Новости

Биг-Бэнг-2017 здесь :)

Изображение С Новым Годом и Рождеством! Изображение

Изображение

Текущее время: 21 янв 2018, 20:22





Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 73 ]  На страницу 1, 2, 3  След.
"Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999 
Автор Сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 июл 2011, 17:15
Сообщения: 53
Ответить с цитатой
Сообщение "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Изображение

Название: Почти как любовь
Автор: Jean Sugui
Виддер и артер: Джей
Категория: слэш
Пейринг/персонажи: Дин/Сэм и другие
Жанр: ангст, драма
Рейтинг: NC-17
Размер: ≈ 60 000 слов
Саммари: Дина и Сэма разлучили в раннем детстве, и они выросли, ничего не зная друг о друге. Дин уехал с отцом в маленький городок Энджелхоул, в котором стал шерифом. Мэри погибла в пожаре, и Сэм попал сначала в приют, а потом был вынужден скитаться по стране в поисках лучшей жизни. И вот однажды судьба свела их в Энджелхоуле, но воздвигла между ними стальные решетки.
Предупреждения: АУ, сомнительное согласие, проституция
Благодарности: Джей, твое видео открыло мне второе дыхание.

Скачать фик одним файлом можно здесь
Посмотреть трейлер можно здесь

_________________
Дневник


Последний раз редактировалось Jean Sugui 01 дек 2012, 22:33, всего редактировалось 2 раз(а).

01 дек 2012, 20:00
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 июл 2011, 17:15
Сообщения: 53
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Изображение

С последней суперкарго Сэму не повезло. Он всерьез надеялся, что его довезут до самого пункта назначения – маленького тихого городка со странным названием Энджелхоул, но – не повезло. Многотонная махина затормозила на перекрестке, водитель открыл пассажирскую дверь и сказал:

- Прости, приятель, мне направо, тебе налево.

Сэм, разморенный теплом кабины и чизбургером с кофе, которыми по доброте душевной угостил его дальнобойщик, мгновенно вынырнул из дремы в реальность, посмотрел на открытую дверь и ответил:

- Оу. Ладно. Спасибо, что подвез.

Чуть было не добавил и не убил, но вовремя прикусил язык. Не следовало искушать судьбу лишний раз. Вместо этого он завозился, пытаясь одновременно надеть ботинки и сгрести сумку, стоявшую на полу у него в ногах.

- Да здесь недалеко, - продолжил водитель, - Не больше дюжины миль. И знаешь что? Лучше тебе идти на своих двоих, а не ждать другую попутку. Из наших туда никто не ездит, а местные не любят чужаков. Так что вряд ли тебя подберут.

- Ага. В смысле спасибо, сэр. Я уж как-нибудь доберусь.

Он справился, наконец, и с ботинками, и с сумкой, с хрустом выгнулся в пояснице, разгоняя застоявшуюся от долгого сидения кровь, и полез наружу.

- Бывай, приятель. И береги задницу, - сказал водитель в его обтянутую джинсовой курткой спину.

Задницу? Это в каком смысле?

- Вы тоже, сэр.

Хлопнула дверь. Двигатель взвыл, набирая обороты. Зашуршали по асфальту покрышки, и суперкарго покатила себе направо, оставляя Сэма в полном одиночестве. Больше он никогда не видел ни ее саму, ни ее хозяина.

Когда пыль улеглась, Сэм огляделся и приуныл. Серое октябрьское небо было заложено низким плотными облаками, обещавшими скорый дождь. Побуревшая трава и полуголые деревья яснее ясного говорили о приближении зимы, а вместе с ней и проблем. Если Сэм останется в Энджелхоуле, а он именно это и собирался сделать, то придется позаботиться о крыше, а значит, и о работе, и о том, чтобы его не вышвырнули из города. Почему-то все его попытки осесть на одном месте всегда заканчивались проблемами с властями, в результате которых Сэму приходилось убираться куда подальше. Вот и сейчас он только-только отделался от назойливой опеки офицера Мастерс, ускользнул от всевидящего полицейского ока и решил, что уж в этот-то раз у него точно получится. Если только климат его не добьет.

На обочине перекрестка возвышался столб с табличками-указателями. «Энджелхоул. С нами Бог» - гласила левая надпись и оптимистично обещала – [/i]«12 миль». Из богатого опыта путешествий автостопом Сэм хорошо знал, что самое разумное – подождать новую попутку, сидя на одном месте. Почему-то многие считали, что тот, кто продолжает движение пешком, дойдет и так, и не останавливались на поднятый большой палец. А если сидеть на одном месте, то шанс того, что в случайном водителе взыграют самаритянские чувства, сразу повышался. Поэтому Сэм отошел к столбу, бросил в пыль сумку, в которой умещалось все нажитое, и сел рядом – ждать милости от дорожных богов. Он прислонился затылком к потемневшему дереву и закрыл глаза. Обычно это всегда срабатывало.

Кажется, он снова задремал, потому что в какой-то момент вдруг осознал себя не сидящим под столбом на перекрестке, а лежащим на жестких нарах в тюремной камере. Камера была размером с коробку из-под печенья. Через маленькое окошко высоко под потолком, забранное решеткой, просачивался тусклый вечерний свет. Почему-то из одежды на Сэме была только белая футболка, и он знал, что сейчас – это его основная проблема. Кому-то было нужно, чтобы он чувствовал себя униженным и беззащитным, и этот кто-то должен был скоро придти, и тогда мало ему не покажется. Сэм накрылся с головой тощим казенным одеялом, но все равно слышал шаги – металлические подковки на каблуках звонко щелкали по бетонному полу, предвещая неотвратимое. Звук становился все громче, и, в конце концов, стал настолько оглушающим, что Сэм уже не мог его выносить. В тот момент, когда щелчки сменились скрежетом ключа в замке на решетке, он не выдержал – вскрикнул и вынырнул из сна в унылую реальность.

На вершине столба сидел крупный ворон и водил по указательной табличке клювом, словно собирался его как следует наточить. В тишине пустынной дороги звук, издаваемый птицей, звучал отчетливо и громко. Сэм пошевелился, вытягивая затекшие от долгого сидения на корточках ноги. Ворон каркнул, снялся с места и низко полетел в сторону Энджелхоула. Сэм проводил его взглядом и пожалел, что у него нет крыльев. А то долетел бы сейчас по-быстрому, и проблема была бы решена.

Часов у него не было тоже, поэтому он не знал, сколько времени провел в полусонной отключке. Воздух сгустился и потемнел, стал более влажным. Поднялся ветер и теперь забирался Сэму под куртку, заставляя все мелкие волоски на теле становиться дыбом. Видимо, прошло не меньше двух-трех часов, и Сэм мог с уверенностью сказать, что за это время мимо не проехала ни одна машина. Его чутье автостопщика, выработавшееся за многие месяцы и мили, проведенные в скитаниях по стране, обострилось настолько, что реагировало на подходящий транспорт на том же уровне, на котором автопилот всегда приводит записного пьяницу домой. Он бы проснулся задолго до того, как машина въехала на перекресток. А так, похоже было на то, что сбывалось предсказание дальнобойщика – придется ему топать пешком, и дай бог, если он доберется до пункта назначения к ночи.

Сэм поднялся, цепляясь за столб, и в мышцы ног тут же впились тысячи мелких противных иголочек. Он сделал несколько приседаний, разгоняя кровь и с шипением втягивая воздух сквозь сжатые зубы, подхватил с земли сумку и пошел в сторону Энеджелхоула.

Сэм Кэмпбелл был из тех людей, которые, если уж что-то решили, то непременно своего добьются. А он решил, что Энджелхоул – как раз то место, где можно будет перезимовать в относительной безопасности.

Изображение

Он прошел три или четыре мили, когда меж завываниями ветра и шелестом сухой травы в поле его чуткое ухо уловило посторонний звук, не относящийся к природному фону. Сэм остановился и слегка развернулся на дороге, чтобы лучше слышать, но все равно был уверен, что ему не показалось – по дороге его нагоняла машина. Судя по звуку, на этот раз не суперкарго, а что-то более компактное и легкое – легковой пикап из тех, что были так популярны у жителей маленьких городков, или семейный минивэн. И ехал он в сторону Энджелхоула, а значит, это был кто-то из местных. И если Сэма подберут, то довезут до самого города. Нужно было только сделать так, чтобы подобрали.

Он отошел с середины дороги на обочину, развернулся к приближающейся машине вполоборота, постарался изобразить самую обаятельную улыбку, какую только мог, и вытянул руку с поднятым большим пальцем – вечным знаком хичхайкеров. Мимолетно пожалел, что не сделал табличку с названием конечного пункта, но на самом деле он до последнего суперкарго не знал, точно ли поедет в Энджелхоул или свернет где-нибудь по дороге, а здесь направление было только одно, и ошибиться в его намерениях было никак нельзя.

Звук нарастал, и скоро вместе с ним на дороге появилось пылевое облако, сопровождавшее машину. Из-за него Сэм никак не мог разглядеть, к кому же собственно он собрался проситься, и где-то на самом краешке сознания бился страх, что это окажутся копы. Если так, то ничего хорошего ему точно не светит. Дело закончится проверкой личности, сидением в каталажке, а то и арестом. С личностью у него было все в порядке, а вот с документами не очень, да и припасенная легенда подкачала, но другой все равно не было. Поэтому, когда из пылевого облака вынырнул черный монстр вместо бело-синего «Форда», Сэм испытал смутное облегчение. Главное, что не копы, а со всеми остальными он договорится.

Черный монстр был родом откуда-то из середины века, о чем недвусмысленно заявлял громкий звук и характерные очертания. Семейная, так сказать, реликвия, потому что Сэм сильно сомневался, что рядовому жителю Энджелхоула по карману было покупка и восстановление раритетного авто. А вот наследство очень даже могло быть. Или владелец был человеком старшего поколения, не имевшим возможности купить более современную модель. Пока Сэм размышлял и пытался прикинуть, что и как сказать водителю, монстр начал притормаживать, но все равно остановился, миновав Сэма на добрый десяток ярдов. Сэм опустил руку и немного развернулся вслед машине, выжидая. Если сдаст назад хотя бы немного, значит, готов взять неучтенного пассажира, а если двинется дальше… что же, придется топать пешком и дальше. Хотелось бы только успеть дойти до того, как окончательно стемнеет и начнется дождь. Сэм кожей чувствовал, как его рассматривают в зеркало заднего вида, но не делал никаких резких движений. В глухой провинции за одиноким водителем на дороге не заржавеет сначала начать стрелять при малейшей опасности, а потом уже разбираться. Через несколько минут монстр вильнул задом и начал двигаться к Сэму.

К его удивлению за рулем оказался не старожил, а молодой парень – старше самого Сэма максимум лет на пять. Короткий ежик волос, старая кожанка и белозубая улыбка. Парень Сэму понравился, и беспокойство окончательно его отпустило.

- Привет, приятель. Куда путь держишь?

И голос у него был тоже ничего – низкий, с хрипотцой и едва заметным акцентом жителя среднего запада.

- Привет. В Энджелхоул. Подбросишь?

Вместо ответа парень потянулся через пассажирское сидение и приоткрыл дверцу. Сэм залез внутрь, пристроил сумку на коленях и с удовольствием вытянул длинные ноги. Вот за что он любил старые машины, так это за то, что на месте в то время не экономили. Машина была машиной, а не тесной мыльницей, в которой он мог сидеть, только сложившись почти вдвое. Не удержался от комплимента.

- Отличная тачка.

- Отцовская Импала. А ты разбираешься в тачках?

- У моего отца была такая же.

Он не погрешил против истины, но слегка слукавил. Отца своего Сэм никогда не видел и машину его, естественно, тоже. Но когда-то у него была старая выцветшая фотография, на которой была мама вместе с каким-то мужчиной, а сзади стояла точно такая же машина – Шевроле Импала. На обороте фотографии имелась надпись «Мы», и Сэм еще в детстве решил, что это и есть его отец. Потом фотография потерялась, но Сэм помнил все ее мельчайшие детали. Впрочем, случайному попутчику все эти сентиментальные подробности были вовсе ни к чему.

- Дин Винчестер, - вдруг сказал парень, когда Импала тронулась с места. Сэм как раз отвлекся мыслями на ту самую фотографию и решил, что что-то пропустил. С ним такое иногда бывало.

- Что? – переспросил он.

- Дин Винчестер меня зовут.

- Сэм, - он сначала решил, что обойдется только именем, но потом на всякий случай добавил, - Кэмпбелл.

- И что же ты забыл в нашей дыре, Сэм?

Обычно он говорил, что едет навестить несуществующих родственников. Но в последние два раза эта отмазка не прокатывала. Люди тут же начинали выяснять имена и адреса, потому что в маленьких городах обычно все друг друга знают, живут друг у друга на виду и нельзя и шагу ступить, чтобы не нарваться на знакомого или знакомого знакомого. Довольно быстро выяснялось, что людей таких не существует в природе, и Сэм тут же попадал под подозрение в нечистых мыслях и намерениях. В первый раз его просто выкинули посреди дороги, но во второй дело закончилось таки полицией и выяснением личности. Сэм тогда еле ноги унес и озаботился тем, чтобы придумать себе более расплывчатую легенду. Собираясь в Энджелхоул, он навестил несколько интернет-сайтов, ознакомился с историей города и его достопримечательностями. И вот на этом-то материале и скроил себе правдоподобный предлог.

- Хочу на ратушу посмотреть и на фонтан на площади.

Дин понимающе кивнул. Ратуша в Энджелхоуле была знатная и действительно славилась на всю Америку, так что любители истории и архитектуры появлялись в городе регулярно. Да и фонтан, расположенный на другой стороне площади, тоже в смысле исторической ценности не подкачал. Интерес Сэма выглядел вполне правдоподобным.

- Ты студент? – снова спросил Дин.

- Нет, у меня таких денег нет. Мечтаю о юридическом, а пока вот путешествую.

Дин снова кивнул. Если из всего этого он и сделал какие-то выводы, то оставил их при себе.

- Надолго к нам?

- Пока не знаю. А так вообще как у вас с работой? Есть куда наняться?

Не отрываясь от руля, Дин сделал движение плечом, означавшее, должно быть, недоумение.

- Было бы желание, а работа найдется. На фабрику тебя, конечно, не возьмут, но поденщиком можно устроиться. Если пойдешь.

Собственно, на это Сэм и рассчитывал, отправляясь сюда, на край, можно сказать, мира. Но спрашивать о конкретной работе было пока еще рано. Ему нужно было для начала присмотреться и понять, что здесь к чему, какие люди, и какова перспектива перезимовать. Поэтому углубляться в вопрос он не стал. Интерес же Дина к нему был вполне понятен. В маленьком городе, где все как на ладони, появление чужака воспринималось с настороженностью и опаской. Такова была социальная психология маленьких закрытых общин, и Сэм за годы скитаний усвоил ее очень хорошо. На данный момент он узнал все, что хотел, постарался произвести хорошее впечатление, а там видно будет. Еще одним усвоенным уроком была привычка не загадывать дальше завтрашнего дня. Не в его нынешнем положении, по крайней мере.

Изображение

За формальной беседой он не заметил, как Импала въехала в город. Просто в какой-то момент Сэм отвлекся, посмотрел в окно и вдруг увидел, что окружают его уже не бескрайние унылые поля, а маленькие домики с аккуратными клумбами и неизменными заборчиками. Почти возле каждого дома высился флагшток с поднятым звездно-полосатым флагом. На верандах сидели люди, пили чай, читали газеты или вели неспешную беседу. По улице бегали дети, собаки, а кое-где куры деловито пытались проклевать плотную грунтовку. Дин заметил его взгляд и сказал:

- Добро пожаловать в Энджелхоул. Мы – мирные люди, но палец нам в рот не клади.

Он улыбнулся, но улыбка была такова, что Сэм так и не понял, всерьез это было сказано или в шутку.

- Красивый город, - ответил он, чтобы скрыть непонимание.

- Сейчас доедем до Главной площади. Вот там вся наша красота.

Импала свернула по узким улицам еще несколько раз и въехала в сердце города. Главная площадь представляла собой огромный круг, вымощенный брусчаткой. На восточной стороне высилась та самая ратуша – здание, исполненное в неоготическом стиле из темно-красного кирпича с белой отделкой. По краю крыши тянулась зубчатая кайма, а по углам сидели задумчивые химеры.

- Приехали, - сказал Дин.

- Спасибо, что подвез.

Сэм пожал протянутую руку, вылез из машины и пошел к ратуше, не оглядываясь. Ему нужно было выждать, пока сердобольный горожанин не уберется восвояси, а там можно будет решать, как действовать дальше. Придется поискать дешевый мотель или на крайний случай пустующий дом, в который можно будет залезть, как стемнеет, и перекантоваться ночь. А пока следовало изображать из себя любителя архитектуры, чем Сэм добросовестно и занимался следующий час.

К слову сказать, ратуша и правда была хороша. Он обошел ее несколько раз, с интересом разглядывая мелкие детали, которых не было на фотографиях в интернете. Обнаружил, что правая и левая башенки не являются симметричными, а в больших окнах левой виднеется высокая винтовая лестница, ведущая на крышу. Из четырех задумчивых химер у одной было подрезано крыло, а на морде вместо задумчивости проступал явный ехидный оскал. По возрасту здание пересекло вековой рубеж, но сохранилось на удивление хорошо и воистину являлось украшением Энджелхоула. Когда Сэм в очередной раз вывернул на площадь, черной Импалы уже не было. Он выдохнул с облегчением и направился на западную сторону – обозревать фонтан.

Фонтан был под стать. В центре чаши высилась уменьшенная копия ратуши, а по краям били сильные струи воды. Время от времени они меняли рисунок, то превращаясь в цветы, то в подвижные прозрачные решетки. Сэм присел на край чаши, зачерпнул рукой воду и умылся. И в этот момент решил, что вариант с мотелем будет, пожалуй, более предпочтительным. Ему хотелось смыть с себя дорожную пыль и выспаться в кровати, а не на полу. Да и еще больше сгустившиеся облака не просто обещали ночной дождь, а делали его неотвратимым.

Сэм вытащил из сумки бумажник и принялся пересчитывать наличность. С деньгами было туго. Хватит на три-четыре дня, если почти не есть и взять самый хреновый номер, но это его не пугало. Не таков был Сэм Кэмпбелл, чтобы бояться трудностей. За три-четыре дня он что-нибудь придумает, чтобы поправить материальное положение. На крайний случай есть у него один проверенный способ, хотя этого ему хотелось меньше всего, вернее сказать, совсем не хотелось. Но в крайнем случае все средства хороши. Только надо бы поесть для начала. Живот подводило от голода, и Сэм опасался, что от этого не сможет уснуть.

Он рассудил, что поблизости от Главной площади должно быть полно забегаловок, и на какую бы улицу он не свернул, обязательно наткнется на что-нибудь подходящее в пределах квартала, поэтому Сэм не стал заморачиваться с выбором, а пошел к той, что была к фонтану ближе всего. Спрашивать у местных жителей ему не хотелось, потому что не хотелось привлекать к себе внимание. Он успел углубиться всего на полквартала, внимательно присматриваясь к вывескам на обеих сторонах улицы, как сзади раздался автомобильный сигнал. Сэм шел по тротуару, но рефлекторно сделал шаг в сторону, ближе к стене дома, и слегка повернул голову, чтобы боковым зрением держать машину в поле видимости. К его немалому удивлению машина не проехала мимо, а затормозила рядом и только тут, в подступающих сумерках Сэм увидел, что это все та же черная Импала, а за рулем сидел все тот же Дин Винчестер. И даже окно со стороны пассажира было все так же открыто, как Сэм его и оставил. Его охватило беспокойство. Он ведь специально выжидал, пока Импала не исчезнет с глаз долой, не хотел, чтобы за ним наблюдали, а оказалось, что случайный попутчик и не думал никуда уезжать. Спрятался и наблюдал, выходит, или что?

- Эй, Сэмми.

Снова приглашающе открытая дверца и белозубая улыбка, но на этот раз Сэм был не так рад его видеть, как в чистом поле. За несколько секунд у него в голове пронеслись мысли, что можно рвануть между домами и сбежать, но этот вариант он тут же отбросил. Города он не знает, так что рискует загнать сам себя в тупик, к тому же это будет выглядеть подозрительно. А вот Дин казался ему неплохим парнем. Что касается его внезапного появления, то совпадений никто не отменял. Особенно в маленьких городах. Ну что же… раз судьба посла ему Дина, то стоит этим воспользоваться. И Сэм во второй раз за день полез в черную Импалу.

- Куда направляешься? – спросил Дин, едва он захлопнул дверь.

- Не подскажешь, где здесь можно поесть? Чтобы не очень дорого.

- Знаю. Есть тут одно хорошее место, дешево и вкусно. А пирог так просто закачаешься.

Импала тронулась с места и повезла Сэма навстречу ужину.

Изображение

«Одно хорошее место» оказалось в соседнем квартале. Вот за что Сэм любил маленькие города, так это за то, что все рядом, все под рукой, а в забегаловке запросто может оказаться домашняя еда по вполне себе божеской цене. Неоновая вывеска гласила: «Чертополох». Заметив его любопытствующий взгляд, Дин пояснил:

- Хозяин родом из Шотландии. Но еда нормальная, американская.

К удивлению Сэма Дин вышел следом, запер машину и отправился в «Чертоплох» вместе с ним.

- Составлю тебе компанию, если ты не против.

Сэм только пожал плечами. Он думал, что даже будь он против, Дин все равно сделает по-своему. Может, чужак вызывал у него интерес, а может, было что-то другое, но Сэм не хотел об этом думать. Он хотел есть.

Внутри все оказалось в шотландскую клетку. Из музыкального автомата доносились звуки волынки, а на стенах красовались фотографии со сценами утиной охоты. Женщина за кассой, обернувшаяся за звякнувший колокольчик на двери, расплылась в широкой улыбке, едва увидела Дина.

- Привет, шеф. Как обычно?

- Привет, Люси. Да.

- Будет сделано.

Сэм мимолетно удивился обращению «шеф», но задуматься не успел, потому что Дин потянул его за рукав и увлек к дальнему столику, а там сразу же сунул в руки меню, лежавшее наготове. Сэм уставился в колонки с названиями блюд и ценами и отключился от внешнего мира, мысленно считая, сколько может потратить на ужин. Цены здесь были действительно низкими, но его состоятельность на данный момент была еще ниже. Тем временем, Люси принесла Дину большую тарелку с чем-то, пахнущим совершенно невозможно для изголодавшегося желудка, и выжидающе стала рядом с блокнотом и карандашом в руках.

- Готов сделать заказ, милый?

Сэм сообразил, что обращаются к нему, еще раз пробежался глазами по списку и решил:

- Хот-дог и воду.

Большее он не мог себе позволить, как бы сильно не хотелось есть. Дин и Люси обменялись быстрыми взглядами, и Дин внезапно продолжил:

- Фирменный омлет, двойной картофель фри, стейк, острый соус и большую чашку эспрессо. И мороженое. Хочешь мороженое, Сэмми?

Сэм впал в ступор и глупо переспросил:

- Что?

- И мороженое, Люси. С шоколадом.

Приняв заказ, девушка удалилась за стойку, и только тут Сэм сообразил, что все это великолепие Дин взял для него. Кажется. Желудок мгновенно отреагировал громким урчанием.

- Дин, я… не совсем финансово состоятелен, - промямлил он, пряча взгляд.

- Да я понял, - беспечно откликнулся тот, - Поэтому я тебя угощаю.

- Не стоит, правда. Мне вполне хватит…

Дин не дал ему договорить.

- Ага, как бы не так, - в его голосе явственно проступал сарказм, - Хватит тебе. На полчаса. Так что расслабься и скажи мне спасибо.

- Спасибо, - покорно повторил Сэм, мысленно прикидывая, чем же придется расплачиваться за столько шикарный ужин.

- Вот и молодец.

Пока готовили и несли заказ, Дин разглядывал Сэма изучающим взглядом и даже не думал этого скрывать. Сэму было неуютно и очень хотелось провалиться сквозь пол или встать и гордо удалиться. Но есть хотелось еще больше, поэтому он сидел, как пришитый, и только ежился под курткой от слишком пристального внимания.

- Что решил? – вдруг спросил Дин.

- В смысле?

- Ты же хотел фонтан посмотреть. Посмотрел?

- Да. Красивый.

- И куда дальше думаешь двинуть?

- Пока не знаю. Решил на ночь здесь остаться. Кстати, может, ты мне подскажешь дешевый мотель?

- Может, и подскажу, - неопределенно ответил Дин и дальше углубляться в тему не стал.

Принесли заказ, и Сэм набросился на еду. Он старался есть неторопливо и аккуратно, но голод был сильнее. Тем более, что он не знал, когда ему в следующий раз перепадет полноценный ужин. И омлет, и картофель, и особенно стейк казались ему восхитительными, и Сэм расслабился, решил, что от Дина можно не ждать никакой подлянки. А Дин-то, между тем, продолжал задавать вопросы и делал это столь ненавязчиво, что Сэм сам не заметил, как выложил ему и про действительное положение дел, и про желание перезимовать подальше от основного американского населения, и про сомнение относительно того, сможет ли он найти здесь работу. Голод, усталость и страх сыграли с ним злую шутку и заставили потерять над собой настороженный контроль. Из немалого опыта скитаний и трений с полицией Сэм знал, что рано иди поздно все равно ошибется. Но, когда это произошло, он сам того не заметил.

Где-то на половине большого стакана кофе Дин попросил счет и достал бумажник, чтобы расплатиться. А вместе с бумажником достал и документы в черных кожаных корочках. Корочки выскользнули из пальцев, упали на стол и открылись. Сэм подавился кофе. Внутри блестел во всей своей красе полицейский значок. И не просто значок, а самая натуральная шерифская звезда.

- Вот же твою мать.

- Ага, - Дин усмехнулся.

- Я влип, да?

- А вот это мы сейчас выясним.

Дин прибрал все обратно в куртку, подождал, пока Сэм перестанет кашлять, и приступил к выяснению.

- Значит так, приятель. Я здесь шериф, и это мой город. Я свой город люблю и не хочу для него никаких осложнений. Ты у нас бездомный и безработный. Как думаешь, что будет, если я начну проверять твою личность?

Сэм промолчал, но Дин сделал из его молчания верный вывод.

- Ничего хорошего не будет, я так думаю. Поэтому сейчас мы сделаем так: я возьму у Люси тебе еще еды с собой, потом отвезу на границу города, и ты уберешься туда, откуда явился. И тогда проблем не будет ни для тебя, ни для меня. Усек?

Сэм снова промолчал. Фактически выбора у него не было, а было только глухое внутреннее недоумение и злость на самого себя и на этого шерифа, который сначала влез к нему в доверие, а сейчас хочет выкинуть из города, как шелудивого пса. Ну почему с ним всегда так все происходит? Почему все так происходит всегда именно с ним? На эти вопросы у Сэма ответов не было. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как допить кофе, взять на кассе приготовленный для него большой бумажный пакет и тащиться следом за Дином снова в машину.

Пока они ели, сумерки успели сгуститься и превратиться в полноценную ночную темноту. На улицах зажглись фонари, и их теплый желтоватый свет обещал безопасность всем жителям Энджелхоула. В воздухе явно тянуло сыростью приближающегося дождя, но Сэм не думал, что такая мелочь, как осенняя непогода, повлияет на решение Дина. Шериф провез его по кишкам узких улиц и остановил Импалу, когда город остался позади. Они не разговаривали, пока ехали, но напоследок Дин все же решил окончательно прояснить ситуацию:

- Ты ведь не хочешь неприятностей, Сэмми?

Сэм помотал головой. Неприятностей он и правда не хотел, но еще больше не хотел остаться ночью в поле под дождем, однако, это не имело значения.

- Вот и отлично. Тогда надеюсь никогда больше тебя не увидеть.

Вот и все. Импала взревела двигателем и умчалась в темноту. Сэм смотрел ей вслед, пока габаритные фонари не исчезли окончательно. В тот момент, когда они стали не различимы, и Сэм остался один, хляби небесные наконец-то отверзлись. Полил холодный осенний дождь.

_________________
Дневник


01 дек 2012, 20:06
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 июл 2011, 17:15
Сообщения: 53
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Изображение

Помимо ратуши и фонтана в активе Энджелхоула была двухсотлетняя история и девять тысяч с хвостиком населения. Изначально он представлял собой аграрное поселение, состоявшее из разрозненных ферм, на которых аграрии выживали, как умели. Но сто лет назад все изменилось, и Энджелхоул пошел вверх по шкале развития. Одному из фермеров по фамилии Питерсон внезапно привалило огромное наследство, на которое этот самый Питерсон построил большую механизированную птицефабрику. С тех самых пор жизнь местного населения разделилась на две части. Подавляющее большинство нанялось к Питерсону на работу в первый же год, сделав фермерство не основным своим занятием. Рабочие места передавались буквально по наследству: сначала их заняли дети первых рабочих, потом внуки, а потом и правнуки. В городе появились целые семьи, не работавшие больше никогда и нигде. Дело свое Питерсон вел со старанием и рачительностью, и птицефабрика пережила и Великую Депрессию, и Вторую мировую и все последующие исторические события. За рабочие места держались зубами и когтями, и каждый пришлый человек рассматривался, как потенциальный конкурент. Поэтому чужаков в Энджелхоуле не любили. Поэтому Сэму пришлось решать не только проблему с крышей над головой, но и отношением местного населения. Для них он был не совсем человеком, и работы для него не было.

Оставшись под дождем в ту самую первую ночь в городе, он пребывал в ступоре первые несколько минут. Его только что вышвырнули за порог и прямым текстом заявили, что здесь ему не рады. Правда заявил всего один человек, но зато облеченный властью, а значит, в какой-то степени можно было считать, что это мнение всех горожан. Но Сэм, закаленный жизнью в приюте и скитаниями по стране, был не таков, чтобы взять и опустить лапки просто так, сдаться на милость судьбы и убраться, откуда пришел. Краткая поездка по городским улицам произвела на него неизгладимое впечатление. Глядя на чистые улицы и аккуратные уютные домики, Сэм решил, что Энджелхоул – самое то, что ему нужно для зимовки. А со всем остальным он разберется по мере поступления проблем. К тому же на задворках сознания исходила истерикой уязвленная гордость, которой поддакивало чувство противоречия. За свою короткую жизнь Сэм натерпелся достаточно унижений, и то, как обошелся с ним шериф Винчестер, неожиданно стало последней каплей. Сэм страстно возжелал вернуться, как-нибудь устроиться и на деле доказать, что он не настолько плох, как о нем подумали. Тем более, что дождь обещал быть затяжным, а пускаться в дорогу по такой погоде ужас как не хотелось. К тому же он решил, что если будет сидеть тихо и не будет высовываться, то Винчестер его не достанет.

С мотелем Сэму повезло. Когда он вернулся в город, промокший и продрогший, то наткнулся на то, что надо, почти сразу. Мотель назывался незатейливо – «У Бобби», и за стойкой в ту ночь дежурил сам владелец, пожилой мужчина с внимательным взглядом и отсутствием тяги к лишним словам. Осмотрев с ног до головы мокрого и дрожащего потенциального постояльца, Бобби Сингер не стал задавать лишних вопросов, а сразу же предложил ему самый дешевый номер. И напоследок, поразмыслив, добавил:

- Если нужна работа, на фабрику даже не суйся.

Сэм и не собирался. Во-первых, он не планировал оставаться здесь достаточно долго. Во-вторых, он и сам понимал, что этим привлечет к себе ненужное внимание. Но все же он хотел быть вежливым.

- Спасибо, мистер Сингер.

- Зови меня Бобби. Для мистера Сингера я мордой не вышел. Если не будешь забывать платить, то все у нас с тобой будет хорошо.

- Я понял, Бобби.

Сэм улыбнулся, но на этот раз улыбка вышла не обаятельной, а жалкой. Он мечтал как можно быстрее забраться сначала в горячий душ, а потом в чистую постель, отогреться, отоспаться и только потом можно будет собрать мозги в кучу и решить, что же делать дальше.

Номер был убогим образцом спартанского дизайна: узкая кровать, колченогий стол, два стула и шкаф. Ветхие занавески на окне легко пропускали свет уличных фонарей, а дверь при желании можно было выбить одним ударом. Но Сэму, никогда не имевшему собственного дома в принципе, все это показалось вполне сносным для жизни. Самое главное было то, что на него не капало и не дуло, поэтому засыпал он вполне себе счастливым.

С работой же все оказалось хуже, чем он предполагал. На следующий день, окончательно придя в себя, Сэм отправился осмотреться и прикинуть, как жить дальше. Он не рискнул уходить далеко от мотеля, не столько из боязни заблудиться, сколько из нежелания случайно нарваться на Винчестера. Не готов он был пока морально отстаивать свое право на жительство там, где ему приглянулось. Первым делом он обозрел магазины поблизости, а вместе с тем и забегаловку, где можно было бы питаться. У него еще была еда из «Чертополоха», но пакет, к сожалению, не был волшебным горшочком, способным варить до бесконечности. Его содержимое Сэм сможет растянуть максимум на два дня, а там придется решать проблему собственными силами. Поэтому вторым пунктом стала покупка вороха газет с объявлениями. Ворох был таковым только номинально и состоял из трех изданий. Сэм потратил на их изучение всю вторую половину дня и пришел к печальному выводу, что жители Энджелхоула в лишних рабочих руках нуждались по самому минимуму. Работа если и была, то поденная, за гроши и не больше, чем на один-два раза. По мнению Сэма, составленному после вдумчивого прочтения прессы, Энджелхоул представлял собой монолитный слаженный механизм, где каждый винтик был на своем месте. Впрочем, как все маленькие города.

Следующий день он посвятил разглядыванию окрестных окон и витрин в надежде увидеть объявление о работе непосредственно на месте. Один раз ему повезло – в бакалейную лавку требовался ночной продавец. Сэм ощутил прилив сил и надежды, но был жестоко разочарован, когда хозяин на первый же вопрос сразу ответил:

- Нет, - и добавил, - Еще тебя мне тут не хватало.

Сэм попробовал проявить настойчивость, но в ответ получил безапелляционное:

- Сейчас копов вызову.

Против этого аргументов у него не нашлось, так что пришлось спешно ретироваться и отправляться дальше. Впрочем, в скобяной лавке через улицу пожилая тучная афроамериканка, назвавшаяся Миссури Мосли, попросила его подновить вывеску и переставить на складе несколько коробок. Миссури была приветлива и выразила желание помочь, но постоянной работы у нее не было тоже. Отдавая ему три двадцатки, на которых они сговорились, Миссури пообещала, что пошлет за ним к Бобби Сингеру, если вдруг ей снова понадобится мужская сила. К тому же добавила:

- Заглядывай иногда, красавчик, вдруг пригодишься.

Он тут же расплылся в улыбке:

- Хорошо, мэм. Спасибо.

Сэму она понравилась, и он решил, что помог бы ей и бесплатно, если бы не крайняя денежная нужда. Он отправился дальше, но на Миссури Мосли его трудовая деятельность закончилась. Город не хотел Сэма Кэмпбелла. Жители его не хотели. Впрочем, никто не говорил, что будет легко. После двух недель ежедневного изучения объявлений и познавательных прогулок по окрестностям Сэм окончательно утвердился во мнении, что таким способом ловить ему нечего.

Изображение

Забегаловка рядом с мотелем, которую он присмотрел в первый день, работала в двух режимах. Днем это было кафе, в котором можно было позавтракать или пообедать всей семьей, а ночью столики задвигались в угол, открывалась дополнительная комната с бильярдными столами, и кафе превращалось в бар. После смены или домашнего ужина работяги с фабрики приходили сюда попить пива, перетереть кости начальству с коллегами по работе, погонять шары по зеленому сукну, а случалось, что и подраться. Такой метаморфозе очень способствовало расположение на окраине города и желание владельца урвать денежный кусок пожирнее. Бобби как-то рассказал Сэму, что Фрэнк Доусон, хозяин «Горячей пинты», в детстве и юности нахлебался нищеты и голода. Начинал он с уборщика, но судьба вывернула так, что «Пинта» досталась ему во владение лед десять назад, и Доусон начал зашибать деньгу. Так и сказал: «зашибать деньгу», потому что по-другому это было не назвать. Улучшение благосостояния превратилось для него в самую главную жизненную цель, что и привело в итоге к странноватому двухрежимному существованию. Сэм несколько раз бывал там днем, а потом отважился и на вечерние вылазки.

Первые несколько раз он сидел за стойкой, потягивал из высокого стакана самое дешевое пиво, которое только и мог позволить, и наблюдал. Он изо всех сил старался не привлекать к себе внимание, но получалось не очень. Чужаков в маленьких городках замечают всегда и при любом раскладе, а уж Сэму и вовсе было сложно оставаться незамеченным. Был он молод, высок ростом и хорош собой. Любая одежда, какой бы степени поношенности она не была, смотрелась на нем, как на модели, а выражение лица яснее ясного говорило, что парень он себе на уме, как бы не старался выглядеть попроще. Словом, роль случайной мебели удавалась ему плохо. Однако, пока он сам не лез на рожон, то и его никто не цеплял. На самом деле Сэм выжидал. И дождался.

Как-то в пятницу он явился в «Пинту» как обычно, около девяти вечера, взял пиво и уселся на обычное место – рядом с дверью в бильярдную. Все предыдущие вечера он наблюдал не столько за вечерними завсегдатаями, сколько за игроками, пытаясь навскидку оценить степень мастерства каждого из них. Игравшие компании были прочно сложившимися, сыгранными и никогда не менялись в составе. Но в тот вечер в одной из них случилась недостача. Четвертый человек, которого приятели называли Датчем, появился в «Пинте» ровно на пять минут, пошептался о чем-то со своими и исчез. Как Сэм уяснил из громких разговоров дальше, жена Датча с чего-то вдруг удумала рожать прямо в этот самый вечер. А время-то для столь опрометчивого поступка было самым неудачным, потому что на сегодняшний вечер была запланирована какая-то хитрая игра, и команда Датча рисковала вылететь вон, даже не взявши в руки кии.

Трое мужчин спорили между собой, и градус тона повышался с каждой минутой. Сэм сидел, как пришитый, и старательно делал вид, что он тут деталь интерьера с самого основания «Пинты». Постепенно мысли его уплыли в другую сторону, и он в очередной раз принялся размышлять о том, как бы так извернуться и заработать денег, чтобы хватило заплатить за номер на следующей неделе и осталось бы на еду. Еще думал, что надо бы купить зимнюю куртку, потому что тут тебе была не Калифорния, и температура запросто могла свалиться в минус, а минус он в имеющейся на плечах джинсовке не потянет. Он так увлекся, что не заметил, как спор вдруг прекратился, и спорщики все, как один, уставились на него. Потом один из них отделился от остальных и приблизился к Сэму. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами.

- Привет. Я смотрю, ты в наших местах недавно?

- Так и есть, - Сэм решил быть дружелюбным, потому что цель визита была написана у мужчины на лбу, а Сэму именно это и было нужно.

- И как тебе наша Ангельская задница?

- Ничего так. А то не стал бы задерживаться.

Мужчина согласно покачал головой, вытащил пачку сигарет и закурил. Перед тем, как перейти к делу, нужно было выдержать приличествующую паузу, и Сэм это понимал. Наконец, он решил, что тянуть достаточно.

- Энди меня зовут.

- Сэм.

Знакомство завершилось ритуальным рукопожатием, и Энди перешел к делу.

- Слушай, Сэм, ты в бильярд играешь? А то у нас тут такое дело…

Продолжать он не стал. И так все было ясно.

- Играю немного. Предлагаешь партию?

- Пошли, раскатаем. Посмотрим, чего ты стоишь.

Все было сыграно, как по нотам. Они сыграли не одну, а четыре партии. Сначала Сэм осторожничал, приноровляясь, но потом вошел во вкус. Его уровень был ничуть не хуже, чем у других, и Сэм ожидаемо получил предложение на сегодняшний вечер заменить кинувшего друзей Датча. Так же ожидаемо он согласился и старался вовсю. Итогом игры стала новенькая сотня и переход из категории мебели в категорию людей. Когда он появился в «Пинте» на следующий вечер, его встретили вполне приветливо и снова пригласили к столу.

Он старался делать все аккуратно. Сначала играл стабильно, но придерживался уровня чуть хуже, чем у присутствующих. Иногда по деньгам выходил в минус, но иногда и в плюс. В один из вечеров, когда его партнеры позволили себе выпить больше обычного, Сэм рискнул на несколько финтов, и в итоге обогатился на двести долларов одним махом. Но все тогда решили, что ему несказанно повезло, и что во второй раз такая пруха вряд ли случится. И действительно, два вечера подряд Сэм проигрывал, потом вовсе не пришел, но зато в очередную пятницу сорвал уже четыре сотни. После этого Бобби Сингер позвал его помочь с машиной и все время, пока они возились в гараже, втолковывал про то, что Сэм должен быть осторожен и не должен расслабляться.

- Если будешь часто выигрывать, - говорил Бобби откуда-то из-под поднятого капота, - Они перестанут тебе верить, и тогда точно можешь в «Пинте» не появляться. Даже днем, когда там никого, кроме мамашек с детишками не бывает. Пойми ты уже, сынок, ты здесь никто и звать тебя никак. Они могут тебе улыбаться, хлопать по плечу и угощать пивом, но ты для них чужак, а с чужаками, знаешь ли, разговор короткий. Битой по голове и в поля. А там тебя вороны раньше сожрут, чем кто-нибудь хватится. Понял меня?

- Я понял, Бобби, - отвечал Сэм, но на самом деле в глубине души думал, что старик слишком уж сгущает краски. Ну, кому он тут нужен? И потом, он ведь не каждый день их на деньги выставляет. А осторожным он быть умеет – жизнь научила.

- Ничего ты не понял, - Бобби сердился, и у Сэма теплело в груди от мысли о том, что на белом свете есть человек, который за него переживает. Пусть всего один, пусть тоже чужой, пусть только потому, что беспокоится за уплату номера, но он был, а это для Сэма значило многое.

- Ничего ты не понял, сынок. Не дай бог твои художества до шерифа дойдут.

Это была больная тема. При упоминании Винчестера Сэм сникал, начинал нервничать и испытывал навязчивое желание оглядеться и проверить, не притаился ли зловредный шериф где-нибудь за ближайшим углом. Видимо, скрыть это ему не удавалось, потому что Бобби просекал его настроение на раз. И каждый раз говорил:

- Уж не знаю, чем ты ему насолил, сынок, но лучше бы тебе с ним не связываться. Он от тебя мокрого места не оставит, коли решит, что тебе здесь делать нечего. Так что считай, что я тебя предупредил.

Сэм внимал, кивал, но понимал, что другого способа заработать на жизнь на горизонте не предвидится. К тому же пока что их с Дином дорожки не пересекались.

А потом он нарвался. Но нарвался вовсе даже не на шерифа.

Изображение

В эту пятницу днем он заглянул к Миссури и помог ей разложить новый товар, за что получил в награду двадцать долларов и пакет домашнего печенья. Симпатия, возникшая с первого захода Сэма в лавку, похоже, была взаимной, и Миссури каждый раз старалась дать ему не только денег, но и чего-нибудь вкусненького. Сэм норовил отказаться, но она только смеялась в ответ звонким молодым хохотом и говорила, чтобы он не выдумывал, а сказал спасибо и приходил еще. И он говорил, и приходил, и был рад с ней даже просто поболтать.

Вечером, как всегда около девяти, он отправился в «Пинту». Деньги у него были, так что на этот раз Сэм рассчитывал или проиграть, совсем чуть-чуть, только для сохранения баланса, или развести итог по нулям. Но вышло все иначе. В эту пятницу в «Пинте» в очередной раз случилась Большая Игра. Именно в прошлую Большую Игру Сэма позвали заменить рожающего Датча.

Периодичности у Большой Игры не было никакой. Просто однажды игроки вдруг решали, что сегодня самый подходящий вечер. Главным отличием от всех остальных вечеров было то, что ставки поднимались минимум впятеро против обычного. Зависело ли это от количества выпитого, или от фазы луны, или от дня зарплаты на фабрике, Сэм так и не понял. Оно было, как было, и в тонкости он предпочитал не лезть.

На этот раз его не звали, так что Сэм, устроившись с пивом на обычном месте, оставался наблюдателем. До поры, до времени. Команда Энди, в которую его обычно принимали охотнее других, на этот раз явно не была в ударе и проигрывала. Голоса становились все громче, стук шаров резче, и в какой-то момент игра переросла в ссору. Как Сэм понял из доносившихся до него обрывков фраз, кто-то переусердствовал с пивом, начал промахиваться и потянул за собой на дно всю компанию. В конце концов, Энди, негласный капитан, вытолкал зарвавшегося друга едва ли не взашей. Он крутил головой, выискивая, кем бы заменить потерю, и тут его взгляд остановился на Сэме. Энди расплылся в улыбке, и Сэм понял, что сейчас ему снова предложат побыть заменой. Так оно и вышло.

Сначала он осторожничал, памятуя о намерении соблюсти баланс. Глядя на его игру, Энди злился все больше. Поразмыслив, Сэм пришел к выводу, что не стоит провоцировать этих достойных во всех отношениях людей, замотанных работой, разгоряченных пивом и озлобленных неудачей, если он хочет и дальше иметь возможность поправлять материальное положение за счет игры в «Пинте».

- Успокойся, Энди, сейчас отыграемся, - пообещал он перед очередной партией.

- Смотри у меня. Лучше бы тебе нас не подставлять.

И самому не подставляться, мысленно закончил Сэм его фразу. Все это ему не нравилось, но если уж влез, то придется играть по полной. Лучше потом он уползет на неделю в норку к Бобби и не будет отсвечивать. Сэм взялся за кий и приступил.

Он играл действительно на приличном уровне. В приюте, где он провел все детство и большую часть юности, был бильярдный стол, так что у него было достаточно времени, чтобы отточить навыки и мастерство. У него был отличный глазомер и твердая рука, что и позволило Сэму Кэмпбеллу стать в свое время приютским чемпионом. Если бы его судьба сложилась иначе, он мог бы пойти по дорожке профессионального спорта. Но сложилось, как сложилось.

Сначала он осторожничал, но алкоголь и азарт сделали свое дело, и Сэм сам не заметил, как шары начали попадать в лузы один за другим – отточенными, идеально рассчитанными ударами. Его команда бурно радовалась каждому попаданию: Сэма хлопали по плечу, ставили ему пиво и роняли фразы, что для чужака он отличный парень, которого можно будет взять в команду на постоянной основе. Соперники мрачнели все больше и больше, косились недобро и норовили сказать что-нибудь обидное под руку. Он всего этого не замечал, полностью отдавшись игре. Время пролетело так быстро, что Сэм сам не понял, когда Большая Игра закончилась, и он выиграл для своей команды финал. Уложил в лузу последний шар, а в следующий момент Энди уже тряс ему руку и совал деньги. Сэм растерянно посмотреть на раздвинувшуюся пачку купюр, и сердце забухало так сильно, что едва не выскочило из груди. Он выиграл тысячу. Целый килобакс всего за один вечер. Только усталость навалилась внезапно и беспощадно.

Когда он вышел из «Пинты» и поплелся домой, было уже далеко за полночь. В голове шумело от выпитого, громких звуков и спертого прокуренного воздуха, в котором Сэм проторчал около пяти часов. Больше всего ему хотелось сейчас принять душ, завалиться в постель и проспать не меньше суток. Номер в мотеле, который Сэм уже привык называть домом, манил его вожделенным одиночеством и отдыхом. Настроение было прекрасным, и Сэм думал о том, что килобакс налички решит для него все проблемы надолго вперед. Можно будет заплатить за номер вперед, не думать о еде и присмотреть новую куртку. И обязательно купить для Миссури какой-нибудь подарок, просто так, как маленький знак внимания и признательности за то, что она была добра к нему. Он так увлекся мечтами, что не заметил, как несколько теней за его спиной скользнули ближе и начали сужать круг. Когда на него налетели, он не сразу понял, что происходит.

Нападавших было четверо. Если бы Сэм оказался готов к нападению, то сумел бы, пожалуй, отбиться и убежать, потому что все они были изрядно под градусом, но он не был готов, он был расслаблен и погружен в свои мысли, что и сыграло против него. Вот он шел и никого не трогал, а в следующий момент его ударили по голове чем-то тяжелым, повалили на землю и начали бить. Все та же приютская жизнь научила его, что при раскладе четверо на одного шансов отбиться нет. Единственное, что можно сделать, это попытаться минимизировать ущерб, если прикрыть живот и голову и подставить под удары спину и ноги. Слабая попытка сопротивления, предпринятая Сэмом, привела только к тому, что он получил носком тяжелого ботинка в солнечное сплетение и несколько секунд хватал воздух, как вытащенная на берег рыба. В голове пронеслась мысль, что на этом его короткая бесславная жизнь и завершится, но потом воздух прорвался в легкие, и Сэм решил, что если не будет сопротивляться, то все обойдется в том смысле, что его не убьют. Как оказалось, он был прав.

Драка вышла жестокой, но короткой, потому что убивать его, видимо, никто и не собирался. Нападавшие удовлетворились тем, что разбили ему лицо и как следует отпинали. Убедившись, что подняться он в ближайшее время не сможет, его оставили в покое. Напоследок чьи-то руки обшарили карманы его куртки и вытащили деньги. Перед расплывающимся взглядом мутным пятном возникло чье-то лицо, а до сознания донеслось яростное:

- Думал, что можешь вот так просто забрать наши деньги, щенок? Как бы не так!

Сэму показалось, что он узнал голос, но память отказывалась связывать его с конкретным человеком. А потом он и вовсе вырубился.

Изображение

Сэм не знал, сколько времени он провалялся в обмороке, но, когда он открыл глаза, на улице все еще была ночь. Картинка плыла, тело болело, а желудок подкатывал в горлу в недвусмысленном желании выбраться наружу и познакомиться с внешним миром поближе. Сэм попытался подняться, но голова кружилась, и ему удалось встать только на четвереньки. Впрочем, для начала и это было неплохо, хотя уши тут же заполнились тяжелым оглушительным звоном. Во второй раз приступ тошноты сдержать не удалось, и Сэма вырвало, однако, после этого стало получше. Он переждал, пока дурнота отойдет, и предпринял вторую попытку принять вертикальное положение. На этот раз ему удалось оторвать от земли руки и встать на колени. Из горла вырвался хриплый стон. Дышать было больно, и Сэм заключил, что ему сломали два или три ребра. Больше вроде бы переломов не было, хотя из разбитого носа хлестала кровь, а один глаз стремительно заплывал. Он подождал еще немного и поднялся на ноги. Колени подгибались, но несколько осторожных шагов все же сделать удалось. В любом случае Сэм знал, что никто ему не поможет – улица была пуста. Телефона у него не было, а звать на помощь он не рискнул. Сэм очень хорошо помнил, что он в Энджелхоуле чужак, и дело запросто может обернуться против него же. У него не было выбора, только дойти до мотеля самому и отлежаться. У него не было выбора. Снова.

Дорогу он не запомнил. Сознание временами меркло, и Сэм прислонялся к стене или к дереву и пережидал приступ. Когда перед глазами замаячила неоновая вывеска «У Бобби», он не выдержал, заплакал и позвал:

- Кто-нибудь… Бобби…

Наверное, мяуканье котенка было громче, чем его голос, но это усилие отняло у Сэма не только последние силы, но и остатки мужества. Даже если он сдохнет сейчас прямо на пороге места, которое за последние недели привык считать домом, ему все равно. Вот только еще один последний шаг, чтобы Бобби заметил его первым, чтобы не было потом у него неприятностей. Дверь открылась, и Бобби Сингер подбежал к нему резво, как молодой, что-то кричал, звал по имени, но Сэм этого уже не видел и не слышал.

Когда он открыл глаза во второй раз, был день. Тусклый серый свет проникал сквозь ветхую занавеску, которая показалась Сэму очень знакомой. Он обвел комнату медленным взглядом и обнаружил, что лежит на кровати в собственном номере. Больше того, рядом с изголовьем стоял стул, а на стуле сидела Миссури и читала книгу в мягкой обложке. Она до того была увлечена процессом, что не заметила, как Сэм очнулся и смотрит на нее уже целую минуту. Одним глазом. Потому что второй ни в какую не хотел открываться. Болело все, кажется, даже волосы. Дыхание было поверхностным и частым, и каждый вдох сопровождался реберным стоном. Сэм попробовал пошевелить рукой, но его хватило только на то, чтобы поднял кисть и тут же уронить ее, зацепив край книги. Миссури подпрыгнула на месте, но не удержалась от улыбки:

- С возвращением в мир живых, Сэм.

Он попытался улыбнулся в ответ, но получилось вымученно и криво, и больно.

- Как долго я…

Он не закончил, но Миссури его поняла, угадала своим фантастическим шестым чувством, которое позволило ей угадать в Сэме хорошего парня с первого взгляда.

- Третий день пошел. Бобби решил, что в больницу тебе нельзя, и позвонил мне. Он ведь знал, что я к тебе неровно дышу, негодник.

Мимолетно Сэм удивился. Он ни разу не говорил Бобби о том, что захаживает к Миссури в лавку, и что она его привечает. Впрочем, люди никогда не переставали его удивлять.

В больницу ему действительно было нельзя, потому что без зловредного Винчестера точно бы не обошлось, и Сэм был рад, что Бобби подключил Миссури. Ему казалось, что от одного ее голоса становится легче и не так болезненно. К тому же он воспринимал ее исключительно как добрую тетушку и совершенно не стеснялся, что валяется перед ней голый и беспомощный. Явно ведь не Бобби его раздевал, укладывал в постель и смывал с тела кровь. Миссури к тому же принесла не только себя, но и куриный бульон, и домашнее печенье, и теплое молоко. Когда Сэм окончательно утвердился в сознании и пообещал, что в обморок больше падать не будет, она помогла ему сесть и накормила чуть ли не с ложечки. Сэм принимал ее помощь с благодарностью, а после снова провалился в глубокий сон, уставший и окончательно успокоившийся.

Бобби заглянул к нему вечером. Осмотрел повреждения, пошептался о чем-то с Миссури, после чего она удалилась, и сам Бобби занял ее место.

- Знатно тебя отделали, сынок, - сказал он.

- Бывало и хуже, - ответил Сэм и внутренне поежился. Хуже действительно бывало, но всего раз или два.

- Ты узнал их?

Он узнал голос, но память все еще подводила, и голос никак не хотел соединяться с определенным человеком. Единственный вывод, который Сэм смог сделать, что это был кто-то из соперников по игре в «Пинте». Видимо, им показалось высшей несправедливостью то, что деньги унес с собой какой-то чужак.

- Я не уверен.

Он собрался с мыслями и подробно поведал Бобби всю предысторию вечера: как его позвали играть, как играли, как он выиграл, и что ему сказали напоследок, перед тем, как оставить лежать на улице. Бобби поскреб в затылке, прямо через поношенную бейсболку, которую не снимал никогда, и протянул:

- Дела…

Возникла пауза, во время которой Сэм пытался восстановить дыхание, нарушенное длинным рассказом, а Бобби переваривал услышанное.

- Они бы тебя, конечно, не убили, - продолжил старик, - Знаю я всю эту компанию, у них кишка тонка. Но разозлил ты их основательно. Так что в «Пинту» ты больше не суйся от греха подальше. Много денег, говоришь, они забрали?

- Килобакс.

- Точно ты решил. Не захотели чужаку отдавать. Своим-то не жалко, а ты для них никто и звать тебя никак.

Сэм подумал немного и решил задать вопрос, который увлекал его уже несколько лет.

- Почему так, Бобби? Почему в маленьких городах всегда не любят пришлых?

Старик ответил, не задумываясь:

- Потому что боятся. Здесь мы все у всех на виду. Поколения всю жизнь проживают друг у друга на глазах. Поэтому всегда понятно, что от кого можно ждать. Взять хоть шерифа нашего. Отец его, Джон Винчестер, тоже шерифом был, поэтому, когда он в отставку вышел, ни у кого сомнения не было, кого следующим шерифом выбрать. Дин, сынок его, с детства во всем отцу подражал, и Джон его, можно сказать, с детства себе на смену растил. А про любого пришлого не понятно, кто он, что он, и что от него ждать. Вот люди и боятся, потому что всегда от чужаков потенциальную опасность чуют.

Все было предсказуемо. Сэм думал, что даже проживи он в Энджелхоуле десять лет, все равно люди будут относиться к нему с опаской. Так, может, идея перезимовать здесь, не была такой хорошей? Может, стоило наоборот податься в большой город и там затеряться? Ответа на этот вопрос у него не было, по крайней мере, сейчас.

Изображение

Он проболел всю следующую неделю, что было вполне ожидаемо. На самом деле Сэм поднялся уже на следующий день, но голова по-прежнему кружилась, поэтому максимум, на который он оказался способен, так это приползти к Бобби за стойку и спросить, не нужно ли чего сделать. После этого он долго сидел, прислонившись к стене, и ждал, пока отпустит, и только после этого смог вернуться в номер. Бобби велел ему не страдать фигней и отлежаться. Сэм был ему благодарен, но в душе предавался самоугрызению и чувству вины. Дело было в том, что со следующего после инцидента дня он жил в мотеле в долг. Тем же вечером он предпринял попытку обсудить этот неловкий вопрос с Бобби.

Старик выслушал все его стенания и самообвинения и задал резонный вопрос:

- И что прикажешь с тобой делать? Выставить тебя на улицу, чтобы тебя там пристукнули?

На улицу не хотелось, но и денег для оплаты не было тоже, как не крути. И Сэм предложил отработать, так сказать, натурой.

- Давай, - согласился Бобби, - Мне как раз надо крышу в гараже подлатать. А потом ты свалишься и проваляешься еще неделю.

Он был прав со всех сторон, и Сэм погрустнел. При всем своем безработно-бездомном образе жизни он был крайне щепетилен и старался не брать в долг ни цента. Бобби тут же заметил его уныние и попытался как-то смягчить ситуацию.

- Давай договоримся так: ты сейчас болеешь, сколько нужно, а потом я найду, чем с тебя взять. Уж ты мне поверь, я внакладе не останусь.

На этот вариант Сэм согласился и горячо пообещал, что постарается вернуться в форму как можно быстрее. А потом вдруг спросил:

- Почему ты мне веришь? Я ведь для тебя тоже чужой.

Бобби по привычке почесал кепку и ответил:

- Потому что я слишком много в жизни видел всякого.

Ответ был не совсем ответом, и Сэм решил, что Сингер не хочет развивать эту скользкую тему. А лезть в душу было не в его правилах.

Так и вышло, что Сэм всю неделю бездельничал, отлеживаясь у себя в номере по полдня и поедая печенье, которым баловала его Миссури. Синяки начали линять и сходить, голова кружилась все меньше, ребра, стянутые бондажем, вздыхали о нелегкой жизни все реже. В воздухе все явственней ощущался предзимний холод, и Сэму нужно было решить: оставаться ли в Энджелхоуле до весны или податься в другие края – более теплые, но не факт, что более дружелюбные. Мысль грызла ему мозг, и он сам не заметил, как приобрел привычку выгуливать ее по вечерам по окрестным улицам. В сторону «Пинты» он старался не ходить, памятуя о предупреждении Бобби. Ходил в другую сторону и сам не заметил, как набрел на квартал, от которого у него мурашки пошли по коже.

В биографии Сэма Кэмпбелла был один скользкий момент, который сам он предпочитал не вспоминать лишний раз. Если же вспоминать приходилось, то даже мысленно Сэм именовал это «взяться за старое» или «то самое на крайний случай». Особенно часто крайние случаи наступали в первые годы после того, как Сэм решил отправиться во взрослую жизнь. Никакой профессии у него не было, денег тоже не было, и деваться ему было некуда. И тогда один приятель, который был его на пару лет старше, предложил Сэму легкий способ подзаработать на жизнь. Сначала Сэм пришел в ужас, но через несколько дней, после голодного обморока, согласился. Приятель отвел его как раз в один такой веселый квартал и стал его первым клиентом – для тренировки, как он выразился. Так Сэм Кэмпбелл ступил на скользкую дорожку мужской проституции.

Подобные места были в любом городе. И на этот раз Сэм сразу понял, куда его занесли ноги. То ли аура здесь была такая, то ли обостренное чутье подсказало, он не знал. Но даже самые мелкие волоски на теле встали дыбом, стоило ему немного понаблюдать за тем, что происходит. Голова что-то вдруг снова начала кружиться. Сэм отошел к первой попавшейся стене и прислонился к ней, пережидая приступ. Его затошнило.

Видимо, он простоял так достаточно долго, чтобы его заметили. Он не боялся, что его примут за конкурента и снова побьют, потому что в маленьких городках была одна особенность, которая в данном случае играла ему на руку. Здесь люди были настолько запуганы возможной оглаской, что не устраивали разборок из опасения засветиться. Человек, который к нему подошел, мог быть только потенциальным клиентом. Из-за головокружения Сэм не мог толком разглядеть его лицо, да и голос протолкался в сознание, словно через слой ваты.

- Сколько за минет?

Затошнило сильнее. Сэма начал бить озноб. В голове настойчиво крутилась единственная мысль: настал крайний случай или нет? Да или нет? Да? Или нет?

Видимо, он не отвечал слишком долго, потому что человек развернулся и растворился в чернильных сумерках, как и не было его. Сэм отклеился от стены и побежал обратно в мотель. Ему хотелось вымыться, залезть в постель и накрыться одеялом с головой. Совсем как когда-то в детстве, когда жизнь поворачивалась в нему совсем уж непотребной своей стороной.

В ту ночь он почти не спал. Ходил кругами по номеру. Спускался вниз к Бобби и пил с ним виски. Даже выкурил несколько сигарет, что говорило о крайней степени напряжения. К утру он решил, что если через три дня никакой другой работы он не найдет, то придет сюда снова. Но только для того, чтобы погасить долг Бобби.

Работы он не нашел.

Изображение

Первый же вечер принес ему сотню. Правда потом Сэм часа два блевал в ближайших кустах, не замечая даже, как из глаз все текут и текут слезы. Он чувствовал себя разбитым и грязным и не мог отделаться от ощущения, что у него на лбу горит клеймо, которое обязательно увидят и Бобби, и Миссури – единственные люди в Энджелхоуле, которые относились к нему по-доброму. Но была и вторая мысль: зато сегодня он сможет нормально поесть, а не растягивать печенье. Сэм был высоким, и для полного насыщения ему явно не хватало того, что ему перепадало от душевной щедрости Миссури Мосли. И вот это сочетание мерзости и радости сводило его с ума.

Перед тем, как вернуться в мотель, он заглянул в круглосуточный магазин и ушел оттуда с большим пакетом еды и упаковкой пива. Он боялся, что наткнется на кого-нибудь, но все прошло благополучно. Добропорядочные граждане Энджелхоула по ночам спали, и даже Бобби не дремал за стойкой, как это часто случалось с ним по ночам. Остаток ночи он наливался пивом, размышляя о том, как же так он, молодой, здоровый и сильный, наделенный неплохими мозгами и модельной внешностью, умудрился так вляпаться в самое дно жизни. По всему выходило, что виноват он сам, но где именно он прокололся, Сэм понять не мог. Была у него одна знакомая, которая любила повторять, что от судьбы не уйдешь. Но Сэм не хотел верить в то, что его судьба именно такая – без дома, без родных, скитаться и нигде не находить покоя. Было что-то еще, какая-то изнанка, но он не мог ее уловить, как ни старался.

А дальше пошло легче. Наверное, дело было в том, что после первой той ночи, когда он накачался пивом и уснул на полу у двери, внутри него словно что-то заледенело. Это не он выходил на угол веселого квартала, ставший его, каждый вечер. Не он спокойно озвучивал, на что и за какую цену он готов согласиться. Не он шел в кусты, чтобы по-быстрому отсосать, или подставить задницу, даже не сняв толком джинсы. Это был другой Сэм. Тот, которому все равно. Наверное, только это его и спасало.

Развязка наступила, как всегда, неожиданно. Клиент был из знакомых, и никаких неожиданностей не обещал. Мужчина лет вокруг тридцати, которого запросто можно было удовлетворить простеньким минетом, и который платил всегда щедро. Сэм отвел его на задний двор офисного здания через дырку в заборе, немного потискал через джинсы, чтобы возбудить, а потом приступил к основному процессу. Клиент прислонился спиной к стене. Сэм опустился перед ним на колени, расстегнул молнию и выпустил на свободу вставший член. Он успел только едва коснуться его губами, как в лицо вдруг ударил яркий свет полицейского фонарика, ослепивший его до черноты в глазах. От неожиданности Сэм рефлекторно сжал зубы. Клиент мгновенно взвыл. А знакомый голос из темноты сказал:

- Привет, Сэмми.

_________________
Дневник


01 дек 2012, 20:11
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 июл 2011, 17:15
Сообщения: 53
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Изображение

В Энджелхоуле не было собственной полноценной тюрьмы. С одной стороны городской бюджет просто ее не тянул, а с другой криминальная обстановка была такова, что по большему счету в тюрьме не было необходимости. Вот еще один несомненный плюс маленьких городов: когда что-нибудь случалось, то виновного можно было не искать. Жители сами преподносили его на блюдечке – со всеми доказательствами и свидетельскими показаниями. Суды были быстрыми, а после них бедолага без промедления отправлялся куда подальше, где тюрьмы были. Да и случалось что-нибудь из ряда вон выходящее настолько редко, что все случаи можно было по пальцам пересчитать. Вместо тюрьмы в Энджелхоуле была Каталажка – место, готовое приютить загулявшего пьяницу, или не в меру разбушевавшегося драчуна, или мелкого воришку, укравшего из пекарни пирожок.

Каталажка представляла собой длинное одноэтажное здание, приткнувшееся к задней части местного полицейского управления. Десяток камер, в которые можно было набить пять-шесть человек, да две одиночки вполне справлялись с самым сильным наплывом преступности, который только можно было вообразить в Энджелхоуле. Большую часть времени Каталажка пустовала, только раз в сутки ее навещал уборщик. Впрочем, были в Энджелхоуле и те, для кого Каталажка была как дом родной, но таких было немного, да и то по большим праздникам. Вот так и вышло, что Сэм стал единственным клиентом.

Как оказалось, зловредный Винчестер вовсе не был идиотом. Он прекрасно знал, что Сэм вернулся в город, окопался у Бобби Сингера и ведет неторопливую жизнь рядового обывателя. Первым его порывом было заявиться в мотель, арестовать строптивого чужака и выкинуть из города не с пакетом еды, а с конвоем и проблемами. Дин носился с этой идеей целый день, нагнал страха на подчиненных и едва не сорвался. Но прошла ночь, которую Дин провел вместе со своей девушкой Джо Харвелл, и к утру он остыл. Вместо того, чтобы поднимать скандал на ровном месте, он решил затаиться и подождать. Он знал, что рано или поздно Сэм ошибется, и вот тогда-то он и отыграется по полной программе.

Шло время. Сэм сидел ниже воды, тише травы, если не считать игрищ в «Пинте». Но это было настолько в нормальном ритме городской жизни, что Дину и в голову не пришло цепляться именно к этому. Но Дин умел ждать.

Сэм Кэмпбелл стал для него чем-то средним между навязчивой идеей и любимым хобби. Дин приглядывал за ним в полглаза, что выражалось в том, что раз-два в сутки он приезжал на окраину к мотелю – посмотреть, чем там занят его подопечный. Сэм ходил к Миссури Мосли помочь в лавке, таскался по улицам в поисках работы или проводил время в компании Бобби Сингера, а по вечерам играл в «Пинте». Ничего предосудительного, но Дина почему-то это страшно раздражало. Впрочем, определение «почему-то» было уловкой и работало только в первое время. Не таков был шериф Винчестер, чтобы скрывать правду от самого себя. Сэм его притягивал. Чем именно – Дин не знал, но это было. Дину нравилось за ним наблюдать, как за доверчивым птенчиком, не знающим, что хищник притаился рядом. И что рано или поздно хищник нападет.

Когда на Сэма напали после Большой Игры, Дин обрадовался. По всей логике выходило, что дело должно дойти до полиции. Дин воспрял духом и каждый день ожидал, что Сэм явится сначала в больницу снять побои, а потом уже и заявление принесет. Однако, не происходило ничего подобного. Несколько дней он вообще не выходил из номера, зато в мотель повадилась ходить Миссури – каждый раз с большой хозяйственной сумкой. Дина разбирало любопытство, но явиться к Бобби и поинтересоваться, что же там происходит, он опасался. Не хотелось ему светиться интересом раньше времени. Зато потом, когда Сэм выполз наружу, все стало на свои места. Выглядел он, конечно, так, словно его переехал грузовик, но был цел, передвигался самостоятельно, хотя и был слаб. Из всего этого Дин заключил, что он с помощью Миссури и, вероятно, Бобби справился с последствиями избиения самостоятельно. С этого момента Дин положил себе за правило приезжать не только днем, но и по вечерам. Приедет, понаблюдает час-два и уедет. Такая вот у него была игра с самим собой.

Сэм перестал ходить в «Пинту», зато у него появилась привычка прогуливаться в вечерних сумерках по окрестным улицам. Дин ходил за ним хвостом и только диву давался оттого, что Сэм совсем не чувствует слежки. Когда Сэм забрел в квартал продажной любви, у едва сердце не вырвалось из груди от острого предчувствия – вот оно, то самое, после которого точно что-то будет. В темноте он не мог как следует разглядеть лицо Сэма, но по его изменившемуся поведению сразу понял, что Сэм точно знает, куда его ноги занесли. А если точно знает, значит, была у него в биографии такая страница. На клиента он мало был похож – не тот характер, не то благосостояние, и Дин сильно сомневался, что когда-либо было иначе. Значит… Впрочем, в первый раз все получилось совсем не так, как он думал. Сэм сбежал от первого же страждущего быстрого дешевого секса едва ли не с истерикой.

После этого он три вечера сидел дома, но потом… Предчувствие превратилось в уверенность, потому что Сэм отправился в нужное место вполне целенаправленно и больше не сбегал. Бог знает, почему он на это решился, и чего это ему стоило, но что было, то было. Внешность у него была подходящая для успеха на сомнительном поприще продажности, а все остальное было делом техники. Но все пошло не так.

Сэм пользовался успехом, несомненно. Его распробовали, на него велись, и клиенты не томили его долгим ожиданием. Каждый раз, когда Дин следовал за жаждущей уединения парочкой, он представлял себе, какое у Сэма будет лицо, когда он выскочит из темноты, как чертик из табакерки, и заявит об аресте. Но каждый раз он медлил. Он вглядывался в темноту и старался рассмотреть, что там происходит, чтобы не ошибиться, чтобы уж наверняка, и в какой-то момент ловил себя на том, что наблюдает за процессом, завороженный и лишенный воли. И не только вглядывается, но и вслушивается. Когда Сэм однажды не удержался от болезненного стона, Дина как будто прошило током с ног до головы. Хуже того – он сам ощутил вполне недвусмысленное возбуждение. Это было выше его сил.

Дин тогда вернулся домой, достал бутылку виски из запасов отца и пил всю ночь. Он не понимал, что с ним происходит, не понимал, почему это с ним происходит. И еще больше не понимал, что ему со всем этим делать. Прострация непонимания продлилась до следующего вечера. Днем он решил, что все, вот сегодня Сэму точно несдобровать, но вечером история повторилась. Он выследил Сэма с очередным клиентом, смотрел и слушал и представлял, что это он, Дин Винчестер, сейчас там засаживает почти не знакомому парню. И будет делать это до тех пор, пока жертва не заскулит от боли и не начнет умолять его остановиться. И до того ему невыносима была мысль, что на самом-то деле это не он, что на следующий вечер Дин решился.

Он выследил Сэма с клиентом. Как всегда. Проследил, куда они пошли. Как всегда. Пронаблюдал, как Сэм опустился на колени и приник к чужому обнаженному паху. Как всегда. А потом включил фонарик, вышел из темноты и произнес, ухмыляясь:

- Привет, Сэмми.

Не как всегда.

Изображение

Так вот, Каталажка.

Дин привез Сэма в участок и оформил ему трое суток за хулиганство в общественном месте. Он ожидал, что Сэм начнет возражать или сопротивляться, но ничего подобного не случилось. Видимо, жизнь его научила, что проще расслабиться и плыть по течению, чем пытаться качать права, когда ты никто и звать тебя никак. Сэм молча подписал все нужные бумаги, сдал шнурки и ремень и отправился в камеру. И ни слова, кроме безликого «Да, сэр» или «Нет, сэр». Дин не стал вдаваться в подробности, как все вышло, когда дежурный полицейский задал резонный вопрос, а ограничился коротким:

- Я сам с этим разберусь.

Сам так сам. У него в управе не было дураков – подставляться под тяжелый характер шерифа. Тем более, что задержанный вел себя спокойной и проблем не обещал.

Дин привел его в длинный коридор, в который выходили решетки, и сделал широкий жест рукой:

- Выбирай, какая больше нравится.

Сэм выбрал самую дальнюю от двери одиночку. Он шел по коридору, нагруженный постельными принадлежностями и туалетной бумагой сверху, так спокойно, словно возвращался к себе в номер. Дин заподозрил, что и эта сторона жизни его не миновала, но вопросов задавать не стал. Он свое дело сделал. Перед тем, как закрыть за Сэмом решетку, он не удержался от очередного ехидства:

- Добро пожаловать в твой новый дом.

Сэм бросил на него быстрый взгляд и тут же отвернулся, но от его взгляда Дина снова прошила горячая волна. Заперев замок, он вплотную приблизился к решетке и сказал:

- Я тебя предупреждал, что хуже будет. Вот ты и попался.

Изображение

Ему очень хотелось, чтобы Сэм ответил, чтобы начал с ним разговаривать и реагировать на него так же сильно, как реагировал сам Дин. Ему казалось, что воздух между ними наэлектризован, искрит и потрескивает от соприкосновения зарядов. И очень хотелось схватить Сэма за рукав, притянуть к решетке, близко-близко, чтобы на коже чувствовалось его дыхание и в подробностях рассказать, что бы Дин хотел с ним сделать за непослушание. Но Сэм сидел на краю койки, смотрел в стену прямо перед собой и никак не реагировал, словно Дина здесь нет. Ответа в тот раз он так и не дождался.

Утром Дин приехал в управление раньше обычного и сразу же отправился в Каталажку. Дежурный офицер тянул последние минуты смены, и Дин остановился у его стола, чтобы задать единственный вопрос:

- Как там наш заключенный? Тихо сидит?

- Да, шериф. Не видно и не слышно.

Дин миновал двойные двери, отделявшие помещение с камерами от внешнего мира и направился к дальней. В тишине коридора его подкованные ботинки щелкали по бетонному полу звонким резонирующим звуком. Дин думал, что ночь в камере должна была без слов объяснить Сэму, как же он попал. Дин думал, что сейчас он станет сговорчивей.

Он ожидал найти Сэма спящим, все же было начало восьмого утра. Завтрак должны были принести только в девять, а заняться в камере было совершенно нечем. Однако, Сэм стоял возле койки и был занят делом. Он снял рубашку и куртку, в которых его арестовали, и старательно наматывал на обнаженный торс широкие полосы эластичного бинта. Появление Дина не могло пройти для него не замеченным, но он и ухом не повел в его сторону и продолжил заниматься своим странным ритуалом. Дин невольно им залюбовался.

У него были широкие плечи, хорошо развитая грудная клетка и узкая талия. Под бледной гладкой кожей четко обрисовывались мышцы. Дин подумал, что при таком раскладе парень должен быть силен и вынослив, и было очень странно, что он не сумел найти себе хоть какую-нибудь работу, а подался в проституцию. Впрочем, шериф лучше остальных знал, насколько Энджелхоул на самом деле не любит чужаков.

Несколько секунд он молчал, разглядывая заключенного, а потом спросил:

- Что ты делаешь?

И снова Сэм не удостоил его взглядом, но хотя бы ответил:

- Бондаж.

- Какие-то проблемы?

- В драку попал, и мне ребра сломали. Нужна поддержка, чтобы все хорошо срослось.

Дин сглотнул. Вчера он заметил, что Сэм двигается несколько скованно, но не придал этому значения. А подобная травма, между тем, была потенциальной проблемой.

- Я пришлю врача, чтобы тебя осмотрели.

- Спасибо, сэр.

Сэм закончил наматывать на себя бинт, закрепил его край скобами и взял рубашку. Он так и стоял, не приближаясь к решетке. Дину показалось, что он чего-то ждет.

- Тебе что-нибудь нужно?

- Нет, сэр.

- Жалобы есть?

- Нет, сэр.

- Ты понимаешь, почему ты здесь?

- Да, сэр.

Сэм отвечал сухо, как и вчера, и разговор не клеился. Да и какой у них мог быть разговор? Чем больше Дин стоял перед камерой, тем большим идиотом себя чувствовал.

- Шериф.

- Что?

- Могу я попросить о личном одолжении?

Дин усмехнулся.

- Ты можешь попробовать.

- Скажите Бобби, где я. Бобби Сингеру.

- Скажу. Но я сильно сомневаюсь, что он придет тебя навестить.

- Это и не нужно. Пусть он только знает, что я в порядке.

Дин чуть было не ляпнул: думаешь, ему есть до тебя дело? Но вовремя прикусил язык. Дела, может, и не было, но Сэм хотел, чтобы было. Хотел, чтобы был хоть один человек, которому было до него дело. Настолько сильно хотел, что готов был поверить в иллюзию. Дин угадал это так легко, как будто сумел прочитать его мысли.

- У тебя есть семья? Кто-нибудь из родных? Может быть, кому-нибудь сообщить, где ты?

- Нет. У меня никого нет. Я один.

На этот раз Сэм не сумел сдержаться. В его голосе было столько горечи, что Дину показалось, будто он чувствует ее на собственном языке. Ему было знакомо это чувство. У самого Дина не было никого, кроме отца: мать он не помнил, а отец так и не женился во второй раз, поэтому других детей не завел. Когда Дин был маленький, он часто мечтал о том, чтобы у него был младший брат, чтобы кто-нибудь его любил просто так, за то, что он есть. У Джона Винчестера с отцовской любовью была большая проблема.

- Я сообщу Бобби, - сухо повторил Дин, развернулся на каблуках и вышел.

День прошел, как в угаре, хотя и был наполнен ничем не примечательной рутиной. На ланч Дин отправился в «Пинту», изменив обычному «Чертополоху», и там как бы исподволь задавал вопросы о последней Большой Игре и случившейся потом неподалеку драке. Как он и думал, проигравшая команда, подогретая алкоголем и проигрышем, не стерпела обиды и решила отыграться на чужаке, так некстати влезшем к соперникам. Имена нападавших высветились тут же на месте, но Дин ничего сделать с этим не мог. Не было заявления от потерпевшего, значит, не было и инцидента.

После «Пинты» он завернул в мотель к Бобби Сингеру и доложил, что Кэмпбелл не сбежал и не пропал, а отдыхает в Каталажке, под его, Дина Винчестера, зорким приглядом.

- За что ты его? – поинтересовался Бобби как бы между прочим.

- За хулиганство.

- Это Сэма-то? Да он же мухи не обидит. Темнишь ты, Дин, ой темнишь.

Впрочем, дополнительных вопросов не последовало. Бобби и сам был у Дина на заметке за периодическое слишком тесное общение с бутылкой. Они обменялись последними городскими сплетнями, и Дин уехал.

Весь день его тянуло вернуться в управление и зайти в Каталажку, чтобы посмотреть, чем занимается Сэм в его отсутствие. Чтобы посмотреть на Сэма, если называть вещи своими именами. Время от времени Дин ловил себя на том, что выпадает из реальности и пытается его представить: в камере, без рубашки. Дальше воображение подсовывало картинку Сэма, прикованного к решетке, и Дину приходилось отгонять эти картинки усилием воли. Но он выдержал и не сорвался. На этот раз.

А вот вечером… Оказалось, что многодневная слежка за Сэмом вошла в привычку. Следить за ним теперь не было нужды, но потребность увидеть заявила о себе в полный голос. День представлялся Дину незавершенным, если он не увидит Сэма. И сегодня для этого не нужно было прилагать усилий: куда-то ехать, долго ждать, а потом опасаться, что его заметят. Нужно было всего лишь вернуться в управление и вот он – узник за решеткой, от которой никуда не денется. Еще целых три дня. Всего три дня, один из которых уже прошел. Дин не очень хорошо представлял, что скажет, как объяснит визит, но характер его был таков, что он легко мог сначала ввязаться в драку, а потом уже разбираться. И Дин поехал в Каталажку.

Дежурный офицер был другой, но точно так же, как и утром, последовал отчет, едва шериф нарисовался на горизонте:

- Сидит тихо птенчик. Нашим забулдыгам стоит поучиться у него уважению к власти.

У этого офицера был пунктик – ему все время казалось, что его уважают недостаточно. Дин кивнул и скрылся за двойной дверью. Снова звонкое цоканье подковок в тишине. Последняя камера – единственная с запертой решетчатой дверью.

Сэм сидел на койке, скрестив ноги в лодыжках, прислонившись затылком к стене и закрыв глаза. Его ботинки стояли на полу, зато куртку он надел. Дин вдруг обратил внимание, что в Каталажке холодно. Ее не обогревали, если она пустовала, но сейчас-то заключенный был. Дин решил, что про отопление забыли.

Он стоял перед решеткой, смотрел на Сэма и откровенно любовался им. Длинная сильная шея. Темные пряди волос падают на глаза и скулы. Твердые губы изогнулись в полуулыбке. Он был совершенен, как античная статуя. И тут же память подкинула Дину другую картинку: темная подворотня, кусочек обнаженной белой кожи, выгнутая поясница. Сэм стоит, упираясь руками в стену и низко опустив голову. А потом этот стон… Дина прошиб холодный пот. Дыхание сбилось. Да что же это с ним...

- Ты был у Бобби, шериф?

Сэм говорил, не изменив позы, не открывая глаз, но Дину показалось, что оттуда, из той глубины, где он только что был, Сэм смотрит прямо ему в душу.

- Да, был. Привет тебе передает.

- Хорошо…

Снова пауза. И воздух, наполненный искрением и шорохом невидимых электрических разрядов.

- Чего ты хочешь от меня, шериф?

Дин сглотнул. Он знал, чего он хотел. Дин Винчестер умел смотреть жизни в лицо и называть вещи своими именами. Там, за приличной внешностью, престижной должностью и безупречной репутацией обитал другой Дин. У другого Дина была темная натура, подверженная всем человеческим слабостям. Другой Дин хотел его, Сэма Кэмпбелла. Хотел им обладать. Хотел причинить ему боль, как ребенок, от большой любви до смерти затискавший любимого щенка, потому что не умеет выразить эту любовь иначе.

- Сам знаешь.

- Знаю…

Окончание фразы повисло в воздухе, но так и не было произнесено. У Дина осталось ощущение, что в краткие фразы, которыми они обменялись, был вложен не один слой различных смыслов. Как будто они говорили не только словами, но и смыслами.

Изображение

Эти три дня превратились для Дина в пунктир морзянки, когда за точками и тире скрывается целый роман. Точки – краткие визиты в Каталажку. Утром, один раз днем, вечером. Обмен ничего не значащими фразами, которые часто обрывались на полуслове. Тире – рутинная работа днем и алкогольное забытье ночью. Немного виски перед сном стало обычным делом, чтобы заснуть и не видеть сны. Дин мрачнел, бледнел и замыкался в себе. Изнутри его подпирала уверенность, что Сэм усвоит урок и уберется из города, едва окажется на свободе. И чем ближе был час его освобождения, тем острее Дин чувствовал, что на самом деле он этого не хочет. Впрочем, иногда на него накатывала злость, и он думал, что на самом деле это и к лучшему. Сэм исчезнет, и тяга к нему постепенно сойдет на нет. Дин перестанет терзаться и заживет обычной жизнью. Все будет, как раньше. Но где-то в глубине души он знал, что, как раньше уже все равно никогда не будет.

Он собирался выпустить Сэма утром, хотя трое суток ареста формально истекали ночью, а по чести Дин мог бы освободить его и вечером. Не заставлять мерзнуть в камере лишнюю ночь, а дать возможность вернуться в мотель, принять душ и улечься в теплую мягкую постель. И дверь закрыть. Для самого Дина самым кошмарным моментом существования в Каталажке было отсутствие дверей. Но он решил, что сделает это утром, чтобы потом иметь возможность отвлечься на дневные заботы и поменьше думать. Да и от Сэма неизвестно что можно было ожидать. Не было никакой гарантии, что он не сорвется из города в первый же час после освобождения. Так пусть хотя бы это будет днем, а не ночью.

Эти мысли Дин протаскал у себя в голове целый день. Вечером он заглянул к Сэму и кратко сообщил о своем решении.

Он отреагировал вяло, ограничившись коротким:

- Как скажешь.

Дин вернулся домой, поужинал пиццей и пивом и завалился к телевизору. И сам не заметил, как заснул.

Он проснулся ночью – резко, как будто его вытолкнуло из сна распрямившейся тугой пружиной. Рядом в кресле храпел отец. На полу стояла початая бутылка виски и стакан. Это было привычно и вызывало оскомину. У Джона ни одного вечера не проходило без общения с любимым напитком. Дин привычно подумал, как было бы здорово, если бы в их семье был кто-нибудь еще, кроме них двоих. Кто-нибудь, о ком можно было бы заботиться. Возможно, тогда Джон бы отвлекся от бутылки, а сам Дин не зациклился бы на чужом парне. Он потянулся и поморщился, чувствуя, как затекшие мышцы пронзают тысячи мелких иголок. Потом взял бутылку и сделал несколько глотков прямо из горлышка. Алкоголь обжог пищевод и улегся в желудке горячей лужицей. Дин бросил взгляд на часы – три ночи. Уже через пять часов он увидит Сэма в последний раз, а потом жизнь снова потеряет смысл.

Мысль пронзила его расслабленный мозг, как игла. Вот оно, то, о чем он не позволял себе думать ни при каких условиях. Сэм Кэмпбелл внес в его скучную однообразную жизнь смысл, заставил чувствовать что-то такое, чего до сих пор в ней не было. И этой мысли в ней тоже не было. Она сидела глубоко внутри, погребенная под рутиной, необходимостью держать себя в руках и профессиональной обязанностью не допустить в городе никаких инцидентов. Но вот Дин расслабился, и мысль вырвалась на поверхность, заставляя его принять реальность такой, как она есть, - внезапно и больно. Дин выпил еще, сполз с дивана, взял куртку и отправился выяснять отношения.

В Каталажке его встретили дежурным вопросом:

- Что-то случилось, шериф?

Он отрицательно мотнул головой, опасаясь, что если раскроет рот для ответа, то запах виски выдаст его с потрохами, и поспешил пройти внутрь.

Он ожидал, что Сэм, как всегда, встретит его настороженным взглядом и напряженным молчанием. Поддавшись порыву, Дин совсем не подумал о то, что скажет ему, как объяснит внеурочный визит и все эмоции и мысли, которые вызывало у него создавшееся положение. Да и сможет ли… что-то он сильно в этом сомневался. И так они будут молчать и пялиться друг на друга, а потом Дин, скорее всего, сбежит. Потому что ну никак невозможно, чтобы он признался Сэму, что тот ему нужен. Ни при каком раскладе. Но все сложилось не так.

Сэм спал, подтянув колени к груди. Он был настолько высоким, что длины стандартной койки ему не хватало, чтобы вытянуться в полный рост. Он спал, и на его лице была такая безмятежность, такое умиротворение, что у Дина невольно запнулось сердце. Таких лиц он не видел нигде и никогда. Человек с таким лицом должен быть очень сильным, но Дину он показался абсолютно беззащитным.

Свет в Каталажке горел только у входной двери, и дальние камеры были погружены в сумерки. На какой-то момент Дину почудилось, будто от Сэма исходит едва уловимое сияние. Но это, конечно, был обман зрения. Дин отошел к стене и съехал по ней прямо на пол. Он смотрел на Сэма, и его душу, изрядно зачерствевшую на шерифской должности, затопляла непонятная нежность, а губы сами собой расплывались в улыбке. Именно он, именно Сэм Кэмпбелл мог бы быть младшим братом, о котором Дин когда-то мечтал.

Он не знал, сколько просидел так, глядя на спящего Сэма и улыбаясь своим мыслям. Очнулся от того, что Сэм пошевелился, и в следующий момент понял, что он больше не спит, а смотрит на него в упор. Его лицо утратило безмятежность и стало напряженным и немного испуганным.

- Что-то забыл здесь, шериф?

Голос со сна был хриплым.

- Пришел посмотреть, все ли у тебя в порядке.

- Я в камере, в которую ты меня посадил. Ты снаружи, пялишься на меня среди ночи. Да, Дин, у меня все в порядке.

- Зачем ты…

Он не договорил. И так было ясно, зачем. Но Сэм вдруг ответил зеркально:

- А ты зачем?

- Сам знаешь…

Некоторое время они молчали, пристально разглядывая друг друга. Потом Сэм поднялся, потянулся так, словно нарочно хотел продемонстрировать, насколько совершенно он сложен, и подошел к решетке. И прижался к ней всем телом. У Дина от этого зрелища по коже побежали мурашки.

- Что ты хочешь от меня?

- Я тебя предупреждал, Сэмми, чтобы ты не смел появляться в городе. Но ты меня не послушал.

- И что? Ты меня заставишь? Или оставишь здесь до конца жизни?

- Могу и заставить. А могу и оставить.

- На каком основании?

Дин усмехнулся.

- Это как получится.

- Ничего у тебя не получится, Дин.

Новая пауза – тягучая, искрящаяся, как будто между ними протянулись невидимые токи.

- Утром тебя выпустят, - сказал, наконец, Дин, - И я очень тебе советую не валять дурака, а убираться куда подальше. Мне в городе проблемы ни к чему.

- Я – проблема?

- Ты – проблема.

Сэм притиснулся к прутьям еще сильнее, хотя казалось, что это уже невозможно. За все время их странного разговора Дин так и сидел у стены, глядя на Сэма снизу вверх.

- Знаешь что, Дин? Мне нравится Энджелхоул. Нравятся люди в нем. Не все, но некоторые. Поэтому я останусь здесь до весны, хочешь ты этого или нет.

Дин поднялся одним плавным движением, шагнул к решетке так близко, как смог. Настолько близко, что почувствовал неровное дыхание Сэма у себя на коже. И ответил ему шепотом, в самое ухо:

- Тогда следи за собой, Сэмми. Потому что я тоже буду следить за тобой. И когда ты попадешься в следующий раз, мало тебе не покажется.

_________________
Дневник


01 дек 2012, 20:16
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 июл 2011, 17:15
Сообщения: 53
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Изображение

Ровно в восемь утра за ним пришли. Сэм собрал и сдал постель, подписал все нужные бумаги, получил обратно свои вещи и уже через четверть часа стоял за воротами Каталажки. Он ожидал, что Винчестер явится лично проконтролировать его освобождение, но этого не случилось. То ли замотался, то ли ночной разговор так на него повлиял, Сэм не знал. Да и не очень хотел знать.

Он стоял на улице и щурился от внезапной белизны, открывшейся ему на свободе. За три прошедших дня город покрылся тонким слоем снега, температура упала ниже нуля. Холод пробирался под тонкую куртку и рубашку и пощипывал кожу. Сэм поднял воротник, хотя и понимал, что это его не спасет, и пошел в мотель. На такси не было денег. Как доехать на автобусе, он не знал. И теплую куртку так и не купил.

Бобби Сингер по обыкновению сидел за стойкой и внимательно изучал конторскую книгу, в которой он вел бухгалтерию мотеля. Увидев Сэма, кивнул и доложил:

- Твой номер все еще за тобой. Ты сам как?

Сэм кивнул в ответ.

- Спасибо, Бобби. Я нормально, только грязный.

- Это поправимо.

- Ага…

Потом он долго стоял под горячим душем, наслаждаясь ощущением стекающей по коже воды и запахом геля. С удовольствием переоделся в чистую одежду. Ту одежду, в которой он сидел, Сэм сначала хотел выбросить, но передумал. Не настолько он был богат, чтобы выбрасывать вполне сносную рубашку и целые джинсы, так что ограничился только бельем. Белье он точно не сможет больше надеть.

Пока сохли волосы и остывало разгоряченное душем тело, Сэм обшарил все карманы, перетряхнул сумку и вывалил на стол все деньги, какие нашел. Кучка получилась не внушительная: горсть мелочи и с десяток купюр разного достоинства. Сэм пересчитал наличность дважды и озадаченно поскреб затылок. С одной стороны получалось больше, чем он помнил, но с другой финансовая проблема снова стала в полный рост. Можно, конечно, было попытать счастья в «Пинте», но это было чревато. Можно было попытать счастья на знакомом углу, ведь клиенты-то никуда не делить, но это тоже было чревато. Он снова оказался на мели и без понятия, как с нее сниматься.

В дверь постучали.

- Открыто.

На пороге появился Бобби. Обвел цепким взглядом номер, на несколько мгновений зацепился за кучку денег, но от комментариев воздержался, а вместо этого сказал:

- Пришел сказать, что Миссури тебя спрашивала. Хотела тебе что-то сказать. Так что сходи к ней.

- Хорошо, Бобби, спасибо. Я схожу.

Бобби мялся на пороге, как будто хотел сказать что-то еще, но не стал. Сэм оделся, сгреб в карман мелочь и отправился в скобяную лавку.

Миссури встретила его широкой улыбкой и тут же потащила к себе в коморку пить кофе с печеньем. Она охала, подкладывала ему самые удачные кусочки и выспрашивала о том, как же так получилось, что он загремел на зуб к шерифу.

Сэм не хотел ее разочаровывать, поэтому причину ареста постарался деликатно обойти стороной. Но Миссури было просто так не провести.

- Не хочешь говорить, так не надо. Расскажи лучше, как ты справился?

Сэм вкратце поведал, что в Каталажке ему было хорошо, кормили три раза в день, зловредный Винчестер его сильно не доставал, но вот с отоплением там совсем беда. Миссури в ответ рассказала, что беда с отоплением там случается регулярно, а шериф совершенно напрасно к нему прицепился, но это потому, что жизнь у него нелегкая. Сэм уже приготовился выслушать песню о нелегкой жизни, но вместо этого Миссури задала его резонный вопрос:

- Так ты, значит, решил до весны у нас остаться?

- Да, мэм.

- И что будешь делать?

- В каком смысле?

- В таком. Нужно тебе работу найти, тогда он от тебя отстанет. Да и горожане поймут, что ты не голь перекатная, а вполне хороший человек.

Сэм погрустнел. Насчет работы он знал все сам, но вот где ее взять – ума не мог приложить.

- Так я тебя за тем и позвала, - продолжила Миссури, - Я тут вчера в «Чертополохе» была. Знаешь «Чертополох»?

- Да, мэм.

- Так вот, у них освободилось места официанта. Мэгги, прежняя официантка, сбежала с хахалем, а очередную студентку Люси брать не хочет. Хочет, чтобы был кто-то на полный рабочий день и мог по вечерам выходить. Я ей про тебя и рассказала. Пойдешь официантом, Сэм?

Он едва не поперхнулся. Не могло быть так все просто. По всем жизненным законам не могло.

- А возьмут?

- Я за тебя поручилась. Для Люси этого достаточно. Но работа тяжелая и неблагодарная. Вот и думаю, а не поспешила ли я?

Она смотрела на него выжидающе и так внимательно, что Сэм понял – сейчас здесь решается его судьба. Если он согласится, то все будет хорошо, а если нет, то сразу можно собирать вещи и уезжать. Почему так, он понять не мог, но звериное чутье перекати-поля вопило в полный голос: что-то за всем этим стоит.

- Пойду. Можете даже не сомневаться.

Взгляд Миссури потеплел. Она потрепала его по руке, и в этом жесте было столько материнской ласки, что у Сэма комок стал в горле.

- Вот и молодец. Тогда доедай и пойдем. Я с тобой схожу, чтобы уж наверняка.

Как оказалось, в «Чертополохе» их ждали. Люси бойко орудовала за кассой, а по залу сновали две официантки. Увидев пришедших, Люси кивнул им на ближний столик, не отрываясь от обслуживания клиента. Миссури потянула Сэма за рукав, и только в этот момент он вспомнил, что «Чертополох» был любимым кафе шерифа. Неудачно выходило.

Люси поставила вместо себя замену и присела к ним.

- Привет, Сэм, рада тебя видеть.

Он мельком удивился, что она знает его имя, потом вспомнил, что Миссури с ней разговаривала.

- Привет, Люси.

- Готов поработать?

- Да, мэм. Когда начинать?

Люси посмотрела на часы.

- Сегодня, к шести вечера подходи.

Сердце радостно подпрыгнуло. Действительно, оказалось все просто. И даже перспектива столкнуться с Дином выглядела уже не настолько ужасной. Сэм невольно улыбнулся.

- Я буду.

Так началась его другая жизнь в Энджелхоуле.

Изображение

На самом деле реальность оказалась не такой радужной, как Сэм успел себе представить. Каждый заработанный цент был полит потом и отмечен нечеловеческой усталостью Сэм был сильным и выносливым, но ему достались и самые тяжелые смены – вечерние, с шести вечера до полуночи, ежедневно, без выходных. При этом перерывов у него не было, а после он должен был еще все убрать, закрыть кафе и отвезти ключ Люси. Люси заправляла в «Чертополохе» на правах хозяйки, хотя на самом деле кафе принадлежало не ей, а ее дяде. Сэму полагалось три доллара в час и все то, что ему оставят в качестве чаевых. Как-то он уже работал официантом и помнил, что на самом деле чаевые – его основной источник дохода. В удачную смену он легко делал две-три сотни, но здесь все сразу пошло не так.

Начать с того, что женщины, которые всегда велись на его смазливую мордашку и обаятельную улыбку, по вечерам приходили в сопровождении мужей и детей. А мужья, расплачиваясь по счету, ограничивались минимальным процентом чаевых, не задумываясь о том, что их жены, возможно, предпочли бы дать чуть-чуть больше, чтобы красивый парень их запомнил. Рабочие с фабрики, привыкшие к тому, что деньги даром не должны доставаться никому и никогда, тоже не обладали широтой души. Для них Сэм не работал, а развлекался от нечего делать. К тому же, как он понял, выступления в «Пинте» подпортили ему репутацию. Если в «Чертополох» заходил кто-нибудь из тех, то на чаевые можно было не рассчитывать. Вот и вышло, что постоянная работа у Сэма теперь была, но финансовых излишков по-прежнему не наблюдалось. Ему хватало на оплату номера и скромную еду, но и только. Ни о каких страховках речь не шла в принципе. Даже теплая куртка, в которой он теперь ходил, была не куплена им самим, а подарена Бобби. Старик как-то заметил, что он трясется на холоде в тонкой джинсовке и тем же вечером принес ему свою старую пилотку.

Словом, жизнь Сэма Кэмпбелла изрядно сузилась. К половине шестого вечера он являлся в «Чертополох», вкалывал там до двенадцати, не замечая ничего, кроме тарелок и подносов, еще полчаса, чтобы закрыться и отнести ключи. К часу он возвращался в мотель к Бобби, мылся, падал в кровать и спал, как убитый часов до десяти-одиннадцати. Днем навещал Миссури, помогал по хозяйству Бобби и вечером снова шел в кафе. За круговоротом между кафе, мотелем и скобяной лавкой он совсем забыл об угрозе в лице Винчестера.

Изображение

Шериф явился, когда Сэм ждал его меньше всего. По словам Люси обычно он приезжал в «Чертополох» на ланч, заказывал всегда одно и то же, сидел не больше часа и тут же уезжал. По вечерам не появлялся. И Сэм расслабился. Он давно уже заметил, что жители маленьких городов – рабы привычек. Они существуют по раз и навсегда заведенному распорядку, без отступлений и спонтанных поступков. Размеренный ритм жизни, без драйва и неожиданностей, считался показателем благонадежности, солидности и успешности, и очень ценился. Поэтому как-то вечером, когда звякнул колокольчик, и новый посетитель занял столик в углу, Сэм подошел к нему, совершенно не думая, что стоило бы сначала посмотреть, кто пришел.

- Добрый вечер, - заученно произнес он, - Что будете заказывать?

Он смотрел в блокнот, вежливо улыбаясь, но думая при этом о своем.

- Светлое пиво и гамбургер.

Голос был знакомый и почему-то вызывал у Сэма озноб. Он поднял взгляд от блокнота, и вежливая улыбка превратилась в гримасу. За столиком сидел зловредный Винчестер, одетый в штатское, и пялился на Сэма тем самым пронзительным взглядом, которым успел достать его в Каталажке. Сэм молча развернулся и ушел за стойку. В ушах зашумело, к горлу подкатила тошнота, и Сэм подумал, что вот будет номер, если сейчас он свалится в обморок.

Он двигался, как на автомате. Поставил на поднос бутылку, взял у повара тарелку с гамбургером, понес к столику. Дин улыбнулся ему, но от этого Сэма мороз продрал по коже. Он кивнул в ответ, снова отошел и весь вечер чувствовал себя, как на пороховой бочке.

Ему казалось, что взгляд Винчестера прилип к его спине и следует за ним по всему залу. Сэм попробовал спихнуть столик напарнику, но в ответ получил отповедь, что клиентов у них не выбирают – что досталось, то и досталось. Так что пришлось ему приносить дополнительное пиво еще несколько раз, когда Дин поднимал руку, и Сэм получал чувствительный тычок в бок. Однако, когда пытка наконец-то закончилась, и Дин расплатился по счету и ушел, его ждал сюрприз. В кожаной книжечке помимо денег по счету, лежала стодолларовая купюра и салфетка с нарисованной на ней ухмыляющейся рожицей. Сэм тут переложил салфетку во внутренний карман куртки, а дома спрятал ее в бумажник. И сам не знал, зачем.

С того вечера шериф изменил своему распорядку и стал появляться в «Чертополохе» в смену Сэма – раз в два-три дня.

Они не разговаривали ни о чем, кроме заказа и вежливых «спасибо» и «пожалуйста». Скоро Сэм заметил, что его перестало трясти от появления Винчестера так сильно, как в первый раз. Потом Дин как-то пошутил в тему, и Сэм шутку поддержал, и только после этого вспомнил, с кем разговаривает. Ему пришлось отсиживаться в подсобке, но дело сдвинулось с мертвой точки. После этого можно было сказать, что они заняли по отношению друг к другу нейтралитет. Стало легче. Когда Дин не появился четыре вечера подряд, Сэм с удивлением заметил, что думает о нем по дороге в мотель.

Ему казалось, что все устроилось вполне сносно, и что он легко переживет в Энджелхоуле зиму, как и собирался. Мелькнула даже мысль, что если все будет хорошо, то Сэм сможет здесь остаться на несколько лет. Ему было все равно, где жить, а здесь были люди, к которым он успел привязаться, и которые вроде бы привязались к нему. Но потом снова все изменилось.

Как-то днем Сэм по обыкновению заглянул к Миссури, но дверь в лавку оказалась заперта. Он подергал ручку, посмотрел в окна, прижавшись носом к стеклу и приставив ладони козырьком, но ничего не увидел. Это было не похоже на Миссури, но Сэм не встревожился. Мало ли что могло у нее в жизни произойти и потребовать ее пристального внимания, а он кто такой был, чтобы она ему докладывала? Он вернулся в мотель, решив зайти позже. Однако, ни в тот же день, ни в другой Миссури не появилась, и Сэм забеспокоился. Покрутившись рядом с лавкой, он так ничего и не выяснил и решил, что имеет полное моральное право спросить и других людей. В соседнем доме располагалась аптека, в которой, как Сэм знал, работала Одри Джойс – хорошая приятельница Миссури. Решив, что, если кто и может что-нибудь знать, так это именно она, Сэм направился в аптеку.

На его вопрос Одри округлила глаза и переспросила:

- Так ты ничего знаешь?

- Нет, мэм. А что случилось?

- Бедняжка… бедняжка Миссури. В больнице она. Увезли позавчера ночью. Вроде бы что-то с сердцем.

Одри скорбно покачала головой. Сэм ощутил укол совести. Он мог бы еще вчера все выяснить, если бы решился сразу зайти сюда.

- В какой больнице, не знаете?

- Так в нашей. Она у нас одна.

- С ней кто-нибудь есть? Может, родные?

Снова порция жалостливых взглядов и качания.

- Миссури у нас одинокая. Никого у ней нет.

Сэм поблагодарил впечатлительную аптекаршу и вернулся в мотель. На то, чтобы выяснить, где именно находится больница и как там найти пациента, ушло совсем немного времени. Сэм зашел в магазин, купил на последние деньги фруктов и отправился навестить больную.

Миссури выглядела неважно – осунувшаяся и грустная, в больничной сорочке, с пульсоксиметром на пальце и трубками, тянущимися к носу. При виде Сэма она едва не расплакалась и долго благодарила за то, что он пришел. Сэм смущался и выспрашивал, что же с ней случилось.

- Ты не беспокойся, не надо, - говорила Миссури, - Сердце меня подвело, но я справлюсь. Со мной случались вещи и похуже. Расскажи лучше, как ты сам? Не достает он тебя?

Сэм коротко отчитался о работе в «Чертополохе». «Он», который по мнению Миссури должен был его доставать, это имелся ввиду Винчестер. Сэм рассказал, как шериф приходит по вечерам, как они переглядываются, но в конфликт оба не лезут.

- Вот и хорошо, - Миссури улыбнулась, - А сейчас ты иди, Сэм. Устала я что-то.

Они тепло распрощались. А возле лифта его поймал врач, и Сэм, назвавшийся близким другом, узнал, что с сердцем Миссури, может быть, и справится, но вот со страховкой у нее беда. Она едва-едва покроет пребывание в больнице, но ни на какие дополнительные тесты ее уже не хватит. Миссури от всего отказалась.

Сэм слушал его, бледнел и покрывался холодным потом. Он не знал, насколько прибыльно содержание скобяной лавки. Они с Миссури вообще никогда не обсуждали финансовый вопрос. Просто она его подкармливала и платила за работу, когда была необходимость, а он ей ни разу не сказал, что порой денег не хватает даже на еду. И вдруг оказалось, что теперь Миссури нужна помощь посерьезней, чем повесить полку или переставить тяжелые коробки, и что никто, кроме Сэма, ей не поможет. Ему не задали ни одного вопроса, только поставили в известность, но Сэм все решил сам.

- Я достану деньги. Делайте все, что нужно.

Изображение

Для начала он поговорил с Люси. Она выслушала, внимательно, без причитаний и лишних эмоций, и деловито предложила накинуть Сэму десять долларов за день, если по вечерам он будет не только составлять стулья и приводить в порядок стойку, но и делать полную уборку. Он согласился, не раздумывая.

Следующим шагом был разговор с Бобби. Сингер выслушал его молча, так же молча ушел к себе и вернулся с пятью сотенными купюрами. Сэм принял их с благодарностью, но проблемы это не решало.

Мысль, где взять денег, занимала его настолько плотно, что всю смену он отработал на полном автомате и даже забыл про то, что сегодня должен был придти Винчестер, и нужно быть настороже. И было еще одно, что вызывало у него дискомфорт и неудобство в мыслях. Способ заработать в самом крайнем случае никуда не делся, но Сэм так сильно этого не хотел, что от одной мысли его начинало тошнить. Но…

На третий или четвертый вечер, когда у него образовалась пауза в несколько минут, и он отошел к стойке, бармен бросил на него быстрый взгляд и сказал:

- Там тебя спрашивали.

- Кто? Где?

- У заднего выхода. Только давай быстро, клиенты ждать не любят.

Сэм решил, что это Бобби. Видимо, что-то у него случилось, и он зашел к Сэму рассказать. Правда раньше он так никогда не делал, но Сэм всегда помнил, что все когда-нибудь случается в первый раз. Тем более, что они успели привязаться друг к другу. Вторая мысль была, что Миссури стало хуже, и прислали кого-нибудь из больницы насчет денег. У Сэма было не больше минуты, только чтобы успеть перекинуться парой фраз, и он вышел, не надевая куртки. По вечерам температура стабильно опускалась ниже нуля, и холод мгновенно заставил его начать дрожать. Руки покрылись гусиной кожей, и Сэм обхватил себя за плечи, чтобы создать хотя бы иллюзию тепла. За дверью никого не было. Он повертел головой и тут увидел…

Это был не Бобби, и не из больницы. От стены отделилась высокая темная фигура – чернокожий парень в черной куртке. Парня звали Гордон Уокер, и Сэм его знал. Гордон был его постоянным клиентом во время краткого периода хождения на угол. Каждый вечер приходил и платил всегда, не торгуясь.

- Привет, Сэмми. Слышал, ты теперь здесь устроился?

Винчестер тоже называл его Сэмми, но у него это получалось настолько естественно, что Сэм и не замечал. Сейчас же уменьшительно-ласкательное имя резануло слух.

- Я тебе не Сэмми. Что надо?

- А ты как думаешь?

Он никак не думал. Он хотел вернуться в теплый бар и забыть о неприятном визитере.

- Я больше этим не занимаюсь.

- Что так? Люси тебя балует?

- Не твое дело.

Он уже развернулся и хотел уйти, но в спину догнали слова:

- Слышал, тебе нужны деньги.

Не вопрос, а утверждение, как будто Гордон точно знает. Черт бы побрал маленькие городки, где новости распространяются с космической скоростью. Сэм замер.

- И что?

- А то. Я тебе хорошо заплачу. Столько, сколько больше никто не заплатит.

И тут Сэм понял, что сейчас свихнется, тут же, не сходя с места. Деньги сами шли к нему в руки, деньги, которые были так ему нужны для Миссури, но Гордон… Он вызывал у Сэма иррациональный страх и отвращение. Вот он стоял и снова решал: настал крайний случай или нет? Стоит потерпеть или сразу Гордона послать? Да или нет? От холода он совсем закоченел, но сейчас холод шел не снаружи, а изнутри.

Однако, долго раздумывать ему не позволили. Из-за дверь высунулась голова, и раздался сердитый голос напарника:

- Сэм, какого хрена…

И тут же голова исчезла обратно. Сэм повернулся к Уокеру.

- Сколько и за что?

Выслушал список желаемого и цену, он решился. Как в омут головой.

- Я заканчиваю в час ночи. Идем к тебе.

Гордон расплылся в широкой улыбке, блеснув в темноте белоснежными зубами.

- Хорошая девочка.

И скрылся так же незаметно, как появился. Просто отступил на несколько шагов назад и пропал.

Сэм вернулся к работе, и остаток смены провел, как в тумане. Перепутал заказы, отвечал невпопад и все время старался не думать о том, что его ждет. Вообще старался не думать.

В час ночи он закончил с уборкой, вышел на улицу и запер дверь. Везти ключи домой к Люси было не нужно. Присмотревшись к нему за прошедшее время, управляющая решила, что он вполне достоин доверия и дала запасной комплект. Гордона все еще не было, и Сэм малодушно решил, что все сорвалось, и он может быть свободен. Но не тут-то было. Едва он пошел в сторону мотеля, как его остановили слова:

- Не торопись, Сэмми. От меня все равно не сбежишь.

Сказано это было с такой уверенностью и похотью, что Сэм тут же пожалел, что согласился. Но теперь деваться было некуда.

Домой он попал только к пяти утра.

Потом, лежа у себя в номере, закрывшись одеялом с головой, Сэм старался заснуть, но не мог. В памяти всплывали последние часы, от которых его колотил озноб. Он старался не думать, но не получалось. Тело болело, и ныло, и стонало на разные лады, и Сэм опасался, что вечером не сможет работать. Гордон Уокер оказался просто зверем, но деньги… Для Сэма все упиралось в деньги, которые он отдаст Миссури. И он решил, что это стоило того, чтобы перетерпеть. И еще решил, что все самое страшное уже позади. Он ошибался.

Изображение

Он не знал, существовал ли каждый из мужчин, любящих других мужчин, сам по себе или у них был какой-то извращенный клуб по интересам, но факт был в том, что Гордон оказался только первой ласточкой. Непостижимым образом весть о том, что смазливый чужак снова дает, распространилась и достигла ушей всех, кому это могло быть интересно. И к Сэму потянулись прежние клиенты. Они приходили к «Чертополоху», вызывали его на «всего лишь пару слов сказать» и договаривались встретить его после смены. Одним было достаточно того, чтобы он по-быстрому отсосал, стоя на коленях в снегу. Другие вели его куда-нибудь, где есть кровать и пользовали по полной программе. Один особенно безбашенный заявился к нему в мотель средь бела дня, но был послан без сожаления. Никогда Сэм не занимался этим там, где спал сам. А хуже всего было то, что новость, похоже, достигла и шерифа.

Винчестер пришел в «Чертополох» и заказал себе виски против обычного пива и гамбургеров, но Сэм не обратил на это внимания. Обслужив Дина, он продолжил работу, но в какой-то момент краем глаза заметил, что на этот раз Дин не оглядывает зал, как бы случайно и расслабленно, как всегда это делал, а следит именно за ним. Колючий пристальный взгляд как будто приклеился к Сэму и следовал за ним повсюду, куда бы он ни пошел. Сэм ощущал его спиной, и от этого ему было не по себе. Он боялся, что сейчас его снова отзовут «на пару слов», и Винчестер от этого напряжется еще больше. Вместо этого бармен попросил его сходить в подсобку и проверить запасы виски.

Оказавшись в маленьком помещении за закрытой дверью, Сэм перевел дух. Здесь он сможет отсидеться и взять себя в руки. Напарник предупрежден и не станет его дергать по меньшей мере минут пятнадцать. Голова гудела от шума и усталости. Больше всего он надеялся, что сегодня все обойдется. Никто не будет к нему приставать, и он сможет уйти сразу домой. Такое ведь тоже иногда случалось. Немного передохнув, он принялся шарить в коробках и так увлекся, что не заметил, как в подсобку протиснулся еще один человек.

- А я тебя искал.

Сэм вздрогнул и едва не уронил бутылку, которую как раз только что достал. Голос он узнал сразу. Если бы не погрузился в поиск, то и шаги мог бы узнать. Но шагов он не услышал и сейчас корил себя за то, что не догадался запереться.

- Как…

- Легко.

И снова они понимали друг друга с полуслова, но на этот раз все было не так. Дин подпирал дверь стеной, отрезав Сэму пусть к отступлению. И от него явно разило виски, и глаза были шалые, такие шалые, что страшно делалось. Вместо улыбки губы изогнулись в оскале. Он меня сейчас убьет, подумал Сэм, убьет и закопает.

Дин начал издалека:

- Слышал, ты собираешь деньги для Миссури Мосли?

- Нельзя?

- Да можно, можно. Расслабься.

Дин ухмылялся совершенно безумно.

- А еще слышал, что ты снова взялся за старое.

Сердце забилось о клетку ребер, как бешенное. Сэм похолодел. Похоже, состояние озноба становилось для него привычным. Он не знал, что ответить. Нужно ли вообще что-нибудь отвечать. Как во сне он увидел, как улыбка Дина исчезла, и его лицо исказилось гримасой такой муки, словно это его имели за деньги, а не Сэма.

- Это правда? – голос звенел от напряжения, - Скажи мне, Сэмми, это правда?

Лгать не имело смысла. Винчестер точно знал, каким будет ответ. Это было написано на него аршинными буквами. Сэм собрался с силами и хрипло выдохнул:

- Да.

Дин вдруг шагнул к нему и оттолкнул к стене. От неожиданности Сэм уронил бутылку, и звон разбитого стекла как будто окончательно сорвал Винчестеру крышу. Он буквально вдавил Сэма в жесткую штукатурку, прижал обеими руками за плечи и навалился на него всем весом. Сэма бросило из холода в жар – от дыхания, от близости тела, от того, что бедра Дина касались его паха.

- Зачем? Скажи мне, зачем снова? Я ведь тебя предупреждал.

- Мне нужны деньги, сам знаешь.

Они говорили шепотом теперь, но слова оглушали.

- И ради этого ты готов подставлять задницу первому встречному?

- У меня нет выбора.

Сказал, и сам поверил, хотя всегда думал, что выбор бывает в любой ситуации. Но только не сейчас, не здесь. Не с Дином.

- Тогда, может, ты и меня обслужишь? Заплачу столько, сколько попросишь.

В его голосе звучала боль, но Сэм удивился ей только мельком. Он не совсем понимал, что происходит, но знал, что происходит что-то важное.

- Нет.

- Почему? Мордой не вышел?

- Потому что я не хочу… чтобы так.

Винчестер отпрянул. Сэму показалось, что он хочет сказать что-то еще, но Дин промолчал. Развернулся и вышел, напоследок хлопнув дверью так, что от стены отвалился кусок штукатурки.

Изображение

Энди нарисовался однажды в четверг. Явление было странным, потому что Энди был завсегдатаем «Пинты», а «Чертополох» обходил стороной. Сэм увидел его в дверях, когда привычно обернулся на звякнувший колокольчик. Энди озирался по сторонам и чувствовал себя явно не в своей тарелке. Сэм махнул ему рукой, и Энди тут же полез к нему, протискиваясь через остальных посетителей. Вечер сегодня был многолюдным.

- Тебе что-нибудь принести?

- Нет, чувак, я строго к тебе.

- Давай, только быстро.

- Слышал про Миссури. Она нам всем, как родная. Слышал, что деньги нужны.

- И?

- Завтра в «Пинте» Большая Игра. И ребята решили, что деньги лучше ей отдать. Это если мы выиграем.

- И?

- Приходи. Я тебя приглашаю. Повысь нам шансы.

Сэм поежился. Слишком свежи еще были воспоминания о той Большой Игре, в которой ему довелось поучаствовать. Ребра совсем недавно перестали напоминать ему о своем существовании.

- Слушай, Энди, я бы рад, но в прошлый раз…

- Да знаю я. Мы уже разобрались. В этот раз все будет нормально, мы проследим, чтобы тебя никто не тронул. Я обещаю.

Сэм замялся. С одной стороны он знал, что на слово Энди можно положиться. Но с другой полагал, что он все равно остается чужаком, а значит, риск снова нарваться на неприятности был немалый. Энди растолковал его заминку совершенно верно. Неожиданно подмигнул и заверил:

- Не бойся. Это же для Миссури. Мы тебя сами проводим.

«Это для Миссури», наверное, был единственный аргумент, который мог возыметь действие. Он и возымел.

- Мне надо будет у Люси отпроситься.

- Я с ней поговорю.

- Хорошо. Если она отпустит, то я участвую.

- Значит, договорились.

Они ударили по рукам, и Энди отправился уговаривать Люси, а Сэм вернулся к работе.

На следующий день он забежал в «Чертополох» днем, получил разрешение вечером не приходить и отправился на Большую Игру.

В этот раз на него уже не косились недобро, но Сэм все равно чувствовал себя неуютно. Его не оставляла мысль, что кто-то из этих людей, воспользовавшись темнотой и его беззащитностью, посчитал, что он, Сэм Кэмпбелл – самая подходящая мишень для того, чтобы свести счеты за проигрыш. Он всматривался в их лица, вслушивался в голоса и все пытался вспомнить, сообразить, кто же был тогда, чем ботинок разбил ему лицо, сломал кости и оставил на теле синяки. Но, как не силился, вычислить их не мог. Энди, похоже, заметил его состояние, и старался не отходить далеко. Помогало мало. Однако, когда началась игра, Сэм постепенно расслабился, вошел в раж и перестал обращать на присутствующих внимание.

Все катилось, как по маслу. Команды играли с переменным успехом, ставки повышались, пиво лилось рекой. Хорошенькая официантка, положившая на Сэма глаз еще в его прошлые приходы, подмигивала ему с глубоким смыслом и по случаю норовила прижаться бюстом. Сэм закончил партию, отложил кий, обменялся впечатлениями с Энди и его командой и пошел в туалет. Его не было всего несколько минут, ровно столько, чтобы облегчить мочевой пузырь, умыться холодной водой, остужая разгоряченное лицо, и немного отдышаться. Но когда он вернулся, игры больше не было. Энди напрасно пообещал, что все будет нормально.

Никто не знает, как начинаются массовые драки в барах. Кто-то кого-то толкнул. Кто-то в горячке спора махнул рукой и выплеснул пиво на соседа. Кто-то не так посмотрел или случайно наступил на ногу. Если в баре играют, то споры о картах или шарах могут только подлить масла в огонь. Сэм вышел всего на несколько минут, и все было спокойной. Вернулся он уже в пекло массовой драки.

Прямо с порога он получил удар в нос. Губы и грудь тут же залило кровью. Он попытался отступить, но не вышло. Дверь за ним с треском захлопнули ногой, а его самого оттолкнули в сторону барной стойки, где он снова попал под удар. Помещение было слишком тесным, а народа в него набилось, как сельдей в бочку. Сэм попытался протиснуться к выходу, но его все время отталкивали обратно. От нескольких ударов он смог увернуться, но потом его взяла злость, и он начал прокладывать себе дорогу кулаками. Он все время помнил, что ему нельзя здесь находиться, нельзя снова попадаться Винчестеру, чтобы окончательно не попасть на крючок. Он старался выбраться из этой заварухи, как мог.

Сквозь грохот и крики он слышал вой полицейский сирен. В окнах плясали сине-красные отблески маячков. Он понимал, что ничего не получается, ему не успеть и негде спрятаться. И оставалось только надеяться, что все обойдется. Уповать на милость бога и… на Дина, наверное. Ведь что-то было между ними, тогда, в подсобке «Чертополоха», и это что-то давало призрачную надежду на то, что Дин забудет о своем обещании следить за ним и устроить ему крупные неприятности. Забудет или не захочет. Он услышал выстрелы, увидел искаженное яростью лицо шерифа, и на этом все закончилось.

Кое-кто, конечно, успел сбежать. Кого-то отправили прямиком в больницу. Остальных погрузили в машины и повезли в участок. Винчестер распорядился, чтобы всех, кто попался, посадили на ночь в Каталажку. Сэму в какой-то степени повезло, потому что его отправили в одиночную камеру. Краем уха он слышал, что это было сделано из предосторожности. Но все равно он отчетливо понимал, насколько мало у него шансов выйти из свалившейся передряги без потерь. Ночь он провел без сна.

Утром шериф явился в управление и приступил к разборкам. Кое-кто из дебоширов успел протрезветь. Кое-кто мучился жестким похмельем. Но каждого Дин вызывал к себе, проводил допрос и потом промывал мозг. Поодиночке. Сэм не знал, чем заканчивались душеспасительные беседы, но никто в камеру больше не возвращался. Его вызвали последним.

Винчестер был зол, метал молнии из глаз и выглядел слегка потрепанным. Сэм стоял перед его столом и ждал, пока на него обратят внимание. Наконец, Дин закончил отдавать распоряжения в селектор, отсоединился и приступил.

- Рассказывай, что вчера вышло?

Сэм подробно, стараясь не упустить ни одной детали, рассказал, как Энди пришел в «Чертополох», как вечером сам Сэм пришел в «Пинту», как играл, как потом пошел отлить, а когда вернулся в зал, то сразу оказался в горниле побоища. Он не знал, с чего все началось, и кто был зачинщиком. Рассказал, как пытался выбраться, но не сумел, а потом его зацепили, и пришлось отбиваться. Дин слушал внимательно, ни разу не перебил.

- Видишь ли, Сэм, - медленно сказал он, когда Сэм закончил, - Свидетели утверждают, что драку начал ты. Говорят, что хотел забрать деньги. Что скажешь?

Он ответил, не задумываясь:

- Они лгут.

- Что, все сразу?

- Да.

Дин снова впал в задумчивость. Он размышлял, и Сэм словно слышал его мысли. Этих людей шериф знал всю жизнь, а Сэм был ему никем, пришлым чужаком, который не пожелал подчиниться и исчезнуть, когда ему давали такой шанс. Пьяные драки случались регулярно, но никогда столь масштабно и жестоко. И теперь Дину предстоял нелегкий выбор – кому верить. Он не знал, как поступить.

- Я ведь тебя предупреждал, Сэмми. Не нарывайся. Следи за собой.

Он все еще размышлял, но по неосторожности итог своих мыслей озвучил вслух. Но Сэм понял его слова так, что Дин готов повесить все на него. Он как пришел, так и уйдет, а с людьми Энджелхоула ему жить и жить.

- Я тебя предупреждал…

Ярость бросилась ему в голову, затопила разум горячей волной. Ему было чертовски обидно от того, что его готовы сделать крайним. Благое дело, которое он задумал сделать для Миссури, обернулось против него же. Это была вопиющая несправедливость, с которой Сэм не хотел мириться. И он сорвался.

- Знаешь что, шериф? Иди ты на хуй.

Лицо Винчестера окаменело. Кажется, он даже мысль не успел додумать, до того не ожидал чего-то подобного. Сэм усмехнулся, а потом не выдержал и рассмеялся в полный голос. Кажется, это была истерика.

Дин склонился к селектору и коротко позвал:

- Дженкинс.

Полицейский, ждавший снаружи, тут же нарисовался в кабинете.

- В камеру его.

Пока на него надевали наручники, пока вели в камеру и закрывали, Сэм продолжал смеяться. Из глаз текли слезы, мышцы лица болели, ноги подгибались, но он не мог остановиться.

Перед ланчем он предстал перед судьей и был обвинен в учинении беспорядков и оскорблении офицера полиции при исполнении служебных обязанностей. Поскольку денег для выплаты назначенного штрафа у него не было, судья Тернер вынес решение, о котором просил его добрый приятель шериф: шесть недель ареста. Настоящим преступником Сэм все же не был, поэтому сидеть ему назначили все в той же Каталажке.

Под крылышком у Винчестера.

_________________
Дневник


01 дек 2012, 20:21
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 июл 2011, 17:15
Сообщения: 53
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Изображение

Дин был на взводе и никак не мог отойти. Сказывалась бессонная ночь, тяжелый день, когда он разбирался с последствиями бессонной ночи, и Сэм. Глупая мальчишеская выходка Сэма, которую он выкинул во время их беседы, никак не шла у него из головы. Дин-то размышлял о том, как бы половчее его отмазать, но Сэм взбеленился, и в результате получилось то, что получилось. Дин мгновенно впал в ярость и вместо приличной отмазки устроил ему отсидку. Судья Тернер был старинным приятелем Джона, и к самому Дину относился, как к родному сыну, поэтому охотно пошел ему навстречу. Тем более, что был он человеком консервативных взглядов и считал, что посторонним в Энджелхоуле не место. После ланча в «Чертополохе» и разговора с Люси Дин очнулся и тут же начал жалеть о том, что все так повернулось. Его, между прочим, стараниями. Люси рассказывала, как ей нравится Сэм, какой он хороший работник, и жаловалась, что придется нанимать кто-то другого, но… Сделанное было уже не повернуть вспять. Дина подгрызала совесть, но он уговаривал себя, что через неделю-две, если Сэм будет себя хорошо вести, он что-нибудь придумает, чтобы можно было его выпустить.

Он вернулся в управление и сразу же пошел в Каталажку. К этому моменту Сэма должны были уже оформить, но снова все пошло не так. Сэма в камере не наблюдалось, а на закономерный вопрос Дину ответили, что заключенного моют.

Отдельного душа для этих целей не было, и Сэму велели помыться в душе для полицейских. В раздевалке офицер Дженкинс сидел на скамейке между двумя кучками одежды. В одной Дин узнал вещи Сэма – в глаза бросилась рубашка с бурым пятном запекшейся крови. Вторая возвышалась аккуратной стопочкой – темно-зеленая куртка, оранжевая роба, белая футболка и сверху тапочки на резиновой подошве. Из-за двери доносился шум воды. Дин присел на соседнюю скамейку и спросил Дженкинса:

- Как он?

- Держится. Зыркает, как будто убить хочет, но молчит. По всему видать, что в первый раз.

По краю сознания чиркнула какая-то мысль, что-то насчет первого раза, но Дин не успел поймать ее за хвост. Вместо этого он ответил:

- Ничего, умнее будет.

Дженкинс усмехнулся. Он в этом сильно сомневался.

Открылась дверь, в раздевалку вышел Сэм, и у Дина едва глаза на лоб не полезли. По недомыслию ли, или умышленно Сэму не дали полотенце, а одежду взять с собой не разрешили, поэтому был он, в чем мать родила, и при этом ему надо было пересечь всю раздевалку, чтобы добраться до скамейки и прикрыться. С темных волос стекала вода. Тело покрылось гусиной кожей, едва из тепла душа он попал в прохладный воздух раздевалки. Он сделал несколько движений руками, нервных и каких-то бестолковых, и Дин понял, что он пытается одновременно обхватить себя за плечи, чтобы согреться, и прикрыть пах. Невольно опустил взгляд ниже и заметил, что в паху у него не беспорядочные заросли, а аккуратная короткая щеточка. Что же, вполне резонно – шлюха должна быть ухоженной. Сэм поймал его взгляд и тут же залился краской. Надо же, какой стеснительный… Кто бы мог подумать.

Что-то решив для себя, Сэм принялся ладонями сгонять с кожи остатки воды, вместе с этим растираясь и разогреваясь. Дин следил за ним, как завороженный. Как скользят пальцы по изгибам тела, по четкому рельефу мускулатуры. Как Сэм изгибается, чтобы достать до самого дальнего уголка. Как от движений головой во все стороны разлетаются с волос брызги. Кожа у него была очень белая, совсем не загорелая, и кое-где ее отмечали фиолетовые пятна синяков. Именно в этот момент Дин понял, почему Гордон Уокер едва не кончил, когда рассказывал, что Сэм снова взялся за проституцию. Гордон плотно сидел у шерифа на крючке и отличался тягой к подробному описанию своих сексуальных подвигов. Именно он подтвердил подозрение, что Сэм ходит в веселый квартал не просто так, а для заработка.

Не поворачивая головы, Дин бросил Дженкинсу короткое:

- Свободен. Дальше я сам.

Дженкинс не стал спорить, ибо знал, что спорить с начальником себе дороже. Молча поднялся и вышел. Сэм заметил перемену и замер, но потом снова взялся вытираться под откровенным взглядом Дина. Наконец, решил, что достаточно, но с места не двинулся.

Дин подошел к нему сам, звякая подковками по кафелю пола. Звук резонировал и казался оглушительным. Несколько секунд они стояли друг напротив друга, не шевелясь, не произнося ни слова. Дину казалось, что пространство вокруг них перекручивается, свиваясь в тугой кокон, отделяя их от всего остального мира. Он хотел, чтобы так и было, потому что тогда никому из них не пришлось бы платить за последствия череды ошибок.

- Я должен тебя досмотреть. Такие правила. Покажи руками большую акулу и повернись.

Губы Сэма дрогнули в улыбке. Похоже, старая шутка про акулу заставила его хоть немного расслабиться. Он развел руки в стороны и повернулся к Дин спиной.

Он был голый, и Дин видел, что ничего у него нет, но его прямо тянуло прикоснуться к Сэму. Провести руками по коже и самому ощутить, насколько она гладкая. Ему хотелось до него дотронуться, потому что он представлял себе это в те часы, когда следил за Сэмом. Тогда до него дотрагивались другие, вовсе не нежно, а он достоин был нежности. Дин глубоко вдохнул, постаравшись сделать это бесшумно. Сердце билось где-то в горле и хотело выскочить вон. Низ живота тянуло характерной болью. Он провел ладонями по рукам Сэма – от кистей до подмышек. Потом – по бокам и бедрам. Скользил вниз, чувствуя, что это безумие, что так не должно быть, что он не должен этого хотеть, но так было, и он хотел. Сэм мелко дрожал под его руками, и Дин не знал, от холода или от возбуждения. Больше всего сейчас ему хотелось обнять Сэма и унять его дрожь.

- Наклонись и раздвинь.

Сэм недоуменно переспросил:

- Что?

- Наклонись и раздвинь ягодицы. Я должен посмотреть… там…

Слова катастрофически не хватало. Дину и раньше приходилось проделывать такие досмотры, но он никогда не предполагал, что это может вызывать у него что-то кроме брезгливости. Но ведь вызывало сейчас. Он не хотел этого чувствовать, но сдерживать эмоции тоже не мог.

- А что, если я не соглашусь?

- Ради бога, Сэмми, не делай глупостей. Я должен.

Они говорили тихо, почти шепотом, но слова звучали, как грохот. Они оглушали, но еще больше оглушало все то, что сейчас происходило.

Сэм безвольно уронил руки и медлил. Так медлил, что у Дина закралось подозрение, что придется применить к нему силу. А он этого не хотел. Но Сэм все же подчинился. Поза была унизительной и провокационной. Дин увидел, как длинную стройную шею покрывают алые пятна стыда, и стиснул зубы. Он должен. Должен. Он сунул указательный палец в рот и старательно облизал его. Хотел сказать, что постарается быть осторожным, но прикусил язык. Во-первых, задница Сэма Кэмпбелла явно принимала предметы потолще. Во-вторых, это было уже как-то слишком. На всякий случай задержал дыхание и ввел палец на две фаланги. Сэм со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы, но ничего не сказал. Закончив, Дин тут же отошел к умывальнику и принялся намыливаться.

- Одевайся.

Краем глаза он видел, как Сэм подошел к скамейке и начал разбирать стопку с тюремной одежду. В ней не было белья, потому что предполагалось, что белье он наденет свое. Видимо, Сэм этого не знал, но и взять свое почему-то не решился. Краем глаза Дин видел, как он надел футболку и штаны прямо на голое тело.

Он был в полном эмоциональном раздрае. Сердце продолжало бешено скакать, и мысли путались. И Дин промолчал, целиком погруженный в собственные переживания. Водилась за ним такая особенность психики – от сильных переживаний он начинал подтормаживать. Длилось это не долго, но иногда хватало и нескольких секунд, чтобы упустить что-нибудь важное.

- Ты готов? Тогда пошли.

Так Сэм снова оказался в дальней камере-одиночке. В Каталажке он был единственным заключенным.

Изображение

Вечером позвонила Джо Харвелл, с которой Дин вроде как встречался. «Вроде как» выражалось в том, что они могли не видеться месяцами, а потом Джо могла начать приходить к Дину каждый вечер. Они пили пиво, смотрели телевизор и занимались любовью. Джо была своей в доску и не требовала от Дина ни романтики, ни какого-то особенного статуса. В ответ он не устраивал скандалы, когда Джо уезжала автостопом по стране – проветрить мозги, как она выражалась.

Последнее проветривание затянулось на несколько недель, и вот сейчас Джо вернулась и тут же отзвонилась. Дин был рад. Джо – это было то, что надо. Во-первых, она отвлечет его от мыслей. Во-вторых, он сможет рассказать ей про Сэма и точно знать, что она его поймет. Но, конечно, не о том, что Сэм вызывает у него недвусмысленное желание ниже пояса. Нет, об этом он никогда никому не скажет. Дин слишком хорошо знал Энджелхоул и специфику его жителей. Что известно одному, рано или поздно разойдется по всему городу. А оно ему надо?

Джо – светловолосая, с мальчишеской фигурой и неизменной ехидной улыбкой – появилась около девяти вечера и с порога начала вываливать на него впечатления от поездки. Они сидели наверху, в комнате Дина, и потягивали пиво из бутылок. Дин слушал ее и ощущал, как напряжение отпускает его впервые за последние двое суток. Он предвкушал, как они с Джо лягут в постель, и тогда он сможет обо всем забыть. Вечер был дивный. И даже Джон сегодня вел себя прилично – ограничился всего одной порцией виски и сейчас возился в гараже, перебирая что-то в двигателе Импалы. Он так расслабился, что пропустил момент, когда девушка перестала рассказывать и о чем-то спросила.

- Что? Прости, я отвлекся.

- Да я вижу, - она рассмеялась, - Я спрашиваю, как ты? На рубежах все спокойно?

Дин уже собрался ей рассказать все в подробностях, даже рот открыл, но в последний момент вдруг передумал. Не сможет он. Все то, что происходило у него с Сэмом, было настолько глубоким и личным, что никак не можно было об этом рассказать другому человеку. Даже Джо, которой он доверял. Это было настоящим, вот в чем было все дело. Он улыбнулся и ответил, как обычно:

- На рубежах все спокойно.

Ночью, когда Джо спала у него под боком, свернувшись теплым клубком, Дин лежал без сна. В голову лезли мысли, а как там Сэм? Проблемы с отоплением в Каталажке так никто и не взялся устранить, и Дин опасался, не слишком ли там холодно. Надо будет завтра кого-нибудь наладить, чтобы посмотрели уже, что там с трубами. Зато с Сэмом теперь точно не случится ничего плохого. Пока у Дина все под контролем, пока он присматривает за ним, никто не посмеет причинить ему вреда. Дину не приходило в голову, что фактически он посадил Сэма в клетку, чтобы иметь возможность контролировать его. Расслабившись после секса, отпустив нервное сжатие, он думал только о том, что все будет хорошо. Не может не быть.

Утром он приехал в управление и был куда благодушнее, чем во все дни накануне. Подчиненные посмеивались за его спиной, потому что кто-то утром проезжал мимо дома Харвеллов, увидел Джо во дворе и тут же разнес новость. Дин смотрел на смешки сквозь пальцы.

Днем он вспомнил, что собирался разобраться с отоплением, и велел помощнице вызвать слесаря. Его тянуло в Каталажку, к Сэму, но пока что он справлялся. Однако, после ланча застал во дворе управления странную картину: Сэм стоял недалеко от крыльца, щурился на яркое солнце, отсвечивающее от снега, а к его ноге тянулась толстая веревка. Другой конец веревки был привязан к тяжелой урне. На крыльце сидел Дженкинс, курил и читал газету. Время от времени он поднимал голову, смотрел на Сэма и потом возвращался к чтению. На другом конце двора собралась толпа зевак и наблюдала за процессом. Увидев шерифа, зеваки стали расползаться, но недалеко. Дженкинс тут же убрал газету и поднялся.

- Что здесь происходит? – спросил Дин, подходя к крыльцу.

- Шеф, это… гуляем мы. Заключенным ведь положено гулять.

Дин подцепил веревку носком ботинка и приподнял над землей.

- Что это?

- Это чтобы он не убежал. Мы решили, что лучше его привязать, а то ведь ты нам головы оторвешь, если что.

- Оторву, - пообещал Дин, мрачнея все больше и больше, - Я тебе за это голову оторву. Быстро, заключенного в камеру, а сам ко мне.

Дженкинс изменился в лице. Зная нрав начальства, зная, что по какой-то причине этот парень вызывает у него приступ острых эмоций, он ожидал, что шериф, скорее, посмеется вместе со всеми, но не разозлится. Он отвязал конец от урны и дернул веревку к себе. Сэм споткнулся и едва не упал. Дин пришел в ярость.

- Отвяжи его.

- А если сбежит?

- Не сбежит.

Он сказал это так уверенно, что Дженкинс мгновенно ему поверил. Отвязал веревку от Сэма и повел его в камеру. Когда он проходил мимо, Дин увидел, как его губы сложились в беззвучное «спасибо». Но отчего-то ярость только усилилась. Дженкинс получил по заслугам, а у Дина появился повод навестить заключенного. Почему-то он чувствовал, что повод обязательно нужен.

Сэм сидел на койке, скрестив ноги в лодыжках и глядя в стену. Совсем как в прошлый раз, и Дина настигло ощущение дежавю. В этот момент ему показалось, что Сэм был в его жизни всегда, но потом они потерялись и забыли друг о друге. А сейчас вот снова нашлись.

- Хочу извиниться за Дженкинса, - начал он, - Он у нас… не всегда думает тем местом.

Сэм не шелохнулся.

- Если хочешь гулять, то просто дай мне слово, что не сбежишь, и тебя никто не будет привязывать. Или я сам буду тебя выводить.

Сказал и тут же сам испугался собственным слов. Если шериф лично начнет выгуливать заключенного, бог знает, какие поползут слухи.

- У нас никогда не сидел никто, про кого я точно бы не знал, где искать, если вдруг сбежит.

Да и не стал бы никто бегать. Весь город знал, что Винчестер кого угодно из-под земли достанет, а под горячую руку ему лучше не попадать.

Слова закончились. Дин топтался перед решеткой и никак не мог решить, уходить ему или попробовать вытянуть из Сэма хоть что-нибудь. И тут, не поворачивая головы, Сэм ответил сам:

- Забей.

Дин решил, что ослышался.

- Что?

- Я говорю, забей. Я все понимаю, - пауза, - Слушай, насчет прогулки ты серьезно говорил?

Дин покрылся испариной. Вот влип-то. Но слова были сказаны, а он от своих слов никогда не отказывался.

- Да.

- Тогда завтра? – не утверждение, а вопрос, как ребенок спрашивает взрослого.

- Хорошо. Во сколько?

Сэм усмехнулся и повернул голову. От его взгляда Дин стушевался.

- Да мне все равно, знаешь ли.

- Да, конечно. Тогда я просто выберу время и приду за тобой.

- Можно еще просьбу?

- Давай.

- Принеси что-нибудь почитать. Книжку, не комиксы. И узнай, как там Миссури?

- Я сделаю.

Он ожидал, что Сэм скажет что-нибудь еще, но тот снова отвернулся и уставился в стену. Что он там видит? Зеленую дверь?

Дин развернулся и ушел. В душе он уносил непонятную горечь и грусть.

Изображение

И они начали гулять.

Как Дин и ожидал, в первый раз, когда он вывел Сэма во двор, пристегнув к себе наручниками, собралась толпа, из которой тут же послышались шуточки. Протащив Сэма за собой, Дин подошел поближе и выдал такой ответ, не выбирая выражений, что у народа мгновенно пропала охота зубоскалить. Больше их не доставали. Они ходили кругами по двору, протаптывая по снегу узкую тропинку. Дин пытался вызвать Сэма на разговор, задавая вопросы или кидая как бы невзначай нужные фразу, но Сэм упорно отмалчивался. Только однажды, когда Дин в очередной раз назвал его Сэмми, он сказал:

- Не называй меня так.

- Почему?

- Так меня только мама называла.

- А где она? Что с ней случилось?

- Она погибла, когда мне было полгода.

Дин хотел спросить, как тогда он может помнить, как его называли, но не стал. Ему было четыре, когда они с Джоном остались вдвоем. Свою собственную мать Дин помнил смутно, и любой разговор о ней вызывал у него болезненное ощущение утраты, которую он так и не смог толком пережить. Поэтому он промолчал. Через час наматывания кругов он решил, что достаточно, и отвел Сэма обратно в камеру.

Вечером за ужином он спросил у отца:

- Какой была мама?

Джон в последние дни забросил увлечение алкоголем, стал больше времени проводить дома и даже пытался шутить. Вопрос Дина застал его врасплох. Он отложил вилку и несколько минут собирался с мыслями.

- Очень красивая, - он говорил тихо, - И добрая. Она очень нас любила.

- Тогда почему вы развелись?

Дин спрашивал отца об этом много раз, но никогда не получал ответа. И на этот раз не получил. Вместо этого Джон задал встречный вопрос:

- Тебе плохо со мной?

- Нет. Но…

Он не договорил, и Джон не переспросил, что же крылось за этим «но». Они вернулись к ужину.

На третий или четвертый день Дин поймал себя на том, что ждет этого времени с нетерпением – постоянно смотрит на часы и пытается подтолкнуть минутную стрелку силой мысли. Он сидел в «Чертополохе» за ланчем и представлял, как придет за Сэмом в камеру, пристегнет его к себе наручниками и поведет во двор. Иногда их руки соприкасались, и каждый раз Дина как будто огнем обжигало. Он думал, что Сэм будет отдергиваться, но тот оставался спокоен и ничего не замечал. По крайней мере, Дин думал, что не замечает. Расплачиваясь по счету, Дин попросил Люси дать ему пару гамбургеров с собой.

Сэм принял подарок с благодарностью и попросил принести новую книжку. Уже во дворе, когда они снова ходили по кругу, Дин спросил:

- Тебе какую? Фантастику?

По его представлению фантастика была единственным достойным внимания жанром.

- «Над пропастью во ржи» Сэлинджера.

Дин впал в задумчивость. В памяти это название плавало где-то на уровне школы, а все, что было связано со школой, казалось ему скучным и неинтересным. Он не был уверен, что такая книга есть у них дома, но решил, что зайдет в библиотеку и возьмет книгу там. И кто бы мог подумать, что Сэму нравится классика?

Сэм понял его затруднения по-своему.

- Ты не читал?

- Нет. А про что там?

И Сэм взялся рассказывать. Он излагал последовательно и близко к тексту, не забегая вперед и не возвращаясь к пропущенным кускам. Он делал это так мастерски, что Дин воочию представил себе Холдена Колфилда и все его проблемы и проникся к нему сочувствием. Это была их первая прогулка, не отягощенная затяжными паузами.

Вечером он внимательно осмотрел домашние книжные полки, но Сэлинджера на них не нашел. Зато Джо, с которой они созванивались на предмет очередных вечерних посиделок, на вопрос о книге тут же ответила:

- Конечно, есть. Она у всех есть.

Дин смутился.

- У меня нет. Ты можешь принести?

Девушка рассмеялась в трубку.

- Тебя на классику потянуло?

- Нет. Это для… одного моего друга.

- Дин, в чтении классики нет ничего плохого. А тебе давно пора начать читать что-нибудь, кроме комиксов. Хорошо, я принесу.

Они планировали провести вечер в приятном общении, которое плавно перетекло бы в секс. Джо появилась около девяти, как и собиралась, и Дин с удовольствием отметил, что про обещание она не забыла. Книга, завернутая в пакет, была у нее в руках.

- Твой друг знает толк в литературе.

- Да, он такой.

Они сидели на диване, болтали и пили пиво. В какой-то момент Джо положила руку Дину на бедро и повела наверх, явно намекая, что пора подняться в комнату и приступить. Дин, всегда чутко реагировавший на ее прикосновения, откинулся на спинку и притянул Джо к себе на колени. Он целовал ее долго, ласкал через рубашку грудь и представлял, как здорово им сейчас будет. Но стоило закрыть глаза, как сознание начинало мутиться.

Он видел Сэма. Это Сэм сидел сейчас на нем верхом, сжимая сильными бедрами. Сэм целовал его губы и забирался пальцами под ворот футболки. Ерзал задницей по его вставшему члену и издавал тихие стоны нетерпения. И сейчас они поднимутся наверх, Дин разложит его на кровати и сделает то, о чем до сих пор не мог признаться даже самому себе. Картинка была настолько яркой, что он совершенно поплыл.

- Сэмми…

Что-то не так. Не то. Что-то он делает неправильно. Ощущение давило на мозг и возвращало его в реальность. Сознание начало проясняться. Сэм сейчас не здесь, не с ним, потому что он в Каталажке. Один. А Дин дома, и на коленях у него сидит Джо.

Он распахнул глаза. Джо смотрела на него озадаченно и больше не делала попыток к близости.

- Кто такая Сэмми? Новую девушку себе завел?

Она не ревновала, не такая она была, Джо Харвелл. В ее вопросе не было ни упрека, ни злости, одно только любопытство. Дин понял, что проговорился. Больше того, он понял, что на самом деле предпочел бы, чтобы сейчас с ним был Сэм.

- Нет… это не девушка.

Глаза Джо округлились, а улыбка стала еще шире.

- Парень?

Дин отчаянно хотел перевести все в шутку, но никак не мог найтись с ответом. Джо продолжала его дразнить, и он совсем стушевался. Да и желание немедленно увидеть Сэма разгоралось все сильней и сильней.

- Слушай, Джо, мне нужно идти. Я должен отнести книгу тому другу, про которого говорил.

Она сразу как-то погасла. Улыбка исчезла, а в голосе появились нотки холода.

- Сейчас? Уже почти полночь.

- Сейчас.

Он хотел бы все ей объяснить, но не мог. Не мог подобрать слов. Не мог себя заставить. Джо сползла с его коленей и принялась поправлять одежду.

- Хорошо. Иди, если тебе надо.

- Ты не обидишься?

- Нет.

Но она не поцеловала его на прощание, когда они расходились в разные стороны, и Дин решил, что все же ее обидел. Чувство вины уязвило его болезненным уколом, но тут же исчезло. Сэм был важнее. Бог знает, почему, но это было так.

Изображение

В управлении не было никого, кроме дежурного офицера, но и тот дремал, уронив голову на стол. Дин хотел его разбудить и устроить выволочку, но в последний момент передумал. Как он когда-то и опасался, слухи насчет его странной привязанности к заключенному все таки поползли. И не стоило их подкармливать. Он тихо прошел мимо, радуясь, что сегодня надел другие ботинки, без подковок, и скрылся за двойными дверями.

Сэм не спал. Дин прошел по коридору бесшумно и остановился напротив решетки. Сэм его не видел. Он стоял, повернувшись спиной к двери, и смотрел в окно высоко под потолком, забранное решеткой. И снова Дин удивился: что он там видит? Он смотрел на Сэма и откровенно любовался им, в который раз. Что-то было такое в этом парне, что заставляло его едва ли не сходить с ума. Впервые в жизни он хотел обладать мужчиной, целиком и полностью, и не видел в этом ничего противоестественного. Спало ли в нем это всегда или только Сэм на него так действовал, Дин не знал. Он тупо хотел и точка.

- Насмотрелся?

Сэм не обернулся, никак не показал, что знает о его присутствии. Дин вздрогнул.

- Как ты…

- Я тебя чувствую.

Дин ожидал, что Сэм как-то пояснит свои слова, но он промолчал.

- Я тебе книгу принес.

- Мог бы и завтра.

Мог бы. Но он хотел сегодня.

Сэм пересеку камеру и приблизился к решетке вплотную. Дин просунул книгу сквозь прутья, и Сэм отправил ее на койку одним точным движением.

- Спасибо.

- Не за что.

Говорить больше было не о чем, но Дин не уходил. Все стоял и стоял, смотрел на Сэма в тусклом свете лампы у входа. Ему казалось, что воздух между ними накаляется, и скоро решетка расплавится и потечет. На самом деле слова им были не нужны, потому что неведомо как они соприкасались разумами. Оба они хотели одного и то же. Но Дин боялся сделать первый шаг, потому что никогда раньше он и не помышлял о таком, а Сэм – потому что боялся, что все станет еще хуже. Их тянуло друг к другу, но решетка… Решетка была не только между ними, а у каждого из них была решетка в душе. Дин, выросший с отцом, приученный к жестким спартанским условиям существования, очерствевший работой, не мог позволить себе слабость эмоциональной привязанности. Сэм, рано осиротевший, прошедший школу жизни на улице, давно пришел к выводу, что доверять не стоит никому. Оба они были повреждены настолько, что это было сильнее желаний и чувств.

Лампочка вспыхнула и разлетелась с пронзительным звоном. Упала темнота, и только мерцание фонарей за маленьким окном высвечивало силуэты. И Сэм вдруг сделал то, что окончательно снесло Дину крышу. Он шагнул вперед и с размаха прижался бедрами к решетке, как будто собирался ее трахнуть. Дин подался ему навстречу, снова завороженный, как уже бывало раньше. Сквозь прутья Сэм крепко взял его за руку и притянул к себе.

- Не боишься? – спросил он хрипло.

- Чего?

- Например, что сейчас шею тебе сверну.

Дин усмехнулся.

- Попробуй.

Другой рукой Сэм провел по его плечу, потом по шее, запустил пальцы в волосы на затылке. Дин уже понял, что сейчас будет, но не верил. И когда Сэм притянул его к себе и начал целовать, он все еще не верил. Сэм ласкал его губы, чувственно и нежно, так, что у Дина подгибались колени, и мир скручивался и исчезал. Если бы сейчас время остановилось, он бы не заметил. Он растворился в поцелуе, утратил способность мыслить, забывая себя. Он хотел бы, чтобы этот момент длился, и длился, и длился… Когда Сэм отстранился, так же внезапно, как до того привлек его к себе, Дин понял одно: только что его жизнь разделилась надвое.

Из Каталажки он не ушел, а сбежал, не сказав больше ни слова. Ночью, лежа в одиночестве, Дин не спал – грезил наяву. Ему виделось, как он выпускает Сэма на свободу, и они уезжают на другой конец страны, где их никто не знает. Как Сэм оказывается его потерянным братом, и после освобождения живет в их доме. Днем они делают вид, что и правда братья, а ночью Сэм стонет под ним, выгибается и отдается так, как больше никогда и никому. И плевать на то, кем он был. Все это было до Дина. Главное, чтобы Сэм был – его и только его. Они были, как две половинки целого, которым повезло найти друг друга. А все остальное было не важно.

_________________
Дневник


01 дек 2012, 20:25
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 июл 2011, 17:15
Сообщения: 53
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Изображение

Теперь жизнь Дина Винчестера напоминала ад.

Начать с того, что разговор о матери, который Дин так неосторожно завел, видимо, разбередил Джону душу. Джон Винчестер по сути был неплохим человеком – ответственным, обязательным и руки у него росли, откуда надо. В автомастерской, где он работал механиком, его ценили и уважали. А что при этом он предпочитал отмалчиваться и не стремился заводить друзей, было не столь важно. Главное, чтобы все было сделано, и клиент остался доволен. До мастерской Джон двадцать лет отслужил шерифом, в одиночку поднял сына, сменившего его на посту, что только добавило уважения от окружающих. В Энджелхоуле привыкли к его замкнутости и не обращали внимания, потому что знали, когда нужно, Джон Винчестер в помощи не откажет. Но водилась за ним одна привычка, отравлявшая жизнь не только ему самому, но и Дину. Время от времени Джон впадал в мрачную меланхолию и начинал глушить виски больше обычного. Окружающие при этом не страдали, потому что Джон брал краткий отпуск и прочно оседал дома. Когда однажды утром он не спускался к завтраку и не шел потом в мастерскую, Дин точно знал, чем ему это грозит – ближайшие недели полторы-две домой лучше лишний раз не появляться. Тревожные признаки появились на следующий день после того разговора, но Джон держался, и Дин подумал, что на этот раз пронесет. Впрочем, он думал так каждый раз, но никогда не проносило. Иногда Дин полагал, что отец напрасно вышел в отставку, потому что раньше не случалось ничего подобного. А как расслабился, так и началось. Впрочем, разговоры о матери заканчивались так всегда, единственно, что раньше Джон глушил только по вечерам.

На самом деле на этот раз все выходило еще хуже. Джон не только пил, но и постоянно цеплял Дина едкими замечаниями. С самого детства он выращивал из него солдата, когда малейшая провинность сопровождалась наказанием и прочисткой мозга. Дин должен был неукоснительно выполнять все распоряжения и не спорить. Когда Дин сменил отца на посту шерифа, воспитательная работа Джона сошла на нет. Он признал в сыне взрослого человека с правом на собственное мнение. С одной оговоркой: когда Джон погружался в исследование дна бутылки, прежние замашки сурового родителя возвращались, как и не уходили никуда. Дин огрызался в ответ, дело доходило до скандала, и он наведывался домой только для того, чтобы переночевать. Да и то не каждый раз.

Другой стороной ада был Сэм.

Дин совершенно не представлял, как себя с ним вести, после того, что между ними случилось. Они продолжали гулять, и Сэм теперь сам иногда брал его за руку, когда рядом никого не было. Возьмет, сожмет пальцы и тут же отпустит. Когда это случилось в первый раз, Дин остановился и несколько секунд тупил от неожиданности. Сэм ничего не говорил, только улыбался и щурился на солнце. В Энджелхоул пришла зима, и солнце ярко отсвечивало от снега.

- Сэмми, ты… Это что сейчас было?

- А что сейчас было?

Он смотрел так невинно, и Дин подумал, что ему показалось. Он буркнул:

- Ничего.

Но потом это случилось снова. Короткое пожатие, словно Сэм говорил: я здесь, рядом, теперь я слежу за тобой. Дин нервничал, но не противился. На самом деле этот маленький знак внимания каждый раз вызывал у него в душе разлитие тепла и пронзительной нежности.

По вечерам он больше не спешил домой. Днем брал еду в «Чертополохе» и ужинал у себя в кабинете. Потом раскладывал бумаги и работал. Бумажной волокиты на его должности хватало и всегда находилось то, что он не доделал, замотанный рутиной. Или смотрел маленький телевизор, который принесла ему Джо. Она перестала дуться и захаживала вечерами скрасить ему одиночество. Сэм дочитал Сэлинджера. Книжка лежала у Дина на столе, и как-то он, от нечего делать, взялся ее читать. Оказалось, что классика может быть интересной. Но самым кошмарным во всем этом было то, что Сэм был здесь, совсем недалеко.

Дин ощущал его присутствие каким-то звериным чутьем, несмотря на разделявшие их стены и двери. Ночью управление пустело, в здании устанавливалась тишина, и Дину казалось, что он его слышит. Слышит, как Сэм ходит по камере, даже как спит. Между ними словно бы установилась прочная ментальная связь, никогда не прерывавшаяся, и это сводило Дина с ума. Он всерьез думал, что у него начинаются галлюцинации. Он пытался себя контролировать, но темные инстинкты, пробудившиеся еще в период слежки, брали верх. Он все чаще отвлекался и замирал, уставившись перед собой остановившимся взглядом и прислушиваясь. Однажды не выдержал и пошел в Каталажку.

Было четыре часа утра. Час быка, когда пробуждается все темное и берет верх над разумом. Дин где-то читал, что в это время совершается больше всего самоубийств, потому что люди, слабые по своей природе, теряют окончательный контроль над собой, и поддаются инстинктам. Вот и он тоже. Чтобы хоть как-то расслабиться, он пошел по скользкой дорожке – позволил себе немного виски, позаимствованного из запасов Джона, и сейчас не вполне понимал, что делает. Он уговаривал себя, что только посмотрит. Проверит, все ли в порядке, хотя, что там могло быть не в порядке, он не знал.

Сэм спал, натянув одеяло до самого носа. Трубы починили, но в Каталажке все равно по ночам было прохладно. Оранжевая роба лежала на верхней койке, одна штанина соскользнула и свисала вниз. И тут Дин вспомнил, как Сэм одевался после душа. На голое тело. Разумеется, никто не позаботился, чтобы дать ему белье, и Дин сообразил, что там под одеялом, он лежит сейчас в одной футболке. Воображение, приобретавшее необычайную буйность, когда дело касалось Сэма, тут же нарисовало ему картинку: вот он отпирает дверь и входит, Сэм чувствует его приближение даже во сне, он же говорил, что всегда его чувствует, и просыпается, потом откидывает одеяло и… что? Дальше – что? А дальше все было так горячо, что Дина прошибло дрожью и холодным потом. Еще никогда ни один человек не вызывал у него таких эмоций. Даже когда он был подростком и только-только начинал тискать девчонок, подхлестываемый гормональным штормом, его не накрывало столь сильно. Если бы Дин верил в существование сверхъестественного, то решил бы, что без колдовства тут явно не обошлось. Никогда он не мог подумать, что самым сильным переживанием для него станет тяга к другому мужчине.

Он сел на пол, уперся в стену затылком и долго сидел, глядя на спящего Сэма и пытаясь разобраться в себе самом. Получалось плохо, и Дин злился все больше и больше. Сидел так, наверное, до утра, но поспешил уйти до того, как Сэм проснется или заглянет кто-нибудь из коллег.

И еще, Сэм его провоцировал. Дин сразу и не понял, что происходит, пока однажды ему не доложили, что у заключенного был посетитель – Бобби Сингер. По инструкции после этого следовало сделать обыск, но на вопрос Дина подчиненные только переглянулись. Тут же выяснилось, что при встрече никто не присутствовал. Он скрипнул зубами на их нерадивость и отправился производить обыск сам.

На приказ встать лицом к стене, упереться в нее руками и расставить ноги, Сэм бросил на него недоуменный взгляд, но от комментариев воздержался. Дин был зол на нерадивых подчиненных, его мучило похмелье, да еще и вырваться на прогулку сегодня не удалось. Дин оставил непонимание Сэма без внимания и принялся ворошить постель в поисках запрещенных предметов. Разумеется, ничего не нашел. Нужно было обыскать Сэма.

Он водил руками по его телу, прощупывая одежду, а сам без конца думал о том, как делал то же самое после того, как Сэм принимал душ в самый первый день. Прикасался ладонями к горячей влажной коже, и каждое движение отзывалось сладкой истомой в душе и ноющей болью в паху. И поцелуй, их нездоровый темный поцелуй, во время которого Дин полностью утратил над собой контроль. Обыскивая Сэма, он постоянно ловил себя на желании развернуть его к себе лицом, прижать к стене и впиться в губы. Целовать до тех пор, пока оба они не свихнутся. Дину казалось, что он задыхается от невозможности сделать это. Сердце гулко стучало и все время обрывалось куда-то вниз. Нарастало возбуждение. Сэм едва заметно двигался под его руками, постоянно норовя прижаться к ним сильнее. Опустил голову вниз и часто дышал, как будто все происходящее его заводило. А, может, и правда заводило?

Дин закончил и отстранился. И тут Сэм прошептал:

- Внутри смотреть будешь?

Сначала Дин не понял, о чем он говорит, но потом пришло осознание и вместе с ним изумление.

- Ты хочешь?

Сэм усмехнулся. Он все еще стоял, упираясь в стену, широко расставив ноги. Дин некстати вспомнил, что уже видел его в этой позе: в темном переулке, с приспущенными на бедра джинсами. А сзади бился в оргазме другой человек. Вместо ответа Сэм задал встречный вопрос:

- А ты?

Вся беда была в том, что Дин хотел. Одна мысль о том, что этот высокий сильный парень будет полностью в его власти, будет ему подчиняться, сводила его с ума. Сейчас они были одни, но в любой момент за шерифом могли придти, и угроза дополнительной опасности только усиливала возбуждение. Сэм его провоцировал так явно, так откровенно, словно хотел вывести Дина из себя еще больше. И Дин не выдержал.

- Сам напросился.

Если бы он мог посмотреть Сэму в лицо, то увидел бы, как тот улыбается. Но он не мог и не увидел.

Он взял его за бедра и резко притянул к себе, нашарил пуговицы и расстегнул их. Тюремные штаны, слишком просторные, легко сползли на бедра, обнажая бледную поджарую задницу Сэма Кэмпбелла. Дин смочил пальцы собственной слюной и с размаха загнал их Сэму в анус.

Это было слишком похоже на секс. Дин не проводил досмотр, он трахал Сэма пальцами, другой рукой прижимая его к себе. Сэм прогнулся в пояснице и подставлялся сам, двигая бедрами, и тихо стонал. В какой-то момент он не выдержал и оторвал одну руку от стены, потянул вниз. Дин тут же перехватил его кисть и завернул за спину. Оранжевые штаны съехали к коленям.

- Не сметь!

- Да, сэр.

Видимо, Дин делал все правильно. Видимо, не только его возбуждала ситуация. Видимо, между ними и правда было что-то большее. К его удивлению Сэм кончил, так ни разу к себе и не прикоснувшись. И только тогда Дин остановился и вышел из него, отпустил руку. Сэм обессилено сполз по стене на колени, так и не удосужившись прикрыться. Он смотрел на Дина снизу вверх и улыбался, немного безумно и дико.

- Понравилось?

Дин не нашелся с ответом. У него самого все давно уже стояло, а яйца болели от напряжения. Больше всего ему хотелось заползти куда-нибудь в темный угол и довести себя до разрядки вручную, но он не мог себе этого позволить. Нужно было возвращаться к работе, так что он ушел из Каталажки, так и не сказав ни слова.

Остаток дня он провел, как в тумане. Вечером Джо пришла скрасить ему одиночество, и Дин повалил ее на стол, вытерпев не больше пятнадцати минут общения. Закрыв глаза, он представлял Сэма, что это он сейчас под ним, извивается и почти кричит. Никогда еще с ней Дин не был в таком ударе, обычно все проходило куда спокойней и тише, но в этот раз воображение подхлестывало его, и он терялся в реальности и собственным ощущениях. И все это приводило его в ужас, потому что… Потому что до сих пор он и не представлял, что может быть так хорошо.

Изображение

Бобби Сингер явился снова, на этот раз прямо в кабинет шерифа. До него уже долетели слухи, что постояльца закрыли на шесть недель, да и Сэм это подтвердил, когда Бобби решил его навестить. В связи с этим у Бобби образовалась одна проблема, которую он никак не мог решить самостоятельно – завтра истекал срок предоплаты за номер, в котором жил Сэм. Сначала Бобби хотел сам собрать его вещи и отнести их в подвал или в гараж, дожидаться владельца, но потом решил, что раз тут замешана полиция и лично шериф Винчестер, то ему и решать. С тем и пришел.

Выслушав его, Дин ответил:

- Ты правильно сделал, что пришел. Я сам этим займусь, - он заглянул в тетрадь, где отмечал все дневные дела, - Сегодня вечером, часов в шесть приеду.

На том и порешили.

День прошел, как обычно. После ланча Дин повел Сэма на прогулку. Оба они так ни словом и не обмолвились о том, что произошло во время обыска, но быстрые пожатия пальцев не прекратились, только Сэм стал медлить отпускать его руку. Немного поколебавшись, Дин все же решил сказать, что вечером едет забирать его вещи. Сэм тут же забеспокоился о деньгах, которые ему удалось собрать для Миссури Мосли.

- Они в бумажнике, на дне сумки. Возьми их и отвези в больницу, там, наверное, уже куча счетов. Если не хватит, скажи мне.

Дин удивился.

- И что ты сделаешь?

Ситуация была патовой. Сидя в Каталажке, Сэм не мог сделать ничего, но он отмахнулся.

- Что-нибудь придумаю. Пусть продолжают присылать счета к Бобби. Когда я выйду, то достану денег.

- Где? Где ты возьмешь деньги, Сэмми? Снова пойдешь по углам сниматься?

- Я не знаю, Дин, - голос звучал грустно, - Но я должен, понимаешь? Я должен.

- Ладно, что-нибудь придумаем.

Сэм посмотрел на него недоверчиво. Дин говорил так, будто это и его проблема тоже. Даже сам не заметил.

Вечером он отправился к Бобби. Ему выдали ключ, проводили в номер и оставили в одиночестве. Номер произвел на него гнетущее впечатление. То есть, Дин и раньше знал, что бизнес Бобби Сингера удерживается на плаву только чудом. Энджелхоул не был туристическим городом. Две его главные достопримечательности – ратушу и фонтан – можно было осмотреть за час максимум, да и то фонтан осенью отключали. Больше в городе не было ничего такого, ради чего можно было бы задержаться. Сюда приезжали навестить родных и друзей или помочь со сбором урожая. Даже хичхайкеры заезжали редко, потому что Энджелхоул находился в стороне от трассы. Так что содержание мотеля было рискованным предприятием. Однако, до сих пор Дин был уверен, что не настолько. Мебель была старой, номер требовал ремонта и больше походил на крысиную нору, чем на место, где кто-то может прожить достаточно долго.

Сначала он хотел только собрать вещи Сэма и отвезти их к себе в управление. Он привез с собой большую коробку и поставил ее посреди номера, намереваясь наполнить. Начал с ванной, в которой нашел только бутылку самого дешевого шампуня, наполовину пустую, одноразовый бритвенный станок и мотельное полотенце. Полотенце он повесил обратно, а шампунь и бритву упаковал в полиэтиленовый пакет и отправил в коробку. Потом раскрыл шкаф и взялся за одежду.

Настроение испортилось окончательно. Сэм Кэмпбелл оказался беден, как церковная мышь. Две смены белья, запасная пара джинсов, еще одна клетчатая рубашка и летняя джинсовая куртка, в которой Дин его видел в первый раз. Вещи были чистыми, но до такой степени поношенными, что Дин всерьез опасался, не расползется ли ткань прямо у него в руках. Ни одной новой вещи у Сэма не было, из чего Дин заключил, что Сэм все, что удавалось заработать, тратил на оплату номера и еду, а потом начал собирать для Миссури. И тут Дин впервые поймал себя на том, что рассматривая вещи Сэма, пытается представить, чем же он жил до того, как приехал в Энджелхоул. Судя по всему, Сэм скитался в основном по средним штатом, потому что ни легких, ни теплых вещей не наблюдалось. Видимо, пока одно что-то сохло после стирки, Сэм носил смену, а потом менял их местами. Цвета были неброскими, покрой удобным, а цена, видимо, самой низкой, какую он смог найти.

От шкафа он двинулся дальше. Обстановка была настолько убогой, что Дин без труда нашел сумку, о которой говорил Сэм, - задвинутой под кровать. Он вытащил ее на свет божий, вытряхнул содержимое на покрывало и сел рядом. Здесь было то, что на самом деле могло считаться личным. То, что должно было рассказать о владельце куда больше одежды.

Бумажник был самым дорогим из всего, что Дин успел увидеть, - из натуральной кожи, но изрядно потертый и поцарапанный. Кто-то подарил? Сэм его украл? Вроде бы чего, а воровства за ним не водилось. В одном отделении нашлись деньги – двадцатки и полтинники и ни одной сотни. Еще раньше Дин заприметил на столе горсть мелочи. Видимо, Сэм оставлял себе только монеты, а купюры откладывал. Дин поборол желание пересчитать деньги и убрал всю пачку во внутренний карман куртки. Завтра днем он наведается в больницу и расплатиться по счетам, на сколько хватит. В другом отделении он нашел документы.

Прав не было, вместо них Сэм пользовался удостоверением личности от штата Канзас. На фотографии он выглядел совсем мальчишкой – непослушные вихры, открытая улыбка и щенячий взгляд. Сейчас Сэм был совсем другим: черты лица заострились и проступили четче, волосы были подстрижены короче, а взгляд стал более затравленным. Побила мальчика жизнь и выбила из него всю солнечность. Из удостоверения Дин узнал, что Сэму двадцать шесть, а родился он в Лоуренсе, штат Канзас.

В душе зазвенел тревожный звоночек. Самому Дину было тридцать, и он тоже был родом из Лоуренса, штат Канзас. Произведя нехитрый подсчет, он выяснил, что они с Джоном уехали оттуда в Энджелхоул примерно за полгода до рождения Сэма. Лоуренс был среднестатистическим городком среднего Запада и тоже не отличался особо крупным размером. Дин подумал, что их семьи могли бы жить на соседних улицах или даже в соседних домах и что его отец и мать Сэма запросто могли быть знакомы. Он представил, что бы было, если бы Винчестеры не уехали, а миссис Кэмпбелл не погибла. Скорее всего, они с Сэмом ходили бы в одну школу. Но Дин бы его, конечно, там не замечал. Это когда ты взрослый, четырехлетняя разница в возрасте кажется незначительной. А в детстве между ними лежала бы пропасть. Когда Дину было пятнадцать, он уже вовсю занимался сексом, а Сэм в это время не видел разницы между мальчиками и девочками. С другой стороны, если бы Сэм был его младшим братишкой, Дин бы точно стал тем, кто его насчет этой разницы просветит. Они могли бы вместе смотреть телевизор и потом обсуждать увиденное. А когда Сэму исполнился бы двадцать один год, Дин мог бы закатить ему самую шикарную вечеринку в мире по поводу совершеннолетия. Он так живо все это себе представил, что не замечал, как сидит в пустом номере один и счастливо улыбается.

Ни одной кредитки в его бумажнике Дин не нашел. Насчет настоящих все было ясно – у Сэма неоткуда было взяться счету в банке. Но сам Дин, если бы пришла ему нужда жить в скитаниях, пользовался бы фальшивыми. Как коп он лучше прочих знал, насколько легко их подделать.

Он ожидал найти записную книжку или что-то в этом роде, но не было даже карточки, на которой было бы указаны координаты, по которым следовало сообщить, случись несчастье. Ни одной страховки, ни одной даже самой завалящейся квитанции или чека. Сэм Кэмпбелл производил впечатление человека, который появился из ниоткуда. У него были документы, подтверждающие легенду, но ни одного свидетельства живой человеческой жизни. Сам Дин с момента совершеннолетия оброс кипой официальных бумажек и не представлял, как это возможно – существовать с минимальным набором. Среди прочих бумаг он нашел аттестат о среднем образовании и старую фотографию. Все это было не столь интересно, и Дин решил, что посмотрит потом.

Изображение

В дверь постучали, и потом голос Бобби спросил:

- Эй, шериф, ты там не уснул?

Дин посмотрел на часы. Он сидел тут уже битых три часа, хотя мог бы уложиться за пятнадцать минут. Видимо, так сильно погрузился в размышления, что совсем потерял счет времени. Он быстро сгреб все обратно в сумку и сложил ее в коробку. Коробка выглядела печально – вещи Сэма заняли не больше трети объема.

- Заходи, Бобби.

Сингер появился в номере с парой пива. Дин принял бутылку с благодарностью и тут же сделал несколько больших глотков.

- Нашел что-нибудь? – спросил Бобби, одновременно с этим обводя номер взглядом.

- Ничего такого, о чем тебе стоит беспокоиться.

- Ну да… Сэм вообще хороший парень, тихий. Только несчастный.

- Почему?

- Потому что один, как перст. Ни семьи, ни друзей, только мы с Миссури. Но разве мы ему ровня? Он молодой, что ему до нас?

Бобби пустился в рассуждения, но Дин слушал его вполуха. Тревожный звоночек снова терзал ему душу. Где-то тут было зарыто то, что не давало ему покоя. То, что лежало в основе их с Сэмом сложных отношений. То, что он никак не мог вычислить.

Наконец, коробка была сложена. Бобби сходил к себе и вернулся с книгой, единственной, которая была у Сэма своя. Дин бросил на обложку заинтересованный взгляд – «Повелитель мух», автор Уильям Голдинг. Поскольку Сэм снова сидел без чтения, стоило, пожалуй, отдать книгу ему. Дин рассудил, что раз Сэм даже купил собственный экземпляр, то чем-то его эта книга сильно привлекала.

Он заехал домой, проверил, в каком состоянии Джон, и вернулся в управление. Коробку с вещами Сэма отнес к себе в кабинет.

Ночь снова была бессонной, но на этот раз Дин нашел себе занятие поинтересней обычного. Он вытащил сумку Сэма и принялся изучать ее содержимое. В кожаном мешочке, на который он сначала не обратил внимания, хранился старый игрушечный солдатик. Краска с него почти слезла, а дуло винтовки явно было короче, чем надо. Вместе с солдатиком из мешочка выкатился зеленый стеклянный шарик – вещь совершенно непонятная и, по мнению Дина, абсолютно бесполезная. Но, видимо, шарик был чем-то дорог Сэму, раз он его хранил. Дин поймал его в попытке скатиться со стола и положил обратно в мешочек. Поразмыслив, он решил, что это было единственное, что осталось у Сэма от детства. Не очень-то счастливым должно было быть детство, проведенное в приюте.

Дин поставил солдатика на стопку книг на краю стола и снова взялся за бумажник. На этот раз он вытащил фотографию и принялся ее изучать. Как и все остальное имущество Сэма, она знавала жизнь и получше. Изображение на ней выцвело и почти полностью утратило не только краски, но и четкость. Края обтрепались, по центру тянулась заглаженная линия сгиба. На снимке была изображена молодая женщина, державшая на коленях маленького мальчика. По тому, как бережно она его поддерживала, видно было, что малыш только научился сидеть. И с этой женщиной было что-то не так, Дин знал это со всей определенностью. Он прислонил фотографию в той же стопке, откинулся на стуле и сложил ноги на стол. Сидел и смотрел на нее, и чем дольше смотрел, тем больше понимал, что откуда-то он эту женщину знает. У нее была привычка закладывать за ухо прядь волос, вившихся крупными локонами – справа. На запястье едва просматривался толстый браслет, увешанный брелоками, и Дин мог бы голову дать на отсечение, что знает, что именно они изображают. Вон тот, с краю – звезда, заключенная в круг. Может быть, его отец и правда знал ее, когда они жили в Лоуренсе? А еще она пекла очень вкусные блинчики и поливала их медом. На завтрак. Может быть, отец знал ее настолько близко, что им и завтракать вместе доводилось? Из глубин память, о которых он и не подозревал, донесся голос:

- Дин-бой…

Но его никто никогда так не называл. Смутные воспоминания шевелились в душе неподъемным грузом, а на сердце почему-то наваливалась тоска. Как будто Дин потерял что-то важное и не мог не только найти, но даже вспомнить. На обороте не было никаких надписей. Нужно было узнать, кто эта женщина. Нужно было как следует покопаться в прошлом Сэма. Дин очень вовремя вспомнил, что он шериф и имеет полное право послать соответствующий запрос.

В эту ночь он так отвлекся на собственные переживания, что даже позабыл о Сэме.

Изображение

На следующий день женщина с фотографии продолжала занимать все его мысли. Она настолько увлекла Дина, что он сунул фотографию в собственный бумажник и возил ее с собой.

Первым делом он съездил в больницу и расплатился по счетам из денег Сэма. Сумма была недостаточной, и Дин решил, что пока что доплатит из своих, а с Сэмом они потом разберутся сами. Кэмпбелл казался ему достаточно честным, чтобы не бегать от долга. Миссури отправилась домой, а Дин с чистой совестью поехал по своим делам дальше. Ему пришло в голову, что можно спросить у Джона, но отец все еще пребывал в алкогольной коме, и Дин от этой затеи отказался. Но каждый раз, когда вспоминал о неизвестной женщине, слышал внутренний звонок и ощущал напряжение и неудобство в мыслях. Сидя в «Чертополохе» за ланчем, он их поймал. Женщина была ему знакома, и чем дольше Дин на нее смотрел, тем больше воспоминаний пробуждалось, но все равно, все они были настолько расплывчатыми, что он не мог их идентифицировать, как не старался.

Когда днем они вышли на прогулку, Дину пришло в голову, что можно ведь пойти по самому простому пути – спросить у Сэма. Но он не решился. Бог знает, почему. Сэм же мигом просек его задумчивость и спросил:

- Что-то случилось?

Дин медлил с ответом. Вот он, подходящий момент, чтобы все разузнать. Он сам спросил, сам вызывал его на разговор. Во дворе они были одни, и можно было бы поговорить. Дин уже потянулся к куртке, но в последний момент передумал.

- Нет, ничего.

Сэм не стал настаивать, чтобы он открылся. Дин давно заметил, что Сэм и правда его чувствует, и не только приближение, но и желания. Правда, до сих пор он думал, что это касается только их взаимного притяжения. Оказалось, что не только.

Когда он запирал Сэма в камеру, тот вдруг накрыл его руку своей ладонью и тихо сказал:

- Если захочешь поговорить, приходи ночью. Ты можешь мне доверять, Дин.

Он сказал это так, что Дин сразу поверил – может. И решил, что если не надумает ничего умнее, то так и сделает.

Умнее он не надумал. Более того, к вечеру женщина на фотографии окончательно съела ему мозг. Дин сдался и пошел за ответом к Сэму.

Кэмпбелл не спал, несмотря на глубокую ночь. Дин мимолетно удивился, но потом вспомнил, что Сэм сам его звал, и ему стало интересно – а если бы он не пришел? Сэм так бы и сидел до самого утра? И тут понял, что знает ответ – так бы и сидел, и ждал бы, но завтра ни о чем бы не спросил.

Он хотел, как обычно, сесть на пол напротив решетки, но потом решил, что сегодня лучше будет, если они не будут разделены. Сэм увидел, как он отпирает замок, и не удержался от сарказма.

- Обыск пришел делать?

- Поговорить, - буркнул Дин, - Ты ведь сам звал.

Кажется, Сэм смутился и сказал примирительно:

- Извини.

И тут Дин удивил его еще больше: достал из пакета две банки пива и одну отдал Сэму. Сочно чавкнули ключи. Сэм пил с нескрываемым удовольствием, прикрыв глаза. Наверное, представлял, что он сейчас не в камере, а в номере мотеля Бобби.

- Сходил я к тебе, - начал Дин, - Вещи все собрал и привез к себе в кабинет.

- Бобби не захотел у себя оставить?

- Не в этом дело. Заведение у него хлипкое и никак не охраняется, а мало ли что… У меня оно целее будет.

Сэм издал тихий короткий смешок.

- Да у меня и красть-то нечего.

- Я заметил, - Дин ухмыльнулся, но тут же посерьезнел, - Деньги я нашел и отвез сегодня в больницу. Немного не хватило, так что я сам доплатил. Будешь теперь мне должен.

- Я влип, да? – спросил Сэм, и Дин тут же вспомнил их первый разговор в «Чертополохе».

- Ага, - и усмехнулся совсем, как тогда.

- Как там Миссури?

- Уже дома. Она в порядке, не беспокойся. Но я не об этом хотел поговорить. Сэмми…

Он маялся, не знал, какие подобрать слова, хотя всегда отличался завидным умением задавать вопросы прямо в лоб. Но вот сейчас почему-то в лоб не хотелось, а хотелось получить ответ. С Сэма станется замкнуться и ничего не сказать.

- Говори, как есть, Дин. К чему нам церемонии?

Действительно. К чему были церемонии после всего, что Дин уже успел натворить. Он вздохнул и полез в куртку. В сумраке камеры изображение на снимке было плохо различимо, но Сэм мгновенно опознал, что за фотографию дает ему Дин.

- Откуда это у тебя? – он ощутимо напрягся.

- Из твоего бумажника.

- Какого хрена ты копался в моих вещах?

- Складывал. И деньги искал. Вот и нашел.

Сэм взял у него фото и тут же спрятал под подушку. Так наивно, по-детски, как ребенок, который хочет утаить ото всех свое самое большое сокровище, но не знает никакого безопасного места.

- Кто она?

- Зачем тебе?

- Понимаешь… у меня ощущение, будто я ее знаю. Я хочу вспомнить, но не могу. Кто она, Сэм?

Кэмпбелл не отвечал довольно долго, только пиво выхлестал залпом. Дин молча дал ему вторую банку. Сэм поднялся, походил по камере кругами, а потом отошел в угол и сполз по стене на пол. Закрыл лицо руками. Дин, не ожидавший ничего подобного, подошел к нему и присел рядом на корточки.

- Сэмми, - он говорил шепотом, - Ты можешь мне доверять.

Он взял его ладони и отвел от лица. Он бы не удивился, если бы увидел, что Сэм плачет, потому что уже успел понять, насколько тот был уязвим, когда дело касалось чего-то действительно важного. Но его глаза были сухими, только блестели лихорадкой и легким безумием. Ответил он тоже шепотом:

- Ты не можешь ее знать.

- Почему?

- Потому что это моя мать.

Он снова уткнулся в руки. В его голосе было столько боли, что Дина охватил озноб. Он встал на колени и обнял Сэма за плечи. И держал так еще очень долго.

_________________
Дневник


01 дек 2012, 20:30
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 июл 2011, 17:15
Сообщения: 53
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Изображение

Отношения Дина и Джо Харвелл были весьма неровными не только в плане свиданий, но и в эмоциональном тоже. Джо была девушкой взбалмошной и своенравной, но это как раз и нравилось Дину в ней большей всего. С ней ему никогда не было скучно. Иногда на Джо находило, и они ссорились в пух и прах, до проклятий, хлопанья дверьми и обещания никогда больше не звонить. Обычно этого хватало до вечера, а потом они мирились – так же до самозабвения, долго и со вкусом.

Эллен Харвелл, мать Джо, держала автозаправку и бар для дальнобойщиков с общим названием «У дороги». Эллен была жесткой женщиной и держала дочь в ежовых рукавицах, когда Джо жила дома, но ее отношения с Дином были ей по сердцу. Дину она доверяла, он ведь был шерифом. Когда она собралась в соседний город навестить друзей, Джо сказала, что пригласит Дина в это время ночевать у нее. О том, что Дин ночует на работе, потому что Джон отправился в очередной алкогольный заплыв, в курсе был весь город, и Эллен была не против. В ее представлении с Джо не могла случиться ничего плохого, пока за ней присматривает сам шериф.

Днем Джо позвонила Дину, и уже вечером он отправился к ней. Насколько дом Винчестеров был отмечен проживанием в нем двоих холостых мужчин, настолько дом Харвеллов был явным обиталищем двух незамужних женщин. Эллен когда-то была замужем, но мистер Харвелл погиб на охоте, когда Джо была маленькой, и с тех пор Эллен и не помышляла о повторном замужестве. Дом был очень уютным и каким-то по-настоящему домашним. В отсутствие матери Джо с удовольствием играла во взрослую женщину, как будто репетировала будущую жизнь. Почему-то, когда Эллен была дома, она никогда ничего подобного не делала, как будто Эллен ставила ей некие внутренние блоки. Для Дина все это выглядело странно, но он предпочитал не заострять на этом внимание. Иногда ему казалось, что Джо вообще существо с другой планеты, которое он никогда не поймет. В один момент она была озорной девчонкой, которой дело есть только до развлечений, а в другой она превращалась в ответственную девушку, имеющую на жизнь самые серьезные виды. И это тоже его в ней привлекало.

В тот вечер он ушел из управления пораньше. Вернее сказать, он ушел как раз после окончания рабочего дня, но в его представлении это выглядело как пораньше, настолько Дин привык к тому, что у себя в кабинете он фактически живет. Он заехал домой проверить отца, и отправился к Харвеллам. В периоды, когда Джон искал утешение от тоски на дне бутылки, Дин чувствовал себя бездомным. Появлялся домой только для того, чтобы проверить, все ли в порядке, быстро принять душ и переодеться. Джон был невыносим, даже когда молчал, а уж когда начинал придираться, Дину и вовсе хотелось сбежать на край света. В первое время он пытался как-то помочь отцу, но через несколько лет оставил это занятие ввиду полной бесперспективности. То ли опустил руки, то ли обрел достаточно душевной черствости, чтобы перестать пытаться. Единственное, что продолжало царапать ему душу, так это то, что быт стремительно разваливался. Дин привык к аскетизму, но иногда ему хотелось, чтобы вечером его ждали с горячим ужином, спрашивали, как прошел день, и переживали, что он слишком много работает. Ничего этого от Джона было не дождаться. А вот Джо…

Джо нравилось играть в семейную жизнь с Дином. Едва он вошел, как сразу же уловил носом разнообразные приятные запаха, доносившиеся с кухни. В гостиной был накрыт стол, и в центре вместо обычно пива стояла бутылка вина.

- Ты сегодня взрослая девочка, - усмехнулся Дин, за что получило толчок в плечо маленьким кулачком. Он знал, что все это Джо почему-то невероятно смущает, но не смог удержаться от ехидства.

- Будешь меня подкалывать, не получишь лазанью. Будешь давиться едой из доставки.

Он рассмеялся, поцеловал Джо в нос и отправился в душ. Было так здорово помыться как следует, растягивая удовольствие и щедро поливая губку гелем, а не наспех с дешевым мылом, как это бывало, когда Дин делал это у себя дома или в управлении. Еще лучше было потом не натягивать форму не первой свежести, а одеться в чистую футболку и джинсы, которые он захватил с собой. И еще лучше было спуститься вниз и приняться за ужин, состоящий из домашней еды, а не готовой пиццы.

- Очень вкусно, Джо. Просто потрясающе.

- Рада, что тебе нравится.

Они выпили немного вина, и Дин расслабился окончательно, рассказывал о том, что произошло в городе за время отсутствия Джо, шутил и чувствовал себя на седьмом небе.

- Говорят, у тебя заключенный? – вопрос прозвучал между прочим, в общей канве разговора, но Дин заставил Дина снова напрячься.

- Да, сидит тут один.

- Кто такой?

- Чужак. Говорит, что приехал посмотреть достопримечательности, но все никак не уедет обратно.

Дин не знал, какие именно слухи дошли до Джо, и старался изо всех сил, чтобы ничем не выдать того, что чужак его волнует куда сильней, чем он готов показать. Будь это что-нибудь другое, он бы рассказал Джо во всех подробностях. Она была умной девушкой и могла дать хороший совет. Но только не насчет Сэма. Сэм цеплял его настолько сильно, что это Дина пугало. Он был чем-то большим для него, его тайной, о которой не хотелось рассказывать никому. Дин и сам не знал, как так вышло. Наверное, Сэм был в его жизни кем-то кем-то, кто был только для него одного, и это заставляло Дина молчать.

Ночью они с Джо занимались любовью, тягуче, разнообразно и очень чувственно. А потом Джо уснула, свернувшись клубочком и Дина на руке, привалившись к нему теплым телом. Дин не спал. Он лежал, глядя на отсветы уличных фонарей, пробивавшихся в окно, на тени деревьев, плясавших по стене от порывов ветра, и чувствовал себя счастливым. Пожалуй, впервые за последние месяцы Сэм Кэмпбелл не занимал все его мысли без остатка. Он вообще ни о чем не думал. Ему было хорошо и спокойно.

Изображение

В четыре утра в камере Сэм проснулся, как будто кто-то сильно толкнул его в бок. Несколько секунд он продолжал лежать, не открывая глаз и чутко прислушиваясь к окружающему пространству. Снаружи завывал холодный ветер. Кажется, в стенах скреблись мыши. Лампочка, горевшая у дверей тусклым желтым светом, тихо гудела от постоянного накала. Сэм ее ненавидел. Она гасла всего одни раз, когда Дин принес ему Сэлинджера и когда Сэм потом его поцеловал. Все остальное время она горела, и в первые несколько ночей в Каталажке Сэм совсем не спал. Вот и сейчас он лежал, прислушиваясь, но ничего не происходило.

Дин казался ему странным. Сэм видел, насколько сильно он действует на шерифа, насколько сильно его притягивает. Тот аж белел, когда Сэм к нему прикасался, и этот факт стал одним из немногих развлечений за время отсидки. На прогулке Сэм стискивал его пальцы и чувствовал, как Дин вздрагивает, как сбивается у него дыхание, и он путается в словах. Что это было? Желание? Пробуждение темных инстинктов? Сэм Кэмпбелл про темные инстинкты знал все. Иногда человек может жить и не подозревать в себе ничего подобного, но однажды происходит что-то или кто-то, и они вырываются наружу, сносят мозг и затопляют сознание. Как-то так выходило, что Сэм довольно часто бывал этим кем-то. Как-то так вышло, что для Дина Винчестера Сэм стал не просто кем-то, случайным бродяжкой, посмевшим ослушаться обличенного властью шерифа, а тем самым, кто разбудил в нем спавшее доселе настоящее. Сэм это видел. Не мог не видеть, потому что скитания и продажа себя за деньги, не отвратили его от людей, а наоборот, сделали тонким знатоком человеческих душ. Поэтому он знал, что зацепил Дина на крепкий короткий поводок.

Сначала его это забавляло. Сэм почувствовал натяжение невидимого поводка в раздевалке, когда Дин в первый раз устроил ему личный досмотр. Его так трясло, что только совсем тупой бы этого не заметил. Сэм тупым не был, но в тот, самый первый раз решил, что ему показалось.

Не показалось.

Дин на него реагировал намного сильнее, чем должен был. И Сэм начал его провоцировать. Как бы случайное прикосновение. Интимное понижение голоса до хриплого сексуального шепота. Проклятая лампочка сделала его сон настолько чутким, что он просыпался от каждого шороха, и быстро просек, что Дин приходит по ночам и просто смотрит на него. В последнее время визиты стали происходить каждую ночь. Сэм притворялся спящим, и скидывал одеяло на пол, как будто ему было жарко. Открывался перед Дином в наготе и наблюдал за его реакцией через раздвинутые на миллиметры веки. В такие моменты Дин, думавший, что его никто не видит, забывал себя контролировать, и по его изменившемуся лицу Сэм понимал, что провокация удалась.

Иногда его, как обухом по голове, ударяло осознание того, что все это он делает совершенно напрасно. Он нарывается, а Дин рано или поздно сорвется, и тогда все станет намного хуже. Но остановиться он не мог. Не хотел, если уж быть совсем честным. Ему хотелось Дина достать, как Дин достал его самого.

Когда лампа взорвалась и погрузила их в темноту, у них обоих сорвало последние тормоза. Сэм видел, как замер Дин, мгновенно превратившись в хищника, почуявшего опасность, и знал, что его разум в этот момент слегка подвинут инстинктами. Он не раздумывал над тем, что делает. Схватил Дина и притянул к себе.

- Не боишься? – голос отказывал.

- Чего?

- Например, что сейчас шею тебе сверну.

- Попробуй.

Они целовались так исступленно, что реальность вокруг начала стираться. В целом мире не было никого, кроме них двоих, заключенных в кокон взаимного притяжения и темноты. Отстраненно Сэм почувствовал, как Дин начал возбуждаться. Его член готов был вот-вот разорвать молнию на тесных форменных брюках, и это было заметно даже сквозь разделявшую их решетку. Бог знает, что бы вышло, если бы Дин не сбежал.

Изображение

В другой раз, когда Винчестер заявился с обыском, Сэм не выдержал. Его терзало любопытство, а понимает ли сам Дин, чего хочет? И как далеко он готов зайти? Сэм подставлялся ему, не думая, чем все это может закончиться. Оказалось, что Дин готов на большее, чем он ожидал. Дин как будто отпустил все внутренние тормоза, и Сэм готов был заложить душу дьяволу в том, что ему нравилось то, что он делал. Особенно, когда он заломил Сэму руку за спину. Видимо, это спало где-то глубоко у него в душе, и только Сэм смог это разбудить. Когда он сидел на полу, слегка ошалелый после оргазма, то спросил:

- Понравилось?

Дин не ответил, но Сэм по его глазам видел, что понравилось. И еще как понравилось. Они были созданы друг для друга, именно поэтому им обоим было так хорошо, так сладко.

Время шло. Сэм лежал с открытыми глазами, вслушиваясь в полумрак, и каждую секунду ожидал услышать, как открывается дверь, и потом звонкий стук подковок на ботинках Винчестера. Он должен был придти, Сэм знал это точно. Он приходил каждую ночь, и это было как ритуал, как зависимость. Они были связаны невидимой алой нитью, которая постепенно сокращалась и притягивала их друг к другу все ближе и ближе. Поздний зимний рассвет делал предметы в камере четче, а свет лампы все тусклее, но Дина не было. Сэм поднялся с койки и ходил кругами, пытаясь унять беспокойство. Дин притягивал и его тоже, теперь Сэм понимал это совершенно отчетливо. Это был тот мужчина, которому он хотел бы принадлежать. Тот, который мог бы присматривать за ним, чтобы с Сэмом не случилось ничего плохого. И пока он будет это делать, все будет хорошо. Сэм улыбался своим мыслям, не замечая, что разочарование от отсутствия Дина царапает ему душу.

В девять принесли завтрак. В два появился Винчестер, как ни в чем не бывало. Он был расслаблен и благодушен и выглядел так, что Сэм сразу понял – он провел спокойную ночь в теплой постели и не вспомнил о нем. Почему-то было больно.

Изображение

Дин снова проводил вечер у Джо. Это была пятница, и они позволили себе открыть вторую бутылку вина, когда первая показала дно. Джо смеялась и говорила, что Эллен всегда точно знает, когда Дин воспользовался приглашением пожить у Харвеллов в ее отсутствие, потому что винные запасы истощались только в такие периоды. Дин в ответ обещал, что привезет ей целую коробку, чтобы никто не остался внакладе. За второй бутылкой последовала третья. Они дурачились, и вдруг оказалось, что Джо лежит на диване своей матери в одних трусиках, а Дин целует ее соски и пребывает в полной боевой готовности. Красное вино всегда действовало на него, как афродизиак, а Джо была такой сексуальной, такой раскрытой, и он так сильно ее хотел, что сдержаться не было никакого шанса.

Она стянула с его плеч рубашку и, забравшись тонкими пальчиками под футболку, гладила его торс, дразнила соски. Дин одним резким движением стащил футболку через голову, прижимаясь к Джо горячим телом. Голова немного кружилась. Яркий свет резал глаза, и Дин испытывал сильное желание вытащить пистолет и пристрелить лампочку, но осознание того, что он не у себя дома, заставляло его сдерживаться.

- Джо, давай же.

Она хихикнула.

- Не торопись, милый. Все в свое время.

За рубашкой последовали джинсы вместе с бельем. Джо опрокинула его спиной на диван и уселась сверху, сжимая ногами его бедра. Вставшим членом Дин чувствовал, какая она мокрая и горячая. Ему хотелось войти в нее, ощутить тесноту и сдавливание и двигаться бесконечно долго, вознося их обоих на вершины блаженства. Время как будто замедлилось, и они замедлились вместе с ним. Ловкий язычок Джо скользил по его коже, по животу, спускаясь все ниже и ниже. Когда она лизнула головку, Дин застонал и зажмурился. Он давно заметил, что отсечение визуального ряда, позволяет ему чувствовать все намного острее. Полумрак в камере Сэма сводил его тогда с ума. Как будто возбуждение разлилось под кожей жидким огнем и сосредоточилось на кончиках пальцев и члене.

Память тут же подкинула картинку: темная улица, и Сэм стоит на коленях перед очередным клиентом. Дин представлял, что перед ним, и помнил, как внутри все сжималось, и сердце обрывалось куда-то вниз, в бездну под ногами, которая вот-вот грозила разверзнуться.

И, стоило ему вспомнить о Сэме, воспаленное сознание сыграло злую шутку. Отдаваясь воле волшебного язычка, его нежности и умелости, Дин представлял, что это Сэм. Он и не хотел бы, но Сэм упрямо лез ему в голову. Это он, а не Джо, ласкал сейчас Дина, вылизывал его восхитительно длинными движениями, вдоль ствола, вдоль вены, задевая чувствительный край, обхватывая губами, сжимая и отпуская, сжимая и отпуская, сжимая и… Дин застонал. Он закричал бы, но перехватило дыхание. Он так долго не мог вдохнуть, что легкие начали гореть от недостатка кислорода. И тут Джо выпустила его из плена губ и насадила себя на его член, как безумная бабочка на иголку. Видимо, в винном запале она сделала это не аккуратно, потому что Дин вскрикнул от резкой боли, пронзившей его до самой макушки, до неровного ежика коротко стриженых волос. Кожа мгновенно покрылась испариной. Джо, кажется, поняла, что получилось не удачно, и что-то забормотала, извиняясь и сожалея, но Дин ее уже не слушал. Дин перестал существовать.

Дальше все было, как в тумане. Он сбросил ее на пол резким движением всего тела и следом скатился сам. Приземлился на четвереньки, как большой кот. В мгновение ока он утратил связь с реальностью, то ли от боли, то ли от собственных мыслей. Он больше не видел Джо, не был в ее доме. Сознание затуманилось.

Он поймал ее за бедра и дернул к себе, разворачивая спиной. Кажется, она сопротивлялась, но Дин держал ее крепко, не замечая, как побелела под его пальцами ее кожа. Завтра на ней наверняка останутся синяки. Большим пальцем нащупал вход, приставил к нему член и надавил, вгоняя его сразу на всю длину. Джо взвизгнула, но Дин не услышал. Кровь гудела в ушах тяжелым набатом и заглушала внешний мир, окончательно отсекая его от сознания. Дин вбивался внутрь, не понимая, что и с кем он делает. Ему хотелось только одного: чтобы тело под ним принадлежало ему без остатка, хотелось пометить его клеймом, сделать своим и чтобы никто и никогда больше не смел на него покушаться. Перед глазами стоял Сэм. Он закидывал темноволосую голову и выгибался, требуя еще – еще дальше, еще глубже. Он кусал губы и стонал так громко, что звук проникал даже сквозь шум кровяного давления. От переизбытка алкоголя Дин никак не мог кончить, и это только подхлестывало его – сильнее, яростнее и быстрее. И, когда он все же кончил, ему показалось, что вот сейчас он точно умер.

Кажется, он отключился, потому что в памяти был провал. Вот он лежит на диване и млеет под ласками Джо, а в следующий момент он уже на полу, и Джо возвышается над ним разъяренной фурией.

Ее лицо было залито слезами и искажено злостью, губы искусаны в кровь. Она кричала. Дин видел, как двигается ее рот, но не мог разобрать ни слова. Она лупила его кулачками, не особенно заботясь о том, куда попадет. Несколько раз ему удалось увернуться, но Джо все равно его достала. Прямо под бровь. Из глаз посыпались разноцветные искры, а заглушающая звуки ватная пелена наконец-то спала.

- …ненавижу тебя, подонок! Убирайся отсюда! Видеть тебя не желаю!

Дин извернулся и схватил ее за руки.

- Джо! Послушай, Джо! Я не хотел причинить тебе боль. Сам не знаю, что на меня нашло!

- Ах, не хотел? Так и не надо было! Пошел вон! И телефон мой забудь!

- Прости меня!

- Никогда!

Джо вырывалась, продолжая поносить его на чем свет стоит. Дин понимал, что сделал что-то не то, он даже понимал, что именно он сделал, но на самом деле его память была пуста. Последние полчаса он был не здесь и не с Джо. Она продолжала кричать и обвинять его, а он ничего не мог сказать в свое оправдание. Похоже, ему и правда будет лучше сейчас убраться. А потом, когда она остынет, когда оба они придут в себя, все выяснить.

- Хорошо, я сейчас уйду. Дай мне уйти!

Он выпустил ее руки. Джо отползла в сторону и села, прислонившись головой спиной к дивану и подтянув колени к груди. Дин поднялся, кое-как нашел и натянул одежду и сделал еще одну попытку достучаться до девушки. Присел перед ней на корточки и тронул за вздрагивающее плечо.

- Джо…

Она отдернулась от него, как будто обожглась.

- Не трогай меня!

- Хорошо. Я ухожу. Ты… прости меня. Если сможешь.

Она не ответила. Продолжала плакать, не поднимая головы. Дин взял куртку и вышел из дома.

Изображение

Адреналин выжег из его крови весь алкоголь, подменив собственной убойной силой. Мысли путались, а чувства были в полном раздрае. Больше всего Дину хотелось сейчас напиться. Он сел в Импалу и залез в бардачок. В его работе случалось всякое, поэтому он давно уже возил с собой флягу с виски. Иногда для того, чтобы помочь кому-нибудь расслабиться с помощью глотка спиртного. Иногда чтобы быстро продезинфицировать рану. Иногда, чтобы остудить нервы самому. Но подобное случалось редко, и фляга оказалась зарытой под кучей всего остального в самой глубине. Руки тряслись, и Дин никак не мог ее нащупать. В душе начала подниматься новая волна ярости. Он зарычал сквозь сжатые зубы и выгреб из бардачка все, что там накопилось, прямо на пол перед пассажирским сидением. Обтекаемый бок, затянутый в кожу, приятно лег ему прямо в руку.

На куче мусора Дин увидел початую пачку сигарет, видимо, забытую кем-то из пассажиров. Он сам курил крайне редко, от случая к случаю, только когда становилось совсем невмоготу, а спасительный алкогольный глоток нельзя было себе позволить. Сейчас был как раз такой случай. Дин вытащил сигарету, прикурил и сделал глубокую затяжку. Легкие тут же начало щипать, а в горле запершило. Он свернул пробку и глотнул виски. Закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Полегчало почти мгновенно. Сердце все еще продолжало бешеный галоп по внутренностям, но мысли проявились более четко, как будто с них сорвали туманную кисею.

Он действительно не хотел причинять Джо боль. Все дело было в том, что в те минуты, когда это происходило, субъективно он был вовсе не с Джо. Он видел Сэма, чувствовал его запах и слышал его голос. А Сэм сводил его с ума, заставляя все темные инстинкты выходить на поверхность. Это случалось и раньше, но никогда еще настолько сильно. Никогда еще он не терял над собой контроль. Хуже всего было то, что он не знал, как Джо поступит дальше. Напишет заявление об изнасиловании? Пожалуется Эллен? Эллен точно дело не оставит просто так. Такое ему устроит, что можно прямо сейчас, среди ночи, собираться вещички и валить куда подальше. Или Джо никому ничего не скажет, но тогда Дин окажется у нее в долгу до конца жизни. Она может никогда ему не напоминать о случившемся, он сам будет себя казнить и мучиться. Что дальше? У него не было ответа.

Сигарета догорела. Он выбросил окурок в приоткрытое окно и тут же взял новую. Руки все еще дрожали. Он сидел, запивая каждую затяжку виски, и думал, куда ему теперь деваться. Глаз стремительно заплывал.

Домой нельзя. Дома Джон, который если не проснется сейчас, то утром точно увидит его такого красивого, и объяснений будет не избежать, а никакую легенду Дин сейчас был не в состоянии сложить. Можно поехать в какой-нибудь мотель, но тогда завтра же слухи расползутся по всему городу, а легенды у него опять же нет. По той же причине отпадали и сослуживцы. Шериф со свежим фингалом под глазом – такая благодатная тема для обсуждения. Перемоют ему кости добела. Фактически выбора у него не было. Оставалось управление и его собственный кабинет. Ночь перекантоваться на стульях, а завтра он что-нибудь придумает. Дин завел машину и поехал на работу.

Последние три дня зима озлилась на Энджелхоул. Температура стабильно держалась ниже нуля, а к вечеру поднимался ветер и кидал по улицам пригоршни снега. Уличные фонари спасали мало, и люди предпочитали отсиживаться по домам – у каминов, в кругу семьи, в тепле и уюте. По ночам город вымирал. Дин гнал по пустынным улицам, не задумываясь ни о превышении скорости, ни о соблюдении движения по нужной полосе. Дворники Импалы работали, не переставая, но все равно он видел только на три-четыре фута вперед. Днем по дорогам ползали снегоуборочные машины, сгребая белое месиво в большие сугробы по краям. Вечером, когда движение почти прекращалось, полотно снова покрывалось слоем снега, делаясь скользким. К тому же от никотина и алкоголя зрение размывалось, и картинка перед глазами двоилась. В какой-то момент Дин ощутил, как машину понесло юзом.

Он выруливал на пределе сил и возможностей, матеря в полный голос все на свете. Не хватало еще сейчас попасть в аварию для полного счастья, и Дин старался поймать движение Импалы, выровнять ее, но получалось плохо. Перед лобовым стеклом мелькнула снежная гора, а потом машина резко остановилась и заглохла. Дина бросило вперед силой инерции. Руль впечатался в ребра, и на несколько секунд Дина накрыла темнота. Подушка безопасности надулась меньше, чем на половину, и повисла безжизненным мешком.

На его счастье большой сугроб принял весь удар на себя, и ни машина, ни водитель не пострадали. Дин пришел в сознание и, хотя голова и грудь адски болели, мыслил он четко и ясно. Не случилось ничего непоправимого. Он всего лишь врезался в сугроб, из которого легко сможет выбраться. Но в душе поднималась обида на вселенскую несправедливость.

- Да что ж такое-то сегодня, а?

Вопрос был обращен в пустоту, и легче от него не стало. Дин поднял свалившуюся к ногам флягу и сделал очередной глоток. Если сегодня он не убьется, то… Продолжения и смутного мысленного обещания не было. Дин не знал, что может предложить мирозданию, чтобы оно оставило его в покое.

К счастью, машина не заглохла. К счастью, ему удалось самостоятельно выбраться из сугроба и вернуться на дорогу. К счастью, одного урока хватило, чтобы дальше быть более осмотрительным. Не прошло и часа после бегства из дома Харвеллов, как Дин добрался до управы.

Дженкинс, у которого с мирозданием тоже было не все в порядке, и который имел обыкновение попадать Винчестеру под горячую руку, едва не упал со стула, когда увидел шефа в помятом состоянии, с безумными глазами и сигаретой в зубах. Его глаза расширились, но Дин предостерегающе поднял руку и оборвал все его порывы на корню.

- Не надо.

Этого оказалось достаточно, чтобы Дженкинс уткнулся обратно в кроссворд и сделал вид, что не видел вообще ничего. Неприятности ему не были нужны.

Дин смог немного расслабиться, только оказавшись в стенах родного кабинета, заперев дверь на ключ и выпив горячего кофе. Его перестало трясти, но в душе все равно бушевала буря. Он попробовал работать, но не мог сосредоточиться. Попытался смотреть телевизор, но поймал себя на том, что бездумно щелкает пультом, перескакивая с канала на канал. Каждую четверть часа он вскакивал и начинал ходить по кабинету кругами, натыкаясь на предметы. Больше всего ему хотелось пойти сейчас в Каталажку и посмотреть на спящего Сэма. Он помнил, как в некоторые прошлые ночи его это успокаивало. Но сдерживал себя усилием воли, потому что понимал – ничего хорошего из этого может и не выйти. Он сдался, когда обнаружил, что лихорадочно выгребает из ящиков письменного стола все подряд и сваливает на пол. Где-то там, в углу валялась пачка сигарет, он точно помнил, но не мог ее найти, и от этого заводился все больше и больше. Он сдался и отправился в заднее крыло управления.

Изображение

Сэм проснулся за несколько секунд до того, как железная дверь застонала и заскрипела на все лады, пропуская внутрь ночного посетителя. Пока подковки звякали по бетону, он успел втянуть под одеяло штаны и надеть их. Сегодня ему не хотелось притворяться спящим. Сегодня что-то было не так. Вместе с Дином надвигалось облако агрессии и отчаянной безысходности. Сэм чувствовал его настолько отчетливо, что не мог ошибиться.

Дин появился в поле зрения, и Сэм сразу понял, насколько был прав. Несмотря на тусклый свет, синяк на лице Дина был настолько заметен, как будто светился и переливался всеми цветами флуоресцентной радуги. Не хватало только таблички «Мне засветили в морду». К тому же вместе с Винчестером появилось облако сигаретно-алкогольного запаха. Сэм потянул носом и убедился в том, что обоняние его не подвело. Что-то очень плохое случилось с шерифом. Настолько плохое, что он поехал не домой, не к своей подруге, а приперся среди ночи в Каталажку, как будто это было единственное место, где ему могли помочь. Как будто Сэм Кэмпбелл был единственным, кто мог ему помочь.

Против обыкновения Дин не уселся на пол у противоположной стены, а подошел к решетке и сжал прутья руками так сильно, что побелели костяшки пальцев. Сэм чувствовал его взгляд, как будто Дин прожигал в нем дыру. Сэм смотрел на него сквозь частокол ресниц и не знал, что делать – показать ли, что он не спит, или оставить все, как есть.

Дин разрешил его внутренний спор сам.

- Не притворяйся, - голос звучал глухо, - Я знаю, что ты не спишь. Я тебя чувствую.

Сэм не пошевелился. В последние ночи в Каталажке было холодно, а тонкое одеяло давало дополнительное тепло, пусть и совсем крохи.

- Что случилось? – шепотом спросил он.

- Ничего такого, о чем тебе следовало бы знать.

- Что у тебя с лицом?

- Подрался.

Что ты хочешь от меня, хотел спросить он, но не спросил. Когда человек появляется в таком состоянии, то и так ясно, что он хочет. Защиты. Только вот Сэм не знал, почему Дин пришел искать защиты у него. Кто они были друг другу? Да по большему счету никто.

- Слушай, Сэмми… Вот откуда ты свалился на мою голову? Какого хрена ты приперся в эту забытую богом дыру, а?

- Фонтан хотел посмотреть.

- Не надо петь военных песен. Посмотрел? Ну и шел бы себе дальше.

От Дина веяло усталостью.

- Мне здесь нравится, - упрямо повторил Сэм.

- Здесь нет ничего, что могло бы нравиться нормальному человеку.

- Ты ошибаешься.

Они снова замолчали. Сэму надоело лежать, и он сел, завернувшись в одеяло, как в кокон.

- Я хочу, чтобы ты убрался отсюда, как только выйдешь.

- Это, заешь ли, свободная страна…

- Знаю. Но…

Дин не договорил, и Сэм не стал переспрашивать. В первые дни взаперти он часто думал о том, что будет, когда он выйдет. Работу в «Чертополохе» он, скорее всего, потерял. Бобби Сингер попросил освободить номер, и Сэм его понимал. Все сбережения ушли на оплату счетов из больницы. Сэм был рад, что с Миссури все в порядке, но проблема отсутствия денег снова вставала перед ним в полный рост. Его шансы закрепиться в Энджелхоуле хотя бы весны стремились даже не к нулю, а в отрицательную зону. Он мог бы перебраться хотя бы в соседний город и там попытаться начать все сначала, но зимой слишком велик был шанс, что он замерзнет где-нибудь по дороге и останется лежать до весны стылым подснежником. От этих мыслей замерзало сердце.

Сейчас ему казалось, что он никогда уже не выйдет на свободу. Его не тяготило одиночество, но постоянное нахождение в крошечной запертой камере разъедало душу и отупляло разум. И Дин. Только Дин продолжал его будоражить и заставлял хоть что-то чувствовать. И их провокационные игры.

К его удивлению Дин достал ключи и отпер замок на решетке. На какой-то миг Сэм подумал, что шериф сейчас распахнет все двери и велит ему убираться немедленно, он даже успел удивиться. Но вместо этого Дин зашел в камеру, притворил за собой решетку и подошел к койке. Потоптавшись немного, он сел рядом с Сэмом.

Сэм вспомнил, как Дин обнимал его в ту ночь, когда спрашивал насчет фотографии. Похоже, сейчас ему было не лучше, чем тогда самому Сэму. Повинуясь внезапному внутреннему порыву, он выпутался из одеяла и обнял Дина за плечи, притиснул к себе так сильно, как только мог. И в этот момент невидимая решетка между ними пала.

Дин слегка развернулся, одной рукой сильно обхватил Сэма за шею и притянул его голову к себе. От него пахло виски и сигаретами, но Сэм не отодвинулся. В его практике встречались сочетания и похуже. Он закрыл глаза и подался навстречу этому внезапному порыву. Губы у Дина были шершавыми и холодными.

Они целовались, как будто взатяг. Встречались языками, исследовали рты друг друга и не могли расцепиться. Дыхания переплетались и сливались в одно на двоих. Обоим казалось, что, стоит отодвинуться хотя бы миллиметр, как дышать не станет ни сил, ни возможности, словно они находились под водой. Они отдавались друг другу в поцелуе, как будто в последний раз. Как будто мир вокруг был на грани исчезновения.

Дин не выдержал первым. Схватил футболку Сэма за край и потащил вверх, проникая внутрь, царапая ему кожу шершавыми ладонями, и каждое его прикосновение обжигало. Никогда и ни с кем раньше он не испытывал ничего подобного. Дин Винчестер был именно тем мужчиной, которому он хотел отдаться прямо здесь прямо сейчас. Когда Дин расстегнул пуговицы на его штанах, Сэм приподнялся, позволил спустить их до коленей и развел ноги. Дин ласкал его промежность, неумело и слегка болезненно, и время от времени задевал подушечками пальцев анус. Каждый раз Сэма как будто ударяло слабым разрядом электрического тока. Он выгибался навстречу руке Дина и тихо стонал.

Он сам стащил футболку, подставляя обнаженному кожу под поцелуи. На прохладном воздухе соски мгновенно затвердели и стали более чувствительны. Дин задевал их языком и покусывал, сжав Сэму член и двигая кулаком вверх и вниз. Сэм сходил с ума под его ласками.

Дин позволил ему только расстегнуть молнию на джинсах и немного спустить их вниз, ровно настолько, чтобы вставший член оказался выпущен на свободу. Сэм гладил его головку большим пальцем, но дальше Дин его не пускал. Сэм думал, что страх все равно остается, даже когда инстинкты берут верх над разумом. Страх может быть сильнее инстинктов. И еще он был уверен, что до сих пор Дин ни разу не был с мужчиной. Он даже думал, что до сих пор Дин не задумывался, что так тоже можно, и может быть хорошо, и небо не упадет на землю, а грешников не поразит божья молния прямо на месте. Сэм думал, что стал для Дина тем самым, кто заставил Винчестера заглянуть внутрь себя. Он только не знал, насколько далеко Дин готов был зайти.

И тут Дин сам ответил на его мысленный вопрос.

- Отсоси мне.

- Что?

- Я хочу, чтобы ты мне отсосал. Ты же шлюха, так что это не должно тебя смущать.

Сэм дернулся, как от удара. Почему-то до сих пор он не думал, что Винчестер воспринимает его и в этом аспекте тоже. Наивно решил, что у них все может быть по-настоящему. А Дин уже запустил пальцы в отросшие волосы на затылке и с силой пригибал его голову вниз. Сэм поднял на него взгляд. Глаза Дина блестели в полумраке лихорадкой и безумием. Как будто пламя пожирало ему мозг, и Сэм видел отсветы.

- Дин, мне больно…

Но Дин его не слышал. Пелена похоти заволокла ему сознание и погребла под собой остатки здравого смысла. Сэм мог бы врезать ему как следует, добавив бланш под второй глаз, но понимал, что будет только хуже. Дин все давил и давил ему не затылок, со свистом втягивая воздух через сжатые зубы.

- Давай, Сэмми…

И Сэм сдался. Скользнул на пол, на колени и обхватил тугой член Дина губами. У него был резкий привкус, и под языком пульсировала вена. Сэм обводил языком ободок головки, возвращался к самому верху и снова спускался вниз. Сжимал губы и двигался вверх-вниз, помогая себе рукой. Дин не издавал ни звука, но по его дыханию Сэм понимал, насколько он сейчас не в себе.

Дин не удержался от стона, когда кончал. Сэм выпил его досуха, и потом Винчестер еще какое-то время сидел с закрытыми глазами. Когда он приподнял веки, в его взгляде по-прежнему было безумие.

Запирая за собой замок, он не удержался и сказал:

- Хорошая девочка.

В этот момент Сэму стало страшно.

_________________
Дневник


01 дек 2012, 20:35
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 июл 2011, 17:15
Сообщения: 53
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Изображение

Невидимые решетки пали, и темные инстинкты вырвались на свободу. Дин больше не сомневался в том, чего хочет от Сэма на самом деле, не строил иллюзий и не стремился закопать это подальше в подсознание. Он хотел самого Сэма и точка. Хотел, чтобы Сэм принадлежал ему душой и телом, и это не казалось ему странным. Просто… оно было, и Дин мог либо признать это, либо отрицать дальше. Он всегда был честен с собой и предпочел признать. Он понимал, что срывается. Что уже сорвался.

Попытка примириться с Джо не принесла плодов. Она не брала трубку, когда он звонил. А когда явился на порог дома Харвеллов, захлопнула перед ним дверь. Пусть. Сейчас для Дина существовал только Сэм Кэмпбелл, а все остальное казалось неважным. В том числе и Джо. Вот разберется с Сэмом и тогда решит все остальные проблемы. Тем более, что Джон начал выбираться на поверхность из алкогольного погружения, и необходимость искать дополнительные ночлег отпала сама собой. Впрочем, иногда Дин понимал, насколько извратилось его сознание, и приходил от этого в ужас, но потом все возвращалось на круг.

А на круге был Сэм, и Дин был уверен, что он хочет того же самого. Остаться в городе. Жить нормальной жизнью, без постоянных переездов, иметь работу и спать только с одним человеком, а не со всяким, кто готов заплатить. Дин мог дать ему это все и даже больше. Будь он на месте Сэма, он бы не колебался. Гуляя по двору на следующий день, они и словом не обмолвились о том, что произошло ночью. Сэм был молчаливее обычного, но Дин решил, что он просто не выспался.

Два дня он пропустил: не приходил к Сэму по ночам и забил на прогулки. На птицефабрике случился несчастный случай, закончившийся гибелью рабочего, и Дин скакал в три ноги, пытаясь раскрыть дело по горячим следам. Целыми днями опрашивал рабочих наравне с другими полицейскими, смотрел помещения и разбирался с соблюдением техники безопасности. Вечером он приходил домой и сразу падал спать, отказываясь от ужина. Усталость снова сделала его злым и выветрила из головы все остальные мысли. Кроме того, он считал, что сейчас у них с Сэмом все на мази. Ведь не могло же быть иначе после того, что у них было. Или могло?

Случай проверить это представился только на третий вечер. Дин дождался, пока подчиненные не разойдутся по домам, и в управлении останется только он да еще дежурный офицер, которого Дин, поколебавшись, услал домой. Он собирался пойти к Сэму и окончательно прояснить ситуацию, а для этого свидетели ему были не нужны.

Сэм встретил его настороженным взглядом и отчужденным молчанием. Дин принес ему нормальной еды из «Чертополоха» и банку пива, но Сэм сдержанно поблагодарил его и отставил пакет в угол койки, а сам отошел к стене и прислонился к ней спиной. Дин заметил его подавленность.

- Что, Сэмми, обиделся на меня?

Он угрюмо молчал. Дин ясно дал понять, что воспринимает его не больше чем доступную шлюху, и Сэм теперь не знал, как себя с ним вести.

- Это ты напрасно, - продолжил Винчестер, - Я хочу тебе только добра. И хочу, чтобы ты это понимал.

Дин осознавал, что делает все не то, но его несло, и остановиться он не мог. Он ведь пришел, чтобы сказать, что все будет хорошо, и Сэм может не волноваться, но вместо этого все мысли были только том, как Сэм накрывает его член горячими податливыми губами и уносит Дина в сладкие голубые дали. А еще больше он хотел развернуть Сэма к себе спиной, спустить с него штаны и засадить ему так глубоко, чтобы достать до самой гортани. Снизу. Как это делали другие. Как рассказывал ему Гордон Уокер, не скупившийся на описания секса. Он же должен быть таким тесным, какой не бывает ни одна женщина. Кроме того, как и большинство гетеросексуальных мужчин, он был уверен, что Сэму все равно, с кем. Лишь бы трахнули. Тем более, что проститутке никогда не приходится выбирать себе клиентов. Так почему бы и не Дин?

Сэм смотрел на него сумрачным затравленным взглядом и отмалчивался.

- У тебя есть два выбора, Сэмми. Или ты делаешь то, что я хочу. Или…

- Или – что? Что ты сделаешь? Убьешь меня?

Дин рассмеялся.

- Какой же ты наивный, а ведь совсем большой мальчик. Двадцать шесть, как ни как. Я тебя не убью, Сэмми. Но в моих силах сделать так, чтобы твоя жизнь превратилась в ад.

Безумный блеск больше не исчезал из его глаз, Дин видел его даже в зеркале, когда утром брился. Его мозг сгорал, и сознание теряло контроль над разумом.

- Моя жизнь и так ад. Так что в ней ничего не изменится.

- А вот тут ты ошибаешься. До сих пор твоя жизнь была замечательной. Тихой и спокойной, если не считать таких, как Гордон Уокер. Ты ведь помнишь Гордона, Сэмми? Да, я знаю, что он с тобой сделал. А теперь представь, что будет, если я устрою вам свидание на целую ночь. Здесь. Поверь, здесь толстые стены, и твоих криков никто не услышит. Такой себе несчастный случай. У тебя никого нет, так что искать тебя никто не будет.

Где был тот Дин, который гулял с ним по двору, слушая пересказ Сэлинджера? Который обнимал его и баюкал, когда Сэм едва не плакал от воспоминаний о матери? Который намеревался устроить ему освобождение при первой же возможности? Тот Дин остался где-то за кадром и корчился в муках вины, но ничего не мог изменить. Что-то в нем надломилось в ту ночь, когда он причинил боль Джо Харвелл, своей неизменной многолетней подруге, и теперь надлом ширился и поглощал его все больше и больше. Как будто душа застыла перед наступление черноты, и не было больше сил сопротивляться. Дин не узнавал себя.

Он устал. Так устал от того, что Джон фактически лишал его дома и семейного очага, от непонятного влечения к другому мужчине, рвущего душу, от ответственности и необходимости быть постоянно правильным, держать руку на пульсе и давить в себе эмоции, постоянно давить, потому что он не имеет на них права. Он больше не справлялся, и именно Сэму Кэмпбеллу не повезло стать тем, кто оказался крайним в войне Дина Винчестера с самим собой.

Он подошел к Сэму близко-близко. Он не боялся, что заключенный выдернет у него из кобуры табельный пистолет, пристрелит нахрен и попытается сбежать. Наверное, если бы это случилось, Дин был бы даже рад. Но он знал, что это не случится.

Рука легла Сэму между ног и сжала яички.

- Давай, Сэмми… будь хорошей девочкой. Мне это нужно.

Низ живота начал наливаться тяжестью возбуждения. Полуприкрыв глаза, Дин ожидал, что Сэм ответит на его недвусмысленный намек, как делал это всегда, но Сэм вдруг сжал его запястье, как будто тисками, и прошипел:

- Знаешь, что? Пошел ты…

Он не посмел сопротивляться, но по его тону, по злому блеску в глазах Дин понял, что сегодня у них не будет ничего. Сэм очень не вовремя решил отстаивать независимость.

Первой реакцией было удивление. И что это на него нашло? Ведь все было так хорошо. Дин думал, что они отлично поняли друг друга. Потом в душе начала закипать злость. Шлюха решила проявить строптивость и показать, кто тут главный, но нарвалась не на того человека.

- Ты все еще в моей тюрьме. И будешь делать то, что я тебе велю. Без вариантов.

Дин продолжал сжимать пальцы, наблюдая, как Сэм сначала бледнеет, а потом зеленеет от боли. На его ресницах показались слезы. Он дышал хрипло, со свистом, и было здорово видно, как ему больно. Где-то в глубине души Дин понимал, что все не так, что должен его отпустить, потому что сейчас это больше походило на изнасилование, но не мог себя заставить уйти просто так. Ему хотелось, чтобы Сэм точно понял, какие у него перспективы, и что с ним шутки плохи.

Чтобы точно понял, что, кроме Дина, его никто не спасет.

Но кто спасет Дина от него самого?

Изображение

Тьма была выпущена, преграда сорвана, и Дин с каждым днем зверел все больше. Он перестал выводить Сэма на прогулки. В глубине души Сэм был даже этому рад, потому что теперь их встречи больше походили на пытки, чем на дружеское общение, каким они были совсем недавно. Кроме того, зима набирала обороты, а тюремная куртка, которую ему выдали перед заключением, была недостаточно теплой, и каждый раз на улице Сэм отчаянно мерз. Поэтому, когда прекратились прогулки, он вздохнул с облегчением и вместо них принялся делать упражнения.

Его жизнь в камере состояла из двух состояний. Либо он сидел в гордом одиночестве и мучительно пытался себя чем-нибудь занять. Либо пытался пережить очередной визит Дина. Один раз к нему приходил Бобби – узнать, что да как. И один раз пришла Миссури – поблагодарить за деньги и заверить, что после отсидки она постарается ему помочь. Сэм не знал, что на самом деле Миссури приходила потом еще, но ее не пустили. Сначала она никак не могла застать шерифа, а без его разрешения никто и не подумал устраивать свидание. Потом Дин слетел с катушек и стал методично превращать оставшиеся дни заключения в ад.

Того Дина Винчестера, который после более близкого общения даже начал Сэму в чем-то нравиться, больше не было. На сцене снова был зловредный шериф. Что-то в его жизни случилось очень плохое, с чем он не смог справиться, Сэм убеждался в этом все больше и больше. Он достаточно узнал людей, чтобы убедиться в правдивости поговорки про соломинку и верблюда. Так вот, на Дина упала та самая последняя соломинка и сломала ему хребет. Во всем этом Сэма удивляло только одно – почему никто больше этого не замечает? Он пытался разговорить копов, приносивших ему еду, но в ответ получал только лицо, как у игрока в покер, и краткое:

- Тебя это не касается.

Только один, совсем молоденький стажер, проговорился, что вроде как отец шерифа, предыдущий шериф Винчестер пьет по-черному и устроил сыну такую веселую жизнь, что на стенки лезло все управление. Стажер тут же испугался того, что сболтнул лишнего, и пообещал Сэму, что уроет в бетон, если Сэм кому-нибудь проболтается.

В целом все сходилось. Дин по-прежнему являлся каждую ночь, но сейчас заметно нервничал. Сэм решил, что навряд ли он каждый раз ездит из дома, значит, ночует на работе. Из слухов, подцепленных еще во время топтания по двору, Сэм знал, что у Дина вроде как есть девушка, но их отношения были какими-то странными – они то встречались, то разбегались. Сэм тогда еще подумал, что если бы у него была девушка, он бы в лепешку расшибся, чтобы ей было хорошо и не хотелось никуда уходить. В ту ночь, когда Дин пришел с фингалом под глазом, Сэм унюхал на его коже слабый след женских духов. А ведь именно тогда все и началось. Дин как будто сошел с ума. В глубине души Сэм понимал, что Дин срывает на нем злость, и ему было не все равно. Но и у его терпения был предел.

Винчестер перестал улыбаться. Иногда его губы раздвигались, обнажая ровные белые зубы, но это больше было похоже на оскал хищника, а не на улыбку. Он стал весь острый и резкий, как будто нервы были постоянно напряжены, и Дину стоило больших усилий сдерживаться и не сорваться. Черты лица стали суше и четче, голос приобрел командные металлические нотки. Но Дин почти перестал разговаривать с ним после той ночи, когда Сэм его послал. Снова.

Дин больше не приносил ему книги или еду из «Чертополоха», не передавал приветов от Бобби и Миссури, и не расспрашивал о жизни, которую Сэм вел до появления в Энджелхоуле. Сэму казалось, что он начисто утратил к нему интерес как к личности. Кэмпбелл перестал быть для него другом. Хотя вряд ли то, что до сих пор было между ними, можно было назвать дружбой. Для Винчестера он стал средством справиться с черной пеленой в душе и не натворить ничего более страшного.

Дин появлялся теперь в любой непредсказуемый момент. Скрежетала дверь, и Сэм внутренне сжимался, потому что знал – Винчестер пришел его мучить.

Дин входил в камеру и командовал:

- Встать! Лицом к решетке.

Сэм покорно поднимался и становился. Дин высоко вздергивал его руки и приковывал наручниками к поперечной перекладине. Дальше бывало по-разному. Дин мог уйти и вернуться через несколько часов, когда руки и плечи Сэма полностью теряли чувствительность. Мог сидеть на койке, пить пиво и наблюдать. Сэм спрашивал:

- Зачем ты это делаешь?

Но никогда не получал ответа. Он думал, что Дин делает это, просто потому что может, но подобный вариант никак не мог уложиться у него в голове.

Изображение

Хуже всего было ночью. Сэм почти не спал, потому что каждую минуту ждал, вот придет Винчестер, и все начнется сначала. Он просыпался от каждого шороха, а звонкий стук подковок был для него, как похоронный набат. Дин сдергивал с него одеяло и снова ставил к решетке, не заботясь о том, чтобы заключенный хотя бы оделся.

Сэм стоял босиком на холодном полу. От вздернутых рук край футболки приподнялся, обнажая ягодицы.

- Мне сказали, у тебя сегодня были гости.

Не вопрос, а утверждение. На самом деле никто не приходил, но Сэм понимал, что сопротивляться бесполезно. Дин не услышит голоса разума.

- Я должен провести обыск.

Сэм вздрогнул. Он уже успел выучить, что в понимании Винчестера значило провести обыск.

После подобных визитов Сэм часами лежал, отвернувшись к стене, и не понимал. Объектом непонимания служили сразу две вещи: что за фигня приключилась с Дином и когда это закончится?

Изображение

Время от времени на Дина находило просветление, и он начинал осознавать, что с ним происходит что-то не то. Что-то страшное и неконтролируемое. Что-то, чему он сам не находил объяснения. Приступы ярости и обострения темных инстинктов случались с ним и раньше, начиная лет с двенадцати, когда Дин со свистом и фейерверком въехал в пубертатный период. Школьный психолог, к которому его отправили после первого же раза, говорил, что всему виной детские травмы: развод родителей, переезд в чужой город и суровое воспитание отца. Дин не особенно в это поверил и продолжил жить, как жил. Ну, набьет кому-нибудь морду. Или взбунтуется и на несколько дней сбежит из дома к кому-нибудь из приятелей. Или на ровном месте бросит девчонку, к которой внезапно потерял весь интерес. Такое ведь со всеми бывает. Никогда еще безумие не охватывало его так сильно и так надолго. И Дин не понимал, что изменилось в его жизни сейчас. И только на самом краешке сознания теплилась мысль, что перемена-то очевидна. Теперь в его жизни был Сэм. Мужчина, умудрившийся капитально сорвать ему крышу. Так поступают подростки, когда их накрывает первой влюбленностью, - бьют того, кого до смерти любят. А самое страшное было то, что он не знал никого, к кому мог бы пойти за советом. Поэтому он решил, что справится сам, но получалось из рук вон плохо. И Дин решил, что начнет с малого – все же помирится с Джо.

Он приехал к дому Харвеллов вечером, сразу после работы. Купил по дороге бутылку вина и коробку конфет и постучал в дверь. Звонить предварительно не стал, потому что был уверен, что Джо или не подойдет к телефону, или придумает отмазку, чтобы улизнуть из дома.

Открыла Эллен. По ее лицу Дин сразу понял, что ему здесь не рады, но решил брать быка за рога.

- Привет, миссис Харвелл.

- Что тебе здесь нужно, Дин?

- Хочу повидаться с Джо. Она дома.

- Она не хочет тебя видеть. Не знаю уж, что там у вас произошло, но лучше тебе уйти.

Эллен попыталась закрыть дверь, но Дин не позволил – схватился рукой за косяк и подставил ногу. С Эллен сталось бы придавить ему ладонь.

- Пожалуйста, миссис Харвелл. Я пришел извиниться. Позвольте мне увидеть ее.

Некоторое время она медлила, размышляя. Дин не знал, какую версию событий преподнесла ей дочь, и всерьез опасался, что вместо приглашения получит сейчас заряд дроби. Эллен Харвелл была женщиной решительной и не склонной к сантиментам.

- Пожалуйста, - он подпустил в голос столько проникновенности и мольбы, сколько смог, и это сработало. К его удивлению.

Эллен молча впустила его внутрь и отправилась наверх. Дин топтался у порога и лихорадочно пытался придумать, что сказать. Продумывать такие вещи заранее он никогда не умел и всегда полагался на вдохновение.

Джо спустилась через несколько минут и остановилась в добрых пяти шагах от него. Никаких приветственных поцелуев, как это бывало обычно. Даже не предложила ему пройти. И задала тот же вопрос, что и мать:

- Что тебе здесь нужно, Дин?

Она куталась в теплую кофту и выглядела не вполне здоровой.

- Что с тобой? Ты больна?

- Не твое дело. Что тебе нужно?

- Нужно поговорить.

Джо пожала плечами, скрестила на груди тонкие руки. Не смотрела ему в глаза.

- Говори.

- Может быть, где-нибудь в другом месте?

- Нет. Говори здесь или убирайся.

Ее голос зазвенел яростью, и Дин понял, что она его не простила. И не простит. Но стоило хотя бы попытаться.

- Я хочу извиниться. Тогда… так странно все получилось. Сам не знаю, что на меня нашло. Прости меня. Давай все забудем, ладно?

Он протянул ей подарки, которые принес, но Джо не двинулась с места, только сильнее обняла себя за плечи.

- Я не забуду, Дин. Никогда не забуду. Не смогу.

- Джо… Я виноват, я знаю. Но… это был как будто не я, понимаешь? Такого больше не будет, клянусь.

Он слушал себя и понимал, насколько жалко все это выглядит со стороны. Насколько жалок он сам и все слова, которые он говорил сейчас. И вдруг его как молнией прошило. Именно тогда, в ту ночь он сорвался и потерял над собой контроль. Именно тогда пали барьеры, удерживающие тьму внутри него. С Джо все началось и ею же должно закончиться, иначе он не выдержит и сойдет с ума окончательно. Его захлестнуло чувство вины.

- Прости меня. Что мне сделать, чтоб ты меня простила?

Она отшатнулась от его слов, как будто каждое из них было ядовитой змеей, ползущей сейчас к ее ногам, чтобы задушить или ужалить до смерти. Она снова говорила спокойно, но Дин понял, что это не спокойствие, а равнодушие.

- Мне ничего от тебя не нужно. Ты разрушаешь не только себя, Дин. Ты разрушаешь все вокруг. И что ты будешь делать, когда останешься один? Все. Уходи. Нам не о чем больше говорить.

Дин оглянулся и положил конфеты на скамеечку возле двери, рядом поставил бутылку. Он понял, что больше ему нечего здесь делать.

- Хорошо. Как скажешь.

И ушел.

Он хотел ехать домой, но вместо этого сидел в машине, слушал старые записи Металлики и смотрел в темноту ночного города. Впервые смотрел в темноту самого себя.

Джо, наверное, была права. Поддавшись темным инстинктам, позволив им взять над собой верх, он разрушил то хрупкое и эфемерное, что было не только между ними, но и между ним и Сэмом. Вспомнил, как Сэм шарахается от него в угол камеры, стоит только Дину появиться возле решетки. Вспомнил, как он вздрагивает от каждого его прикосновения. Вспомнил, что его глаза больше не светились теплотой – в них застыли страх и обреченность. Что будет, если все продолжится так и дальше? Сэм выйдет на свободу и поспешит исчезнуть подальше от того кошмара, в который Дин вверг его собственноручно. А что будет с ним самим? Он останется один и вряд ли когда-нибудь снова позволит себе…

В его сердце была дыра размером с Тихий океан, но он узнал о ней только тогда, когда нашелся человек, способный заполнить ее и залечить. И если этого человека в его жизни больше не будет, дыра будет болеть и напоминать о себе и никогда не станет снова неощущаемой. И тогда он точно сдохнет от боли. Потому что есть вещи, которые невозможно вынести в одиночестве. Есть вещи, которые можно пережить только вдвоем. Если не будет Сэма, то не будет и его. Он должен все исправить.

Дин навалился на руль, уткнулся лицом в скрещенные руки и беззвучно заорал.

Изображение

Сэм прочно оккупировал его мысли и оставался там двадцать четыре часа в сутки, вытеснив и чувство вины перед Джо, и рутинные дела, и проблемы с Джоном. Он присутствовал невидимой тенью, куда бы Дин ни пошел, и что бы он ни делал. Это было похоже на наваждение, и это забирало остатки разума.

Как-то днем Дин отправился в центр города – разбираться с похищением кота одной престарелой леди. Миссис Фиц пребывала в начальной стадии сенильного слабоумия, к тому же ее кот по кличке Мортимер отличался ничем не излечимой тягой к свободе. Периодически он сбегал через открытое окно в гараже, гулял несколько дней, но всегда возвращался. Однако, стоило миссис Фиц обнаружить его отсутствие, как она тут же звонила в управление и трагическим голосом заявляла о похищении. В первый раз на вызов явилась вся королевская конница – с мигалками, сиренами и всем нужным для поиска оборудованием. Мортимер обнаружился высоко на старой яблоне в саду за домом. Во второй раз его принесли соседские дети и рассказали, что кот проник к ним в подвал и прилег вздремнуть на мешке с картошкой. В третий раз Дин оставил свою визитку и велел звонить сразу ему. С тех пор так и повелось. Раз в три-четыре месяца кот отправлялся погулять. Леди вызывала шерифа. Дин находил беглеца, как правило, где-нибудь поблизости, и возвращал хозяйке. Такое странное положение дел его ничуть не злило. Он понимал, что вины миссис Фиц во всем этом нет ни грамма, и все мы там будем рано или поздно. К тому же леди так его благодарила, что сердце растаяло бы и у камня, будь у камней сердце.

Так вот, Дин поехал по вызову. Мортимера он нашел довольно быстро – в знакомом подвале. Кот возлежал на капусте и делал вид, что здесь у него родовое гнездо, и он понятия не имеет о том, что его ищут, сбиваясь с ног. Он щурил огромные янтарные глазищи и охотно пошел на руки к шерифу. Шериф в его представлении играл роль транспортного средства и служил для перемещения домой. Дин отнес его в объятия миссис Фиц, выслушал благодарность и поехал обратно в управление. Путь его пролегал по западному краю Главной площади.

На зиму фонтан Энджелхоула отключали и накрывали прозрачной пленкой, дабы снег не забивал водоструйные сопла. Четыре месяца он высился бесформенным куполом, на который каждый снегопад приносил очередной слой. Слоев становилось все больше, и к концу зимы фонтан превращался в гигантский сугроб. Сугроб этот высился среди голых деревьев, игравших роль декоративного парка, и вскоре его переставали замечать. Но только не Дин. Время от времени он подъезжал к фонтану, прокапывал в слежавшемся снегу маленькое окошко и заглядывал внутрь. У него было оправдание. Как шериф он должен был следить за порядком, и в первую очередь в тех местах, куда никто не заглядывает. Вот он и следил, а не завелся ли в фонтане незаконный жилец, решивший, что покрытый снегом купол вполне может сыграть роль иглу. На самом деле каждый раз он надеялся на чудо, на то, что он заглянет и увидит внутри кусочек лета. В эту зиму дверь в лето нужна была ему как никогда.

Дин припарковал Импалу на самом краю разрешенной стоянки и полез к фонтану. Маленький декоративный парк вокруг него не расчищался, и ему пришлось преодолеть добрых пятьдесят футов по сугробам. Он начерпал полные ботинки снега и страшно промерз, но все равно уверенно продвигался к цели.

Фонтан встретил его поскрипыванием проседающей пленки и тишиной, какой обычно не встретишь в центре города. Дин вытащил из кармана перчатку и аккуратно расчистил ей окошко. Заглянул внутрь. Лета там, конечно, не было, но он тут же вспомнил, как привозил сюда Сэма и потом сидел в машине и наблюдал за ним. Было смешно. Сэм изо всех сил пытался изобразить туриста, но на самом деле по нему было здорово видно, что он едва не падает с ног от голода и усталости. И вот сейчас Дин смотрел на погребенный под снегом фонтан, и ему казалось, что Сэм стоит рядом, ждет, чтобы потом вместе ехать домой. И улыбается.

Точно такое же чувство возникало у Дина каждый раз, когда он приходил в «Чертополох» на ланч. Он садился всегда за один и тот же столик и мысленным взором видел Сэма, сидящего напротив и поедающего картофель фри со стейком. В такие моменты сердце болезненно сжималось, и Дин понимал, что скучает по нему. Иногда становилось совсем невмоготу.

_________________
Дневник


01 дек 2012, 20:39
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 июл 2011, 17:15
Сообщения: 53
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Изображение

Два раза в неделю Сэма водили в душ. Приходил дежурный офицер, заключал его запястья в наручники и вел в другую часть здания. Для Сэма, чье существование было ограничено камерой и двором, подобная прогулка была как глоток свежего воздуха. Его вели по коридорам, навстречу попадались люди, и иногда ему удавалось поймать обрывок разговора. В камере, особенно по ночам, ему часто казалось, что жизнь снаружи замерла, как замерла его собственная, что в большом мире ничего не происходит, а люди продолжают существовать по инерции. Как будто нажали на паузу. Прогулки во дворе были не лучше, потому что Винчестер каждый раз яростно следил за тем, чтобы поблизости никого не было. Иногда Сэм видел группы стоящих в отдалении людей, но все они были, как правило, статичны – мало двигались, разговаривали в полголоса и не обращали на него никакого внимания. Похоже, в управлении быстро привыкли к блажи Винчестера выгуливать заключенного лично.

Другое дело поход почти через все здание к душу. Жизнь бурлила в коридорах, и это служило доказательством того, что никакой кнопки «Пауза» не существовало. Люди ходили по своим делам, обсуждали насущные проблемы, словом, все шло как обычно. Сэму казалось, что пока существует привычный уклад, не случится ничего плохого.

Сам процесс помывки доставлял ему отдельное удовольствие. В камере была раковина, и из стены торчал кран, но вода текла только холодная, и к тому же часто ржавая. Утром Сэм с трудом заставлял себя умываться и все время не мог отделаться от мысли, что ржавчина оседает на коже и исподволь разъедает ее. Когда он начал делать упражнения – для поддержания физической формы, а больше для того, чтобы убить время – пришлось точно так же заставлять себя смывать потом пот. Он смачивал край полотенца и обтирался им, оставляя другой край чистым – для лица. Никому и в голову не пришло дать ему свежее полотенце или свежее белье на постель, или хотя бы сменные носки, из чего Сэм заключил, что длительные заключения в Каталажке до сих пор не практиковались. Видимо, только ему так крупно не повезло. Так что поход в душ он использовал не только для того, чтобы помыться самому, но и чтобы постираться. Во времени его не ограничивали, так что он растягивал процесс, насколько мог. А пока он мылся, постиранные вещи успевали наполовину высохнуть на горячем рефлекторе.

Этот раз ничем не отличался от всех предыдущих. Его отвели в душ, дали кусок мыла и шампунь и оставили одного. Сэм быстро постирал, развесил все на просушку и взялся за себя. Губки не было, поэтому он остервенело скреб кожу ногтями, пытаясь отделаться от грязи, накопившейся за прошедшие четыре дня, и еще от запаха. Пока он сидел в камере, то не ощущал специфический запах тюрьмы. Но, стоило ему выйти наружу, как он понимал, насколько же сильно от него смердит. Раньше ему не приходилось бывать в местах заключения, и Сэм не знал, что все на свете тюрьмы пахнут одинаково. Запах въедается в тело и одежду, а потом проникает в душу. Сэм бы удивился, если бы кто-нибудь ему сказал, что на самом деле от него пахнет, как от нормального человека, ведущего малоподвижный образ жизни и иногда забывающего помыться. Ему казалось, что он воняет, и он несколько раз мыл голову, отскребал кожу и простирывал вещи. Где-то в середине он сделал паузу, сел на пол, подставив под струи воды голову и плечи, и сидел с закрытыми глазами, наслаждаясь. Было так легко представить, что он в мотеле, и сейчас выйдет в номер, выпьет бутылку пива и ляжет спать в чистую постель. Что нет никакой Каталажки, нет слетевшего с катушек Винчестера, нет липкого страха, что он не выдержит. Нет холода тюрьмы, потому что, только отогреваясь под горячей водой, Сэм понимал, насколько он на самом деле замерз. И он сидел, и представлял, и не замечал, как вместе с каплями воды по лицу стекают слезы.

В дверь несколько раз ударили кулаком, давая понять, что время выходит. Сэм очнулся от грез, поднялся с пола и снова начал намыливаться. Он понимал, что ему и так делают поблажку, не ограничивая во времени, и вовсе не хотел испытывать терпение дежурного офицера на прочность. Опасался, что один неловкий момент, и его запросто лишат последней радости жизни. Пена стекала по ногам. Сэм жмурился от удовольствия, но вдруг вода на несколько секунд прекратилась, а потом хлынула с новой силой – холодная. От неожиданности он помянул недобрым словом чью-то мать и отскочил в сторону.

Он думал, что сейчас все придет в норму и опасливо проверял рукой, но вода становилась все более ледяной. Судя по тому, что снаружи не происходило ничего, Сэм понял, что сейчас это только его проблема. Делать было нечего, нужно было смыть остатки мыла и потом уже пытаться согреться. Он сделал глубокий вдох и шагнул под холодный душ.

Сердце запнулось, а потом продолжило идти в бешеном рваном ритме. Кожа мгновенно покрылась мурашками, и все волоски на теле стали дыбом. Гениталии поджались, стремясь убраться под лобковую кость. Тело начало неметь. Сэма начал бить озноб, и он с трудом заставлял руки слушаться. На то, чтобы завернуть вентиль на кране, силы воли уже не хватило. Он выскочил из-под душа, схватил полотенце и принялся яростно растираться. Но полотенце было мокрым и помогало плохо, быстро теряя те крохи тепла, которое оно успело вобрать в себя на рефлекторе. Сэм решил, что лучше будет пойти в раздевалку и одеться.

В раздевалке его поджидал сюрприз. Вместо дежурного офицера на скамейке сидел шериф. Смотрел на дверь неподвижным взглядом и крутил в руках пачку сигарет. До сих пор Сэм ни разу не видел, чтобы он курил, но чего только в жизни не бывает. Под это определение отлично подходило и объяснение того, почему он сидел здесь вместо дежурного офицера.

- Почему воду не выключил?

- Х-холодно…

Дин слегка сдвинул брови в недоумении.

- Что?

Стуча зубами и продолжая ежиться от холода, Сэм, как мог, объяснил ситуацию. Он не ожидал, что Дин проникнется, потому что в последнее время ждать от него сочувствия не приходилось. И действительно, Дин не сказал ни слова. Молча поднялся и скрылся в душевой. Сэм поймал себя на том, что прислушивается. Через несколько секунд шум воды прекратился, а из-за двери раздалось гулкое:

- Всем бошки поотрываю нахрен!

Винчестер вернулся в раздевалку, и Сэму бросилось в глаза то, что половина его светлой форменной рубашки была мокрой.

- Ты это… разотрись как следует, - мрачно посоветовал он и принялся расстегивать пуговицы.

Сэм взялся за полотенце, но оно было слишком маленьким да к тому же мокрым, поэтому согреться никак не получилось. Дин снял рубашку и принялся ее отжимать. Что же он полез под воду, не раздеваясь, Сэм так и не понял.

Тело совсем занемело, и полотенце выскальзывало из одеревеневших пальцев. Зубы громко стучали. Дин закончил с рубашкой и бросил ее на скамейку. Он смотрел на Сэма, голого, дрожащего, сделавшегося совсем несчастным, и его взгляд постепенно прояснялся.

Он подошел ближе.

- Дай сюда.

Легко выдернул полотенце у него из рук и задал очередной закономерный вопрос:

- Почему мокрое?

С трудом справляясь с собственным языком, Сэм пояснил насчет отсутствия смены, стирки и сушки. Дин пришел в ярость.

- Идиоты! И ты кретин! Почему раньше мне ничего не сказал?

Сэм представил, как жалует на бытовые условия и невольно усмехнулся. Заботы о комфорте заключенного он не ожидал от Дина, даже когда тот был в нормальном состоянии. А о последней неделе лучше вообще не вспоминать. Поэтому Сэм ограничился стандартной в таких случаях отговоркой:

- Ты не спрашивал.

Дин открыл крайний в длинном ряду шкафчик, как Сэм понял из таблички на дверце, свой собственный, и вынул из него большое банное полотенце. На полотнище красовалась спортивная «Феррари» ярко-красного цвета. Рядом с ней стояла обнаженная девица, а на фоне красовался закат. Если бы и были сомнения, что по доброте душевной Дин решил поделиться собственным имуществом, то при виде этой идиллической картинки, они бы все растаяли. Но Сэму было не до того. Он обхватил себя руками и отчаянно пытался согреться. Ему до смерти не хотелось натягивать робу на влажное тело, потому что он знал, что в этом случае тепла не дождется никогда.

- Стой спокойно.

Дин накинул ему на плечи свое восхитительное полотенце и принялся сильно растирать кожу. Даже сквозь ткань Сэм чувствовал тепло, идущее от его ладоней. И даже не думал задаваться вопросом, что за приступ альтруизма нашел на шерифа. Ему становилось хорошо, и от этого мысли замедлялись и упрощались.

От жесткого трения кожа начала гореть и чесаться. Кровь быстрее побежала по венам, и в мышцы тут же впились тысячи мелких иголочек. Руки безвольно упали. Но Дин, кажется, не обратил на это никакого внимания. От плеч он перешел к торсу. Он задевал соски, от холода затвердевшие и ставшие чувствительным. И Сэм каждый раз вздрагивал, но не смел отстраниться. Дин, кажется, не замечал его реакции. Он продолжал вытирать его, спускаясь все ниже и ниже. Перешел к животу, царапая нежную кожу под пупком, и вдруг коснулся безвольно висящего члена. И замер. Оба они замерли.

- Дай, - глухо сказал Сэм и перехватил махровый край.

Дин не ответил. Взял второй край, зашел Сэму за спину и взялся за лопатки. Сэм вытирал пах и спиной чувствовал, как движения Дина замедляются, становясь все более похожими на ласку. Сэм мог бы поблагодарить его и отойти, сказав, что дальше он справится сам, но он этого не сделал. Потому что Дин на самом деле чертовски притягивал его, несмотря на все то, что было между ними в последние дни. Потому что он не знал, как разрулить напряжение, возникшее между ними, и решил, что сейчас – как раз подходящий случай. Потому что Сэм не мог поверить, что Винчестер может стать прежним. Потому что осторожными, почти нежными движениями, Дин явно давал понять, что хочет, но не собирается делать это силой.

Потому что сейчас в глазах Дина больше не было безумия и тьмы. Сэм чувствовал его, как снова все изменилось, и как Дин терзается и сам не знает, что делать. Что сделать, чтобы Сэм его простил.

Сэм качнулся назад и прислонился спиной к его обнаженной груди. Ягодицами он почувствовал, как член Дина мгновенно начал набухать, распирая ткань форменных брюк.

Все получилось быстро, и при этом не было сказано ни слова. Дин даже не раздевался, а только расстегнул молнию и стянул пояс немного ниже. Он терся о задницу Сэма, даже не пытаясь проникнуть внутрь, и сжимал его в объятиях все сильнее и сильнее. Сэм ласкал себя, подстраиваясь под его ритм, и они кончили одновременно. Дин впился в его плечо болезненным укусом и застонал сквозь сжатые зубы. Потом, когда он отпрянул, Сэм скосил глаза, и увидел на коже полукруглые отпечатки, тут же начавшие наливать багровым. И это было, как будто Дин поставил на нем клеймо, как будто без слов сказал – никуда ты от меня не денешься.

Изображение

Едва возвратившись в кабинет, Дин тут же вызвал помощницу и велел найти слесаря. Он терпеть не мог, когда в его ведомстве случались аварии и имел обыкновение сразу же впадать в ярость, если что-нибудь ломалось. Поломка отопительной системы в управлении случалась уже во второй раз за сезон, и Дин устроил слесарю форменный разнос. На что получил флегматичный ответ:

- Все старое, сэр, прогнило насквозь. Менять давно пора.

Это была правда. Здание управления полиции имело солидный вековой возраст, а деньги на ремонт выделялись из городского бюджета. Дин сел на телефон и до вечера пробивался в мэрию на прием к главе города.

Это была самая ненавистная часть его работы – решать какие-то административные вопросы. Дин Винчестер пошел в шерифы вовсе не потому, что шерифом был его отец, а потому что с детства видел, как много зла и несправедливости творится вокруг и решил, что в его силах сделать так, чтобы всего этого стало хоть немного меньше. Он спокойно ездил на вызовы миссис Фиц возвращать Мортимера домой. Мог методично и досконально расследовать любой несчастный случай, пока не получал неопровержимых улик того, что это действительно было стечение обстоятельств. Даже гнилое разбирательство массовых драк не способно было вывести его из себя. Он радовался, когда удавалось найти преступника, пусть даже дело было о краже герани с подоконника. Но его начинало трясти, едва вставал вопрос об административных функциях шерифской должности. Все управление было в курсе, что с такими косяками ему лучше на глаза не попадаться. Шериф зверел, и вынести его в таком расположении был способен только один человек – его помощница Эва Уилсон. Так и вышло, что за остаток дня Дин ни разу не вспомнил о Сэме и о том, что вышло у них в раздевалке душевой.

Изображение

Поздно вечером он вернулся домой и с удовольствием отметил, что Джон не только воздержался от злоупотребления виски, но даже приготовил ему человеческий ужин. Человеческий в их доме означало сделанный собственноручно, а не заказанный из ближайшей забегаловки. На Джона иногда находило. Он вспоминал, что у него есть сын, работающий от зари до зари на собачьей должности и содержащий их дом полностью на свой заработок. Вспоминал, каково было ему самому в бытность шерифом и обретал просветление. Просветление обычно заключалось в том, что Джон позволял себе не больше бутылки пива перед сном, готовил, как умел, и убирался в доме – тоже, как умел. Случалось это редко, но Дин был рад и этому. В такое периоды у него возникало ощущение, что у них почти нормальная семья.

Между салатом и такос Дин пожаловался на административные передряги, в очередной раз свалившиеся на его голову. Джон ему посочувствовал и велел не ныть, а взять задницу в горсть и решить все быстро и с минимальными потерями.

- Да, сэр, - Дин отсалютовал ему бутылкой и сделал большой глоток.

- Кстати, Дин, - как бы между прочим начал Джон, - До меня дошли слухи, что наша Каталажка лишилась девственности?

И вот тут-то Дин про все и вспомнил. И его тут же накрыло эмоциями, которые он благополучно задвинул на самый край сознания руганью со слесарем.

- Да, точно – медленно ответил он, - Сидит у нас один.

- Кто такой?

- Чужак. Приехал в октябре якобы ратушу посмотреть, но что-то застрял. Я его пытался выставить, но он вернулся и окопался у Бобби Сингера.

Джон хмыкнул.

- Бобби любит фриков. Всю жизнь всякую дрянь в дом тащил.

- Да Сэм вроде сначала был ничего. Бобби его пристроил в заведение Люси, жратву разносить.

- Ну, а потом что? За что ты его закрыл?

- Да он в «Пинте» деньги с бильярдистами не поделил, вот они и разодрались в клочья. К тому же, проявил неуважение к лицам, обличенным властью. В моем лице.

В нейтральной формулировке Джон легко разглядел зерно претензии.

- Послал тебя, что ли?

- Ага.

- И ты его за это в Каталажку?

- Ага.

Дин хотел спросить, не помнит ли отец семью Кэмпбеллов, в которой как раз ожидалось прибавление, когда они уезжали, но вовремя остановил себя. Джон только выправился, и Дин опасался, что расспросы закончатся очередным запоем. Решил, что лучше как-нибудь потом, когда настанет более благоприятный момент. Правда, бог его знает, когда это случится.

- А сам-то что думаешь? – продолжал допытываться Джон, но Дин уже отвлекся от линии разговора.

- О чем?

- Про парня этого.

Дин пожал плечами.

- Парень как парень.

Джон продолжал терзать такос, и Дин обратил внимание, что столовый нож даже мягкое мясо и тонкую пропитанную лепешку резал неохотно, скорее проминал и рвал. Мысленно он сделал себе отметку, что надо бы собрать все ножи и наточить. И тарелки новые купить, края тех, что стояли сейчас на столе, были щербатыми. До сих пор Дин не задумывался о таких вещах. Гостей у них не бывало, а ему было все равно, с чего есть. Но сейчас вид сколовшейся керамики резанул по сознанию. И снова дала о себе знать давняя боль о потерянной матери.

- Темнишь, Дин. Он тебя чем-то зацепил.

Снова пришлось возвращаться к разговору усилием воли.

- С чего ты взял?

Джон хмыкнул.

- С того, что я не слепой. Сколько он у тебя уже сидит?

Дин завис, не донеся вилку до рта. По всему выходило, что Сэм сидел недели три, а до этого Дин его пас месяца полтора. А ощущение было, что целая вечность прошла с того момента, как он подобрал чужака на подъезде к городу.

- Слухи дошли, - снова неопределенно сказал Джон, - Люди говорят, что ты с него глаз не спускаешь. Лгут?

- Нет, - Дин покачал головой, - Не лгут. Так на то я и шериф, чтобы с чужака глаз не спускать.

Он перевел все в шутку, но на самом деле напрягся. Как он и опасался, слухи пошли по городу и заползали в каждый дом. Оставалось только надеяться, что никто пока не додумался до того, как далеко зашли их отношения с Сэмом на самом деле.

- Я очень тебя люблю, сынок, - сказал вдруг Джон, словно продолжая какие-то свои мысли, - И я никогда тебя не брошу, что бы ты не натворил. Ты только будь осторожней.

Такие моменты, когда из-под маски угрюмости, которую постоянно носил Джон Винчестер, вдруг просачивалось наружу тепло, бывали очень редко. И каждый раз Дин чувствовал себя мальчишкой, который внезапно понял, что родительская любовь существует на самом деле.

- Послушай, отец, - решился он, - Я все хотел спросить…

Но Джон его перебил.

- Не надо, сынок. Я знаю, ты хочешь спросить про маму. Но не надо, ладно? Как-нибудь я сам все тебе расскажу.

Изображение

Весь следующий день Дин провел в переговорах, выбивая из мэрии деньги на ремонт системы отопления. В управление он явился только к вечеру и ему тут же доложили, что заключенный весь день отказывался от еды. Дин, и без того пребывавший на взводе после общения с отцами Энджелхоула, взъярился еще больше. Похоже было, что Сэм нашел новый способ есть достать.

Он пришел в Каталажку, чтобы лично разобраться, в чем там дело, и обнаружил Сэма лежащим на койке. Он был в куртке и сверху накрылся одеялом. Дин начал с места в карьер.

- Сэмми, что за фигня?

Ответа не было. Внутренним чутьем, которое невозможно было заглушить никакими эмоциями, Дин почуял неладное.

- Эй, Сэм…

Он зашевелился и пробормотал что-то невнятное. Дин отпер дверь и вошел внутрь. Тронул Сэма за плечо. Сэм приподнял голову, и Дин увидел сухие воспаленные глаза, смотревшие слегка расфокусировано и куда-то сквозь него.

- Что с тобой?

- Дин… что-то мне нехорошо…

Голос звучал сипло. Едва выдохнув всего четыре слова, Сэм зашелся в надсадном кашле. Дин пощупал его лоб и сразу понял, почему Сэм не ел весь день.

- Да ты весь горишь.

Очевидно было, что холодный душ сделал свое дело, а проблемы с отоплением его только усугубили. Сэм заболел.

_________________
Дневник


01 дек 2012, 20:43
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 июл 2011, 17:15
Сообщения: 53
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Изображение

Все переменилось. Сэм с трудом воспринимал реальность, замуаренную жаром и ломотой во всем теле, но чувствовал – все стало не так.

Его оставили в камере по той простой причине, что никто не знал, что с ним делать. Он знал, что Дин пытался договориться, чтобы перевезти его в больницу, но там отказались принимать заключенного, а в управлении отдельного помещения для него не нашлось. Да и болен он был не настолько сильно, чтобы ему требовалось круглосуточное наблюдение. Штатный врач управления, которого пригласил Дин, осмотрел его, оставил подробную инструкцию и отбыл. Дин вышел следом за ним, и Сэм видел, как он продолжал о чем-то спрашивать все время, пока они находились в поле его зрения. Потом услышал, как хлопнула дверь, и остался наконец-то один. Он был этому рад. Рад тому, что его оставили в покое, и Винчестер не вернулся, чтобы снова его доставать.

Следующие три дня прошли как в тумане. Сэм знал за собой такую особенность. Каждая болезнь начиналась с жара, бреда и боли, которые продолжались три-четыре дня. Зато потом температура резко спадала, и он продолжал отлеживаться, мучаясь только от кашля и слабости. Но эти три дня…

Изображение

Он потерял счет времени. Глаза постоянно слезились, и мир выглядел размытым и серым, когда Сэм приходил в себя достаточно, чтобы его различать. Краски почти исчезли, оставив вместо себя ровный серый свет. Сэм открывал глаза, обводил камеру туманным взглядом и снова погружался внутрь себя. Иногда ему казалось, что он снова маленький мальчик, живущий в приюте, где никому не было до него дела. Ему очень хотелось пить, и он пытался позвать на помощь, но задыхался от кашля. От обезвоживания язык распух и превратился в наждачку. Сэм страдал от жажды и думал, что, наверное, умрет прямо здесь, а никто даже и не заметит. От жалости к себе перехватывало горло. От усилия дотянуться до стакана с водой кружилась голова. Каждый поход в туалет, в другой угол камеры превращался в непосильную задачу. Сэм сползал с койки и брел, держась за стену, мысленно разбивая достижение цели на минимальные усилия – сделать один шаг, потом еще один, не упасть от слабости, и еще один шаг.

От слабости тела появилась слабость духа. Не сумев в очередной раз напиться, Сэм думал, что вот сейчас для него на самом деле все кончено. Горло сжималось в болезненном спазме, а на глаза накатывали слезы. Он их не замечал.

Иногда, приходя в себя, он видел рядом Дина. Винчестер сидел на стуле и держал его за руку. Сэм видел на его коленях раскрытую книгу и с удивлением узнал по обложке Сэлинджера. Дин реагировал чутко, мгновенно отрывался от чтения и спрашивал, заглядывая в глаза:

- Как ты себя чувствуешь?

Но Сэму хватало сил только на то, чтобы попросить воды. Дин подносил стакан к его губам и поил, поддерживая голову. Он был единственным, кто приходил. Сэм думал, что бредит. В последнее время Дин приходил только для того, чтобы мучить его, поэтому его заботливость и сострадание внушали Сэму едва ли не больший страх, чем тот, что он испытывал, просыпаясь ночью от звонких щелчков подковок. Но прохладная влага вливалась в горло, остужала разгоряченные кашлем легкие и приносила с собой облегчение. И Сэм начинал сомневаться, Дин только ли его галлюцинация.

- Почему ты не работаешь? – как-то спросил он, когда стало немного легче.

- Сейчас ты – моя работа. Я не хочу, чтобы ты здесь загнулся. Мне, знаешь ли, лишние проблемы ни к чему.

В другой раз его терзали видения того, как Дин появляется ночью и снова его достает. Больное сознание уверяло, что это Дин виноват в том, что Сэму сейчас так плохо. Дин вырубил горячую воду, чтобы снова его достать, и заставил Сэма стоять под холодным душем. А сейчас пришел его добить. В очередной раз обнаружив его сидящим рядом, Сэм попытался отползти на край койки, но уперся лопатками в стену. Дин смотрел на него встревожено, но Сэму казалось, что он хищно скалится, понимая, что жертва никуда от него не денется.

- Зачем ты делаешь это?

Дин пересел на край койки и попытался закутать его в одеяло, но Сэм начал отбиваться от его рук. Ему казалось, что он достаточно силен, чтобы отбиться, но на самом деле он едва мог оттолкнуть ладони Винчестера.

- Зачем ты делаешь это? – тупо повторил он, потому что это было единственное, на что Сэм сейчас бы способен.

- Тише, Сэмми… Что я делаю?

- Ты мучаешь меня. Ты хочешь меня убить. За что, Дин?

Винчестер переменился в лице. Теперь в его глазах было такое раскаяние, что Сэм окончательно уверился в том, что все это бред.

- Прости меня, - торопливо заговорил Дин, - Прости. Я так боялся тебя потерять, что совсем не соображал.

Ответ поставил Сэма в тупик. Он даже забыл отбиваться.

- Ты? Боялся меня потерять? Но почему?

Дин не отвечал мучительно долго, глядя в пол. Сэму даже показалось, что он на самом деле ответил, но сам Сэм на мгновение выпал из реальности и пропустил его слова. Наконец, Дин поднял на его глаза и тихо сказал:

- Потому что ты мне нужен. Сам подумай. Если бы это было не так, стал бы я торчать тут целыми днями?

Сэм едва заметно улыбнулся сухими губами.

- Хорошо… Не бойся, я никому не скажу.

На лице Дина сначала нарисовалось недоумение, а потом он расплылся в широкой улыбке.

- Договорились.

Изображение

Дина терзало чувство вины. Когда спала пелена безумия последней недели, он с ужасом понял: все то, что он сотворил с Джо и Сэмом, не прощается. И бесполезно доказывать, что на самом деле это был не он, а запертые внутри чувства и темные желания, вырвавшиеся на свободу в самый неподходящий момент. Всю последнюю неделю Дин смотрел на себя как будто со стороны, отстраненно наблюдая, как другой Дин Винчестер, темный, занимается тем, что методично разрушает его жизнь. И когда, насытившись, тьма отступила, он остался один на один с ее последствиями.

Джо продолжала на него дуться. Дин каждую минуту ждал, что вот сейчас Эллен придет убивать его за то, что он причинил боль ее любимой девочке, но все обошлось. Видимо, Джо не сочла нужным рассказать о том, что произошло между ней и Дином. А поскольку они и раньше могли не вспоминать друг о друге неделями, пауза в общении была принята, как само собой разумеющееся. Эллен, должно быть, решила, что пройдет какое-то время, и все вернется на круги своя. А пока Джо осела дома и взялась за идею выучиться у матери всем тонкостям автозаправочного и барного бизнеса. Иногда они с Дином пересекались в городе. Все же Энджелхоул был слишком маленьким, чтобы совсем не встречаться даже случайно. Обменивались вежливыми приветствиями и расходились.

Джон исправно уходил по утрам в автомастерскую, возвращался домой раньше обычного и вовсю играл роль заботливого отца. Дина теперь ждал горячий домашний ужин, заботливый родитель и спокойная обстановка. Это не могла не радовать. К тому же Джон, кажется, вполне стойко перенес очередную попытку наступить на больную мозоль в виде расспросов Дина о прошлом, и никаких тревожных признаков не подавал. Дин успокоился и решил, что все к лучшему.

Правда, был еще Сэм… Очнувшись от приступа темноты, Дин мгновенно начал себя грызть. Как и все, что происходило у него в душе, чувство вины навалилось по полной программе – тяжелой тушей и на каждое шевеление реагировало ноющей болью. Но он не мог не признавать, где-то очень глубоко, что все то, что он проделывал с Сэмом, ему нравилось. Хождение по грани, риск, то, что было нельзя – сейчас он оглядывал на все это, но вместе с виной испытывал и желание все это повторить. Но – при этом контролировать. Но было одно, что ему не нравилось совсем.

Дин довольно оперативно решил проблему с отоплением, но Сэм все равно заболел. Дин полагал, что аскетичный образ жизни, который Сэм вел почти всю жизнь, не пошел ему на пользу. Потому что Сэм вырубился так внезапно и сильно, что это привело Дина в замешательство. Высокий, физически развитый молодой мужчина в его представлении не мог взять и свалиться от одного холодного душа. Сэм же горел, как свечка, и с трудом различал реальность. Врач, которого Дин призвал на помощь, потом сказал:

- Похоже, у него была не самая легкая жизнь, да? Мальчику сильно досталось, вот организм и подвел.

Врачу было уже под семьдесят, и все, кто был моложе сорока, были для него мальчиками и девочками, включая и шерифа.

А Дин-то как раз отлично был в курсе, что же именно досталось Сэму, поскольку сам все это и устроил по большей части. Это стало последним, что окончательно привело его в чувство. Он как будто долго был под кайфом и не вполне осознавал, что делал, но наступило прозрение. Жаль только, что это наступило ценой здоровья Сэма.

Он попытался пристроить его в больницу, но получил отказ. Забрать Сэма из Каталажки он не мог, потому что момент для этого был позорно упущен. Единственное, что ему оставалось делать, так это попытаться устроить все должным образом, не выбираясь за пределы камеры. И плевать, кто и что скажет по этому поводу. Нрав шерифа знали все, а на крайний случай он придумал оправдание: покойники ему в Каталажке не нужны. Он все же надеялся, что до этого не дойдет. В наше время от простуды не умирают.

Дин не мог остановить службу, но старался заглядывать к Сэму как можно чаще. Благо, у него был предлог – инструкция, оставленная врачом. У него не было возможности сидеть возле его постели часами, но в каждый свой приход Дин старался облегчить Сэму жизнь, как мог: следил, чтобы он принимал все прописанные препараты, поил, бережно поддерживая голову, и принес со склада дополнительное одеяло. Сэм отчаянно мерз, и больше всего Дину хотелось раздеться и забраться к нему в постель, чтобы отдать собственное тепло – живое, здоровое тепло, которого хватило бы на них обоих. Сэм отказывался от еды, отговариваясь болью в горле, и Дин постоянно приносил ему то одно, то другое, пока не нашел то, что Сэм смог есть.

Только однажды Сэм снова дал понять, что все помнит. Когда вдруг вынырнул из полудремы, в которой проводил большую часть времени, и пробормотал:

- Зачем ты делаешь это?

Кажется, он пытался отодвинуться, но тело слушалось его с трудом. В затянутых мутной пленкой глазах теплился страх и неузнавание. Дин взял его за руку, но Сэм попытался отбиться. Его колотил озноб, и Дин попытался укрыть его, но Сэм не давался.

- Зачем ты делаешь это?.. Ты хочешь меня убить… За что, Дин?

В его душе поднялась волна горечи и раскаяния. До сих пор Дин не задумывался над тем, как все произошедшее видится Сэму. По его провокациям и заигрываниям с огнем Дин решил, что он вполне осознает, что между ними происходит. И никак не думал, что Сэм воспринимает все так.

- Прости, прости меня, - забормотал он, - Я так боялся тебя потерять, что совсем не соображал.

Сказал – и сам понял, что это правда. Каждый раз, когда он говорил ему убираться из города, это было не более, чем исполнение шерифских обязанностей. На самом деле он до одурения боялся, что Сэм решит и правда исчезнуть. И противоречие это рвало и разрушало ему мозг, а Дин сам того не понимал. И не потому ли он утратил над собой контроль, что нужно было придти к чему-то одному? Только сейчас, когда нужные слова, были сказаны, он осознал это в полной мере.

- Потому что ты мне нужен.

Потому что я, кажется, в тебя влюбился. Этого он вслух не сказал, прикусил язык в последний момент.

В детстве Дин Винчестер обладал очень беспокойной натурой, которая постоянно влекла его на улицу и заставляла регулярно нарываться на драки не только со сверстниками, но и с мальчишками постарше. Бывало, что он приходил домой в ссадинах и глубоких царапинах. Уже через несколько часов они покрывались заскорузлой корочкой спекшейся крови, и она крепко держалась за ранку, пока под ней не нарастет новая кожа. Потом край корочки задирался, цеплялся за одежду, и Дин тот час начинал обрывать за него мешающую бляшку. Под ней он всегда обнаруживал розоватый слой молодой кожи. От каждого прикосновения его пощипывало, и вместе с тем появлялось приятное чувство обновления. Сейчас он испытывал то же самое, но не на теле, а в душе. Чувство к Сэму, в котором Дин нашел в себе силы признаться, закрывало в нем некую пустоту, таившуюся под запекшейся корочкой черствости, образовавшейся еще в детстве. В детстве – лишенном любви матери и необходимости заботиться о ком-то, кроме себя. Как будто Сэм показал ему, что может быть по-другому, сломил решетку, которая отделяла не только темные инстинкты, но и любовь.

Изображение

Они вдруг обнаружили, что снова легко понимают друг друга с полуслова, с полувзгляда, как будто мыслили на одной волне, и не обязательно было произносить какие-то слова, чтобы общаться. Удивительное взаимопонимание, установившееся между ними после долгих дней страха, привнесло в их странные отношения привкус не только новизны, но и уверенности. Вот есть человек, которому я могу доверять, несмотря ни на что в прошлом, думал каждый из них, и в душе распускалась чудесным цветком теплота присутствия рядом кого-то близкого.

Дин попытался вызволить Сэма из камеры, уговорив судью Тернера на досрочное освобождение, но получил отказ.

- Пусть досидит, - сказал судья, - Ему все равно, а нашим будет урок.

Если бы это был кто-нибудь другой, а не Сэм, Дин был бы согласен, тем более, что отсидку Сэму он устроил сам. Но с тех пор слишком много всего переменилось, к тому же чувство вины продолжало подгрызать Дина изнутри, и он расстроился сильнее, чем мог бы, будь это не Сэм.

Вечером он взял упаковку пива, заказал у Люси большой пакет еды на вынос и отправился в Каталажку.

Сэму изрядно полегчало. Жар ушел, оставив после себя слабость, но сознание больше не затуманивалось другими вариантами реальности. Сэм различал, где явь, а где бред, и больше не представлял, будто Дин пришел его убить.

- Получилось? – спросил он в первую очередь, когда Дин устроился на койке и разложил принесенные дары.

Видимо, на лице Дина нарисовалось столь явное разочарование, что отвечать ему и не потребовалось. Сэм сник и несколько минут подавленно молчал, но потом вымученно улыбнулся.

- Это ничего. Мне уже недолго осталось. Да и идти все равно некуда.

Дин вынул из упаковки банку пива, отжал ключ и протянул ему. Вторую взял себе. Из пакета достал коробку с картошкой фри. Был один вопрос, который он очень хотел для себя прояснить, но никак не решался задать. Боялся, что Сэма это оттолкнет, и все начнется сначала. Снова придется завоевывать его доверие, а сделать это во второй раз будет труднее. То, что Сэм сейчас нормально к нему относился, после всего, что Дин натворил, пока был не в себе, и так было слишком похоже на чудо. И он решил, что момент, конечно, подходящий, но пока рано. Если разговор вывернул на нужную тему один раз, то вывернет и второй, и вот тогда он своего не упустит. Дин Винчестер имел огромный запас терпения, и умел ждать.

Они пили пиво, ели картошку с соусом и болтали обо всем на свете. Дин только диву давался от того, что Сэм, ребенок приютского образования, весьма далекого от среднего уровня, знает на порядок больше его самого, всю жизнь проучившегося в школе Энджелхоула, а она была не из плохих. Знания легко вливались в голову Дина, но так же легко покидали ее, как только необходимость в них отпадала. Сэм же, казалось, представлял собой пустой сосуд, в который знания вливались в неограниченном количестве и оставались там навсегда. Он отлично помнил все книги, прочитанные по английской литературе, все посмотренные фильмы, и многое другое. Он брался рассказывать какие-то моменты из американской истории, и Дин слушал, развесив уши и отвалив челюсть, настолько это было увлекательно. А больше всего его поражало то, что при отличной памяти и обширности знаний, Сэм оказался никому не нужен. Оказавшись во взрослой жизни, он плавал на социальном дне, и подняться оттуда ему удавалось крайне невысоко.

Где-то за полночь, когда все банки из упаковки оказалась пустыми и смятыми, Сэм вдруг сам заговорил о том, о чем Дин все никак не мог рискнуть его спросить напрямую. Он все же был копом и время от времени вставлял наводящие вопросы, но Сэм каждый раз изящно их игнорировал. И вдруг начал открываться сам. Был ли виной тому алкоголь, или редкая возможность рассказать о себе, потому что нашелся внимательный слушатель, но как-то так получилось, что последний барьер недоверия был разрушен.

- Мне было полгода, когда мама погибла, - голос звучал глухо, и иногда между фразами Сэм делал длинные паузы, но Дин его не торопил, - Мы тогда жили в Лоуренсе, в Канзасе. Ночью в моей детской начался пожар. Меня вытащили наружу, а мама так и осталась в доме. Я до сих пор не знаю, почему так вышло. Кто меня спас? Почему он не спас маму? Я был слишком маленьким, чтобы хоть что-то понимать или помнить. Мне рассказали… потом. Приехали пожарные, потушили дом и нашли маму. Почему-то она так и лежала рядом с моей кроваткой. От дома ничего не осталось. Никаких других родственников у нас не было, и меня сразу забрали в приют.

- А отец? – осторожно спросил Дин.

- Отца у меня никогда не было. То есть биологически он, конечно, был, но я его никогда не видел. Даже имени не знаю. Кэмпбелл я по маме, это ее фамилия. Так что они, наверное, даже не были женаты. Знаешь, как это бывает: беременность, и папаша ребенка тут же исчезает. Я хотел его разыскать, но без имени это оказалось невозможно. Думаю, что он даже не знал обо мне. Что я родился. Если бы знал, то, наверное, забрал бы меня. По крайней мере, я хочу в это верить. Может быть, у меня даже были бы братья и сестры. Знаешь, Дин, я всю жизнь мечтал о том, чтобы у меня был старший брат, который бы меня защищал. Присматривал бы за мной.

Все это было настолько созвучно собственным мысли и тайным желаниям Дина, что он почти перестал дышать. Разве бывает так, когда кто-то там наверху слышит твои мысли и посылает тебе кого-то, кто мыслит на той же волне? Ведь нет. Или бывает?

В шесть месяцев Сэм Кэмпбелл угодил в жернова системы усыновления, из которых вырвался только с наступлением совершеннолетия. С самого нежного возраста он был красивым мальчиком, и желающих принять его в семью было хоть отбавляй. Одна загвоздка: через месяц-другой его возвращали обратно с жалобами на то, что родные дети его не принимают. Или кот все норовит его придушить. Или он просто странный, и от него у приемных родителей мурашки по коже. До года он сменил три приемные семьи, и каждый раз возвращался в приют Лоуренса. После этого директор решил, что нечего травмировать его лишний раз, и начал выбирать приемные семьи более придирчиво.

- Потом были Миллеры, - рассказывал Сэм, - И мне снова не повезло. Их родной сын Макс оказался шизофреником и прирезал всю семейку. Говорил, что они над ним издевались. Меня не тронул, говорил, что боится. Он был моим ровесником. Нам было по десять.

Приемные семьи жили не только в Канзасе, но и в других штатах, так что Сэму пришлось помотаться по стране.

- Больше всего я хотел жить где-нибудь на одном месте. Мне было все равно, где, лишь бы не переезжать, не идти в новую школу, не пытаться понравиться новым людям. Но ничего не получалось. Я им не нравился. Бог знает, почему.

К четырнадцати годам Сэм настолько устал от круговорота, что решил – с него хватит. Ни опека, ни усыновление не были возможны без его согласия, и он решил, что теперь он сам по себе.

С работой в Лоуренсе было не все радужно, и Сэм нанимался на поденный труд, где только мог и кем мог. А потом приятель показал ему теневую сторону жизни и приобщил к проституции. Сначала было противно, и Сэм, каждый раз после клиента, давал себе зарок, что это в последний раз. Но денег снова не хватало, поденщику платили гроши, и он возвращался в знакомый квартал.

Ему было все равно – спать с мужчинами или с женщинами, потому что Сэм не рассматривал это иначе, чем работу. Грязная, унизительная, опасная, но работа, позволяющая прожить. Мужчины легко западали на его яркую внешность и платили больше, поэтому он выбрал мужчин. Со временем он привык настолько, что научился отделять себя от тела. С телом можно было сделать все, что угодно, лишь бы душа оставалась в неприкосновенности. В какой-то степени ему повезло. Его не убили, не искалечили, и он ничем не заразился.

В восемнадцать он получил аттестат о среднем образовании, настоящее удостоверение личности и полную свободу передвижений. Ни работы, ни своего угла у него не было, а все нажитое за годы сиротства имущество умещалось в сумке. И Сэм решил податься за лучшей жизнью.

- Я поехал в Калифорнию и попробовал поступить в Стэнфорд, но не поступил. Нашел себе работу, снял квартиру, даже девушку себе завел. Джессика ее звали. Видел бы ты ее, Дин, такая красотка. Мне казалось, что это чудо, то, что она запала на такого, как я. Но…

Он замолчал, отведя взгляд куда-то в сторону. Дин нутром чуял, что Сэм подобрался к еще одной страшной странице своего рассказа, хотя и все остальное заставляло его нутро холодеть. Сам он почти всю жизнь прожил в Энджелхоуле с отцом, и до сих пор не понимал, насколько ему повезло. Очень многие вещи, которые раньше казались само собой разумеющимися, предстали перед ним в ином свете. Например, возможность каждый день возвращаться домой. Возможность не задумываться о подработке, потому что Джон зарабатывал достаточно для них обоих. Уверенность, что завтра будет точно такой же день, как сегодня.

Дин взял его за руку и сжал пальцы, давая знать, что он здесь.

- Сэмми…

- Она погибла.

Это прозвучало настолько неожиданно, что в камере как будто стало холоднее.

- В квартире, где мы жили, случился пожар. Снова. И Джессика погибла, как и мама. И тогда я решил, что мне нельзя жить на одном месте. Что я притягиваю несчастья.

- Это неправда, Сэмми, - горячо принялся убеждать его Дин, хотя в глубине души знал, что сам решил бы точно так же, - Ты здесь уже три месяца, и никто не пострадал. Уж ты мне поверь, я все таки шериф.

- А Миссури?

- У нее давно были проблемы с сердцем. Рано или поздно все равно дело бы закончилось больницей. Ты ей помог, Сэм, потому что если бы не твои деньги, то она бы не выкарабкалась. Она бы не сказала никому.

- А… ты?

Дин смутился.

- Что – я?

- Если бы меня не было, у тебя не было бы проблем.

- Это еще не известно.

Дин не кривил душой. Ощущение, что Сэм был в его жизни всегда и всегда должен быть, крепло в нем с каждым днем. Невидимая связь между ними упрочнялась. Иногда Дин думал, что Сэм был послан ему свыше, потому что только он один сделал его по-настоящему живым.

После гибели Джессики Мур Сэм снова пустился в дорогу и старался нигде долго не задерживаться. Дорога стелилась у него под ногами и однажды привела в Энджелхоул.

Изображение

Сэм и сам до конца не понимал, что на него нашло, и почему он пустился в длинный рассказ о своей неудачной жизни, больше похожий на жалобы неудачника и фрика. Хмель, конечно, вскружил ему голову и заставил размякнуть, но дело тут все же было не в нем. А в том, скорее всего, что в первый раз нашелся человек, который готов был его выслушать, не перебивая, не отпуская по ходу ехидных замечаний и воздерживаясь от оценки морального облика. Последнее особенно подкупало. Ни Миссури Мосли, ни Бобби Сингеру не решился бы он рассказать о себе всей правды, хоть они и относились к нему по-дружески. Сэм давно понял, что для большинства людей хорош ровно до тех пор, пока не всплывет информация о том, чем он время от времени зарабатывает себе ни жизнь. Клеймо шлюхи делало из него парию, даже если до этого его называли другом. За недолгую, но богатую на события жизнь Сэм Кэмпбелл успел убедиться в этом не единожды.

Иное дело был Дин. Дин все о нем знал и без того. Сэм полагал, что роль в этом сыграло не только расхождение слухов, но и сам Дин. Иногда он проговаривался о таких вещах, о которых мог знать только в одном случае – если следил за ним, Сэм давно это понял. И все равно он, если не считать периода помутнения рассудка, продолжал относиться к Сэму так, как будто тот был нормальным человеком. Как если бы они выросли на одной улице и знали друг друга с детства.

Дин слушал его внимательно, не перебивая, и выражение лица его менялось каждый раз, когда Сэм доходил до особенно драматичных моментов. Сэм решил, что имея на горбу такую должность, Дин должен бы намного лучше уметь управлять эмоциями, но потом понял, что дело было не в этом. С ним Дин не притворялся, не считал нужным скрывать то, что чувствует. И это подкупало еще больше.

Когда он завершил рассказ, Дин молчал несколько минут, обшаривая взглядом камеру. Он позабыл поставить банку, которая давно опустела, и в то время, пока Сэм разливался, остервенело мял ее с громким жестяным скрежетом. Сейчас банка была уже не банкой, а неудачной работой миниатюриста-абстракциониста. К тому же Дин порезался о ее острый край. На подушечке пальца выступила кровь. Сэм забрал у него баночные останки, и Дин тут же сунул порезанный палец в рот, совершенно по-детски. Попинал ногой пустую упаковку на полу, как будто проверял, не осталось ли там запаса.

- Сэмми… Как же ты выжил?

Вопрос был неожиданным. Он и сам толком не знал как. Повезло, наверное. Сэм так и ответил, пожав плечами:

- Повезло, наверное.

Дин полез в куртку, достал пачку и вытащил из нее сигарету. Сунул в рот, но прикуривать не стал. Сидел и жевал, перегоняя по уголкам губ, пока Сэм не вынул ее аккуратным движением и не отправил к прочему мусору.

- А ты, Дин? Что случилось с тобой?

Он напрягся, потому что сейчас для него был момент истины. Сэм загадал, как часто делал это в детстве. Если ответит, то все будет хорошо. Если промолчит или засмеется, или еще как уйдет от разговора, значит, он ошибся в Дине Винчестере. И тогда – выйти на волю и убираться из Энджелхоула, не дожидаясь весны. Если бы у Сэма была монетка, он бы ее подбросил, но отчасти это было бы не честно. С самого детства он много раз замечал, что может заставить монетку упасть нужной стороной. Дин глубоко вздохнул, и Сэм понял, что выиграл еще до того, как он произнес первые слова. Понимание возникло у него в голове и было из того же разряда, что и ощущение присутствия Дина за мгновения до того, как он появится собственной персоной. Это была связь.

- У меня все, как у всех, - Дин усмехнулся, - Родители развелись, когда мне было четыре. Мы с отцом приехали сюда и стали жить вдвоем. Кстати, я ведь тоже из Лоуренса, штат Канзас. Представляешь, какое совпадение?

В детстве Дин часто допытывался у отца, как же так сложилось, что они с мамой развелись, и почему отец забрал его с собой? Дин вовсе не был наивным ребенком, не знавшим о жизни ничего. В муниципальном детском садике и потом в школе у него было множество друзей из неполных семей, но все они жили с матерями. И только он один – с отцом. И жалели его больше, чем других детей, и внимания уделяли больше, особенно работники социальных служб. Так что Дин давно сделал вывод, что отец-одиночка явление куда как более редкое, чем одинокая мама.

Сначала Джон отделывался от него фразой, что Дин еще слишком мал, чтобы понимать все сложности жизни. Потом, что он не обязан отчитываться о своих решениях, потому что дело Дина – выполнять, что велено, не задавать лишних вопросов и стать уважаемым в Энджелхоуле человеком. Дин выполнял, не задавал и искренне хотел стать, потому что отец всю жизнь был для него истиной в последней инстанции.

- А потом меня это достало. Понимаешь? Просто достало. Он ничего мне не объяснял, как будто я… бактерия какая-то.

Сравнение с бактерией насмешило Сэма, и он долго хихикал и не мог остановиться.

Когда Дину исполнилось двенадцать, и он въехал в чудное время пубертата, его перестали устраивать отговорки Джона. Они в первый раз сильно поссорились, и в это же время Джон в первый раз принялся искать утешение на дне бутылки с виски. В то время он работал шерифом, и расслабляться ему было особенно некогда, так что поиски вылились в пару-тройку лишних порций по вечерам и тяжелую мрачную задумчивость. Муштра усилилась, к тому же Джон начал учить сына стрелять, драться и водить машину. Помимо этого он принялся вкладывать в его голову мысль, что борьба со злом – наиболее достойное занятие для мужчины. От занятий Дин пришел в восторг, и во время тренировок вооруженный нейтралитет, который обычно царил между ними, превращался в подобие семейного тепла.

- Понимаешь, Сэмми, я решил, что на самом деле родители не развелись, а с мамой случилось что-то плохое. Какое-то зло добралось до нее. И я поклялся, что не допущу, чтобы это случилось с кем-нибудь другим.

- Скажи, а ты совсем ее не помнишь?

- Нет. Мне было четыре, но я не помню. Только иногда в памяти что-то такое всплывает. Кажется, она была блондинкой. И носила браслет со всякими такими штуками, с которым я любил играть. Помню, как она смеялась. А лицо забыл.

- Разве у вас нет фотографий?

- Нет. Отец сказал, что коробка с фотографиями потерялась во время переезда. Правда, наверное, потому что те фотографии, которые у нас есть, все сделаны в Энджелхоуле.

Дин вовсе не был бактерией. В четырнадцать он решил, что достаточно насмотрелся на отцовскую работу, и у него хватит сил разузнать о маме что-нибудь самому. А если не хватит сил, то он возьмет наглостью. Конечно же, в маленьком городе от всевидящего шерифского ока не укрылось ничего. Когда вечером отец вернулся домой чернее тучи и с порога заявил, что им нужно поговорить, Дин сразу просек, что его замысел раскрыт, а ему сейчас влетит по первое число. Пока Джон принимал душ. Он в своей комнате готовил аргументы в свою защиту – «Я уже взрослый» - и возможность побега к кому-нибудь из приятелей – выгреб и пересчитал всю мелочь. Но взбучки не было. Вместо этого Джон усадил его напротив за стол, поставил перед ним открытую бутылку пива и сухо рассказал, что Мэри Винчестер погибла после их отъезда, и года не прошло. Дин ушел к себе и проплакал всю ночь, хотя никому никогда в этом не признавался. Только сейчас – Сэму. На следующий день он и принял решение истреблять зло.

Услышав имя его матери, Сэм встрепенулся.

- Как ты сказал? Мэри?

- Да, Мэри Винчестер. А что?

- Мою маму тоже звали Мэри. Мэри Кэмпбелл.

Дин почесал в затылке.

- Ну… это ведь распространенное имя. Особенно на среднем Западе.

- Да… И все же странно.

- Знаешь, я столько всего странного на своей работе насмотрелся, что готов поверить в любое совпадение.

У Сэма жизненного опыта было ничуть не меньше, хотя он и был принципиально иного свойства. За свою жизнь он тоже видел множество разных совпадений, и каждый раз приходил к выводу, что это не более чем причудливый извив судьбы.

- Да, я понимаю, о чем ты.

После того разговора Дин все реже приставал к отцу с вопросами, но все равно каждый раз после того Джон уходил в алкогольную кому на несколько дней.

Закончив школу, Дин поступил работать в полицию. Когда пришла пора Джону уходить в отставку, в городе уже ни у кого не было сомнений в том, кто станет следующим шерифом. Дин принял бразды правления и вскоре приобрел репутацию усиленной копии Джона Винчестера. От его зоркого взгляда не укрывалось ничего, и поблажек он не делал. Его не только боялись, но и уважали. Только с личной жизнью все никак не складывалось. Люди считали, что это из-за сурового воспитания отца и отсутствия в жизни Дина материнской любви.

Сэм слушал его и видел отражение себя. Дин был такой же неприкаянный по жизни, лишенный чего-то важного, что дает человеку любящая семья. Он никак не мог себя найти и бросался в первое, что подвернется под руку. Сэм думал, что они как потерянные братья, проживающие одну жизнь на двоих – просто в разных проявлениях. И, наверное, только друг в друге они могли найти тепло, защиту и утешение.

И как Дин брал его за руку в тяжелые моменты рассказа, так и Сэм сжал сейчас его ладонь, как бы говоря безмолвно: я здесь, с тобой, и никуда не денусь.

Изображение

Утро было тяжелым, но виноват в этом был отнюдь не алкоголь. Печень у Дина была семейная, винчестеровская, способная выдержать куда большую нагрузку, чем четыре банки пива. Сложнее было с чувствами. Ибо чувства вопили на все лады: что-то здесь не так, проверь, узнай правду, посмотри, ведь все сходится. Дин и раньше ощущал тревогу и напряжение в мозгах в некоторые моменты общения с Сэмом, но после их ночного разговора это ощущение мучило его беспрестанно. Вернувшись домой, он так и не смог заснуть.

Придя в управление, он заперся у себя в кабинете и принялся составлять запросы о выяснении личности Сэма Кэмпбелла. Он знал, что пройдет совсем немного времени, и он получит все ответы. Но не знал, что будет с ними делать.

_________________
Дневник


01 дек 2012, 20:48
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 июл 2011, 17:15
Сообщения: 53
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Изображение

Болезнь ушла, и Сэм почувствовал себя намного лучше. Дин снова начал выводить его на прогулки, но сейчас из тупого хождения по кругу они превратились в острое удовольствие для обоих. Когда препоны недоверия были сняты, Сэм и Дин наконец-то начали узнавать друг друга. Сэм постоянно расспрашивал его о детстве, о Энджелхоуле, о работе шерифа. Дин с удовольствием пускался в длинные рассказы о себе и работе, но об истории города толком ничего рассказать не мог. Сэма это безмерно удивляло: как же было возможно прожить на одном месте больше четверти века и ничего о нем не узнать. Сам он перед тем, как отправится сюда, ознакомился со всей информацией, которую смог найти в интернете. Иногда ему удавалось выкроить несколько долларов, чтобы пойти в интернет-кафе и поползать по всемирной паутине, и он никогда не отказывал себе в этом удовольствии. И щедро делился знаниями с Дином. Тот слушал, не перебивая, и как-то принес книгу по истории Энджелхоула. На титульном листе стоял библиотечный штамп, вызвавший у Сэма улыбку. В его представлении Дин был не из тех, кто может быть завсегдатаем библиотеки.

Дин изменился так сильно, что порой Сэм сомневался, а его ли он знал все это время? Новый Дин был внимательным и заботливым. Во время прогулок постоянно спрашивал, не устал ли он, не замерз ли. Теперь он приходил каждый вечер и неизменно приносил с собой пиво или что-нибудь вкусненькое. За разговорами время летело незаметно, и уходил Дин уже под утро. И каждый раз Сэм спрашивал:

- Ты не боишься, что нас застукают?

И Дин каждый раз отвечал:

- Пофиг. А если будут языки распускать, я их быстро укорочу. И вообще, Сэмми, это не твоя проблема. Твоя задача – спокойно досидеть и ни во что не вляпаться. А с остальным я разберусь.

- Во что же я могу вляпаться, если ничего не происходит?

…кроме тебя.

Это ему хотелось добавить каждый раз, но он вовремя успевал прикусить язык. Почему-то Дин мрачнел и отвечал совсем неопределенно:

- Мало ли…

Сэм вляпался в Дина. Сейчас он мог сказать это с полной уверенностью. Дин больше не казался ему угрозой, а наоборот, приобрел в его мыслях статус того самого человека, который мог бы заставить Сэма остаться жить на одном месте. С которым он хотел бы видеться во все дни и проводить вместе ночи. Как-то совершенно незаметно Дин перестал быть сволочью и зловредным Винчестером и превратился в того самого.

При этом у Сэма было устойчивое ощущение, что они поменялись ролями. Теперь, когда между ними не осталось неясностей, Дин перестал его доводить, а Сэм перестал его провоцировать. Он думал, что Дин станет теперь открыто проявлять интерес, но этого не происходило. А интерес был, Сэм не мог этого не заметить. Время от времени Дин бросал на него такие взгляды, полные вожделения, что казалось – еще немного, и он разложит его прямо на месте. И еще теперь Дин сам стремился прикасаться к нему. Пусть украдкой, пусть самыми кончиками пальцев, но все равно – чтобы все время чувствовать, что Сэм рядом, не морок, не рассеется, когда настанет очередное просветление. Иногда, когда они сидели на койке рядом и разговаривали, Дин вдруг понижал голос до шепота, и Сэм склонялся к нему так низко, что чувствовал кожей дыхание. В такие моменты ему казалось, что поверни он голову, и Дин не устоит, вопьется в его губы и будет целовать до тех пор, пока мир не рухнет им на головы. Между ними искрило, но Дин почему-то не шел дальше взглядов и интимного шепота. Как будто опасался, что Сэм оттолкнет его в последний момент.

Сэм с ним флиртовал. Имея приработок проституцией, он освоил это искусство в полной мере, но никогда не думал, что придется его пускать в ход с кем-то, кто ему по-настоящему нравился. Подумал и сам себе удивился. Дин ему по-настоящему нравился. И Сэм взялся его соблазнять. Он исподволь вел тонкую игру, обставляя все, как случайность. Случайное прикосновение дольше обычного. Случайно их губы оказывались так близко, что нужно было сдвинуться всего-то на полдвижения, чтобы поцелуй сделался неизбежным. В последний раз Дин сам повел его в душ, и Сэм потом долго вытирался у него на глазах, водя по изгибам тела ладонями и словно приглашая рассмотреть как следует. На это Дин едва не повелся, но в последний момент отступил и на недоуменный взгляд ответил:

- Сэмми… я хочу, чтобы ты был готов. Чтобы ты сам захотел.

Но я готов, хотел сказать Сэм. И передумал. По тому, что Дин обращался с ним, как с хрустальной вазой, хотя раньше не заморачивался подобным трепетом, он понял, что Дин сам еще не готов. Сэм его понимал. Ему и самому пришлось несладко, когда в юности он вдруг осознал, что испытывает сексуальное влечение не только к женщинам, но и к мужчинам. Ему пришлось немало передумать и перечувствовать, прежде чем он принял все, как есть, и перестал об этом беспокоиться. Дину будет сложнее. Он вырос в маленьком патриархальном городке со строгими нравами и, хотя и был в курсе, и сталкивался с проявлениями всякой любви, но применительно к себе вряд ли был так легко готов все это принять. Особенно после жесткого воспитания отца. Хотя с другой стороны Сэм понимал, что Дин не тот человек, который будет прятаться от самого себя. Словом, он решил подождать. Терпения ему было не занимать. Но флирта все это не отменяло.

Изображение

Жизнь Дина снова поделилась на два, и обе эти половинки были заняты Сэмом. В какой-то степени Дин сделался окончательно одержим Сэмом Кэмпбеллом. Насколько сильно он сначала хотел, чтобы Сэм убрался из города, настолько сейчас хотел, чтобы он остался.

Перекусывая в «Чертополохе», он вызвал Люси на разговор и начал выспрашивать, довольна ли она была Сэмом, и может ли он рассчитывать на свое место после освобождения. Люси, слишком замотанная наплывом посетителей, отвечала на ходу и не вникала в суть расспроса. Довольна, может, Дин свалял дурака, когда отправил его в Каталажку – такие выводы он сделал из ее кратких ответов. Конечно, Дин найдет ему место, более спокойное и денежное, но на это уйдет какое-то время, а пока «Чертополох» вполне подойдет, тем более, что Дин сам будет за ним присматривать.

Точно так же дело обстояло и с квартирой. Бобби Сингер выразил готовность поселить Сэма обратно в его номер, пока Дин не найдет для него что-нибудь другое – более удобное и близкое к дому Винчестеров.

Дин проводил разведку аккуратно, выставляя свой интерес как шерифские дела. Раз уж чужак решил задержаться в Энджелхоуле, то позаботиться о том, как бы чего не вышло – его прямая обязанность как шерифа. Тем более, что начал-то Сэм неважно: с двух драк и хулиганства, под которое Дин замаскировал его первую трехдневную отсидку. Никто не заподозрил его истинных намерений.

А истинные намерения были в том, что Дин собирался сделать все для того, чтобы Сэм остался. Он не мог привести его в свой дом, не мог снять квартиру, где они жили бы вместе. Это поставит крест не только на его карьере, но и на социальной жизни обоих Винчестеров в целом. Зато он мог сделать так, чтобы Сэм был поблизости, и никто ничего не заподозрил. Дин сильно сомневался в том, что самого Сэма подобное положение вещей будет чем-то не устраивать. В их бесконечных разговорах он не однажды говорил о том, как устал скитаться по стране, и готов душу заложить за то, чтобы зажить уже нормально. На дьявола Дин не тянул, но у него была вполне реальная возможность сделать так, как нужно. А потом люди привыкнут, перестанут обращать на Сэма столь пристальное внимание, и все забудется.

Второй его заботой было раскапывание биографии Сэма. Дин послал запросы везде, где только мог, но тревожный звоночек внутри не умолкал. Он звенел днем и ночью, и Дин весь извелся. Это побудило его начать самостоятельный поиск. Для начала он составил себе перечень приютов Лоуренса и обзвонил их все с единственным вопросом: был ли среди их воспитанников Сэм Кэмпбелл, покинувший приют восемь лет назад? Здесь ему повезло: когда он дошел до нужного, то трубку взяла директриса, миссис Бернс, и сразу поняла, о ком идет речь. Она приглашала Дина приехать, но он не мог позволить себе отлучиться даже на выходные. Им владела паранойяльная мысль, что стоит ему уехать, как обязательно что-нибудь случится. Что-нибудь такое, что он не сможет потом разгрести. Мысль эта была сильнее здравого смысла и не давала ему покоя, поэтому Дин решил ограничиться телефонным звонком.

Миссис Бернс поведала, что лично не знала Мэри Кэмпбелл, но о трагедии говорил весь город, поэтому история Сэма была на слуху. Вроде бы Мэри не прижила ребенка на стороне, а была замужем, но развелась с отцом Сэма еще до его рождения. Ни имени бывшего мужа, ни тем более причины, миссис Бернс не знала. После череды неудачных усыновлений за Сэмом закрепилась дурная слава мальчика, притягивающего несчастья, но в приюте он был на хорошем счету, поскольку на самом деле был тихим, послушным и старательным. Ни в чем предосудительном замечен не был, поэтому внезапный интерес к нему полиции выглядел странно. Дальше Дина ждало разочарование. После окончания приюта Сэм покинул Лоуренс, и следы его затерялись. Дин поблагодарил словоохотливую даму и распрощался. Его расследование было очень коротким и зашло в тупик.

Сам же Сэм охотно рассказывал о прошлом, но полицейское ухо Дина уловило, как тщательно он избегает упоминать конкретные города, места и имена.

- Это все было в прошлом, и сейчас не имеет значения, - сказал как-то Сэм, когда Дин попробовал что-то уточнить, - Понимаешь, если не отпускать прошлое, то будущее наступает не так быстро и легко, как могло бы. Представь, что ты в кандалах, но должен идти вперед. Будет тебе удобно?

Дин честно попытался представить. В кладовой лежали ножные и ручные кандалы, которые управлению полагалось иметь по штатному расписанию, но никто никогда ими не пользовался. Дин как-то видел, как кто-то из стажеров надел их для забавы и попробовал пройти. Руки безвольно висели, шаги сделали короткими и неудобными, потому что приходилось не идти, а семенить. К тому же, вес явно не доставлял комфортных ощущений. Помниться, Дин всыпал тогда виноватым по первое число. Видимо, у него все было написано на лице, потому что Сэм продолжил, не дожидаясь его ответа:

- Вот видишь. Так и с прошлым. Оно как кандалы, тянет вниз и не дает идти. Поэтому я стараюсь не думать о нем.

Он смотрел на Сэма, у которого за спиной было немало всего плохого, и который сейчас с легкой улыбкой говорил о том, что прошлое нужно оставлять в прошлом, и наконец-то понимал, что же его привлекло в этом чужом парне. Сэм был его половиной – той, которой досталось все то, что не досталось самому Дину. Стечением обстоятельств. А вместе они были одно целое. И если они станут вместе, прикрывая спины друг друга, то смогут справиться абсолютно со всем.

Аналогия была настолько яркой, что в тот же день Дин распорядился убрать кандалы под замок, чем вызвал множество косых взглядов и недоуменных пожиманий плечами.

Сейчас он жалел, что не настоял на своем. Если бы у него был перечень городов, где Сэм успел отметиться, то он смог бы накопать на него хоть что-нибудь. Но было то, что было.

С того разговора Дин решил, что теперь его обязанность – оберегать Сэма. Чувство вины напомнило ему, что немало плохого было его рук делом, но Дин заткнул его мысленным обещанием все исправить. У него всегда была непрошибаемая уверенность, что в жизни нет ничего непоправимого.

И, кстати, он был вовсе не слепым и не тупым, и видел, что Сэм теперь не провоцирует его, а флиртует. Сначала Дин сделал вид, что не замечает этого, но потом включился в игру. Он начал ухаживать за Сэмом, как никогда не ухаживал даже за Джо. Сэм сводил его с ума. Каждое прикосновение бросало в дрожь и вызывало возбуждение вполне определенного толка, но Дин сдерживал себя. Помимо всего прочего у него появилась еще одна цель: он захотел, чтобы Сэм отдался ему добровольно.

Дин Винчестер никогда не велся на мальчиков. К тому же работа шерифом научила его, что в жизни случается всякое. Сэм заводил его сильнее, чем Джо, сильнее, чем любая другая женщина, а их в его сексуальной практике было немало. Сэм был исключением. Он был нечто особенное, что случается только раз в жизни и порой принимает весьма причудливые формы. Можно прожить всю жизнь и никогда не испытать этого чувства: когда рядом есть кто-то, за кого ты не только глотку готов перегрызть, но и умереть, когда есть кто-то, с кем ты ощущаешь себя, как единое целое, когда есть кто-то, чье счастье для тебя важнее, чем свое собственное. Но если это чувство приходит, и ты сумеешь его разглядеть сквозь предрассудки, сквозь боль, нанесенную жизнью тебе самому, сквозь шелуху несовершенства мира, то это единственное, ради чего можно жить и быть уверенным, что жил не зря. Сэм был тем самым для Дина. И, сам того не понимая, Дин постигал формулу истинной любви.

Сейчас ему казалось, что первоначальное желание отринуть Сэма, было чем-то вроде сработавшего механизма самозащиты. Появление Сэма сулило перемены всей его жизни, и Дин, как любой подверженный слабостям человек, поначалу отвергал это всем существом. Ему понадобилось слишком много времени, чтобы распознать, что же с ним происходит на самом деле. Но, когда это произошло, он захотел, чтобы сейчас все стало правильно.

Сэм, кажется, прочитал его сомнения. Он стоял перед ним нагой, невыразимо желанный, такой прекрасный, что у Дина колени подгибались, и смотрел выжидающе. Но Дин отступил.

- Сэмми… я хочу, чтобы ты был готов. Чтобы ты сам захотел.

Чтобы мы оба хотели одного и того же. Пережив потерю контроля над собой, приступы ярости и желания ломать, Дин теперь воспринимал все намного острее. Где-то в глубине души он помнил, что существует темный инстинкт, и хотел быть уверен, что это не он подталкивает его к Сэму. Что, когда все случится, Дин не причинит ему боли и зла.

Не известно, сколько еще он бы колебался, но случилось то, что разом развеяло все его сомнения.

Изображение

Дин по обыкновению сидел за ланчем в «Чертополохе». По давней привычке он скользил взглядом по залу, отмечая присутствующих, и расслабленно прикидывал, согласится ли Люси перевести Сэма на дневную смену и накинуть доллар-другой сверху, пока он не найдет для него что-нибудь получше. Перетекать мыслями на Сэма и его возможное будущее превратилось у Дина в привычку за считанные дни. Но если бы ему об этом сказал посторонний человек, то Дин не понял бы, о чем идет речь. Он думал о Сэме и не замечал этого.

Звякнул колокольчик на входной двери. Не поворачивая головы, Дин скосил глаза, и мгновенно подобрался. В «Чертополох» вошел Гордон Уокер и направился прямо к его столику. Нехорошо так улыбаясь.

- Привет, шериф.

Дин промолчал, но Гордон был не из тех людей, кого могло бы это смутить. Он отодвинул стул и уселся без приглашения. Дин заметил, как официантки переглянулись между собой, и ни одна не захотела подойти, и даже злобное шипение Люси, пекшейся о выгоде, не заставило их сдвинуться с места. Гордона Уокера в городе не любили, и Дин по долгу службы прекрасно об этом знал.

- Меня тут некоторое время не было. Ты, уж верно, заметил, - Гордон усмехнулся, - И вот я приехал и вдруг выяснил, что ты, шериф, мою любимую игрушку засадил в Каталажку, и ни с кем не делишься.

От этих слов Дина передернуло. Он подумал, что вот еще одна проблема, которую придется решать. Гордон и ему подобные будут посягать на Сэма и их придется как-то отваживать.

- Господь велел делиться, шериф. Так что предлагаю сделку.

Изображение

Дин продолжал молчать.

- Плачу тебе лично килобакс за то, чтобы ты пустил меня к нему в камеру на ночь. Можешь не бояться, я его не убью, может, покалечу слегка. Но ведь тебе до этого нет дела, верно? Говорят, он у тебя давно сидит, так что успел, наверное, соскучиться по крепкому толстому члену в заднице. Так я его скуку развею. Идет?

Гордон Уокер никогда не отличался деликатностью, но сейчас его безапелляционная прямота довела Дина до высшей точки кипения в считанные минуты. Впрочем, внешне он оставался спокоен. Дожевав последний кусок стейка, он неторопливо сделал несколько глотков воды и поинтересовался, глядя прямо Гордону в глаза:

- Ты охренел?

Но Гордона было не так легко смутить и сбить с толку.

- Нет. Сам подумай. Тебе обломятся деньги, мне удовольствие, да и шлюшка останется довольна. Все счастливы, никто ничего не теряет.

- Пошел вон, Гордон. И думать забудь, что сейчас, что потом.

Гордон хитро прищурился, наклонился над столом, приближаясь к Дину, и заговорил шепотом.

- Я слышал, ты сам к нему почти каждую ночь таскаешься. На прогулки его водишь, близко к нему никого не подпускаешь. Это что же получается, шериф, решил забрать себе самую сладкую задницу Энджелхоула? И не хочешь со старыми друзьями делиться?

Вот, значит, как. Дин давно опасался, что по городу поползли слухи и кривотолки насчет него и Сэма, но до сего момента не думал, какого рода были эти слухи. Или это извращенное мышление Гордона все переиначило на тот лад, который был близок самому Уокеру. И он зарвался.

Дин не счел нужным ему ответить. Он спокойно допил кофе и расплатился. Официантка, подошедшая взять у него деньги, старалась держаться от Гордона подальше, и это тоже не укрылось от внимания шерифа. Он поднялся и принялся надевать куртку. Гордон поднялся следом за ним и подошел вплотную.

- Ты подумай хорошенько, шериф. А то как бы тебе самому не прослыть сладкой задницей.

Это была неприкрытая угроза, и с этим Дин мириться не собирался. Не прекращая плавного движения, он развернулся и с короткого замаха въехал Гордону прямо в челюсть. Уокер, нелепо взмахнув руками, не устоял и рухнул на спину, по пути сшибив ближний столик со всей посудой. Люди в кафе дружно ахнули, и воцарилась такая тишина, что можно было расслышать, как мышь скребется в подсобке. Дин обернулся к Люси и сказал:

- Пришли мне счет за посуду и стол в управление.

Она ошалело кивнула.

Гордон, лежа на полу среди осколков, рассмеялся окровавленным ртом.

- Что, шериф, задело? Значит, я был прав и…

Договорить он не успел. Дин поднял его за воротник и толкнул в сторону двери.

- Пошел вон, и чтобы духу твоего здесь не было.

Гордон не полез в ответную драку. Он продолжал смеяться, когда Дин выволок его на улицу, и все никак не мог остановиться. Сплевывал красным на снег и сверкал глазами безумно и зло.

Дин смотрел в его удаляющуюся спину и думал о том, что Гордон, сам того не подгадывая, попал не в бровь, а в глаз. Его задело. И он хотел Сэма для себя одного.

Изображение

В тот же день вечером Дин услал дежурного офицера домой и остался в управлении один. Подобная блажь находила на него далеко не в первый раз, к тому же он проворачивал это регулярно, когда дома были проблемы, так что офицер ничего не заподозрил и отправился домой с чистой совестью. Убедившись, что один, Дин запер все двери, закрыл жалюзи на окнах и отправился в Каталажку.

Сэм ждал его, коротая время за книгой, от которой легко оторвался, едва Дин подошел к решетке.

- Привет… Что-то случилось?

Дин кашлянул и изобразил недоумение.

- С чего ты взял?

- Просто ты такой… взъерошенный. Как будто подрался.

- Тебе кажется, - он попытался улыбнуться и выглядеть, как обычно.

Сэм сделал вид, что поверил, но в его взгляде читалась тревога. Он отложил книгу и подошел к решетке. Дин мысленно вознес хвалу небесам за то, что вопросов задавать он не стал. Не хватало еще объясняться, по поводу чего у него вышла драка. Да и не драка, а так, недоразумение, царапнувшее Дина сильнее, чем он ожидал. Он достал ключи и открыл замок. Сэм посторонился, давая ему пройти, но вместо этого Дин отодвинул решетку в сторону и замер.

- Так, Сэмми… Во-первых, дай мне слово, что не выкинешь никакой фортель.

На лице Сэма отразилось недоумение.

- Что происходит?

- Ничего. Просто дай мне слово.

- Хорошо. Даю.

- Во-вторых, дай слово, что никогда никому не расскажешь о том, что я сейчас сделаю.

- Дин… - он забеспокоился сильнее.

- Сэм… - протянул Дин и получилось немного угрожающе. Сэм стушевался.

- Хорошо. Даю, - и все равно не выдержал, - Да что происходит, Дин?

Дин и сам понимал, что затеял не то, поэтому ответ прозвучал мрачно:

- Должностное преступление. Идем.

Слова Гордона крепко зацепили его, но до самого Дина этот факт дошел только к вечеру, когда он так и не сумел избавиться от накатившей ярости.

Он хотел бы привести Сэма домой, но дома был Джон, да и сама идея умыкнуть заключенного из Каталажки была не самой хорошей. Дин уже успел убедиться, что в Энджелхоуле и думать нечего о том, чтобы проделать что-то тайно. Обязательно найдется кто-нибудь, кто видел краем глаза, слышал краем уха и сделал далеко идущие выводы. Поэтому он привел Сэма к себе в кабинет – под защиту закрытых жалюзи и запертой двери. Поскольку ночевки на работе были для шерифа делом обычным, он давно уже обзавелся не только переносным телевизором, но и старым диваном и маленьким холодильником.

- Решил, что немного цивилизации тебе не помешает.

Дин улыбнулся и достал из холодильника початую бутылку виски.

- Извини, ничего другого нет. Руки не дошли.

Сэм пожал плечами, как бы говоря, что ему все равно. Дин плеснул виски в стакан на два пальца. Вторую порцию дал Сэму.

- За скорое освобождение.

Они выпили. Потом еще. Дин пытался забивать эфир какими-то вопросами и разговорами на отвлеченные темы, но все равно было неловко. Оба они понимали, что сегодня ночью Дин привел к себе Сэма вовсе не для того, чтобы поить виски и развлекать культурной программой. Сегодня Дин был наконец-то готов, но робел, как на первом свидании и оттого выглядел суетливо и немного смешно. Сэм слушал его болтовню, не перебивая, но в какой-то момент вдруг решил взять ситуацию в свои руки. Время стремительно увлекало, и не хотелось терять ни минуты.

- Дин… - шепотом сказал он, забирая у него из стиснутых пальцев стакан, - Заткнись.

Дин послушно замолк. Сердце забилось часто и гулко, отдаваясь толчками в горле. По телу прокатилась горячая волна дрожи.

- Сэмми… ты…

- И ты…

Они понимали друг друга без слов, по одному едва уловимому намеку. На самом деле слова им были и не нужны. Сэм притянул Дина к себе и накрыл его губы поцелуем.

Кажется, мир перестал существовать. Исчезли все посторонние звуки. Не было казенных стен и неказистой обстановки. Они целовались, изучая языками губы друг друга, закрыв глаза и провалившись, наверное, в другую вселенную, где не было никого, кроме них. Вкус поцелуя горчил от виски.

Дин зарылся пальцами в волосы на затылке Сэма и перебирал длинные пряди едва уловимым движением. Он вдыхал запах Сэма, и сквозь оттенок существования в Каталажке его накрывало узнаванием чего-то насквозь родного. Как дикий зверь узнает сородичей по запаху, так и Дин узнавал Сэма как своего. Он вдыхал, раздувая ноздри, и внутри все пело от радости. Дин терся носом о его кожу, как будто хотел пометить Сэма, как что-то принадлежащее только ему одному.

Дин не заметил, когда Сэм расстегнул его рубашку и добрался до обнаженной кожи. Просто в какой-то момент дрожь от прохладного воздуха сменилась дрожью от возбуждения. Сэм задевал соски, ставшие чувствительными, щекотал подушечками пальцев нежную кожу под ключицами и спускался вниз по плоскому животу. Каждый раз – немного ниже предыдущего. Дин несмело потянул вверх край его собственной футболки, и Сэм стянул ее одним тягучим движением. Отбросил в сторону. Дин в очередной раз поразился, насколько хрупким Сэм выглядел в одежде, но какие крепкие на самом деле были у него мышцы, когда она раздевался. Оказалось, что крепкие они не только на вид, но и на ощупь. Сэм спустил его рубашку с плечи, и Дин ухитрился вывернуться из нее, не прерывая поцелуя. Казалось совершенно невозможным расцепиться хотя бы на миг. Казалось, что магия исчезнет, все исчезнет, и потом только одно и останется – собирать жизнь по осколкам, сожалея об утраченном.

Сэм взял его руку и положил себе ниже пояса. Через плотную ткань слишком свободных тюремных штанов Дин чувствовал, что его член, не стесненный бельем, стоит так, что танком не уронить. От первого прикосновения Дина прошила новая волна дрожи. Он много раз трогал себя самого, но никогда – другого мужчину. Он и представить не мог, что это может быть так… впечатляюще. Промелькнула мысль, что нет такого отверстия в человеческом теле, в которое могла бы целиком поместиться такая большая штука. И следом ее догнала другая – а он сам будет готов принять, если Сэм захочет? Мысль пугала, и Дин поспешил избавиться от нее усилием воли. Хорошо бы преодолеть сегодняшний раз, а потом уже… строить планы на будущее.

Сэм оторвался от него и прошептал в приоткрытые губы:

- Ты мне веришь?

- Да…

На самом деле только ему Дин и верил.

Сэм опустился перед ним на колени и начал возиться с ремнем и молнией на брюках. Дин едва не кончил от одного этого зрелища. Сколько раз он представлял себя именно так, как в первое время следил за Сэмом. Но никогда всерьез не думал, что однажды все исполнится. Сэм справился с застежками и стащил с него брюки вместе с трусами до колен. Когда его губы сомкнулись на голове плотным кольцом, Дин не удержался от стона.

Сэм работал языком умело и с явным удовольствием. Обводил по краю головки, поднимался к вершине и спускался вниз, вдоль пульсирующей вены. Он помогал себе рукой, слегка гоняя у основания шкурку вверх и вниз. Он не брал глубоко, но того, что он делал, Дину было достаточно для того, чтобы возбуждение затопило его с головой и заставило отрешиться от всех посторонних мыслей. Он прижимал голову Сэма к себе и толкался бедрами вперед, помогая ему. Трахал его рот, как представлял себе много раз, и это было восхитительно. Оргазм подкрался незаметно, и Дин уже приготовился кончить, но Сэм тоже это почувствовал и отстранился.

Он сидел на полу и улыбался блестящими от слюны губами, глядя на Дина снизу вверх. Дин молча протянул ему руку, помог подняться и переместиться на диван.

Обивка была шершавой от старости и потертостей, коих в ней было немало. Сэм, избавленный наконец-то от нелепых оранжевых штанов, лежал на ней грудью и животом, уткнув лицо в локти. Острые лопатки вздымались, как крылья. Дин любовался изгибом поясницы и двумя приподнятыми холмами бледных ягодиц. Узкие бедра готовы были раздвинуться и впустить его внутрь, но он не спешил. Смотреть на обнаженного Сэма – само по себе было ни с чем несравнимое удовольствие. Склонившись, Дин вылизывал на его спине длинные влажные узоры и снова, в который раз уже за всю историю их знакомства, умирал от нежности. Несмотря на немалый рост и отлично развитую мускулатуру, Сэм казался ему тонкой статуэткой из китайского фарфора.

Он не мог больше ждать. Ему хотелось взять Сэма, насадить его на себя, сделать своим окончательно. Он проводил пальцем по ложбинке между ягодиц, касался входа, но никак не мог решиться.

- Дин… - глухо сказал Сэм, не поднимая лица от рук, - Давай же!

Ему как будто нужно было это последнее разрешение. Точно знать, что Сэм тоже хочет, что он готов принять его. Дин облизал ладонь и потер член, старательно его увлажняя. Сэм раздвинул ноги и приподнялся, облегчая ему доступ. Дин сделал несколько глубоких вдохов, как перед затяжным прыжком, приставил головку ко входу и надавил.

Сжатые мышцы не хотели его впускать. Сэм застонал, но не отдернулся. Но Дин все равно покрылся холодной испариной. Раньше он сам стремился причинить Сэму боль, а сейчас боялся этого до смерти.

- Давай, - выдохнул Сэм.

Дин попробовал снова. На этот раз он не торопился, давил медленно и осторожно, одновременно с этим пытаясь найти правильный угол. И в какой-то момент мышцы подались, вход начал открываться, и Дин сумел ввести член сразу наполовину.

Его обняло горячей шелковистой теснотой, от которой сносило крышу и затуманивало остатки разума. Дин замер, наслаждаясь этим ощущением, но Сэм не дал ему ждать слишком долго. Подался навстречу и сам начал насаживаться на него, как бабочка на булавку. Дин охнул и сделал несколько фрикций, улавливая ритм. А дальше все пошло само собой – привычно, но более остро и ярко, как прямой солнечный свет, бьющий прямо в глаза, против обычного летнего дня.

Они были, как животное о двух спинах, стонущее в бешеной скачке. Они были соединены, и нельзя было разобрать, где начинается один и заканчивается другой, словно их тела срослись и стали единым целым. Это была высшая степень доверия, какая только может быть между двумя людьми. Это было тонкое наслаждение, возможное только для тех, кто отдается по истинной любви. Не важно было, кто давал, а кто принимал. Они оба отдавались друг другу, мешая не только тела, но и мысли, и чувства, и саму жизнь. И так сильно было их единение, что к пику оргазма они подошли одновременно, сплетая дыхания и голоса.

Потом, когда все закончилось, Дин устало лег рядом с Сэмом. Сэм оторвал лицо от рук, и на его щеках Дин увидел мокрые дорожки. Встревожено спросил:

- Тебе было больно?

Сэм отрицательно помотал головой.

- Тогда почему ты…

- Потому что это было слишком…

И снова им не нужны были лишние слова, чтобы понимать друг друга. Это было слишком для них обоих. Дин пошарил рукой по полу и выудил сигаретную пачку. Сунул сигарету в зубы, но не стал поджигать, а так и лежал, медленно гоняя ее от одного уголка губ к другому, прикрыв глаза и улыбаясь. Руки и ноги все еще дрожали от напряжения. В голове было пусто и легко. Хотелось заснуть и не просыпаться уже никогда, чтобы этот миг остался в жизни последним – счастливым.

Дожевав фильтр, он выплюнул измочаленную сигарету в сторону и вдруг сказал, так и не размежив ресниц:

- Я теперь тоже ловлю тебя во ржи.

Сэм хотел переспросить, но понял все сам. Дин лежал на самом краю дивана, преграждая ему падение в пропасть собственным телом. И выглядел при этом так, словно готов делать это до конца своей жизни. До конца их жизни.

_________________
Дневник


01 дек 2012, 20:53
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 июл 2011, 17:15
Сообщения: 53
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Изображение

В то утро Дин проспал. В шесть часов будильник как обычно прочирикал ему бодрую побудочную трель, но Дин прихлопнул его, не приходя в сознание, и продолжил сладко спать. Ему снилось, что Сэм вышел из Каталажки, и Дин забрал его жить в свой дом. По утрам Сэм готовил ему завтрак, днем уходил на работу, вечером ждал Дина дома, а по ночам они любили друг друга и засыпали в объятиях. Сон был такой яркий и реальный, что Дину никак не можно было просыпаться и возвращаться к менее радужной действительности. Он очнулся только тогда, когда Джон забарабанил в его дверь со словами:

- Дин, половина восьмого! Ты на работу собираешься идти или что?

Сон тут же отлетел, оставив после себя привкус горечи и радости одновременно. Радости – потому что все было так идеально. Горечи – потому что это был только сон. Дин скатился с кровати, в сердцах проклял ненадежное устройство, которому изобретатель не дал мозгов, чтобы звенеть не только тогда, когда велено, но и когда пробуждение явно идет не по плану, и принялся лихорадочно одеваться. Ни о каком душе не могло быть и речи. Времени было в обрез, только умыться и побриться. Да и то, орудуя безопасной бритвой, Дин умудрился порезаться. День не задался с самого начала.

Он сбежал по лестнице вниз, схватил с сервированного стола тост и заметался в поисках недостающих предметов своей полицейской амуниции. Джон невозмутимо остался сидеть за столом и неспешно поглощал сэндвич с арахисовым маслом.

- Кофе? – осведомился он самым светским тоном, как будто Дин не разыгрывал сейчас сценку из жизни цунами.

- Да.

Кофе тоненькой струйкой перетек из кофейника в чашку, распространяя вокруг соблазнительный аромат. Дин сделал глоток и закашлялся. Было несладко и слишком горячо.

- Черт знает что такое! Где моя… А, вот она!

Кобура с табельным пистолетом перекочевала с кухонного шкафчика на ремень.

- А где… Все, нашел!

Папка с документами, которые он принес накануне, чтобы дома посмотреть внимательней, нашлась на низенькой скамейке у входной двери.

Он надел куртку и привычно хлопнул по карманам, проверяя, все ли на месте. Оказалось, что не достает ключей от машины.

- Ключи, твою мать!

Он принялся осматривать пол под крючком, на который обычно вешал форменную куртку, в надежде, что вечером каким-то образом ключи выпали из кармана.

- Дин.

- Что?

- Перестань суетиться и допей кофе.

- Сейчас.

Ключи нашлись в ботинке Джона. Дин мог бы голову дать на отсечение, что они вдруг заимели себе разум, а заодно и крылья, и улетели туда намеренно, чтобы его позлить. Ботинок был для них самым неподходящим местом, и оказаться там случайной они не могли никак.

Напоследок Дин надел шляпу и посмотрел на часы. Пять минут на то, чтобы допить кофе, вполне можно было выкроить. Он взял чашку и в этот момент вспомнил, что обещал сегодня принести Сэму чизбургер от Люси. Чизбургер был готов, упакован и дожидался своего часа в холодильнике. Нужно было всего-то сделать шаг, открыть дверцу и протянуть руку. Не отвлекаясь от кофе, Дин шагнул в сторону, но на его коротком пути случилась ножка стула, который он же и своротил, пока метался, как угорелый.

- Твою мать!

Дин запнулся и чудом удержал равновесие в последний момент, но кофе выплеснулся из чашки и растекся по бежевой куртке отвратительным темно-коричневым пятном. Дин с грохотом поставил чашку в мойку и попытался оттереть пятно салфеткой, но стало еще хуже. Он выматерился сквозь зубы и решил, что стоит попробовать водой. Это была плохая идея. От воды куртка сразу же промокла, а злосчастное пятно растеклось еще сильней. Нужно было переодеться. Запасная форменная куртка висела в шкафу в спальне наверху.

- Отец, это… - он сделал неопределенный жест рукой и скинул грязную куртку на руки отцу, - Из карманов все.

- Ты должен быть аккуратным, - наставительно произнес Джон, и принялся обшаривать карманы.

- Не начинай, ладно? Без того тошно.

Дин умчался наверх, а когда вернулся в чистой куртке, на столе уже лежало все содержимое его карманов: перчатки, ключи от машины, бумажник, горсть мелочи и кучка бумажек неопределенного вида и содержания. Он сгреб, не глядя, и помчался в управление. В спешке он совсем позабыл, что во внутреннем кармане лежала фотография матери Сэма. Среди вещей, которые выложил Джон, ее не было.

Изображение

День прошел в штатном режиме. Вечером Дин вернулся домой, и тут его ждал сюрприз.

Отец сидел на кухне, на том же месте, что и утром, как будто провел там весь день. На столе перед ним красовалась початая бутылка виски и стакан, в котором таяли кубики льда. У Дина буквально опустились руки, а настроение резко ушло в отрицательную зону. Все ведь было так хорошо. Джон воспрял духом и не подавал тревожных признаков. Наоборот, усиленно занимался домом и хозяйством, как это всегда бывало у него после приступов пьянства. Дин подозревал, что это такой способ попросить прощения и справиться с чувством вины, которое у Винчестеров был, видимо, семейным. И вот, пожалуйста – все сначала. Дин тут же перебрал в уме все возможные причины, но не нашел за собой ничего криминального. Значит, дело было не в нем.

Он прошел на кухню, заглянул в холодильник и микроволновку, уверился, что ужина нет, а значит, все серьезно. Пакет, предназначенный для Сэма, так и остался стоять в холодильнике, и Дин решил, что мир не рухнет, если он съест все это сам. Когда чизбургер разогрелся, он поставил тарелку на стол и сел напротив Джона. За все время, что он сновал по кухне, отец так и не пошевелился.

Сочное мясо казалось ему абсолютно безвкусным. Хрустящая булочка напоминала резину. Луковые кольца, вместо того, чтобы предавать пикантную остроту, горчили. Дин с трудом прожевал откушенный кусок и положил чизбургер обратно на тарелку. Нужно было разобраться, и немедленно, иначе жди беды.

- Отец, что случилось?

Его голос звучал спокойно, хотя в душе все кипело и клокотало. Джон не отреагировал. Дин убрал в сторону бутылку и стакан и потеребил его за руку.

- Отец…

Джон перевел на него отсутствующий взгляд.

- Что, сынок?

- Что случилось?

- Ничего.

Голос звучал бесцветно.

- Тогда к чему весь этот банкет? – Дин сделал жест рукой, как будто хотел объять необъятное в пределах одного стола.

- Я… пойду в гараж, пожалуй. Надо бы у Импалы трамблер проверить.

Он выдернул руку из-под пальцев сына и сделал попытку подняться. Это был настолько явный уход от разговора, что Дин в первый момент опешил. Он всегда старался с пониманием относиться к Джону, старался не задевать его лишний раз, не акцентироваться на проблемах. Знал, что ни к чему хорошему это не приведет. И, надо сказать, за последние лет десять смертельно от этого устал. В жизни Джона была своя темная сторона, которую он скрывал, и он был уверен, что она никак Дина не касается. Дин сам поддерживал в нем эту иллюзию, чтобы в их маленькой семье сохранялся хоть какой-то мир и порядок. Но при этом он понимал, что рано или поздно сорвется, и тогда объяснений не избежать. Он только не знал, когда и как это произойдет. Дин много раз представлял себе, как это будет, пытался найти нужные слова и принять какие-то решения заранее. Но вот оно произошло, а он оказался не готов. Снова.

- Нет! Отец, Импала подождет.

Джон бросил на него удивленный взгляд и сел обратно. Судя по тому, что он не кинулся немедленно в бой, для него это тоже было неожиданно.

- Давай поговорим, отец.

Дин постарался взять себя в руки и говорить спокойно.

- О чем?

- Что опять случилось, что ты снова взялся за бутылку?

- Тебя это не касается.

- Еще как касается! - Дин взорвался, - Меня это касается, потому что ты мой отец. И все, что касается тебя, отражается и на мне. Если ты этого не видишь, значит ты…

Он осекся. Слова, которые едва не сорвались с языка, были обидными и несправедливыми. Джон был ему хорошим отцом, старался изо всех сил, и его усилия не пропали втуне. Дин стал шерифом, уважаемым человеком, не погряз в криминале, не нарвался на нож где-нибудь в подворотне и не превратился к тридцати годам в конченого наркомана. Джон, однако, отлично уловил то, что не было сказано.

- Значит, я плохой отец?

- Нет, я не это хотел сказать, - смутился Дин.

- Именно это. Ты считаешь меня плохим отцом, потому что я лишил тебя матери и старался уберечь от разочарований. Наверное, это так. Но ты не знаешь всего, Дин, и не должен меня судить.

Действительно, всего он не знал. Все попытки поговорить о прошлом, неизменно обламывались о глухое молчание Джона, и со временем Дин смирился. Но не сейчас, не тогда, когда это ставили в вину ему же.

- Так расскажи мне. Расскажи, чего я не знаю, чтобы я мог тебя понимать.

Несколько минут Джон смотрел на него так пристально, что Дина дрожь пробрала по коже. Джон как будто решал, достоин ли сын знать то, что знает он. Достаточно ли он взрослый и хватит ли у него мозгов понять. Видимо, на этот счет у него были сомнения, потому что Джон только скорбно покачал головой и предпринял новую попытку уйти.

- Нет! Легко ты не отделаешься.

Дин поднялся и преградил ему путь к отступлению.

- Поговори со мной, отец, - он почти умолял.

И Джон сдался. Как-то подозрительно легко и быстро, но сдался. Сел обратно и что-то достал из кармана рубашки.

- Откуда это у тебя?

На столе лежала фотография матери Сэма. Дин взял ее, повертел в пальцах и задал встречный вопрос:

- Где ты это взял?

- Нашел. Утром, когда ты облил куртку. Это лежало у тебя в кармане. Откуда это у тебя?

- Это не мое.

- А чье?

Дин замялся. Он не был морально готов рассказать отцу о том, что связывало его с Сэмом, но по всему выходило, что придется. По крайней мере, частично.

Начал он издалека.

- Помнишь, я рассказывал про парня, который у меня в Каталажке сидит?

- Помню.

- Так вот, Сэм жил у Бобби Сингера. И, когда я его посадил, Бобби пришел ко мне и попросил разобраться с его вещами. Ну, ты понимаешь. Постоялец сидит, а номер, в котором он жил, стоит. И я решил, что заберу пока его барахло в управу, а потом, когда Сэм выйдет, то верну ему. Вот у него я фото и нашел.

Джон пододвинул бутылку обратно к себе и плеснул виски в стакан.

- Ты сказал, его зовут Сэм?

- Да, Сэм Кэмпбелл. Представляешь, он раньше жил там же, где и мы. В Лоуренсе. Бывают же совпадения.

Дин еще не замечал подвоха. Не замечал, как переменился в лице отец, когда он назвал фамилию Сэма, стал даже не бледным, а серым. Не замечал, как дрогнула его рука, и горлышко бутылки стукнулось о край стакана. Он был рад, что Джон с ним разговаривает, и все остальное на этом фоне казалось несущественным.

- Зачем ты взял фотографию?

- Не хотел, чтобы потерялась. И еще женщина показалась мне знакомой. Я хотел спросить у Сэма, кто это.

- Спросил?

- Это его мать. Как же ее… Мэри. Да, точно Мэри. Ты ее знаешь?

На это Джон не ответил, и Дин заключил, что еще как знает, но признаваться не хочет. Видимо, что-то там такое случилось между ними, из-за чего Джон сейчас так расстроился. Неудачная любовь, не иначе. Интересно, до или после мамы? И уж не из-за этого ли они развелись и разъехались?

Мысли роились в голову, и Дин погрузился в задумчивость. Даже не заметил, как снова принялся за остывший чизбургер. На душе у него вроде бы полегчало.

Изображение

Оказалось, что он рано расслабился. После скудного ужина, когда Дин отправился принимать душ, тревожный звоночек зазвенел снова.

Работа успела деформировать его мышление, и теперь Дину нужно было докопаться до сути, все знать наверняка, потому что только тогда он будет спать спокойно. Пока не узнает, так и будет тревожиться и думать. Переодевшись, он отправился в гараж.

Джон действительно взялся за трамблер. И виски с собой прихватил. Бутылка стояла на полке, где стояли банки с автомобильной мастикой и полиролью, и уровень жидкости в ней уменьшился в сравнении с тем, что было на кухне. Время от времени Джон отвлекался от внутренностей машины и делал глоток. При этом его движения оставались такими же четкими, а взгляд трезвым. Было ощущение, что алкоголь его совсем не берет.

Дин присел на раскладной стульчик и принялся наблюдать. Джон покосился на сына, но ничего не сказал. Только в какой-то момент, когда он, не глядя, протянул руку за бутылкой, то наткнулся на пустое место. Джон выпрямился и обернулся.

Дин продолжал сидеть и улыбаться хищной улыбкой.

- Тебе на сегодня хватит.

- Я сам решу, когда мне хватит, - буркнул Джон и сделал требовательное движение пальцами.

- Нет. Сначала мы поговорим.

Дин хотел отставить бутылку в сторону, но в последний момент передумал. Вместо этого он поднес бутылку к губам и сам сделал несколько глотков.

- Я тебя слушаю, отец.

- Тебя это не касается, - упрямо повторил Джон.

- Нет! – Дин сорвался мгновенно, как это часто случалось с ним в последнее время, - Меня это еще как касается! Меня уже блевать тянет от всех твоих тайн. Хватит держать меня за идиота. Я ведь шериф, отец. Я нюхом чую, что здесь что-то не так. И Сэма это касается тоже. Ты хоть знаешь, в какой жопе он живет всю жизнь? Ты даже представить не можешь, потому что на такое никакого воображения не хватит!

Во время этой тирады Джон продолжал копаться в двигателе Импалы, но последние фразы заставили его отвлечься. Он выпрямился и наконец-то повернулся к сыну лицом. Он вдруг сделался так бледен, что это было заметно даже в тусклом желтоватом свете гаражной лампы. Пока он тряпкой оттирал с пальцев машинное масло, Дин заметил, как его руки мелко дрожат. И это было уже плохим признаком.

- А ты, выходит, знаешь?

Джон говорил спокойно, но Дин хорошо знал, что означает этот тон. Они оба прослужили достаточно долго, чтобы привычка не повышать голос лишний раз въелась на самую подкорку мозга и превратилась во вторую натуру. При их работе нужно было уметь себя контролировать, и Джон овладел этим искусством в совершенстве. Наверное, уже никто, кроме сына, не мог различать оттенки его спокойствия, которые варьировались от умиротворения до бешенства.

И Дин снизил градус.

- Знаю, - ответил он и сделал еще глоток виски.

- Откуда?

- Сэм мне рассказал.

- Значит ты, шериф, ведешь с заключенным задушевные разговоры, как будто он твоя подружка?

От последнего слова Дин покрылся холодным потом. Неужели их с Сэмом кто-то видел и сдал Джону? Не могло того быть, но по своей работе Дин отлично знал справедливость поговорки про дьявола-шутника и спящего бога. Мысли щелкали в голове со скоростью взбесившейся карусели, но в какой-то момент Дин понял, что именно сейчас пытается сделать Джон. Он пытается перекинуть стрелки на него самого и устроить разнос ему же, Дину. Вон даже косяк уже нашел, за который можно уцепиться. Один из его любимых приемов, когда нужно свернуть собеседника с какой-то конкретной темы. Дин даже испытал нечто вроде восхищения за отца. Не потерял еще хватку, старый волк. Еще может вцепиться так, что не вырвешься. Только не на этот раз. Не выйдет.

- Нет, отец. Не уходи от темы. Я хочу знать, что происходит?

Они продолжали препираться, и Джон сделал еще несколько попыток уйти в разговоре в сторону, но Дин уже навострил уши и держал все под контролем. Джон нервничал все больше, тем более, что дотянуться до спасительной бутылки никак не удавалось. И случилось то, чего Дин никак не ожидал. По крайней мере, так скоро.

Джон не выдержал.

- Чего ты хочешь от меня, Дин?

- Правду.

- Какую?

- Всю. Все, о чем ты всегда молчал.

Джон и сейчас молчал. Он сел на пол, прислонившись к колесу Импалы, и смотрел перед собой остановившимся взглядом. Он словно постарел разом на добрый десяток лет, и Дин только сейчас заметил, что его отец почти весь седой.

- Девичья фамилия твоей матери была Кэмпбелл. Мэри Кэмпбелл.

- Почему вы развелись, папа?

Изображение

Папа. Дин перестал называть так отца лет в двенадцать, когда из мальчика начал становиться мужчиной. И сейчас это детское, почти беспомощное «папа» вырвалось само собой. Как будто снова вернулось детство, и Дин снова стал ребенком, не понимающим, почему они живут вдвоем, без мамы.

- Это она развелась со мной, сынок. Я любил ее больше жизни и продолжаю любить все эти годы. Но Мэри так захотела, и я не стал ей препятствовать. Если она считает, что без меня ей будет лучше, то кто я такой, чтобы считать иначе? Я хотел, чтобы она была счастлива. Пусть даже и без меня.

- Значит… она нас бросила?

Голос упал до шепота. Дина начало трясти нервной дрожью. Мать, которую он почти не помнил, всегда была для него святой. Он готов был придумать тысячи причин, почему она оставила их, и смириться с каждой из них, но только не так. Только не самое простой объяснение из возможных – то, что она банально бросила сына и мужа.

Джон вздохнул, как-то совсем устало и немного по-стариковски.

- Нет, сынок, она нас не бросила. Она говорила, что хочет нас защитить. И сделала это, как сумела.

- Но… от кого? От чего?

- Этого я не знаю. Знаю только, что раз она сделала так, значит, у нее была на то причина.

У Дина в голове все спуталось, смешалось. Он хотел узнать разгадки тайн, но вместо этого получил еще одну порцию странного и непонятного. И самое непонятное было то, как во все это замешан Сэм. Все слишком тесно переплелось: люди, события, череда случайностей и мелких фактов. Дин уже не сомневался, что Сэма все это тоже касается. Нужно было только во всем разобраться.

- Скажи, отец… - он помедлил, подбирая слова, - Ты знаешь что-нибудь о ее жизни после того, как мы уехали?

Сердце вдруг зашлось сильным болезненным стуком. Дин еще не закончил произносить вопрос, но уже понял, что знает ответ. По лицу Джона, по хмурому, словно высеченному из камня лицу, на котором так редки были эмоции, но по которому Дин научился читать малейшие оттенки настроения, он прочел ответ раньше, чем Джон его озвучил.

- Мне говорили, что у нее был еще один ребенок. Нет, я не знаю, был ли его отцом я или другой мужчина. Потом мне сообщили, что Мэри погибла, но я не смог выяснить, правда ли это. Я пытался найти ее ребенка, но мне это не удалось. Все, Дин, больше я ничего не знаю. Так что давай оставим этот разговор.

Но Дина-то не так-то просто было свернуть с дорожки, раз уж он решил выяснить все до конца. Служба на шерифской должности воспитала в нем бульдожью хватку, когда дело касалось получения информации. Тем более, что сейчас речь шла о нем самом, о его жизни.

- Почему ты никогда не рассказывал мне?

- Я не хотел, чтобы ты страдал.

Это было неожиданно. Дин вырос с уверенностью, что Джон рассматривает его не более, чем молодого волчонка, которого нужно как следует натаскать на жизнь, чтобы на воле он не остался лежать в первой же подворотне. Джон больше следил за тем, как Дин растет и развивается, а его внутренние переживания всегда оставались как бы за кадром родительского внимания. Но вот поди ж ты… Как-то это все было слишком неожиданно. Выбивало из колеи и путало мысли. И Дин совершенно забыл о том, что собирался спросить о женщине на фотографии.

Изображение

Ночью он не мог заснуть. Снова. Лежал в постели, смотрел в темное окно, ворочался с боку на бок. Вставал, делал несколько кругов по комнате и снова жевал незажженную сигарету.

Все вроде бы сходилось. Сэм – его потерянный брат, которого стечение судьбы привело в Энджелхоул, прямо в объятия Дина. Видимо, это и была та причина, по которой их так тянуло друг к другу. Зов одной крови, который оба они почувствовали, но распознали, как сексуальное влечение. И ведь, черт возьми, им было хорошо вместе – в одной постели, друг в друге. Оба они были как половинки одного целого, которые сначала разъединили, а потом заново сложили вместе. Но братья… Если все подтвердится, и они окажутся родными братьями, то как жить тогда? Дин заберет Сэма к себе, в их с Джоном дом, но как они будут жить, зная, что больше никогда не будет единения, возможного только в сексе?

Отправляясь в спальню, Дин прихватил с собой початую бутылку виски. Не столько для того, чтобы утешаться с его помощью самому, сколько из соображения, чтобы до виски не добрался Джон. Не хватало еще одного путешествия в алкогольный астрал. И сейчас, когда горькие подозрения не давали Дину заснуть, когда напряжение колотило его нервной дрожью, он решил, что один маленький глоток ему не повредит. Правда, один глоток превратился в несколько, но все равно очень маленьких.

Алкоголь туманил разум, заставлял рассудок захлебываться в адской удавке внутренней истерики. С бутылкой наперевес Дин сделал еще один круг по комнате, а потом сел на холодный пол, забившись в угол, словно хотел спрятаться.

Когда придут ответы на его запросы о Сэме, он не станет их читать. Сожжет сразу же, не открывая конверта. И скажет, что ничего найти не удалось, что документы были утеряны, сгорели в пожаре, унесены ураганом. Сэм останется в Энджелхоуле, он позаботится об этом, и никто никогда не узнает, что связывает пришлого чужака с местным шерифом. А Дин будет за ним приглядывать. Будет о нем заботиться, но так, чтобы никто ни о чем не догадался. Все будет хорошо. Это была малодушная мысль, но Дина это больше не волновало. Он слишком устал.

Кажется, он задремал, сидя в углу. Ему виделась Мэри – хрупкая блондинка, лица которой он не помнил. Видимо, расставание родителей и переезд в другой город оказались для маленького мальчика слишком сильным стрессом. Джон как-то проговорился, что после отъезда из Лоуренса Дин молчал несколько месяцев, и до него невозможно было достучаться. Его сознание поставило блок, и за толстыми высокими стенами оказалось все, что было до Энджелхоула. И мама тоже. Дин почти ничего не помнил из тех времен, как будто их и не было.

Сейчас он отчетливо видел Мэри, и это была она – та женщина с фотографии Сэма. Она улыбалась и звала его: Дин-бой… на ее руке был браслет со странными брелоками в виде крестиков, звезд и пентаграмм. Они ударялись друг о друга с тихим перестуком, и Дину казалось, что он слышит чудесную музыку, от которой отпускает сжатые больные нервы. Мэри улыбалась ему, и улыбка ее обещала, что все будет хорошо.

Рядом с ней стоял Сэм – лохматый подросток, слишком высокий и угловатый для своего возраста. Потом он начинал меняться, взрослеть прямо на глазах. Скулы проступали четче, волосы тускнели, а взгляд становился затравленным. Куртка, в которой он был, линяла, и Сэм кутался в нее, как будто все время хотел защититься от холода. Хотел, но не мог. Кто будет держать меня за руку, когда я снова заболею, Дин? Его голос шелестел и терялся в пространстве. И Дин с ужасом понимал, что Сэм потерян в своем одиночестве больше любого другого человека. Он отвечал: я не могу. И сам понимал, что Сэм хочет услышать совсем не это. Никого не касается то, чем двое занимаются в одной постели, особенно, если это делает счастливыми их обоих, снова говорил Сэм, и на Дина накатывало облегчение. Он знал, что каким-то образом ничего не изменится, если они окажутся братьями. Он не понимал, как и почему, но это было чистое знание, из тех, что бывает заложено в самую глубину души и никогда не может быть изменено.

Утром Дин проснулся и обнаружил, что все еще лежит на полу, в обнимку с бутылкой, из которой виски вытекло противной липкой лужицей и затекло ему под плечо и руку. Босые ступни совершенно заледенели, и Дин едва не упал, когда поднялся и побрел в ванную – отогреваться под горячим душем, бриться и умываться. Он не помнил своего сумбурного сна, но знал теперь, что должен узнать правду, чего бы это ему не стоило. Он должен узнать, а потом уже решать все остальное. Так будет правильно.

_________________
Дневник


01 дек 2012, 20:57
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 июл 2011, 17:15
Сообщения: 53
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Изображение

До освобождения оставались считанные дни. Сэм был уверен, что не сбился со счета, потому что Дин никогда не отказывался сообщить ему, какое число сейчас на дворе, а ему всегда легко удавалось удерживать в памяти любую актуальную информацию. К тому же он начал делать царапины на ножке кровати с самого начала отсидки.

Сначала он строил планы, как все закончится, и он первым делом побежит к Миссури – справиться о здоровье и лично убедиться, что с ней все в порядке. А потом вернется к Бобби и будет долго-долго лежать в горячей пенной ванне – отмокать от тюремной грязи и запаха. Затем наведается в «Чертополох» и попробует уговорить Люси взять его на прежнее место. И будет сидеть тихо и не отсвечивать, чтобы никто никогда больше не вспомнил о нем. Сэм надеялся, что сумел завоевать доброе расположение всех этих милых людей, и они отнесутся к нему соответствующе. Он не потерял надежды даже тогда, когда оказалось, что Бобби попросил Дина забрать его вещи. Сэм нашел ему оправдание: Бобби живет только на доход от мотеля, и держать комнату занятой, когда фактически постоялец отсутствует, не вполне разумно. Однако, чем дальше, тем отчетливее Сэм понимал, что его радужным планам не суждено сбыться.

Когда Дин так резко изменился и начал его терроризировать, Сэм понял, что из города придется убираться. Шериф не оставит его в покое, как бы тихо он не жил. И даже потом, когда Дина отпустило его странное помрачение рассудка, Сэм уже понимал, что ему здесь не место. Кроме Дина были и другие. Гордон Уокер, к примеру. Воспоминания о проведенном с ним временем до сих пор вызывали у Сэма дрожь и приступы тошноты. Он чувствовал себя слишком грязным после этого и думал, что это ощущение пропадет только тогда, когда он будет достаточно далеко от Энджелхоула. То, что у них было теперь с Дином, совсем не повод, чтобы оставаться. Сэм думал, что у Дина все это так же временно. Потом изменится погода, или Луна войдет в другую фазу, или Дин познакомится с хорошей девушкой и полюбит ее, и снова охладеет к Сэму. Но вот простить то, что Сэм фактически его соблазнил, он не сможет. Такие как Дин никогда не прощают, у Сэма уже была возможность убедиться в этом. Как бы сильно он не хотел остаться и зажить нормальной жизнью, в Энджелхоуле у него это не выйдет. И Сэму от этого было плохо.

Он как будто замерзал уже не только снаружи, но и внутри. В груди наливался тяжелый шар из синего льда, и морозил сердце и душу, и заставлял Сэма по ночам сжиматься от ощущения тоски и одиночества в дрожащий комок. Он понимал, что после освобождения ему придется отправиться на все четыре стороны в поисках лучшей доли. А зима была для этого самым неподходящим временем года.

В одну из таких ночей Дин снова привел его в свой кабинет и запер дверь на ключ. Они пили пиво, ели приготовленные гамбургеры из «Чертополоха» и болтали, и все вроде бы было, как всегда, но Сэма не отпускало чувство, что это легко может оказаться в последний раз. Когда от разговоров они перешли к поцелуям, сердце Сэма сжалось так сильно, что он почти задохнулся от боли.

- Что с тобой, Сэмми? – Дин шептал ему прямо в губы, и от этого становилось только хуже, - Что-то не так?

- Нет, Дин, нет. Все так.

Сэм целовал его неистово, стремился прикоснуться к каждому дюйму кожи, запомнить вкус и запах, чтобы потом, когда станет совсем тоскливо, вынуть эти воспоминания, как драгоценности из шкатулки, и утешиться ощущением счастья, которое сейчас он испытывал. Дин выгибался, подставляясь под его губы, и тихо стонал, когда Сэм задевал особенно чувствительные места на спине и груди.

Он ласкал член Дина губами и языком, постаравшись расслабить горло и вобрать его в себя целиком, без остатка. Дин подбрасывал бедра, толкался в рот Сэму и хрипло шептал:

- Еще… Сэмми… давай еще…

И Сэм давал еще. На этот раз он целиком перехватил инициативу. Опрокинув Дина спиной на диван, он оседлал его бедра и щедро смазал себя собственной слюной. Дин смотрел на него из-под прикрытых век, и Сэм отчетливо видел в его взгляде беспокойство. Но Дин молчал, и Сэм тоже ничего не говорил, тонко чувствуя, что сейчас слова не нужны. Сжав член Дина у основания, он приподнял его и направил в себя. И только тогда не выдержал и тихо сказал:

- Возьми меня. Сделай своим.

Он опускался медленно и осторожно, внимательно следя, чтобы не причинить Дину боли. И только тогда, когда сел на него максимально глубоко, начал двигаться. Сначала медленно, но потом ускоряясь, хотя не замечал этого и сам. По обнаженной коже тек пот. Длинные пряди челки слиплись и падали на глаза. Ощущение последнего раза стало непереносимым, и Сэм зажмурился, что Дин не увидел то, что он едва сдерживает слезы, как девчонка. Чтобы не увидел его слабости. Он не мог позволить, чтобы Дин запомнил его таким.

Сэм забыл обо всем. Дин вцепился в его бедра коршуновой хваткой, и Сэм чувствовал, как от прикосновения его рук тает синий лед, а сам он сгорает, как бумага. Если бы он мог, то умер бы сейчас – за секунды до сладкой муки оргазма, чувствуя, как в месте соединения тел, они срастаются друг с другом. Врастают друг в друга чувствами, желаниями, мыслями. Умер бы, чтобы никогда снова не чувствовать одиночества и не бродить по стране неприкаянной душой. Уж лучше сгореть ярким пламенем, а не тлеть искрой еще долгие годы.

Потом, когда все закончилось, и Сэм лежал у Дина на груди, Дин перебирал его волосы, пропуская пряди между пальцами, и было в его простом жесте столько нежности, сколько к Сэму не проявлял никогда и никто. Это воспоминание он тоже заберет с собой и будет холить и лелеять в душе, пока будет жив.

- Сэм…

- Что?

- Я хочу, чтобы ты остался в Энджелхоуле. Со мной.

- Зачем?

Потому что я люблю тебя, хотел сказать Дин.

Потому что, кажется, ты мой брат, хотел сказать Дин.

- Потому что тебе нужен дом. И нормальная жизнь, - сказал Дин, - А здесь не самое плохое место в мире.

- Я не могу.

- Почему?

- Потому что… сам знаешь.

О да, Дин знал. И у него уже был ответ.

- Никто не посмеет тебя тронуть.

Сэм усмехнулся, обдав кожу Дина теплым дыханием. Еще как посмеют. Особенно Гордон.

- С чего ты взял?

- Я о этом позабочусь. Поживешь немного у нас с отцом, когда выйдешь. А потом мы найдем тебе квартиру и нормальную работу. И тебе никогда больше не придется…

Он не договорил, но Сэм и так хорошо знал, что ему «никогда больше не придется». Он промолчал.

- Просто подумай об этом, ладно?

Он ответил уже после того, как они оделись, и Дин проводил его обратно в камеру. Стальная решетка хищно лязгнула за его спиной. И только тогда Сэм повернулся и сказал:

- Хорошо, Дин, я подумаю.

Изображение

Утром в кабинете Дина поджидал неприятный сюрприз. Он лежал на его столе, поверх всех остальных бумаг, и бросился в глаза сразу, как только Дин вошел и зажег свет. Желтый конверт со штампом департамента полиции штата Канзас, в котором были точные ответы на все вопросы. Дин отодвинул его на край стола и весь день делал вид, что его нет. Но желтый конверт кричал о себе, постоянно попадался под руку и никак не желал исчезать вместе со всем своим содержимым.

Вечером, распустив сотрудников по домам, Дин заперся в кабинете и взялся за конверт. Он жег ему руки и казался живым существом, готовым вот-вот укусить, пока Дин изучал внешнюю сторону, отрывал верхнюю кромку и заглядывал внутрь. Вывалив его содержимое на стол, он тут же отбросил конверт в сторону. И еще несколько минут сидел, невидяще глядя на бумаги перед собой. Он не думал, что будет так тяжело. Черт возьми, да он вообще предпочитал не думать об этом и успешно избавлялся от навязчивых мыслей весь день. Но сейчас откладывать больше было нельзя. Сейчас он должен узнать правду, какова бы она не была.

Документы были сложены в хронологическом порядке, и пока Дин их просматривал, перед ним прошла почти вся короткая жизнь и история Сэма Кэмпбелла. Кое-что он знал и так со слов самого же Сэма, но сейчас все недостающие звенья легли на место.

Свидетельство о браке между Мэри Кэмпбелл и Джоном Винчестером. Далее сразу свидетельство о расторжении брака. Значит, все правда. Мэри Кэмпбелл, мать Сэма Кэмпбелла, и Мэри Винчестер, мать Дина Винчестера – одно и тоже лицо. После развода она взяла девичью фамилию, и снова стала Кэмпбелл.

Свидетельство о рождении Сэма. Место рождения – Лоуренс, штат Канзас. Дата – май 1983 года. Мать – Мэри Кэмпбелл, отец – Джон Винчестер. Это произошло через полгода после развода с Джоном и отъезда Джона и Дина из Лоуренса.

У Дина все поплыло перед глазами. Он уже почти привык к мысли, что у них с Сэмом одна мать, но не ожидал, что Джон окажется и отцом Сэма тоже. К тому же, оказалось, что на момент развода Мэри уже была беременна и не могла об этом не знать. Тогда почему она оставила их? Почему позволила, чтобы Сэм и Дин не только оказались разлучены с младенчества, но даже не знали друг о друге все эти годы? Что могло стать причиной? Дин подумал, что никогда этого уже не узнает.

Следующий документ был свидетельством о смерти Мэри Кэмпбелл. Это произошло еще через полгода после рождения Сэма. В ее доме случился пожар, и жертва была только одна. О том, каким чудом уцелел маленький Сэмми, не было сказано ни слова. Дин мог бы построить десятки предположений, но не стал. И этой правды он все равно никогда не узнает.

Дальше шли документальные вехи скитаний Сэма по приютам и приемным семьям. Дин просмотрел их мельком, потому что самое главное он уже узнал и так. Сэм был его полным братом – единокровным и единоутробным. И это было… ужасно? здорово? Дин так и не смог определиться со своими чувствами. Он просто сидел и тупо смотрел на веер бумаг, разложенный на столе, - карту жизни Сэма до совершеннолетия.

Он хотел сразу же пойти к нему и все рассказать, но в последний момент остановил себя. За время недолгого знакомства он успел хорошо изучить Сэма, словно знал его всю жизнь, и думал, что Сэм, если дать ему время на размышления, обязательно придумает что-нибудь, чтобы сбежать, даже не попрощавшись. Не от найденного брата и отца, а от перемен, которые обязательно произойдут в его жизни. Их было слишком много и почти все они случались к худшему, и Сэм стал их бояться и научился мастерски от них сбегать. И Дин к нему не пошел.

А вот традиционной прогулки избежать не удалось. У них только-только все наладилось, и, не явись Дин для сопровождения, это выглядело бы слишком подозрительно. Он помнил, что раньше пропускал прогулки, и вопросов не возникало, но сейчас решил подстраховаться. Сейчас и раньше – это были два разных времени. Однако, он больше часа просидел у себя в кабинете, собирая силы и мужество.

Сэм встретил его улыбкой.

- Привет, Дин. Я думал, ты уже не придешь.

Дин вымученно улыбнулся в ответ.

- Пришлось задержаться. Эти мои подчиненные, знаешь ли…, - он не договорил и махнул рукой, - Идем?

- Конечно.

Как обычно, Дин пристегнул его запястье к своему наручниками, и Сэм тут же на мгновение сжал его пальцы и отпустил, как делал это всегда, давая понять, что все хорошо. Дин вздрогнул, и его охватило смятение. Кто сейчас прикасался к его руке? Любовник? Брат? Или оба сразу в одном лице? Что с ними будет, когда Сэм узнает? Ни на один вопрос у него не было четкого ответа, и это заставило его мгновенно напрячься.

Сэм заметил. Спросил шепотом, когда они уже вышли наружу и удалились от скоплений людей в глубину двора:

- Что с тобой? Ты болен?

Болен тобой.

- Нет, все в порядке.

- Это не так. Я же вижу.

Конечно, видишь. Ты должен не только видеть, но и чувствовать меня. Как будто я у тебя под кожей.

- Устал немного. Утро выдалось напряженным. Эти…

- …твои подчиненные. Я понял.

По его ответу Дин не понял, поверил ли Сэм в его объяснение или просто решил не задавать лишних вопросов, но продолжения не последовало, и он был рад.

Пошел снег. Он падал крупными пушистыми хлопьями и ложился на непокрытые волосы Сэма, как причудливая вуаль. Боковым зрением Дин смотрел на его четкий профиль, на знакомые черты и искал семейное сходство. Искал и не находил.

Они гуляли круг за кругом, и сегодня разговор явно не клеился. Сэм что-то говорил, но Дин не мог разобрать слов. Кровь стучала в висках и заставляла сердце сбоить. Он отвечал невпопад, сам того не замечая.

- Дин… Тебя что-то мучает, я вижу. Расскажи мне. Доверься мне.

Сэм говорил тихо, склонив голову, и его горячее дыхание скользило по открытой шее, пробуждало желание. И вместе с ним – боль. Они же братья, значит… ничего между ними не может быть. Ничего из того, что приносило Дину такое острое наслаждение и заставляло чувствовать себя живым.

Он снова вымучил из себя улыбку, хотя хотелось кричать.

- Я расскажу тебе, Сэмми. Чуть позже.

Скованные наручниками запястья. Короткое пожатие пальцев. Боги, как же оно обжигало…

Ночью Дин снова не мог заснуть. Кажется, бессонница стала его верной подругой вместо Джо. Он сидел в углу, смотрел на пляшущие по стене тени и все пытался решить, как теперь жить дальше. Придумать. Просчитать. Хотя бы представить. Все было тщетно. Потом спустился вниз, чтобы взять из холодильника очередную бутылку пива.

Джон сидел за столом в лиловых сумерках, подсвеченных только уличными фонарями. Дин заметил его, когда собрался вернуться в спальню.

- Отец? Почему ты не спишь?

Джон не пошевелился, даже головы не повернул в его сторону. Дин вдруг подумал, что здесь и сейчас он больше похож на призрак, чем на живого человека. На призрак самого себя, такого, каким он когда-то был. Дин уже решил, что не дождется ответа, когда Джон вдруг сказал:

- Я виноват перед тобой, сынок.

Дин прислонился спиной к холодильнику и съехал на пол. Ноги уже не держали, навалилась адская усталость. Слишком много всего свалилось на него одного. Открутил крышку одним движением и отбросил ее в сторону.

- Да? И в чем же?

- В том, что не рассказал тебе с самого начала. Про твою маму.

Дин усмехнулся.

- Тайны – это у нас семейное.

У него ведь тоже были свои тайны. Одна из них спала сейчас в Каталажке.

- Прости меня, Дин. Наверное, уже поздно пытаться что-то исправить. Мне жаль… так жаль.

И он вдруг решился. Сейчас. Не откладывать разговор на завтра или день, когда Сэм освободится. Сделать все сейчас, чтобы не мучить хотя бы себя. Он так устал, что в какой-то момент ему больше не захотелось ничего просчитывать, сделалось все равно, сейчас или потом. Правильно говорят, что перед смертью не надышишься. Что нельзя напиться и отоспаться впрок. И Сэм был прав. Решетки должны быть разрушены, а кандалы должны быть сброшены. И плевать, что будет потом. Он просто не вынесет больше всего этого в одиночестве.

- Помнишь Сэма Кэмпбелла, отец?

- Да, я помню.

- Так вот. Я навел справки. Бог знает, чего мне это стоило. Его мать звали Мэри, и она погибла в пожаре через полгода после его рождения. Я видел свидетельство о смерти. Свидетельство о рождении я тоже видел. Отец – Джон Винчестер. Ты.

Джон молчал и по-прежнему не шевелился. Дин не был уверен, верно ли он понял его слова. Слышал ли вообще. Он продолжил:

- У тебя есть еще один сын, а у меня брат. Не знаю, каким чудом его занесло именно сюда, в нашу ангельскую дыру. Наверное, это бог его привел. Не знаю. Но мы – его единственная семья. И я не допущу, чтобы он снова скитался по стране, слышишь? Я этого не допущу!

Не допущу, чтобы он снова продавал себя, чтобы выжить и не сдохнуть от голода и холода.

Несколько минут Джон сидел, все так же молча и неподвижно. А потом уронил голову на скрещенные руки, и Дин услышал глухой горестный стон. Никогда до этого он не видел, чтобы отец проявлял слабость, чтобы что-то выбило его из колеи настолько, что он не сумел сдержать эмоции. Джон Винчестер всегда был упрямым и несгибаемым. Всегда мог справиться с собой и с любой ситуацией. Но только не сейчас. Стон перешел в надсадный крик.

Дина начал бить озноб. Сейчас это были одни из самых страшных минут во всей его жизни.

Изображение

Дин больше не приходил. До освобождения оставались два или три дня – Сэм все таки сбился со счета. Каждую минуту он ловил себя на том, что прислушивается. Не лязгнет ли тяжелый замок на двери, не заскрипят ли несмазанные петли. Не застучат ли по бетонному полу стальные подковки на ботинках. Петли скрипели, но подковки не стучали. Ему приносили еду и молча уходили, оставляя его в одиночестве. Сэм не смел спросить, где шериф. В пространстве слишком отчетливо витало напряжение, и он боялся, что любое неосторожное слово превратит его во взрыв. Не надо было быть большого ума, чтобы догадаться, кто пострадает в первую очередь.

Сэм не понимал, что происходит. Слова Дина, его предложение остаться, разбередили ему душу. Он ведь мечтал о нормальной жизни с самого детства, как только начал осознавать, что его жизнь – не такая, какой должны быть. Дин предлагал ему такой шанс. Можно сказать, преподнес на блюдечке с голубой каемкой. Призрачный, почти недостижимый шанс. Сэм представлял, как все будет. Он останется жить в Энджелхоуле, они с Дином будут время от времени встречаться и проводить вместе вечера и ночи. Пусть никто не будет об этом знать, оно и к лучшему. Но они проживут долгую счастливую жизнь, в которой больше не будет скитаний и лишений, не будет нужды продавать себя, потому что у него будет Дин Винчестер. Единственный. Но Дин не появлялся.

Сэм не мог найти себе места, ходил по камере кругами. Подходил к решетке и подолгу стоял, вцепившись в нее так, что белели костяшки пальцев. Мысленно он пытался дотянуться до Дина, докричаться до него, пока не начинала адски болеть голова, но, видимо, слишком много оставалось между ними решеток, и Дин его не слышал.

Он появился на третий вечер, когда Сэм уже решил, что про него забыли, и сидеть ему теперь до второго пришествия. Его лицо было бледным и осунувшимся, словно все время своего отсутствия он не спал.

- Привет, - глухо сказал Дин и начал отпирать решетку.

- Эй… Что с тобой?

Дин не ответил. Он прошел в камеру, сделал несколько кругов по крошечному пространству. Сэм так и не отошел от двери, так и стоял, прислонившись к ней спиной и вцепившись в прутья до боли в ладонях. Тревога нарастала лавинной волной, превращаясь в панику. Что-то случилось, теперь это было очевидно. Что-то плохое. За свою короткую жизнь Сэм привык, что чаще всего с ним случается что-то плохое. Наконец, Дин остановился и повернулся к нему лицом.

- Сэмми, надо поговорить. Но… я не знаю, с чего начать.

Это прозвучало так беспомощно, что у Сэма защемило сердце.

- Хорошо, давай поговорим.

- Завтра утром тебя выпускают. Нет, не то, - Дин мотнул головой, словно хотел, чтобы все слова и мысли улеглись в правильном порядке, - Я тут покопался в твой биографии. Ты ведь поначалу доставлял мне одни неприятности, - он усмехнулся, - И выяснил кое-что интересное о тебе. Мэри, твоя мама, когда-то была замужем за твоим отцом, но развелась с ним еще до твоего рождения. Ты знал?

- Нет.

- А я узнал. При разводе она взяла девичью фамилию, которую дала и тебе. Поэтому ты Кэмпбелл. Твоего отца, Сэм, зовут Джон Винчестер. Если бы не развод, то и ты был бы Винчестер. Ты меня понимаешь?

У него шумело в ушах. Он отлично помнил тот разговор, когда они с Дином вдруг ударились в детские воспоминания. Один город, одна фамилия, одинаковые имена матерей. Он понимал, но сознание сопротивлялось этому, как часто сопротивлялось всему, что несло в себе перемены.

- А ты… твои родители…

Жалкий лепет, только чтобы не захлебнуться в панике.

- Мэри и Джон Винчестер.

Возможно ли это? Возможно ли, что у него, который всегда был никто, сирота без единого родного человека на горизонте, есть брат и отец? Брат, с которым он спит и от которого сходит с ума. Отец, о котором он даже никогда не думал, потому что всегда воспринимал его, как нечто абстрактное.

- Ты уверен? – шепот на грани слышимости.

Дин протянул ему картонную папку, которую принес с собой и которую все это время вертел в руках.

- Здесь все документы. Я больше, чем уверен. Я все перепроверил и знаю точно.

Сознание начало туманиться и уплывать. Сэм боялся, что сейчас позорно свалится в обморок, и зажмурился, пытаясь прогнать дурноту. Почему-то ему стало холодно, как будто у него снова поднялась температура, а к горлу подкатила тошнота.

- Почему ты не приходил так долго? – в его тоне сквозила обида, такая нелепая на фоне того, о чем они говорили. Сэм понимал, каким идиотом выглядит, но ничего не мог с собой поделать.

- Я не знал, что мне делать, - просто ответил Дин, - Не знал, как себя вести, после всего, что… у нас было. Мне нужно было время подумать. Прости.

- И что? Что дальше?

- А дальше ты освободишься и переезжаешь ко мне. К нам с отцом. Мы – твоя семья, и мы, черт возьми, будем жить долго и счастливо. Чего бы мне это не стоило.

Дин не знал, что дословно повторяет собственные мысли Сэма, которые не раз приходили ему на ум за минувшие три дня. Вот только его долго и счастливо было совсем не таким.

- Твой… в смысле Джон знает?

- Да, я рассказал ему.

- И?..

- И он ждет, когда ты вернешься домой.

Кажется, он все таки не выдержал. Ноги подкашивались, но Сэм крепко держался за прутья и не позволял себе упасть. Картинка плыла перед глазами.

- Дин… вот черт… Дин…

Он повторял имя любовника-брата, как заклинание. Как будто это было единственное, что позволяло ему сейчас удерживаться на зыбком краю подкатывающей истерики. Дин, Дин, Диндиндин…

Отбросив папку в сторону, Дин подскочил к нему одним длинным прыжком и подхватил за плечи. Прижал к себе так крепко, что даже через одежду Сэм мог слышать, как сильно колотится его сердце. Зашептал, согревая дыханием стылую кожу:

- Я здесь, Сэмми. Все будет хорошо. Теперь у нас все будет хорошо. Никто тебя больше не тронет, никто не посмеет.

Сэм издал маленький истерический смешок.

- Будешь за мной присматривать?

- Конечно, буду. Обещаю.

Изображение

На следующее утро за ним пришли. Дежурный офицер выглядел намного приветливей, чем весь месяц отсидки, и, выпуская Сэма из камеры, поинтересовался:

- На свободу с чистой совестью, да, парень?

Сэм не ответил. Ему было не до подколок и ехидства.

Дин просто лучился от счастья, хотя и старался скрыть это изо всех сил. Было похоже, что для себя он уже все решил окончательно, и не допускал мысли, что что-то может пойти не так.

Формальности с подписанием бумаг и возвращением Сэму тех вещей, что были на нем и при нем во время ареста, заняли не больше четверти часа. Все это время Дин не отходил от него ни на шаг. И вот, все было закончено. Сэм переоделся в свою одежду, распихал по карманам немногочисленную мелочь и вышел из ворот управления свободным человеком. Он глубоко вдохнул морозный воздух и на несколько секунд зажмурился. Вот и все. Все закончилось. И теперь только он решал, что делать дальше.

Дин хлопнул его по плечу и сказал:

- Пошли, отвезу тебя домой. Твои вещи уже в машине.

Они в молчании пересекли двор управления, зашли на стоянку и сели в Импалу. Сэма охватило чувство дежавю. В прошлый раз, когда он был в этой машине, шериф пытался выставить его из города. Ему показалось, что прошедшее время было странным затянувшимся сном. Вот сейчас Дин превратится в зловредного Винчестера, засмеется и скажет, что он славно разыграл доверчивого бродяжку Сэмми, а потом отвезет к столбу с указателем и велит больше не попадаться ему на глаза. Где-то внутренне Сэм был даже готов к подобному развитию событий. И он должен был перехватить инициативу.

- Знаешь что, Дин. Отвези меня к Бобби.

- К Бобби? Почему к Бобби? У тебя теперь есть свой дом. И отец тебя ждет.

- Мне нужно… немного побыть одному. Подумать.

Дин перестал лучиться и погас, как будто у него в голове щелкнули триггером и погасили лампочку. В его тоне засквозили прохладные нотки.

- Хорошо, Сэм. Как скажешь.

За весь путь до мотеля они не обменялись ни словом. Только напоследок Дин сказал:

- Позвони, когда решишь. Чтобы ты не решил.

- Хорошо.

Бобби Сингер встретил его, как родного, хотя и поспешил предупредить, что его прежний номер занят. Так что Сэм может пока пожить в другом, если у него нет возражений. Возражений не было. Сэму было все равно, потому что он не собирался задерживаться здесь надолго. Чтобы он не решил.

Оставшись в одиночестве, Сэм не спеша разобрал вещи и отправился в душ. Больше всего ему хотелось смыть с себя тюремный запах и грязь и снова стать чистым, не запятнанным нелепым обвинением и всем, что за ним последовало. В Каталажке, даже когда он мылся в офицерском душе, у него все равно никогда не было ощущения, что он абсолютно чистый. Он не представлял, как Дин, да и другие тоже, могут каждый день приходить в это место и не сойти с ума. Впрочем, может все дело было в том, с какой стороны решетки ты находишься?

Сэм стоял под горячими струями, выбывающими из кожи грязь, и старался не думать. Получалось плохо. В голову лезли воспоминания о Дин: о том, как он вытирал его своим полотенцем, как они занимались сексом, когда Дину удавалось умыкнуть пленника в свой кабинет, как они гуляли, касаясь друг друга, когда никто не видит. Но были и другие воспоминания: как Дин мучил его в дни, когда на него нашло помрачение. А самым болезненным был его последний визит с известием, что они – братья, разлученные в детстве и нашедшие друг друга, только благодаря стечению обстоятельств. У Сэма не укладывалось это в голове. Он верил и не верил. Воспоминания о Дине вызывали возбуждение и ноющую боль в паху. Но сразу следом он вспоминал, что они братья, и все, что между ними происходило, было неправильно и грешно, было нельзя. И это сводило Сэма с ума.

Он должен уехать. Покинуть Энджелхоул как можно скорее, пока у него еще есть на это силы и хватает решимости. Он пытался представить, как они будут жить втроем: Джон и два его сына. Дин для него будет только братом, и это станет для него пыткой, потому что сексуальное влечение было сильнее. Пыткой для них обоих, наверное. Поэтому он должен уехать. Быть на расстоянии и представлять, как бы все могло у них получиться, легче, чем оставаться рядом и делать вид, что между ними ничего не было. Так будет лучше для всех. Надо только найти в себе силы и позвонить Дину, сказать, что он должен уехать. Он даже нашел домашний номер Винчестеров в справочнике, даже набрал его, но в последний момент сбросил звонок. Противоречие между тем, что он чувствовал сердцем, и что решил разумом, раздирало его душу до крови.

Он выдержал эту пытку всего сутки. Ходил кругами по номеру, как совсем недавно по камере, но потом вспомнил, что он свободен теперь, и отправился бродить по улицам. Движение всегда помогало ему справиться с мыслями. И Сэм даже не удивился, когда оказалось, что ноги принесли его к дому Винчестеров.

Город накрыли вечерние сумерки – зимой здесь всегда темнело рано. Сэм спрятался в тени большого дерева, кажется, сосны, и наблюдал. Ему хотелось увидеть то, от чего он решил отказаться. Хотелось попрощаться, потому что завтра он исчезнет. Он так решил. Он видел Джона, сгребавшего снег на дорожке перед домом. Рано поседевший, но крепкий мужчина, когда-то подаривший ему жизнь наравне с матерью, вызывал у Сэма симпатию. Он видел, как приехала черная Импала и укрылась на ночлег в маленьком гараже. Дин не пошел сразу в дом, а вышел на улицу, и они с Джоном несколько минут стояли в желтоватом свете фонаря и о чем-то оживленно беседовали. Сэм прислушался, пытаясь уловить хотя бы обрывок их разговора, но не сумел, как не старался. Зимний ветер забирался под куртку, заставляя его дрожать. В какой-то момент он решил, что замерзнуть насмерть тоже вариант, но инстинкт самосохранения взял верх. Когда от холода он перестал ощущать собственные конечности, то развернулся и побрел обратно в мотель.

Бобби встретил его коротким сообщением:

- К тебе пришли.

Сэм встрепенулся и выпал из охватившего его оцепенения.

- Кто?

- Сам увидишь.

Он решил, что это Дин, и весь короткий пусть на второй этаж и до конца коридора, собирался с мыслями и силами. Все пытался найти нужные аргументы и не находил. Перед дверью он остановился и сделал несколько глубоких вдохов. Сейчас все закончится.

Однако, его поджидал сюрприз. На шатком стуле у окна сидел вовсе не Дин. Сэм был настолько уверен, что застанет именно его, что в первое мгновение решил, будто зрение подводит его.

- Здравствуй, Сэм.

Миссури Мосли поднялась ему навстречу и протянула руку.

- Что с тобой? Ты словно привидение увидел.

- Миссури… это вы. Как вы?

- Да я-то, слава богу, ничего. Пришла вот сказать тебе спасибо, что не оставил меня умирать в одиночестве. А вот что с тобой?

От неожиданности Сэм не нашел ничего лучшего, кроме как тупо переспросить:

- А что со мной?

- Да на тебе лица нет. Я понимаю, конечно, наша Каталажка не сахар. Да и молодой шериф не подарок, но что-то ты слишком уж расклеился. Что случилось, красавчик?

От упоминания о Дине стало еще хуже. Вся решимость, которую Сэм собирался к себе так долго, мгновенно испарилась, как и не было ее. Он сел на кровать, так и не сняв куртки.

- Что, так заметно?

Миссури усмехнулась.

- Другим, может, и нет. А я вижу.

Она пересекла номер, села рядом с Сэмом и взяла его пальцы пухлой горячей ладошкой.

- Ты совсем замерз. Холод всегда чувствуется сильнее, когда человек один. Но ты не один, Сэм, просто ты всегда об этом забываешь. Давай, расскажи мне, что случилось. А потом мы что-нибудь вместе придумаем.

Ее голос звучал, как райская музыка. Обволакивал заботой, унимал тревогу, обещал утоление всех печалей. Так может звучать только голос матери, стремящейся утешить свое дитя, оградить от несправедливости и жестокости огромного мира. И Сэм сдался. Сил больше не было таскать все в себе.

Он старался излагать последовательно, но все равно сбивался и начинал все сначала. Миссури слушала, не сводя с него внимательных глаз, не выпуская его руки, кивала головой и задавала наводящие вопросы. Сэм был уже настолько измучен, что сам не заметил, как выложил ей все о себе. Умолчал только об одном – о том, какие именно отношения связывали его с Дином. Но он бы совсем не удивился, если бы узнал, что из его рассказа Миссури сама сделала соответствующие выводы.

Выслушав его, Миссури некоторое время молчала, а заключила:

- Ты сделаешь самую большую глупость, если сейчас сорвешься и уедешь, мальчик.

- Я знаю. Но…

- Никаких «но». Не знаю, веруешь ли ты, но лично я усматриваю во всем этом божий промысел. Сам посуди. Не каждому человеку выпадает в жизни шанс заново обрести семью, с которой его когда-то разлучили. У тебя есть брат и отец… ты ведь ничего не знал о них, не так ли?

Он энергично кивнул.

- Но ты приехал именно сюда. И первый человек, которого ты здесь встретил, оказался именно Дин, твой родной брат. Разве бывают такие совпадения?

- Я не знаю, - растерянно ответил Сэм, - Я правда не знаю.

- Не бывают, послушай женщину, видевшую немало всего в жизни. Не бывает так. Наоборот, случается, что родные люди годами ищут друг друга и не могут отыскать. А тебе даже искать не пришлось. Это чудо, Сэм. Подарок всевышнего. А такими подарками, знаешь ли, не разбрасываются. Поэтому давай, позвони уже Дину. Он хороший человек. И Джон тоже, хотя его характер и оставляет желать лучшего. Ты заслуживаешь того, чтобы жить с семьей и стать счастливым.

Он понимал, что каждое слово Миссури – правда. Не бывает таких совпадений. Не стоит ему гневить высшие силы и отказываться от того, что пришло в его жизнь само. Понимал и не знал, что ответить.

Миссури поняла его молчание по-своему.

- И с чего ты взял, что им без тебя будет лучше? Ты что же, преступник? Если бы они на самом деле так думали, то Дин бы промолчал. Подумай, какую боль себе и им ты причинишь, если уедешь. Разве ты этого не понимаешь? Разве ты этого хочешь?

В душе Сэма бушевала настоящая буря.

- Но…

- Ничего не хочу слышать. И не забывай, что никто не станет удерживать тебя насильно. Ты всегда сможешь уехать, если тебе тут не понравится. Нет никаких решеток Сэм. Поэтому ты обязан попробовать. Всегда лучше жалеть о том, что было сделано, чем об упущенной возможности. Ты меня понимаешь?

Он ответил:

- Понимаю. И мне здесь нравится. У меня ощущение, будто я попал домой.

Миссури рассмеялась.

- Это потому что ты дома.

Они говорили еще, и еще, и еще. Миссури была так убедительна, что Сэм ей поверил. Он очень хотел поверить.

Напоследок, когда он проводил ее до дома, и они уже прощались, она попросила:

- Пообещай, что позвонишь ему. Пообещай, что хотя бы попытаешься.

Сэм поднес к губам ее руку и нежно поцеловал тыльную сторону ладони.

- Я обещаю.

Изображение

Он вернулся в мотель, и они с Бобби выпили по паре пива, сидя за стойкой. Наконец, ему показалось, что у него достаточно сил и решимости, и Сэм попросил телефон.

Трубку взяли после первого же гудка. Как будто сидели рядом и ждали его звонка.

- Сэм? – голос Дина звучал встревожено, - Это ты?

- Это я. Я у Бобби. Заберешь меня?

- Сейчас буду.

На то, чтобы собрать вещи, ушло не больше десяти минут. Кочевой образ жизни не располагал к обрастанию имуществом. В последний раз оглядев номер, Сэм подхватил сумку и вышел в холл.

- Съезжаешь? – Бобби, кажется, совсем не удивился.

- Да, Бобби. Съезжаю, но не уезжаю.

- Нашел квартиру?

- Лучше. Нашел семью – отца и брата.

- Ну что же… Тогда удачи.

- Тебе тоже. И спасибо за все.

Ждать пришлось совсем недолго. Дин, должно быть, мчался, как ошпаренный. Влетел в холл, сияя улыбкой и едва кивнув Сингеру. Подлетел к Сэму, и они обнялись. Бобби даже вида не подал, что удивился.

- Ну что, Сэмми, - сказал Дин, - Поехали домой.

Изображение

Это была совсем другая жизнь. Непривычная и оттого казавшаяся странной.

Сэму отвели комнату рядом с комнатой Дина. По утрам он спускался вниз, завтракал вместе с Дином и Джоном. С братом и отцом, мысленно поправлял он себя каждый раз. Потом они расходились по работам, и Сэм оставался один. Всю первую неделю он просидел у себя, выходя только в туалет. Не спускался даже на кухню, взять что-нибудь из холодильника, - стеснялся, чувствовал себя неловко, чувствовал, что это чужое, на которое он не имеет права. Дважды выбирался в лавку к Миссури, помочь ей по хозяйству и поделиться ощущениями. Потом Дин просек его нерешительность и устроил разнос. Пришлось пообещать взять себя в руки и перестать страдать фигней.

Но хуже было другое.

Сэм все пытался убедить себя, что Дин теперь его брат, а не любовник, и что между ними ничего такого быть уже не может. Не получалось. Он очень старался, но не получалось. Каждое случайное прикосновение заставляло его вздрагивать. Каждый взгляд вызывал желание закричать, притиснуть Дина к стене и целовать до тех пор, пока оба они не свихнутся от страсти. Сэм смотрел на него сквозь частокол полуопущенных ресниц и стискивал зубы до ломоты в челюсти. А хуже всего было то, что точно такие же взгляды Дина он ловил на себе. В его глазах была такая же тоска, хотя лицо и светилось улыбкой. И это была пытка для них обоих.

Как-то ночью Сэма разбудил стук в дверь и голос Дина, звавший с другой стороны:

- Сэм, это я. Ты спишь?

- Входи, Дин.

Дверь приоткрылась, и Дин проскользнул внутрь. Сел на край постели.

- Как ты, Сэмми?

- Я в порядке.

Он солгал автоматически, не задумываясь о том, что лжет. Он был не в порядке. Как оказалось, Дин тоже это знал.

- Ты не в порядке, не лги мне.

И Сэм решил, что скрываться не имеет смысла.

- Да, ты прав. Я не в порядке.

- Что не так?

Сэм долго молчал. Раньше, когда Дин не был его братом, а был просто мужчиной, который свел его с ума, все было проще. Он мог провоцировать его, мог откровенно соблазнять, мог подставляться. Но сейчас между ними стояла не только одинаковость пола, но и одна кровь, а это было уже совсем другое. Влечение, взаимное протяжение не исчезло, но сделалось невозможным. И теперь уже это сводило Сэма с ума. Страсть не находила выхода и сжигала его изнутри.

- Все не так, Дин. То, что было между нами… оно никуда не исчезло. Оно у меня здесь, - он прижал ладонь к груди, вздымавшейся и опадавшей под сбивающимся дыханием, - И я тебя…

Слова не шли на язык. Сэм задыхался от невозможности сказать все, что он думает, что чувствует и что желает. На глаза навернулись слезы, и он запрокинул голову и зажмурился, чтобы не дать им пролиться. Он ожидал, что Дин уйдет, а завтра сделает вид, что этого разговора не было. Иногда Дин казался ему открытой книгой, со страниц которой он легко считывал внутреннее содержание, а иногда – вещью настолько в себе, что невозможно предугадать ни что он сделает, ни что скажет. Сэм так и не научился быть уверенным в нем до конца. Поэтому то, что сделал Дин, оказалось для него полной неожиданностью.

Дин взял его за плечи, притянул к себе и впился в его рот с такой силой, как будто хотел выпить до дна. Терзал языком его искусанные губы. Царапал обнаженную кожу на плечах. И делал это до тех пор, пока Сэм не начал отвечать на поцелуй. И это было так… что ничего уже не осталось – ни боли, ни страха, ни сомнений. А потом Сэм услышал его ответ:

- Я тебя тоже, Сэмми. Я тебя тоже.

Изображение

Август – Ноябрь 2012

_________________
Дневник


01 дек 2012, 21:02
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 июл 2011, 17:15
Сообщения: 53
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Изображение Изображение

Саунд-фанмикс можно скачать здесь

_________________
Дневник


Последний раз редактировалось Jean Sugui 01 дек 2012, 22:45, всего редактировалось 1 раз.

01 дек 2012, 22:34
Пожаловаться на это сообщение
Профиль

Зарегистрирован: 10 дек 2011, 16:00
Сообщения: 22
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Прочитала на одном дыхании. Нет ни слов, ни, упаси боже, смайлов.
Это сильно. Больно. Сладко.
Спасибо.


01 дек 2012, 22:35
Пожаловаться на это сообщение
Профиль

Зарегистрирован: 28 дек 2010, 14:49
Сообщения: 135
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
они справятся. так или иначе - они справятся
замечательная история

_________________
я на Дайри http://www.diary.ru/~12012011/


01 дек 2012, 22:38
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 дек 2011, 13:10
Сообщения: 293
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Какой шикарный винцест! Очень понравился. :heart:
И неторопливость повествования, и второстепенные герои: чудесные Миссури и Бобби, темпераментная Джо, одержимый Гордон Уокер, и конечно же Дин и Сэмми.
Винчестеры тут просто потрясающие! То, как они постепенно сближались, вплавлялись друг в друга, учились друг друга читать и чувствовать, переходя от неприязни к влечению и теплоте, прописано настолько классно, что нет никаких сомнений - все у них будет хорошо.

Он смотрел на Сэма, у которого за спиной было немало всего плохого, и который сейчас с легкой улыбкой говорил о том, что прошлое нужно оставлять в прошлом, и наконец-то понимал, что же его привлекло в этом чужом парне. Сэм был его половиной – той, которой досталось все то, что не досталось самому Дину. Стечением обстоятельств. А вместе они были одно целое. И если они станут вместе, прикрывая спины друг друга, то смогут справиться абсолютно со всем.
:inlove: :inlove: :inlove:

Отдельное спасибо за видеоролик и визуализацию героев. :heart:
Джей, илюстрации чудесны, а трейлер буквально переносит нас в маленький американский городок со своими героями. Спасибо! :buddy:

_________________
... в мире нет ничего плохого или хорошего, все зависит от того, как смотреть на вещи...


01 дек 2012, 22:54
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Очень понравилось .Когда наступил конец фика даже не заметила Спасибо хочется сказать не только автору, но и артеру за замечательный клип и арты которые, которые помогли еще больше прочувствовать атмосферу .


01 дек 2012, 23:41
Пожаловаться на это сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 май 2010, 19:38
Сообщения: 355
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Jean Sugui
у меня сердце щимит, аж дышать тяжело. Прекрасная история, спасибо за таких Винчестеров :heart:
Джейспасибо :heart:

_________________
http://merzavca.diary.ru/ - дата регистрации 30.01.2009


02 дек 2012, 00:13
Пожаловаться на это сообщение
Профиль

Зарегистрирован: 30 мар 2012, 16:40
Сообщения: 78
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Jean Sugui, очень ждала Вашей выкладки и сейчас получила огромное удовольствие от чтения! Для меня чтение Вашего фика напоминало...как наблюдение за распускающимся бутоном цветка, лепесток за лепестком. С каждой строчкой все прекраснее.Великолепный винцест, очень понравилось!
Когда начала читать, душа разрывалась, как было жаль Сэма! Эта вечная проблема "чужака" и это постепенное развитие их отношений с Дином, и жизнь в маленьком Богом забытом городке...
Сэм так и не научился быть уверенным в нем до конца. - обязательно научится. Я верю в него. В них обоих.
Джей
Арт очень понравился, прекрасно лег на историю, очень понравились цвета и разделители - проволока...а благодаря клипу я просто перенеслась в фик.

_________________
Она же Voodoo Child, она же _Maya_
http://pay.diary.ru/member/?1616494/


02 дек 2012, 00:13
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Киськина мать
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 30 авг 2009, 03:57
Сообщения: 431
Откуда: Москва
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
понравились и арты и история. Очень подходят друг к другу. Безумно люблю истории про братьев, чья судьба сложилась немного по-другому, чем в сериале. прочитала за один присест. большое спасибо. за клип - отдельно и большое спасибо.

_________________
Человек умеет, может, знает гораздо больше, чем он думает. И думает он намного лучше, чем ему кажется.
Жить - удовольствие. И не говори, что тебя не предупреждали :)


02 дек 2012, 00:20
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW

Зарегистрирован: 25 апр 2011, 20:27
Сообщения: 64
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Очень достойный текст! Спасибо!!! :hlop: :hlop: :hlop:


02 дек 2012, 01:29
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Многое хочется сказать, но дыхание перехватывает и слов не находится. Поэтому, просто - огромное спасибо!!!!!!!


02 дек 2012, 02:38
Пожаловаться на это сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 апр 2010, 17:48
Сообщения: 43
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Едва перевалила за середину, но простите сорвалась ибо не могу обойтись без тапков. :-( Бэта необходима. порой ошибки, как оно обычно бывает, так и режут глаз делая прочтение вкусняшки не таким приятным как оно могло бы быть.
Сложно принять такую реальность в которой Сэм-хукер беспризорник которого жизнь топчет слоновьими ногами не забывая хорошенько отбить почки, но фанфик задел за живое и я надеюсь его в скором времени дочитать. И на будущее все же хотелось бы иметь возможность прочесть отбеченную версию, чтобы после ее можно было сохранить и заново перечитывать снова и снова.

_________________
все еще считает себя оригиналом


02 дек 2012, 03:13
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 21 май 2011, 13:26
Сообщения: 103
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Спасибо! Очень хорошая история, произвела огромное впечатление!!! Рисунки-отличные!!!!


02 дек 2012, 05:08
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Пока читала,к компьютеру выстроилась негодующая очередь.Но выкинуть меня за шкирку от сюда ни кто так и не отважился.Получила колоссальное удовольствие от фика.
Спасибо,конечно не достаточно,но мне на долго хватит на переосмысливание текста.Поэтому:"Спасибо"!


02 дек 2012, 14:37
Пожаловаться на это сообщение
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Мне бы очень хотелось узнать у автора "артов", это все-таки реально арты или же обработанные фото (т.е. кадры из сериала) и/или коллажи? Просто мне кажется, что понятия арт и коллаж стоит разносить...


02 дек 2012, 18:00
Пожаловаться на это сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 05 ноя 2010, 21:30
Сообщения: 190
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Lady Loki
Это обработанные капсы из кадров, что в общем-то, строго говоря, не является и коллажем, поэтому для шапки было взято общее "арт", я не собиралась никого вводить в заблуждение, извините. Прошлась по соседним выкладкам, везде пишут "артер", даже если по факту коллажист.


02 дек 2012, 19:06
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 май 2008, 00:37
Сообщения: 2329
Откуда: Киев
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Почти как любовь", винцест, АУ, NC-17, Jean Sugui & Jay999
Lady Loki
Отвечу вам как организатор ББ: фанарт - это все, что связано с изображениями, т.е. и рисунок, и отрисовка, и обработанное фото, и коллаж, и даже аватартки, т.е. все, что вообще можно сделать с изображениями.
Коллаж - это самый настоящий арт.

И прочитайте, пожалуйста, Объявление для гостей форума.


02 дек 2012, 19:07
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 73 ]  На страницу 1, 2, 3  След.


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB © phpBB Group.
Designed by Vjacheslav Trushkin for Free Forums/DivisionCore.
Русская поддержка phpBB
[ Time : 0.053s | 17 Queries | GZIP : Off ]