.

Ларри без сил упал в кресло.

- Я надеялся Вас напугать.

Ларри еще что-то бормотал себе под нос, когда снова отодвинул один из ящиков стола и достал оттуда тонкую папку. Он протянул Джареду какие-то бумаги.

- Это отказ Дженсена от помощи, - произнес он, а затем, дав Джареду время, чтобы изучить документ, забрал его… и разорвал пополам.

Глаза Джареда округлились от шока.

- Что Вы… - задохнулся он, а Ларри сложил половинки листа вместе и порвал их еще раз.

- Теперь Вы связаны своими обязательствами, мистер Падалеки, - с кривой улыбкой заявил доктор Лоренс, и на короткий миг на его лице мелькнуло хищное выражение. - С остальными документами я тоже все улажу. Подпишете несколько бумаг и в скором времени сможете забрать Дженсена. Мне остается только надеяться, что он не зря Вас любил.

Прошедшее время резануло по ушам, заставив Джареда ненадолго выпасть из реальности. Он встрепенулся только когда Ларри направился к двери. Джаред резко вскочил на ноги и остановил его, положив руку на плечо, сжав его до боли.

- Спасибо, - произнес он, не давая врачу двинуться с места, неосознанно пытаясь отсрочить момент, которого он сам жаждал сильнее всего на свете.

Ларри не улыбнулся ему.

- Нет, - сказал он. - Не благодарите меня. Я только что совершил ошибку

Когда он все же вышел, Джаред понял, что ему не хватает воздуха. И снова хочется плакать. Он думал о том, что Ларри, возможно, действительно ошибся, но только намного раньше - еще в тот день, когда позволил им встретиться.


Но вот Джаред смотрел, как Ларри усаживает Дженсена в специально купленное для него кресло, поставленное у окна, в последний раз пожимает Джареду руку и выходит за дверь. И тогда Джаред в первый раз остался с Дженсеном наедине.

Он подошел к окну и долго смотрел на пестрый Нью-Йорк, пытаясь представить, о чем сейчас думает Дженсен, что он видит перед собой. Похожи ли его мысли на мысли безумца или же они сродни мыслям младенца, наблюдающего за мимо протекающей жизнью, но не имеющего возможности дать ни одному из ее элементов названия.

- Дженсен, - произнес Джаред, глядя в окно. - Дженсен…

Он с самого первого дня не ждал ответа.

Изображение

А потом на пороге его квартиры появилась она: маленькая, черноволосая и решительно настроенная. Ей было двадцать пять, и она была старше Джареда на целых три года, но все равно казалась ему девчонкой. Она улыбалась ему улыбкой, определенно позаимствованной из арсенала самого доктора Ларри. Через плечо у нее висела большая синяя сумка. На ногах у нее были джинсы и кроссовки, на плечи была накинута ветровка, а на груди едва сходились пуговицы приталенной женской рубашки в клетку. Мне трудно представить, что эта сейчас, несмотря на свой преклонный возраст, все еще элегантная женщина, которую я знаю и люблю, была когда-то этакой девчонкой-пацанкой со взглядом многодетной матери и руками хирурга. Ее звали Сандра МаКкой.

Она представилась и сказала, что доктор Лоренс попросил ее быть сиделкой Дженсена Эклза. Джаред помнил ее - ту девушку, что вытирала заляпанный краской рот своего пациента платком с кружевной вышивкой, - но все же позвонил Ларри. Ее слова оказались правдой. Сначала Сандра приходила три раза в неделю, а позже и вовсе переехала в этот дом.

Через месяц после переезда к Джареду Дженсен уже не реагировал ни на что. Джаред сходил с ума, видя это, а Сандра пыталась сократить его время пребывания рядом с Дженсеном до минимума. Надо ли говорить, что ей это не удавалось? Надо ли говорить, что она оказалась тоже очень привязана к Дженсену? Они любили его и увязали в его безумии вместе с ним.

Из дневника Дина Падалеки
21 февраля 2068 года

Изображение

С тех пор, как Джаред забрал из больницы Дженсена прошло несколько недель. Но Джаред до сих пор не мог ответить, чем они были наполнены больше всего: болью, безмятежностью, печалью или безумием. Целыми днями Сандра находилась рядом с Дженсеном, но как только Джаред возвращался с учебы, она мгновенно испарялась и не возвращалась до самой ночи. А когда она все же приходила, Джаред шел на работу.

Джаред на удивление быстро привык к состоянию Дженсена. Наверное, не последнюю роль в этом сыграло то, что он владел прекрасным даром убеждения, который мог использовать даже на самом себе. Он убеждал себя, что Дженсен, чем бы ни были наполнены его мысли и чувства, не страдает. Потому что не понимает, каково это. Потому что больше не знает страха или боли. Не помнит, что это. И разве не многие бы люди сочли за счастье навсегда забыть об этом?

Джаред не знал наверняка, как бы отреагировал на его предположения Дженсен, что бы думал на эту тему, но то, что связно думать он уже давно не мог - было тоже своего рода благом.

Дженсен всегда смотрел сквозь Джареда, словно его и не было. Собственно, он всегда так смотрел - сквозь. Перед его безмятежным взглядом больше не было стен, не было преград, людей... А может быть и вовсе ничего. И даже пустой черноты. Сидя в кресле, Дженсен целый день смотрел в окно. Джаред практически верил, что он смотрит на небо. Что он его - видит.
Но как бы то ни было, Дженсен не смотрел на него. Сандра всегда опускала взгляд, проходя мимо Джареда. За безумно длинные несколько недель он сам отвык смотреть в глаза.

- Безумцы похожи на детей? - спросил Джаред в один из тех редких моментов, когда находился дома вместе с Сандрой. Девушка сидела на стуле напротив Дженсена с тарелкой каши и ложкой в руках и Дженсен послушно открывал рот, а Джаред следил за его движениями, как завороженный.

- Не все, - ответила Сандра и рассмеялась - коротко и мягко, но напряженно.

Дженсен не отреагировал на звук, и это было оттого более страшно, что и Джаред, и Сандра были к этому уже привычны.

- А Дженсен похож на ребенка? - не унимался Джаред.

Сандра склонила голову на бок, изучающе глядя на неподвижно сидящего в кресле человека.

- Возможно, - сказала она с нежностью.

Заходящее солнце било в окно, освещая лицо Дженсена. И внезапно Дженсен поморщился от того, что солнечный лучик коснулся его глаза. Он поднял руку и хлопнул себя по щеке - гладко выбритой щеке; за внешним видом Дженсена всегда следили, и Джареда нервировала эта имитация нормальности, - словно хотел прогнать свет. Джаред задохнулся на секунду, а Сандра закусила нижнюю губу.

- Ты видела? - прошептал он.

- Видела, Джаред, - так же тихо ответила она. - Но я прошу тебя, не воспринимай это так, как тебе бы хотелось. Джей, пожалуйста! - В отчаянии воскликнула она громче, чем хотела.

Но Джаред ее не слушал. Он взял руку Дженсена в ладони и сжал. Рука у Дженсена была теплая, согретая солнечным светом.

Изображение

- …если отбросить ужас, мои ощущения в момент, когда я почувствовал ту бесплотную руку в своей руке, совершенно совпадали по своей необычности с ощущениями, которые я испытал, проснувшись и обнаружив, что меня обнимает языческая рука Квикега. Но постепенно в трезвой осязаемой реальности утра мне припомнились одно за другим все события минувшей ночи, и тут я понял в каком комическом затруднительном положении я нахожусь. Ибо как ни старался я сдвинуть его руку и разорвать его супружеские объятия, он, не просыпаясь, по-прежнему крепко обнимал меня, словно ничто, кроме самой смерти, не могло разлучить нас с ним.

Джаред замолк, сглатывая густую слюну, и поднял глаза. Сандра несмело улыбнулась ему и оттолкнулась плечом от стены, к которой до этого прислонялась. Входная дверь была распахнута, и девушка захлопнула ее также тихо, как и открыла.

- Давно ты здесь? - спросил Джаред, откладывая в сторону книгу, которую до этого читал.

Проходя в комнату Сандра остановилась около Дженсена и поправила плед, прикрывающий его ноги, а затем поцеловала его в макушку. И только после этого она обратила внимание на Джареда и приблизилась к нему, опускаясь рядом на край кровати.

- Только что пришла, - сказала она. - Ты не слышал?

- Ничего не слышал, - ответил он. - Я… читал.

- Знаю. Я-то не глухая, - Сандра рассмеялась, пытаясь разрядить обстановку, но звериная тоска Джареда наполняла ее быстро и неотвратно. - Почему вслух? - Спросила она, хотя и так знала ответ.

- Я читал ему, - Джаред повернулся к Дженсену и смотрел на его неподвижную фигуру некоторое время. - Ему нравится, когда я читаю.

- Откуда ты знаешь? - мягко поинтересовалась Сандра, но едва произнеся эти слова, поняла, что совершила ошибку.

- Он мне сказал, разумеется, - процедил сквозь зубы Джаред, дивясь и раздражаясь от глупости сидящей рядом с ним девушки.

Сандра виновато кивнула. Почему-то она все время забывала, что Джаред упрямо не желает говорить о Дженсене в прошлом времени. И то, что когда-то он любил голос Джареда, трансформируется в то, что даже сейчас, Дженсену приятно его слушать, пусть он и не осознает, кто тот человек, что находится к комнате и говорит с ним. Или говорит для него.

- Он сказал тебе об этом много лет назад, - Сандра буквально заставляла себя открывать рот. Заставляла каждый день.

- Это не значит, что что-то изменилось!

- Все изменилось, - тихо упорствовала она.

Ей хотелось плакать от собственного бессилия. Дженсен мучил их обоих, не зная этого, а они осознавали все, но продолжали мучить его своими ожиданиями того, что не могло сбыться.

- Не для меня. Может, ты и не заметила, но у Дженсена меняется настроение в зависимости от того, что происходит вокруг.

- Это не так. - Сандра положила свою тонкую руку поверх руки Джареда и сжала ее, пытаясь привлечь его внимание. - Это лишь иллюзия. Не позволяй своему разуму играть с тобой!

- Я несколько дней наблюдал за ним, - глаза Джареда поблескивали, когда он говорил. - Я бы не сказал тебе, если бы не был уверен!

- Джаред, надежды нет…

- Я не говорю про надежду! Я прошу всего лишь не отрицать то, что он может! И если он разучился думать, это не значит, что он ничего не чувствует! Он может чувствовать!

- Тогда ему должно быть безумно больно! - наконец, не выдержала Сандра, загоняя вглубь непонятно откуда взявшийся страх перед Джаредом. - И больно ему от того, что больно тебе! Посмотри на него!

Но Джаред продолжал смотреть на нее. Уголок его рта дергался, ресницы дрожали, а кожа белела прямо на глазах. И Сандра вскрикнула, прижимая ладони ко рту, когда Джаред начал напевать что-то себе под нос. Это была старая колыбельная, которую, возможно, еще бабушка Джареда пела его матери. Он посмотрел Сандре прямо в глаза, заканчивая куплет, а затем улыбнулся и пожал плечами.

- Ему нравится, когда я пою. Об этом он сказал мне вчера.

В тот вечер Сандра сбежала из квартиры Джареда, а на утро вернулась снова. Ларри сказал, что с психикой у Джареда все в порядке, и он просто над ней издевается. Что ж, с этим, решила Сандра, она может работать.

И все же однажды, когда Джареда не было дома, она подошла к Дженсену и, наклонившись к самому его уху, начала напевать ничего не значащую песенку. Она сомневалась, что с Джаредом все действительно в порядке, потому что на ее голос Дженсен никак не отреагировал. Снова. Но она больше никогда не пыталась заговорить об этом с Джаредом, и тот был ей за это благодарен. Наблюдая за Дженсеном, он изучил его так, как никогда не изучал самого себя. Дженсен был скуп на мимику, и это позволило Джареду наладить с ним своеобразный контакт. И это были одни из тех редких и интимных моментов, которыми Джаред не хотел делиться ни с кем.

Изображение

В весенние месяцы солнце баловало Нью-Йорк своим светом и теплом, а Дженсен Джареда - хорошим настроением. Оно выражалось в таким мелочах, что незнающий человек и вовсе ничего бы не заметил. Но только не Джаред. Он замечал, что когда Дженсену комфортно, он чуть прикрывает глаза, словно дремлет, а руки его всегда расслаблено лежат на коленях. Иногда Дженсен двигался и переворачивал руку ладонью вверх. И тогда Джаред вцеплялся в эту руку, просиживая часы на полу у кресла у окна. В эти долгие минуты словосочетание «терять время» приобретало для него совершенно иное значение. Он отпускал Дженсена лишь тогда, когда приходила Сандра. Она уводила Дженсена спать или мыться - он легко подчинялся, но ступал всегда осторожно и неуверенно, как двухлетний малыш, еще не научившийся как следует управлять своими ногами.

К вечеру настроение Дженсена неизменно портилось. Джаред тешил себя мыслью, что это из-за него. Из-за того, что появляющаяся Сандра нарушала их уединение. Но рационально он все же понимал, что скорее всего Дженсен печалится оттого, что больше не может видеть солнце - свет, в мраке безумия ставший его последней и единственной любовью.

Ночник в комнате Дженсена никогда не выключался, но это было совсем не то, и Джаред с нетерпением ждал наступления утра.

Изображение

Обычно с Дженсеном гуляла Сандра, но иногда, очень редко, когда удавалось найти в себе силы, Джаред вызывался делать это сам.

Сандра была права, когда говорила, что в своем состоянии Дженсен похож на ребенка. Сидя на скамейке в одном из Нью-Йоркских парков он устало склонял голову Джареду на плечо. Глаза его были закрыты, губы округлены буквой «о», дыхание - медленное, глубокое и едва слышное.

У Джареда щемило сердце, когда он понимал, что Дженсен не спит. Он… отключается. В последнее время такое происходило все чаще. Дженсен начинал часто моргать, затем откидывался головой на спинку своего кресла и… умирал. Нет, конечно же, он продолжал дышать. Но Джаред был уверен, что рано или поздно, но умрет Дженсен именно так. Судя по частоте «приступов отключения» скорее рано.

На них оборачивались, сидящие на соседних скамейках поглядывали украдкой и переговаривались шепотом, и с каждой секундой Джареду все сильнее хотелось вскочить и заорать, чтобы они перестали пялиться. Сказать им всем, что смотреть здесь абсолютно не на что… Сделать так, чтобы это оказалось правдой.

Однажды, не выдержав настойчивого внимания о стороны незнакомой старушки, он огрызнулся:
- Что, Вы никогда не видели больного человека?!

И ничто не ранило его так сильно, когда в ответ на эту реплику, он увидел в глазах этой женщины искреннюю жалость. С того момента и каждый день, когда он сидел с Дженсеном в парке, ему хотелось сбежать с этой скамейки, потому что только сталкиваясь с реальность он понимал, насколько сильно он не желал менять свою только начавшую устаканиваться жизнь, не желал привыкать к редким солнечным дням рядом с Дженсеном. Когда Джаред думал об этом, внутри него словно что-то ломалось. Что-то, что уже никогда не поддастся починке.

Он не без оснований полагал, что был слишком слабым человеком для того, чтобы заботиться о ком-то так, как этого требовало состояние Дженсена. Всю его жизнь было наоборот. Джаред всегда был младшим, всегда вторым, всегда за чьей-то надежной спиной, скрывавшей его от невзгод и проблем взрослой жизни. Теперь он чувствовал то, чего никогда не испытывал прежде - ответственность перед кем-то, ответственность за каждый шаг, за каждое принятое им решение - обдуманное или же спонтанное.

Но как бы Джареду не хотелось замкнуться в своем маленьком мирке, болезнь Дженсена не была единственным событием в его жизни, как сам Дженсен не был камнем преткновения ни для него, ни для Сандры, ни уж тем более для доктора Лоренса, как бы тот ни относился к своему самому любимому пациенту. И в то же время, Дженсен невольно становился центром жизни каждого из них, возможно, с отличием лишь в том, какого размера был этот центр. Впрочем, это было не так уж важно. Даже маленькая червоточина способна погубить самое спелое яблоко. Так и Дженсен, независимо от того, сколько времени с ним проводили люди, которые его любили, привносил в упорядоченный мир каждого из них элемент хаоса. Но хаоса словно замедленного в своем развитии и существовании - хаоса с ощущением рутины, размеренности.

У Дженсена был каждодневный план жизни, и все вокруг него подчинялись этому плану, плану, который - все знали - неминуемо приведет к смерти, потому что все, что они делали сейчас, это поддерживали существование Дженсена до того момента, когда это уже не потребуется. И самое страшное в этом было то, что делали они это по собственной воле.

Изображение

Конечно же, Джареду было непросто говорить со мной об этом. Рассказывать мне, вспоминать. Но почему-то только сейчас, записывая все это, я понимаю, почему он надолго замолкал каждый раз, стоило мне спросить его: «а что дальше?».

Возможно, он и сам не знал; тогда - с Дженсеном, потом - со мной.

Каково это - быть с человеком и знать, что он может умереть в любой момент? Более того, ты этого не заметишь, даже если будешь смотреть ему прямо в лицо. Каково даже допустить мысль об озарении смерти? Сидеть в ожидании пробуждения и вдруг, внезапно и резко, как наступает наркотический приход, если попасть иглой в паховую вену, понять - «он умер».

Думается мне, что это где-то на границе запредельного.

Из дневника Дина Падалеки
21 февраля 2068 года


Изображение

Эгоистично Джаред думал о собственной боли намного чаще, чем позволяла ему его совесть. Она грызла его, напоминая о том, что он должен благодарить все известные ему высшие силы за то, что они вернули ему Дженсена, каким бы он ни был. И тогда он действительно был благодарен, но и эти мысли не приводили ни к чему хорошему. Он начинал думать о Дженсене слишком много, начинал вспоминать то, что не должен был, начинал мечтать о том, что иметь не мог, и начинал представлять себе то, что однажды должен будет увидеть. Было естественно, что в конце концов он накрутил себя. И уж точно ни у кого не вызвало удивления, когда Джаред в один из таких «приступов отключения» Дженсена впал в панику. Он буквально выбил Дженсена из этого состояния, и когда тот распахнул глаза, на миг в них было почти осмысленное, испуганное выражение. Выражение, свойственное живому человеку.

Однако уже через минуту Дженсен «заснул» снова. И тогда былая паника уступила место истерике.

- Джей? – обеспокоено произнесла Сандра, глядя как Джаред медленно оседает на пол рядом с креслом и закрывает лицо руками. – Ну что ты? Не надо…

Она опустилась рядом с ним, упираясь коленями в ковер, но не попыталась прикоснуться.

Джаред прижимал ладони к векам так сильно, что уже начинал видеть мелькающие черные точки; его глаза горели от давления и боли, но этого было мало. Он сам не понял, как из его горла вырвался всхлип, но как только он его услышал, то сжал губы, не давая себе расклеиться окончательно.

Он пытался думать о чем угодно, только не о Дженсене и всем, что было с ним связано. Он думал о колледже и своем проекте, о том, какая хорошая погода за окном, о том, какая милая улыбка у Сандры, в конце концов, и как иногда хочется забыть обо всем и смотреть только на нее. Но все его попытки были тщетны. Колледж заставлял Джареда вспомнить возвращение Дженсена много лет назад и страдание в его глазах, которое никто в те далекие дни не замечал. Думать о проекте и вовсе было ошибкой, потому что Джаред сразу вспоминал доктора Лоренса и больницу с красивым названием «Сан-Джоанна», ее обшарпанные, покрытые желтой краской стены и широкую застекленную дверь, выходящую на задний двор. И его мечта казалась ему чем-то далеким и абсолютно неважным, и это было правильно и ошибочно одновременно. Ошибочно – потому что однажды, рано или поздно, Дженсен умрет, и то, что Джаред загубил свою жизнь, свои перспективы ради него, не будет стоить и выеденного яйца. Ну, а правильно… правильно, потому что сердце Джареда соглашалось с таким решением со всей силой любви, на которую только было способно…

А погода за окном была все так же прекрасна, словно назло Джареду и в насмешку над ним. И Сандра была совсем близко, ближе, чем он хотел, и вздыхала она с пониманием и болью.

Это было выше его сил. Он расслабил плечи, сдаваясь, и предательские слезы хлынули из его глаз сплошным потоком. И это тоже было больно, но лишь снаружи – физически – соль разъедала покрасневшую и натертую кожу, а лопнувшие сосуды резали глаза. Однако эти же слезы иссушали и излечивали его, на краткий миг, но этого было достаточно, чтобы Джаред, потянувшийся за успокоением, продолжал плакать. И становилось все легче и легче, и все сильнее было стыдно за то, что он вновь бежит от боли и от проблем. От ответственности, которую ненавидел и которой радовался, словно мазохист.

- Ну же, успокойся, успокойся. Я рядом, - приговаривала Сандра, слишком растерянная, чтобы сделать что-то большее. Ее тонкие пальчики, привыкшие обращаться с хрупкими и маленькими вещами наподобие шприцов и ампул с лекарствами, с удивительной силой загребали ворсинки ковра, сжимали их так, что коротко остриженные ногти впивались в ладони. Она знала, что любое ее слово сделает только хуже, любое движение повлечет за собой плачевные последствия. Поэтому она не касалась Джареда, хотя больше всего на свете хотела бы успокаивающе зарыться пальцами в его волосы. Кажется, она начинала проникаться с этому парню светлым и чистым чувством, похожим на любовь, но еще не являющимся им.

Это было чувство, не отягощаемое ревностью или болью от невозможности быть вместе. Она была бы рада счастью Джареда с кем-то другим, действительно рада, и, возможно, ей бы даже не было обидно. И неважно, что жалости в этом чувстве было больше, чем чего-либо другого. От этого оно не становилось менее искренним, но было таким же сильным, как и то, что Сандра чувствовала к Дженсену: всепоглощающая любовь матери к родному сыну, возникшая вопреки привязанность приходящей няни к чужому ребенку, симпатия девушки к парню, такому, каким она его помнила и каким представляла раньше. И от всего этого сострадание душило Сандру, даже и не подозревавшую, что именно это чувство станет тем самым ключиком, которым в фильмах ужасов героиня открывает дверь, которую, по-хорошему, открывать бы не стоило.

А Джаред все продолжал плакать. В какой-то момент он зашевелился, и его куртка скользнула по прикрытым пледом ногам Дженсена. Тогда Джаред отнял руки от лица и обхватил Дженсена за талию, утыкаясь носом ему в колени. Как ребенок, наказанный впавшим в ярость отцом, он искал защиты у того же, кто причинил ему боль. Кажется, он не заметил, как Дженсен положил руку ему на голову.

И в этот момент Сандра впервые увидела, насколько же Джаред был зависим от Дженсена, насколько нуждался в нем. Словно бы без него от того парня с непроизносимой фамилией Падалеки оставалась только малая часть, малая настолько, что она не затрагивала ни мысли, ни воспоминания, в которых жил Дженсен. Чтобы не пришлось притворять перед людьми, что все хорошо, Джаред постарался, чтобы так было на самом деле. Он сделал это еще пару лет назад, «похоронив» того, кого любил. А теперь этот кто-то воскресал прямо у Джареда на глазах, воскресал медленно и неумолимо. И Джаред не мог опять притворяться тем, кем он на самом деле не являлся. А быть собой значило впустить Дженсена в себя снова, но это было слишком мучительно.

В конце концов Джаред выпустил Дженсена из объятий. Кажется, он находился в каком-то истерическом состоянии, потому что смотрел только прямо перед собой и едва заметно покачивался из стороны в сторону. И Сандра ничего не сказала, когда рука Дженсена соскользнула с головы Джареда, стоило тому подняться. Сандра подумала, что, быть может, Джаред решил, что это была ее рука.

Все так же молча Джаред вышел в ванную, и Сандра уже было выдохнула с облегчением, когда из-за закрытой двери раздался громкий вскрик, а затем звук удара. Девушка бросилась в ванную и упала на колени рядом с Джаредом, который сидел на полу, прислонившись лицом к кафелю. Из разбитого лба его быстро бежала тонкая струйка крови.

Сандра влила Джареду в рот лошадиную долю успокоительного, прежде чем тот, наконец, заснул.

Изображение

- Джаред, Вы знаете зачем я Вас пригласил?

Джаред пожал плечами, не мигая уставившись на сидящего напротив него Ларри. Он надеялся выдержать этот взгляд, но глаза Ларри снова были как рентген, утратившие былую теплоту. И от этого пронизывающего свечения невозможно было спрятаться.

- Мистер Падалеки!

- Должно быть, Вы хотите узнать о самочувствие Дженсена, - предположил Джаред. На его лбу был только маленький пластырь, прикрывающий непосредственно место удара. Сандра намеревалась отвести Джареда к врачу, но тот позволил только обработать рану. - С ним все в порядке. Ухудшений в его состоянии я не заметил. Да и разве может быть хуже?

Ларри молчал, и Джаред принял это за знак продолжать.

- Об обеспечении Дженсена тоже можете не волноваться. Я тут подумал… В общем, я собираюсь брать частные уроки режиссуры, как ни странно на это тратится гораздо меньше средств. Правда, я не сказал об этом родителям, так что тех денег, что я обычно тратил на обучение, нам вполне хватит. Я все подсчитал. К тому же, я устроился на подработку, конечно, не лучший вариант, она ночная, и я планирую найти нормальную работу, но...

- Что ж, - веско вставил Ларри, и Джаред мгновенно замолчал, вскинув брови, - на самом деле я хотел поговорить не о Дженсене, а о Вас, и Вы весьма успешно перешли на эту тему сами.

- Обо мне? - Джаред внезапно почувствовал необоснованное раздражение. - А Дженсен Вас, значит, уже не интересует?

- Если вы вдруг забыли, Сандра работает на меня, - мягко напомнил врач. Он так легко переходил от образа профессионального врача к образу доброго дядюшки, что Джаред не успевал следить за этими метаморфозами. - Она рассказывает мне о состоянии моего бывшего пациента.

- И о моем?

- И о Вашем, - Ларри чуть склонил голову, соглашаясь.

- Со мной все в порядке.

- Я бы так не сказал. У Вас был нервный срыв.

- Это Вы называете срывом? Смею предположить, что Сандра сильно преувеличила действительность. Я всего лишь немного… не сдержался. Сильное перенапряжение.

- Вы безусловно перетрудились. Я предупреждал Вас...

- Слушайте, у всех бывают плохие дни!

- Вы бились головой о стену, - произнес доктор Лоренс медленно и членораздельно, давая Джареду осознать, что он, Ларри, все-е знает. Помимо прочего его тон ясно давал понять, что он сомневается, что произошедшее можно причислить к последствиям просто плохого дня.

Джаред поджал губы, чтобы не ляпнуть ничего, о чем потом пришлось бы пожалеть. Как-никак, он все еще зависел от доктора Лоренса, который мог в любой момент отнять у него Дженсена. В этот момент Джаред был готов придушить Сандру.

- Она болела, - соврал он.

- И Вы решили...

- Топор - лучшее лекарство от головной боли, Вы не знали? - уязвленно зашипел Джаред.

Однако Ларри ответил совершенно невозмутимо:
- Если Ваше психическое состояние покажется мне неприемлемым, я буду вынужден...

Но Джаред снова его перебил. Он был в ярости. Гнев поднимался в нем, рождаясь из священного ужаса потерять...

- Вы не заберете у меня Дженсена! Я не откажусь от него!

- Этого никто и не требует, - мгновенно открестился доктор Лоренс, скрывая удивление. После того что говорила Сандра, такое рвение казалось ему довольно странным. - Я знаю, что Дженсен в хороших руках. Я знаю, что Вы его любите...

- Так в чем же тогда проблема?

- Именно в этом проблема и есть. Вы не можете так погружаться в состояние Дженсена. Вы не должны переживать его безумие вместе с ним!

- Это не Ваше дело!

- Джаред, именно поэтому больных всегда помещают в больницы, а не оставляют дома на попечение родственников. Заботиться о том, кто тебе дорог - очень тяжело. Практически невозможно быть отстраненным!

- Я и не хочу быть отстраненным!

- Но Вы должны. Иначе это Вас погубит! Это уже происходит! И то, что Вы жертвуете собой не закончится ничем хорошим. Вы страдаете, Джаред, Вы не справляетесь с самим собой! Кому будет лучше от Вашего героизма?

- Вы же сказали, что Дженсен в хороших руках... - как-то беспомощно пробормотал Джаред.

- Для Дженсена быть рядом с Вами - хорошо, - пояснил доктор Лоренс - само терпение. - Я очень рад, что он имеет возможность находиться с кем-то, кто был ему близок. Но Вы... У Вас нет опыта и...

Джаред заскрипел зубами в попытке сдержаться. Ему хотелось кричать на сидящего напротив него врача до тех пор пока тот не перестанет говорить о Дженсене в прошедшем времени, словно тот уже умер. Потому что это… не так? И Джаред был готов ударить самого себя за то, что даже в его собственной голове эта фраза звучала как вопрос.

- Опыт - самое последнее, что мне нужно! - упрямо произнес он, не давая эмоциям взять над собой контроль. Он цеплялся за свою любовь к Дженсену, потому что ничто больше в мире не значило для него столько, сколько значила возможность прикасаться к этому человеку каждый день, видеть его и запоминать то, на что раньше обращалось несправедливо мало внимания.

- Вы ошибаетесь.

- Проклятье, доктор, - Джаред согнулся на своем стуле, обхватив голову обеими руками. - Проклятье... Как я могу отказаться от Дженсена? Вы сами говорили, что его переведут в государственную больницу. Что за жизнь у него будет там? Как я могу это допустить?

Ларри смотрел на Джареда, потирая в задумчивости гладко выбритый подбородок.

- И все же я думаю, что… - Он замолчал, стушевавшись.

Джаред вскинул голову, чуть усмехаясь.

- По-моему, Вы сами не знаете, чего хотите.

- Возможно, Вы и правы. Ситуация крайне сложная.

- Вы же не приглядываетесь ко мне, правда? - Джаред снова стиснул зубы. Ему не нравилось ощущение, что с ним играют.

- Нет, - убежденно ответил Ларри. - Разумеется, нет. Вы вполне адекватный человек и Вы правы: у всех бывают плохие дни. Я просто предупреждаю Вас прежде, чем «плохие дни» станут чем-то большим.

- Если бы только можно было помочь... - прошептал Джаред, не слушая. - Если бы я мог что-то сделать... Я бы столько отдал, чтобы он взглянул на меня осознанно...

Он услышал тяжелый вздох и ничего не смог с собой поделать: он смотрел на Ларри с надеждой и мольбой. Ларри же выглядел так, словно собирался что-то сказать, и Джаред внезапно почувствовал, как в предчувствии чего-то екает сердце. Но он понял, что надежда все-таки, как ни крути, самая злобная сука на свете. Потому что Ларри только покачал головой и достал из ящика стола уже знакомую Джареду бутылку виски. Когда врач снова взглянул на Джареда, в его глазах вновь не было ничего необычного.

- Вам нужно отдохнуть, - сказал он Джареду и одним глотком опорожнил стакан.

Джаред вышел не прощаясь. Не потому что он такой гордый, хотя ему хотелось бы думать, что поэтому. Но правда была в том, что ему казалось - если он разомкнет губы, душащие его рыдания вырвутся наружу. Он боялся, что начнет умолять Ларри о помощи. Но помощи не Дженсену, а ему, Джареду. Ему снова - и он уже привык к этому чувству - было стыдно за свою слабость, стыдно за то, что он чувствовал себя предателем и еще более за то, что он им и являлся. Стыдно за то, что он не мог справиться сам, за то, что хотел, чтобы Дженсен был рядом, но не в том состоянии, в котором он был сейчас. За то, что он хотел, чтобы Дженсен вернулся и помог ему пройти через окружающий его ад, не желая осознавать, что Дженсен является его неотъемлемой частью.

Этой ночью Дженсен ему снился. Настоящий Дженсен из прошлого, полный энергии, жизни и желаний. Его зеленые глаза напоминали Джареду абсент, они сверкали игриво, как пузырьки в бокале шампанского, а в глубине вспыхивали янтарным светом, напоминая виски, что любил Ларри. Утром Джаред проснулся с ощущением жуткого похмелья, а глаза Дженсена все так же были устремлены в голубое Нью-Йоркское небо.

Изображение

Этот разговор происходил уже не в первый раз.

- Доктор Лоренс, - поприветствовала Сандра Ларри так, как приветствовала всегда, будучи крайне серьезной. Так, как приветствовала каждый раз, когда звонила в последнее время.

- Здравствуй, Сэнди, - ответил ей усталый голос. Ларри заранее знал, что хочет сказать ему его подчиненная, но не останавливал ее. Многие дни - недели - он выслушивал от нее одно и то же, и груз на его сердце становился все больше, и Джаред чах на глазах вместе с Дженсеном, и Сандра выглядела несчастной и подавленной. Но он все еще упорствовал.

- Он не переживет его смерти, - сказала девушка, не вдаваясь в подробности. Все было ясно без пояснений. - Только не так.

- Почему ты так уверена?

- Почему? - переспросила Сандра с искренним замешательством, как будто Ларри задавал этот вопрос лишь единожды. - Потому что я вижу это! - Сорвалась она. - Джаред все еще на что-то надеется. Вы понимаете, надеется! Ему все равно, что я говорю, ему плевать на Ваши заключения; он зачитывается в интернете статьями о болезни Дженсена, но вся информация словно ускользает от его разума. Он не признается в этом, но по какой-то непостижимой причине он надеется, что Дженсен поправится. Его убьет понимание того, что он ошибался.

Сандра замолчала, и Ларри на том конце провода молчал тоже.

- Дженсену так плохо? - наконец, спросил он.

- Не хуже, чем было, когда мы с Вами разговаривали в последний раз, - мрачно сказала Сандра. - Но Вы же сами знаете, новый скачок может произойти в любой момент.

- Не думаю, что он случится скоро. Как-никак предыдущий произошел всего лишь год назад.

- К сожалению, мы поймем правы ли Вы только после того, как он произойдет вновь. Я даже не хочу себе представлять, что будет с Дженсеном… и с Джаредом.

- Дженсен вряд ли сможет вставать с кровати, есть, ходить, даже если ты будешь поддерживать его под руку, - Ларри вздохнул в трубку. - Честное слово, лучше бы он был животным. Милосерднее было бы его усыпить.

- Дженсен назначил кого-нибудь своим доверенным лицом? Хоть кто-нибудь имеет право решать за него, если он сам не может?

- Вся ответственность автоматически легла на меня, когда Дженсен поступил в больницу, но мои права вряд ли можно будет учитывать, если кто-то узнает, что он жив. Если ты помнишь, его семья похоронила его больше двух лет назад.

- А Джаред…

- Джаред не согласится, - отрезал Ларри. - Он будет мучить Дженсена и мучиться сам, но никогда не убьет его. Я, конечно, сказал ему, что он не в силах повлиять на что-либо, но на самом деле, если захочет, он может создать нам проблемы. Ему достаточно обнародовать новость о том, что Дженсен жив, и я лишусь всего.

- Он никогда так не поступит! - горячо возразила Сандра.

- Поступит, если будет уверен, что в противном случае я приближу смерть Дженсена.

- С чего бы ему так думать?

- Не знаю, - было слышно, как Ларри шелестит какими-то бумагами и то открывает, то закрывает дверцы шкафчика. Даже сейчас, глубоко за полночь, он все еще был в своем кабинете. - Я сглупил, рассказав ему все. Но его появление было так неожиданно…

- Вы знаете, что у Вас нет выбора. Он не примет смерть Дженсена. И когда это все же случится, он обвинит Вас. И все так или иначе кончится плохо, рано или поздно.

- Ты умеешь ободрить, девочка.

Сандра раздраженно фыркнула.

- У Вас нет иного выхода, - наконец, сказала она. - Вы должны показать ему, что ничего не исправить. Он должен понять, что Вы сделали все возможное, но спасти Дженсена нереально. Иначе он погубит всех только потому, что не смог смириться. Вы лишитесь карьеры, и страшно подумать, что будет с родителями Дженсена, когда они все узнают. Сделайте это ради Дженсена! Ради себя!

- Не знаю, Сэнди, - произнес доктор Лоренс, но голос его дал слабину. - Это так опасно.

- Дженсен всегда был особенным, - ласково сказала Сандра, вспоминая, каким был этот парень, когда только появился в больнице. - Пусть он скажет Джареду сам.

И эта фраза заставила Джареда, прислонившегося в коридоре спиной к стене, застыть. «Скажет… сам?»


Изображение

_________________
Не нервируйте меня, мне скоро некуда будет трупы прятать (с)
Я обнаружил, что смеяться над людьми - прекрасный способ не убивать их чаще, чем требуется (с)


Последний раз редактировалось Чертовы эмоции 09 дек 2011, 01:19, всего редактировалось 3 раз(а).

07 дек 2011, 22:38
Профиль ICQ WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 сен 2010, 23:47
Сообщения: 511
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
Изображение

«Я сделаю ему предложение,
от которого невозможно отказаться».


М. Пьюзо «Крестный отец»


Понимание – или, скорее, непонимание, - того, что он услышал, не давало Джареду покоя. Судя по всему Сандра была всерьез обеспокоена его психическим состоянием, раз искренне полагала, что Джаред может из-за необоснованной мести разрушить карьеру доктора Лоренса и разбередить чувства матери и отца Дженсена, давно смирившихся с потерей сына. Признаться, он даже не думал о том, чтобы пойти на шантаж, угрожая рассказать общественности о том, что в больнице «Сан-Джоанна» два года держали пациента, которого все считали мертвым. Пойди потом докажи, что не насильно, документы-то Ларри собственноручно уничтожил…

Но, к оправданию Джареда, его до сих пор не посещали подобные мысли, ведь и Ларри еще ни разу даже не заикнулся в его присутствии о своих мыслях на тему дальнейшей судьбы Дженсена. Но, если уж совсем честно, Джаред действительно не знал, не наделает ли он глупостей, если подобный разговор возникнет. И где-то глубоко внутри него, кто-то очень маленький и дотошный, раздражающе похожий на совесть, уже начинал укоризненно выговаривать Джареду за то, чего тот еще не совершил.

Но все это было не так важно, и волновало Джареда лишь из-за наличия все того же маленького и дотошного, не дающего ему наплевательски отнестись к проблемам другого человека. Да и Сандра, каким бы открытым и простым Джаред ей ни казался, не знала его в достаточной мере, чтобы делать выводы о его душевном состоянии и прогнозировать поступки. К тому же, себя Джаред мог контролировать. Но то, чего он не мог, так это понять, в какие игры играет доктор Лоренс, как с этим связана Сандра и каким образом это касается Дженсена.

Фраза «пусть он скажет ему сам» окончательно запутала Джареда. Каким, интересно, образом Дженсен должен был сообщить ему о… да о чем угодно, если он даже не мог сфокусировать взгляд на движущемся предмете? Более того, он и не чувствовал нужды пытаться это сделать. И это, кстати, было странно.

Сандра была права, Джаред перечитал кучу литературы, посвященной болезни Альцгеймера. Он даже завел записную книжку, в которую выписывал то, что должно было проявиться и проявлялось у Дженсена, и то, чего до сих пор не было. Первый список получился довольно маленьким, и Джаред смотрел на него с удивлением, сначала даже не до конца поняв, по какой причине доктор Лоренс (или какой-то другой врач) поставил Дженсену именно этот диагноз. Мало того, что Альцгеймером болели преимущественно старики и, гораздо реже, мужчины среднего возраста, так и болезнь развивалась медленно и размеренно, а не скачками, как у Дженсена. Того состояния, в котором сейчас прибывал он, приблизительно на пятом-шестом году болезни, многие больные достигали лишь в последние месяцы перед смертью, некоторые – в последние дни. И был даже незначительный процент тех, кто даже на смертном одре мог разговаривать и, ни шатко, ни валко, но мыслить. Дженсен же был похож на человека, доведенного до состояния овоща. Так происходит с теми, кого подвергают воздействию электрошока или кто долгое время находится под пытками, достаточными, чтобы свести с ума. И Джаред принял бы этот вариант как верный (все же он мало что знал о докторе Лоренсе и больнице в целом), если бы не изучил тело Дженсена вдоль и поперек в поисках хоть каких-то следов, но так ничего и не нашел.

Все указывало на то, что Дженсену просто не повезло, и болезнь атаковала его разум так же, как и разум многих других, с тем отличием, что с ним это произошло на четыре-пять десятков лет раньше обычного. И все же Джареда настораживало то, что Дженсен, по словам самого Ларри, стал таким, как сейчас, внезапно. Не должно было быть так, и Джаред, хоть и ничего не понимал в медицине, не мог игнорировать этот факт. Но если закрыть глаза на аномальные скорость и принцип развития болезни, все остальное сходилось. Даже возраст Дженсена, в котором тот заболел, можно было оправдать «омоложением» болезни.

И все же это не объясняло слов Сандры. Если болезнь была неизлечима и не существовало лекарства, способного хоть сколько-нибудь существенно повлиять на нее, почему голос девушки звучал так уверенно? И в таком случае как, черт возьми, Дженсен снова смог бы начать говорить?

Изображение

Когда Джаред вломился в кабинет Ларри, даже не предупредив его заранее о своем визите, он еще сомневался в правильности своего решения. Но деваться было некуда. Если он хотел узнать правду, а он хотел, стоило обратиться непосредственно к тому, кто мог дать полные ответы на все вопросы. И пусть Ларри вызывал у Джареда странное двойственное чувство, Джаред был готов рискнуть.

С одной стороны Ларри не давал повода усомниться в своей искренности. Все же он не врал, когда говорил, что вряд ли Дженсену, даже не осознающему реальность, понравится в государственной больнице. И Ларри преступил закон, лишив себя единственного доказательства своей невиновности, только чтобы спасти его от этого. Но то, что сказала Сандра… Это не вязалось ни с чем.

Совершенно безумная мысль засела в голове Джареда – лекарство все же есть. Он был уверен в этом, потому что Сандра снова была права: он не желал смиряться с будущей смертью Дженсена, и значит, был готов сделать все, чтобы этого не допустить. Он долго думал, но так и не пришел к каким-либо другим выводам. Как еще можно было интерпретировать фразу «скажет сам», если все были уверены, что сам Дженсен уже давно ничего делать не может?

«И почему он никогда не выглядит удивленным моим внезапным появлением?» - с некоторым раздражением спросил Джаред сам себя, когда Ларри лишь вежливо улыбнулся ему в ответ на хлопнувшую о стену дверь.

- Присаживайтесь, мистер Падалеки, - сказал врач, поднося к губам чашку с кофе.

В последнее время он обычно называл Джареда по имени, и когда он переходил на фамилию, это говорило о том, что что-то не так.

- Как достать лекарство, которое может излечить Дженсена? - выпалил Джаред, проигнорировав предложение.

Он произнес фразу наобум. Он, по-честному, даже не верил, что лекарство существует не только в его воображении, но, кажется, попал в точку, потому что Ларри дернулся и выронил чашку. Кофе растекся по столу из красного дерева некрасивой черной лужей и полился на пол, пачкая ковер.

- Откуда ты знаешь? – в голосе Ларри зазвучал ужас. – Тебе Сандра сказала?!

- Значит, лекарство все-таки есть?! – воскликнул Джаред. Его кулак с силой ударил по столу, чашка жалобно звякнула, подскочив на поверхности, и скатилась с края, туда же, куда только что разлился кофе. – Какого черта Вы молчали?

- Так ты… Ты не знаешь?

- Теперь уже знаю, - рявкнул Джаред. – Не пытайтесь скрывать. Я слышал Ваш разговор с Сандрой прошлой ночью. Я знаю, что Дженсену можно вернуть рассудок!

Но Ларри не слушал его, слишком ошарашенный самой возможностью того, что его так легко провели.

- Ты сказал это просто так?

То, что Ларри все еще разговаривал с Джаредом так фривольно, выдавало его шок. Джаред раздраженно вздохнул, буквально падая в кресло.

- Я сделал выводы. Как еще Дженсен мог бы «сказать мне сам»? – он специально повторил последние слова Сандры, чтобы Ларри окончательно убедился – Джаред не врет. Он действительно слышал разговор и действительно сделал выводы.

- Черт возьми, - пробормотал Ларри. – Это нечестно.

- А скрывать от меня правду честно? Я все слышал. У Сандры слишком громкая связь на телефоне. Ваш голос звучал так отчетливо, словно Вы говорили со мной. И, поверьте, я запомнил все, что Вы тогда сказали. Вы боитесь того, что я могу сделать. Что ж, Вы дали мне все карты в руки, раскрыв свой страх. Теперь я воспользуюсь им при первой же возможности, если Вы не докажете мне, что я могу Вам доверять.

- И как же мне это сделать? – обреченно спросил Ларри.

- Расскажите мне о Дженсене. О том, как он попал сюда, о том, что с ним происходит. Что происходит на самом деле.

Но Ларри уже пришел в себя. Он откашлялся и переплел пальцы.

- Вы сомневаетесь, что он болен? - спросил он, снова став вежливым и понимающим.

- Нет. Уж поверьте, в этом я убедился. Но я сомневаюсь, чем он болен.

- Его диагноз неоспорим.

- Но течение его болезни не соответствует диагнозу!

- Вы изучали его болезнь?

- Боже, разумеется!

- Тогда Вы должны знать, что все симптомы…

- Да, симптомы наличествуют. Но все остальное… Не заставляйте меня пересказывать, Вы сами все знаете, только почему-то все еще отказываетесь признать это. Почему, доктор Лоренс? – Джаред назвал его так едва ли не впервые, и Ларри это заметил. Его плечи расслабились, когда он посмотрел на Джареда, на этого двухметрового здорового и сильного мужчину, и увидел перед собой испуганного, но окрыленного надеждой, мальчика.

- Не понимаю, как Вы это делаете, - сказал он, и уголок его губы дрогнул. – Вы так любите Дженсена… За годы работы здесь я научился отличать правду от лжи, поверьте. И я вижу по Вам, как искренне Вы его любите… И это так печально, если бы Вы только могли это понять.

- Что Вы с ним сделали? – прошептал Джаред.

- Почему Вы решили, что я что-то сделал?

- Не знаю. Что с ним на самом деле? Почему Вы отказываетесь говорить?

- Я не отказываюсь говорить, Джаред, я…

- Вы обязаны мне сказать!

- Угрожаете?

- Если без этого никак…

- Чего Вы добьетесь, что если меня уволят, а Дженсен вернется домой? Его снова отправят в лечебницу, и оттуда Вы его вряд ли уже заберете. Не все будут так лояльны, как я.

- Вы должны мне сказать, - упрямо повторил Джаред,

Ларри опустил лоб на сложенные на столе руки, как если бы голова казалась ему очень тяжелой.

- Вы требуете невозможного, - глухо произнес он.

Сказать, что Джаред опешил, значит, ничего не сказать.

- Правды? – воскликнул он. – Вы практически прямым текстом говорите мне, что не можете ответить на мои вопросы, хотя тут действительно что-то не так. Неужели Вы думаете, что теперь я уйду отсюда, не узнав все, что хочу?

- Уйдете, - уверенно сказал Ларри, и прежде чем Джаред ответил, продолжил, - ради Дженсена.

- Пожалуйста.

Джаред знал, что он находится в выигрышном положении, что Ларри сдастся, если он продолжит настаивать, потому что у него нет выбора. Но Джаред не хотел угрожать. Он так устал, ему хотелось только перестать теряться в догадках.

- Джаред…

Губы Джареда задрожали, но голос оставался спокойным.

- Как Вы сами сказали – ради Дженсена. Ради него – скажите мне. Я не смогу находиться с ним рядом после всех этих намеков. Но я не хочу его бросать. А если я останусь и буду чувствовать рядом с ним то, что чувствую сейчас… Ему будет плохо, Ларри. Он ведь все понимает. Он будет страдать еще больше вместе со мной.

На миг Ларри прикрыл глаза. В комнате воцарилась тишина.

- Вы даже не знаете о чем спрашиваете, - наконец, произнес врач.

И это была правда. Джаред и понятия не имел.

- Для начала я хочу, чтобы Вы поняли – это действительно Альцгеймер. И это неизлечимо.

- Но…

Ларри заставил Джареда замолчать, вскинув в воздух руку.

- Неизлечимо, - повторил он.

Джаред поджал губы, но кивнул.

- И никто ничего не делал для того, чтобы Дженсен заболел. Это просто… случилось. Я даже не могу Вам рассказать как. Мы познакомились уже после этого. Учитывая, как рано проявилась болезнь, возможно, это генетическая предрасположенность…

- Я понял.

- Это хорошо, - совершенно серьезно согласился Ларри. – Здесь, в этой больнице, мы всеми силами пытались помочь Дженсену, хотя и знали, что все бесполезно. Мы пробовали… разные лекарства и процедуры, - с его согласия, разумеется, - и нам со временем стало казаться, что что-то получается. Мы даже думали, что это будет прорыв в медицине. Излечить от Альцгеймера! Уму непостижимо.

- Почему Вы думали, что у Вас получается?

- Потому что Дженсену не становилось хуже. Если Вы действительно изучали эту болезнь, то должны знать, что обычно изменения происходят медленно, но их всегда видно сразу. А Дженсен был практически в порядке очень долгое время. Мы уже поверили, что все может закончиться хорошо, когда…

- Произошел скачок.

- Да. Все, чего мы добились – болезнь Дженсена стала развиваться иначе. Она обманула нас. Его мозг обманул.

- Это из-за тех лекарств?

- Скорее всего, - уклончиво ответил Ларри. – Они были… мало испытаны, но Дженсен хотел попробовать.

Ларри разговаривал с Джаредом практически безбоязненно, потому что знал, что Джаред будет держать рот на замке, опасаясь за судьбу Дженсена.

- А кто это – мы?

- Вряд ли это имеет значение.

Джаред кивнул. Ему и в самом деле было все равно.

- В таком случае, если исцеление невозможно, о чем говорила Сандра?

Ларри пожал плечами.

- Она имела в виду одно из тех лекарств, предлагала попробовать снова…

Джаред пристально посмотрел на Ларри. Тот отвел взгляд.

- Вы лжете, - уверенно сказал Джаред.

И тут в голову Ларри пришел план. Без скромности, он хорошо разбирался в людях, и то, что он видел в Джареде его пугало. Пугало своей силой, своей напористостью и непреклонностью. Джаред был слишком упрям, чтобы прислушаться к пустым словам, и слишком влюблен в Дженсена, чтобы принять плохие вести о нем без доказательств. И Ларри, зная, что будет проклинать себя за это всю жизнь, решил ему эти доказательства предоставить. Но это была не единственная причина.

- Ну хорошо, - сдавшись, сказал он. – Она имела в виду одну… сыворотку. Она экспериментальная.

Ларри сказал это быстро и нервно, он боялся передумать, и Джаред почувствовал этот страх. Он среагировал так же быстро, чтобы не дать доктору времени на раздумья.

- Что за сыворотка?

- Она называется «Фьютенд», - Ларри ослабил узел галстука и расстегнул пару пуговиц на рубашке, у самого горла. Его кадык тяжело прошелся под кожей. - Это сыворотка, якобы восстанавливающая функции мозга.

- Якобы?

- Джаред, ничто в мире не может оживить то, что уже умерло. При болезни Дженсена клетки отмирают. Фьютенд же посылает организму особый сигнал, заставляющий всю нервную систему работать в несколько раз интенсивнее, воспринимать все намного тоньше. Это такой эффект петли. Сыворотка усиливает работу системы, из-за этого более чувствительная система способна усвоить сыворотку.

Джаред нахмурился, пытаясь осмыслить информацию: Ларри говорил быстро, практически тараторя.

- И что создает это усвоение? - наконец спросил он.

- Иллюзию. Иллюзию того, что мозг работает так, как он и должен это делать. Это как заживающая царапина: через несколько дней она покрывается корочкой и затем новым слоем кожи. Процесс регенерации.

- И с мозгом происходит то же самое? Регенерация клеток?

- Иллюзорная, - поправил его Ларри, и Джареду показалось, что именно то, что лечение иллюзорное и доставляет психиатру такие мучения. - Но да, мозг воспринимает самого себя… как бы это сказать… полностью исправным. Но на самом деле это не так, и иллюзия проходит в лучшем случае через двадцать четыре часа.

- Так это лекарство или нет? - уже с раздражением спросил Джаред.

- Формально… - Ларри сглотнул и продолжил уже более уверенно. - Формально это лекарство. Это должно быть лекарством. Другое дело, что эффект его пока что только временный.

- О каком эффекте речь? Вы сказали, что возникает только иллюзия!

- Да, в случае Дженсена - безусловно. Его мозг не подлежит восстановлению. Джаред, человеку можно заменить печень и легкое, и даже сердце, но не мозг. Не разум. Сыворотка испытывается, и возможно, что однажды… Что однажды она поможет тем, у кого болезнь Альцгеймера только начинает развиваться.

- Но Дженсену лекарство не поможет? - Джаред и сам понимал, что повторяет одно и то же как попугай, но каждая фраза доктора Лоренса запутывала все больше, а все эти «возможно» и «поможет» давали надежду, которая не касалась Дженсена.

- Нет.

- Тогда зачем Вы говорите мне о нем?!

- Мне больно на Вас смотреть, - просто сказал Ларри. Это была почти правда, но Джаред не чувствовал и не видел той грани, что была скрыта. Он кивнул, приложив руку ко рту и потирая пальцами подбородок.

- Но ведь когда этот Футенд…

- Фьютенд, - с мимолетной, неуместной в данной ситуации улыбкой поправил Джареда Ларри. - Оно появилось от сочетания двух слов: Future и Legend. «Легенда будущего». Очень пафосное название, согласен. Да и не совсем название, если честно, скорее, просто мечта о том, чем это лекарство станет когда-нибудь. Тот, кто его придумал, грезил мечтой излечить людей от аутизма. Он был настоящим психом, этот человек, да и закончил, как большинство из них…

- При чем тут аутизм, доктор? - Джаред пропустил мимо ушей последние слова Ларри. Ему было абсолютно неинтересно обсуждать чью-то судьбу помимо судьбы Дженсена.

- Аутизм, болезнь Альцгеймера, да и любой из видов дегенеративных заболеваний… - для Фьютенд нет разницы. Иллюзию можно сделать реальной для всех. С больными аутизмом проще: клетки их мозга не отмирают, и заставить их работать правильно не так сложно, как создать иллюзию. Но Вы что-то хотели спросить?

- Да, - Джаред заходил по кабинету, не в силах успокоиться. - Да. Когда Фьютенд создает иллюзию - что происходит? С человеком?

- Теоретически, он должен вести себя как нормальный.

И в этот момент Ларри серьезно усомнился в правильности своего поступка и идеальности плана. Потому что Джаред как-то странно то ли всхлипнул, то ли вздохнул, а рот его распахнулся то ли в улыбке, то ли в беззвучном крике. И то, что Ларри не мог сказать точно, что это было - заставляло его ужасно нервничать.

- Я… Я хочу, - заявил Джаред, и в этот момент глаза его блестели, как у наркомана, просящего дозу.

- Хотите, - повторил доктор Лоренс. - Разумеется, хотите… Но…

Джаред перебил его на полуслове.

- А продлить действие никак нельзя?

Не будь ситуация такой серьезной, Ларри бы рассмеялся. Джареду была дана только надежда - бесплотная и не факт, что осуществимая, но ему уже было мало. Так всегда и происходит: сколько не давай , всегда будет хотеться еще. Но Ларри не винил Джареда. Надежда, порой, ослепляет, особенно, если ее приходится практически воскрешать.

- Эта сыворотка тестируется уже несколько лет, - сказал он, разводя руками. - За последние пять нам удалось продлить ее действие с трех часов до двадцати четырех…

- Вы снова говорите «мы»…

- Мы, - с нажимом повторил доктор, - конечно, пытались найти обходные пути: давали Фьютенд постоянно, иногда в двойных дозах… Но так ничего и не добились.

- Что значит это «ничего»? От экспериментальных лекарств «ничего» не бывает. Что случилось с пациентами?

Ларри не опустил глаза на свой стол, как, заметил Джаред, иногда делал, не ответил тихо, словно сумасшедшему. Он ответил Джареду как равному себе, и то, что он сказал, связало того по рукам и ногам едва ли не на всю жизнь. Он сыграл на любви Джареда для достижения собственных целей.

- Они не выжили.

Джаред был готов к такому ответу.

- Где же Вы берете такое количество подопыт… пациентов? - спросил он.

Ларри медленно поднял глаза от своих бумаг и посмотрел на Джареда очень серьезно.

- Джаред, Вы студент. У Вас нет постоянной и хоть сколько-нибудь приемлемо оплачиваемой работы, да и квартира, в которой Вы живете - не Ваша. Ее для Вас снимают родители, не так ли? У Вас нет опыта по присмотру за людьми с болезнью Альцгеймера. Вы должны понимать, что я бы никогда не отдал Вам Дженсена, если бы была хоть малейшая возможность не отправлять его в государственную больницу.

- Исчерпывающий ответ, Ларри.

Кажется, Джаред начинал что-то понимать, но не было силы, которая заставила бы его в тот момент отступить… Он уже открыл рот, чтобы снова спросить об этом «мы», но тут Ларри сказал то, что повергло Джареда в настоящий шок.

- Я могу достать Вам одну порцию, если Вы захотите, - произнес он так, словно долго репетировал. На короткий миг Джареду показалось, что здесь что-то не так, но он прогнал эту мысль. Ему хотелось верить Ларри, а Джаред привык доверять интуиции. Говорила же она ему, что Дженсен жив, а он ее не послушал. Он готов был продемонстрировать выученный урок на практике.

- Вы готовы рискнуть и увидеть все собственными глазами? - проникновенно спросил врач. Его былая неуверенность улетучилась, даже кожа в ямке между ключицами перестала блестеть от нервного пота.

- Звучит так, словно Вы предлагаете мне наркотик, - заметил Джаред.

- Так и есть, Джаред, так и есть. И стоит оно не меньше, чем героин. Это эксперимент, и люди в нем умирают. Я сделаю это один раз, Вы все увидите своими глазами и… на этом мы с Вами закончим наши дела. Я дам Вам то, что Вы хотите, а Вы больше не станете пытаться мне угрожать.

- Хорошо, - согласился Джаред и спросил снова, будто кто-то, уверенный, что ответ очень важен, дернул его за язык. - И все же, что это за «мы»?

- Это не имеет никакого значения, но раз уж Вы так интересуетесь, мы - это я и мой коллега. Когда-то мы вместе работали над созданием лекарств, проводили эксперименты, но все закончилось довольно печально.

- Это Вы создали Фьютенд?

- Мой коллега. Мне он показал уже готовую формулу.

- Это его Вы назвали психом?

- Именно.

- И что же с ним случилось? Он умер?

- Все умирают.

- Он умер из-за Фьютенд?

- Не много ли вопросов, Джаред?

- И все же…

- Это касается только его и меня.

- И Вы хотите сказать, что это не касается Дженсена?

Ларри помолчал.

- Нет, с чего бы.

Джаред не стал упорствовать, хотя и прекрасно знал, что доктор Лоренс врет. Но ему казалось, что найти ответы самому будет гораздо быстрее.

Изображение

Они договорились встретиться через два часа у Джареда дома. Ларри категорически отказался говорить, куда он собирается ехать, но обещал, что по прошествии этого времени, сыворотка будет у него. Джаред ожидал его появления на пороге своей квартиры с тем внутренним трепетом и любопытством, с которым ребенок ждет возвращения матери с работы в свой день рождения, предвкушая подарок. Он мерил комнаты шагами, стараясь даже случайно не посмотреть на Дженсена, дремавшего у окна. На мягкой коже, из которой было сделано его кресло, уже появилась выемка, по глубине которой можно было ошибочно предположить, что на этом месте кто-то сидит в течение уже многих лет.

Джаред нервно сжимал и разжимал заледеневшие пальцы, его знобило от ужаса и предвкушения. Он все еще не понимал мотивов Ларри и мог только уповать на его честность.

- Скоро, очень скоро, - шептал Джаред себе под нос, как заведенный. И садился на край кровати, и вскакивал с нее от каждого шороха за дверью, и прислонялся спиной к спинке кресла Дженсена, полностью скрывавшей даже его, Джареда, внушительную фигуру. И ждал. Впервые с того момента, как Дженсен переступил порог дома Джареда, тот со всем осознанием ждал отклика на имя, которое уже вертелось на языке.

А Ларри все не приходил.

Прошло еще два часа, и солнце уже зашло за горизонт, а настроение Дженсена предсказуемо испортилось. Он устал, понял Джаред. Обычно в это время приходила Сандра, чтобы вымыть Дженсена к ночи и уложить его в постель. А Джаред обычно начинал собираться на работу. Сегодня Сандра тоже задерживалась, но Дженсену было это неведомо. Собственно, даже если бы было, это не отменило бы его потребностей, которые Джаред рьяно удовлетворял. Раньше он всегда избегал обязанности отведения Дженсена в душ по вполне определенным причинам. Смотреть на обнаженное тело, которое раньше ласкал каждую ночь, о котором мечтал и которое - знал, как дважды два, - было его. Джаред не хотел получить еще одну порцию стыда, возбуждаясь от вида обнаженного Дженсена. Но нужды последнего перевесили, и Джаред, шумно дыша через нос, повел его в ванную.

Там он стянул с покорно поднявшего руки над головой парня футболку, затем опустился на колени и снял с него носки (ботинки были на Дженсене только тогда, когда его собирались вывести на улицу, так как в квартире Джареда всегда было тепло). Затем его руки замерли на поясе штанов, и Джаред сглотнул. Его пальцы скрючились, как от судороги. Дженсен покачнулся - долгое стояние без опоры давалось ему тяжело - и оперся спиной о стену. Джаред запрокинул голову, глядя Дженсену в лицо. Глаза того были закрыты, ресницы не двигались. Джаред выдохнул и решительно рванул ремень джинсов, выдернул его из шлевок, расстегнул молнию… и опустил руки.

- Не могу, - пожаловался он ногам Дженсена. - Мне так жаль, что я не могу…

В дверь позвонили. Ларри пришлось ждать довольно долго, пока Джаред снова одевал Дженсена и усаживал его в кресло. Словно так все и было до прихода врача. Словно так было… всегда. Только убедившись, что ничто не выдает произошедшего, Джаред впустил врача в квартиру.

- Вы еще можете отказаться, Джаред, - сказал Ларри, не глядя на него.

И как, интересно, Джаред должен был думать разумно, если в правом кулаке Ларри держал пробирку, в которой находилось…

- Это чудо, - невпопад отозвался Джаред.

Ларри заметил его взгляд и усмехнулся.

- Если бы, - сказал он и прошел в комнату. Джаред помог недовольно что-то простонавшему Дженсену вновь встать на ноги, и они вместе направились следом за Ларри. Там Джаред уложил Дженсена на кровать, а сам выпрямился рядом, сложив руки на груди в защитном жесте.

У Ларри с собой не было никакого медицинского оборудования. Он был одет в обычную одежду, и все, что могло пригодиться, находилось в карманах его куртки. Шприц, колбочка со спиртом, нераспечатанные пачки с ватой и резиновыми перчатками.

Ларри только надел перчатки и достал шприц из упаковки, а Джаред уже был на грани нервного срыва. Но Ларри не спешил. Джаред не отрывал взгляда от янтарной жидкости в пробирке, которую Ларри положил на прикроватную тумбочку. Жидкость сияла через стекло, лежа прямо под светом ночника, и Джареду казалось, что она - живая, и она говорит ему что-то, шепчет, зовет его… манит. Ларри был прав, Фьютенд притягивал к себе, словно наркотик. И Джаред с затаенным оцепенением думал, каким же окажется эффект от этой сыворотки, если только один взгляд на нее оказывает такое воздействие.

Джаред знал на что шел. Или думал, что знал. Знал и Ларри. Они оба рисковали жизнью Дженсена, да и своими жизнями тоже. Ведь пойди хоть что-то не так, узнай кто-то о Фьютенд, и Ларри лишат лицензии, а Джареда, за намеренное нанесение вреда Дженсену, отдадут под суд. И наверняка обвинят в экспериментах над людьми.

- Он должен заснуть, - сказал Ларри, прерывая мысли Джареда и разрушая болезненную тишину в комнате.

Джаред перевел взгляд на Дженсена, на его безмятежное лицо, на сонно моргающие глаза.

- Зачем? - спросил он, не зная, хватит ли у него сил выдержать ответ на такой простой вопрос.

- Во сне мозг работает в тысячу раз интенсивнее, - объяснил Ларри. - А чем больше активность, тем больше надежды на усвоение Фьютенд.

Внезапно Джареду пришла в голову мысль, что доктор Лоренс крайне редко называет эту сыворотку лекарством. Обычно только «Фьютенд». И с такой странной интонацией, выражающей одновременно презрение и восхищение. Джареду не нравилось, как это звучало…

Сандра всегда появлялась внезапно, и Джаред удивлялся, почему это кажется ему странным. Маленькая и легкая девушка, работающая среди людей, у которых может случиться припадок от любого громкого звука, двигалась бесшумно, как кошка, говорила тихо, но твердо. Но Джаред, видя ее каждый день в джинсах и кроссовках, не мог представить ее в белом врачебном халате. Это перечеркнуло бы весь образ.

Вот и сейчас Сандра словно из-под земли возникла около плеча Джареда. Только через несколько секунд он вспомнил, что сам дал ей ключи от квартиры. На всякий случай.

- Я помогу ему заснуть, - сказала она, и Джаред мгновенно вспомнил, что она - знает. О Фьютенд, о Дженсене, о самом Ларри, так много, как никто другой.

Джаред уже понял - в историю о существовании Фьютенд посвящали только тщательно отобранных людей. И зная, как создается это лекарство, и как оно тестируется, Джаред не смог бы с уверенностью сказать, что Сандра - милая, улыбчивая Сандра - никогда бы не причинила вред пациенту. Он холодел от своих мыслей, в то время как доктор Лоренс и его медсестра говорили друг с другом спокойными, отстраненными голосами.

Джаред не знал, как обычно Сандра «помогала Дженсену заснуть», но в этот раз обошлось и без этого. Того времени, что они втроем разговаривали хватило, чтобы Дженсен, утомленный больше обычного из-за перемен в режиме, провалился в сон. И тогда Ларри поднес наполненный сывороткой шприц к его шее. Он замер, глядя на Джареда.

- Еще раз, - сказал он. - Вы понимаете, что делаете?

- Нет, - честно ответил Джаред. - Но я могу сказать точно, если Вы сейчас остановитесь, я Вам этого не прощу.

Ларри выпрямился. Шприц, напомненный сывороткой, поблескивал у него в руках, как золотой.

- У нас есть договор, - напомнил Ларри.

- Да, и по нему Вы должны это сделать.

- Но я не несу ответственности за последствия…

- Это решаете Вы сами для себя.

Взгляд Ларри после этих слов Джареда не изменился, но поза стала еще более напряженной. Кажется, Джаред снова попал в точку.

- Но после этого Вы не пытаетесь… - начал Ларри.

Джаред не дал ему закончить:
- Я все еще не знаю, какова Ваша цель.

- Это касается только меня и Дженсена.

- Вы слишком часто повторяете подобные фразы.

Ларри развел руками, не выпуская шприц.

- Что поделать, это правда. Вы сомневаетесь в правдивости моих слов?

Молчание Джареда было красноречивее любых слов. Ларри кивнул: то ли ему, то ли самому себе и проговорил:
- Есть один способ узнать правду, - он кивнул в сторону спящего Дженсена. - Я делаю это по многим причинам, и среди них мое искреннее желание того, чтобы Вы успокоились и смогли жить дальше. Это выгодно и мне. Но Вы, повторяю еще раз, не вините меня в последствиях. Потому что о том, в чем виноват, я знаю и без Вас.

Нервно переступив с ноги на ногу, Джаред чуть склонил голову, выказывая согласие.

- Так наш договор в силе? - еще раз упрямо переспросил Ларри.

- Да, - прозвучал ответ. - Разумеется.

И тогда Ларри снова склонился над Дженсеном, держа в руке шприц. Дыхание Джареда участилось. Все посторонние мысли вылетели из головы: ему казалось, что он присутствует на выступлении фокусника, и вот-вот должно свершиться чудо.

Ларри колебался, но руки его были как из стали, ничто не могло заставить из дрогнуть.

Таких рук не бывает у психиатров, - мелькнуло в голове Джаред. - Такие руки только у хирургов и мясников.

И в этот момент Ларри ввел иглу глубоко в шею Дженсена. Жидкость в шприце уменьшалась так быстро, словно ее высасывали. Высасывало тело Дженсена, его больной, покореженный мозг.

Изображение

Когда Дженсен открыл глаза Джаред уже перестал надеяться на то, что это случится. Взгляд, которым очнувшийся одарил Джареда, был настолько бессмысленным, что на какой-то момент Джаред испугался - не подействовало. Но тут Дженсен сел - рывком, чего не случалось с ним ни разу за последнее время. Он тяжело дышал, втягивая носом воздух так, как втягивал бы воду умирающий от жажды.

- Что такое? - прошептал Дженсен не своим голосом, и это было первое, что Джаред от него услышал. - Что происходит?

Он перевел остекленевший взгляд на доктора Лоренса и внезапно схватился за голову. С момента выписки из лечебницы волосы Дженсена отросли, и он вцепился в пряди, потянул их, а затем прижал кулаки к вискам и стал бить себя по голове, будто пытался что-то вытолкнуть, вышвырнуть прочь.

В полной тишине к Дженсену разом бросились и Джаред, и Ларри. Ларри схватил Дженсена за руки, а Джаред навалился на него сверху, своим весом прижимая к кровати.

Дженсен мотал головой по подушке и бился об нее затылком, но не кричал, только шептал, как заведенный:
- Что происходит? Что происходит?

И внезапно вскинулся так резко, что Ларри отпустил его руки. Тогда Дженсен вцепился пальцами в плечи Джареда, и, глядя в его перепуганные глаза, наконец закричал.

- Зачем?! - он тряс Джареда, как тряпичную куклу, и кровать под ними ходила ходуном. Ларри отпрянул.

- Зачем?! - снова заорал Дженсен Джареду прямо в лицо. - Зачем, зачем, зачем?!

И в следующий миг он обмяк на кровати, потеряв сознание. Глаза под закрытыми веками дрогнули и застыли.

Стоящая в углу комнаты Сандра прижимала кулаки ко рту, глаза на ее смуглом лице влажно блестели, широко распахнутые, перепуганные. Джаред перевел взгляд на Ларри. Тот медленно, сохраняя показную невозмутимость, отложил на тумбочку шприц, который, как оказалось, все это время держал в руках, и тихо сказал:
- Это шок.

Джаред покачал головой. Хотел бы он верить, но отчаянное "зачем?" до сих пор звучало в ушах, заглушая даже буханье его собственного сердца. Он ошибся, и знал, что ошибается, только услышав о Фьютенд и решив, что опробует это лекарство, чего бы ему, Джареду, это не стоило. Но это стоило слишком многого. Это стоило Дженсена, который теперь осознавал свое безумие во всей его реальности.

_________________
Не нервируйте меня, мне скоро некуда будет трупы прятать (с)
Я обнаружил, что смеяться над людьми - прекрасный способ не убивать их чаще, чем требуется (с)


07 дек 2011, 22:42
Профиль ICQ WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 сен 2010, 23:47
Сообщения: 511
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
Изображение

«С холодеющим сердцем Иван приблизился к профессору и,
взглянув ему в лицо, убедился в том,
что никаких признаков сумасшествия нет и не было».


М. Булгаков «Мастер и Маргарита»


Дженсен очнулся так же внезапно, как и отключился. На этот раз он не кричал и не бился. Он спокойно отстранил от себя Джареда и выставил вперед руку, когда Ларри открыл рот, чтобы что-то сказать. Сандру Дженсен просто проигнорировал. Хотя, возможно, он ее даже не заметил.

Дженсен скрылся в ванной, и дверь за его спиной закрылась медленно и тихо. Так тихо, что все присутствующие в комнате вздрогнули. Заскрипел неисправный кран, зашумел душ, загудели трубы, пуская горячую воду. Джаред прислушивался, боясь услышать что-то необычное. Всхлип или, может быть, звук удара или падения. Но ничего такого не было.

- Мы с Сэнди пойдем на кухню, - сказал Ларри, когда прошло полчаса, а картина не изменилась. - Вряд ли Дженсен обрадуется, увидев вокруг себя такую делегацию.

- Вы уверены, что ему сейчас не нужна Ваша помощь? - спросил Джаред, и голос его звучал так, словно ему самому не помешала бы пара уколов успокоительного. - Ну, или осмотр?

- Нет, не нужна, - ответил доктор Лоренс.

Джаред кивнул, с досадой вспомнив, что Ларри проделывает такие манипуляции далеко не в первый раз.

Когда Ларри и Сандра вышли, Джаред постучал в дверь ванной.

- Дженсен, - позвал он, и горло перехватило от мысли, что человек, которого он зовет этим именем, может ему ответить. - Дженсен, выйди, пожалуйста. Тут только я.

Вода продолжала литься, и за ее шумом невозможно было ничего расслышать. Джаред прислонился к двери и едва не упал, когда та легко поддалась, открываясь. Джареду захотелось дать себе подзатыльник, когда он понял, что все это время дверь не была заперта.

Дженсен обнаружился около раковины. Душ работал на полную мощность, и крупные капли бились о дно душевой кабины, от горячего пара запотели зеркала, а кафель на полу стал влажным и скользким.

- Дженсен, - снова произнес Джаред, не отрывая от него взгляда.

Джаред читал, что при болезни Альцгеймера, на последних ее этапах, человек очень сильно теряет в весе. При виде Дженсена он убеждался в правдивости этого. С тех пор, как Джаред забрал его из больницы, и без того стройный Дженсен, похудел еще больше. В последние дни он и вовсе напоминал себя в те времена, когда еще был подростком: костлявым, нескладным, когда любая, самая калорийная пища, перерабатывалась в энергию. Но Джаред любил его таким тогда, любил таким и теперь. И сейчас, подходя ближе, он невольно выискивал изменения в стоявшем перед ним человеке. Напряженные плечи, руки, сжатые в кулаки, опущенная голова и вихры, вихры, намокшие от пара и завивающиеся на кончиках. И жизнь. Сквозящая в каждом движении, в каждом жесте, в каждом вздохе. Перед Джаредом стоял адекватный, полностью здоровый человек. Возможно только немного растерянный и напуганный.

Джаред готовился к тому, чтобы увидеть слезы, но когда Дженсен повернулся, его глаза были сухими и нисколько не покрасневшими. В этот момент Джаред внезапно вспомнил, насколько Дженсен на самом деле сильный. Каким он всегда и был.

- Привет, - сказал Дженсен, и Джаред не знал, что ему ответить.

Тогда Дженсен шагнул вперед, и вот он уже стоял прямо перед Джаредом, глядя на него чуть снизу вверх. Джаред впитывал в себя этот момент: огромные темные круги под нижними веками, бледная кожа, поблекшие веснушки, светлые, почти белые губы с сухой корочкой и лихорадочный блеск в глазах, как при высокой температуре. Даже в этот момент он казался Джареду самым красивым человеком на свете.

- Привет, - повторил Дженсен, и Джаред кивнул ему молча, потому что до сих пор не знал, какой ответ будет правильным.

- Что же ты молчишь? - Дженсен вздернул бровь, как частенько делал раньше, и обогнул Джареда, направляясь в комнату. - Если уж начал, доводи до конца.

И тогда Джаред понял, что Дженсен не расстроен и не испуган. Он зол.

- До какого конца? - переспросил Джаред.

- Откуда мне знать? Не я сделал это с собой.

- Ты... злишься?

- Злюсь? - Дженсен таким привычным раздраженным жестом сложил руки на груди, что Джаред едва не улыбнулся. - Нет, не злюсь, конечно же. - Его слова сочились сарказмом. - С чего бы? Я просто хочу знать... Зачем?

- Тебе... плохо? Сейчас?

Дженсен смотрел так, словно это Джаред сошел с ума.

- А как ты думаешь, что я сейчас чувствую?! - выпалил он, не в силах сдерживать бушующую внутри истерику. - Я был... - Его голос сорвался. - А теперь... И я ведь все понимаю! И помню! А ты... - Он задыхался, не в силах облечь мысли в слова. - Я был болен, и вдруг... Что ты сделал? Я понятия не имею как тут оказался! Почему ты здесь? Как ты меня нашел? И как… как я вообще могу думать обо всем этом?! Я разучился это делать!

- Дженсен, я не хотел, чтобы тебе было больно или... - начал Джаред, но Дженсен перебил его, заорав так, что сразу стало ясно, каких усилий ему стоило сдерживаться.

- Нельзя так играть с людьми!

- Я не собирался играть. Я просто хотел... увидеть тебя! Поговорить с тобой еще раз!

- А о том, что будет со мной ты не подумал? - Дженсен обхватил голову обеими руками. - У меня такая каша в голове...

- Это Фьютенд, - ляпнул Джаред.

- А?

- Это сыворотка. Лекарство, - запинаясь, сообщил Джаред. - Оно, ну, должно было помочь тебе.

- Я думал, от моей болезни нет лекарства.

- Его и нет.

Джаред и Дженсен обернулись на голос. Ларри стоял в дверной проеме, поджав губы. Никто из них не заметил, как он пришел, и теперь Джаред жалел об этом.

- Ларри, - предупреждающе произнес он. - Не нужно.

- Почему? - мгновенно вскинулся Дженсен, затем обернулся в врачу. - Что это за лекарство? Одно из тех, что мне давали раньше?

- Нет, совсем нет, - отозвался Ларри. - Фьютенд - нечто особенное, не похожее на другие лекарства. Но он не более действенен, чем все остальное. Через 24 часа ты снова вернешься в свое прежнее состояние.

Джаред смотрел на доктора Лоренса в ужасе, не понимая, зачем он это делает, зачем говорит то, что только причинит Дженсену боль. Но тот, кажется, только разозлился сильнее.

- Не играешь, значит? - со злостью спросил он, и его слова больше походили на шипение.

- Клянусь, нет! - выкрикнул Джаред.

- И какова была цель? - не унимался Дженсен. - Эксперимент?

- Никаких экспериментов, - сказал Ларри. - Поверь мне, Дженсен, никаких экспериментов.

- Это все я, - тихо перебил его Джаред. - Я не хотел верить, что тебе нельзя помочь. И тогда...

-… и тогда я рассказал ему о сыворотке, - снова встрял врач.

Дженсен переводил взгляд с одного на другого, не в силах понять, почему каждый пытается взять вину на себя, и действуют они заодно или же всеми силами противоречат друг другу.

Он засмеялся от растерянности и неимоверной усталости. И лишь когда в глазах Джареда промелькнул настоящий испуг, успокоился.

- Не играли и не эксперимент, - сухо повторил он.

- Мы не должны были этого делать, я согласен, - сказал Ларри.

- Да что толку от Ваших слов, доктор Лоренс? - тихо спросил Дженсен. - Сколько таких было до меня? Сотня, две, три? И Вы перед всеми извинялись, глядя на то, как они мучаются?

Ларри промолчал. За него ответил Джаред.

- Люди не мучаются от того, что могут мыслить, - сказал он. Дженсен перевел на него взгляд.

- Только не те, кто был лишен этого. Вы не понимаете, да? Я помню каково это - не уметь мыслить, не знать, как это делается. Да я готов сойти с ума только от воспоминаний о своем безумии!

Дженсен отвернулся, а Джаред чувствовал, что находится на грани нервного срыва. Ларри не отрывал от него внимательного взгляда. Единственное слово, которое он хотел сказать Дженсену, застряло у него в горле. Он уже не был уверен, что имеет право произносить его.

Он рассказал Джареду лишь малую часть о том прошлом, в котором экспериментальным лекарствам и опытам над пациентами отводилось больше времени, чем на что либо другое. Он рассказал лишь о том, что его коллега умер из-за этого. Но не рассказал, как это подействовало на него самого. И как возросло чувство вины перед всеми теми безымянными людьми, перед подчиненным персоналом, которому приходилось присутствовать при процедурах, после которых многие больные уже не возвращались в свои палаты, перед Сандрой, которая оставалась рядом несмотря ни на что, перед Дженсеном, который был последним пострадавшим от мании доктора Лоренса и его сумасшедшего друга. Не рассказал, как прозрел внезапно и быстро, в тот же миг, когда увидел своего коллегу мертвым, как молился и исповедовался в глухих церквушках, где его никто не знал и никто о нем не слышал. Как хотел исправить то, что еще мог. С Дженсеном. И как сделал только хуже, превратив его в овощ раньше времени. И как на самом деле боялся угроз Джареда, и как его самого влекла слепая надежда помочь хотя бы ненадолго, успеть сказать, как он сожалеет, не понимая, что даже сейчас, используя Фьютенд из лучших побуждений, он поступает в полной мере эгоистично.

Он знал, что это было жестоко. Жестоко для обоих, и Джареда, и Дженсена. Но Ларри, глядя на ситуацию с какой-то только ему понятной точки зрения, надеялся помочь именно таким образом. Словно бы только так, увидев страдания Дженсена, Джаред бы понял, что прошлого уже не вернуть. Что отныне и до конца своей жизни только в своем безумии Дженсен может быть спокоен. И что не стоит искать пути или надеяться на чудо. Потому что Фьютенд - не чудо, а химия. А химия не может не травить. Ларри понял это, когда смерть коснулась его напрямую. И теперь ему казалось, что страшнее этого урока быть ничего не может. И он доказывал это как мог, пытаясь не допустить конца, хотя для него самого он уже давно наступил.

- Дженсен, - позвал он, не зная, что сказать дальше. Он хотел прощения, хотел поговорить с тем, чью жизнь собственноручно укоротил и уничтожил, хотел рассказать как это было, облегчить душу… и со всей ясностью понимал, что ни для кого из них это уже ничего не изменит.

- Мне тоже очень жаль, - внезапно произнес Дженсен, лишая Ларри даже возможности извиниться. - Оставьте нас, - после недолгого молчания попросил он, и Ларри кивнул ему прежде, чем выйти, так ничего больше и не сказав. На миг Джареду показалось, что этот кивок был чем-то вроде поклона, но он тут же позабыл обо всем, когда Дженсен повернулся к нему лицом. Он молчал, ожидая чего-то, и Джаред лихорадочно соображал.

- Чего ты ждешь? - спросил он, уже открыв рот, чтобы сказать совершенно другое.

- Всего лишь ответа на вопрос, - откликнулся Дженсен. - Я хочу знать, остался ли ты тем человеком, которого я знал когда-то. Тогда я смогу понять, как относиться к тебе после произошедшего.

- Что?

- Зачем ты это сделал? - все тот же вопрос, заданный шепотом, и Джаред зажмурился, зная, что любой ответ будет ошибочным.

- Я хотел помочь, - хрипло сказал он.

Дженсен покачал головой и даже отступил на шаг. Джаред запаниковал.

- Я уже говорил тебе! Ты был болен, ты мучился…

- Я не мучился, - возразил Дженсен и сделал еще один шаг к двери.

Джаред сглотнул. Ему казалось, будто что-то ускользает от него, и если он позволит, потом будет еще тяжелее, чем раньше.

- Я не хотел, чтобы тебе было больно.

Дженсен усмехнулся, опуская голову.

- Мне больно сейчас, - он снова посмотрел Джареду в глаза. - Но тебе не стыдно. И ты знаешь почему, я просто хочу, чтобы ты произнес это вслух.

Джаред покачал головой, молча. Дженсен сделал несколько шагов вперед, так, что теперь почти касался своей грудью груди Джареда.

- Зачем ты это сделал? - настаивал он, дыша так же размеренно и тихо, как и до «волшебного» укола - словно спал, бодрствуя.

- А что мне оставалось? Что бы ты сделал на моем месте? - он все еще оправдывался, хотя где-то глубоко внутри начинали вспыхивать первые искорки гнева. Ведь Дженсен прекрасно понимал, что мучает Джареда этими вопросами, но все равно настойчиво требовал ответа.

Джаред не мог поверить, что встретившись в первый раз после такой долгой разлуки, они первым делом поссорятся. Какая-то часть его хотела кричать и топать ногами, чтобы выплеснусь скопившиеся эмоции, но Дженсен не позволял этого сделать, глядя ему в глаза с немым укором.

- Не переводи стрелки на меня, - все так же спокойно произнес Дженсен. - Это все ты. Сам ведь знаешь. Ты не должен был ничего трогать.

- Да что я трогал?! - взорвался Джаред.

- Меня! - Дженсен не отходил, и его внезапный крик электрошоком ударил по ушам Джареда. - Я болен, но только теперь я это осознаю! Кто просил тебя менять что-то? Кто дал тебе право распоряжаться мной?

Умом Джаред понимал, что большинство этих претензий адресовано не столько ему, сколько доктору Лоренсу, но не пытался переубедить Дженсена. Сердце его пело от радости, когда Дженсен выражал эмоции, даже если это была злость.

- Да ты бы себя видел! - рявкнул он, ощущая извращенное наслаждение от вида исказившегося лица Дженсена. - Ты был как живой мертвец! Как человек, который живет только благодаря искусственному жизнеобеспечению. Как кукла на батарейках, способная только открывать рот и ссать в памперсы!

Дженсен, казалось, был готов к жестоким словам. Ни один мускул не дрогнул на его лице, только глаза сверкнули по-звериному.

- Спасибо, что проинформировал, - холодно отозвался он. Развернувшись, он вышел из ванной. Джаред пошел следом через несколько минут. Дженсен обнаружился в гостиной. Он стоял, ссутулившись, сжимая пальцами спинку кресла, в котором обычно сидел.

- Я не… - начал Джаред, тут же сбившись. - Я вовсе не то… Все было совсем не так. Проклятье, Дженсен! Просто я люблю тебя! Люблю так сильно…

- В этом все дело, - сказал тот, не оборачиваясь. - И именно поэтому ты дал мне это лекарство.

- Нет, - Джаред замотал головой, отрицая очевидное.

- Тогда зачем?

Джаред запустил пальцы в волосы, взлохмачивая пряди, и закивал с видом заключенного, сознающегося в убийстве и знающего, что после признания вины ему дадут не меньше десяти лет тюрьмы.

- Ради себя, - наконец, сказал он.

И тогда Дженсен улыбнулся одними губами, поворачиваясь.

- Да, - согласился он. - Ты сделал это ради себя. Теперь придется уточнять, о какой любви ты говоришь.

- Я поступил эгоистично, - Джаред сглотнул. Теперь смотреть на Дженсена было стыдно. - Но я не мог не воспользоваться шансом. И ведь это доктор Лоренс рассказал мне о лекарстве! Почему ты не винишь его?!

Дженсен фыркнул.

- Даже не пытайся, Джей. Я хорошо знаю Ларри, я даже догадываюсь зачем он это делает. Нет, ничего плохого. - Добавил он, заметив как насторожился Джаред. - Он хочет помочь, просто… он выбрал неверный метод. Но он переживет, даже осознав свою ошибку. Но что будешь делать ты, когда действие лекарства закончится, и я снова стану… стану…

Он хотел было подойти к окну, но отпрянул от него тут же, будто его глаза обожгло солнце. Только вот на улице уже несколько часов как было темно.

Наверное, решил Джаред, Дженсену осточертело смотреть на Нью-Йорк просто… до безумия.

- Я люблю тебя, - сказал Джаред снова, потому что не мог не сказать. Дженсен резко втянул носом воздух.

- Знаю. Правда, знаю.

Он выдохся, понял Джаред, вся его злость улетучилась.

- Прости…

- Спасибо.

Они сказали это одновременно, и Джаред вытаращился на Дженсена в недоумении.

- Спасибо? - переспросил он.

- Да, - Дженсен снова улыбнулся. Едва-едва, но зато искренне.

- За что?

Дженсен мотнул головой.

- Просто… Я тоже рад тебя видеть.

Они бросились друг к другу одновременно. Ударились губами, не сумев сразу же найти идеальное положение, при котором не мешался бы нос, сцепились пальцами до боли, до хруста. И Дженсен так резко и властно просунул язык Джареду в рот, что тот мгновенно вспомнил, кто всегда был ведущим в их отношениях, хотя со стороны казалось, что они оба равны. Возможно, в какой-то степени так оно и было, но лишь потому, что каждый чувствовал себя комфортно, находясь на своем месте. А то, что Дженсен иногда командовал или принимал решение за обоих, Джареда не сильно коробило. Потому что он был слишком ленивым по временам и слишком неусидчивым постоянно, чтобы серьезно задуматься над чем-то. Ему требовалось время, чтобы собраться, а Дженсен любил, чтобы было здесь и сейчас. Потому он и делал много чего сам - не хотел ждать, пока Джаред раскачается.

Джаред отвечал на поцелуй, широко раскрывая рот, вылизывая покрасневшие губы Дженсена, замечая краем глаза разливающийся по его скулам румянец, слыша сорванное дыхание, к которому примешивался странный рокочущий звук, в котором Джаред с удивлением узнал смех. И тогда он понял, что смеется тоже.

Поразительно, как мало времени им обоим потребовалось на то, чтобы вспомнить свои прежние роли, вспомнить и вжиться в них снова, будто они никогда и не выходили из них. И Джаред был готов к тому, что Дженсен вот-вот начнет ворчать на него за каждую мелочь, словно ему не тридцать, а по меньшей мере пятьдесят, а Джаред - его нерадивый внук, не оправдавший надежды, но от того не менее любимый. И сам Джаред уже был готов начать посмеиваться и огрызаться, не зная, чего он хочет больше - проигнорировать замечания и переключить внимание Дженсена на что-то другое, или же всерьез разозлиться. И плевать на то, что времени на все не хватило бы.

Дженсен все не отстранялся, не отпускал Джареда, и в этом был похож на себя прежнего больше, чем в чем-либо другом. Прошло немало времени прежде чем Джаред заметил, что Дженсен не просто целует его, а что-то шепчет ему в губы. Он отстранился, в кои-то веки не ощущая, будто выдирает из Дженсена часть самого себя.

- Так много, - повторил Дженсен, не открывая глаз. - Хочется сделать так много.

Улыбка Джареда померкла. Кажется, он поспешил с выводами.

- Джен... - начал он и подавился именем, которое всегда гладко ложилось на язык.

Изображение

Ларри и Сандра испарились из квартиры как по волшебству.

“Наговорил гадостей и исчез”, - злился Джаред, не понимая, чего добился доктор Лоренс своей выходкой. Чего он хотел добиться. Но, кажется, об этом догадывался Дженсен, и видя его хмурый вид, Джаред сомневался, что хочет знать.

Он оставил Дженсена без присмотра на какие-то несколько минут, чтобы сходить в туалет, а когда вернулся, обнаружил того в кухне за столом, и уже с полупустой бутылкой вина. Представив, как Дженсен вылакал целый литр за столь короткое время, Джаред опешил. А следом всполошился не на шутку, вспомнив, что Дженсену категорически нельзя употреблять алкоголь. Иллюзия или не иллюзия, а реальное состояние его мозга было прежним.

- Что ты делаешь? - задал Джаред наиглупейший вопрос и попытался схватить бутылку со стола, но Дженсен оказался быстрее, и пальцы Джареда обхватили воздух.

- А на что это похоже? - в ответ спросил Дженсен.

Бессмысленный, глупый, банальный разговор, происходящий всегда, когда люди просто теряют, теряют время!

- Отдай бутылку, - попросил Джаред как можно более спокойно, и внезапно Дженсен безропотно послушался.

- Расскажи мне об этом лекарстве, - выдал он совершенно не то, что Джаред ожидал.

- Да собственно... Ларри уже все сказал, - Джаред скрипнул зубами от бессильной злости. Он бы преподнес эту же информацию совсем иначе, нежели это сделал якобы профессиональный психиатр. А, может, просто-напросто солгал бы.

- Я хочу услышать от тебя, - Дженсен устроился на стуле поудобнее и положил руки в замок перед собой. Он не выглядел опьяневшим, лишь глаза немного увлажнились. А в остальном это был совершенно обычный Дженсен, Дженсен из прошлого, которому требовалось не меньше трех бутылок, чтобы захмелеть и, поразительно!, даже не проблеваться с утра.

И Джаред начал рассказывать о Фьютенд. Рассказывать все, что узнал от Ларри и все, что додумал сам. Когда он закончил, Дженсен продолжал внимательно смотреть на него, потирая пальцами подбородок, покрытый щетиной.

- Двадцать четыре часа, - повторил он. Видимо, остальное показалось ему неважным.

И Джареду хотелось выть от осознания того факта, что Дженсен только и ждет, когда эти часы истекут.

- Скажи, на что это похоже? - спросил он, желая перевести тему. - Твои воспоминания?

- Это странно, - ответил Дженсен. - Словно это было с кем-то другим. Но когда я думаю о том, что это происходило и все еще происходит со мной... становится жутко. Знать кто ты есть, но не иметь сил осознать это. Постоянно пытаться не отключиться окончательно, и каждый раз проигрывать, даже не осознавая, что ты боролся.

Джаред смотрел, не отводя взгляда, не зная, что сказать, что сделать. Одного раскаяния тут явно было мало.

- Это как во сне... - внезапно подхватил он мысль Дженсена, словно действительно понимал. - Знаешь, когда бежишь куда-то, и понимаешь, что на самом деле стоишь на месте. Пытаешься ударить, но руки слабые, как у ребенка.

Дженсен отчего-то промолчал, и это дало Джареду возможность продолжить.

- Тебе тяжело, - сказал он, и это не было вопросом. - Тебе было лучше... тогда.

- Разумеется, сейчас я скажу, что ты не прав, и мне не было лучше, - сходу ответил Дженсен, в его голосе больше не слышалось враждебности. - Какой же человек откажется от возможности мыслить? Даже не мыслить, а чувствовать... Но сейчас... я чувствую слишком много. И не все эти чувства хорошие.

- Прости, я... - Джаред запнулся. - Я...

- Кажется, я уже говорил тебе спасибо, - перебил его Дженсен. - Кто знает, что на самом деле чувствуют люди, пролежавшие многие годы в коме и проснувшиеся постаревшими на десятки лет? Наверняка, они тоже ощущают ужас. Но они не проклинают врачей за то, что они их разбудили.

- То есть, ты...

- Страх - нормальное состояние человека, - сообщил Дженсен и улыбнулся снова. - Я в норме.

Изображение

Мне тоже иногда снятся такие сны, о которых говорил Дженсен. Как будто я пытаюсь убежать, но я босиком. Я пытаюсь закричать, но не могу. Я бегу изо всех сил, но понимаю, что меня все равно настигнут, хотя не знаю, кто преследователь и что ему нужно. Внезапно передо мной оказывается тупик, я замираю, оборачиваюсь… и оказываюсь в самом начале пути. И преследователь снова гонится за мной. И это повторяется раз за разом. И мои попытки убежать, скрыться… полное безумие, но я все равно пытаюсь это сделать.

Думаю, здесь стоит выдержать трагичную паузу.

Предположим, что я не знаю продолжения этой истории. Предположим, что все закончилось в только что описанный мной день. В этом случае я сказал бы со всей уверенностью, что Дженсен не смог бы жить с воспоминаниями о своей болезни, даже если бы тогда - в тот день, когда Джаред дал ему лекарство, - случилось бы чудо. Это как если бы больного клаустрофобией похоронили заживо, а потом ему пришлось бы выбираться из могилы. Этот ужас остался бы с этим человеком навсегда, а изодранные в кровь руки преследовали бы в кошмарных снах.

Из дневника Дина Падалеки
25 февраля 2068 года

Изображение

Дженсен сел в свое кресло с той смелостью, смешанной с адреналином, что ведет воина навстречу врагу. Он приподнялся и снова опустился, поерзал немного и посмотрел на Джареда.

- Пообещай, что поменяешь его, - и в голосе тоже слышалась бравада.

- Нелепо, - невпопад ответил Джаред.

Но Дженсен не обратил на это внимания, для него все было вполне объяснимо.

- И все же поменяй, - припечатал он.

- Хорошо. - Джаред пожал плечами. - Неудобно?

- Нет, просто.

Дженсен поднял воспаленные глаза, и Джаред протянул ему руку, вытягивая с кресла. Если бы так же легко он мог вытянуть болезнь…

- Не думай, - попросил Дженсен, прижимаясь к Джареду всем телом. Его сильные руки легли ему на щеки, большие пальцы обхватили челюсть. От него пахло вином и немного спиртом. - Зачем ты думаешь?

- Не знаю, - честно ответил Джаред. - Оно само получается…

И вздохнул прерывисто. Хотелось улыбаться. Несмотря ни на что он в мгновение ока впадал в иллюзию спокойствия. Он снова был рядом с тем, кто мог защитить его от всего на свете, и тот, кто и делал это всю его жизнь, был рядом с ним.

- Плохая привычка, Джей, - с улыбкой Дженсен покачал головой, и Джаред ткнулся лбом в его лоб.

- Пойдем в постель, - произнес он, едва размыкая губы. - Поздно уже.

Джаред зашел в комнату первым, не отпуская руку Дженсена, но тот остановился на пороге, и его ладонь выскользнула из хватки Джареда. Тот обернулся и подскочил к Дженсену так стремительно, словно тот не просто замер на месте, а вот-вот был готов упасть без сил.

- Что? - полузадушенно спросил он.

Дженсен смотрел куда-то за спину Джареда, не моргая, только зрачки его глаз расширялись и сужались быстро-быстро и черные ресницы подрагивали, отбрасывая тени на щеки. Джаред почувствовал, как от частого прерывистого дыхания пересыхают губы, когда Дженсен чуть отклонил голову в сторону и коснулся кончиками пальцев шеи: как раз в том месте, куда доктор Лоренс сделал укол.

- Не паникуй, - наконец, ответил он, затем улыбнулся одними губами и только тогда посмотрел Джареду в глаза. - Пойдем.

И уже сам взял его за руку. Вместе они подошли к прикроватной тумбочке, и Джаред похолодел, когда понял, что так подействовало на Дженсена. Под светом ночника пустой шприц и использованный кусочек ваты, скомканные перчатки и капли темно-желтой жидкости сверкали снежной белизной и золотом на полированной поверхности.

Джаред никогда не думал, что может с такой скоростью придумать столько мучительных смертей для одного человека, да и жестоким его уж при всем желании нельзя было назвать. Но попадись ему сейчас на глаза Ларри, тот не отделался бы даже сломанным носом.

Джаред засуетился, пытаясь одновременно найти пакет, в который можно было бы сложить все, что указывало на недавно произошедшее в этой комнате, оттащить Дженсена подальше от тумбочки и включить нормальный свет.

Голос Дженсена застиг Джареда врасплох. Он замер, все еще почти что в темноте, в согнутом в три погибели состоянии, - выпрямился, не зная куда девать руки.

- Остановись, - повторил Дженсен и, как любил делать когда-то давно, поманил Джареда пальцем. Когда тот подошел, Дженсен обхватил его ладонью за шею и притянул его голову вниз, а затем жарко поцеловал, захватывая зубами, засасывая губы. Правой рукой он пошарил по тумбочке, нащупал маленькую веревочку и дернул чуть сильнее, чем хотел. Ночник погас, и Дженсен, не прекращая поцелуя, толкнул Джареда на кровать…

Они лежали, переплетясь руками и ногами, обнаженные и усталые. Голова Джареда лежала у Дженсена на плече, и тот поглаживал спину Джареда, а второй рукой перебирал волосы. Ни один из них не думал о сексе - они говорили. Говорили, говорили и говорили, пытаясь залатать пробел, созданный двумя годами разлуки.


- Какой сейчас год?

- Две тысячи четвертый.

- Значит, тебе уже двадцать два. Совсем большой.

- Перестань, я всегда был большим.

- Я не об этом, придурок.


- Ты поступил в колледж?

- Да.

- Как и мечтал?

- Да.

- И, конечно же, бросил.

- Нет. Пока. Но это есть в планах.

- Не стоит ради меня…

- Ради себя, поверь. Без тебя хреново.

- Но и со мной плохо.

- А без тебя хреново.


- Почему я здесь?

- А где же еще тебе быть?

- Нет, я хочу сказать… Ты меня забрал из клиники. Как тебе удалось?

- Долгая история. Мы с Ларри немного смухлевали, я ему пригрозил…

- Ты?

- Пришлось. Ты тоже не был на себя похож, когда заставлял его подписать бумаги, чтобы он не мог заявить твоим родным о том, что ты жив.

- Один-один. Как ты меня нашел?

- Мне нравится думать, что это судьба.

- Джаред…

- А как ты додумался до того, чтобы разыграть свою смерть?

- Не было выбора.

- Был.

- Джаред! Как ты меня нашел?

- Не было выбора.

- Черт, звучит печально.

- Ага, так и есть.


- Ларри помог тебя вернуть.

- Он сделал это не ради тебя и не ради меня.

- Мне кажется, что он чувствует себя виноватым.

- О, у него есть причины.

- Расскажешь?

- Вряд ли. Я мало что помню о том, как и чем меня лечили. Но он психиатр, Джей. А они всегда чувствуют себя виноватыми, когда не могут помочь.

- То есть, всегда.

- Не всегда, конечно.

- Он уже давал тебе это лекарство?

- Сказал же, не помню.

- Мне стоит ему доверять?

- Не знаю.


- Сандра за мной… ухаживает?

- Да. Тебе не нравится?

- Она женщина. Но я понимаю, что тебе тяжело это делать…

- Нет, ничего. Если ты хочешь, я сам.

- Не стоит.

- Стоит. Я действительно не мог. Но теперь, кажется, могу.

- Это иллюзия, Джей. Все это.

- Мое отношение к этому не меняется от того, что это иллюзия.

- И какое у тебя отношение?

- Ты гад, Дженсен.

- И я тебя люблю.


- Хотя бы мой меня сам. Или найми медбрата.

- Никто не должен знать, что ты здесь. Я сам, не беспокойся.

- Отлично.

- Эй?

- М?

- Дело ведь не в мытье и уж точно не в том, что Сандра женщина.

- Заткнись.

- Ты ревнуешь?

- Нет.

- Я твой, Дженсен, ты ведь понимаешь?

- Подбери сопли, Джей.

- Да, именно поэтому.


- Обещай, что больше так не сделаешь.

- Как?

- Этот Фьютенд. Обещай.

- Дженсен… Как ты можешь просить меня…

- Мне плохо, Джаред. Мне здесь плохо.

- Хорошо, я обещаю.

Они все-таки уснули, хотя Джаред всеми силами пытался держать глаза открытыми. Но когда наступило утро, Джаред ни на миг не пожалел о том, что не смог противиться усталости. Потому что проснуться рядом с Дженсеном и увидеть его расфокусированный взгляд и сонную, но такую ласковую улыбку, было лучшим, что случалось с Джаредом за последние два года.

У них оставалось еще около десяти часов. И все это время они снова провели в постели - разговаривая. И Джаред сдерживал слезы, замечая заминки в ответах Дженсена, его закрывающиеся глаза, становящееся неслышным дыхание, пальцы, сжимающие руку все слабее и слабее. Он провалился в сон перед самым истечением срока, и вздрогнул, просыпаясь, когда Дженсен рядом с ним нервно заметался во сне и застонал сквозь зубы.

Джаред рванулся к ночнику и дернул веревочку. Как только тусклый свет залил комнату, Дженсен затих и его дыхание снова выровнялось.

Джаред вернулся в постель и навис над все еще обнаженным Дженсеном, укрыл его простыней и поцеловал в висок.

- Я скучаю по тебе, - прошептал он, надеясь, что там, где-то далеко, где безумие еще не успело обрести полную власть, Дженсен тоже по нему скучает.

Изображение

И радостно, и горько. И солнце все так же ярко светило в окно, и чайки летали очень низко, к дождю, или, может быть, к слезам, и лилии на подоконнике пахли увядающе и мерзко.

И Дженсен снова сидел в своем кресле у окна. И все было как всегда. Только дыхание его то и дело срывалось, и пальцы на руках конвульсивно подергивались. Только Джаред почему-то не замечал этого. Глядя на Дженсена он улыбался, и в голове его зрела мысль. Та, которой боялся Ларри, та, которая, он надеялся, Джареда никогда не постигнет. Он надеялся, что Джаред, увидевший, как Дженсен возвращается в свое состояние, не захочет проходить это вновь. Он надеялся, что Дженсен сам попросил его об этом. Но он недооценил силу надежды. Она грызла Джареда изнутри так сильно, что он не мог ей противиться. Так же, как не мог противиться чувству любви к Дженсену, так же, как не мог противиться чувству голода или жажды. И он шел туда, куда влекла его эта надежда.

К еще одной порции Фьютенд.

Потому что с этих двадцати четырех часов и до конца жизни у Джареда Падалеки было всего несколько дней, когда он понимал, ради чего живет в этом мире. Это были дни, когда Дженсен Эклз смотрел на него и узнавал.

Изображение

_________________
Не нервируйте меня, мне скоро некуда будет трупы прятать (с)
Я обнаружил, что смеяться над людьми - прекрасный способ не убивать их чаще, чем требуется (с)


Последний раз редактировалось Чертовы эмоции 09 дек 2011, 02:11, всего редактировалось 1 раз.

07 дек 2011, 22:50
Профиль ICQ WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 сен 2010, 23:47
Сообщения: 511
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
Изображение

«Пропасть, в которую ты летишь, - ужасная пропасть, опасная.
Тот, кто в нее падает, никогда не почувствует дна.
Он падает, падает без конца».


Д. Сэлинджер «Над пропастью во ржи»


Что бы не думал о поступках Джареда я лично и многие другие, он действовал так, как подсказывало ему сердце. Подсказывало эгоистично, как и все людские сердца, в которых живет любовь.

Когда чудодейственный эффект Фьютенд закончился, и Джаред пообещал самому себе, что этот раз не последний, он подошел к Дженсену и сказал ему «до свидания». Сказал так, словно прощался ненадолго, а может и не прощался вовсе.

С того, самого первого, раза Джаред стал называть пробуждение Дженсена встречей с ним. Он, видимо, представлял себе, что Дженсен куда-то уезжает, и только от Джареда зависит, вернется ли он. Отец так и не признался, но мне кажется, что в какой-то момент времени это действительно стало игрой.

Из дневника Дина Падалеки
25 февраля 2068 года


Изображение

- Пас.

- Ты не можешь!

- Это почему?

- Нельзя сейчас пасовать!

- Ты беспокоишься о моем проигрыше?

- Не хочу, чтобы ты мне поддавался только потому что я женщина.

- Как трогательно.

- Я серьезно, Джей.

- Сэнди, мы играем в покер один на один. О какой серьезности идет речь? Даже об интересе говорить затруднительно.

- Хам.

- Ты будешь продолжать игру или нет?

- Сам напросился. Повышаю ставку.

- Еще больше? Такими темпами тебе скоро придется себя заложить.

- Ты всего три раза выиграл!

- Ну да. А играли мы, можно подумать, пятьдесят.

- Повышаю.

- Принимаю. И пас.

- Джаред!

- Я сказал «пас».

- Отлично, я тоже пас. Открываемся?

- Валяй.

- Черт! Как ты это делаешь?!

- Это мой секрет. Ну что, мисс МакКой, вы уже готовы закладывать себя?

И так каждый вечер в течение двух недель. С тех самых пор, как закончилось действие Фьютенд, и Джаред впал в уныние. Сандра перепробовала много средств, пока случайно, вытирая пыль в одном из шкафов, не наткнулась на небольшой тряпочный мешочек светло-коричневого оттенка, полный разноцветных фишек, на самом дне которого лежала перевязанная веревочкой колода карт. Карты были потрепанные и пахли залежавшейся бумагой и старостью. С отчаянием, словно заставить Джареда играть было последним, что она могла сделать, Сандра предложила ему партию. К ее удивлению он согласился. Так и пошло. Всего за четырнадцать дней вечерний покер стал их маленькой традицией. Но, честно говоря, ей уже надоело проигрывать.

- У тебя талант, Джей, - сказала она как-то раз, снова продув с позором.

- Я просто сосредотачиваюсь, - возразил тот, глядя на часы и прикидывая, успеют ли они сыграть еще партию перед тем, как нужно будет заняться вечерними потребностями Дженсена.

Джаред держал слово – Сандра все также ухаживала за ним, но в ванную больше не заходила. Джаред действительно смог преодолеть свой внутренний барьер, и теперь залезал под душ вместе с Дженсеном, почти час водил мочалкой по его телу и легко целовал в губы и шею. Дженсен в такие минуты смотрел ему прямо в глаза, почти не моргая, и Джаред брал на себя смелость предполагать, что в глубине души Дженсен не осуждает его.

- Да я не о том, - отмахнулась девушка. – Мне, конечно, любопытно, но на самом деле ведь неважно как у тебя это выходит. Главное, что выходит.

- Может, просто ты плохо играешь?

- Не смеши меня, я отлично играю! – и словно плотину прорвало, заговорила дальше. - Мы в больнице постоянно играли в покер, когда было свободное время. Обычно ночью, на дежурстве. Лечебница частная, и на ее содержание отводится сумасшедшее количество денег, поэтому есть возможность нанять целую прорву сотрудников. В мою смену почему-то всегда собиралось очень много народу. Мы закрывались в комнате для персонала – той самой, где камеры – и резались в карты всю ночь напролет.

- Скучаешь по этому? – поинтересовался Джаред, придя к выводу, что да, успеют, и тасуя колоду.

- Скучаю, - медленно кивнула Сандра, - по интриге. – Она схватила карты и улыбнулась Джареду поверх них. – А с тобой уже неинтересно, всегда ясно, кто победит.

- Нужна тренировка, - деловито заявил Джаред.

- Ага, - вздохнув, согласилась Сандра, уже с первого взгляда на свои карты понявшая: нет, сегодня снова не ее день.

Изображение

Джаред понимал, что все, что он делает в своей жизни – нездорово. За все он брался с таким азартом, что доводил до абсурда, до скрипящей, как затертая мочалкой тарелка, идеальности, или – до катастрофы. Сначала – в детстве – болезненная привязанность к Дженсену, после его отъезда – камера, потом снова Дженсен, и снова камера. Проект, который привел Джареда – ни много, ни мало – в психиатрическую лечебницу, и который он забросил так же легко, как уже делал когда-то. И вновь Дженсен, одержимость которым довела Джареда до черты, до Фьютенд, до опасного, экспериментального, черт побери, лекарства. А теперь покер, увлечение которым за столь короткий срок въелось Джареду под кожу так глубоко, что он не мог проиграть. Хотел, но не получалось. И, что бы не думала Сандра, не было у него никакого секрета, никакой стратегии. Была лишь одержимость.

Конечно, Джаред знал об этой своей особенности. Как знал и то, что у любой одержимости есть причина, и любую одержимость можно использовать. И однажды, стоя под душем рядом с Дженсеном и зарываясь пальцами в его мокрые волосы, Джаред понял, как. Что сделать, чтобы одна одержимость послужила на удовлетворение другой. В тот день он целовал Дженсена под струями воды так сильно, что наверное мог бы вернуть ему разум и без помощи золотой сыворотки.

Изображение

Ларри тоже держал слово. Сказал «наше сотрудничество закончено», значит, так оно и будет. Джаред позвонил всего один раз, послушал мгновенные короткие гудки в трубке и рассмеялся. Добавление номера в черный список было, конечно, жестом детским и беззащитным, однако вполне красноречивым. Методом проб и ошибок Джаред выяснил, что до сих пор имеет возможность посещать лечебницу «Сан-Джоанна», когда Сандра однажды попросила его заехать. Ларри действительно не хотел конфликта, и, как и сам Джаред, рассчитывал на честность своего… Приятеля? Знакомого? Сообщника? Скорее, последнее. Он чувствовал, что после Фьютенд Джаред немного успокоился, и надеялся, что этого будет достаточно. И никто не посмел бы упрекнуть его в излишней доверчивости, потому как даже Сандра, день за днем проживающая в квартире Джареда, не знала, что тот задумал. Все выдохнули с облегчением, и Ларри с чистой совестью отошел на задний план.

Но лишь больше Джареда подстегало к действиям то, что Дженсен, сидя днем в своем кресле (которое Джаред так и не поменял, да и не собирался, в общем-то), выглядел… счастливым? А вечером даже засыпал без ночника.

Изображение

Должно быть, и правда случилось чудо…

P.S. Кстати, я тоже люблю покер. Джаред никогда не мухлевал. Я долго сомневался, а потом вдруг поверил, что когда-то он действительно был истинным гением этой игры.

Из дневника Дина Падалеки
25 февраля 2068 года


Изображение

Преподаватель Джареда, наставник и куратор проекта по режиссуре – американец французского происхождения с фамилией Ленэ – смотрел на своего лучшего ученика с таким недоумением, какое, пожалуй, не отразится даже на лице президента, которому решили предъявить штраф за проезд на красный свет.

- Как это бросаете учебу? – переспросил он и сел на свой стул, едва не промахнувшись. – Джаред, Вы уверены, что не будете жалеть?

- Уверен, сэр, - кивнул тот, сжимая в руках только что возращенные ему документы. - Моя жизнь изменилась, и мне пришлось выбирать.

- Джаред, - Ленэ ободряюще сжал его предплечье, - если Вам требуется помощь…

- Нет, ничего такого. И не нужно меня отговаривать, пожалуйста. Я принял решение и просто хотел, чтобы Вы знали.

Но Ленэ не так то просто было уговорить.

- Это же Ваше будущее! – воскликнул он. От волнения его французский акцент всегда начинал звучать отчетливее.

В аудиторию заглянули первые за день студенты, и Ленэ жестом приказал закрыть дверь.

– Джаред, подумайте еще раз! У Вас талант!

«Фанатик», - вспомнил Джаред. – «Чертов фанатик своего дела. Впрочем, может, это и не плохо. Из Франции в Америку – благодаря одному лишь таланту, и плевать, что только в преподаватели».

- Талант, Вы правы, - согласился он. – Только не к режиссуре.

- А к чему же? – дотошно интересовался куратор.

Вместо ответа Джаред протянул руку, и Ленэ неохотно пожал ее, признавая право своего уже бывшего студента не отчитываться перед кем-либо.

- Прощайте, сэр.

- Хотя бы не бросайте проект! – услышал Джаред, когда уже пересекал холл, и по тому, что из-за акцента произнесенные слова лишь отдаленно напоминали английский, понял, что бывший преподаватель едва ли не на грани нервного срыва.

«Ну и глотка у фанатиков», - с усмешкой подумал он и не обернулся без всякого сожаления.

Изображение

Отправитель: Шерон Падалеки, Сан-Антонио, штат Техас.
Адресат: Джаред Падалеки, Нью-Йорк.
Май 2004


«Дорогой, как ты там? Знаю-знаю, мы созванивались всего два дня назад, но ты же понимаешь, как мне тебя не хватает. Не обижайся на Мэг за то, что не подошла к телефону, когда ты звонил. Она дуется, думает, что ты ее забыл. А я стараюсь ее разубедить, хотя зачем бы? Ты ведь и правда с нами почти не общаешься.

От Джеффа давно нет вестей. Казалось бы, Мексика – не Антарктида, чтобы не было возможности найти телефон, но я всегда оправдываю его, ты же знаешь. Звони нам хотя бы иногда. Сама не стану, знаю, как ты злишься, когда я объявляюсь не вовремя.

Ты уже и так понял, что в большом конверте деньги за будущий осенний семестр в колледже. Мы очень тобой гордимся. Как твой проект?»


Отправитель: Джаред Падалеки, Нью-Йорк.
Адресат: Шерон Падалеки, Сан-Антонио, штат Техас.
Июнь 2004


«Здравствуй, мама.

Совсем необязательно мне писать, ты можешь звонить в любое время, что за глупости? Деньги получил, большое спасибо. Когда-нибудь я отдам вам с отцом все с процентами.

Мама, ты говоришь о Джеффе так, словно он на войне, а не на мировых гастролях. Не беспокойся за него, твой нерадивый сын звонил совсем недавно, у него все хорошо, но связь ужасна, мы и минуты не смогли поговорить.

Мой проект двигается вполне успешно, профессор Ленэ одобряет все, что я делаю.

P.S. Скажи моей глупой сестре, чтобы не смела обижаться, я тоже по ней скучаю».


Отправитель: Джефф Падалеки, Мехико.
Адресат: Джаред Падалеки, Нью-Йорк.
Июнь 2004


«Джей!

У меня все отлично, отплясываю на сцене каждый вечер, поклонники в восторге! Клянусь, братишка, это пик моей карьеры!

Тут абсолютно неоткуда позвонить! И моя сим-карта здесь не действительна, представляешь?! Пришлось даже написать. Скажи маме, чтобы не беспокоилась. Позвоню через пару недель, как выберусь отсюда. Не скучай!
Джефф».


Отправитель: Джаред Падалеки, Нью-Йорк.
Адресат: Джеффри Падалеки, Мехико.
Июнь 2004


«Врешь ты все».

Не отправлено.


Отправитель: Маккендзи Эклз, Сан-Антонио, штат Техас.
Адресат: Джаред Падалеки, Нью-Йорк.
Август 2004


«Джаред, привет!

Это Мак, сестра Дженсена. Помнишь меня еще? Узнала у твоей мамы адрес. Она предлагала позвонить, но я как-то… В общем, написать решила. Как у тебя дела? Было бы здорово увидеться как-нибудь. Пока идет письмо, может и правда наберусь смелости позвонить.

Прости, я не собиралась тебе докучать, но… я скучаю по Дженсену. Почему-то мне кажется, что ты – это все, что меня с ним связывает. Когда я пытаюсь заговорить о нем с мамой, она начинает кричать, что он умер и незачем ворошить прошлое. А ты, я знаю, так не скажешь. Если не хочешь общаться, хотя бы сообщи, что получил письмо».


Отправитель: Джаред Падалеки, Нью-Йорк.
Адресат: Маккендзи Эклз, Сан-Антонио, штат Техас.
Сентябрь 2004


«Привет, Мак.

Конечно, я тебя помню, девочка из дома напротив. Я был бы рад услышать тебя, но что-то мне подсказывает, что ни у тебя, ни у меня не хватит духу позвонить. Я понимаю, что ты чувствуешь, но все же я – не лучший собеседник на эту тему. Попробуй поговорить с мамой еще раз, когда-нибудь она должна понять».

«Я просто гребаная Мать Тереза. Только фальшивая насквозь».

Изображение

Ложь. Одна ложь повсюду, куда не глянь. Джареду казалось, что он задыхается в ней – чужой, своей собственной. Он уже сто раз пожалел о том, что написал в письме матери. Теперь Шерон звонила так часто, что чтобы ответить на все ее звонки Джареду нужно было сутками сидеть дома. И она постоянно спрашивала об учебе. Он раздражался, всеми силами стараясь не показать этого. Но когда однажды она не позвонила, он понял, что, кажется, не получилось. Мак тоже больше не писала, хотя Джаред должен был признать, что не особо удивился, получив от нее весточку впервые за два года. Когда-то они действительно неплохо ладили.

- Меня все бросают, - тоскливо сообщил Джаред Дженсену, укладывая голову ему на колени, как привык делать в последнее время или, как между собой иногда говорили он и Сандра «до F» и «после F». Сандра как-то раз сказала, что даже Ларри ее не сразу понял. Джаред не стал акцентировать внимание на том, что девушка, которая живет в его доме, все еще шпионит за ним для своего начальника. Причем вполне открыто.

- Да-да, - Джаред покивал, тыкаясь носом в ногу Дженсену. – Я сам во всем виноват. Я их от себя отталкиваю. Но это ничего. – Он поправил плед Дженсена – была уже осень и в квартире становилось прохладно. – Скоро со мной будешь ты, я обещаю.

Изображение

Колледж, где учился Джаред, был дорогой и престижный. Джареду повезло, что его взяли в группу, хотя он и был старше положенного на два года. Обычно в этом заведении таких исключений не делали.

Конечно, тех семестровых денег, что прислала Шерон, наверняка не хватило бы и на ничтожно малую порцию Фьютенд, но зато сумма была вполне приличной для того, чтобы Джаред мог начать действовать. В первую очередь он посетил один из самых дорогих бутиков Нью-Йорка, выйдя оттуда с изрядно полегчавшим кошельком и строгим черным костюмом от Армани. Здраво рассудив, что обувь за такую же цену он себе позволить не может, Джаред, в каком-то безымянном переулке, приобрел пару узких ботинок из кожи сомнительного качества. Продавец уверял, что они «точь-в-точь, как у того мужика с обложки, ну, который модель». Короче говоря, Джареду оставалось только надеяться, что никому не придет в голову пялиться на его ноги.

Последним штрихом была поддельная членская карточка «Дестин» - самого крупного клуба-казино в Нью-Йорке. Разумеется, Джаред не собирался соваться туда в первый же вечер, но решил, что предъявление подобного документа в любом игровом заведении города автоматически приравняет его к почетным гостям. Но этому образу нужно было соответствовать.

В ту ночь Джаред взял выходной у начальника порта, куда какое-то время назад устроился разгружать товарные суда. Сандра сразу же согласилась придти пораньше, стоило Джареду рассказать ей наскоро сочиненную историю о том, почему ему нужно на работу за целых пять часов до начала смены.

Едва получив от девушки подтверждение, что она будет уже через несколько минут, Джаред вышел из дома, одетый в отутюженный костюм, с волосами, зализанными назад гелем, и членской карточкой в нагрудном кармане. Несколько часов Джаред кружил по городу в паре кварталов от входа в казино «Кларисса», и только когда часы показывали уже восемь вечера, решился приблизиться.

Мерцающая вывеска слепила глаза, а шум и музыка были слышны даже через закрытые двери. Дорогое и «высокомерное» заведение. Не «Дестин», конечно, но, насколько знал Джаред, и крупные мафиози, и их мелкие подрядчики очень жаловали именно «Клариссу». Возможно, что из-за названия.

Спохватившись в последний момент, Джаред трясущимися пальцами расстегнул часы, едва не порвав замшевый ремешок, и спрятал их в карман. Еще не хватало пропалиться дешевой побрякушкой на запястье.

Охранник у входа окинул подошедшего скучающим взглядом, но быстро сморгнул и выпрямился, стоило ему разглядеть дорогую одежду.

- Сэр? – произнес он, и вопросительная интонация, с которой работники подобных заведений обращались только к «толстым кошелькам», заставила Джареда немного успокоиться. По крайней мере, его сразу же приняли за своего.

Кивнув охраннику, Джаред поднялся по лестнице в пять ступеней и шагнул через порог в услужливо открытую перед ним дверь.

Если Джаред думал, что шум оглушал его на улице, то, попав внутрь, он уверился, что теперь-то точно оглохнет. Музыка, крики, абсолютно безумные возгласы счастья или отчаяния, бешеные удары кулаками по автоматам с надписью «джек-пот», и снова музыка… Совсем не так Джаред себе это представлял.

Подошедший мужчина в форме клуба чуть наклонился к уху Джареда и вежливо произнес:
- Сэр, Вам в игровую залу?

Джаред кивнул, понятия не имея, в чем отличие игровой залы от этой. Мужчина посторонился и сделал приглашающий жест, указывая Джареду на дверь, которую тот поначалу не заметил.

Игровая зала была едва ли не больше, чем предыдущая комната, только там было не в пример тише, хотя народу собралось не меньше. Джаред сразу уловил отличие этих людей от тех, что остались в той, первой зале. Это были те самые «толстые кошельки», которым Джаред пытался соответствовать.

Мужчина, указавший ему дорогу, куда-то испарился, и Джаред огляделся. В комнате было не меньше десятка столов, покрытых зеленым сукном, и за каждым столом играли в карты и манерно курили изысканные толстые сигары. Классическая картина.

На ватных ногах Джаред приблизился к одному из столов и, дождавшись пока присутствующие обратят на него внимание, произнес:

- Покер?

Ему ответили «разумеется» и тогда он спросил:

- Позволите присоединиться?

Кажется, голос даже не дрогнул.

Шестеро одетых с иголочки мужчин переглянулись, а один откинулся на спинку своего стула, внимательно рассматривая Джареда. Тот постарался сохранить на лице выражение лишь легкой заинтересованности, но по его собственному ощущению получилась каменно-напряженная физиономия.

- Семь – счастливое число, - чуть растягивая слова, произнес мужчина и, переложив сигару в левую руку, протянул правую Джареду. – Чарльз.

- Чарли? – попробовал Джаред, проявляя потуги на раскованное и немного наглое поведение, которое демонстрировали завсегдатаи казино во всех смотренных Джаредом фильмах.

Ему ответили акульим оскалом.

- Чарльз.

Решив, что лучше будет заткнуться, Джаред кивнул, подвигая стул к столу так, чтобы ноги скрыло свисающее практически до пола сукно.

- А как твое имя? – логично продолжил беседу Чарльз.

- Дж… - Джаред запнулся, только сейчас сообразив, что неплохо было бы придумать что-нибудь получше чем «Джаред Падалеки, родился в Техасе, пытаюсь вас обдурить». Самое страшное заключалось в том, что на липовой карточке было написано именно это, то есть, его настоящее имя.

- «Дж…»? – переспросил Чарльз, затягиваясь.

- Джей, - выпалил Джаред первое пришедшее на ум, не остался доволен результатом, который был слишком приближен к «Джаред» и добавил: - Сэм. Сэм Джей.

- Бонд, Джеймс Бонд, - прокомментировал еще один из сидящих за столом, и все дружно рассмеялись.

Джаред чувствовал, как от напряжения потеют ладони.

- Что ж, сыграем, Сэмми-Джей, - отсмеявшись, сказал Чарльз. – Ребята, дайте ему фишек.

И игра началась.


- Черт побери, парень! – воскликнул Чарльз пару часов спустя, отшвыривая карты со злостью, которой не было в голосе. – Новичкам везет!

Джаред подгреб к себе солидную кучу фишек, борясь с желанием обхватить ее руками и чахнуть над ней до скончания веков.

- Я не новичок, - пожал он плечами. – Просто люблю покер.

- Это мы заметили, - крякнул Чарльз, который, видимо, очень любил отвечать за всех. – Дьявол, даже не знаю, чего мне хочется больше: продолжить играть с тобой или убить тебя на месте!

Джаред выдавил из себя улыбку, не давая понять, что воспринял угрозу всерьез. Да и вряд ли она на самом деле была шуточной. Он поднялся, мечтая убраться отсюда поскорее.

- Я готов придти сюда завтра, если кто-то из вас желает отыграться, - сказал он, понимая, что без этого обещания его просто не выпустят.

- Принято, парень! – горячо согласился Чарльз и сделал знак служащим, чтобы те собрали фишки. – А пока празднуй. – Он отсалютовал Джареду стаканом с виски, а затем оперся локтем о стол и выставил вперед указательный палец, не выпуская из руки сигару. – И запомни этот момент – он твой счастливый. Никогда не присоединяйся к игре, если за столом уже больше шести человек. – Снова откинулся на спинку, затянулся и выпустил дым. – Не повезло тем, у кого счастливый номер – три, правда? На троих покер становится отстойной игрой, Сээмми-Джеей. – Выдуманное имя он протянул, как если бы сомневался, нравится оно ему или нет.

- Я это запомню, - сказал Джаред, пытаясь нащупать грань между вежливостью и пресмыканием, чтобы ни дай бог не переиграть. А в голове его крутилась мысль о том, что ему в последние годы очень везет на фанатично настроенных личностей – Ленэ, доктор Лоренс, Чарльз – и не является ли это каким бы то ни было знаком свыше.

В кассе фишки пересчитали и выдали Джареду на руки сумму в несколько тысяч долларов.

«Мало», - не ощущая радости подумал он, когда отошел на достаточное расстояние от казино, и адреналин перестал бурлить в крови. – «Этого слишком мало».

Почти половину суммы Джаред потратил на нормальные ботинки и новую поддельную членскую карточку. Вместо «Jared Padalecki» там было написано «Sam Jay». «Сэм Джей» было именем совершенно идиотским, но уж какие карты выпали, теми тебе и предстоит играть.

Первым делом Джаред позвонил на работу и сказался больным. Ему дали отгул на неделю, и Джаред заверил начальника, что будет на месте по истечении этого срока, сомневаясь, однако, что когда-нибудь вообще туда вернется. Потом он связался с Сандрой и попросил на какое-то время оставить его одного, будучи уверенным, что та передаст это Ларри, который, несмотря на то, что не общался с Джаредом, не мог не играть полюбившуюся ему роль серого кардинала.

Изображение

Новое электронное письмо.
From: Mak-zi
To: J.


«Джей, привет.

Это снова я, Мак. Вспомнила о том, что существует электронная почта. Давно о тебе ничего не слышно. Получила только одно письмо, еще в сентябре, а на следующее ты уже не ответил. И на мейл я тебе пишу не первый раз. Может, ты просто сменил адрес? Я надеюсь, что это не что-то худшее. Твоя мама вся на нервах, говорит, ты и на телефонные звонки не отвечаешь. Да, сама я все еще не решаюсь позвонить… Вдруг все же ответишь. Прости, я снова говорю глупости. Напиши мне, хочу знать, что с тобой все в порядке.

12.11.2004».

Смс-сообщение
От: Джефф
Кому: Джаред


Джаред, ты совсем рехнулся?! Возвращаюсь домой с другого конца света, а тут такое! Немедленно позвони домой, пока мама не подала в розыск или, что хуже, не приехала к тебе сама!


Смс-сообщение
От: Джефф
Кому: Джаред


Джаред! Я прекрасно знаю, что с тобой все в порядке! Найди секунду, чтобы позвонить матери! Из нас двоих нерадивый сын я, а не ты. А теперь мне приходится сидеть рядом с ней и убеждать ее, что ты жив и просто ушел в загул!


Смс-сообщение
От: Джефф
Кому: Джаред


Вот теперь и я начинаю волноваться.


Сообщение на автоответчике 1:

«Джаред Тристан Падалеки!

Клянусь, твое счастье, если ты при смерти, потому что я приму только эту причину в качестве оправдания тому, что ты игнорируешь меня уже три месяца! И не дай Бог все так, как говорит твой брат!»

Бип.


Сообщение на автоответчике 2:

«Это была мама, если ты вдруг не узнал».

Бип.


Смс-сообщение
От: Джефф
Кому: Джаред


Доигрался. Мама едет в Нью-Йорк… Мы все едем.

Изображение

- Повышаю.

- Принимаю.

- Кажется, тебе сегодня снова везет, Сэмми-Джей.

Джаред и бровью не повел, глядя на Чарльза поверх карт.

- Не называй меня так, - в сотый раз попросил он.

- Почему же? Это не твое имя?

Джареда не испугал вопрос, его Чарльз задавал тоже не меньше сотни раз.

- Сэм, - сказал Джаред. – А Джей – фамилия.

- Ужасная фамилия, - прокомментировал Чарльз, одним глотком опустошая стакан со скотчем. – Как имя звучит лучше.

Остальные участники игры предпочитали не трепаться на посторонние темы, особенно когда рядом сидел тот, кто выигрывал у них чаще чем через раз. Пятая партия подошла к концу, когда Джаред поднялся.

- Уже? – удивился Чарльз. За три месяца, что Джаред посещал «Клариссу», он впервые уходил так рано.

- К сожалению, - ответил он. – Нужно собрать вещи.

- А, все-таки решил переехать.

- Да, - кивнул Джаред. Он надеялся скрыться вместе с Дженсеном до того, как мать и остальные доберутся до Нью-Йорка. Джаред сам уже пожалел, что игнорировал родственников так долго, но менять что-либо было поздно. Времени не оставалось даже на то, чтобы замести следы. – Надоела мне старая квартира.

Подошедший служащий протянул ему пальто.

- И правильно, - поддакнул Чарльз. – Нечего так долго жить на одном месте. Да, кстати… - Он встал, когда Джаред уже попрощался и собирался уйти. – На следующей неделе мы с ребятами собирались посетить «Дестин». Ты с нами?

Сердце Джареда забилось сильнее, но он не подал виду, как его воодушевила эта идея.

- Правда, чтобы попасть внутрь, нужно быть членом клуба… - продолжил Чарльз, - но с этим, я думаю, проблем не будет.

- Я уже член клуба, - не моргнув глазом соврал Джаред.

- О, - Чарльз удивился, но быстро взял себя в руки. - Отлично! Тогда ты точно идешь с нами. Обдерем их, как липку, Сэмми-Джей.

_________________
Не нервируйте меня, мне скоро некуда будет трупы прятать (с)
Я обнаружил, что смеяться над людьми - прекрасный способ не убивать их чаще, чем требуется (с)


Последний раз редактировалось Чертовы эмоции 09 дек 2011, 02:26, всего редактировалось 1 раз.

07 дек 2011, 22:57
Профиль ICQ WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 сен 2010, 23:47
Сообщения: 511
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
Изображение

«Я никогда не забываю лиц,
но в вашем случае
я с удовольствием сделаю исключение».


Граучо Маркс


Квартиру Джаред действительно сменил. Денег, которые он получил, играя в покер, хватило бы и на нечто роскошное, но Джареду это было не нужно. И все же он не удержался, выбрав просторное помещение на самом верхнем этаже одного из домов новой постройки, с выходом на крышу. Он хотел спрятаться от людей, и это место показалось ему наилучшим. Чем выше, решил Джаред, тем дальше ото всех. Это успокаивало бушующие нервы и сглаживало влияние адреналина, выработку которого провоцировали ежевечерние походы в казино, на тело и мысли.

Впервые за много недель Джаред ответил на телефонный звонок. Звонил Джеффри, и словно через несуществующий провод Джареду передалось облегчение, которые испытал его брат в этот момент, когда вместо уже ставших привычными длинных гудков на том конце провода воцарилась тишина.

- Джей! Джей! - закричал Джеффри, и имя Джареда оборвалось так резко, будто звук выключили. Джаред так явственно увидел, как брат прижимает кулак ко рту, ненавидя себя за то, что не сдержал эмоции, словно это происходило у него на глазах. Но ему не хотелось видеть это, и думать об этом не хотелось тоже. Просто потому, что он не испытывал того же. Да и с чего бы? Не испытывал он и раскаяния. Не мог? Не хотел? Неважно. Этого просто не было. Не ощущал отчаяния или стыда - слишком долго (или наоборот) эти два чувства принадлежали лишь одному человеку. В жизни Джареда так легко не осталось никого больше. И от того проще было это пережить, что он не осознавал, что теряет. Так же, как Дженсен не осознавал, что он существует.

- Привет, - вместо тысячи слов, вертящихся на языке, сказал он.

- Джаред, какого черта? Где ты? Ты в порядке? - вопросы посыпались градом… и все снова оборвалось: - Подожди, тут мама рядом…

Уже открыв рот, чтобы сказать «не надо маму», Джаред услышал ее тяжелое дыхание, перемежающееся всхлипами.

- Милый? - ее голос дрогнул. - Джаред, детка, где ты? - Она затараторила, как делала всегда, когда рассказывала о чем-то. Мысли постоянно бежали вперед нее, а энергия - положительная или отрицательная - лилась через край. - Мы были в твоей квартире, нам сказали, что ты уехал! И никто не знает куда! Джаред, ты что, бросил колледж? Мы были у профессора Ленэ, он сказал, ты даже не начал семестр… Где ты находишься? Мы обзвонили всех твоих друзей, но все сказали, что не знают… - Она снова всхлипнула и, наконец, заплакала уже не скрываясь.

Джаред вздохнул, опуская голову и прижимаясь лбом к стеклу, которое отгораживало его от крыши: пустой серый камень на метры вокруг - упирающийся в высокий бордюр в половину человеческого роста. Джаред смотрел вперед, почти не понимая, что говорит ему мать. Слишком частое повторение слова «сказали» - люди непозволительно много говорят.

- Мама, все хорошо, - выдавил он, понимая, что этого недостаточно.

- Хорошо? Хорошо?! Ты не отвечал на звонки три месяца! Мы думали, что ты умер!

Джаред сразу почувствовал переход от животного страха матери к нечеловеческой ярости. Так часто он видел все это, когда Джеффри пропадал неделями, и мать изводилась, пытаясь его найти. Но, к радости Джеффри, в его случае все в конце концов забывалось так, словно никогда и не было, и к настоящему времени он мог делать что угодно, не опасаясь родительского ока. Мать лишь жаловалась на него Меган, младшей сестре Джареда, и мужу, который, хоть и не говорил вслух, давно махнул на старшего сына рукой. И Джеффри это вполне устраивало. Но, как правильно сказал его брат, Джаред всегда был примерным сыном, и ему такое не прощалось.

Однако мать есть мать, и с ее стороны все было правильно: стоило убедиться, что сын жив - можно отчитать его, как неразумное дитя.

Джаред покачал головой, не отрывая лба от стекла и чувствуя, как стекает по прозрачной поверхности влага, собирается конденсатом от его дыхания в большие водяные шарики и катится вниз. Он проследил две или три дорожки взглядом, прежде чем ответить.

- Не знаю, что тебе сказать.

И тогда разразилась буря. Джаред слушал крики отстраненно, и ему было лишь немного грустно от того, что его матери приходится такое переживать. Но, с другой стороны, ему самому было не лучше. Ему казалось, это его оправдывает, хотя он и не искал оправданий.

Она плакала и грозилась одновременно, и беспомощности в ее голосе было намного больше, чем чего бы то ни было другого. А Джаред следил за водными потоками, которых становилось все больше и больше, и внезапно, моргнув, он понял, что за окном начался ливень.

- Мама, - произнес он так ласково, как только мог. - Мама, прости.

Она замерла и затихла где-то там, далеко, и только дождь с ее стороны шумел еще громче, чем здесь, рядом с Джаредом.

- Я вас всех люблю, - добавил он, пусть и не хотел. - Но мне нужно… мне нужно побыть одному. Я не знаю, сколько это продлится.

Но это была ложь. Он знал, сколько - до самого конца. Осталось лишь уточнить дату.

- Джей Ти, - прошептала она как-то совсем потерянно, и внезапно Джаред будто бы увидел ее, намного четче, чем до этого Джеффри. Его мать представилась ему абсолютно седой, ее длинные волосы от дождя прилипли к голове и казались мраморными, Джаред едва узнал ее из-за тысячи морщинок, испещривших некогда красивое лицо.

- Прости меня, - повторил он и отключил связь. Ему не успели перезвонить, когда он вытащил сим-карту и, взяв со стола нож, проткнул ее насквозь - чтобы наверняка.

Выглянувшее после дождя солнце осветило темную фигуру, скрючившуюся, свернувшуюся в клубок в одном из бесчисленных углов квартиры. Джаред плакал, горюя по тому, что уничтожил собственными руками, по тому, что потерял. Наконец-то, он что-то потерял на самом деле. Он вытирал руками мокрые щеки, но слезы все продолжали литься, и Джаред искренне недоумевал, почему они это делают.

Изображение

На вторую неделю после звонка матери, за несколько дней до намеченного похода в «Дестин», Джаред затеял ремонт. Впрочем, ремонт - слишком громкое слово. Нужно было всего лишь просверлить несколько стен, оконные рамы, столешницу в кухне, потолок над кроватью и ванной, уголки зеркал и дверных ручек… В общем, все то, что можно было просверлить. Джаред делал это сам, опасаясь привлекать к себе излишнее внимание. По несколько часов простаивая на шаткой деревянной стремянке, задрав голову к потолку и пытаясь не отсверлить себе пальцы, Джаред погружался в новое пристрастие. В новый азарт. Он просверливал крохотные дырочки, затем обмазывал их клеем и твердыми руками, такими как, - это ему хорошо запомнилось, - у доктора Лоренса, вставлял в выемки… камеры. Маленькие, едва заметные камеры, мигающие тусклым красным светом в момент активации. А потом Джаред открывал раздвижной шкаф и доставал ноутбук последней модели, щелкая по кнопочкам так проворно, словно всю жизнь только и делал, что занимался хакерством.

Джаред сам считал вполне логичным желание запечатлеть моменты, появления которых он добивался с таким трудом. И пусть, казалось бы, это не было столь важно по сравнению с тем, что «выздоровление» Дженсена снова откладывалось, так как и камеры, и ноутбук, с помощью которого ими можно было управлять, стоили недешево. Но Джаред просидел за карточным столом очень долго, достаточно для того, чтобы убедиться – он может. Или, правильнее будет сказать, не может не мочь. Состояние абсолютной вседозволенности и непоколебимой убежденности в выигрыше вросло Джареду под кожу, и теперь он мог думать более обширно. Он хотел, чтобы когда Дженсен очнется, все было безупречно. Насколько это возможно.

И потому даже дверные ручки запечатлевали моменты, когда к ним прикасались пальцы Джареда, камеры с оконных рам мигали красным светом ему в глаза, в какой бы части дома он ни находился. И Джаред, не расставаясь с ноутбуком, отображавшем его со всех возможных ракурсов одновременно, улыбался и кивал, хвастаясь самому себе, и говорил:
- Идеально.

А потом, однажды, наступил тот самый вечер. Уже не первый и далеко не последний вечер Джареда в этой квартире. И уж точно не первый вечер, когда Дженсена приходилось оставлять одного. Джаред не доверял никому, и хотя несколько раз порывался позвонить Сандре, все же останавливал себя. Потому что если родственники, пока могли, донимали его едва ли не каждые несколько минут, Сандра же, с тех пор, как он покинул свою старую квартиру (читай, сбежал), не давала о себе знать. Джаред сразу понял, что это значило. Сандра была не из тех, кто навязывается и не из тех, кто опрометью бросается на помощь, даже не спросив, а нужна ли она вообще. Но она была из тех, кто легко отпускает. Наверное, это все же было плюсом.

Впрочем, даже если бы она передумала и захотела восстановить контакт, теперь это сделать было практически невозможно. Счета в банке, документы на квартиру, паспорт и даже водительские права, с которыми Джаред не расставался неизвестно почему, так как машины у него не было – все это и многое другое было оформлено не на Джареда Падалеки, а на молодого человека двадцати двух лет по имени Сэм. «Сэмми-Джей», как полюбил называть его Чарльз. Это было имя парня, характер которого, иногда казалось Джареду, медленно, но верно начинал вытеснять его собственный.

Почему-то именно в тот вечер, на который был намечен поход в «Дестин», Джаред в полной мере осознал себя одиноким. Он говорил вслух, создавая иллюзию человеческого присутствия, и его голос отражался от пустых стен в комнатах, где еще не было мебели. Собственно, ее не было практически нигде, лишь кровать - одна двуспальная, - на которой Джаред изредка засыпал рядом с Дженсеном, когда становилось совсем невмоготу. А чаще всего он ночевал в кресле - том самом, что днем занимал его молчаливый сожитель. К утру спина и шея затекали невыносимо, и Джаред, шипя от боли, отстраненно радовался, напоминая самому себе: «Чувствуешь боль - значит, живой».

Помимо кровати и кресла в квартире имелось несколько шкафов и полочка для обуви в коридоре - все, что осталось от прежних владельцев. Любой, кто мог бы случайно оказаться у Джареда в гостях, решил бы, что тот только что переехал. Но Джаред знал, его квартира производила бы такое впечатление на несуществующих визитеров и год, и два года спустя.

Широкая барная стойка на кухне, входящая еще в план постройки квартиры, тоже нередко служила Джареду постелью. Он перетаскивал на нее одеяло и подушку, и подолгу вертелся на жесткой деревянной поверхности, забываясь мутным сном под утро. Хотел было приобрести телевизор, но не было ни сил, ни желания лишний раз выходить на улицу.

Иногда, по возвращении из «Клариссы» с очередной изрядной суммой в кармане, Джареда прорывало на откровенность. Собственно, он мог не опасаться ляпнуть что-то не то, потому что не было в его доме никого, кто захотел бы выдать его тайну. Даже рассказывая Дженсену самое личное и постыдное, - то, что есть у каждого человека, даже если он не одинок, - Джаред оставался единственным посвященным в свою тайну. Но это не мешало ему говорить. А еще он вспоминал. Вспоминал то, что произошло давным-давно и то, что совсем недавно, и говорил об этом так, словно рисовал картину - не забывая ни одной мелочи, ни одного штришка. И не было темы, на которую он не мог бы поговорить с Дженсеном, и не было в его жизни момента, которым он не мог бы с ним поделиться.

Изображение

Сан-Антонио, Техас
2002 год


Осень в том году выдалась холодная. Намного холоднее, чем обычная осень в жарком Техасе. Джаред носил куртку с горлом, поверх которой завязывал шарф. Шарф был бирюзового цвета, из отвратительной колючей шерсти, так что его невозможно было носить на голой коже, и такой длинный, что его приходилось три раза оборачивать вокруг шеи, чтобы он не свешивался до пупка. Из-за этого шея Джареда казалось значительно толще, чем была на самом деле, и непропорционально маленькая голова на ней смотрелась комично. Но ему было плевать, и даже под пытками он не отказался бы избавиться от этого нелепого предмета одежды. Шарф был теплый, а Джаред искренне не понимал, как люди могут выживать в таком жутком холоде, да еще и быть при этом в хорошем настроении, хотя и должен был признать, что носил эту своего рода очень экстравагантную деталь одежды только из-за ее первостепенных свойств. Так как внешне шарф раздражал Джареда почти так же сильно, как психически неуравновешенного скрип пилы.

Этот шарф они купили вместе с Дженсеном несколько месяцев назад, на ежегодной летней ярмарке - такая приезжала в Сан-Антонио каждый июль. Не меньше тридцати палаток в течение четырех недель занимало пустырь у въезда в город, и десятки грузовиков с самым различным содержанием вспарывали колесами мягкую черную землю. Обычно на этой ярмарке (местные так и называли ее - Июльская) можно было отыскать что угодно - от подделок драгоценностей королевы Англии до старых застиранных носков с дыркой на пятке, которую продавцы честно пытались выдать за нововведение. И ведь всегда находились дураки, ведущиеся на этот дешевый развод.

Джаред и Дженсен всегда приезжали рано утром, в первую субботу ярмарки, чтобы иметь возможность изучить все, что предлагалось населению, до того, как это все успеют раскупить.

На той Июльской ярмарке 2002 года Дженсен был в особенно плохом настроении. Впрочем, он всегда был таким, если ему приходилось вставать в шесть утра, но никогда раньше не срывался на Джареде так резко и зло. Закончилось тем, что они успели поругаться даже не выйдя из дома, а потом Дженсен, сославшись на головную боль, отказался вести машину, чего не делал никогда, и уселся на пассажирское сидение. На ярмарку они прибыли оба раздраженные и не настроенные ни на какое веселье.

В угрюмом молчании они шли мимо рядов, пока Джаред не остановился около палатки, которая больше остальных напоминала свалку.

- Выбирай быстрее, и пошли отсюда, - злился Дженсен откуда-то сбоку. Джаред раздраженно глянул на него.

- Это, - сообщил он, под взглядом обалдевшего продавца вытаскивая из кучи барахла на прилавке нечто бирюзовое и бесконечно длинное.

Лицо Дженсена вытянулось, когда Джаред намотал шарф себе на шею и поморщился от гадостного ощущения. Затем поднял руку и принялся скрести шею ногтями. Клочья шерсти и нитки топорщились во все стороны, как иглы дикобраза, и от одного взгляда на Джареда хотелось тоже начать чесаться.

- Прекрасный набор, - внезапно сказал Дженсен тем особенным тоном, которым всегда говорил серьезно.

Джаред заморгал, даже перестав чесаться.

- Ты хотел сказать «выбор»? - переспросил он.

На лице Дженсена все еще была злость, но теперь ее разбавляло удивление, и Джареду на миг показалось, что он ошибся, но тут Дженсен потер виски и пробормотал себе под нос так тихо, что Джаред едва услышал. Только он все равно не понял и переспросил. Дженсен повторил снова, и это прозвучало как полная белиберда:

- Скакал, пока ель варится. В будке это недальновидно.

Джаред прищурился, рванув шарф с шеи. Кажется, Дженсену в конце концов удалось его довести.

- Не понимаю, что ты там бормочешь, - холодно произнес он. - Я, знаешь ли, уже догадался, что тебя с утра в задницу кто-то ужалил, но необязательно издеваться. Эй, Дженсен, - добавил он, внезапно заволновавшись, - ты в порядке?

Тот кивнул, сжав губы. По мученическому выражению его лица было ясно, что голова у него все еще болит. Джаред купил этот дурацкий шарф просто потому, что ему не хотелось оставлять ни с чем явно обескураженного продавца, и направился к машине. Дженсен дернул его за рукав, когда Джаред уже отключил сигнализацию и собирался сеть за руль. Все так же молча он мотнул головой себе за спину - назад.

- Неужели прошло? - угрюмо спросил Джаред. Было жутко обидно из-за того, что Дженсен над ним смеялся, пытаясь ввести в ступор или испугать.

Дженсен опять кивнул. И не проронил ни слова в следующие два часа, пока они ходили по ярмарке. Потом они заехали в кино и посмотрели три фильма подряд, а когда вернулись домой, Дженсен отправился спать. На следующий день он первым сказал Джареду «доброе утро» и извинился. А когда Джаред посмотрел недоверчиво, улыбнулся и внезапно ответил на вопрос, который был задан еще на ярмарке:
- Да, прошло.

Через неделю Джареду сообщили, что его не стало.

Изображение

Штат Нью-Йорк
2004 год


Он не знал, что его дернуло сделать это. Наверное, это можно было поставить в вину тому самому чертику, что сидит на левом плече и заставляет нас делать не всегда безобидные глупости. Или, того хуже, не глупости вовсе. Но впрочем, зачем нам нужна совесть, если в своих проступках всегда можно обвинить кого-то другого, в особенности того, кто не может за них ответить? Как бы там ни было, Джаред не собирался ни винить кого бы то ни было, ни оправдывать себя. Он просто делал. Поэтому он ввел в поисковике Google фразу «больница Сан-Джоанна» и уставился в монитор.

Среди десятка ссылок с описанием услуг и цен, Джаред заметил одну с наименованием «Персонал». Щелкнув на нее, Джаред попал на следующую страницу и сразу же наткнулся на черно-белую фотографию Ларри. Под ней мелким шрифтом было написано «Доктор О. Лоренс. Главврач». Ниже был приведен внушительный список статей за его авторством. Джаред почувствовал, как мозг скручивается в трубочку уже на втором названии, потому быстро пролистал страницу вверх, щелкнув на ссылку «История больницы».

«Психиатрическая лечебница Сан-Джоанна была основана в 1863 году доктором Робертом Грином. Свое название она получила в честь сестры доктора Грина, Джоанны, с самого детства страдавшей психическим расстройством и чудом исцелившейся на тридцатом году жизни. Самому доктору Грину в то время было под пятьдесят, и он, уже практически утративший веру в медицину, посчитал выздоровление сестры знаком свыше, а так как он был состоятельным человеком, то ему не составило труда вложить солидный капитал в строительство лечебницы.

Она существует и по сей день, но в значительно измененном виде. Первоначально лечебница была бесплатной, все траты нес доктор Грин, но после его смерти «Сан-Джоанна» была передана в руки правительства, которое, в свою очередь, продало ее одной влиятельной семье. Имя этой семьи хранилось в тайне, известно лишь только, что через несколько лет после смерти доктора Грина главврачом лечебницы стал никому не известный в те времена профессор Дж. Лоренс, преподававший медицину в Кембриджском колледже.

У Джоанны Грин, по закону являвшейся законной владелицей лечебницы, внезапно вновь обнаружились признаки психической нестабильности, из-за чего Дж. Лоренс (к тому моменту уже доктор) распорядился вернуть ее в лечебницу. Ее последним прибежищем оказалась именно «Сан-Джоанна».

Однако младший брат Роберта Грина, отказавшийся от владения лечебницей, изменил решение через некоторое время после смерти доктора Грина и занялся помощью в содержании больницы. Несколько последующих поколений продолжали дело последнего из Гринов, до смерти в 2003 году доктора Джона Грина. Он был известен в исследовании новых лекарственных средств, а также благодаря своей научной диссертации на тему ускорения дегенеративного развития пациентов государственных клиник из-за недоступности для них новых лекарств и сывороток. Таким образом, доктор Джон Грин призывал правительство выступить за распространение экспериментальных вакцин среди пациентов всех лечебниц страны, с целью достижения оптимального результата. Но все его многочисленные прошения были отвергнуты.

С 1982 года главврачом «Сан-Джоанны» является доктор О. Лоренс, являющийся родственником Дж. Лоренса, скончавшегося через несколько лет после выхода на пенсию. Доктор О. Лоренс, с самого своего вступления на должность, старался максимально увеличить возможности лечебницы, потому теперь в три раза больше людей, страдающих психическими заболеваниями, имеют возможность проходить обследование и содержаться в стенах больницы. Эта лечебница является одной из самых дорогих в штате, и также, на протяжении многих лет она остается лучшей»…

И бла-бла-бла на тему того, какая классная у больницы репутация, и что все эти двадцать лет не случалось ни одного инцидента, в котором была бы повинна администрация «Сан-Джоанны». В общем-то все это Джаред уже знал и раньше, он изучал все это для своего проекта, но только теперь он обратил внимание на фамилию, которой до этого не придавал значения.

- Доктор Джон Грин, - пробормотал Джаред себе под нос, вспоминая давний разговор с Ларри.

«- Эта сыворотка тестируется уже несколько лет. За последние пять нам удалось продлить ее действие с трех часов до двадцати четырех…

- Вы снова говорите «мы»…

- Мы, конечно, пытались найти обходные пути: давали Фьютенд постоянно, иногда в двойных дозах… Но так ничего и не добились».

И еще:

«- Это Вы создали Фьютенд?

- Мой коллега. Мне он показал уже готовую формулу.

- Это его Вы назвали психом?

- Именно.

- И что же с ним случилось? Он умер?

- Все умирают.

- Он умер из-за Фьютенд?

- Не много ли вопросов, Джаред?»

Джаред ввел в поисковике «доктора Дж. Грин и О. Лоренс». Первые десять ссылок были абсолютно бесполезными. Казалось, ничто не объединяет эти два имени, кроме того, что их владельцами были люди, когда-то работающие в одной психиатрической лечебнице. Пролистав еще несколько страниц и убедившись, что ничего важного он не пропустил, Джаред сократил фразу до «доктор Джон Грин». Ему снова пришлось изрядно потрудиться, прежде чем он нашел ссылку на один из многочисленных мелких медицинских сайтов. Название Джаред видел впервые. Загрузившаяся страница открыла взгляду Джареда еще одну статью, заголовок которой заставил его едва ли не прилипнуть носом к экрану.

«Крах карьеры и трагедия жизни доктора Джона Грина».

«Доктор Джон Грин – врач-психиатр и научный исследователь, известный во всем мире из-за своей скандальной репутации. Доктор Грин за всю жизнь написал всего две научные диссертации, но и этого хватило, чтобы поставить на уши все научные круги того времени.

Его первая работа «Основы изучения человеческого разума в период начала его деградации» была самой скандальной за последние десятилетия, что велись работы в области психологической медицины. В своей работе Грин описывал теорию, по которой вероятность передачи изломанного (отходящего от нормы, прим.) генетического материала последующим поколениям в три раза выше, чем вероятность передачи нормального генетического кода, от одних и тех же предков. Грин считал слабоумие болезнью, которой можно «заразиться» через генетический код. Несколько лет он потратил на изучение этой теории, результаты которого отобразил в «Основах». Необходимыми для доказательства своей теории Грин считал практические исследования, для которых предлагал отбирать людей, предки которых страдали слабоумием. В частности, большой интерес он уделял детям, с детства проявлявших незаурядные способности, но, по мнению Грина, все равно несущих в себе изломанный код кого-то из предков.

Энтузиазм Грина не был поддержан в научных кругах, а его предложения об экспериментах и опытах подверглись порицанию. Через несколько лет после выхода первой диссертации Грин выпустил вторую, в которой подробно описывал результаты тех теоретических представлений, которые были изложены в «Основах». Поднявшаяся шумиха привлекла внимание правительства, которое вскоре объявило, что, несмотря на письменный запрет, адресованный Грину после выхода «Основ», он нелегально начал создавать доказательственную базу.

Действия Грина были названы преступными, и врач оказался смещен со своей должности в психиатрической лечебнице «Сан-Джоанна», находящейся в штате Нью-Йорк, и был приговорен к условному заключению на три года. По прошествии установленного срока доктору Грину было позволено вернуться на былое место работы, где главврачом все еще оставался его давний коллега, психиатр и научный деятель в области медицины доктор О. Лоренс.

С течением времени внимание правительства к доктору Грину начало ослабевать. К тому же, за то время, что он находился под надзором, не вышло ни одной диссертации его авторства, и попыток возродить былую деятельность Грин не предпринимал. По свидетельствам его знакомых, все это давалось Грину тяжело. Запрет на проведение экспериментов пагубно действовал на его психическое состояние. Не имея возможности проводить исследования, Грин с годами пришел к выводу, что его деятельность как врача и ученого не имеет смысла. Он неоднократно говорил об этом лично, потому его самоубийство в 2003 году не удивило никого и не стало той сенсацией, какой могло бы стать двадцать лет назад, в самом начале его карьеры».

Джаред оторвался от чтения. Конец статьи показался ему немного скомканным, словно писавший сам не знал практически ничего и пытался склеить повествование из того малого количества фактов, что имелись в его распоряжении, и кучи личных домыслов.

Но если попытка привязать самоубийство Грина к его же шаткому психическому состоянию была вполне оправдана, так как ни правительству, ни администрации «Сан-Джоанны» не понравилось бы расследование, которое могло возникнуть на почве повторного подозрения доктора Грина в проведении незаконных исследований, то явственная попытка скрыть близкое знакомство Грина и доктора Лоренса, была по меньшей мере подозрительной.

Джаред никогда не стал бы лезть в это дело, если бы не был уверен, что безумие доктора Грина в той или иной степени коснулось Дженсена. Даже зная, что хоть с информацией, хоть без нее, он Дженсену не поможет, Джареду хотелось разобраться. Хотя бы для того, чтобы знать, кого винить в случившемся.

На звонок с нового номера Джареда Ларри не отвечал долго. Джаред представлял себе, как главврач сидит за своим столом и гипнотизирует телефон взглядом, прикидывая в уме, кто это может быть.

Наконец, гудки сменились тишиной, а затем Ларри произнес «Алло?», и Джаред смешался.

- Я Вас слушаю, - вежливо сообщил Ларри, терпеливо дожидаясь реакции.

Джаред вздохнул глубоко для храбрости и выпалил:
- Здравствуйте, Ларри, это Джаред, мне нужно с Вами поговорить.

Помолчав, Ларри ответил:
- Здравствуйте, Джаред. О чем?

- Я прочитал в Интернете статью о докторе Джоне Грине, - быстро сообщил Джаред. – Это ведь тот самый псих, о котором Вы говорили? Только почему-то в этой статье всего одно ничего не значащее упоминание о Вас. Это несколько противоречит тому, что Вы мне рассказывали.

- Я ничего особенно Вам не рассказывал.

- Вы сказали, что Грин был Вашим другом.

- Он был моим коллегой.

- И Вы работали вместе над созданием лекарств. Если бы он Вам не доверял, Вы бы не смогли этого делать.

- Чего Вы хотите? – устало спросил Ларри.

- Хочу узнать правду.

- И зачем? Думаете, правда поможет Дженсену?

- Нет, я знаю, что не поможет. Но почему бы Вам не сказать мне?

- Это не Ваше дело, - отрезал Ларри. – Эта история давно в прошлом, она уже всеми забыта. Чем Вас не устраивает официальна версия?

- Все официальные версии – дерьмо, - сообщил Джаред.

И только когда Ларри рассмеялся в ответ, Джаред понял, что улыбается. Он замер, с удивлением прислушиваясь к самому себе, ощущая, как где-то внутри него разрастается чувство умиротворения. А еще – веселости. Почти забытое чувство.

- Знаете, Джаред, - сказал Ларри, и смех в его голосе был вовсе не таким уж радостным. – Вам, конечно, любопытно, я понимаю. Но если я Вам ничего не скажу, Вы быстро забудете об этой истории.

- Я обещал оставить Вас в покое, - напомнил Джаред, - и сейчас нарушаю обещание. Думаете, я так просто отступлюсь?

- Нет, разумеется, в данной ситуации не отступитесь. Но отступились бы, будь у Вас выбор. Сознайтесь, Джаред, Вы звоните мне, потому что Вам просто больше некому позвонить.

К жестоким фразам Джаред был не готов. В одну секунду он проклял и Ларри, и доктора Грина, и даже Дженсена, когда понял, что его снова захватывает то чувство безразличия и опустошенности, с которым он жил последние месяцы. Но тут Ларри добавил, так мягко, что сразу забылись злые слова:
- Я же Вас предупреждал.

Джаред окончательно запутался, как нужно относиться к этому человеку. Не зная, что ему сказать, он бросил трубку, забыв сменить номер. Или не сменив специально.

Изображение

Джаред всегда приезжал в «Клариссу» раньше того времени, когда собирались Чарльз с компанией. Ему не хотелось вновь засветиться из-за отсутствия машины, как уже случилось однажды. Тогда ему пришлось врать что-то о поломке и срочном ремонте, и все равно он чувствовал, что не убедил ни одного из присутствующих, даже служебный персонал. У какого, скажите на милость, «толстого кошелька» будет в наличии всего одна машина? Но Джаред был везуч, и в тот раз никто не стал заострять внимание на этой теме. Второй же раз могло и не повезти.

И только оказавшись около «Дестин» Джаред понял, что второй раз наступает прямо сейчас. Вход в казино был только один, и располагался он в подземной парковке, охраняемой сразу несколькими, внушающими трепет и лысыми как на подбор, амбалами. Мелькнула нелепая мысль перелезть через ограждение, но Джареду хватило здравомыслия этого не делать.

Он стоял у красно-черного турникета, находясь в такой растерянности, смешанной с отчаянием, какой не испытывал еще ни разу в жизни, даже когда узнал о болезни Дженсена. Тогда ему, несмотря ни на что, вернули любимого человека, теперь же его отнимали, и Джаред даже не мог винить в этом никого кроме себя. В принципе, можно было вернуться в «Клариссу», никем не замеченным, и играть там до посинения, выигрывать снова и снова, пока его не перестанут пускать внутрь… Накопить, наконец, на порцию сыворотки и встретиться с Дженсеном. Но что потом?.. Шанс на что-то большее уплывал с бешеной скоростью.

Джаред отпрыгнул с дороги, услышав позади себя длинный гудок. Черный корвет остановился прямо около Джареда, чуть не доехав до заграждения, и тонированное стекло с водительской стороны медленно поползло вниз. Через черные непрозрачные очки на Джареда смотрел Чарльз. Оглядев его с ног до головы, Чарльз хмыкнул отчего-то и кивнул на соседнее сидение. Прекрасно понимая, что его наконец-то спалили, Джаред, тем не менее, не посмел ослушаться.

Чарльз отсалютовал охранникам двумя пальцами.

- Что ж, - протянул он, когда турникет принял вертикальное положение, и машина двинулась вперед и вниз – под землю, в тускло освещенный туннель.

Джаред молчал, выбрав показавшуюся ему наилучшей стратегию – не оправдываться.

Чарльз тоже больше ничего не говорил, и Джаред уже было выдохнул, когда корвет занял одно из немногих пустующих мест на стоянке, а Чарльз заглушил двигатель, вынул ключи и начал подбрасывать их на ладони.

- Что случилось на этот раз? – спросил он. Из-за больших очков Джаред видел только половину его лица, и это пугало его, привыкшего смотреть людям в глаза.

- Небольшие неприятности, - ответил он так равнодушно, как только мог.

- Небольшие неприятности, - медленно повторил Чарльз, усмехнулся зло и внезапно выдал: – Не такие уж они небольшие, если заставляют тебя три месяца ходить в одном и том же костюме.

Джаред застыл, ему показалось, даже его сердце стало стучать медленнее.

- Я… - начал он по инерции и замолчал.

- Да ладно, неужели ты думал, что никто не заметит? - фыркнул Чарльз, продолжая подбрасывать ключи. Они звенели просто оглушительно, и Джареду хотелось только одного: открыть дверь и опрометью броситься вон со стоянки.

Сжав кулаки, он упрямо смотрел перед собой – в лобовое стекло, прикидывая, что будет, если так и сделать? Вернее, что будет – понятно, как дважды два, но как именно и как быстро. Следующая мысль предполагаемо была о Дженсене. Что станет с ним, если Джареда сейчас убьют? А ведь могут, запросто, и никто не узнает, как не знает ни одна живая душа о человеке, находящемся сейчас в квартире с выходом на крышу.

- Пожалуйста, - выдавил Джаред. Он никогда и никого не умолял, но кровь в ушах отстукивала только одно имя, имя человека, который зависел от того, чтобы Джаред жил. – Я сейчас уйду.

- Это вряд ли, - качнул головой Чарльз и снял очки. Глаза его в тусклом свете казались черными. Он открыл дверцу и выбрался наружу, затем склонился и засунул голову обратно в салон. – Даже не думай сбегать… - Он пожевал губу и внезапно добавил, лучась самодовольством: - И на будущее – если решишься мухлевать в казино, внимательнее следи за внешним видом. У тебя дырка на кармане, Сэмми-Джей.

Дверца захлопнулась, и Джаред услышал, как Чарльз обходит машину. Он прижал руку к костюму и ощупал его пальцами - на правом кармане не хватало маленького кусочка ткани. И если Джаред проходил так все три месяца, и даже не заметил… Он зажмурился и ударил головой о спинку сидения.

«Так глупо попасться, - думал он. – Так глупо…»

Дверца распахнулась, явив Джареду неизвестно отчего довольного Чарльза.

- Выходи, - скомандовал тот, и Джаред вновь послушался. Их шаги гулко отдавались в тишине, и от того громче звучало едкое бормотание Чарльза, в котором Джаред распознал всего несколько слов: «шулер», «флэш» и «морган». Последнее было совсем непонятным.

- Я не шулер! – воскликнул Джаред, придя в себя уже у самых дверей. – Я играл честно!

- Да-да, конечно, - крякнул Чарльз. Он был круглый и низкий – едва доходил Джареду по плеча, но был полон ядовитой радости настолько, что легко мог отравить ею и десяток людей вдвое больше себя.

Он нажал на неприметный звонок и отступил. Двери распахнулись мгновенно, и еще один охранник в ядрено-красной форме молча выгнул бровь, глядя на пришедших.

- Мы к Моргану, - сухо сказал Чарльз и протянул охраннику членскую карточку. Охранник едва взглянул на нее и кивнул, освобождая проход. Джаред протиснулся следом за Чарльзом, едва ли не впервые в жизни мечтая быть маленьким и незаметным.

«Дестин» был намного больше и ярче, чем «Кларисса», но не это бросалось в глаза в первую очередь, а то, какое общество здесь собралось. Элита, и этим словом все сказано. Преступная, правительственная, добропорядочная… Все острые грани мира сталкивались, рассыпались в порошок и смешивались вместе, смывая границы.

Здесь тоже играла музыка, но никто не кричал, лишь гул стоял от сотен голосов. Здесь тоже курили, и было тяжело дышать. Здесь тоже играли в карты, но как-то иначе, изысканнее, легче. Это было место, двери в которое отделяли пришедших от их привычной жизни, нечто потустороннее, инопланетное, да просто - иное. Как одинокий метеорит в бесконечном пространстве космоса, вечно мечущийся из стороны в сторону в попытке отыскать «камень преткновения» и не находящий его. Даже воздух здесь был другой, не такой, как на улице, пропитанной бензином и углекислым газом чужого дыхания, не такой как в миллионах квартир и домов по всему свету, не такой как у берега моря, не такой как в «Клариссе». Здесь пахло - свободой? Но только для тех, кто пришел сюда по доброй воле.

Джаред не собирался идти за Чарльзом и потому попытался улизнуть от него при первой же возможности, но цепкие пальцы мгновенно вцепились ему в запястье. Он попытался вырваться, и это его движение совпало с очередным возгласом Чарльза:

- Мистер Морган!

Джаред огляделся. К ним быстрым шагом приближался человек - мужчина лет пятидесяти, с черными волосами, в которых пробивалась первая седина, гладко выбритый, в свежем, даже на вид дорогом костюме и бабочке-галстуке. У него было широкое лицо, немигающие глаза и отточенные, выверенные движения аристократа. Его сопровождали двое внушительных людей в черных костюмах и хрупкая светловолосая девушка, едва ли старше Джареда. На фоне троих плечистых мужчин она казалась бы совсем крошкой, если бы ее острый носик не был задран так высоко, что, вполне возможно, мог бы, при сравнении, оказаться выше их голов.

- Какие-то проблемы, господа? – осведомился Морган, поравнявшись с ними и с интересом разглядывая подобравшегося Джареда.

- О, да, проблемы, - горячо подтвердил Чарльз, и Джареду на удивление впервые за вечер захотелось ему вмазать. Как-никак до этого момента Чарльз был вполне прав, или искренне верил в это, теперь же, казалось, правота отступала на задний план, уступая место животному инстинкту перегрызть горло сопернику в хитрости и наблюдательности. Хотя Джаред и не считал себя таковым.

- Этот парень, - продолжил Чарльз, вцепляясь Джареду в руку еще сильнее, словно тот пытался сбежать, - жульничал в моем казино, а Вы знаете, как я ненавижу шулеров. Я раскусил его в первый же вечер, но решил посмотреть, чего стоит этот негодяй. И, поверьте, он профи. Три месяца я играл с ним за одним столом, и три месяца он успешно мухлевал прямо под моим носом! Неслыханная наглость!

Джаред, не сдержавшись, закатил глаза, не выказывая удивления, хотя то, что «Кларисса» принадлежала никому иному, как Чарльзу, оказалось новостью, и не слишком приятной. Да и то, что, как выяснилось, все эти три месяца вокруг Джареда разворачивался спектакль, тоже не слишком радовало. Спектакль, поставленный для него одного. И он попался, конечно же. А кто бы нет?

Вопросом вопросов оставалось только, зачем его заманили – другого слова и не подберешь – сюда. Явно не в карты играть.

Морган вперил в Джареда спокойный взгляд, помолчал немного. Молчали и его сопровождающие, но если охранники выглядели каменными пародиями на человека, то девушка явно заскучала, крутила головой по сторонам и то и дело раздраженно вздыхала. Но ее острый взгляд, как и взгляд Моргана, в конце концов неизбежно возвращался к Джареду.

- В такой ситуации люди молчат в двух случаях, - сказал Морган хрипло и низко, изучая при этом стены вокруг. – Либо если их действительно раскрыли и им нечем крыть, либо… - Тут он посмотрел Джареду прямо в глаза, и уголок его тонких губ пополз вверх, - если они не считают нужным или стоящим разубеждать кого-либо в его мнении. И что из двух?

Он ждал ответа, потому Джаред разомкнул пересохшие губы.

- А мое мнение имеет какой-то вес?

- Смотря что скажешь.

- Тогда нет, - ответил Джаред и снова дернулся из хватки Чарльза. Тот внезапно отпустил, но не перестал испепелять Джареда взглядом. – Я не жульничал, я играл честно.

- Вот как значит?! – рявкнул Чарльз, едва не заглушив все остальные звуки в помещении. – И кто, интересно, может «играть честно» и при этом выигрывать каждую партию?! Три месяца, мистер Морган! Я бы не привез его сюда, если бы не был уверен! В прошлом году пять казино пострадали из-за таких как он. Шулеры борзеют на глазах, и, по-моему, пора преподать им урок!

И тут до Джареда дошло. В последний момент, как и всегда.

Какое-то время назад Чарльз понес большие убытки из-за собственной глупости – не доглядел, не заметил. А у таких как он так называемые «золотые руки казино» легко уводят миллионы, оставаясь незамеченными. И тут появляется Джаред, в котором Чарльз заподозрил одного из тех, с кем мечтал свести счеты. Но глупость и хитрость – вещи совершенно разные, и уж последним владелец «Клариссы» обладал в избытке. Он не хотел пачкаться сам, и ставить под удар репутацию своего казино тоже не входило в его планы. И он придумал стратегию, на которую не жалел денег, и, вполне возможно, радовался и злился одновременно, когда Джаред забирал очередной выигрыш, потому что знал – приманка дорогая, но это того стоило, и рыбка заглатывала ее все глубже.

И вот – «Дестин». И Морган, - пожалуй, самый влиятельный человек в игорном бизнесе, понятно и дураку. Такому ничего не стоит решить пару проблем методом очистки мира от них. И, судя по тому, как уверенно держался Чарльз, он не просто был знаком с Морганом давно и прочно, но и не впервые приходил с подобными заявлениями.

Джаред понимал – все, что он может – это тянуть время. Потому что убеждать и просить этих людей нет никакого смысла.

«Дженсен, - думал он, - ты этого не заслужил. Прости, прости меня».

- Я не мухлевал¸ - повторил он в сотый, наверное, раз. – Я просто умею играть в покер. И вполне естественно, что кому-то это не нравится.

Чарльз от возмущения едва не сравнялся цветом лица со своим ярко-бордовым галстуком, когда внезапно голос подала та самая светловолосая девушка, что весь разговор стояла рядом. Она перебила Моргана на полуслове, и он проигнорировал это так легко, словно она всегда так делала.

Впрочем, почему, словно? - решил Джаред, когда она сказала:

- Папа… Папа, я не понимаю, что вы обсуждаете. Он либо говорит правду, либо нет. И уж если ты решил быть справедливым, а ты ведь решил, да? – повторила она с нажимом (Джареда даже немного развеселился, представив, как они обсуждали эту тему), и Морган кивнул, хотя его лицо перекосило, будто от судороги. – Так вот, в этом случае, стоит дать ему шанс доказать… что он там хочет доказать.

- Ничего, - заявил Джаред, проклиная свой длинный язык. – Мне нечего доказывать.

- Сейчас будет, - с особой отеческой лаской в голосе произнес Морган и сделал знак своим громилам. Словно две горы, оторвавшиеся от земли, они двинулись на Джареда, но тут снова вмешалась блондинка. Она перегородила им дорогу, маленькая, легкая, в лимонно-желтом платье, встала спиной к Джареду. Любой из охранников мог переломить эти хрупкую девушку пополам одной рукой, но они замерли, стоило ей положить ладошки им на грудь.

- Папа! – воскликнула она более высоко, чем раньше, пытаясь разглядеть своего отца за двумя массивными спинами. – Ты ведешь себя как варвар! Есть более простой способ. – И когда Морган лишь повел бровью, закатила глаза. – Покер. – Произнесла она по слогам, как ребенку. – Пусть он сыграет со мной, а вы последите. – И завершающим штрихом надавила на мужское самолюбие: - Все прекрасно знают, что когда за игрой наблюдаешь ты, мухлевать не получается даже у меня.

Охранники обернулись, вопросительно глядя на Моргана, и отступили в стороны, когда тот нехотя кивнул. По выражению его лица было очевидно, что он не верит Джареду и не видит смысла в затее, но отказывать дочери не хочет.

«Ах, милая, хочешь этого плюшевого зайку? Держи».

«Ах, дорогая, отложить убийство, пока ты не наиграешься? Раз ты так просишь…»

Джаред иронизировал, пытаясь не поддаваться панике, которая швыряла его мысли и эмоции, как бушующий океан корабль. И как моряки не знали, что случится в следующий миг, так и Джаред в таком состоянии не имел понятия, что может ляпнуть через секунду.

Морган тем временем приказал освободить один из столов, к которому и направился вместе со своими охранниками и пышущим от праведного возмущения Чарльзом. Вся его поза говорила: «Что такое?! Моего слова недостаточно? Кто-то еще собирается что-то проверять?!» А сам он благоразумно молчал, потому что этим кем-то была дочь человека, перед которым прямо сейчас расступались самые влиятельные деятели Америки.

Пока стол быстро приводили в порядок, девушка повернулась лицом к Джареду, скептически глядя на него снизу вверх.

- Уж постарайся выиграть, - сказала она.

- С чего бы тебе заботиться обо мне?

Она вздохнула, тряхнув светлой гривой.

- Надоело смотреть на трупы.

- О, - только и произнес Джаред, а затем девушка поманила его пальчиком и направилась туда, где их все уже ждали.

- Кстати, меня зовут Алона, - сообщила она, усаживаясь на стул. – Чтобы ты знал, кого молить о пощаде, если проиграешь. – И улыбнулась широко и открыто, как не должна была уметь.

Джаред ничего не ответил, но почему-то последняя фраза запомнилась ему очень хорошо, и позже он вспоминал ее без страха или злости, скорее – с восхищением.

Изображение

- Ты играешь, потому что хочешь выжить? – спросила Алона, пока колоду тасовали и раскладывали перед игроками карты, а люди окружали стол, заинтригованные разворачивающимся действом.

- Я хочу выжить, - ответил Джаред.

- А играешь зачем? – Алона поднесла карты к лицу, и теперь Джаред видел только ее хитрые довольные глаза.

- Затем же зачем и все.

- А зачем играют все? – снова спросила девушка.

Джаред посмотрел на нее исподлобья, не понимая, издевается она или говорит серьезно. Алона улыбалась, но ждала ответа с интересом.

- Азарт? – предположил он.

Она рассмеялась, начиная игру.

- А азарт не возникает на пустом месте. Почему возникает азарт?

- Потому что люди хотят денег, – неохотно признал Джаред. Ему не нравилось вести такие разговоры среди окружившей его стаи гиен, но его мнения не спрашивали.

Алона, к удивлению Джареда, не обрадовалась его ответу, не воскликнула что-то вроде «Вот ты и сказал это!» или «Ты сам это признал!», а лишь спросила спокойно:

- А ты хочешь денег?

«Она играет со мной», - понял Джаред. – «Даже не как кошка с мышкой. Как человек играет».

- Не хочу, - сказал он, и тут же пришла мысль: «а действительно, хочу ли? Не для Дженсена, не ради него, а для себя?»

Алона помолчала, и только руки ее быстро двигались, перекладывая карты. Джаред не отставал от нее. Несмотря ни на что игра его затягивала. Неправ был Чарльз, когда говорил, что покер с малым количеством игроков – отстой, с умелым противником все может оказаться интересным. Даже игра не на жизнь, а на смерть.

- А чего хочешь? – снова заговорила Алона, когда Джаред уже и не ждал.

- Выжить? – повторил он.

- Тогда попробуй, - предложила она ему неожиданно грубо и пошла ва-банк.

Они играли долго, уже не первую партию, вокруг них собралось еще больше народу, и Джаред был уверен, что стоящие за его спиной всеми доступными знаками демонстрируют Алоне, какие у него карты. Но когда он бросал взгляд на сидящую напротив девушку, она всегда смотрела только на него, изучала его, и ее прищуренные глаза рассказывали Джареду больше, чем ее сосредоточенное лицо и наигранно подрагивающие руки.

Морган и другие завсегдатаи казино следили за игрой так, как следили бы за ядовитой змеей, столкнувшись с ней лицом к лицу, и Джаред практически чувствовал, как электризуются, до звона в ушах, все рецепторы их тел. В такой компании даже настоящий шулер не смог бы смухлевать, и Джаред отстраненно порадовался, что он все же не один из таких. Отстраненно – потому что все его существо вновь начинало заполнять уже знакомое чувство: восторг ребенка, напряженное ожидание – конца или начала, неизвестно – дикое волнение, когда сердце колотится в горле и тошнит так, словно не жрал несколько дней, и подо всем этим холодное спокойствие, придавленное, но не уничтоженное. И от этой крохотной частички уверенности по всему телу расползалась лихорадка вместе с жаром, отстукивающая в висках, в кончиках пальцев, горячей пульсацией крови – ты можешь, можешь, можешь, можешь… И ладони, удерживающие карты, горели огнем, и пот скатывался по спине, и легкие жгло от раскаленного воздуха, пропитанного адреналином. А потом кто-то закричал «Подстава!», и все померкло.

Джаред вынырнул из полузабвенческого состояния, упираясь взглядом в стол. Узором вверх на нем лежало четыре карты, к которым Джаред уже протянул руку. Четыре карты, которых должно было быть три… Бесцеремонно к столу протиснулся Чарльз и, схватив карты, перевернул их.

- Неплохой фокус, - с плохо скрываемым счастьем в голосе сказал он. Джаред не отрывал взгляда от короля червей, карты, которая определенно была лишней в этой четверке, и, что словно было доказательством вины Джареда, самой сильной из них.

- Я не брал, - пробормотал он. – Видимо, карты склеились…

И сам чувствовал, как беспомощно это прозвучало. Чарльз захохотал над ухом, а громилы Моргана как по волшебству оказались по обе стороны от Джареда.

- Стойте, - негромко произнесла Алона, и все повернулись к ней. Она усмехнулась, откладывая уже ненужные карты. – Это я сделала.

- Что? – переспросил Морган.

- А что? – она пожала плечами. – Вы так прикипели взглядами к бедному парню, что мне не составило труда немного пожульничать. Но дело не в этом. Даже Вы, мистер Эйдоб, - обратилась она к мужчине в очках с толстыми стеклами, из-за которого игра и прервалась, - уловили этот маневр, а он – нет. – Она кивнула в сторону Джареда. – Любой заметил бы, что карт четыре, а не три, а мошенник – и подавно. А он обратил внимание только после Вашего окрика. И хотя, - продолжала она, гипнотизируя присутствующих сверкающими от удовольствия глазами, - из моих же слов следует, что парень – полный идиот… Идиот не смог бы так играть, но… - она закусила нижнюю губу, будто задумавшись, затем выпустила ее и закончила, наконец, монолог: - он и не шулер.

- И это твое доказательство? – насмешливо поинтересовался у дочери Морган.

- Бога ради, папа, - протянула она, как если бы ей вновь стало скучно. – Даже лучше, чем мухлевать, шулер умеет следить за тем, чтобы этого не сделал противник. Не спорю, это глупый ход, и любой раскусил бы меня, но шулер сделал бы это еще в тот момент, когда я только протянула руку к колоде, а не после того, как достала лишнюю карту и сунула ему ее под нос.

Морган нахмурился, и было видно, что он сомневается. Только вот в словах дочери или же в собственном мнении было неясно.

- Поверь, папа, - выкинула еще один козырь Алона, - мне лучше знать.

Джаред вскочил на ноги, когда Морган приблизился к нему. Самодовольство еще не сошло с лица стоящего поблизости Чарльза, и Джареда это не радовало. Но когда Морган протянул Джареду руку, тот, сквозь шок и оцепенение понял – он спасен.

- Дин Морган, - сказал владелец самого крупного клуба-казино в городе.

Джаред моргнул, а затем, спохватившись, протянул руку в ответ. И, не глядя на давящегося собственной злостью Чарльза, сказал:

- Сэм.

Изображение

_________________
Не нервируйте меня, мне скоро некуда будет трупы прятать (с)
Я обнаружил, что смеяться над людьми - прекрасный способ не убивать их чаще, чем требуется (с)


Последний раз редактировалось Чертовы эмоции 09 дек 2011, 02:40, всего редактировалось 1 раз.

07 дек 2011, 23:03
Профиль ICQ WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 сен 2010, 23:47
Сообщения: 511
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
Изображение

«…Мария прожила на белом свете достаточно, чтобы понимать:
действительность плохо вяжется с мечтами.
Но теперь для нее вся отрада и заключалась в том,
чтобы сказать этой самой действительности:
«Я не нуждаюсь в тебе,
мое счастье не зависит от того, что происходит вокруг».


Пауло Коэльо «Одиннадцать минут»


Алона настояла. И этим все сказано. Еще не встречались Джареду женщины, способные одним словом, одним взглядом заткнуть мужчину за пояс. А у нее получалось. И не играло тут роли, кем был ее отец, кем была она сама, в каком мире росла и какое воспитание получала – ею двигало нечто, заложенное еще при ее зарождении и формировавшееся вместе с физическим развитием. Характер. И храни боже мужчину, за которого эта девушка выйдет замуж…

Итак, Алона настояла. А настояла она на том, что Джаред честно выигрывал у нее несколько партий подряд, а значит, имеет право получить выигрыш. Если бы Джаред был чуть более самовлюблен и чуть менее напуган, он бы, возможно, заподозрил тут личный интерес, но трудно было думать здраво, когда ему, кажется, давали возможность уйти.

Он попытался вежливо отказаться, чем явно расстроил Алону и в результате этого раз и навсегда понял, насколько чутко Морган относится к чувствам дочери.

- Поговорим наедине, - холодно сказал он, и Джаред обреченно повис на руках двух охранников. Так, втроем, они поднялись по лестнице на второй этаж, следом за Алоной и ее отцом. Затем Джареда втолкнули в какую-то комнату и захлопнули за его спиной двери.

«Как говорил Д`Артаньян, приключения продолжаются», - сыронизировал Джаред, оглядываясь вокруг.

Его привели в небольшой кабинет, освещенный холодным белым светом, от чего все вокруг отсвечивало голубым. Мебель в кабинете была кожаной – три кресла и диван. Стеклянный столик, электрический камин и бар дополняли интерьер. Комната была «глухой», с единственной дверью, за которой сейчас стояли двое охранников – ни балкона, ни даже окон. Такие люди как Морган обосновано ставили безопасность выше удобства.

Алона поежилась – в комнате было холодно – и зажгла камин, после чего с ногами забралась в самое дальнее от входа кресло и принялась с преувеличенным интересом рассматривать свои ногти, стараясь выглядеть как можно более незаметной. Это выглядело бы глупо, если бы через пару минут Джаред в самом деле не забыл о ее присутствии.

Морган подошел к бару и плеснул себе виски, затем тоже сел и кивнул Джареду на диван. Скрипнувшая кожа едва не оглушила того, и он замер в неудобной позе, с неестественно прямой спиной и руками, сжатыми на коленях.

- Итак, тебе нужны эти деньги? – в лоб спросил Морган.

Только сейчас Джаред заметил черный чемоданчик, лежащий на столике перед ним. Он уже начинал понимать, что за человек был Морган, а потому было очевидно, что сумма, находящаяся внутри этого чемоданчика, намного превышала ту, что выиграл Джаред за все свои походы в «Клариссу». Он предположил, что в «Дестин» кто-то выигрывал крайне редко.

- Я… не уверен, что правильно понимаю… - медленно, словно разговаривая с диким животным, готовым броситься на него в любой момент, произнес Джаред.

Морган, как тот и предполагал, посмотрел раздраженно, сжал в тонкую линию губы, а затем ответил резко, так, что Джаред, в общем-то человек не пугливый, поежился.

- Я задал вопрос. И я привык, чтобы на мои вопросы отвечали, - а затем, заметив реакцию Джареда, вскинул бровь и добавил значительно спокойнее: - А это, к тому же, вопрос очень простой. Могу подсказать, ответ «да» или «нет». Так тебе нужны эти деньги?

- Да, - ответил Джаред, решив, что лучше не врать.

- Тебе? – повторил Морган. – Лично тебе?

- Нет, - снова коротко отозвался Джаред.

Мгновение Морган смотрел на него, а потом внезапно откинул голову назад и раскатисто рассмеялся. Не понимая, что послужило причиной такого веселья, Джаред покосился на Алону. Та подняла голову от своих рук и теперь смотрела на отца с укором.

- Папа, - с невыразимым чувством произнесла она.

Морган перестал смеяться, но все еще улыбался. Он развел руками, в одной из которых все еще держал бокал с виски.

- Разве не забавно, милая? Даже самые умные люди невообразимо тупеют, когда боятся…

Алона закатила глаза и вернулась к изучению своего маникюра, а Морган снова повернулся к Джареду.

- Я не просил тебя на все мои вопросы отвечать только «да» или «нет», - объяснил он, и смешинки исчезли из его глаз. – Я не стану постоянно переспрашивать.

Джаред кивнул.

- Деньги нужны моему другу. Он… попал в беду.

Морган помолчал, раздумывая. Кажется, больших подробностей ему и не требовалось.

- Благородно, - наконец изрек он. – И сколько тебе нужно?

- Я… я не знаю, много.

- Того, что ты выиграл сегодня, достаточно?

Джаред покосился на чемодан.

- Если я правильно представляю себе сумму, которая там находится, вероятно, да.

- Хм, - Морган потер подбородок, изучая Джареда взглядом. – Твой друг, очевидно, попал в очень крупную беду, если ему не хватило тех денег, что ты получил за три месяца в «Клариссе». Я ведь правильно понял, ты играл там три месяца каждый вечер?

- Да.

- И ни разу не проиграл?

- Ни разу.

- Поразительно, - сказал Морган, и Джаред как-то сразу понял, что это не ирония. После показной игры с Алоной, Морган действительно поверил ему и теперь был лишь удивлен. - Знаешь что, Сэм, - добавил он, и Джаред не сразу понял, что обращаются к нему, - я отдам тебе твой выигрыш.

- Но? - осторожно уточнил Джаред, и новое нехорошее предчувствие заскребло где-то внутри.

- Банально до ужаса, - пожал плечами Морган. - Ты будешь работать на меня.

Джаред открыл было рот, но его перебили сухой, колкой фразой:
- Не то, чтобы у тебя был выбор.

Угрозу в голосе Моргана услышал бы и глухой.

- Но я вряд ли… вряд ли смогу быть полезен. Что я…?

- У тебя золотые руки, парень. Мне нужны такие люди.

- Вы… - начал Джаред, но вовремя замолчал. Не стоило говорить Моргану, что тот ошибается. Джаред вздохнул и попробовал снова, понимая, однако, что все бесполезно и он уже увяз так глубоко, что сам не выберется, а на помощь никто не придет. Потому что нет смысла пытаться. – Все совсем не так. У меня нет какого-то таланта. Это просто… везение.

- Везение, неужели? – хмыкнул Морган. – А ты скромник.

- Это только покер, - ответил Джаред. Он не знал, как себя вести в данной ситуации, но что-то подсказывало: если Морган уверится, что Джаред может быть полезен, а тот не оправдает ожиданий, последствия коснутся не только его одного. А так, у Ларри теперь есть номер Джареда. И, возможно, он позвонит. А когда Джаред не возьмет трубку, Ларри забеспокоится и приедет… Только вот он не знает куда. Но у него есть связи, и он наверняка ими воспользуется… если действительно позвонит. Что, конечно же, вряд ли.

По всему выходило, плохо и так, и так.

- Уверен, ты и сам не знаешь, на что способен, - произнес Морган.

- Что это за работа? – рискнул спросить Джаред.

- Непыльная, - вполне прозрачно намекнул Морган. – Пыльную выполняют другие. Согласен? – добавил он для проформы.

Джаред снова перевел взгляд на чемоданчик, но не увидел его. Он отпрянул, когда перед его глазами встал Дженсен, такой, каким он был в свое прошлое пробуждение: со спутавшимися нестриженными волосами, с молочного цвета кожей, осунувшийся, улыбающийся Джареду несмотря ни на что.

Голова его была чуть повернута в сторону и опущена, как если бы он смотрел на землю у своих ног. Джаред сглотнул, не в силах оторвать взгляда от привидевшегося ему миража. Ресницы Дженсена дрогнули, веки опустились, и лицо его теперь было так безмятежно, словно он спал. А потом он поднял голову и медленно открыл глаза, так, что Джаред оказался первым, что он увидел. Яркие губы шевельнулись, дымчатые глаза светились каким-то нереальным, нечеловеческим светом.

- Джей, - позвал Дженсен, и это было похоже на шум дождя за окном. Но Дженсен смотрел прямо на Джареда, и Джаред знал, что он видит его, что он осознает это. Дженсен улыбнулся, и в уголках его глаз собрались морщинки. – Джей… - Снова прошептал он, приближая свое лицо к его, и Джаред понял, что на самом деле он бестелесный, почти прозрачный, будто появившейся из сигаретного дыма, что наполнял казино на первом этаже.

- Согласен, - прошептал Джаред, и рука его дернулась вперед, дотронуться до бесплотной фигуры. - На все согласен…

Он моргнул и видение растаяло.

Если Морган и Алона и заметили что-то странное в поведении Джареда, то никак это не прокомментировали. Морган отставил бокал на столик и довольно хлопнул в ладоши. А затем встал и протянул подорвавшемуся с места Джареду руку.

- Мое ближайшее окружение называет меня Дин, - сказал он, и при рукопожатии Джаред почувствовал, какая у него горячая и грубая кожа.

- Дин, - автоматически повторил он, не переставая думать о Дженсене, о том, как сильно ему хочется вернуться домой.

Морган усмехнулся уголком губ.

- Забирай деньги и иди, - вроде бы великодушно разрешил он. - Мои люди с тобой свяжутся. И не думай, что это подарок, Сэм. Ты все отработаешь.

Он мог бы этого и не говорить. И так было ясно, что с этой минуты Джаред не только работает на Моргана, но и принадлежит ему, так же как это чертово казино, как Алона, как множество других людей на свете. И уж точно он больше не принадлежал самому себе.

Джаред вылетел за дверь, как пробка из бутылки, а вслед ему несся смех Моргана и восклицание Алоны:
- Папа, ты собирался быть справедливым!

Но выходя из «Дестин» и бегом поднимаясь на улицу с подземной парковки, прижимая чемоданчик с деньгами к груди, Джаред не думал о своем будущем с такой работой, не думал и не вспоминал о том, что тот, кто берет деньги у таких людей как Морган, оказывается привязанным к ним с первой же купюрой. Он думал о том, что осталось совсем немного времени, и Дженсен улыбнется ему уже наяву.

Изображение

«Есть в этой истории момент, который не дает мне покоя. Единственная загадка, над которой я ломал голову, но ответа так и не нашел. А Джаред… Джаред даже не пытался увильнуть, он просто отказался рассказывать.

Эта загадка заключается в том, каким образом ему удалось достать Фьютенд в тот, самый первый раз, когда он делал это сам. Отец только сказал, что это случилось не раньше, чем через несколько месяцев после того, как он получил работу. И все, что я могу предполагать, это то, что именно Морган ему помог. И это плохо, потому что если это так, то отцу пришлось ему чем-то заплатить. И зная, что делал Джаред на этой службе, я не могу выбрать что-то одно. На мой взгляд, любое его задание перевешивало заслугу Моргана. Хотя, Джаред, конечно же, думал иначе.

Но, возможно, что об этой оплате он мне не рассказал. Стыдился. А может рассказал, просто не акцентировал внимание, что именно это он сделал в ответ за помощь Дженсену. Мне трудно все это представить без подробных объяснений и доказательств. В кино все так просто, на словах так сложно, а в жизни… Чтобы понять, нужно пережить, так что я даже не буду пытаться анализировать.

Учитывая, что случилось дальше из-за того, что Моргану стало известно о Дженсене, можно понять нежелание Джареда вспоминать. Но я забегаю вперед. В любом случае, когда отцу приходилось прибегать к помощи кого-то, он считал это личным поражением. И пусть, трезво посмотрев на вещи, становится понятно, что кроме как пойти к Моргану за помощью он больше ничего не мог, Джаред считал, что он должен был справиться сам.

Но, как я уже сказал, не факт, что я прав. Отцу, конечно, пришлось рассказать Моргану о Дженсене, но может быть, он сделал это иначе, а Фьютенд достал сам… Хотя, маловероятно. Все-таки не просто так я ношу это имя».

Из дневника Дина Падалеки
28 февраля 2068 года


Изображение

Незамеченным прошло Рождество, и следующая встреча с Дженсеном случилась у Джареда уже в новом, 2005 году. Джаред прекрасно помнил, когда это произошло – 1 марта, в день рождения Дженсена. Работая на Моргана, Джаред порой не только забывал, какое число на календаре, но и как его зовут на самом деле – слишком долго, слишком часто он находился в шкуре Сэма. Но эту дату он не смог бы забыть даже специально.

Последние дни февраля навсегда запечатлелись в памяти Джареда, и позже он называл их «временем великого терпения». Потому что Фьютенд, все та же магнетическая золотая сыворотка, лежала у Джареда в ящике стола, замотанная в полотенце, и ее притяжение преследовало Джареда сутками. Ему даже снилось, как из открывавшегося как по волшебству ящика, доносится слабый шепот, в котором явственно звучит приказ. Некая разновидность обольщения, которым пользуются женщины, чтобы получить то, что им нужно, и при этом заставить мужчину верить, что он сделал это по собственной воле. Что он сам хотел.

Джаред хотел. И чем больше было это желание, тем ярче внутри него разгоралось предвкушение. Уже болезненное, но еще терпимое. Это как если бы он стоял над Дженсеном, занеся руку со шприцом над его шеей, и ждал. И понимал, что вот сейчас, прямо сейчас, через миг, через секунду… И купался в этом предвкушении, оттягивая желанный момент.

Он завел календарь, в котором отмечал дни, оставшиеся до встречи с Дженсеном. Календарь был большой, и каждый раз, заходя в комнату, Джаред видел его прилепленным скотчем к стене над кроватью. Первое марта он обвел в аккуратный кружочек, предшествующие числа зачеркивал крестиком – идеально ровным, как по линейке начертанным, из одного уголка ячейки в другой.

В ночь на первое марта он активировал камеры.

Изображение

1 марта 2005 года
13:15:43
Запись с камеры.
В последний раз просмотрена Джаредом в апреле 2043 года
Появилась в дневнике Дина Падалеки в марте 2068



Дженсен пришел в себя поздним утром, когда весеннее солнце стояло уже высоко в небе. Джаред сразу понял, что он проснулся – по сбившемуся дыханию, по напрягшемуся телу, по судорожно задвигавшимся глазам под закрытыми веками. На этот раз Дженсен выныривал из сна медленно, сна не только ночного, но и из того, что длился последние несколько месяцев.

Джаред лежал рядом с ним молча, хотя бог знает, сколько сил ему на это требовалось, и ждал, когда Дженсен окончательно осознает произошедшее. И время, казалось, смилостивившись, не бежало вперед, крадя драгоценные минуты, а ждало тоже.

Не открывая глаз Дженсен чуть повернул голову в сторону – к Джареду, и резко выдохнул, будто решался на что-то.

- Джей? – сипло произнес он.

- Да, - ответил Джаред одними губами, но Дженсен услышал. В его шальных со сна зеленых глазах что-то мерцало едва заметными золотыми вспышками. Джаред посчитал бы их красивыми, если бы не знал, что это такое. Из глаз Дженсена на Джареда смотрело наваждение. И как камеры мигали красным светом при активации, Фьютенд мерцал где-то в глубине сознания Дженсена. И каждый раз, когда Джаред смотрел ему в глаза, он видел это мерцание. Оно существовало где-то там, в разуме Дженсена, и мигало в ритме живого сердца, отсчитывая его удары, отсчитывая секунды.

- С днем рождения, - сказал Джаред, не в силах отвести взгляда от этого свечения, от осмысленного выражения глаз Дженсена. Дженсен моргнул растерянно, втянул носом воздух, сглотнул судорожно. Затем приоткрыл слипающиеся губы:
- Спасибо.

И время понеслось вперед.

Изображение

Джаред не знал сколько прошло времени. Наверное, больше часа, а он все лежал и смотрел на Дженсена с совершенно дикой, безумно улыбкой. И Дженсен смотрел на него в ответ, но было в его позе, в выражении его глаз нечто, заставляющее Джареда нервничать. Щеки Дженсена окрасил румянец, но это не было смущением, и Джаред выдохнул с облегчением, только когда увидел ответную улыбку и понял, что это и не злость. Но в мире существовало еще больше миллиона человеческих эмоций, и по крайней мере половину из них Джаред не хотел видеть у Дженсена.

- Что? - спросил он, едва шевеля губами, и, не в силах перестать, снова заулыбался. - Что?

- Ты солгал, - просто сказал Дженсен.

Джаред почувствовал, как от этого голоса кожа покрывается мурашками, и ему пришлось приказать себе сосредоточиться, чтобы вникнуть в смысл сказанных слов.

- Я… я пытался, - Джаред придвинулся ближе, его рука сама собой скользнула на спину Дженсена, прошлась выше, к плечу, к шее, зарылась в волосы.

- И снова врешь, - как всегда, Дженсен читал его как открытую книгу. - Ты не пытался меня забыть, ты сразу же решил, что… - он напрягся, и ему потребовалось не меньше минуты, чтобы закончить фразу: - что сделаешь это снова.

- Я правда пытался, - горячо возразил Джаред, но счастье в его голосе было красноречивее любых слов. - Прости! - воскликнул он и резко зашептал, затараторил, забубнил просительно, притянув к себе, ткнувшись в ключицу, в щеку, в лоб: - Я такой эгоист, знаю, все знаю, но что мне за жизнь без тебя, а, ну скажи, что мне без тебя делать, куда деваться, я же всегда, только для тебя, я так живу, так всегда было, зачем что-то менять, я так счастлив быть рядом с тобой, и плевать, что ты не можешь мне ответить, я ведь смогу, правда, справлюсь, я никогда не бываю один, никогда не был, только с тобой, всегда с тобой, с самого детства, Дженсен, ты сам все прекрасно знаешь…

И не успел он опомниться, как Дженсен вывернулся из-под его руки и навис сверху. Его красивое, родное лицо было так близко, влажные губы подрагивали, и Джаред уставился на них заворожено, открыв рот, как мальчишка, впервые увидевший девчонку без одежды. Не хватало только начать пускать слюни, но Джаред, кажется, был близок к этому.

- Псих, - прямолинейно изрек Дженсен, и Джареда внезапно прорвало. Он всхлипнул, зажмурился, пытаясь сдержать слезы. С закрытыми глазами он чувствовал, как Дженсен обнимает ладонями его лицо, как скользит по его телу, обвиваясь вокруг, закрывая собой от всего на свете. Джаред поднял руки и обхватил Дженсена за талию, прижимаясь к нему так сильно, что ему самому стало трудно дышать. Слезы сплошным потоком струились из закрытых глаз, и Джаред дрожал всем телом. Он услышал, как Дженсен произнес что-то вроде «Тшш…» и зарыдал в голос.

Он не чувствовал такого даже в тот, самый первый раз, когда Дженсен пришел в себя. Тогда все было иначе. Рациональная часть Джареда не верила в чудеса, и в какой-то мере он сомневался в том, что сыворотка подействует. Но она подействовала. И Джаред не помнил тогда, что существуют другие чувства кроме всепоглощающего счастья. Остальная его жизнь еще не изменилась до неузнаваемости, он еще не пожертвовал всем, что у него было. Он получил Фьютенд просто так, ни за что, и считал это чем-то вроде подарка от судьбы, и преступным казалось тогда думать о чем-то, кроме того, что Дженсен снова был с ним. Сейчас это не действовало.

Дженсен продолжал что-то успокаивающе шептать, а руки его обхватывали Джареда за плечи и прижимали к себе крепко-крепко, до судорожных вздохов, но Джаред не слышал слов и не чувствовал прикосновений. Он распадался на части, на искрящиеся осколки боли и звенящего, как натянутая струна, облегчения.

Но всему приходит конец, и скоро рыдания превратились в сухие спазмы, а слезы в глазах иссякли. И тогда на Джареда обрушился мир: звуки и ощущения окружили его, они давили на его мозг, на его тело, и Джаред начал задыхаться уже не от непрерывного плача, а от осознания реальности, от силы ее воздействия на него. И тогда сквозь шум он услышал, как Дженсен говорит ему, повторяет, словно мантру:
- Успокойся, успокойся.

Джаред зажмурился, сильно-сильно, так, чтобы выдавить последние остатки слез, и тяжело и быстро задышал ртом. Его нос был забит, мокрые ресницы неприятно слиплись, а кожу щек жгло от разъедающей соли. Но это жжение было ничем по сравнению с тем, как обжигали спину руки Дженсена – холодные и сухие, подрагивающие от напряжения из-за того, что им приходилось держать своего хозяина на весу, - и пальцы, пробегающие вдоль по позвоночнику.

- Успокойся, - повторил Дженсен. Таким голосом он мог бы рассказывать сказки детям перед сном, - настолько упоительно он звучал.

И Джаред действительно расслабился, чувствуя, как уходит напряжение из мышц, как он сам растекается под прикосновениями.

- Ты… - начал он и сделал судорожный вздох. Сердце в груди билось так, как, наверное, у других бьется только перед смертью – отчаянно быстро, неравномерно, захлебываясь кровью и отталкивая ее раз за разом, и все быстрее, быстрее, пытаясь догнать ускользающие секунды жизни.

- Здесь, - ответил Дженсен, и его голос перестал быть «сказочным».

- Нет, - Джаред попытался вдохнуть воздух носом и закашлялся. Ему казалось, что от слез у него болит все лицо.

Дженсен тихо рассмеялся над этим «нет», сказанным с таким упрямым негодованием, с каким только ребенок может доказывать нерадивым родителям, что Санта-Клаус существует.

- Как доказать тебе? – словно в подтверждение спросил он.

Джаред облизнул соленые губы и хрипло ответил:
- Ты знаешь.

Это был миг, в который, думал Джаред, решалось все. С тех самых пор и до конца жизни Джареда не оставляло сомнение, мысль о том, что он все-таки решил неправильно. Потому что прежде чем поцеловать его, Дженсен потянулся и стер кончиками пальцев влагу с его век. Только потом он коснулся губами губ Джареда, и позже тот думал, а было бы так, если бы Дженсен не видел его отчаяния? Пошел бы тогда ему навстречу, в очередной раз исполняя роль защитника для того, кто сам должен был защищать?

Но в тот момент Джаред отвечал на поцелуй. Он действовал, не задумываясь, потому что Дженсен никогда и ни в чем ему не отказывал. Он не сомневался в своих правах, в том, что Дженсен позволит ему быть рядом, позволит прятаться за ним, даже если все должно было быть наоборот. Это было той аксиомой, константой, с которой в жизни везет далеко не всем.

И вот он уже лежал на спине, придавленный сверху телом Дженсена, и голова его кружилась от аритмичного сердцебиения, от неспособности дышать, от ощущения Дженсена над собой, вокруг себя. А Дженсен скользил по его телу вверх и вниз, размеренно и равномерно, как делал все в своей жизни. Джаред не мог долго целоваться и не мог отстраниться. Его глаза закатывались сами собой, а кровь в ушах ревела, требуя кислорода, но Джаред не выпускал рот Дженсена из захвата. Он давал себе передышку, вылизывая его губы, прикусывая нижнюю и хрипя, как при сильной простуде, а затем снова просовывал язык в приоткрытый рот и зажимал его губами.

Джаред высвободил руки, и Дженсен напрягся, будто ждал удара, и не расслабился даже тогда, когда ладони мягко коснулись его спины. Джаред повел их вниз, до самого края футболки, а затем загреб ее край и потянул вверх. Дженсену пришлось отстраниться, чтобы Джаред смог стянуть с него одежду. Джаред положил руку Дженсену на грудь, ощущая, какая холодная у него кожа. Словно его сердце, в противовес сердцу Джареда, билось еле-еле, достаточно лишь для того, чтобы поддержать жизнь и не более. И это снова было неправильно, потому что холодно должно было быть Джареду, и это считалось бы оправданием за все, что он сделал. А Дженсен… Дженсен должен был быть горячим, словно огонь, потому что именно для этого Джаред возвращал его к жизни. И, получается, терпел неудачу для них обоих.

Но Джаред продолжал водить руками по спине Дженсена, и кожа под его прикосновениями наливалась жаром. И это давало Джареду надежду, что он, быть может, не совсем облажался в своей жизни. Поэтому он стискивал зубы и проглатывал отчаянные, эгоистичные слова, произносить которые не имел права.

«Помоги мне… помоги мне».

Он произносил их беззвучно, рисуя языком во рту Дженсена, касаясь его неба и проталкиваясь глубже, чуть ли не к самому горлу. А потом Дженсен разорвал поцелуй, и Джаред захлопнул рот на вдохе, чтобы не сказать вслух.

Дженсен опустил голову, и вихры его волос щекотали Джареду щеки. Он ловил ртом светлые пряди и запрокидывал голову, зажав их между губ. И тогда Дженсен отрывался от его шеи, от очередного бордового засоса, и вскидывался, улыбаясь.

- Не смей, - усмехаясь, говорил он, и повторял громче, словно опасался, что Джаред не услышит: - Не смей.

Джаред молчал. Он откинулся на подушки, закрыв глаза. Он чувствовал, как Дженсен зарывается лицом ему в шею, ведет языком мокрую дорожку до ключицы, до плеча.

- Ты пахнешь так же, как раньше, - пробормотал Дженсен Джареду в плечо. Тот покраснел мгновенно, но рук со спины Дженсена не убрал, и тут же почувствовал, как Дженсен расстегивает пуговицы на его рубашке. Грудь обдало прохладным воздухом, и Джаред поежился, но тут Дженсен снова оказался над ним. Джаред посмотрел на него, не в силах не улыбаться. Он хотел бы, чтобы всегда, открывая глаза, первым, что он видел, был Дженсен. И сейчас это желание казалось осуществимым.

Он не заметил, как Дженсен стягивал с него штаны, очнувшись лишь на моменте, когда они, пролетев над его головой, повисли на спинке кровати. Это было столь же привычно и знакомо, как его собственное лицо в зеркале – Дженсен всегда был тем, кто устраивал наибольший беспорядок в комнате, когда они оставались наедине. И неважно, что они делали. Хотя секс в свое время бесспорно держал первенство по превращению комнаты в помойку.

Это воспоминание заставило Джареда улыбнуться. Полностью голый, он лежал, раскинувшись, а Дженсен, в пижамных штанах, взъерошенный, с проступившими красными пятнами на груди, сидел на краю кровати и задумчиво поглаживал Джареда по ноге – от ступни к колену. Джареду было щекотно, когда Дженсен вел руку вверх, встопорщивая волоски, и он дергался всем телом, а затем снова замирал, когда ладонь Дженсена начинала двигаться в обратном направлении.

- Иди сюда, - позвал Джаред, протягивая к Дженсену руку, и тот мгновенно послушался, навис, лег сверху. Джаред согнул ноги в коленях, обхватывая Дженсена за бедра, и тот двинулся вперед, прижимаясь. Джареду показалось, что температура в комнате мгновенно подскочила на несколько градусов. Он неконтролируемо застонал и дернулся навстречу, вперед и вверх. Горячая волна, вопреки природе, прошлась от кончика его члена и устремилась вверх, как лава растекаясь по всему организму. Мгновенно стали влажными подмышки и шея. Джаред стиснул бока Дженсена, делая еще одно резкое, бездумное движение, и услышал, как Дженсен над ним выдохнул широко открытым ртом. Через один слой тонкой ткани он чувствовал ответную твердость, прижимающуюся к нему между ног, но этого было мало. Джаред раздвинул ноги шире, поднимая колени так, что они уперлись Дженсену в плечи, стиснули их, мешая шевелиться.

- Ближе, - потребовал Джаред, хотя, казалось бы, ближе уже некуда. Пот с их тел смешивался, прилепляя их друг к другу, и кожу жгло в тех местах, где они соприкасались.

Джаред вздрогнул, когда Дженсен снова куда-то исчез. Он приподнялся на локтях, наблюдая за тем, как Дженсен, перегнувшись через край кровати, сверкая в воздухе уже обнаженной, белой задницей, шарит рукой под матрасом. И стоило Джареду понять, зачем, как его щеки снова окрасил румянец. Дженсен выпрямился, со смешком демонстрируя Джареду зажатый в кулаке ярко-розовый тюбик и пачку с тремя презервативами.

- Все еще хранишь все свои богатства в кровати? - поддразнил Дженсен, откидывая найденное в сторону и снова оказываясь сверху. Фраза вышла двусмысленной, хотя куда уж больше в данной ситуации, но Джаред умудрился вспыхнуть еще ярче.

- Я… вовсе нет… - промямлил он, борясь с желанием прижать ладони к щекам. Его совершенно не смущал тот факт, что Дженсен видит его стоящий член, но представляя ужас на своем лице, он чувствовал себя неуютно.

- Разумеется, - согласился Дженсен, и хлопнул Джареда по бедру. - Переворачивайся. - И, когда Джаред лег на живот, зашептал в покрасневшее горячее ухо: - Значит, совсем не готовился ко встрече со мной?

Джаред снова вздрогнул, но на этот раз не от возбуждения. Дженсен употребил выражение, которое сам Джаред всегда использовал для описания эффекта сыворотки. Можно было подумать, что теперь у них с Дженсеном это общее.

А затем он перестал думать, потому что ладони Дженсена прошлись по его плечам, спустились на спину, и крепкие пальцы сжали ягодицы. Джаред вскинул голову, поддаваясь навстречу, облизывая пересыхающие от частого дыхания губы. Член неприятно прижимался к простыням, и Джаред старался лишний раз не двигаться, но это было довольно проблематично, учитывая то, что он дергался от каждого прикосновения, то пытаясь уйти в сторону, то подставляясь.

А дальше все вспоминалось ему как-то смутно, потому что Дженсен вздернул его бедра вверх, поставив в унизительную, девчачью позу, и целовал поясницу, прикусывал бока, оставлял отметины от пальцев на внутренней стороне бедер… А затем просто приставил смазанный и покрытый презервативом член между ягодиц Джареда, и двинулся внутрь, предварительно лишь слегка помассировав сжимающееся отверстие.

- Не зажимайся, - прошептал он Джареду в шею, дыша запахом его влажных волос, - я же знаю, что тебе достаточно. Я… помню.

Со стоном Джаред уткнулся лицом в сложенные на постели руки, ощущая, как в него медленно проникают, растягивают осторожно, но неуклонно. Это не было больно, это было что-то на грани. В каждый следующий миг ему казалось, что это - предел, и дальше придет боль, но тут Дженсен подавался назад и снова входил, еще медленнее, еще спокойнее, на грани медитативности. Однако Джаред покрывался потом, пришпиленный к кровати, прижатый телом Дженсена, его членом, не в силах двинуться, судорожно пульсирующий и сжимающийся.

Он ахнул, когда почувствовал, что Дженсен вошел до конца. За все это время он не услышал от него ни звука, и попытался обернуться, но тут же низко вскрикнул от неожиданности, когда его грубо схватили за волосы и дернули назад.

- Молчи, - услышал он, и снова: - Вижу, ты по мне скучал…

Джаред зажмурился, не в силах сказать Дженсену как жестоко это прозвучало.

- Скучал, - шепнул он, нарушая обещание. Он завел руку за спину, притягивая Дженсена за шею, прижимая к себе, направляя. - Ты не понимаешь, насколько это правда…

И задохнулся от толчка. Потом от еще одного, и еще. Он слышал только шумное дыхание Дженсена, чувствовал ритмичные удары его бедер, ощущал пот, стекающий по вискам с его мокрого лба, вдыхал горячий, пряный запах. Дженсен пах мускусом, потом и им, Джаредом. И осознание всего этого лишало Джареда последних крох сознания.

Он бормотал не переставая: «Дженсен-Дженсен-Дженсен». Хриплым, дрожащим и срывающимся голосом. И каждый раз за те секунды, что проходили перед тем, как Дженсен отвечал ему, отвечал свое неизменное «да», что-то внутри Джареда замирало, и он сам холодел от мысли, что Дженсен больше не отзовется. И когда это произойдет – или, вернее, не произойдет – Джареду придется поверить, что его нет, все еще нет, и не было, а все это – очередной мираж, галлюцинация. И рядом с ним – в нем – кто-то свершено другой, незнакомый, первая, но не последняя безликая замена, готовая играть роль Дженсена пока не надоест. Но однажды это все равно случится, и тогда Джаред снова останется один в своей пугающей реальности.

Но этот Дженсен не исчезал. Он послушно повторял за Джаредом случайно созданный пароль-отзыв, и в какой-то момент – на десятом повторе, должно быть, или же позже – Джаред не услышал – почувствовал, кожей, всем своим вибрирующим в такт толчкам телом – улыбку в его голосе.

Джаред окинул голову назад, вновь сжимаясь, поддаваясь под все ускоряющиеся толчки, теряясь в удовольствии.

- Джен… - снова начал он и захлебнулся слюной, стоном, жалящим воздухом вокруг них. Дженсен резко отпустил его волосы и нагнул вниз, складывая почти пополам, так, что задница Джареда оказалась в воздухе чуть ли не под прямым углом. И тогда его накрыло: резко и неожиданно, даже не от возбуждения, не от ритмичных ударов в простату, а от правильности, от привычности, от… воспоминаний. Его накрыло от голоса, от мягкой усмешки – чего-то вроде замены словам «Джей, ты такой предсказуемый», от звука удара спинки кровати о стену, от вида красного кружочка с цифрой 1 на календаре.

И Дженсен, продолжающий вбиваться в расслабляющееся, содрогающееся в посторгазменных судорогах тело, был таким горячим, раскаленным там, внутри, и твердым, и бархатно-мягким одновременно. И, Джаред помнил, горько-соленым, с легким привкусом металла - словно кровь.

А потом Дженсен откинулся назад, охнув как-то удивленно, и выскользнул из Джареда, успевшего лишь в последний момент ухватить краем сознания шальную пульсацию крови в его члене, а затем - несколько хлюпающих звуков от движения кулака по возбужденной плоти.

Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дженсен кончает, тягуче медленно, будто ему приходится выдаивать из себя оргазм. А затем они оба повалились на кровать, и Джаред думал, как нелепо у них все произошло, как несуразно. И даже в первый раз было проще, и легче, и… нет, не лучше.

Одним движением он перекатился на бок, к Дженсену, и обнял его поперек груди. Голова была словно из свинца, тело налилось тяжестью, и он услышал только не ласковое - снисходительное «спи», прежде чем его глаза закрылись.

Изображение

«Я понимаю, как сложно представить, что я – сын человека, пережившего все это, оказался посвящен в нечто настолько личное никем иным как им, своим отцом. Однако же для меня здесь нет ничего необычного. Когда отец говорил со мной, он был просто Джаредом, не человеком, воспитавшем меня, а тем молодым, запутавшимся мальчишкой, который нашел того, кто готов был его выслушать. Выслушать абсолютно все, от самого прекрасного до самого постыдного. Но отец научил меня не стыдиться физической стороны отношений, он научил меня, что иногда, с исключительным человеком, ее можно воспринимать как подарок. Для него самого с она была именно им – с Дженсеном.

Все свои встречи с Дженсеном Джаред записывал на видео. Это стало его манией, так же, как в будущем – просмотр этих записей. Каждое 1 марта, каждое рождество, день Благодарения, кажущийся несуразным в этом списке Хэллоуин – любой праздник был причиной и оправданием для того, чтобы отец закрылся в своем кабинете и вспоминал.

Я бы не сказал, что он был несчастен в своей жизни. Скорее, он был бы несчастен без этих записей. И если они были для него настолько важны, почему он не мог показать их мне? Да, я был его сыном, но в то же время и единственным человеком, которому он рассказал все без утайки. И сложно не согласиться, что в отношениях Джареда и Дженсена было так мало того, что не осудило бы общество, что все это перестало быть постыдным для них самих. И потому я думаю, что имею право говорить об этом – обо всем».

Из дневника Дина Падалеки
6 марта 2068 года

Изображение

Джаред проснулся с ощущением полного покоя. Сначала он даже не понял, что произошло и почему он так чувствует. То самое, чего он так ждал, за чем гонялся долгое время, наконец осуществилось. Тревога и боль не только отошли на задний план, они стали едва заметными, мерцающими, как отражение качающихся верхушек деревьев в воде. Было так тепло и мягко лежать, зарывшись в одеяла, что Джаред невольно подумал, а спал ли он так сладко когда-нибудь в своей жизни? Или, правильнее сказать, просыпался ли так? Но тут он повернул голову на бок, потягиваясь, и наваждение схлынуло. Дженсена рядом с ним не было.

Джаред подскочил на кровати, сонливость исчезла, взгляд прояснился. Он резко сел, запутавшись в смятых простынях, и позвал громче, чем хотел.

- Дженсен!

Он оглядел темную комнату, краем глаза уловив полную луну за окном, на удивительно чистом для Нью-Йорка ранневесеннем небе. Оказалось, он умудрился проспать весь день – весь тот день, что должен был быть рядом с Дженсеном, и если сейчас он уже…

Джаред соскочил с кровати, лихорадочно соображая. В любом случае, у Дженсена еще должно было остаться не меньше девяти часов, если только…

- Дженсен! – снова заорал Джаред, как был голый, выбегая из комнаты, и замер, будто врезавшись в невидимую преграду. Дженсен стоял в гостиной, Джаред прекрасно видел его с другого конца длинного коридора. Его квартира иногда напоминала ему мотель – с комнатами по обеим сторонам узкого прохода, на одном конце которого была его личная спальня, а на другом – гостиная с барной стойкой и выходом на крышу.

В несколько шагов Джаред пересек коридор и остановился у Дженсена за спиной. На нем были все те же пижамные штаны, та же футболка с растянутым горлом, что и несколько часов назад. Лицо Дженсена было повернуто к окну, и льющийся оттуда лунный свет делал его похожим на призрак. На миг Джареду показалось, что он в самом деле прозрачный – такой, каким он привиделся ему когда-то в кабинете Дина Моргана. Он смотрел не моргая, и Джареду стало по-настоящему страшно. Это чувство за секунду вытеснило все остальное, и он схватил Дженсена за плечо, сжал пальцы и встряхнул его.

Дженсен обернулся – собранный, спокойный. Он всегда был таким – молчаливым и задумчивым, лишь изредка прорывались на поверхность эмоции, и тогда это было подобно торнадо. Так происходило в последние годы их жизни вместе, так произошло в первый раз использования Фьютенд – не больше десяти раз в общей сложности. Нет, Джаред не врал, когда говорил Ларри, что они с Дженсеном ссорились постоянно, но обычно в такие моменты сыпал проклятиями и махал руками только Джаред. А Дженсен смотрел на него почти равнодушно, а затем вставлял что-то колкое и разраженное, так не вяжущееся с его видом, что Джаред затыкался. И они не разговаривали часами.

Джаред хотел спросить, сколько уже Дженсен стоит здесь и как давно проснулся, да и засыпал ли, и понял, что не желает слышать ответ. Дженсен улыбнулся уголком губ, а затем сказал что-то, чего Джаред не понял. Ему показалось, Дженсен говорит на другом языке.

- Что? – переспросил он, и Дженсен повторил – не громче и не отчетливее, словно и не повторял вовсе, а говорил в первый раз. И Джаред снова его не понял.

Он смотрел на Дженсена, хмурясь, и видел вскинутые брови, и приоткрытый рот. И казавшиеся черными веснушки на нездорово бледной коже.

И тогда это появилось. Мимолетной вспышкой пронеслось перед глазами воспоминание: лето, и холодно так, как и весной не бывало, и куртка с горлом, Дженсен – злой и не выспавшийся, почти такой же осунувшийся, как и сейчас, и длинные пестрые ряды палаток, огромная, трепещущая на ветру вывеска с надписью «Добро пожаловать!»… и колючий бирюзовый шарф в руках, и слова, смысл которых ускользал от Джареда лишь потому, что смысла в них не было…

- Дженсен, я… я тебя не понимаю, - выдавил он из себя и посмотрел на него с мукой, потому что оба они одновременно осознали – Дженсен говорил вовсе не на непонятном языке, это был английский. Вернее, английские слова, вместе составляющие полную белиберду. Как тогда.

Дженсен открыл было рот, но тут же закрыл его и покачал головой. Джаред понял – он не станет говорить, чтобы не делать ему еще больнее. И Джаред хотел благодарить его за великодушие, которым Дженсен никогда не обладал. Но вместо этого он достал мобильник и нажал быстрый вызов.

Можно было подумать, что Ларри никогда не спит. Он взял трубку после двух гудков, и голос его прозвучал обеспокоено.

- Джаред?

- Да, - он сжал телефон побелевшими пальцами и отвернулся от Дженсена, от его внимательного, вопрошающего взгляда.

- Что-то случилось? – требовательно спросил Ларри. – Что-то с Дженсеном?

- Он… он говорит какую-то ерунду. Что-то невообразимое…

- Что он… Постойте. Говорит? Как это говорит? Джаред, что Вы сделали?

- Я дал ему… лекарство.

Ларри резко выдохнул в трубку.

- Просто лекарство? – напряженно уточнил он. – Джаред, что именно? Это же не…

- Да.

- Но как Вы… как Вам удалось достать? Почему я об этом не знаю?!

Дженсен тронул Джареда за плечо, и тот обернулся. Дженсен смотрел на него так, словно никак не мог понять, какого хрена происходит. А потом Джаред произнес одними губами «Ларри», и Дженсен внезапно разозлился. Он толкнул Джареда в грудь и попытался выхватить трубку. Джаред отступил на шаг, слыша, как на том конце провода беснуется Ларри, но сосредоточив все внимание на Дженсене.

- Нет! – выкрикнул он, и Джаред от неожиданности едва не выронил телефон сам. Ларри замолчал. И в гостиной, и там, где сейчас находился доктор Лоренс, повисла тишина.

- Дженсен? – позвал Джаред. – Ты… можешь говорить? Прошло, да?

- Нет, не прошло, - резко отозвался Ларри. – «Да» и «нет» - единственные слова, которые он может воспроизводить правильно.

- О чем Вы? – спросил Джаред, снова пытаясь не дать Дженсену выхватить у него мобильный. – Вы знаете, что это? То есть, я знаю, у него уже было такое.

- Конечно, было, - проворчал врач. – Ладно, я понял. Я приеду к Вам.

Дженсен наконец успокоился и теперь наблюдал за Джаредом как за диким зверем.

- Дженсен не хочет, чтобы Вы приезжали, - сказал Джаред. Тот кивнул так резко, что мог бы, наверное, вывихнуть себе шею.

- Ах, вот так, - хмыкнул доктор Лоренс. – Ну, что ж, Вам решать. Только когда решите, не забудьте сказать мне адрес.

Изображение

- Пока действует лекарство, давайте поговорим, - хмуро сказал Ларри, вколов что-то Дженсену в руку и заставив его откинуться на подушки.

- Я не хочу уходить, - заявил Джаред, и Дженсен с улыбкой закатил глаза, а потом толкнул его в плечо – иди.

- Я сейчас вернусь, - пообещал тот, все еще колеблясь, и Дженсен снова кивнул.

Следом за Ларри Джаред прошел через коридор, и врач толкнул дверь в самую дальнюю комнату.

- Говорите быстро, - попросил Джаред, оглядываясь.

- Можете не спешить. Эффект будет минут через пять.

- Мне все равно. Что с ним?

- Мы наблюдаем один из видов афазии, нарушение правильности речи, - с готовностью отозвался Ларри.

- Он не понимает, что говорит?

- Он думает, что понимает. Для него сказанная кем-то фраза «доброе утро» будет иметь то же значение, что и для Вас, но сам он воспроизведет ее иначе, употребив слова, схожие по звучанию со словами из этой фразы, но вместе не имеющие смысла.

- То есть, его восприятие не нарушено?

- В общем, да. Этот вид афазии характеризуется изменениями в речи самого больного. Он думает, что говорит правильно. Он мыслит так же, как и нормальный человек, нарушения происходят при самом воспроизведении.

- Значит, это не мозг?

- Разумеется, это мозг. Но дело в том, что афазия лечится… - и добавил, глянув на Джареда укоризненно: - В отличие от Альцгеймера.

- Но и у Дженсена не совсем Альцгеймер, - осклабился Джаред, но Ларри на уловку не поддался.

- Экспериментальные лекарства мы давали ему с его согласия, - вздохнув, повторил он то, что уже говорил Джареду когда-то. – Вы могли бы спросить у него сами.

- Я спрашивал. Не сегодня, в прошлый раз. Он сказал, что не помнит, чем его лечили.

И в первый раз за все время знакомства с Ларри, Джаред увидел, что тот на самом деле удивлен. Его лицо некрасиво вытянулось, и без того большие глаза распахнулись широко, рот приоткрылся. И Джареду внезапно захотелось отвернуться. Так эта эмоция не соответствовала этому человека, настолько была чужда и неправильна, что Джареду казалось, он увидел то, чего видеть не должен был.

- Не помнит? – эхом прозвучал голос Ларри.

Джаред кивнул, желание отвернуться стало нестерпимым, но тут Ларри взял себя в руки, и на лице его отразились привычные спокойствие и сосредоточенность.

- Джаред, я не знаю, как вы достали лекарство, но Вы больше не должны этого делать.

- Почему?

- Потому что все еще хуже, чем я думал. Во время действия Фьютенд, мозг Дженсена должен осознавать себя нормальным, и работать должен как нормальный. Но вместо этого мы наблюдаем провалы в памяти.

- И Вы думаете, эти провалы… - подсказал он.

- Джаред, мы играем с его мозгом, как Вы не понимаете. Мне потребовалось много лет и смерть друга, чтобы осознать, что это неправильно.

- О, Вы наконец-то признали, что Грин был Вашим другом, - сухо заметил Джаред, уходя от темы.

- Да, это оказалось не так страшно, - парировал Ларри. – Но он умер из-за своей мании. А из-за Вашей может умереть Дженсен.

- Это начали Вы.

- И попытался закончить! – Ларри повысил голос, и это тоже было странно. – Я дал Вам понять, дал Вам возможность увидеть все собственными глазами, дал возможность пережить этот ужас! А Вы ничего, абсолютно ничего не поняли!

- Чего Вы так боитесь?

- Я хотел остановиться, - тихо сказал Ларри. – И я сделал это. После смерти Джона Грина я перестал принимать участие в разработке Фьютенд и в экспериментах с другими лекарствами. Я вышел из игры.

- Говорят, бывших игроков не бывает, как и бывших наркоманов.

- По сути, это синонимы, - согласился Ларри. – И возможно, что Вы правы. Но я пытаюсь.

- Почему он умер? – спросил Джаред, и уточнять – кто, было не нужно. – Скажите мне, это важно. Вы же знаете, что я не остановлюсь.

- Дженсен был последним, на ком Джон испытывал сыворотку, - произнес Ларри, и в неясном свете луны Джаред увидел его лицо.

«Он сломался», - понял Джаред. – «Может быть, впервые более чем за двадцать лет».

- Эта сыворотка была улучшенной, - продолжал доктор Лоренс. – На самом деле только ее Грин называл «Легендой», остальные варианты имели только номера. Он был уверен, что наконец-то создал то, о чем мечтал. Вы же знаете, что ему было запрещено заниматься исследованиями, и он не смог бы обнародовать результаты, но ему было бы достаточно того, что у него получилось. Состояние Дженсена на тот период было… хорошим, и мы решили, что с ним вероятность положительного исхода увеличивается. И все действительно получилось, анализы были идеальны, мозг Дженсена работал как часы…

- …двадцать четыре часа, - договорил Джаред.

- Двадцать четыре часа, - согласился Ларри. – Но потом Дженсен не вернулся в свое прежнее, вполне приемлемое состояние. Произошел скачок, и он… И его не стало.

- И Грин этого не вынес.

Если бы Джаред мог анализировать себя, он бы, наверное, очень удивился тому, как холодно и логично мыслил в тот момент. Что совершенно не хотел вцепиться Ларри в горло и сдавливать его до тех пор, пока тот не обмякнет мертвым грузом у него в руках. Как-никак он давно уже знал о способностях Ларри говорить ложь так, что она оказывалась неотличима от правды, и потом сказать правду так, чтобы его никто не упрекнул во лжи. Но Джаред знал, что Ларри солгал. Тогда, давно, почти год назад, когда Джаред ступил в больницу «Сан-Джоанна» в первый раз. Только вот все эти детали перестали иметь для Джареда значение, главным оставалось одно – Ларри был виноват в состоянии Дженсена, он знал, что виноват, знал Джаред и знал Дженсен. А винить все равно было некого.

- Я хочу вернуться к Дженсену, - хрипло сказал Джаред. Его тянуло назад в комнату, к человеку, только рядом с которым он начинал понимать смысл собственного существования.

Он развернулся и пошел по коридору, не оглядываясь. Дженсен обнаружился на кровати. Судя по спокойному дыханию он спал – давно и крепко.

- Что Вы ему дали? – спросил Джаред, чувствуя, что Ларри стоит у него за спиной.

- Обычное снотворное.

- Оно поможет?

- Полагаю, да.

- И… когда его можно будет разбудить? – Джаред обернулся, и увидел, что Ларри смотрит на него, не отрываясь. Смотрит вроде бы удивленно, но на самом деле ничто не было большей правдой чем то, что он не был удивлен. Теперь Джаред легко мог это понять.

- Зачем будить? – пожал он плечами, засунув руки в карманы своих классических брюк. - Сам проснется.

- Но зачем-то Вы его усыпили…

- Конечно. В некотором смысле снотворное нейтрализует действие сыворотки.

У Джареда отвисла челюсть.

- Что?! – заорал он, срывая голос, и то, что Дженсен не отреагировал на громкий звук, завело его еще больше: - Что Вы натворили?! Зачем?!

- Это Вы натворили, Джаред, а не я! – жестко припечатал доктор Лоренс. - Я говорил, что это опасно!

- И потому я попросил Вас о помощи!

- Я и помог… Дженсену, - и добавил, от мягкости его голоса Джареду захотелось сблевать: - Мне отчего-то показалось, что Вы хотели, чтобы я помог ему, а не Вам.

Джаред молчал. Все произошло слишком быстро, он был не готов. Так и не сформировавшаяся злость на Ларри трансформировалась в презрение.

- У нас должно было быть еще несколько часов, - процедил он сквозь зубы. - Кто дал вам право?!

Снова разразилась буря. Джаред кричал что-то еще, что-то, чего никогда и никому не говорил в жизни, но Ларри слушал его отстраненно. Когда Джаред выдохся, врач попытался положить руку ему на плечо, но тот отпрянул.

- Завтра сюда приедет Сандра, - только и сказал Ларри, затем развернулся и, не взглянув на Дженсена, покинул квартиру.

Джаред сполз по стене вниз и запрокинул голову, ударяясь затылком о холодный камень. Ему казалось, он больше никогда и ничего не почувствует. Не было ни злости, ни отчаяния. На смену им пришло однотонное, как осеннее небо, безразличие. Перед глазами проносились дни и месяцы, которые он потратил на то, чтобы найти лекарство, месяцы, о которых Ларри не знал и поэтому считал себя правым, месяцы, которые оказались потрачены впустую, потому что Джаред так и не сделал самого главного – не смог перестать скучать. Он был уверен, что двадцати четырех часов хватит. Шестнадцати определенно было мало.

Всю ночь он мерил квартиру шагами, и она казалась ему абсолютно мертвой, даже потухших глазков выключенных камер не было видно в темноте. К утру, изможденный, валящийся с ног от усталости Джаред решил, что может быть даже не против того, чтобы Сандра снова вошла в его жизнь. Ему нужен был рядом хотя бы один человек, которого он не хотел ненавидеть.

_________________
Не нервируйте меня, мне скоро некуда будет трупы прятать (с)
Я обнаружил, что смеяться над людьми - прекрасный способ не убивать их чаще, чем требуется (с)


07 дек 2011, 23:11
Профиль ICQ WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 сен 2010, 23:47
Сообщения: 511
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
Изображение*

«И тогда, и потом на все вопросы я отвечал себе - нет.
Ханна не хотела становиться преступницей».


Бернхард Шлинк «Чтец»


Телефонный звонок вырвал Джареда из состояния полусна. Он с трудом открыл слипающиеся глаза и пошевелился, тут же застонав от боли. За ночь сидения у стены тело затекло. Джаред попробовал вытянуть ногу, но ощущение было таким, словно она превратилась в толстую железную трубу, и он пытается согнуть ее голыми руками. Глубоко под кожей начали вспыхивать маленькие искорки, обжигая изнутри. И этих искорок становилось все больше, они сплетались воедино, образуя длинные острые шипы, вонзающиеся прямо в нервы. Джаред взвыл и закусил губу, одним движением распрямляя обе ноги. Шипы дружной толпой двинулись вверх, к спине, к плечам, а от них устремились снова вниз, к кончикам пальцев на руках.

Телефон продолжал надрываться где-то вдалеке одной из скучных автоматических мелодий, и как матерный ответ на эту непрекращающуюся трель, из комнаты, где спал Дженсен, послышался хрип и стук чего-то твердого об пол. Джаред забыл об усиливающейся боли, о негнущихся пальцах и мягких, как вата, ногах. Держась за стену он доковылял до комнаты и остановился в недоумении. Дженсен лежал на кровати, раскинув руки в стороны и смяв одеяло ногами, и шумно сопел носом. Джаред не помнил, чтобы он делал так с того самого дня, как покинул Сан-Джоанну. А на полу рядом валялся перевернутый стул.

Джаред приблизился и едва не заорал от удивления, от неверия, когда Дженсен внезапно всхрапнул, как конь, и перекатился на бок. Джаред бросился к нему, не рассчитав свои возможности, и запнулся о кровать, ныряя вперед. Он больно ударился лицом о бедро Дженсена, и застонал, перекатываясь на спину.

- Боже, что за хрень! – прогнусавил он, зажимая пульсирующий нос руками. – Эй! – Джаред снова перевернулся на живот и подполз к изголовью продолжающего спать Дженсена, схватил его за грудки и начал трясти. Он не знал, чего пытается добиться, но Дженсен в его руках заворчал недовольно и попытался отмахнуться.

- Ты чего? – неразборчиво произнес он, не открывая глаз. – Джей, что случилось?

Джаред отпустил его и отпрянул. Дженсен приподнялся на локте: немытые волосы торчат в разные стороны, лицо опухшее после сна, глаза – щелочки. Дженсен попробовал дотянуться до Джареда, но тот шарахнулся в сторону так резко, что едва не упал с кровати.

Дженсен с удивлением наблюдал за тем, как Джаред щиплет себя за руку и моргает в недоумении, когда на коже появляется красное пятно, а болезненный импульс устремляется в мозг.

- Настоящий? – с подозрением спросил Джаред.

- Кто, я? – Дженсен уложил голову на ладонь и вздохнул. – Вроде как. А ты удивлен?

- Но ведь… время, - пробормотал Джаред, не позволяя себе надеяться, что сыворотка… могла подействовать.

- Почему ты так решил? – услышал Джаред голос Дженсена и понял, что произнес это вслух.

- Потому что действие должно было уже закончиться, - прошептал он и увидел, как распахиваются в понимании глаза Дженсена, - а ты все еще…

- Здесь, - закончил тот.

У Джареда в голове стоял гул. Могло ли быть такое, чтобы лекарство и впрямь сработало, через столько-то времени? Но тут Дженсен сел в кровати и его взгляд скользнул по одеялу, которое он сбил ногами. Усмешка на его лице была настолько горькой, что сердце Джареда рухнуло куда-то вниз, когда он в одно мгновение понял – нет, не сработало. Из складок пододеяльника торчала пустая колбочка, которую Джаред не мог не узнать. Как не мог не знать, что свою он на кровати прошлым утром не оставлял.

- Ларри, - рыкнул он и соскочил с кровати. Дженсен попытался его остановить, но Джаред в два прыжка преодолел в коридор и оказался в гостиной. Он ожидал увидеть доктора Лоренса, однако вместо него на пороге, замерев с рукой, занесенной над дверной ручкой, стояла Сандра. Девушка воровато оглянулась на Джареда, и щеки ее окрасил румянец. Словно признаваясь в чем-то постыдном, она вытянула вперед ладонь с лежащей в ней связкой ключей, а затем повесила ее на крючок.

- Доктор Лоренс вчера взял твои ключи, - не здороваясь, принялась оправдываться она. – Предупредил, ты можешь не открыть дверь. Он рассказал мне о том, что произошло прошлой ночью…

- Зачем ты здесь? – холодно перебил ее Джаред, и Сандра вздрогнула. Она, должно быть, чувствовала его ярость. Она отступила к двери, прижалась к ней спиной.

- Я принесла… - она запнулась, - лекарство. Я пришла рано утром, ты спал в коридоре, и я… я не стала тебя будить. А потом зазвонил телефон. – Она поморщилась, поднеся руки к вискам, словно у нее болела голова. - Я не хотела, чтобы ты меня видел… Думала, ты не обрадуешься.

- Зачем? – снова повторил Джаред.

Сандра нервно облизнулась. Умом она должна была понимать, что Джаред не сделает ей ничего плохого, но его злость вкупе с внушительным ростом не могла не производить впечатления.

- Я подумала, что это несправедливо, - запинаясь, объяснила она. - Вы не успели попрощаться. А Ларри… иногда он переходит черту в своей заботе…

- Заботе? – переспросил Джаред, неосознанно повышая тон. – Это ты называешь заботой?!

- А как еще это назвать? – Сандра уставилась на него с недоумением, даже забыв про страх. – Он любит Дженсена, это правда. И на тебя ему не наплевать. Он просто совершил несколько ошибок и пытается их исправить!

- Передай ему, что у него это вряд ли получится, - тихо произнес Дженсен за спиной Джареда, и Сандра уставилась ему в лицо, некрасиво открыв рот.

- Ты… - беззвучно сказала она, и Дженсен кивнул ей. Он все еще был в своих неизменных пижамных штанах, только футболку снял, демонстрируя бледную, покрытую веснушками грудь и худой живот.

- Привет, Сэнди, - ответил Дженсен, и девушка сделал неуверенный шаг вперед. Потом еще один, и вот она медленно приблизилась и обняла Дженсена за шею. Не притягивая к себе и не прижимаясь, обняла так, словно он был сделан из воздуха и она не была уверена в том, что он не растает, если сдавить сильнее.

- Так рада тебя видеть, - искренне произнесла она.

Дженсен погладил ее по волосам и тактично отстранил в сторону.

- Да, давно не пересекались, - согласился он. Это звучало так, будто они были старыми знакомыми, которых жизнь просто разбросала по разным углам планеты. Будто придет день, когда они смогут точно так же встретиться вновь.

- Ты как? – спросила Сандра, оглядывая Дженсена с ног до головы, ощупывая взглядом, как мать могла бы ощупывать подравшегося ребенка на предмет внутренних повреждений. – Нормально себя чувствуешь? Я ведь, - она обернулась к Джареду, - не сделала хуже?

- Да вряд ли, - сухо ответил ей Дженсен.

Сандра снова покраснела и поспешила отойти еще дальше.

- Тогда мне, наверное, пора, - негромко сказала она. Ее взгляд нервно метался по комнате, она старалась даже случайно не смотреть на стоящих перед ней мужчин. – Я пойду?

- Конечно, - кивнул Джаред.

- Спасибо, Сэнди, - добавил Дженсен и, кашлянув, пробормотал: - Удачи тебе.

Она взглянула на него со слезами на глазах. Оба понимали, что вряд ли у них состоится еще одна встреча. Девушка сделала движение, будто хотела снова обнять Дженсена, но в последний момент передумала.

- И тебе удачи.

И она, наконец, вышла за дверь.

Джаред нагнал Сандру, когда она уже переходила улицу. Он положил руку ей на плечо, останавливая. Он был без куртки, но с шарфом, края которого болтались где-то на уровне его живота. Кончик носа и щеки Джареда покраснели от холодного ветра.

- Никогда больше так не делай, - жестко и отрывисто сказал он, и девушка уже хотела было заверить его, что – да, она понимает, как Джаред заговорил снова: - Не давай ему сыворотку, когда меня нет рядом.

Сандра растерялась.

- У меня и нет сыворотки. Да и ты больше никогда не подпустишь меня к Дженсену.

- Если потребуется, ты ее достанешь, разве нет?

- Кому потребуется?

- Ларри, - припечатал Джаред и только отмахнулся, видя, что Сандра готова возразить: - Неважно. Просто не делай этого, ок?

- Я и не…

- Сэнди, пожалуйста.

Она замолчала, опустив голову. Длинные черные волосы свесились ей на лицо.

- Хорошо, - ответила она, глядя на асфальт. – Признаться, я не совсем тебя понимаю, но – хорошо. Я бы хотела, чтобы ты мне доверял.

- Тогда не ври. Ларри, может, и желает сделать как лучше, но при этом он прекрасно умеет водить людей за нос.

Сандра прерывисто вздохнула. Кажется, последние дни и у нее нервы были на пределе.

- Я поняла, - сказала она. – Не буду.

Перебегая улицу в желании поскорее вернуться к Дженсену, Джаред никак не мог отделаться от ощущения, что Сандра смотрит ему в спину. Но когда на него налетел какой-то парень, выскочивший из дверей дома, и Джаред обернулся ему вслед, девушки нигде не было видно.

Когда он вернулся, Дженсен встретил его на пороге. В руке у него был зажат мобильный.

- Тебе звонят не переставая, - сообщил он. – Кто такая Алона?

Джаред схватил протянутый телефон. На дисплее высветилось 25 пропущенных вызовов. Все с пяти до одиннадцати утра. И почти все от Алоны, за исключением четырех: двух от Мэтта (или Брэда) и двух от Джоша (или Шона). Оба эти парня были телохранителями Моргана, и Джаред никак не мог запомнить их имена, они и в телефоне у него были записаны так, вариативно.

- Черт, - пробормотал он. Должно быть, что-то случилось, раз ему названивали в течение шести часов, и это наверняка было срочно. Но говорить об этом Дженсену Джаред по понятным причинам не хотел.

- Что-то важное? – снова спросил Дженсен. Джаред качнул головой, роясь в мобильнике, но Дженсен продолжал спрашивать: - Это с работы? Ты ведь работаешь?

Джаред убрал телефон в карман и посмотрел Дженсену в глаза. Он не увидел в них недоверия или ревности, только спокойный интерес – даже не любопытство. Он не знал, что ответить. «Да» определенно повлекло бы за собой новые вопросы. Он уже прокручивал в голове наскоро придуманную историю, но Дженсен не дал ему соврать.

- Джей, не надо.

- Что…

- Не держи меня за идиота. Во-первых, ты даешь мне экспериментальное лекарство, а оно, - поверь, я знаю, - стоит хренову кучу денег. Неужели ты думаешь, что я поверю, если ты сейчас наврешь мне о внезапно свалившемся на тебя наследстве или еще чем-то подобном? Да я уже столько всего надумал! Начиная от того, что ты пошел на панель до того, что нанялся киллером! Оба эти варианта меня не радуют, но к счастью, я уверен, ты бы не добился успеха ни там, ни там.

- Это еще почему? – оскорблено вскинулся Джаред, надеясь разрядить обстановку, но стало только хуже.

Рот Дженсена открылся, глаза стали круглыми.

- Так это правда? – прохрипел он.

- Что? Нет!

Джаред все еще надеялся придумать что-нибудь, но в голову ничего не лезло. Самым безопасным было бы сказать, что Алона действительно звонила из-за работы, чтобы Дженсен не надумал себе ничего лишнего, но тогда придется… А, впрочем, Дженсен и так уже вцепился ему в горло и не отпустит, пока не получит ответ.

- Тогда чем ты занимаешься?

- Я… - Джаред вздохнул, сдаваясь. – Я играю в покер.

И это было почти правдой. Он на самом деле продолжал играть, неплохо увеличив доходы «Дестин» за последние месяцы. Однако он умолчал, что помимо этого занимается еще многими вещами, которые Дженсен бы не одобрил, а на досуге взламывает компьютерные базы данных, обеспечивая казино безопасность от конкурентов и незаметность для полиции. Но Дженсен был так поражен признанием о покере, что не спрашивал больше ни о чем.

- Покер, - повторил он. – Ты не умеешь играть в покер!

- Еще как умею, - ответил Джаред не без гордости. И снова умолчал, на этот раз о том, как и из-за чего в нем открылся такой талант.

- Не настолько, чтобы зарабатывать на этом деньги!

Джаред только пожал плечами. Дженсен смотрел на него с явным сомнением, но Джаред улыбался ему, и губы сводило от того, что он пытался сделать это как можно более искренне. Наконец Дженсен отвел взгляд.

- Ну, надо же, - хмыкнул он себе под нос. – Покер. Нет, я не верю.

- Я не вру, честно, - против воли Джаред начал краснеть, что, всегда считал Дженсен, было главным доказательством его лжи. – Я купил эту квартиру, не отсидев за карточным столом и полугода.

- Я видел документы на квартиру, - возразил ему Дженсен. – Они не на твое имя.

- Когда ты успел?..

Слово «ошарашен» определенно не отражало всю глубину эмоций, что испытал Джаред в тот момент. Не отражало почти так же, как далека была фраза «простой любитель в области экспериментов» от того, что на самом деле представлял собой доктор Лоренс.

- Пока ты спал вчера днем, - не смутился Дженсен.

- Ты мог бы меня разбудить…

И тогда Дженсен сорвался, его голос зазвучал громче, стал выше и как-то истеричнее.

- Не переводи тему! Что за Сэм Джей?! Джаред, прекрати врать!!!

- Да не вру я, не вру! – заорал тот в ответ, неосознанно взмахивая руками. – Сэм Джей – это я. Я придумал себе липовое имя, так как боялся, ясно?! Я ничего не знал о покере, никогда не был в престижных казино…

- Но насмотрелся ТV?

- Да, и знаешь, не так уж ошибся! Это было не так просто, как тебе кажется!

- Именно потому я и сомневаюсь!

- Сомневаешься, что я мог это сделать?

- То есть, ты хочешь, чтобы я поверил, что ты не только придумал себе новое имя, но и узаконил так лихо, что смог зарегистрировать на него квартиру? Одно дело - показать липовую карточку, Джаред, и совершенно другое - внести изменения в базы данных так, чтобы никто и не заметил! Уж извини, я считаю, что это нереально!

- А то, что происходит с тобой более реально?

Дженсен не ответил, сглатывая. Затем выдохнул длинно, прижал пальцы к переносице, покачал головой и выдал совершенно спокойное:
- Нет, серьезно?

- Вполне.

Они замолчали, и Дженсен засунул руки в карманы своих штанов, не зная, что говорить дальше. На миг показалось, что им и не о чем разговаривать.

Джаред прочистил горло.

- А во-вторых? – спросил он. – Все это было во-первых, а что во-вторых?

Дженсен усмехнулся ему, глаза сверкнули из-под нечесаной челки.

- Ничего. Во-вторых, я все же собирался выяснить, кто такая Алона. Двадцать один звонок за шесть часов – неплохой результат, Джей.

Джареду показалось, он увильнул от правдивого ответа, но ссориться дальше, выясняя, не хотелось.

- Ты шутишь что ли? – спросил он, всем своим видом показывая, как глупо звучит даже само предположение – он и Алона. Да Джаред и не знал ее, в общем-то. Видел – часто. Она нередко играла с ним за одним столом, хотя и Морган, и Джаред были против, потому что проигрывала Алона деньги казино, которые Джаред зарабатывал. Получался замкнутый круг. Вдали от Моргана они даже ругались иногда из-за этого, но чтобы общаться по-человечески, как это делают друзья или коллеги – никогда.

- А похоже?

- Она дочь человека, в казино которого я играю.

Дженсен вскинул брови, но не стал комментировать. Ему, судя по всему, тоже не хотелось продолжать тему покера.

- Красивая?

Джаред смотрел на него во все глаза.

- Дженсен, да ладно тебе!

- Просто ответь на вопрос, - напирал тот.

- Она симпатичная, да.

- У вас что-то было?

- Дженсен, нет!

- Эй, я же не собираюсь тебя осуждать. Ты не обязан из-за меня всю свою оставшуюся жизнь умирать от спермотоксикоза.

- Что?! Да при чем тут это? Она не привлекает меня! – и добавил так, словно это было величайшим преступлением: - Она блондинка!

Сперва Дженсен расхохотался, а потом спросил серьезно:
- Значит, тебе нравится Сэнди?

- От кого только у тебя такая логика?

- Но должен же тебе кто-то нравиться. Прошло три года с тех пор, как мы расстались. И тебе было нелегко, так что я понимаю…

- Перестань, - оборвал его Джаред, и Дженсен со стуком захлопнул рот. Джаред подошел к нему вплотную, положил руки на голую грудь, чуть нажимая. – Разве все, что я делаю, тебе ничего не доказало?

- Доказало, - глухо сказал Дженсен. – Но ты здоровый молодой парень, тебе нужен секс. А я не могу тебе этого дать. Тебе нужны отношения, возможно, семья, нормальная жизнь, ты хоть осознаешь это?

- Что хорошего в этой нормальной жизни, если я не могу быть счастливым в ней? – парировал Джаред.

- А ты попытайся.

- Пытался.

- Значит, недостаточно усердно!

Джаред мотнул головой и прижался губами ко рту Дженсена, замер так на какое-то время.

- Пока я могу надеяться, что ты еще когда-нибудь сможешь меня узнать, я буду с тобой, - сказал он, и в тот момент не замечал, что его слова пугают Дженсена. – Я не променяю эту надежду на какое-то подобие нормальной жизни. Это просто… нет сравнения даже, понимаешь?

- Нет, не понимаю!

- А как бы ты поступил на моем месте?

- Отпустил бы!

Джаред сжал губы в тонкую линию. Он ожидал подобного от сильного, трезвомыслящего Дженсена, но все равно слышать такое было больно.

- Тогда хорошо, что ты не на моем месте.

- Я бы хотел быть на твоем, - ответил Дженсен.

- А я – на твоем?

- Не знаю. Дело не в тебе, Джей. Но мне непонятно, когда человек, который может жить полной жизнью, отказывается от нее. Не ценит. Я хотел бы иметь возможность так жить, а ты бросаешь все это, и ради чего? Ради иллюзии!

- Ты бы так не сделал.

Джаред не знал, почему ему так важно услышать это, ведь понимал, что это раздавил его, уничтожит. Что Дженсен не придумает сладкую ложь.

- Нет, не сделал бы.

- Ты всегда был скептиком, - сказал Джаред, отходя в сторону. Глядя на мигающие огоньки камер он был уверен, что в будущем еще не раз просмотрит этот разговор, выучит его наизусть. – Ты считал, что у всего есть предел, и у любви тоже. Ты говорил, что любовь к себе всегда перевешивает любую другую. Я знаю, ты считаешь так и сейчас. Я просто должен был понять это раньше, еще когда ты оставил меня, чтобы уехать в колледж. Я должен был понять, что твоя жизнь всегда будет тебе дороже и важнее меня.

- Ты сам говорил о надежде, - ответил Дженсен ему в спину. – У меня была бы надежда, что в будущем меня ждет что-то лучше.

- А если я знаю, что меня не ждет?

- Ты не можешь этого знать. Чтобы знать, нужно прожить жизнь. А ты отказываешься делать это! Черт, Джей, да неважно, что бы сделал я! Мы – на своих местах. И может быть, если бы ты был болен, я смог бы найти в себе силы забыть тебя – я не знаю, не могу знать, потому что этого не было, и не будет! Это не значит, что мне не было бы больно потерять тебя, но мне пришлось бы выбирать. Как ты можешь осуждать меня за выбор, который я никогда не сделаю?

- Потому что это дает мне ответы на вопросы! - не сдержавшись, выкрикнул Джаред, оборачиваясь, и увидел вскинутую бровь и искривленные словно от судороги губы.

- Что я не люблю тебя? - со злым смешком спросил Дженсен. - Что ты недостаточно дорог мне? Джей, опомнись! Мы не в фильме «Эффект бабочки». Мы не можем вернуться назад, изменить прошлое и узнать, что случилось бы, если бы жизнь повернулась иначе.

- И что же мне делать, по-твоему?

- Ты уже сделал для меня больше, чем кто-либо. И я благодарен тебе за то, что ты дал мне возможность…

- Снова пожить?

- …возможность снова быть с тобой, - терпеливо объяснил Дженсен. - Я не по своей воле бросил тебя, ты знаешь. Но так не может продолжаться вечно. Я неизлечимо болен, и я умру. Все умирают, Джей! Почему ты не хочешь понять, что я просто пытаюсь сделать так, чтобы тебе было лучше?

- Потому что ради этих часов с тобой я оставил все! Свое образование, возможную будущую карьеру, свою семью! Скажи мне только, ты страдаешь, когда… приходишь в себя? В первый раз это был шок, знаю. Но теперь. Когда ты со мной, тебе плохо?

- Джей, зачем ты…

Джаред выставил вперед ладонь и припечатал громким, срывающимся голосом:
- Нет, не выкручивайся! Я не желаю слышать тысячи уклончивых ответов, которые уже вертятся у тебя на языке… Теперь я прошу тебя - просто ответь на вопрос!

- Нет, - помолчав, коротко отозвался Дженсен. - Мне не плохо с тобой. Это невозможно.

И тогда морщины на лбу Джареда разгладились.

- Тогда почему ты думаешь, что меня хоть что-то может переубедить? - сглотнув, спросил он.

На это Дженсен не нашел, что ответить.

Позже, когда ветер на улице усилился, а небо заволокли предгрозовые тучи, Джаред заговорил снова. Дженсен сидел напротив него, за барной стойкой, и пил крепкий чай. Перед ним лежали наскоро приготовленные бутерброды, но Дженсен к ним не прикасался. Джаред думал, это из-за того, что Дженсен знал – от того, что он давно не ел твердую пищу, могут быть проблемы. И решать их придется ему, Джареду. А Дженсен никогда не любил их создавать. В итоге Джаред достал из холодильника вареные яйца и оливки. По его мнению, от этого Дженсена могло скрутить куда вероятнее, но на эту еду тот набросился охотно.

- Тебе нравится это место? – спросил он только, чтобы что-то сказать.

Дженсен запихал оливку за щеку и огляделся. Затем покивал.

- Неплохо. Только камер многовато.

- Я не… - Джаред жарко покраснел. – Ох…

Дженсен усмехнулся, вгрызаясь в рассыпающееся в него в руках яйцо.

- Что, думал, я не замечу?

Джаред промолчал, и Дженсен тоже не стал продолжать тему. За все оставшиеся часы его пребывания в квартире он не говорил о камерах. Ничего не спрашивал. Только на календарь, висевший над кроватью в спальне Джареда, бросал взгляды подозрительные и настороженные. Но не спрашивал тоже.

Выйдя на крышу, в куртке Джареда, закатанной до локтей, и его же джинсах, Дженсен прокомментировал увиденное очень просто:
- Ты вообще видел, что творится на твоей крыше? Такое чувство, что ты решил устроить там кладбище… Кладбище хорошего вкуса.

А Джаред купался в его сарказме и отрешенном спокойствии.

А потом Дженсен сказал что-то невнятно, и Джаред переполошился не на шутку, пока следующая вполне осмысленная фраза не заставила его успокоиться – показалось.

- Я не чувствую, что говорю как-то не так, - пояснил немного позже Дженсен, проводя пальцем по глазку одной из камер. Казалось, его вовсе не удивляет и не смущает ее наличие. Было похоже, что Дженсен не только не собирался, но и искренне не хотел обсуждать с Джаредом его странности.

- Совсем не чувствуешь? - переспросил тот.

Дженсен улыбался ему как-то вымученно.

- Я уверен, что говорю, как обычно.

- Но тогда на ярмарке, Июльской, помнишь?

- Что?

- Разве ты не понял, что что-то не так? Ты не слова не проронил за весь день. Ты что-то почувствовал тогда?

По глазам Джаред видел, что Дженсена забавляет его любопытство, хотя и не понимал, что из всего этого может быть смешным.

Дженсен отошел от камеры и направился прямо к Джареду, который стоял, опершись на барную стойку. Он наблюдал издали за движениями человека, которого хотел запомнить так хорошо, чтобы потом можно было воссоздать его в памяти, как живого. Но он понимал, что даже обладая неповторимым воображением, никогда не смог бы этого сделать.

Дженсен остановился рядом. За последние две встречи они большую часть времени проводили именно так - крутились друг вокруг друга, словно играли очень сложную сцену в большом кино. Сцену со множеством экранных перемещений, выверенных и четких, от актера к актеру, от декорации к декорации. И Джаред, опуская взгляд в пол, каждый раз с удивлением убеждался, что он пуст, без каких-либо красных крестиков, символизирующих точки, на которых актеры должны были замирать, произнося реплики. Они делали это неосознанно, приближаясь друг к другу на расстояние до миллиметра и стоя так, пока один из них не отходил в сторону. Чтобы потом приблизиться снова.

- Я уже тогда знал, что болен, - пояснил Дженсен в тишине. - И знал, что может случиться. Я просто увидел твое лицо и понял - что-то произошло. А потом ты переспросил, что я сказал… и мне стало ясно, что больше ждать нельзя.

- Ты ушел из-за этого?

- После этого.

- И подстроил несчастный случай.

Дженсен вздохнул, кивая.

- Оказалось не так уж сложно.

Джаред не хотел больше продолжать этот разговор. И словно услышав его мысли, Дженсен потянулся к нему, обнял одной рукой за шею, сильно помассировал затылок, заставив Джареда откинуть голову назад, а затем опустился на колени.

Безотчетно облизывая губы, Джаред смотрел на встрепанную светловолосую макушку и не мог перестать думать о том, что за ним наблюдают. Наблюдают десятки красных глазков по всей комнате. И пусть в тот момент Джаред был уверен, что никто, кроме него самого, не увидит этой записи, ему хотелось отключить камеры. Словно без них все стало бы намного более реальным. Но он понимал, что поддавшись минутному порыву, потом будет жалеть о нем. Поэтому он только прижал голову Дженсена ближе и дернул бедрами ему навстречу, зажмурился. Ему казалось, этого будет достаточно, чтобы спрятаться.

Ночью, лежа рядом с Дженсеном и глядя в темный потолок, Джаред старался не поддаваться истерике. Ему хотелось, чтобы Дженсен сказал что-нибудь нейтральное, заставил его забыть о том, что время ускользает, и в лучшем случае у них остается не больше восьми часов, но Дженсен молчал. Лежа на спине он тоже смотрел вверх, и иногда Джареду казалось, что эти восемь часов пролетели как один миг, а он не заметил. И вот Дженсен снова не отреагирует на его голос, и Джаред уже не сможет заснуть с ним в одной кровати. Потому Дженсена рядом не будет.

Джаред дернулся, услышав приглушенный вздох сбоку, и приподнял голову. Дженсен морщился, потирая висок.

- Голова начинает болеть, - сказал он, заметив, что за ним наблюдают. Джаред промолчал, снова вытянувшись на подушке. – Должно быть это из-за двойной дозы, - продолжал рассуждать Дженсен, словно был один в комнате и нисколько не нуждался в собеседнике. – И как тебе только удается это, поверить не могу.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь участившимся дыханием Дженсена. Пальцами он продолжал массировать виски, морщась время от времени. Джаред не смотрел на него: по потолку медленно ползли тени, и он считал их, повторяющиеся, бесконечные. Наконец, сбившись на пятом десятке, он спросил: - Во что ты не можешь поверить?

- Что некоторые годами вкалывают как проклятые, чтобы выжить, а тебе за сутки достается две порции херни, которая стоит больше, чем эта квартира, - сходу отозвался Дженсен. Джаред даже на миг подумал, что в такие минуты для него время начинает течь иначе.

- Это не я, - возразил он. – Ты видел, лекарство принесла Сандра.

- Вряд ли она сама до этого додумалась. Наверняка ее кое-кто попросил об этом. Ты очаровал самого железного Ларри, надо же.

- Железного Ларри?

- Мм, не бери в голову.

- Значит, ты тоже думаешь, что это он?

Дженсен пожал плечами, задевая рукой руку Джареда.

- Во всяком случае у него есть на это причины.

У Джареда заканчивались версии насчет мотивов доктора Лоренса. Он покачал головой в растерянности.

- Не понимаю, как к нему относиться, - забормотал он себе под нос. - То ли он хренов лицемер, то ли иногда у него действительно проявляются зачатки совести.

Дженсен смотрел на него в темноте: Джаред знал.

- Или… не обязательно вешать на него ярлык. «Хороший человек», «плохой человек». Может быть он не хороший и не плохой. Просто такой же, как все, а ты лезешь ему в душу. Немудрено запутаться.

Джаред покусал нижнюю губу, перевернулся на бок, подпирая ладонью голову, помолчал снова.

- Об этом я не думал, - серьезно произнес он несколько минут спустя, хмурясь.

Совершенно неожиданно Дженсен рассмеялся так, словно Джаред сказал что-то действительно забавное.

Изображение

- Ты. Понимаешь. Хотя бы. Примерно. Как. Сильно. Ты. Облажался?!

Звонкий голос Алоны разносился по всему первому этажу дома Дина Моргана. Каждое слово девушка сопровождала ударами, Джаред едва успевал уворачиваться: несмотря на кажущуюся хрупкость била Алона одновременно как боксер-долгожитель и как девчонка-пацанка в баре - профессионально и неудержимо яростно.

- Ну, хватит уже, хватит! - выкрикнул Джаред, в очередной раз пытаясь схватить девушку за руки. - Неужели за время моего отсутствия случилось что-то столь ужасное?!

- Не случилось! - на какой-то миг Алона замерла, раздраженным жестом сдувая волосы со щеки. - Дело не в этом, Сэм! Дело в подчинении! Отец искал тебя весь день, я от телефона не отходила, только чтобы тебя предупредить! А ты являешься на следующее утро такой спокойный, словно все так, как и должно быть!

- У меня имелись причины, - отчеканил Джаред и осекся, услышав короткий злой смешок.

- Нет причин, оправдывающих игнорирование вызовов от моего отца. Только если ты мертв.

- Но я же здесь!

Алона покачала головой, внезапно успокоившись. Она как-то даже ссутулилась, опустились уголки губ, весь вид ее говорил о крайней апатичности.

- Это неважно, - негромко возразила она. - Вчера ты был нужен - тебя не было. Это бизнес, Сэм. Жестокий игорный бизнес. Здесь такого не прощают. Не уверена, что даже я смогу что-то сделать…

Джаред похолодел. Сумка с техникой, которую он держал на плече, свалилась к его ногам мертвым грузом.

- Это же пустяк, - беспомощно произнес он. - Я всего лишь…

- Прогулял работу! И сутки не отвечал на телефонные звонки! Всего лишь, - усмешка на красивом личике Алоны смотрелась жутковато. - Ты запорол себе классную карьеру в этом бизнесе, малыш. Слушай… попробуй поговорить с ним, ок? И я сделаю, что смогу. Просто… обычно второго предупреждения не бывает.

- Меня что, убьют? - рассмеялся Джаред. Алона неизвестно отчего улыбнулась ему.

- Не путай нас с мафией, приятель. Отец не любит убивать. Но ведь тебе нужна это работа. Не знаю по какой причине, но нужна. Очень. Я бы советовала относиться к ней внимательнее, а к своему работодателю с большим почтением. На всякий случай, знаешь.

- Что мне делать?

- Дать то, что моему отцу нужно… Если у тебя это есть. Подумай, чем это может являться. Твои «золотые руки» еще могут спасти ситуацию.

Изображение

Он чувствовал кровь на своих руках. Смотрел на них не отрываясь, раз за разом намыливая толстым слоем мыла, но зрение подводило его. Джаред всегда думал, что кровь алая. Оказалось, когда ее много она темно-розовая, отливающаяся перламутром. Красивая и отвратительная одновременно. Ее словно приклеили ему на руки: каждую полоску, каждый ручеек. Она стекала ему на запястья и впитывалась в манжеты рубашки, а потом появлялась снова. И чем упорнее он старался ее отмыть, тем большее ее становилось.

Задыхаясь, Джаред рухнул на колени возле раковины, вжался спиной в стену, уткнулся в колени полыхающим лбом. Он раскачивался из стороны в сторону, как душевнобольной, позабывший реальность, погрязший в придуманном им же самим кошмаре.

Но с Джаредом было не так. Он ничего не придумывал, его кошмар и реальность соединились воедино этим вечером и теперь он не представлял, как их разделить.

- Дин, - обратился он к Моргану тем утром, когда состоялся разговор с Алоной.

Морган поднял на Джареда глаза из-за газеты, которую держал в руках. Он был в длинном махровом халате и домашних тапках, сидел на расстеленной кровати в своем доме, скрытом от посторонних глаз огромным каменным забором, и читал колонку новостей… Вверх ногами. Когда Джаред вошел к нему в комнату, Морган не выказал удивления, лишь кивнул в ответ на приветствие и уставился не мигая, пронизывая взглядом.

Джаред сглотнул, переступив с ноги на ногу на пороге комнаты. Морган не в первый раз представал перед ним в таком одомашненном виде, и все же каждый раз это было более чем непривычно. А еще неестественно.

- Сэм, - более хриплым чем обычно голосом сказал он, теряя терпение, и тоже замолчал.

Признаться, Джаред не особо помнил, что говорил после. Он знал лишь то, что опасность остаться без работы сводила его с ума. Самые значимые, практически геройские, поступки в своей жизни Джаред совершил после того, как узнал о болезни Дженсена, но она же в некоторых ситуациях делала его едва ли не самым последним трусом. В такие моменты Джаред не то чтобы ненавидел Моргана, нет, но он начинал презирать самого себя за зависимость от него.

Он помнил, что сказал «Я очень сожалею», а затем как-то разом сник и растерялся. А Морган усмехался, разглядывая его. И спросил что-то вроде «Я могу на тебя положиться?», а Джаред не захотел ему врать.

Он замялся всего на секунду, отвечая на вопрос, и этого оказалось достаточно. Взгляд Моргана неуловимо изменился, потяжелел. И тогда Джаред произнес то, что, несмотря на внезапный провал в памяти, вызванный тем, что двигался и говорил он в тот миг на одном лишь адреналине, запомнил очень хорошо.

Он прошептал, глотая слова:
- Что угодно.

Ему показалось, за пару его судорожных вздохов Морган успел взглянуть на него с жалостью.

С потолка на голову Джареду сыпалась белая крошка. Ванная - единственное место в квартире, требующее капитального ремонта, но Джаред не хотел и не собирался им заниматься. Словно в замедленном припадке он бился затылком о стену, а в ушах у него отдавался шорох, с которым известка и камешки скатывались по ней вниз.

Джаред уловил в зеркале напротив собственное отражение и замер, склонив голову на бок, давая отдохнуть пульсирующему болью затылку.

- Я такого не хотел, - сказал он, и отражение повторило за ним.

Он ничего не понимал в шантаже, это факт, но каменное лицо, соответствующее ситуации, мог состроить запросто. Те самые Мэтт (или Брэд) и Джош (или Шон) стояли по обе стороны от него: Мэтт чуть впереди, Джош сзади, опираясь бедром о машину. Джаред знал, что у них обоих имеется оружие, но и не предполагал, что они будут готовы им воспользоваться.

О том, что из Европы прибывает какой-то очень важный груз Джаред узнал одним из первых задолго до этого дня. Морган был очень взволнован этим событием, и Джаред, чувствующий, что все еще находится в подвешенном состоянии, вызвался доставить его по месту назначения. Морган отнесся к предложению скептически, но Алона его убедила. И Джаред догадывался почему.

В ту ночь, на подземной парковке круглосуточного магазина электроники Джаред впервые встретился лицом к лицу с оборотной стороной мира, в котором привык жить. Когда-то ему казалось, что выполнять работу, которую возлагал на него Морган, - самое незаконное из всего, что он когда-либо совершал. Увидев же черный БМВ, остановившийся рядом с припаркованным автомобилем Моргана, Джаред усомнился в своих убеждениях. Из машины вышли трое в строгих черных костюмах, один из мужчин с длинными рыжими волосами держал в руках большую дорожную сумку. С такими в былые времена брат Джареда Джефф возвращался домой с очередных гастролей…

- Не трясись ты так, - обратился к Джареду Джош, когда они только припарковались и еще сидели в салоне, выжидая. Он заглушил двигатель и убрал руки с руля. - Нам тоже не особо нравится эта часть работы, но без этого никак.

- Дин - человек честный, - подхватил Мэтт с заднего сидения, перегнувшись вперед. - По большей части, - добавил он, заметив взгляд Джареда. - Проверять конкурентов необходимо, «Дестин» - крупная инвестиция, без подстраховки никак, да и копы придираются больше, чем к другим… Но иногда бывают ситуации…

- Как эта, например, - согласился Джош. - Когда даже Дину приходится переступать через свои принципы и сотрудничать с теми, с кем не хочется.

- Вы меня о чем-то предупреждаете? - спросил Джаред, переводя взгляд с одного говорящего на другого. Джош и Мэтт переглянулись, последний улыбнулся, хлопнув Джареда по плечу, от чего тот дернулся вперед и едва не впечатался лицом в бардачок.

- Не хотим, чтобы ты запаниковал, - пояснил Мэтт. - Эти ребята любят сучиться при передаче груза. Им всегда мало их доли, поэтому очень важно сразу дать понять, что с нами лучше не шутить.

- И кто же они? - снова спросил Джаред, не давая своим спутникам понять, как сильно нервничает.

- Контрабандисты, уголовники, мошенники… - перечислил Джош. - В общем, все те, кто может достать некий товар быстро и без проволочек. Но как я уже сказал, Дин не любит с ними связываться, потому посылает на передачи только самых доверенных лиц. Это хитрые жопы, поверь мне.

Они рассказывали Джареду что-то еще, за какие-то пять минут пытаясь ввести его в курс дела, о котором он не хотел знать ровным счетом ничего. Однако он почувствовал как успокаивается после слов Джоша. Тогда ему казалось, что он сможет переступить через себя ради того, что снова быть в глазах Моргана надежным работником. И все же он не мог не спросить:
- А что за товар мы забираем сегодня?

К его удивлению Джош и Мэтт пожали плечами.

- Мы о таких вещах не спрашиваем.

Джаред вскинулся, волнение вновь начало заполнять все его существо.

- То есть, вы даже не знаете, что они собираются нам всучить?!

- Расслабься, - хмыкнул Мэтт, затем он выбрался из машины, подождал, пока то же самое сделают Джош и Джаред, и продолжил:
- Дин не первый год ведет эти дела, система налажена, сбоев не дает.

- Практически, - буркнул за их спинами Джош.

Мэтт засмеялся, запрокинув голову.

- Не пугай новичка! - возбужденно произнес он.

В этот момент они услышали скрип колес, и по покатой дорожке на парковку въехал автомобиль с тонированными стеклами.

- Выебон, - тихо выматерился Джош позади Джареда. - Веди себя спокойно, они только пыль в глаза пускают. - Но, в противовес словам, положил руку на пистолет, спрятанный сзади за поясом…

Рыжий, что держал в руках сумку приблизился и произнес что-то на неизвестном Джареду языке. Обращался он к Мэтту, тот ответил что-то резкое и протянул руку за сумкой, в свою очередь вручая рыжему другую. Но как только его пальцы сомкнулись на ручке, что-то переменилось. Джаред носом почувствовал напряжение, повисшее в воздухе; видел, как скрестились взгляды Мэтта и Джоша; услышал полным злобы крик последнего (уже на английском), а затем звук выстрела.

Он улавливал лишь отрывки в разразившемся хаосе. Рыжий, размахнувшись, заехал сумкой Мэтту в лицо, от чего тот отлетел назад, ударился о машину и съехал по ней вниз, потеряв сознание. Остальные двое толкнули Джареда в грудь и он, не удержав равновесия, повалился прямо на Джоша. А рыжий со своими спутниками уже залезал в машину.

- Пали, пали, пали! - орал пытающийся откатиться в сторону Джош и из-под руки Джареда стрелял по колесам отъезжающего БМВ. Машина остановилась, и все трое, а затем и водитель выскочили из нее и бросились бегом к выходу со стоянки.

- Стреляй, Сэм! - продолжал кричать Джош, пихая Джареду в руки пистолет Мэтта. - Вот ведь суки! Стреляй по ногам!

Тогда Джаред поднял пистолет и, зажмурившись, нажал на курок. Он услышал вскрик и грохот от падения. А затем его оглушил далекий звук сирены. Он открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, что рыжий лежит на земле лицом вниз, так и не выпустив из рук сумку.

- Уходим, уходим! Оставь! - кричал один из его спутников на английском, оттаскивая другого. - Плевать на эти чертовы деньги, копы едут!

А Джош, уже затолкавший в машину все еще находившегося в отключке Мэтта, запихивал на переднее сидение Джареда.

- Да шевелись ты, - цедил он сквозь зубы. Проезжая мимо распростертого тела рыжего он затормозил. - Возьми сумку. Ну, живо! Там наши отпечатки. Черт, Дин нас прикончит! Живее, Сэм, живее!

Джаред забросил сумку в салон и откинулся на спинку сидения, тяжело дыша.

- Вот, - сказал Джош, кидая ему на колени полотенце. Джаред хотел было спросить, зачем это, когда увидел. Кровь, вытекающая из тела рыжего, теперь была на его руках.

Они вылетели с парковки и свернули в доковой проезд едва ли не за несколько секунд до того, как вниз, громыхая и мигая, съехала полицейская машина.

- Я его убил, - снова сказал Джаред своему отражению. - Они сказали, я его убил. Сказали, я молодец…

Отражение беспристрастно смотрело на Джареда.

- Скажи мне, что это не так, - произнес он, протягивая вперед руку, и зеркало сделало то же самое, но не ответило то, что он просил. Цепляясь за край раковины Джаред поднялся и на негнущихся ногах пошел в комнату. В эту глубокую ночь Дженсен спал в его кровати мертвым сном. Джаред лег рядом с ним, зарываясь лицом в теплую шею, и всхлипнул обреченно.

- Скажи мне, - прошептал он, обращаясь теперь к Дженсену, зная, что он тоже не сможет ему ответить. Его губы беззвучно скользили по коже Дженсена, пальцы впились в его плечо, но Дженсен даже не пошевелился. В своем обычном состоянии он спал как под действием снотворного.

- Давай же, - Джаред встряхнул его, а затем ткнулся лбом в грудь. - Ты нужен мне. Ты мне так нужен сейчас…

И сам не заметил, как вслед за губами по ключице Дженсена прошелся язык. Джаред смотрел на влажную полоску какое-то мгновение, а затем приник к ней ртом, засасывая изо всех сил, намеренно причиняя боль. Багровый засос пульсировал кровью, а Джаред уже расстегивал на Дженсене ночную рубашку, скользил руками по обнаженной груди.

Он чувствовал, что если не будет прикасаться к Дженсену, то сойдет с ума. Картинка с распластанным на земле человеком, разметавшимися рыжими волосами и красными потоками на асфальте, стояла у него перед глазами, а за ней, где-то далеко, почти прозрачно, он видел Дженсена. И Джареду до судорог хотелось поменять эти картинки местами.

Он поцеловал живот Дженсена, на миг прижался к нему щекой, ощущая, как мерно он поднимается и опускается, чувствуя приглушенное биение жизни, которой сейчас в больном Дженсене было больше, чем в нем самом.

Джаред отбросил в сторону пижамные штаны Дженсена, разделся сам и сжал руками его голые ноги. Возбуждение от вида Дженсена, от жара его кожи, коротило Джареду мозг, но сильнее этого было всепоглощающее отчаяние, потому что картинка в его голове не отступала.

- Дженсен, прости, - шептал он, лаская его, но не чувствуя отклика, ни чувственного, ни физического. Больной мозг не подавал импульсы в тело, оно отмирало по частям, и эта часть исчезла уже давным-давно. - Прости, мне нужно знать, что я… Что я…

Он целовал губы Дженсена, раздвигал их языком и вылизывал его рот, словно пытался поглотить его или раствориться, во вкусе, в запахе, в дрожи, сотрясаемой его собственное тело. И Дженсен лежал под ним настолько неподвижно, будто мертвый, и позволял, бессознательно позволял пользоваться собой. И Джаред любил его за это еще больше, и был благодарен так, как никогда и никому в жизни.

Задерживая дыхание, он двигался внутри Дженсена, шипя от боли и жжения. Слезы лились из глаз неудержимым потоком, а пальцы сжимали руки Дженсена у него над головой. Во сне Дженсен морщил лоб и едва заметно вздрагивал на толчках, но Джаред жмурился и не мог видеть этого.

- Ну давай же, давай, - рычал он, встряхивая головой, как будто это могло помочь ему выкинуть из головы злополучную картинку. А потом он распахивал глаза и видел Дженсена. Только Дженсена. И тогда благодарность и счастье затапливали его, тело все ускорялось, а стук спинки кровати о стену разрушал тишину, не позволяя Джареду забыть окончательно кто он, что он делает и почему. И насколько он сам уже мертв.

Когда все закончилось, Джаред откатился в сторону и накрыл Дженсена одеялом, а сам сел на пол у кровати и положил голову на матрас.

- Вернись ко мне, - глухо попросил он, обнаженный и дрожащий от ночного холода. - Вернись… Ты же видишь, я один не справляюсь.

Дженсен в ответ глубоко вздохнул во сне и свесил голову с подушки себе на плечо. Джаред знал, что бы он сказал ему, если бы мог. Но его это не устраивало. Пока что нет.

Изображение

Следующим утром он был в казино Моргана. Тусклый свет заливал кабинет на втором этаже, тот самый, куда Джареда привели в самый первый раз его пребывания в «Дестин».

- Даю тебе отпуск, - сходу сказал Морган, заметив Джареда в дверях.

- Мне он не нужен.

- Вот как? Ребята сказали, ты был… сам не свой после произошедшего.

Джаред стиснул зубы, но заставил себя говорить ровно.

- Все верно, это было… неожиданно. Я такого не хотел.

- Никто не хотел, - резко ответил Морган, и на лице его промелькнула злость. Но Джаред знал, что она направлена не на него.

- Я справился с этим, - заверил он. - И готов продолжать работу. Поэтому я хочу спросить, Дин… Могу ли я рассчитывать на ответную готовность?

- О чем ты?

- О доверии.

Морган помолчал, его жесткий рот вытянулся в тонкую полоску, густые брови сошлись на переносице.

- Я уже говорил про твой талант, Сэм, - сказал он наконец.

- Золотые руки, - с некой долей насмешки согласился Джаред. Морган кивнул ему.

- Ты уверял меня, что это касается только покера, но доказал обратное вчера ночью. Твой выстрел… был особо удачен. Не стану говорить с тобой о морали, Сэм, это ни к чему, но… я полагаю, такой человек как ты может быть достоин доверия. Я даже подумываю о том, чтобы назначить тебе надбавку к зарплате в этом месяце.

- За убийство? - голос все-таки дрогнул и Джаред сжал зубы.

Казалось, Морган колеблется перед ответом.

- За хорошо выполненную работу. Я рискнул, отправив тебя на передачу, послушал свою дочь, и она не ошиблась. Убийство не было запланировано и, разумеется, я предпочел бы обойтись без него, но так вышло… И ты проявил себя.

- Буду ли я получать такую же награду за другие успешные дела такого рода? - осведомился Джаред. Сходящий с ума от одной мысли об этом прошлой ночью, утром он мыслил совершенно иначе.

- Несомненно, - ответил Морган, но тон его был более чем удивленный. - Сэм, я знаю, почему ты это делаешь…

- Черта с два! - выпалил тот и опустил голову, пытаясь успокоиться. - Знание причины не всегда означает, что так же известна и суть, Дин.

- Верно-верно, - согласился Морган. - Во всяком случае, я тебя понимаю. И не буду препятствовать. Твой выбор - он только твой. Да, - добавил он, видя, что Джаред уже собирается уходить, - свою долю можешь забрать прямо сейчас, Джош и Мэтт уже сделали это.

В коридоре Джареда нагнала Алона.

- Что все это значит? - выкрикнула она, преграждая ему путь.

- Снова подслушивала? - без интереса спросил Джаред.

Девушка покраснела, но позиций не сдала.

- Просто объясни мне, зачем тебе все это? - упрямо произнесла она. - Отец заставил тебя работать на него, но он не заставлял тебя убивать. Ты сам только что это выбрал! Почему? - и тут же повторила: - Почему?!

- Из-за денег, - сказал Джаред первое пришедшее ему в голову. Как никак Алона по большому счету совершенно его не знала. Но в это она почему-то не поверила.

- Отец сказал, есть причина. Что такого важного, что ты решился…

- Эй-эй, - перебил ее Джаред, улыбаясь помимо воли. - Когда мы встретились в первый раз, ты меня защищала потому что сказала, что тебе надоело смотреть на трупы.

- Я не хочу, чтобы ты был причастен к такому. Сэм, пожалуйста, не ввязывайся в это. Ты дорог мне!

Произнеся это, Алона закусила губу, краснота ее щек стала еще ярче. Джаред предполагал такое, но не знал, что ответить. Да и не хотел. К тому же, уходило время, и он мог не успеть забрать свою долю до того, как Джош и Мэтт отправятся на очередное задание. Поэтому он сказал только:
- Я пойду, - и попытался обогнуть девушку.

- Куда ты? - спросила она так, будто готова была расплакаться.

Джаред обернулся около лестницы, посмотрел на Алону с жалостью, которую обычно выказывали к нему самому доктор Лоренс и Сандра и ответил:

- У меня встреча.

Позже Джаред сидел в гостиной своей квартиры с тем самым огромным календарем на коленях и продолжал чертить кружочки, отмечая числа, когда он сможет встретиться с Дженсеном. Кружочков становилось все больше и больше, а он все переворачивал листы, отмечая дни на года вперед.

___________________

*Фраза «Hit the Lights» из одноименной песни группы Metallica.

Изображение

_________________
Не нервируйте меня, мне скоро некуда будет трупы прятать (с)
Я обнаружил, что смеяться над людьми - прекрасный способ не убивать их чаще, чем требуется (с)


07 дек 2011, 23:14
Профиль ICQ WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 сен 2010, 23:47
Сообщения: 511
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
Изображение

«То, что происходило тысячу лет назад,
непременно возвращается;
таково древнее постоянство».


Сюнь-Цзы

Штат Нью-Йорк
2008 год


- Уф, Сэм, когда ты последний раз был в душе? - Алона демонстративно сморщила носик, но не отстранилась. Джаред усмехнулся, глядя на нее сверху вниз.

- Извини, не подумал о твоем чувстве прекрасного, - сказал он. - Много работы было…

- Надеюсь, ты все же найдешь время вымыться. Иначе я не хочу сидеть шесть часов в самолете рядом с тобой!

- В самолете? - ошарашено переспросил Джаред. За три года работы на Моргана Джаред ни разу не выезжал за пределы Нью-Йорка.

- Я сегодня улетаю, - оскорбленно напомнила ему Алона. - И меня нужно сопровождать. Сэм, ты же не думал, что я попрошу кого-то другого…

Джаред и правда не рассчитывал на подобное везение. С годами знаков внимания, которые оказывала ему Алона, становилось все больше, и теперь Джаред не знал, куда от них деваться. И не сосчитать, сколько раз она ловила его в коридоре второго этажа казино и в доме Моргана, подходила, улыбалась, прикасалась нежно к локтю, говорила что-то. А Джаред думал только о том, как бы поскорее уйти и не обидеть ее при этом. Он честно пытался, но Алона всегда спрашивала «Куда ты?». Это стало своеобразным ритуалом. Она задавала вопрос, а Джаред отвечал ей всегда одно и то же: «У меня встреча». Алона тенью следовала за ним всюду, куда бы он не направился, и только стечением обстоятельств до сих пор не просочилась за двери его квартиры. Ох уж не обрадовался бы Дженсен подобной компании… Но сейчас она явно переходила границы, хотя и не знала этого.

Джаред покрылся холодным потом от осознания того, что, возможно, ему все же придется уехать. С отчаянием он взглянул на сидящего рядом с ним Моргана, знающего о «проблеме» Джареда, но выражение лица того было непроницаемо.

А Алона тем временем продолжала давить.

- Это всего две недели! - лучась радостью добавила она. И когда Джаред уже собирался обреченно согласиться, Морган сказал свое веское слово.

- Нет, - перебил он возбужденную трескотню дочери. - Сэм с тобой не поедет.

Алона задохнулась на середине фразы, уставилась на отца огромными глазами.

- Почему?!

Молчаливый взгляд Моргана был выразительнее любых слов. Алона поджала губы.

- Хорошо. Тогда пусть хотя бы получит груз в Мексике через два дня. Не хочу, чтобы твои люди в нем копались. А потом мы встретимся и вместе вернемся сюда.

- Алона, я же сказал.

Джаред чувствовал, что терпение Моргана на пределе, как и раздражение его дочери. А еще подо всем этим он отчетливо видел любопытство. Алона не понимала почему отец против, но жаждала знать.

- Хочешь, чтобы я летела одна?

- Разумеется, ты не полетишь одна. Но Сэм останется в Нью-Йорке. Он нужен мне здесь.

Алона прищурилась.

- Зачем?

- С каких пор я должен отчитываться перед тобой?

Не обидевшись, она повернулась к Джареду.

- Может, ты мне скажешь?

Но тот был настолько счастлив, что даже не посчитал нужным придумать оправдание.

- Извини, Алона, меня пока что тоже не посветили в суть задания.

- Отлично, - девушка оскорбленно вскинула подбородок. - Но учтите, я вам ни на секунду не верю.

Она вскочила со своего места и вышла из помещения. Хотела хлопнуть дверьми, но Мэтт и Джош придержали их в последний момент и скрылись за ними в коридоре.

- Спасибо, Дин, - тихо сказал Джаред, когда стук каблучков Алоны стих вдалеке.

Морган продолжал смотреть вслед дочери.

- Я воспитывал ее один, - внезапно сказал он. - Мать Алоны была шлюхой из одного борделя в Луизиане. Случайность. Она хотела сделать аборт, но я... Знаешь, Сэм, когда я осознал, что у меня будет ребенок, я неожиданно понял, что это единственный подарок от высших сил, который я получу в своей жизни.

Слушая эту внезапную исповедь, Джаред подумал, что Морган много лет вел нечестную жизнь, но на шее у него каждый день неизменно висел платиновый крест. И Джаред не знал, что это значит.

- К чему ты...

- Я запер ее мать в подвальном бункере одного из своих домов. Девять месяцев она провела привязанной к кровати, под постоянным наблюдением - пыталась избавиться от ребенка всеми возможными средствами. Так и не смирилась с тем, что станет матерью. После родов я, конечно, отправил ее домой.

От представшей перед глазами картины: беременная женщина, привязанная к кровати в подвале, Джаред почувствовал дурноту.

- Почему ты мне рассказываешь это?

- Потому что у Алоны никогда не было ни только матери, но и отца. Я делал бизнес, для себя, для ее будущего. А ее настоящее проходило без меня. И мне уже не удастся его вернуть, - Джаред все еще не совсем понимал, когда Морган поставил точку в этой истории: - Я знаю, что значит быть не там, где должен, когда время уходит.

Джаред промолчал. Да Морган и не нуждался в том, чтобы перед ним рассыпались в благодарностях.

Изображение

- Шарады? Серьезно?

- Да ладно тебе! Сегодня же рождество!

Дженсен закатил глаза, глядя как Джаред носится по квартире, развешивая гирлянды и вытаскивая из холодильника праздничный ужин.

- Джей, тебе двадцать шесть. Ты не чувствуешь намека в этой цифре?

- Чувствую, - согласился Джаред, подскакивая к сидящему на диване Дженсену и забираясь к нему на колени. - Чувствую, что период взросления завершен и мы можем снова вернуться в детство. М?

- Да ты из него не выходишь, - фыркнул Дженсен, помимо воли улыбаясь и обнимая Джареда за талию.

- Разве плохо?

- Смотря что под этим подразумевать.

- Шарады, например, - весело подхватил Джаред. Застонав, Дженсен спихнул его со своих колен. Джаред коротко вскрикнул, цепляясь за диван и утягивая Дженсена за собой на пол. Сцепившись в клубок они, пинаясь и хохоча как подростки, покатились по полу до барной стойки, об которую Джаред со всего маху ударился локтем. Из глаз посыпались искры, и только через минуту он понял, что Дженсен не охает и не хлопочет вокруг него. Он резко сел и огляделся. Дженсен стоял у дивана. Вернувшись к Джареду он, поджав губы, протягивал ему мобильник. И только тогда Джаред услышал, что тот звонит, и судя по словам песни, уже не меньше полуминуты.

- Да? - произнес он в трубку.

- Приезжай немедленно. Это срочно! - в своей обычной манере сообщил ему Морган.

- Но я не могу! - воскликнул Джаред.

- Мне плевать! - рявкнули в ответ. - Я сказал приезжай! - и отключились.

Джаред тупо смотрел на погасший дисплей. Морган частенько вызывал его подобным образом, но еще ни разу эти вызовы не пересекались с его встречами с Дженсеном.

- Все в порядке? - спросил тот, помогая Джареду подняться.

- Да, я… Да.

Дженсен наблюдал за ним выжидающе.

- Ты уходишь?

Атмосфера праздника раздулась и лопнула, как мыльный пузырь. Джаред явственно колебался. Некая сила держала его здесь, в этой квартире. Это было первое чертово рождество, которое он, согласно календарю, проводил с Дженсеном. И он не хотел, не хотел прерывать его так, после года ожидания.

- Нет, - произнес он, решив, что за годы работы сделал достаточно, чтобы ему простили этот прогул. К тому же, Морган знал главную причину этого, и Джаред надеялся на понимание. - Конечно же, нет.

Проницательный Дженсен заметил заминку сразу же.

- Проблем не будет? - спросил он.

- Какие проблемы, - Джаред махнул рукой и в доказательство своих слов отшвырнул телефон себе за спину. Тот пролетел по воздуху и врезался в стену, расколовшись.

- Я тебе верю, это было не обязательно, - посмеиваясь, сказал Дженсен, а Джаред уже крутился возле недавно купленного проигрывателя.

- Потанцуешь со мной? - спросил он, выпрямляясь и начиная дергаться под зажигательную рождественскую песенку. Неизменно включенные камеры фиксировали его биения в конвульсиях.

Было видно, что Дженсен не знает, смеяться или возмущаться от подобного предложения. Наконец, он выбрал и то, и другое, потому что расхохотался и заявил:
- Иди к черту! Не буду я с тобой танцевать, это отвратительно.

- Танцевать - отвратительно? - оскорбился Джаред, не останавливаясь.

- С тобой - да, - парировал Дженсен и развернулся, чтобы уйти. Джаред нагнал его на пороге гостиной, прижал спиной к себе и обхватил руками грудь. Дженсен фыркал и глухо рычал, а Джаред двигал бедрами под музыку, пытаясь заставить своего упрямого партнера делать то же самое. В конце концов Дженсен расслабился в его руках, его тяжелая голова легла Джареду на грудь.

- Знаешь когда я танцевал последний раз? - услышал он голос Дженсена через несколько минут танца, когда музыка сменилась в третий раз.

- Когда?

- С Мак на ее выпускном.

- Да, - улыбаясь, сказал Джаред. - Я помню это. Ты напился, а Джефф тебя откачивал и засовывал под холодный душ.

- Это было до ее выпускного, - возразил Дженсен.

- Конечно, за два часа. И ты опоздал на него, чуть не испортив весь праздник.

Дженсен ткнул его локтем в живот, но не перестал покачиваться в такт музыке. Его дыхание было таким спокойным, что Джаред не удивился бы, если бы Дженсен задремал в его руках. Такой податливый, обманчиво зависимый, каким никогда не был. Джаред сжал руки крепче. Несмотря на то, что прошло два года с тех пор, как он воспользовался бессознательным состоянием Дженсена и занялся с ним сексом, он до сих пор чувствовал вину. Иногда ему казалось, что Дженсен знает. На следующее утро после той ночи он ввел Дженсену сыворотку, а потом, зайдя в ванную, увидел, что Дженсен стоит перед зеркалом и разглядывает засос на шее.

Он напряженно окликнул его, и Дженсен поднял на него глаза, глядя в зеркало и не оборачиваясь. Рука, которую он прижимал к своей шее, опустилась, и Дженсен выдавил на зубную щетку пасту. Джаред выскочил из ванной не дожидаясь, пока Дженсен закончит. Позже тот сидел в гостиной, закрывая горло шарфом, и Джаред не знал, что сказать. Но Дженсен так и не начал этот разговор. И два года спустя тоже.

- А ты?

Из проигрывателя доносился мужской голос, выводящий незамысловатые слова:

"Happy Christmas"
I wrapped it up and sent it
With a note saying "I love you"*

- Что я?

- Когда танцевал в последний раз?

Джаред усмехнулся Дженсену в шею.

- С Мак на ее выпускном.

- Это и я помню, - хмыкнул Дженсен, запрокидывая голову. В его глазах сверкали огоньки, но Джаред предпочел бы их не видеть, потому что они всегда исчезали. - Два молокососа на танцполе. Ты был похож на цыпленка… - он запнулся, ресницы дрогнули и опустились. - Зато Мак была прекрасна, правда?

- Правда, - глухо согласился Джаред и, желая разрядить обстановку, добавил: - и я тоже был не так уж плох.

Но уловка не удалась. Дженсен ответил:
- Ты выглядел счастливым. Тощий и счастливый - твои отличительные черты того времени.

- А что же сейчас?

Дженсен развернулся лицом к Джареду, прижал руки к его груди, тяжелые и сильные, с длинными пальцами и аккуратными ногтями, за состоянием которых трепетно следила Сандра.

- Сейчас ты красивый, - и взгляд Дженсена, и голос были полны насмешки, но тема была слишком серьезной, и Джаред не верил, что Дженсен может над ней веселиться. - Красивый и несчастный. - Он прижался теснее, обхватил ладонями уши Джареда, неприятно и плотно, но тот все равно услышал:
- Мой самый красивый, самый несчастный мальчик.

Джаред отстранился, отнял ладони от своих ушей и уже открыл было рот, как раздался звонок в дверь. Джаред замер, как ребенок, застуканный за очередной шалостью, весь подобрался.

- Кто это может быть? - произнес он вслух, хотя не собирался этого делать.

- Может быть Сэнди, - предположил Дженсен. Разумеется, откуда ему было знать, что по ту сторону двери сейчас могла находиться не их давняя подруга, а кто-то намного более опасный.

- Не будет открывать, - решил Джаред.

Дженсен поставил проигрыватель на паузу. В дверь снова позвонили.

- Музыка наверняка была слышна в коридоре, - рассудил он. - Чего ты боишься?

Понимая, что снова вызывает подозрения, Джаред направился к дверям.

- Кто там? - спросил он, сжав ручку.

- Это Ларри.

Облегченно выдохнув Джаред послал ободряющую улыбку Дженсену и отпер замок. Доктор Лоренс в наглухо запахнутом зимнем пальто и лакированных ботинках, переминаясь, стоял на пороге.

- Счастливого Рождества! - весело сказал он.

- И Вам.

Джаред посторонился, пропуская врача в квартиру. Тот, увидев Дженсена, перестал улыбаться, но тут же совладал с собой и протянул ему руку.

- Веселого Рождества.

- С праздником, Ларри, - кивнул Дженсен. - Вы что-то хотели?

Ларри поднял вверх ладони, как бы демонстрируя чистоту своих намерений.

- Всего лишь поздравить вас двоих, - заверил он. - Серьезно, я никогда этого не делаю… Я как-то… не завел ни друзей, ни семьи за все эти годы. Работа, работа, сами понимаете. А вы, ребята… Неизлечимый геморрой последних лет, так что…

Он замолчал, переводя взгляд с Джареда на Дженсена и обратно. Дженсен шагнул к нему первым, коротко обнял и хлопнул по спине.

- Что ж, спасибо, - завершил он тираду врача. Ларри повернулся к Джареду, который смотрел на него со странным выражением, щурясь.

- В честь праздника, Ларри, - усмехнулся он. - Как Вас зовут на самом деле?

Доктор Лоренс моргнул.

- Простите?

- Чем Вас неясен вопрос? - уже не скрываясь веселился Джаред. - Каково Ваше настоящее имя, Ларри? Или это из серии вопросов «Кто убил Кеннеди?» и «Когда наступит конец света?»

Врач молчал достаточно долго, чтобы у Джареда мелькнула мысль: могло ли быть такое, что за годы «Ларри» он забыл свое настоящее имя?

Но тут Ларри отмер и протянул Джареду руку для рукопожатия, как будто впервые его видел и хотел познакомиться.

- Оуэн. Оуэн Лоренс. Согласитесь, трудновато для произношения.

- Просто язык сломаешь, - с сарказмом поддакнул Джаред.

Ларри коротко хохотнул в ответ.

- Для Вас - нет, а для многих моих пациентов это одна из самых сложных вещей на свете.

- Вы говорите так, будто меня тут нет, - хмуро подал голос Дженсен.

- Ты уже давно не входишь в число моих пациентов, Дженсен. И я наконец-то смог свыкнуться с этой мыслью. Скажу тебе по секрету: иногда мне кажется, что этот нахальный мальчишка поступил правильно, забрав тебя. - Доктор подмигнул Дженсену и добавил тише: - Только ему не говори.

Джаред за его спиной покачал головой, улыбаясь.

- Ларри, о, простите, Оуэн, Вы выпили? - осведомился Дженсен.

На лице доктора Лоренса появилось выражение искреннего возмущения.

- Как можно!

- Ну да, ну да, - засмеялся Джаред, помнивший, как Ларри прикладывался к алкоголю едва ли не каждую их встречу в его кабинете. Да и не только, если постараться вспомнить все.

Наступила тишина, в кои то веки не напряженная. Наконец, Ларри хлопнул ладонями себя по бокам и сунул руки в карманы.

- Наверное, я пойду. Извините, что без подарка, никак не мог придумать… Ну, Вы понимаете. В общем… - он развернулся на каблуках.

Джаред и Дженсен ответили ему нестройным хором, и за доктором Лоренсом закрылась дверь.

- Что это было? - в притворном ужасе воскликнул Джаред. Дженсен ударил его кулаком в плечо.

- Я говорил серьезно, он выпил. Причем крепко.

Джаред скосил на него глаза.

- По десятибалльной шкале?

- Десять - уже почти труп? Тогда семь.

- Черт, - обеспокоено пробормотал Джаред. - Должно быть, что-то случилось.

- Когда я рядом ты становишься таким чутким, - поддел его Дженсен.

- Интересно, откуда ты знаешь какой я, когда тебя нет рядом?

- Вижу это в первые минуты наших встреч.

Джаред не знал, когда случилось так, что они начали шутить над собственной жизнью. Над поломанной психикой Джареда и болезнью Дженсена. Над собственными встречами и расставаниями. Над неизбежностью этих расставаний. Но это случилось, и Джаред, кажется, даже смог научить себя относиться ко всему проще. Потому что теперь у него была возможность быть с Дженсеном, и страх потерять его отходил на второй план.

- Так что, потанцуем? - выпалил Джаред и снова бросился к проигрывателю.

- Не буду я с тобой танцевать, - простонал Дженсен. На этот раз ему удалось смыться в комнату, но Джаред, конечно же, последовал за ним.

Рождественской ночью он смотрел, как падает за окном снег, слушал дыхание спящего Дженсена и подсчитывал в уме количество дней, остающихся до их следующей встречи. Два месяца, не так уж и много.

Изображение

Встреча с Морганом следующим днем была одним из самых худших воспоминаний Джареда. В большей степени потому, что именно она решила его дальнейшую судьбу. Джаред сказал «прости», а Морган сказал «нет». И еще:

- Я все понимаю, Сэм. Но у меня есть Алона, есть бизнес. Я в ответе за свою дочь. А ты, Сэм, ты мне не сын. Хотя, не уверен, что простил бы и сына. Есть определенные требования, без выполнения которых нас ждет провал. Я был бы рад все делать один, но это не в моих силах. Потому мне нужны подчиненные, и вести себя они должны так же, как я. Делать то, что сделал бы я, когда Я приказываю это!

Он сухо сплюнул на ковер от досады.

Джаред молчал. Он не был удивлен. Ведь знал же, знал. И поступил глупо, пожертвовав работой в тот самый миг, когда отказался приехать. Теперь он понимал: он выбрал сутки с Дженсеном и потерял возможные будущие встречи. Не все, разумеется. Запаса сыворотки и денег в банках должно было хватить на несколько лет того же режима, которого придерживался Джаред в последние годы, и все же это его ограничивало.

- Дин, если бы я мог… Если бы я мог ставить что-то выше него…

Морган прервал его взмахом руки.

- Знаю, убедился на собственном опыте уже дважды. Иди, Сэм. Однажды ты поднялся на вершину с самого низа, сможешь и во второй раз. Теперь будет даже проще.

Джаред хотел было пожать Моргану руку, но в последний момент передумал. За неоконченный месяц работы ему заплатили столько же, сколько платили за полный. Большой редкостью в нечестном мире являлась абсолютно честная игра.

Изображение

Войдя в квартиру Джаред тут же понял, что что-то не так. Камеры не были включены. Не раздеваясь он ринулся в комнату и распахнул дверь. У кресла, в котором сидел Дженсен, стояла… Алона. Девушка стремительно обернулась и с ужасом и изумлением Джаред увидел в ее глазах слезы.

- Значит, так, да? - задыхаясь спросила она срывающимся голосом. - Для него?!

- Что ты здесь делаешь? Это не твое дело! - грубо рявкнул Джаред.

От сдерживаемых рыданий Алона вздрагивала всем телом.

- Отец тебя выгнал? - не отступала она. - Ты пожертвовал всем ради него?!

- Ты ничего не знаешь! Помнится, когда Дин уволил меня в прошлый раз, ты вела себя иначе. У тебя на все разная стратегия, да? Или просто склероз?!

Джаред больше не боялся гнева ее отца. Странная пустота, заполнившая в этот день его сердце, не боялась ничего.

- Тогда все можно было исправить! А сейчас… Господи, Сэм! Три года, что ты был рядом со мной… Я не понимала… Это он?! Он занимает все место в твоей жизни?!

- Это не твое дело, - вновь процедил Джаред сквозь зубы, сдерживаясь, чтобы не вбить эту фразу в красивое лицо Алоны.

Но та мотала головой в каком-то приступе злого отчаяния.

- Он тебя губит, - шептала она. - Он не дает тебе жить! Как ты можешь… он же даже не живой!

Кулаки сжались сами собой, Джаред практически чувствовал, как наливаются кровью его глаза. Он только надеялся, что Алону это испугает и она заткнется… для ее же собственного блага.

- Боже, да кто он такой?! - почти рыдая выкрикнула она. - Это не твоя мать, не отец и не сын! Не твоя ответственность! - и добавила с чуть меньшей истерикой в голосе: - Ты не мог встречаться со мной, да и вообще с кем-либо. За все это время ты ни с кем не общался ближе, чем с моим отцом, а он только и делал, что отдавал тебе приказы!

- Ну надо же, - усмехнулся Джаред, когда она замолчала. - Целых три ошибки в трех предположениях. Во-первых, он, помимо прочего, - моя ответственность, во-вторых, я проводил с твоим отцом гораздо больше времени, чем ты, и он, поверь, был благодарен мне за это, и в-третьих, я не не мог встречать с тобой, а не хотел. Надеюсь, ты хорошо понимаешь разницу между своими суждениями и моими.

Когда-то они неплохо общались. Это случилось после того периода отчуждения, когда все время, что они проводили вместе, было игрой за карточным столом. Завершилось это, когда Алона решила изменить их отношения и начала открыто заигрывать. Они всегда мало разговаривали, однако из людей Моргана Алона была единственным человеком, рядом с которым Джаред не чувствовал необходимости быть настороже. Кто бы мог подумать, что именно она, влюбленная в него девушка, однажды подставит ему подножку.

- Ты помешался, - вздернув подбородок, произнесла Алона. - Тебе нужна помощь.

- Возможно, - согласился Джаред. Черт, ну, хоть в этом она была права. - Но не твоя. Ты просто ревнивая сучка, которая видит то, что хочет!

- О, да, я видела запись, - внезапно сказала она, и сердце Джареда ухнуло куда-то вниз. – Мно-ого записей.

Только теперь он заметил распахнутый шкаф и компьютер на кровати.

- Ты не смела этого делать! - закричал он так, как никогда не кричал в жизни. Алона попятилась, уперлась спиной в стену.

- Как ты мог все это… - она скривилась, не имея возможности описать словами свое отвращение, - записывать, планировать… Ты посвятил этому жизнь, Джа-ред.

Она давилась от животного страха, ревности и непонимания, но впавший в ярость Джаред практически ничего не соображал. Одним движением он оказался около Алоны, и она с криком чудом увернулась от его кулака, впечатавшегося в стену рядом с ее головой.

- Клянусь, ты не выйдешь отсюда, - зарычал он, и за звериными звуками, вырывающимися из его горла, было практически неясны слова. Но Алона поняла. Она снова вскрикнула и пригнулась, проползая под рукой Джареда, и выбежала из комнаты. Он мог бы легко ее догнать, если бы захотел. Мог бы свернуть ей шею, но об этом обязательно узнал бы Морган, а Джаред надеялся продолжить свою жизнь рядом с Дженсеном. Он не отрекался от своих слов: Дженсен был и оставался его ответственностью.

Он подошел к креслу и опустился на колени перед ним, как делал обычно, приходя с работы в те дни, когда не использовал сыворотку. То есть, практически всегда.

Изображение

Программа «Новости Нью-Йорка»
Прямой эфир от 28.12.2008



«Доброе утро, Нью-Йорк! С вами Бэла Даллас, и это «Новости Нью-Йорка». И сразу к событиям этого дня.

Величайший прорыв в медицине! Как стало официально известно, лучшие врачи Америки наконец-то добились успеха. Найдено лекарство от болезни, ранее считающейся неизлечимой. Это болезнь Альцгеймера, для лечения которой учеными и кандидатами медицинских наук психиатрической лечебницы «Сан-Джоанна» была создана сыворотка. Она пока не имеет официального названия, но разве это самое важное?

Разумеется, мы не могли бы обнародовать подобную информацию без доказательств. Поэтому мы заявляем, что существует молодой человек по имени Дженсен Эклз, на котором с его согласия уже много месяцев весьма успешно тестируется это лекарство. Он был болен семь лет, а теперь его мозг практически восстановился. Кажется, наконец-то наша медицина получит ответ на вопрос «что же чувствует человек на последних стадиях этой болезни» и найдет пути для дальнейшего совершенствования лекарства.

Пока что мы не можем предоставить вам больше информации, но, не сомневайтесь, это лишь первый шаг. Мы с нетерпением ждем, что же скажет на это главврач «Сан-Джоанны», Оуэн Лоренс, ведь, несмотря на успешность тестирования, именно за подобные эксперименты в свое время был осужден его коллега и, возможно даже, близкий друг, небезызвестный всем неравнодушным доктор Джон Грин.

Не менее важный вопрос на повестке дня: если все это правда, почему об этом молчит правительство? Или же… оно не в курсе последних новостей? В таком случае, мы бы посоветовали управлению лечебницы не рисковать своей однажды уже подмоченной репутацией.

Смотрите наш вечерний выпуск. Мы будет держать вас в курсе событий».

Изображение

Обращение доктора О. Лоренса
Прямой эфир от 29.12.2008



- Официально заявляю, что произошла ошибка. В нашей больнице мы действительно тестируем новые лекарства, но в то же время чтим и уважаем законы нашего штата. Потому все экспериментальные препараты являются зарегистрированными, что легко проверить. Я не знаю кому и зачем понадобилась эта низкая и бесполезная провокация, но хочу вас заверить, что мы не меньше других желаем, чтобы невозможное стало возможным, однако так не всегда получается. За последние десять лет было открыто множество новых лекарств, побеждено множество болезней, но, к сожалению, Альцгеймер не входит в их число.

В доказательство своих слов я предоставляю вам эту бумагу, в которой сказано, что в «Сан-Джоанне», а также ни в одной частной больнице Нью-Йорка за последнее десятилетие не было пациента Дженсена Эклза. В этом же документе упомянуто, что человек с таким именем находился на содержании в одной из государственных лечебниц. Но, если мне не изменяет память, в предыдущем заявлении этого канала говорилось о молодом мужчине, этому же было шестьдесят лет. Но он действительно был болен Альцгеймером и скончался три месяца назад. Посему я надеюсь, что наше правительство отнесется с пониманием к сложившейся ситуации.

Изображение

Поднявшаяся шумиха чудом не коснулась Джареда. Ларри поинтересовался, есть ли у него предположения о том, кто мог сделать подобное заявление. Джаред был уверен, что это – дело рук Алоны, искренне считавшей, что таким образом она поможет Джареду избавиться от обузы, мешающей ему жить. Что ж, избалованная девчонка, всегда все получавшая по щелку пальцев действовала в присущей ей манере: так, как считала нужным. Если задуматься, по отношению к Дженсену Джаред поступал точно также.

Ларри посоветовал Джареду переехать, спрятать Дженсена. В этом ему помогла Сандра, согласившаяся на время приютить обоих в своем доме. А Ларри в это время разгребал заваренную кашу. Временами Джареду становилось стыдно за то, что сам он остался с чистыми руками, но в остальное время он думал, что Ларри сам во всем виноват. Ведь его никто не заставлял рассказывать о Фьютенд. Да, Джаред настоял, но сам он, возможно, никогда бы не догадался и не узнал о существовании сыворотки, возвращающей разум. Неважно, что происходило дальше, ведь первый ход – всегда самый важный, как бы ни было принято думать…

Тем вечером в одном захолустном баре на окраине Нью-Йорка первый ход не удался. Как и второй, и третий. Джаред проиграл всего пятьдесят баксов, но и самые высокие ставки были просто смешными. Больше всего его оскорбило то, что проиграл он каким-то двум пьяницам, которые не то что играть в покер, даже держать глаза открытыми не могли.

Кинув на стол наличку, Джаред вышел из бара и отправился в центр города, где располагались заведения поприличнее. В дом Сандры он вернулся поздно ночью в полном раздрае. Девушка не спала, дожидаясь его возвращения, и сразу же попыталась выяснить, что произошло.

- Дженсен, - только и сказал он ей.

- С ним все хорошо, - быстро успокоила его Сандра, нервным жестом запахивая на груди халат. – Он спит. Хочешь, я провожу тебя к нему?

Джаред помотал головой и рухнул в ближайшее кресло. Сандре так и не удалось заставить его дойти до кровати. Под самое утро, прежде чем Джаред провалился в тревожный сон, на него обрушился весь ужас произошедшего. И дело было даже не в том, что его банковский счет изрядно прохудился, а в том, что за всю ночь в пяти разных казино он не выиграл ни разу. Его золотая способность исчезла также внезапно, как и появилась однажды. Он больше не чувствовал ее, садясь за карточный стол. Если раньше он выигрывал не глядя, зная, что нужные карты сами попадут ему в руки, что по-другому нельзя, невозможно – не по-лу-ча-ет-ся – теперь он сомневался в каждом ходе. В конце концов ему не дали выбора, кроме как смириться с поражением. Во всем.

Изображение

Я твердо уверен, что Джаред долго не замечал, как смотрит на него Дженсен каждое свое пробуждение. Как оглядывает комнаты и крышу, как портится его и без того не радужное настроение, когда он видит, что Джаред счастлив. Наверное, он не верил… нет, не в искренность, скорее, в подлинность этой эмоции. Наверное, он думал, что Джаред запутался и уже сам не знает, где правда, а где ложь.

Может быть ему стоило побыть благородным рыцарем и позволить Джареду радоваться этой лжи. Или же посмотреть с философской точки зрения и попробовать принять сторону Джареда, его рассуждения, его мысли. А может, стоило просто поверить ему на слово. Но Дженсен отмел все эти варианты, они не устраивали его рациональный ум; его принципиальность и убежденность в собственной правоте были против того, чтобы он жил одним днем, не заглядывая в будущее. И в силу того, что своего как такового у него не было, он пытался предугадать будущее Джареда. И, наверное, ему не нравилось то, что он там видел.

Из дневника Дина Падалеки
8 марта 2068 года


Изображение

Штат Нью-Йорк
Май 2008


Этой весной исполнялось ровно четыре года с тех пор, как Джаред забрал Дженсена из лечебницы, и это был самый тяжелый и самый прекрасный период в его жизни. Но в конце концов и Джареда настиг парадокс времени: при всей своей безграничности оно всегда заканчивалось.

У Джареда еще оставалось несколько порций сыворотки и приличная сумма в банке, но это не давало гарантий. По его подсчетам выходило, что встретиться с Дженсеном он сможет еще не более восьми раз, при соблюдении режима. Это значило - еще два-три года. А дальше…

- У меня три месяца до следующей встречи, - как-то сказал Джаред Сэнди. – Еще есть время что-нибудь предпринять.

Девушка только вздохнула, продолжая застилать постель. Джареду пришлось купить еще одну кровать в соседнюю комнату, когда после утихнувшего шума по поводу Фьютенд он, вместе с Сандрой и Дженсеном, вновь вернулся в свою старую квартиру с выходом на крышу.

- А до следующей после следующей – восемь, - хмыкнула она. – А до следующей после послеследующей – десять…

Джаред смотрел на нее, вскинув брови, не понимая, зачем она перечисляет. Он и сам знал все эти цифры, только в днях и часах, а не месяцах.

- Я просто… - Сандра выпрямилась, прижала ладонь ко лбу, собираясь с мыслями. – Просто хочу знать… когда ты остановишься?

- Я не собираюсь останавливаться!

Она всплеснула руками.

- Но ты живешь только этими встречами!

- Вот именно!

- Ты понимаешь, что до одной из них Дженсеном может не дожить? Как бы это не выглядело, он болен. И мы не знаем, как действует сыворотка на его организм. В один из приемов сердце может просто не выдержать.

- Или однажды он уснет и не проснется, - парировал Джаред. – Всякое возможно. Это не значит, что нужно перестать пытаться.

Сандра отвернулась к окну.

- Я устала спорить с тобой на эту тему, - сообщила она очевидное.

- Тогда не спорь, а помоги.

- Как?

Джаред улыбнулся ей, развел руками.

- Я не знаю. Советом?

- Тебе нужны деньги? Играй в покер.

- Знаешь же, что я не могу!

- Возможно, нужна практика. Я предлагаю это только потому, что не хочу, чтобы ты совершал еще большие глупости!

Джаред пощипывал себя за губу, его ноги нервно подергивались.

- Мне нужно поговорить с ним, - внезапно решился он и вскочил с кресла, в котором сидел.

Сандра бросилась за ним следом в комнату Дженсена.

- Джей, а как же режим? – с испугом спросила она, хватая его за руку со шприцем. – Нельзя давать сыворотку так часто! Ты же потом места себе находить не будешь, снова начнешь…

Она запнулась, молча глядя на календарь на стене. Вся страничка была исчеркана, одни дни обведены в кружочки, другие заштрихованы, третьи перечеркнуты и обведены сверху более жирным кружочком.

- Снова придется переделывать, - сказала она.

Но Джаред не послушал ее. Он ввел иглу Дженсену в шею и стал ждать когда тот придет в себя.

Изображение

Джаред схватил Дженсена за руку, стоило тому открыть глаза. Он всегда так делал, и Дженсен сжимал его пальцы своими в ответ, как бы показывая, что слышит, что понимает.

- Джей, - хрипло произнес он, облизывая пересохшие губы. А затем он заметил Сандру и кивнул ей. Та неуклюже махнула рукой в знак ответного приветствия и скрылась в коридоре. Тогда Дженсен обернулся к Джареду.

- Привет, - запоздало сказал тот.

- Две минуты.

Дженсен высвободил руку и приподнялся на подушках. В последние приемы после пробуждения голова у него всегда немного кружилась. Джаред терпеливо ожидал, пока Дженсен снова не взглянул на него, уже более спокойно и осмысленно.

- Что у нас сегодня? – поинтересовался он за миг до того, как Джаред полез к нему с поцелуями. – Твой день рождения?

Джаред моргнул. Он и забыл, что по плану пробуждение Дженсена должно было состояться именно в этот день.

- Нет, до него еще далеко.

Дженсен нахмурился, с усилием соображая.

- Тогда прости, я плохо помню даты…

- Нет, все верно. Это я нарушил режим. Мне нужно было увидеть тебя.

Дженсен вскинулся, обхватил пальцами предплечье Джареда.

- Что-то случилось?

Какое-то мгновение тот тупо пялился на обхватившую его ладонь, затем поднял глаза, сосредотачивая взгляд на встревоженном лице Дженсена.

- Сыворотка заканчивается, - сообщил он. – В смысле, закончится через пару лет. И я не знаю, где найти деньги. – Дженсен открыл было рот, но Джаред прижал пальцы к его губам и продолжил: - Я ничего не требую, мне просто… нужна была передышка. Я хотел убедиться, что ты еще со мной.

Волнение на лице Дженсена при этих словах проступило отчетливее. Вертикальные морщинки на лбу обозначились четче, уголки губ скорбно опустились.

- И ты больше не играешь в покер?

Покер… Как давно он играл в него по-настоящему, чувствуя себя практически богом за карточным столом. Эти умения остались далеко в прошлом, но для Дженсена это все еще было настоящим.

- Я… нет. У меня больше не получается.

Неожиданно Дженсен широко улыбнулся, его лицо осветилось, а в глазах вспыхнули искорки, не имеющие никакого отношения к мерцанию Фьютенд.

- Джаред, но ведь это хорошая новость!

- Что?

- Поверить не могу, что ты все еще не понимаешь! Ты освободишься от этого! Ты стал слишком зависим, не чувствуешь, что жизнь течет и за пределами этой квартиры. У тебя появится шанс…

Джаред четко увидел, когда Дженсен понял, что совершил ошибку: он снова нахмурился и подобрался, словно в ожидании драки.

- Ты, кажется, тоже до сих пор кое-чего не понял, - холодно сказал Джаред. – Мне не нужно что-то другое. Мне нужен ты.

- Ты ничего вокруг себя не видишь, - с упорством возразил Дженсен. – Но если бы все это не было тебе нужно, ты бы не сходил с ума!

Джаред отшатнулся от кровати, попятился к двери, размахивая руками, будто Дженсен нападал на него.

- Считаешь меня психом?

- Псих тут только один, как я думал.

Джаред помолчал, сжимая зубы в бессильной злобе. Прошло четыре года, а Дженсен не поменял своего мнения. Джареду хотелось выбежать на улицу и повыть на луну. Если бы от этого был толк.

- Я говорил, я не могу без тебя.

И в очередной раз Дженсен повторил ему:
- Однажды придется. Я не знаю, сколько еще пробуждений мне удастся выдержать.

- О чем ты говоришь? Тебе становится хуже?

- Нет, но… это не может длиться вечно.

Он устало запрокинул голову и сидел так несколько секунд. А затем перевернулся, встал на кровать на колени и принялся разглядывать перечеркнутый календарь.

- Джей, что это? – прошептал он, не оборачиваясь.

Не понимая, что такого особенно видит Дженсен, Джаред пожал плечами:

- Наши встречи.

- С расчетом часов и минут?! И все эти исправления…

- Я пытался сделать так, чтобы все было идеально, - беспомощно произнес Джаред, его руки плетьми повисли вдоль тела.

Дженсен слез с кровати и подошел к нему вплотную, обнял за шею, притягивая встрепанную голову к своей груди, заставляя Джареда наклониться.

- Ты превратил меня в науку, Джей, - шепнул он ему на ухо. – В математический график. – И, отстранившись, холодно усмехнулся: - Хоть сейчас записывай в рекорды Гиннеса. – Он снова вернулся к кровати и уставился на календарь. – Джаред, это уже не ты. Я надеялся, что ты сам это поймешь…

- А иначе меня просветишь ты, да? – хмыкнул Джаред, выказывая несвойственную ему браваду.

- Видимо, придется.

- И как же? Расскажешь мне, как сильно страдаешь, приходя в себя? Чушь собачья, я из кожи вон лезу, чтобы тебе было хорошо! Чтобы ты тоже мог жить, чтобы чувствовал, что живешь! Ты же об этом мечтал – о жизни, черт побери!

Дженсен слушал эти абсолютно немыслимые обвинения с каменным выражением лица, но когда Джаред дошел до последнего предложения, он сорвался.

- Ты изнасиловал меня, когда я был в бессознательном состоянии! – заорал он. Его щеки некрасиво покраснели, а пальцы скрючились, как от судороги. – И ты смеешь утверждать, что мне хорошо?! Это ты сходишь с ума! Ты мечешься из стороны в сторону, не зная, куда податься! И это мучает не меня, а тебя, потому что ты пытаешься изо всех сил, но ничего не получается, и я все равно болен и умираю, только во время действия сыворотки ты не видишь этого!

Джаред смотрел на него, открыв рот. Миллионы оправданий крутились у него в голове, опережая друг друга, но он никак не мог собраться с силами, чтобы высказать их. Его хватило только на:
- Ты знаешь?

И Дженсен длинно выдохнул, закрывая глаза.

- Разумеется, Джей. У меня на следующий день задница болела и засос на шее сверкал. Я не виню тебя, если ты об этом думаешь, просто… остановись. Иначе убьешь нас обоих.

- Значит, обоих, - без заминки отрапортовал Джаред.

Дженсен хмыкнул, опустив голову. Так, друг напротив друга, они простояли какое-то время.

- Я хочу пить, - наконец безэмоционально сказал Дженсен и, обогнув Джареда, направился на кухню. Джаред за ним не последовал.

На кухне камеры зафиксировали, как встала со стула Сандра и потянулась обнять Дженсена за шею.

- Сэнди, сделай для меня кое-что, - попросил он.

Та кивнула, глядя на него светлыми от слез глазами. Тогда Дженсен наклонился и прошептал что-то ей на ухо.

Изображение

На следующую ночь, когда Дженсен снова вернулся в свое привычное состояние и Сандра уложила его спать, Джаред отправился в казино. Клин клином вышибают, решил он. Если от страха однажды у него проявился талант, от страха же и исчез, то по той же причине может возникнуть вновь. А причина была. И это было тем оправданием, которым пользовался Джаред, когда шел туда, где когда-то все началось – в «Клариссу».

Изображение

Быть может она забыла о том, что в доме Джареда повсюду камеры. Возможно, она не выключила их специально. Она подошла к кровати Дженсена и присела на край, все еще сомневаясь.

- Я обещала ему, - сказала Сандра, проводя рукой по волосам Дженсена. – Обещала, что никогда не сделаю это в его отсутствие. И сейчас я нарушаю обещание. Джаред думал, меня может заставить доктор Лоренс… Видишь, как получается, Дженсен, предают всегда те, кому больше всего веришь. Но мне не стыдно! Не хочу говорить об этом с тобой, ты и так все знаешь, но мне… мне нужно высказаться прежде, чем я это сделаю.

Я была искренне счастлива за вас, когда ты в первый раз очнулся. Я понимала, что ничем хорошим это не закончится, но тогда он был настолько спокоен рядом с тобой. Теперь, конечно, не так… Но я не об этом. Я была рада, и я надеюсь, что и ты не будешь держать на меня зла за то, что я остаюсь.

Знаешь, любой поступок, даже самый благородный, можно осудить. И Джаред осудит, но намного важнее то, что я сама буду судить себя всю жизнь… И все равно сейчас сделаю это, потому что так правильно. Хотя я даже не представляю, что буду говорить в будущем самой себе, когда придет время начинать оправдываться. Я завидую тебе, Дженсен, ведь тебе не придется этого делать…

Ты когда-нибудь чувствовал себя настолько виноватым, что просил прощения у человека в бессознательном состоянии еще даже ничего не сделав? Наверное, этой возможности у тебя тоже не было. Я просто оттягиваю момент, ты же понимаешь… Ты ведь всегда меня понимал, просто не знал об этом. Все мои пациенты – гении, но осознание этого им не доступно. Поэтому я могу рассказать тебе все: ты поймешь, но никогда не выдашь.

Сандра замолчала. Тянуть было бессмысленно, и она, набрав в грудь воздуха, ввела в шею Дженсена двойную порцию сыворотки.

Изображение

- Я пришел играть в покер, - с порога заявил Джаред впавшему в ступор от шока Чарльзу.

- Пошел вон из моего казино! – заорал тот, грузно надвигаясь. Он сделал знак охраннику, и тот ухватил Джареда за руки, намереваясь выволочь его из помещения.

- Пожалуйста! – воскликнул Джаред, и видимо что-то в его тоне заставило Чарльза передумать.

- Стой, - приказал он охраннику. – Чего ты хочешь, Сэмми-Джей?

Джаред поморщился. Он уже благополучно забыл, как его раньше здесь называли.

- Сыграть. Одну партию. В твоем кругу.

- Причина? – прищурился Чарльз.

«Проверка на вшивость», - подумал Джаред, но вслух сказал, пожав плечами:
- Нет причины.

Любопытство быстро взяло вверх над ненавистью.

- Ладно, - протянул Чарльз так сладко, что у Джареда заломило зубы. – Пошли, - и пробуравил его подозрительным взглядом. - И чтобы я видел твои руки, парень!

Изображение

Дженсен сел на кровати так резко, будто его толкнули в спину. Сандра следила за ним настороженно, пустой шприц в ее руке подрагивал. На лбу Дженсена выступила испарина, его руки тряслись как у старика.

- Кажется, ничто меня не берет, да? – с трудом улыбнувшись, выдавил он.

Сандра закрыла лицо руками, ответила приглушенно:
- Двойной дозы твое сердце не выдержит.

Дженсен кивнул, судорожно втягивая носом воздух.

- Когда? – спросил он.

- Через пару часов. Должно произойти полное усвоение.

Дженсен мотнул головой, пот и слезы застилали его глаза.

- Как давно Джареда нет?

- Где-то полчаса.

С очередным выдохом из горла Дженсена вырвался хрип.

- Слишком долго. Он успеет вернуться. Нужно еще…

Сидя рядом с ним Сандра беспомощно заламывала руки.

- Я не знаю где он хранит остальные… Прости, Дженсен. Но ведь уже все равно ничего…

- Он знает, - перебил тот. – Джаред знает, что снотворное нейтрализует действие. Он… не позволит. Я не могу допустить, не могу…

С этими словами Дженсен спустил ноги с кровати и, пошатываясь, сделал несколько шагов. В тишине было отчетливо слышно трудное, поверхностное дыхание Сандры: она никак не могла совладать со своим сердцем, посылающим адреналин по венам вперемешку с ужасом.

Сделав бесцельный круг по комнате, Дженсен вернулся к кровати, тяжело опираясь рукой о спинку, как старик. Сандра плакала, опустив голову, но не пытаясь скрыть это. Дженсен шумно вздохнул, не зная, как ее утешить, да и стоит ли это делать.

- Я бы хотел одеться, - тихо произнес он.

Он не просил Сандру уйти, не стеснялся ее присутствия, он лишь хотел, чтобы она достала из шкафа одежду и дала ему в руки, потому что ей сделать это было гораздо проще, чем ему.

- Спасибо, - снова коротко сказал Дженсен через несколько минут, застегнув рубашку. Он все еще удивлялся, вспоминая о том, что когда использование сыворотки стало постоянным, Джаред обеспечил его полным гардеробом. Кроме верхней одежды, и эта, казалось бы, незначительная часть была как бельмо на глазу, каждый раз напоминающая, чего Дженсен лишен.

- Тебе… необязательно быть здесь, - Дженсен положил ладонь на руку девушки, переплел их пальцы, чувствуя, как капают ему на кожу горячие слезы. Другую руку он прижимал к груди, царапая ногтями ткань рубашки.

Сандра замотала головой, всхлипнула и закусила губу, сдерживая рыдания.

- Нет, - выдохнула она с таким трудом, будто речь приносила ей невыносимую боль. - Я хочу быть здесь. Я буду с тобой.

Изображение

Джаред пасовал третий раз подряд, а Чарльз смотрел на него с недоумением и нескрываемым ликованием.

- Сэмми-Джей растерял ловкость рук? - рассмеялся он, заметив, как нервно раздуваются крылья носа Джареда. Тот проигнорировал насмешку, удваивая ставку. Он надеялся обманным ходом сбить Чарльза и остальных игроков, но в этот раз, как и во все после ухода от Моргана, не вышло. Джаред бросил карты на стол, прижал руку ко рту, чувствуя, как колет кожу двухдневная щетина.

- Понимаю-понимаю, - с притворным сожалением разливался соловьем Чарльз. - Однажды всем перестает везти, что тут скажешь… Полагаю, в карманах твоей куртки нет пятнадцати тысяч, верно? - на автомате Джаред мотнул головой, но Чарльза это не смутило. - Что ж, меня вполне устроит и чек. Но, знаешь, - он перегнулся через стол, дыша запахом виски Джареду в лицо, - смотреть на твою растерянную физиономию намного приятнее. - И крикнул так, что было бы странно, если бы его не услышали все, кто находился в зале: - Дамы и господа, даже у лучшего шулера порой возникает черная полоса в его черном деле!

И заржал, довольный своей шуткой.

Молча выписав чек и выйдя из казино под веселый смех чарльзовской шайки и предупреждения не возвращаться, ибо «второй раз не уйдешь!», Джаред втайне радовался, что ни один из них так ничего и не понял. Более того, Чарльз упорно продолжал считать его мошенником, и это развеселило бы Джареда еще несколько часов назад, но теперь, после того, как его теория не сработала, радоваться отчего-то не хотелось.

Джаред достал из кармана мобильник и уставился на пустой дисплей. Сандра не звонила, Ларри тоже. Он до сих пор не мог отвыкнуть от того, что ему больше не приходится караулить звонки от Моргана и Алоны, что он больше никогда не услышит их голоса. Люди уходили из его жизни так быстро, словно их кто-то уничтожал щелчком пальцев: внезапно, практически безболезненно.

Убрав телефон, Джаред зашагал по улице. К черту метро, решил он. Ему хотелось прогуляться.

Изображение

Знаете сколько воспоминаний хранят зеркала? Миллиарды? Нет, намного больше. Число, несоизмеримое ни с чем. Человек просто не может его себе представить. Каждая микросекунда записывается на невидимую видеокамеру, бесполезную оттого, что ее никто никогда не сможет посмотреть. Но, возможно, это и к лучшему. Кто знает, какие ужасы скрывают эти спокойные отражающие поверхности… Возможно, их видели только умирающие… Как в той страшилке про Кровавую Мэри, которой детишки любят пугать друг друга. Умирающие перед зеркалом, которым перед смертью открывается то, после чего не хочется жить…

Эту страничку надо сжечь. Не принимайте мои слова всерьез… Наверное, я тоже просто тяну время.

Из дневника Дина Падалеки
15 марта 2068 года


Изображение

- Даже не знаю, что нужно делать, - Дженсен говорил невнятно. Он стоял, опираясь о косяк, но его ноги уже начинали подкашиваться. - Что делают в таких ситуациях?

Белая как полотно Сандра сидела на кровати с закрытыми глазами и бормотала что-то себе под нос. Наверное, молилась.

- Не спрашивай меня, - зашептала она, словно говорила не с Дженсеном. - Не спрашивай, прошу… Дженсен, я… - она распахнула полные муки глаза, - я не могу.

- Прости, что взвалил на тебя это, - с искренней грустью в голосе сказал он.

- Ты просишь прощения у меня? Это так неправильно…

- Нет, Сэнди, в этом все дело. Это самое правильное, что я совершаю в жизни.

Она облизнулась, вытерла рукавом блузки покрасневший нос, вздохнула рвано, икая.

- Может, позвонишь ему?

- Нет.

- Это жестоко.

- Сэнди, - Дженсен лаково посмотрел на нее, и когда она подошла, обнял за плечи, слабо притягивая к себе. - Ты не понимаешь. Я так люблю его, что не могу при нем, не могу, вспоминая его голос, его глаза… Господи, ты же видела их… Они мертвые даже когда он улыбается мне. И это сделал с ним я. Но я люблю его настолько, что могу без него.

Было видно, что эта речь отняла у него последние силы.

- Можешь, - кивнула Сандра ему в грудь. - И я могу, верно?

На эту реплику Дженсен ей не ответил. За спиной он нащупал ручку, опустил ее вниз, распахивая дверь, ведущую в ванную.

- Спасибо, Сэнди, - внезапно сказал он и, несмотря на несомненно мучившую его боль, улыбнулся такой счастливой улыбкой, что Сандра перестала плакать. Она сползла по стене вниз и свернулась комочком в углу. Не отрываясь она смотрела на закрытую дверь в ванную комнату и слушала звук льющейся воды, но глаза ее были сухими. Наверное, она просто смирилась первой.

Изображение

Джаред застал ее на том же месте. Злой и усталый он скинул куртку на кровать и раздраженно начал:
- Сэнди, что ты…

Она не отреагировала на собственное имя, и тут Джаред услышал звук льющейся воды.

- Дженсен, - прошептал он. Прозвучало как «Джсн», и в ответ на этот звук Сандра взвыла в голос. Она закусила кулак и зажмурилась, второй рукой прикрывая голову. Ее растрепанные волосы торчали в разные стороны, как если бы она драла их на себе.

- Нет, - Джаред затряс дверную ручку. - Нет, нет, нет. - Он выбил хлипкую защелку плечом и застыл на пороге.

Дженсен лежал на полу посреди ванной, на старом, потрескавшемся кафеле, в окружении целой лужи крови. Кровавыми фотографиями отпечатывалась эта картина в памяти Джареда.

Кадр первый: Вокруг Дженсена расплывается красное пятно, все увеличиваясь в размерах. Джаред не бежит к Дженсену. Он смотрит в оцепенении на то, как кровавая лужа медленно движется к его ногам. Смотрит и запоминает, чтобы не забыть никогда, потому что это единственное, что он может сейчас делать.

Кадр второй: Наконец, он приближается, медленно, волоча ноги.

Кадр третий: Он поскальзывается на крови и падает. Брызги разлетаются к разные стороны.

Кадр четвертый: Стоя на пороге Сандра вскрикивает, обхватывая пальцами голову, словно сеткой.

Кадр пятый: Джаред кладет голову Дженсена себе на колени и задыхается, чувствуя еле заметное ответное движение. Потому что Дженсен еще жив, его глаза полуприкрыты.

Кадр шестой: Дженсен силится что-то сказать, и Джаред прижимает палец к его губами.

- Нет, нет, - шепчет он, но на фотографии этого не видно. - Никакой скорой, я обещаю. Все хорошо, хорошо…

Губы Дженсена шевелятся, ресницы трепещут.

- Я… все равно… не успел… - в его горле что-то булькает, и он смыкает губы.

Кадр седьмой: Джаред улыбается Дженсену так, словно это он умирает.

Кадр восьмой: Мертвый Дженсен похож на идеально выполненную куклу.

Кард девятый: Джаред баюкает его, как ребенка. Он смотрит на уродливые неровные края ран на запястьях Дженсена и закрывает глаза.

Кадр десятый: Сандра все еще стоит в дверях. Только сейчас она чувствует, что на щеку ей попала кровь Дженсена. Она стирает ее.

Кадр одиннадцатый: Она подносит руку ко рту и лижет пальцы. Она плачет. На вкус кровь Дженсена соленая, как слезы, но этого фотографии не показывают тоже.

Кадр двенадцатый: Джаред прижимает Дженсена к себе. Он чувствует, что его тело мягкое, как подушка, кожа сморщивается под давлением пальцев Джареда.

Кадр тринадцатый: Джаред целует Дженсена в побелевшие губы.

Невидимый фотограф исчезает, и Джаред расслабляется, больше не чувствуя на себе прицел объектива.

Тогда он говорит:
- Все.

И выдыхает с облегчением, которого стыдится.

___________________________
*«Счастливого Рождества!»
Я упаковал подарок и послал его тебе
С запиской: «Я люблю тебя!»

Песня Wham! - Last Christmas.

_________________
Не нервируйте меня, мне скоро некуда будет трупы прятать (с)
Я обнаружил, что смеяться над людьми - прекрасный способ не убивать их чаще, чем требуется (с)


07 дек 2011, 23:21
Профиль ICQ WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 сен 2010, 23:47
Сообщения: 511
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
Изображение

«Хочу, чтобы ты меня непременно помнил».

Х. Мураками «Норвежский лес»

Дневник Дина Падалеки
Записи от 15 марта 2068 года


В память о Дженсене Сандра устроила на крыше настоящий цветник. Под теплым весенним солнцем цветы пахли так, будто пытались доказать что-то. И Сандра улыбалась, проводя рядом с ними дни напролет. Но Джареда они душили. Он метался по квартире, ставшей клеткой, и не мог набраться сил, чтобы снять со стены календарь, на котором была расписана вся его жизнь на несколько лет вперед, и выбросить кресло. Чертова выемка на черной коже притягивала его взгляд. Несколько порций Фьютенд, ненужные, теперь лежали в ящике письменного стола, но Джаред больше не слышал ранее доносившийся оттуда шепот. Удовлетворенная завершением истории, сыворотка дремала.

Только теперь перед ним открылся второй смысл слова «Фьютенд». Ларри назвал его Легендой будущего, сложив слова Future и Legend. Зачеркнув первые три буквы второго Джаред получил совершенно иное. Даже более того - противоположное. Сочетание Future и End в точности описывало то, что произошло.

- Подходящее название, - сказал как-то Джаред. - Люди верят в первую интерпретацию до тех пор, пока реальностью не становится вторая.

- Кроме тебя никому не доводилось сопоставлять это на практике, - ответила ему Сандра.

Джаред ее проигнорировал. Всего через несколько минут после смерти Дженсена он обвинил во всем ее. Сказал, это она его убила. Сандра не оправдывалась, лишь отвечала, что Дженсен хотел помочь Джареду, освободить его. Джаред называл ее стервой и говорил, что она ничего не понимает. И еще много жестоких и злых слов, но в глубине души он знал, что она все сделала правильно.

Сандра так никогда ему и не сказала, что Дженсен благодарил ее перед тем, как закрыть дверь ванной комнаты. Джаред догадался об этом сам, потому что во время смерти Дженсена все камеры в ванной были разбиты.

Изображение

Я могу только догадываться, о чем думал Джаред, держа на руках умирающую любовь всей своей жизни. Об этом он мне так и не рассказал. Думаю, он просто понимал, что не сможет описать те свои чувства.

Иногда я смотрю на фотографии Дженсена Эклза до болезни. Я смотрю на то, как он счастливо улыбаются, обнимая Джареда за плечи, и чувствую, как сжимаются стенки горла, не давая вздохнуть. В такие моменты я благодарю своего отца за то, что он дал мне возможность не знать наверняка.

Камеры записали, как Джаред возвращался в квартиру с похорон Дженсена. Я представляю с каким ужасом он переступал порог: пустая гостиная, пустой коридор, затем комната - пустая тоже, крыша, и лишь цветы. Много-много цветов, и все они пахнут, разъедают запахом легкие, красивые, яркие - весенние. И тоже пустые.

Вы чувствуете безумие в этом слове? «Пустые»… «пустота». Господи сколько же в этом звучании воспоминаний? Сколько радости, боли… Сколько безумия…

Изображение

На следующий день после похорон Сандра выключила камеры со словами:
- Они не нужны. Здесь больше никого нет.

- Ничего, - поправил ее Джаред. - Ничего нет.

Она так и не поняла, что он хотел этим сказать. Она уволилась из «Сан-Джоанны» на следующий же день, без предварительного уведомления.

Изображение

По прошествии месяца Джаред едва ли не впервые в жизни за завтраком, который заставила его съесть Сандра, открыл газету. Заинтересовавшая его малюсенькая заметка дотянула до второй страницы. Там было сказано следующее:

«Доктор О. Лоренс, главврач Нью-Йоркской лечебницы «Сан-Джоанна» лишен лицензии за врачебную ошибку».

- Ларри…

Он и не заметил, что сказал это вслух. Сандра заглянула ему через плечо.

- Это невозможно! - воскликнула она. - Это подстроено!

- Разумеется, - хмыкнул Джаред, сворачивая газету. - Его уволили не за ошибку, а за распространение секретной информации. - Он запрокинул голову, невесело усмехнувшись Сандре. - Из-за меня.

Джаред звонил Ларри несколько дней, но тот так и не ответил. Позже Джаред узнал, что врач покинул больницу в тот же день, когда был уволен.

Больше Джаред его никогда не видел. Ларри просто испарился, хотя, надо признать, Джаред не слишком рьяно его искал. Со временем Сан-Джоанна вновь перешла в руки государства, которое отказалось назначать нового главврача, и вскоре больница была закрыта.

Я нашел Ларри в тот год, когда ему исполнилось восемьдесят. Мой отец уже был мертв и не мог знать этого. По рассказам Джареда я представлял себе Ларри иначе. Но все же прошло сорок лет, он явно сильно изменился за это время. Он сказал, что я похож на отца. С первых же минут разговора мне стало ясно, что бывший блистательный доктор Лоренс давно уже тронулся умом, но все мысли, что я приписывал ему на страницах этого дневника – его. Как и мой отец он жаждал поделиться ими. Жаждал прощения, которого так и не получил от Дженсена.

Изображение

Через несколько лет после смерти Дженсена Джаред женился на Сандре. На свадьбе присутствовала вся его семья. Даже Джефф, простивший выходку брата, бросил свои гастроли и прилетел в Нью-Йорк. Никто не спрашивал, почему Джаред решил жениться именно на этой девушке, но все видели, что между ними нет не только страсти, присущей всем молодым парам, но и любви в общепринятом понимании. Однако все молчали, потому что рядом с ней Джаред был спокоен. На самом деле один вопрос стоило задать самой Сандре: почему она выходила замуж за человека, сердце которого прочно, раз и навсегда, принадлежало другому?

Но это свершилось. Сандра стояла у алтаря в белом платье, одновременно счастливая и какая-то умиротворенная, словно одурманенная чем-то из арсенала волшебных лекарств доктора Лоренса. Во время бракосочетания она прервала речь священника, предложив поменять ей имя на то, которое Джареду больше нравится.

- Например, Джениффер, - якобы без намека предложила она.

Священник смотрел на невесту в изумлении, как и все приглашенные. А Джаред улыбался понимающе.

- Ты чокнулась, - ответил он. - Не сходи с ума.

Эта фраза мгновенно стала семейной шуткой.

Она все же взяла его фамилию. Она провела с ним первую брачную ночь, и проводила в его постели все остальные, кроме ночи с 29 февраля на 1 марта. Она родила ему двоих мальчиков. Она назвала их Дин и Сэм. Своеобразное чувство юмора.

Изображение

После рождения старшего сына - меня - у Джареда снова появилась страсть к режиссуре. Он аргументировал это тем, что у него начиналась новая жизнь, медленно разрасталась семья… Он возвращался к истокам, к тому, с чего все началось.

Он вновь поступил в колледж и обучался там наравне со всеми. Все еще преподававший там профессор Ленэ души не чаял в своем блудном студенте, и сдержал данное когда-то слово. Экзаменационная комиссия была в восторге от проекта Джареда, и через год он получил шанс. Средств на его банковском счету было достаточно для того, чтобы, так сказать, оттолкнуться. А дальше…

Работу над своим главным фильмом - фильмом своей жизни - Джаред начал только через четырнадцать лет после смерти Дженсена. Джареду тогда исполнилось сорок, и он пришел к Дженсену на могилу с определенной целью. Об этой своей встрече с ним он мне не рассказал, но мне не трудно представить. Как наяву я вижу:

Он говорит:
- Привет.

Ветер там сухой и колючий, а воздух холодный, как сама смерть.

Он проводит пальцами по надгробию. Он говорит:
- Прости.

Он целует головку розы прежде, чем положить цветок на надгробную плитку.

Он говорит:
- С днем рождения.

Он уходит с кладбища. И не возвращается туда следующие двадцать лет.

Эти двадцать лет он потратил на то, чтобы снять свою мечту. Фильм под рабочим названием, которое потом стало официальным - «Фьютенд». Слоган звучал как: «Любой путь имеет смысл». Его придумал сценарист, а Джареду эта фраза не нравилась. Ему предложили заменить ее своей, но он ответил, что не знает, какой. У него просто не получилось скомкать свою жизнь так, чтобы вся ее суть уместилась в одном предложении.

А качестве саундтрека, из миллиона новых песен о несчастной любви они выбрали ее - старую, почти забытую, но заслушанную до дыр в былые времена. Песню о неугасающей надежде с одним главным словом - «remember».

Фильм вышел на экраны кинотеатров в 2042 году. Отцу тогда исполнилось шестьдесят, и он, конечно же, был на премьере.

_______________________
*речь идет о песне «Remember me» в исполнении Джоша Гробана.

Изображение

В этот знаменательный день, в день первого показа «Фьютенд», Джаред был странным. Глядя на него я не мог сказать почему, но что-то определенно было не так. Что-то в его взгляде, движениях, в словах, которые он говорил мне и Сэму, сидящим рядом с ним.

Годы были к нему благосклонны, но тогда, всматриваясь в испещренное морщинами лицо, мне казалось, он походил совсем на старика. И в то же время он не мог усидеть на месте, ерзал и вертелся так, что мог дать фору Сэму, у которого вообще будто бы всегда было шило в заднице. И отец улыбался, он начал улыбаться когда еще даже не выключили свет, и народ только устраивался на своих местах. И этим он напоминал мне того мальчика, о котором рассказывал когда-то. В тот момент я понял – в нем ничего не изменилось с тех пор. Прошло столько лет, а он все еще умел наслаждаться жизнью. Клянусь, никогда ко мне не приходило озарение чего-то более удивительного.

Изображение

Он действительно был похож на Дженсена – этот парень. Волосы – светлые, глаза – зеленые, четко очерченные губы и затравленный взгляд. Этого молодого актера никто тогда еще не знал, но, забегая вперед, скажу, после «Фьютенд» он не один десяток раз, под овации, прошел по красной дорожке.

Для съемки большинства сцен Джаред подготовил собственную квартиру. Во время просмотра мне иногда казалось, что изображение на экране – та самая картинка, что сформировалась в моем мозгу, когда я слушал отца.

У меня не поворачивается язык назвать этот фильм биографичным. Это и была сама биография, сама реальность – не отцензуренная ее версия. Критики исходили ядом на откровенные гомосексуальные сцены – Боже, этот мир никогда не изменится, - но признавали гениальность постановки.

Почему-то особенно все выделяли один момент: тот самый, когда Дженсен выходил на крышу в одно из своих пробуждений. Наверное, они искали там какой-то скрытый смысл. Джаред смеялся над этими домыслами, да и мне самому они казались абсурдными. Так разбирают произведения классиков. Готов поспорить, писатели прошлых веков сильно бы удивились, узнав, какие намеки иногда находят в их ничем не примечательной безграмотности и косноязычии.

По правде сказать, в фильме не было ни одной сцены с подтекстом. Джаред оголил абсолютно все. Люди назвали его гением потому что они искали то, чего не было, и не могли найти. Назвали так потому, что им всегда было мало того, что они видели.

Изображение

1 марта 2005 года
Запись с камеры


Дженсен провел рукой по спинке дивана, сминая рыжие ворсинки. Ночную гостиную освещал лунный свет, и Дженсен жмурился, глядя на него. Он сделал круг по комнате, затем еще один, и еще. Одна и та же траектория… Можно было подумать, что изображение застряло на одном моменте, если бы часы в углу экрана не продолжали идти вперед.

Встав спиной к камере, Дженсен протянул руку к барной стойке и взял что-то с ее поверхности. Он долго смотрел на этот предмет - едва ли не дольше, чем нарезал круги. А затем резко обернулся, услышав, как его громко зовут по имени. Он быстро отложил предмет обратно и сделал несколько шагов навстречу голосу.

Когда на экране появился Джаред, Дженсен уже стоял посреди гостиной, глядя в окно и будто не замечая, что в комнате не один.

Намного позже, через целых пятнадцать лет, просматривая эту запись, Джаред понял, что теребил в руках Дженсен. И когда понял, уже ни с чем не мог перепутать холодный стальной блеск обыкновенного кухонного ножа.

Этот момент не вошел в фильм.

Изображение

После сеанса Джаред долго сидел в кресле, и мы с Сэмом оставались рядом с ним. Он вышел из зала последним, обернулся на нижней ступеньке. Я протянул руку, чтобы поддержать его под локоть, но он отстранился от меня с улыбкой, которой я никогда раньше у него не видел.

Он переводил взгляд с меня на Сэма и обратно, и я знал – он чувствует гордость. Непонятно почему, но я уверен, в тот момент мы заставили его гордиться собой. Возможно тем, что были рядом, переживали вместе с ним последние минуты его прошлого, закончившегося вместе с финальными титрами.

Так странно, что прошлое моего отца завершилось под самый конец его жизни, когда будущего уже не могло быть в силу того, как мало лет отпущено человеческому существу. Хотя, возможно, он сам не отпускал его от себя, удерживая на грани до самого конца, как когда-то Дженсена. Да и просто нелепо было бы говорить об отпущении, если существовал Сэм. Человек, в котором текла кровь Дженсена, смешанная с любовью Джареда. Той любовью, которой, вполне вероятно, могло бы и не быть, если бы Сэм не был Эклзом. По крови, разумеется, и только. Никто и никогда, кроме Джареда и Сандры, все эти годы не знал, чей это ребенок на самом деле.

И не описать, как я был поражен, услышав об этом. Оказалось, одержимость Джареда Дженсеном была куда больше, чем предполагали окружающие, и я в том числе. В ту ночь, когда по стечению обстоятельств Джаред убил человека, он окончательно осознал то, что происходит вокруг него. Осознал то, что Дженсен не вечен. Что болезнь заберет его, когда посчитает нужным, несмотря на Фьютенд, несмотря на отчаянную веру в его чудодейственные свойства.

В ту ночь он проводил свой собственный эксперимент. Дженсен был прав, его жизнь стала для Джареда математикой, он погряз в расчетах и формулах, как доктор Лоренс в своих попытках достичь невозможного.

В ту ночь Джаред тщательно отмерил количество сыворотки, достаточное, чтобы пробудить тело Дженсена, но не его разум. Дженсен об этом так и не узнал…

Замороженную сперму Джаред хранил в специальном холодильнике несколько лет. Сандра нашла ее совершенно случайно. Она не просила ничего объяснять, не устраивала истерик. Она просто взяла меня на руки, поцеловала в лоб и, протянув пробирку Джареду, спросила:
- Хочешь?

И он кивнул в ответ.

Конечно, в тот период мне едва ли было четыре, да и не считал я нужным в то время интересоваться родительскими разговорами. Отец рассказал мне об этом с трудом. Это признание было одним из последних, что он сделал в жизни. Мне кажется, понимая, что скоро умрет, он не хотел, чтобы память о Дженсене ушла вместе с ним. Ведь не стоит даже сомневаться – от мамы я бы об этом не узнал никогда. Хотя, почему-то я думаю, что отец мог рассказать правду Сэму, чтобы тот помнил человека, которого никогда не знал.

Удивительно, что больше чем через сорок лет, все, что делал Джаред в жизни, он делал ради Дженсена. Не во имя памяти, нет, а для него.

Что касается Сэма… Не хотелось бы портить историю моими домыслами. Возможно, когда-нибудь Сэм сам скажет мне, или напишет, как я сейчас, а кто-нибудь найдет и прочитает.

Изображение

После премьеры фильма, на выходе из зала Джареду преградила пусть девушка. На вид ей было лет девятнадцать. Мне она чем-то напомнила Алону – не ту, экранную, а настоящую, какой мне ее описывал отец. Эта девушка тоже была светловолосая и миниатюрная, в платье того же лимонно-желтого оттенка, чтобы было на Алоне в день ее знакомства с Сэмом.

Джаред остановился, обернулся ко мне и повел бровями. Я понял: он тоже заметил сходство. Он улыбнулся девушке, глядя вопросительно.

Смущенно пыхтя та сунула ему блокнот и ручку.

- Это для моей мамы! – выпалила она, словно оправдывалась.

Но и я, и отец, и даже бестолковый Сэм понимали, что мама тут совершенно не при чем. Даже в шестьдесят лет харизма отца влекла к нему девчонок всех возрастов. Помню, как я закатывал глаза в тот момент. Продолжая улыбаться, Джаред черкнул что-то в блокноте и, так и не сказав ни слова, прошел дальше к выходу. Девушка посмотрела в блокнот и ее лицо удивленно вытянулось. Огибая ее, я заглянул ей через плечо. На страничке отливала влажным черным цветом подпись: «Дженсен Эклз».

Изображение

Через несколько дней после премьеры я сопровождал отца на кладбище. За всю мою жизнь он был здесь вместе со мной всего пару раз. Наверное, хотел, чтобы я прочувствовал его историю, но в то же время боялся, что воспоминания, которыми он делился со мной, перестанут быть только его.

Оба эти раза он садился на траву рядом с могилой. И в этот раз тоже. Ему уже было трудно делать это самому, и я поддержал его за руку. А потом отступил. Так далеко, чтобы не мешать, но не настолько, чтобы не слышать. Его слова в тот день врезались мне в память, и даже теперь, спустя столько лет, я могу произнести их с той же интонацией, с которой их произносил отец.

Он гладил ладонью надгробную плиту, обводил пальцами выбитые на ней слова и говорил, улыбаясь мечтательно и спокойно:

- Знаешь, у меня, казалось бы, есть все. Жена, и лучшей женщины я не встречал в своей жизни, прекрасные дети, которые заставляют меня чувствовать за них гордость каждый день, карьера – моя сбывшаяся мечта, и длинная-длинная жизнь за плечами… такая яркая, знаешь… Такая… полная. И, ты знаешь, знаешь… счастливая. Да, счастливая… немного. А я сижу здесь, с тобой, и знаю, что я полный неудачник. Все это – семья, работа – важно теперь, а тогда… тогда был только ты. Всего лишь, да? А я не справился. И какая разница чего я добился потом? Важно только то, что я проиграл. Проиграл… тебя.

Как я и представлял, ветер здесь пробирал до костей. Он бросал мне в лицо мои отросшие за зиму волосы, а я думал о том, какие же странные отношения были у меня с отцом.

Когда я кому-нибудь рассказывал о них, все смеялись, говорили, так не бывает. А вот у нас было. Мы с ним соглашались друг с другом абсолютно во всем. Это было как говорить с самим собой… Впрочем, тоже не совсем точное определение. Некоторые люди умудряются даже с самими собой спорить. Мы не спорили никогда. Ссорились, конечно, но скорее из упрямства и как-то не всерьез. Потому что мы понимали друг друга и знали, когда нужно остановиться. У меня не было никого ближе, чем отец. Потому в сто раз тяжелее сказать то, что я сейчас скажу.

Отец рассказал мне всю свою жизнь и практически ничего не утаил. И я соглашался с ним во всех его действиях и мыслях, во всех сомнениях и уверенностях. Но когда я смотрю на его жизнь в целом, мне кажется, что он ошибался. Он назвал себя неудачником, добившимся всего кроме Дженсена. Я же считаю, ему повезло так, как никому из людей, ну, или очень малому количеству. Ему повезло, потому что он встретил такого человека, потеряв которого и добившись всего, о чем только можно мечтать, он все еще мог назвать себя неудачником. Я же могу сказать, что неудачник не он – а все остальные, все миллионы и миллионы людей, которым не дано познать такой любви, потому что она дается только избранным. Уж не знаю, зачем: в награду или в наказание – трудно судить.

Изображение

Сегодня какое-то чертово число, и у меня болят пальцы, а на среднем вздулась мозоль размером с грецкий орех. Преувеличиваю, конечно...

Я не знаю, что написать в конце. Джаред все сделал за меня: тогда, будучи с Дженсеном; потом, воплотив на экране. В этом году фильму «Фьютенд» исполняется 26 лет. Забавно, не правда ли? Именно столько было Джареду, когда Дженсена не стало.

Я чувствую, что мне больше нечего сказать кроме как:

Дженсен Эклз умер 2 мая 2008 года.

Джаред Падалеки умер 24 января 2043 года.

В день его похорон светило солнце, а моя мать Сандра улыбалась.

«В память о моем отце Джареде и его лучшем друге Дженсене Эклзе».

Дневник Дина Падалеки
2068 год

Изображение

_________________
Не нервируйте меня, мне скоро некуда будет трупы прятать (с)
Я обнаружил, что смеяться над людьми - прекрасный способ не убивать их чаще, чем требуется (с)


Последний раз редактировалось Чертовы эмоции 09 дек 2011, 03:05, всего редактировалось 2 раз(а).

07 дек 2011, 23:27
Профиль ICQ WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 сен 2010, 23:47
Сообщения: 511
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
доп. баннер

Изображение

_________________
Не нервируйте меня, мне скоро некуда будет трупы прятать (с)
Я обнаружил, что смеяться над людьми - прекрасный способ не убивать их чаще, чем требуется (с)


07 дек 2011, 23:46
Профиль ICQ WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 18 апр 2011, 02:45
Сообщения: 218
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
Пронзительно написано. И печально-то как! *ушла плакать* :weep3: :weep3: :weep3:


07 дек 2011, 23:51
Профиль

Зарегистрирован: 22 фев 2009, 00:03
Сообщения: 5
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
Шикарный рассказ , пробрало до костей. давно так не плакала,,,,


08 дек 2011, 01:41
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 21 май 2011, 13:26
Сообщения: 103
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
Очень печально и больно. Написано отлично!!!!!!! Чертовы эмоции, умничка))) :heart: :heart: :heart: Арт очень хороший!!!


08 дек 2011, 02:13
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 07 дек 2011, 16:27
Сообщения: 37
Откуда: Харьков
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
сложно подобрать слова...
сложно описать насколько все же больно после прочтения это рассказа. он потрясающий!
это так грустно, больно...

спасибо...

_________________
ЕХБСБИ!!!


08 дек 2011, 02:36
Профиль ICQ WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 16 янв 2011, 11:44
Сообщения: 8
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
: :-( :( :weep3: :beg: :friend: :flower: просто нет слов.


08 дек 2011, 11:16
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 май 2010, 19:38
Сообщения: 355
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
Дорогая моя, Чертовы эмоции - господи боже мой, как же сейчас в тему этот твой ник. :beg:
Это прекрасный рассказ, тяжелый, отрывающий что-то внутри... Я начала читать вчера и еле заставила себя пойти спать, не успевала дочитать... В итоге прочла только что, на работе - сижу и рыдаю практически в голос.
Это так невероятно больно, не представляю, как ты это писала...
Спасибо :squeeze:
Может к вечеру отойду от пронзившей меня печали...

Огромное спасибо артеру за визуализацию :flower:

_________________
http://merzavca.diary.ru/ - дата регистрации 30.01.2009


08 дек 2011, 11:48
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 08 фев 2011, 15:14
Сообщения: 87
Откуда: Minsk
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
Ох, даже не разу смогла оставить отзыв... Во-первых, чуть не развесила сопли прямо на рабочем месте :weep3: , во-вторых, дух захватило от вашего рассказа, так трагично и, в некоторые моменты, казалось бы, безнадежно. Но в конце все приходит к своему логическому завершению, и остается только умиротворение с легким привкусом горечи. Читала и сопереживала персонажам, Чертовы эмоции, вы талантище!

_________________
Есть только две бесконечные вещи: Вселенная и человеческая глупость. Хотя насчет первого я не уверен.(с)


08 дек 2011, 14:10
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17 дек 2010, 15:14
Сообщения: 96
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
Просто нет связных слов. Сижу и пытаюсь просто дышать и не плакать. Если разревусь прямо на работе только народ перепугаю. Чертовы эмоции, это было так сильно, но какже больно... И не смотря ни на что прекрасно. Спасибо всем кто приложил к этому рассказу свой талант и вдохновение.

_________________
http://www.diary.ru/~Alexxa-Im/ Дата регистрации: 13 декабря 2007


08 дек 2011, 15:06
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 04 мар 2011, 04:53
Сообщения: 57
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
Я же могу сказать, что неудачник не он – а все остальные, все миллионы и миллионы людей, которым не дано познать такой любви, потому что она дается только избранным. Уж не знаю, зачем: в награду или в наказание – трудно судить. - Да минет меня чаша сия, ибо это страшно...
Чертовы эмоции, это очень, да!!! Спасибо!!!
Кое-какие моменты показались немножечко чересчур слишком, но общее впечатление :beg:
Еще раз спасибо!

Кана Го, разделители великолепны!!!

_________________
Не садиться по жизни в чужие прокрустовы сани...


08 дек 2011, 16:31
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 сен 2010, 23:47
Сообщения: 511
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
Кана Го, мы это сделали) :flower: :flower: :flower:

Luana
casiopey2
shinilissa
zaika082
Allinor
Alexxa

Огромное спасибо за ваши отзывы! Это так здорово, понимать, что текст вызывает эмоциональный отклик! Еще тысячу раз спасибо!!!

Alesssio,
Цитата:
Да минет меня чаша сия, ибо это страшно...

Абсолютно согласна).
Цитата:
Кое-какие моменты показались немножечко чересчур слишком

Хотелось бы узнать, что вы имели в виду? Слишком "сладкие" или затянутые?)) :shy2:

reda_79, вот я сижу и эгоистично радуюсь тому, что с тобой там творится. Потому что, блин... :heart: Ну, ты понимаешь))). :squeeze:

_________________
Не нервируйте меня, мне скоро некуда будет трупы прятать (с)
Я обнаружил, что смеяться над людьми - прекрасный способ не убивать их чаще, чем требуется (с)


08 дек 2011, 19:51
Профиль ICQ WWW
озабоченный читатель
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 авг 2008, 19:52
Сообщения: 307
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
спасибо. не ожидала, что прочту, но затягивает, прям засасывает, не смогла оторваться. хорошо написано, душевыворачивающий получился фик. я все никак не могу внятно, все слова такие глупые, плоские. парни получились настоящие, я вообще очень люблю таких - сильный Дженсен, насмерть влюбленный, любящий без ума Джаред. Я все пытаюсь написать, и стираю. Не получается. так что коротко - меня проняло.
оформление тоже - понравилось, все в тему. спасибо всем, всей вашей команде.


08 дек 2011, 21:25
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 сен 2010, 23:47
Сообщения: 511
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
Valkiria, спасибо, что все-таки прочитала... :kiss:
Цитата:
парни получились настоящие

вот тут я просто реву от счастья))

_________________
Не нервируйте меня, мне скоро некуда будет трупы прятать (с)
Я обнаружил, что смеяться над людьми - прекрасный способ не убивать их чаще, чем требуется (с)


09 дек 2011, 00:13
Профиль ICQ WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 15 ноя 2011, 00:17
Сообщения: 314
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
Печальная и грустная история, но написано очень здорово! Спасибо! :inlove: :inlove:


09 дек 2011, 01:41
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 15 июл 2008, 09:00
Сообщения: 813
Откуда: Russia
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
Rid De-Fakto очень ждала этот фик, саммари сразу приглянулось))) Сегодня обязательно зачту!

офф топом, прочитав комменты: ааааа там всех убьют я знаю! *___________*

_________________
[i`m a bad one. I`m a good one. I`m a sick one - with the smile.]


09 дек 2011, 12:53
Профиль ICQ WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 04 мар 2011, 04:53
Сообщения: 57
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
Rid De-Fakto, "сладкие" немного не то слово, я бы сказала есть некоторый эмоциональный перехлест кое-где, немного неестественно, вычурно что-ли выглядит. Знаете, как ешь, к примеру вкусное блюдо - и попадается излишне приправленый кусочек, резковатый привкус такой, забивает отличный естественный вкус продукта. А дальше опять все отлично и вкусно))) Простите ради Б-га за такую гастрономическую ассоциацию)) Все ИМХО чистое, разумеется.

Еще раз повторюсь - вещь отличная!!!

_________________
Не садиться по жизни в чужие прокрустовы сани...


09 дек 2011, 17:50
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 дек 2011, 13:10
Сообщения: 293
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
Я после этого фика пол ночи заснуть не могла.
Как будто погрузилась в это безумие вместе с героями.
Так ярко прописано все то, что движет Джаредом. ПОнимаешь вместе с ним, что надо отпустить Дженсена, но так же и понимаешь, почему он не может этого сделать и почему пойдет на все, что угодно, чтобы задержать его хотя бы таким вот способом.
Очень сильная, тяжелая вещь, которая никого не оставит равнодушным.

_________________
... в мире нет ничего плохого или хорошего, все зависит от того, как смотреть на вещи...


09 дек 2011, 18:11
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 сен 2010, 23:47
Сообщения: 511
Сообщение Re: "Фьютенд", J2, AU, NC-17, автор Чертовы эмоции
yana спасибо)

Loki, жду-жду :flower:

Alesssio, ага, поняла. Честно, для меня нет более безумного критика, чем я сама)). И я думаю, что вы правы, возможно, кое-где имеется это "слишком". Но пока я так устала от текста, даже проверять не хочется)))

Alushka74, :heart: это безумная любовь, да... Спасибо!!!

_________________
Не нервируйте меня, мне скоро некуда будет трупы прятать (с)
Я обнаружил, что смеяться над людьми - прекрасный способ не убивать их чаще, чем требуется (с)


09 дек 2011, 22:18
Профиль ICQ WWW
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 65 ]  На страницу 1, 2, 3  След.


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB © phpBB Group.
Designed by Vjacheslav Trushkin for Free Forums/DivisionCore.
Русская поддержка phpBB
[ Time : 0.048s | 17 Queries | GZIP : Off ]