Новости

Все саммари нашли своих фанартистов и виддеров!

:) СПИСОК САММАРИ ББ-2017 :)

Текущее время: 24 окт 2017, 00:57




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 51 ]  На страницу 1, 2  След.
"Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик 
Автор Сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 11 май 2013, 23:04
Сообщения: 46
Ответить с цитатой
Сообщение "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
Изображение

Название: Имя мне…

Автор: Mr. President
Арт: Белый кролик
Категория: слэш, упоминание гет-отношений
Пейринги (основные): Джаред/Дженсен, Дженсен/ОЖП
Персонажи: Джаред Падалеки, Дженсен Эклз, Саманта Феррис, Майкл Розенбаум, Кристиан Кейн, Том Уэллинг, Миша Коллинз, Стив Карлсон, Джессика Альба, ОЖП, ОМП
Жанр: RPS AU, angst, romance
Рейтинг: NC-17
Дисклеймер: мой только кофе
Размер: ~26 000
Краткое содержание: Незатейливая история о Джареде и Дженсене, история о странной женщине с глазами удивительного цвета и ее ребенке, история о белом, черном и стертых гранях между этими категориями, история о вере, не о религии…
Но прежде всего – история о том, что никто не является тем, кем кажется на первый взгляд.
Предупреждения: смерть ОЖП, инвективная лексика, вольное обращение с религиозными фактами; небольшая часть повествования изложена от лица не относящегося к истории ОЖП.
Примечание: прекрасные и невероятные коллажи Белого кролика отражают конкретные сюжетные точки текста, поэтому при просмотре до чтения они могут являться спойлерами.
От автора: тебе, ты знаешь

Скачать Doc | PDF с артом

_________________
мертвый президент и его мертвые принципы


23 ноя 2013, 00:11
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 11 май 2013, 23:04
Сообщения: 46
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
«Ибо Иисус сказал ему: выйди, дух нечистый, из сего человека. И спросил его: как тебе имя? И он сказал в ответ: легион имя мне, потому что нас много».
Евангелие от Марка, 5:8


Пролог
Той осенью не происходило ничего особенно. Не могу сказать, что мне не с чем сравнивать – книги, мужчины и женщины, города, страны, точки на карте. Точки, как ожоги от сигарет на коже. Точки внутри меня. Но тогда их не было. Я совершенно отчетливо помню, как ждала – подвоха, возможно, чего-то темного, страшного или радостного – чего-то, что заставит меня запомнить тот сентябрь.

Наверно, истории, подобные этой, должны начинаться как-то иначе – с разумного и выверенного до слова вступления, с интригующего введения или… что там является правильным?

Но ничего этого не будет. Не будет правильного. И я очень надеюсь, что мне больше никогда не придется говорить о той ночи. Даже касаться – словом или воспоминанием. А потому я вольна рассказать о ней – единожды и только для себя – так, как сочту нужным.

***
В молодости мне нравилось пить в одиночестве – это настраивало на нужный для работы лад, притупляло писательские страхи – создания очевидной всем глупости, невостребованных текстов; притупляло страхи человеческие – подозрения, что окружающие поняли всё самое грязное и интимное о тебе из твоих текстов, что используют это против тебя при первой же возможности. Но с годами страхи одержали верх. Я боялась шорохов, темноты, незнакомых людей, пристальных взглядов, битого стекла на полу; боялась снов. И даже понимая иррациональность этих фобий, сделать с собой ничего не могла.

Ксандер говорил, что нужно попытаться сблизиться с кем-то, пустить кого-то в свою жизнь, в свою квартиру. Но, как ни парадоксально, страх изменений привычного был сильнее страха темных тихих комнат.

Поэтому теперь я предпочитала тихие и непопулярные бары. В паре кварталов от дома, не дальше. Это давало необходимую и достаточную дозу иллюзии. Что это и есть норма. Моя норма социализации.

«Пино гриджио» пощипывало язык привычной кислинкой, мое персональное солнце в бокале.

Оставалась почти половина бутылки, когда ко мне за стол молча подсел заросший, неопрятный мужчина.

- Вы пишете, я знаю.

Этого еще не хватало.

- Я должен рассказать. Можете делать с этой историей то, что сочтете нужным. Но мне необходимо рассказать...

Вокруг было еще несколько посетителей, место приличное, бармены и официанты подходящей для защиты дамы комплекции – чувство безопасности, сдобренное несколькими бокалами вина, вытеснило тревогу и смутное чувство опасности.

- Эм… Хотите выпить?

- Нет. Нет, спасибо. Я понимаю, как нелепо всё это выглядит со стороны. Но я когда-то читал ваши книги. И… Думаю, вы сможете мне поверить.

Незнакомец постоянно оглядывался на дверь, щурился, пытаясь рассмотреть каждого посетителя заведения.

- Я не сумасшедший. Не сумасшедший…

Если бы не тот нескладный осенний месяц, наполненный белым вином и таким же белым шумом в голове, не тотальное творческое затишье, я бы не стала ни минуты терпеть присутствия рядом чудаковатого типа. Наверно, авторская жадность взяла свое, черт знает.

- Хотите воды? – мужчина отчаянно нервничал и, казалось, торопился. Но от воды не отказался, кивнул.

- Самое страшное в жизни – это пустые страницы, которым ты должен рассказать свою историю, - он облизывал губы судорожно, опускал глаза, словно собирался поведать что-то непристойное. Но… мне знаком этот страх пустых страниц. И я ждала. Ждала, пока он откроет принесенную официантом бутылку воды и сделает несколько жадных глотков прямо из нее. – Нет, не так. Теперь это самое страшное. Я хочу рассказать не ради памяти, не в поисках понимания. Не для очищения души – точно не ради души. Мне нужно рассказать, чтобы преодолеть этот страх. Последний страх.

Глава 1. Сумасшедшая

Она совершенно точно была ненормальной. Чокнутой, двинутой, больной на голову. Как Алиса из Бёртоновской экранизации «Страны чудес» - и внешне, и внутренне.

Много позже Дженсену казалось, что на самом деле он любил не ее, а этот её безумный, вывернутый наизнанку взгляд на мир. Словно она позволяла ему видеть вещи, не доступные больше никому, делилась тем волшебством, которым владела сама. И Дженсен по-детски искренне обожал это чувство собственной исключительности, которое дарила ему она.

Ее звали Гвен, она была на год старше Дженсена, получала степень бакалавра психологии в Университете Остина, и у нее были самые неправдоподобные глаза, которые Дженсен когда-либо видел. Прозрачные и бирюзовые, нечеловеческие, инопланетные. Он каждый раз зависал, когда видел ее, но никогда бы сам не решился подойти. Потому что это Гвен. Гвен-пишет-работу- о-самоубийцах-прыгнувших-с-крыши-университетской-башни, Гвен-все-знают-что-она-любит-заниматься-сексом-на-кладбище, Гвен-носит-митенки-скрывающие-шрамы-на-запястьях… И десятки прочих «Гвен», делавших ее недосягаемой для простого скучного парня, который пишет стандартную работу по гендерной социологии.

Миша, кажется, знал все сплетни о ней. И почти наверняка сам был немного влюблен в Гвен, хотя никогда бы в этом не признался. Но именно благодаря трепу соседа по комнате об этой девушке Дженсену казалось, что он знает её. Знает по-настоящему.

Что не помешало ему выставить себя полным придурком, когда увидел ее в тот день в библиотеке. Ее крошечные ладошки с длинными тонкими пальцами на самом деле были затянуты в синие кружевные митенки, и именно их он сначала увидел за соседним стеллажом. Совершенно не вовремя полезли в голову обрывки остальных слухов о ней – неужели и они правдивы? – и к тому моменту, когда девушка подошла ближе, присматриваясь к книгам с его стороны стеллажа, Дженсен уже был почти пунцовым от смущения.

Гвен попыталась обойти его, приветливо улыбнулась и посмотрела ему в глаза. Дженсен нервно сглотнул и, если бы было возможно, покраснел еще больше: казалось, она точно знает всё, о чем он только что думал. Она смотрела прямо, открыто, насквозь. Ощущение, что тонешь в озере, чистом, сияющем на солнце всеми оттенками аквамарина, затягивало.

- Они настоящие? – Дженсен все-таки не удержался.

- У меня всё настоящее! Хочешь потрогать? – Гвен засмеялась, явно подтрунивая над ним.

- Я имел в виду глаза, я не…

- Расслабься, ты мне тоже нравишься. Идешь сегодня на вечеринку Сигма-Альфа?

- Эм… Судя по всему, теперь иду, - Дженсен смог выдохнуть и улыбнуться в ответ.

- Тогда встретимся в доме братства в семь, - она подмигнула, вытащила с верхней полки ветхую монографию и направилась к выходу.

Дженсена запоздало осенило, что он даже не представился.

- Я знаю, что ты Дженсен, не парься, - сказала она вместо прощания, и он - о, Господи - надеялся, что Гвен просто была хороша в своем предмете, а не читала мысли, о чем иногда трепался Миша.

***

- Эй, Эклз, тащи сюда свою тощую задницу! Сегодня всем достанется любви! – Коллинз в белой футболке с надписью маркером «ER» во всю грудь рассовывал всем присутствующим сомнительного вида таблетки и что-то заговорщицки нашептывал на ухо каждому одариваемому.

Вечеринка была в полном разгаре, когда Дженсен пришел в дом Сигма-Альфа. Гвен стояла на веранде и курила. На ее руках не было перчаток, и когда она слабо улыбнулась, затушила сигарету и протянула ему ладошку для приветствия, не сдержался и рассмотрел запястья, насколько позволяло освещение - никаких шрамов. И он почему-то был рад тому, что не все слухи о ней оказались правдой.

- Твой друг сегодня в роли университетского Бахуса – всем достанется «кислоты», и никто не уйдет обиженным, - Гвен кивнула в сторону Миши.

- Миша придурок, но ты не заставишь меня сожалеть о том, что я живу с ним в одной комнате. Он уравновешивает мое природное занудство, - Дженсен улыбнулся.

- Сегодня называйте меня «Доктор Любовь», детки! – Коллинз подкрался сзади и шлепнул их обоих по заднице. За что получил тычок под ребра от Дженсена и оплеуху от Гвен.

- Эй! – Миша потирал ушибленную макушку.

- То, что творится у вас с Эклзом в комнате, остается в вашей комнате, но ты, Коллинз, как мне кажется, из тех мужиков, которые ссат в общем душе. И, увы, как следствие, ссат в отношениях. Поэтому – но не только и не столько - избавь меня от своей чрезмерной тактильности.

- Ну вас на хер! – обиделся Миша и вернулся в дом, через секунду оттуда уже раздавались его громогласные вопли про «Доктора Любовь».

- Свалим отсюда? – просто предложила Гвен.

- На кладбище? – Дженсен брякнул, не подумав, и тут же пожалел. Гвен внимательно на него посмотрела – так, словно рылась у него в мозгах. И он ожидал, что сейчас она назовет его конченым фриком и пошлет подальше, что это свидание, наверняка, было худшим и самым коротким в ее жизни… Но Гвен только рассмеялась и молча покачала головой.

- Пойдем, обещаю, что со мной будет не хуже, чем с Коллинзом.

- Эй!

- Вы даже реагируете одинаково, это как синхронизация циклов у часто и близко общающихся женщин, - Гвен снова его подкалывала, а он вновь попадался.

- Я, конечно, прекрасен и всё такое, но, может, расскажешь о себе?

- Ты уже слышал всё это в бутылке с вином…*

- Не знал, что ты слушаешь Марвина…

- М-м-м, еще и меломан, я чертовски везучая, - Дженсен не успел сообразить, куда именно завел их странный разговор – Гвен притянула его к себе и требовательно поцеловала. Не то, чтобы ему не нравилось, когда девчонки рулили процессом. Но Гвен казалась такой нереальной и совершенно, невозможно неприступной, а теперь…

А теперь он чувствовал вкус ее горячих губ на своих губах и прикосновения ее прохладных пальцев к своему лицу.

- К тебе или ко мне? – умудрился прошептать Дженсен между поцелуями.

- Ко мне – у меня в комнате холодно и до омерзения чисто. Надо исправить… И первое… И второе, - подытожила Гвен.
______________________________________________________________________________
* Отсылка к песне Марвина Гэя «I Heard It Through The Grapevine»

***

В ее комнате на самом деле было холодно, пусто, и кажется, каждая книга лежала на нужном месте – в алфавитном порядке по фамилии автора и так, чтобы корешки располагались на одной линии. У Дженсена создалось впечатление, что кроме книг, там больше ничего не было – никаких плюшевых игрушек, косметики, постеров бойз-бэндов, разбросанной в порыве поиска идеального наряда для вечеринки одежды и прочих милых дамскому сердцу мелочей.

Простыни пахли ее жасминовыми духами. Он не любил жасмин – запах казался слишком приторным, удушающим, навязчивым. Но ему нравилась Гвен. Очень нравилась.

Нравилось, как перед занятиями она забирает волосы в пучок с помощью карандаша, как она хмурится, как щурится уставшими глазами, нравилось, как ее изящные пальцы касаются книжных страниц, как Гвен прикусывает нижнюю губу, задумавшись…

Нравился вкус ее кожи, нравилось, как ее ладони согреваются, если долго их целовать, нравилось, как отзывчиво и чувственно она реагирует на каждую ласку. Так, что Дженсен на самом деле чувствует себя особенным – самым лучшим, идеальным для нее.

Нравилось, как уже после близости она перебирает его волосы.

- Ты на самом деле пишешь об университетских самоубийцах? - Дженсен не мог удержаться от вопроса, глупого и неуместного сейчас. Но Гвен, казалось, прекрасно понимала, почему он спрашивает обо всех этих небылицах о ней.

- Нет, о них не за чем писать. Всё и так понятно. Нет ни причин для исследования, ни основания для экспериментов с методами, ни шансов прийти к каким-то прикладным и далеко идущим выводам.

- Тебе понятно, почему они это делали?

- Это и тебе должно быть понятно. У тебя, как минимум, Дюркгейм* был в одном из курсов.

- Он не отвечает на вопрос, о чем они думают в последние секунды жизни

- Они не думают. Они реагируют. На боль, на ужас от происходящего. И возможно, жалеют о том, что творят. И это сожаление… Вот его – концентрированное, острое, необратимое – я бы хотела изучать. Но, увы, мы пока не можем заглянуть по ту сторону.

Гвен замолчала. Дженсен почти заснул, расслабленный после секса и убаюканный сумасшедшими разговорами.

- Ты веришь в то, что там есть что-то? По ту сторону? – вдруг спросила она.

- Ты имеешь в виду ад, рай, чистилище и прочее?

- Ага

- Нет. Скорее, нет. Хотя моя семья религиозна. Я не исключаю скудность и ограниченность человеческого разума, который не может осознать или принять какие-то аспекты этого вопроса. Не исключаю существование силы, которая выше человека. Но библейские истории кажутся мне…

- …Сказочными? – завершила его мысль Гвен.

- Да. Да, это верное слово.

Гвен засмеялась:

- Прелесть студенческого траха – в возможности совместить секс с подготовкой к ближайшему тестированию…
_____________________________________________________________________________________
* Имеется в виду работа «Самоубийство» Эмиля Дюркгейма

***

Говорят, талант – это когда все двери внутри раскрыты чуть шире, чем у остальных людей.

Дженсен искренне полагал, что Гвен была талантлива во всем, что делала. Ей легко давалась учеба – не просто легко, с ноткой какого-то маниакального кайфа от того, что она узнавала что-то новое о человеческой сущности, могла понять больше, увидеть острее, внимательнее; она поразительно просто сходилась с теми людьми, которые были ей интересны. И отчасти это было поводом для безрадостных мыслей Дженсена – он никогда не будет достаточно хорош, умен, интересен для нее. Тогда почему она именно с ним? Она запоем читала какие-то пыльные тома. И иногда плакала – всегда от эмоций, которые ей приносили только книги. Говорила, что это слишком прекрасно, и она не может вынести столько счастья.

Перед последним семестром она устроилась на работу в службу телефонной психологической помощи. Она нечасто что-то рассказывала из услышанного. Но даже те редкие моменты, которыми она делилась, пугали Дженсена до чертиков.

- Когда звонит самоубийца, ты никогда не можешь знать, был ли твой ответ на его вопрос, его просьбу о помощи верным… Когда они вешают трубку, мне кажется, что я схожу с ума…

- В мире столько одиноких людей, - тихо произнес Дженсен.

- Все, - Гвен всегда умела одним словом разрушить иллюзии.

Ее пальцы легли на живот Дженсена, Гвен машинально поглаживала его – чтобы успокоиться самой? Чтобы отвлечь Дженсена от грустных мыслей? – чувствуя, как Дженсен расслабляется, тянется за лаской, как его спокойствие сменяется возбуждением. Тепло медленно растекалось по телу от касаний прохладных пальцев Гвен. Дженсен привычно наклонился и поймал их губами, пытаясь отогреть, целовал запястья, ощущая, как учащается пульс под тонкой кожей.

Он по-прежнему не понимал, почему она с ним. Хорошо ли ей с ним – быть рядом, говорить, заниматься любовью. Но он точно знал, что это непонимание, зыбкое неравновесие – основа их отношений. Дженсен никогда не мог угадать, что она скажет в следующую минуту, как среагирует на слово или прикосновение. И от этого горячо и сладко, и страшно, и медленно ехала крыша.

Она молча курила в постели. Ему не нравилась эта привычка, но он никогда не скажет об этом. Хотя бы потому, что Гвен и так в курсе, но его слова ничего не изменят. Дело не в том, что ей всё равно. Просто оба знают, что её комфорт важнее для них обоих.

- Жаль, что нельзя выкурить прошлое до фильтра и выкинуть окурком всё сделанное дерьмо…

- Ты наговариваешь на себя.

- Наверно, я просто недоговариваю тебе…

- Расскажешь?

- Не сегодня.

- Не сегодня, - автоматически повторил Дженсен. Зная наверняка, что оба запомнили этот момент, как и то, что анонсированный разговор вряд ли состоится когда-либо.

***

В мае Гвен сообщила ему, что беременна. Они пили кофе в студенческом кафе, и Гвен, с присущей ей долей странности просто сказала, поднимаясь из-за стола:

- Возьму еще один круассан. Кстати, я жду ребенка, - и преспокойно направилась к кассе.

За те полгода, что они встречались, он так и не узнал её, но научился совсем немного её понимать – единственно возможный вариант в их случае. Понимать, что так она дает ему время переварить информацию, что не будет сумасшедшей и зацикленной на своем положении будущей мамашей. И что она точно оставит ребенка.

Он думал об их совместном будущем. Но никогда не предполагал, что Гвен предпочтет материнство науке. Черт, что так скоро предпочтет материнство науке. Он был рад, искренне рад, но абсолютно сбит с толку. Он подумал о родителях, о свадьбе, о съемном жилье, о второй и, возможно, третьей работе… Определенно, жизнь изменится. Но у него будет Гвен. И ребенок. А это же… Это так несоизмеримо много. Он никогда и представить себе не мог, что сможет сказать так – «наш» ребенок, его и Гвен.

Гвен вернулась к столику, держа круассан зубами – в руках у нее был кошелек, сумка и чашка капуччино. Дженсен вскочил, чтобы помочь.

- Так, если ты тут задумал всякие матримониальные ужасы, то сразу говорю – нет.

- Гвен, вообще-то это делают все нормальные люди, если решают быть вместе. Мне сложно будет объяснить семье, почему я не захотел жениться на матери своего ребенка.

- Джен, тем более, я не хочу подписываться на все эти «нормальные» вещи ради твоей семьи. Ты мне дорог. Ты. По-настоящему. Настолько, что я готова бросить все свои проекты и исследования, чтобы быть с тобой и ребенком.

- Ты невероятная эгоистка, - выдохнул Дженсен. Кажется, это был первый раз, когда они ругались, но даже это они не могли сделать «нормально».

Гвен взяла его за руку:

- Не нужно чинить то, что не сломано, Джен. Давай просто будем жить. Делать то, что нравится. Воспитывать ребенка. Если в какой-то момент тебе будет действительно некомфортно без статуса официально женатого мужчины, я обещаю, что мы это сделаем. Просто… Не дави на меня сейчас, пожалуйста.

- Я на самом деле не знаю, что сказать. Кажется, ты взращиваешь во мне комплексы. Черт, ты даже шанса мне не даешь…

- Мне часто педагоги говорят, - Гвен невесело улыбнулась, - о том, что у меня склонность к манипулированию. Я не хотела. Ты же знаешь, что я не хотела, чтобы между нами было что-то… Что-то нечестное, недоговоренное, - Гвен устало потерла ладонью глаза:

- Извини. Правда. Просто давай без этой мишуры обойдемся, ладно? Пойдем в кино?

Дженсен молчал какое-то время, перекатывая чашку с остатками кофе в ладонях, но в итоге сдался:

- «Реквием по мечте» или «Танцующая в темноте»?

***

Беременность Гвен проходила на удивление гладко – ни токсикоза, ни истерик, ни округлившейся фигуры, ни прочих неприятностей положения. Казалось, она ничуть не изменилась за эти месяцы – если она надевала свободный кардиган, никто бы не подумал, что она ждет ребенка; не появилось никаких странных гастрономических привычек, перепадов настроения, апатии, и начитавшийся книжек обо всех ужасах ожидания пополнения в семье Дженсен, наблюдая за ней, не верил своему счастью. Гвен до сих пор много работала – сотрудничала с журналами, которые заинтересовались ее университетским исследованием, и кучу времени проводила в службе доверия. Не помогали никакие уговоры или споры. Хотя, наверно, дело было в том, что Дженсен просто не мог ни в чем ей отказать.

Дженсену повезло – он попал сначала в качестве стажера, а потом в качестве полноценного сотрудника в техасский филиал крупного рекламного агентства. И ему действительно нравилось то, что он делает – аналитика, статистика, подготовка вопросов для фокус-групп – по сути, работа с людьми без самих людей. Они с Гвен сняли небольшую квартирку на окраине города – такую же холодную, угловатую, но светлую и уютную в своем минимализме и лаконичности, как и комната Гвен в студенческом общежитии.

Он несколько раз пытался заговорить с Гвен о ее родных, но она каждый раз уходила от ответа, поясняя, что не близка с членами семьи и не хотела бы делиться с ними тем, что сейчас происходит в ее жизни. К родителям Дженсена она также отказалась ехать, припомнив ему «невозможность объяснить» то, что они не женаты, и не желая ставить Дженсена в неловкое положение. Но Донна и Алан нагрянули сами – они вместе ужинали в небольшом мексиканском ресторанчике, Гвен была вежливой, милой и абсолютно… нормальной - старшее поколение Эклзов было очаровано ею. Алан крепко обнял Дженсена и сказал, что лучшей партии для своего замкнутого и странного сына он и представить не мог, Донна попросила обращаться к ней за любой помощью. Из ресторана они возвращались молча, а дома Гвен попросила больше никогда не заставлять её быть не собой. Дженсен сначала возмутился и уже готов был поспорить, что не просил ее ни о чем, что даже не собирался… Но он собирался. Может быть, не осмелился бы озвучить эту просьбу сам. Но был безумно благодарен Гвен за то, что всё поняла и сделала наилучшим для него и его семьи образом.

***

- Убила бы за сигарету, - Гвен терла вечно холодные, несмотря на погоду Остина, пальцы.
- Ты уже думала об имени? – Дженсен обнял ее со спины, грея ее ладони в своих руках, пытаясь отвлечь.

- Как насчет Деклана?

- Почему?

- У меня валлийское имя, у тебя ирландские корни, почему бы ребенку не носить такое имя? Тебе не нравится?

- Хм… Деклан… Деклан… Непривычно, но мне нравится. На самом деле нравится. Но что если все-таки будет девочка?

- Не будет. Будет Деклан.

- Ты уже чувствуешь что-то по отношению к нему? Знаешь, какой он?

- Он спокойный. Очень спокойный. А по поводу ощущений… Это нормально - не осознавать того, что я больше не одна. Что мы с тобой больше не наедине. Говорят, что это понимаешь, когда твой ребенок первый раз тебе улыбается.

Изображение

- Прекращай, - Дженсен обнял ее за совсем небольшой, несмотря на срок, живот и поцеловал в макушку.

- Не вздумай шмыгать носом!

- Даже в мыслях не было!

- Враль! – Гвен ущипнула его за руку, которой Дженсен обнимал её. – Марафон Хичкока?

За последние пять месяцев они пересмотрели, кажется, все фильмы, которые Дженсен планировал посмотреть за всю жизнь – вестерны, ужасы, часы и часы черно-белых фильмов с Грейс, Ланой и Мэрилин, комедии Чаплина, выедающие мозг работы Линча, шедевры Кубрика и все новинки, вышедшие за год.

Гвен всегда плохо спала, и теперь они часто ходили в кино на ночные сеансы. И Дженсену всё больше и больше казалось, что его жизнь сужается до одной линии, одного лица, одного человека, что его мир ограничивается только их с Гвен полупустой комнатой или старым кинотеатром около их дома. Но самое странное – он был не против. Миша, забросивший свой фармацевтический диплом подальше, каким-то чудом устроился «Antone’s»*, которым грезил все студенческие годы – собственно, учиться в Остин он приехал ради этого клуба – и теперь с завидным постоянством пытался вытащить Дженсена «из-под каблука» и прямиком в этот «рай для души и тела». Крис часто звал на свои выступления в многочисленных барах на Шестой.

Но он не хотел, не собирался выбираться из этого крохотного мирка на троих.
_________________________________________________________________________________
* Культовый ночной клуб Остина на Пятой улице, открытый в 1975 г.

***

Дженсен ни за что бы не признался – чем ближе момент, когда его ребенок появится на свет, тем страшнее ему становится. К эгоистичному страху кардинальных перемен своей жизни примешивался куда более сильный, выматывающий – страх за Гвен и сына. Она такая хрупкая, а ребенок… Совсем кроха, и существует миллион вероятностей, при которых с ним что-то может случиться. Он старался не волновать Гвен, не заговаривал с ней – глупо всё это, он должен ее поддерживать, а не наоборот.

Но она, казалось, всегда знала, что у него в голове.

- То, что я теоретически знаю, как проходят роды, а также – вишенкой на торте - содержимое пары десятков работ по педиатрии, развитию плода и детской психологи, не равно тому, что мне не страшно самой проходить через это, - Гвен сидела на полу и рассматривала свои ноги в длиннющих полосатых гольфах. Дженсен всегда поражался этой ее способности говорить о важном, занимаясь откровенными глупостями.

- Я просто в ужасе… Правда, - доверительно продолжила она. – Но! Я надеюсь, что таким двум клиническим придуркам, как мы, не может не повезти немного. И всё получится. Всё будет хорошо, Джен.

Он должен был замолчать. Знал, что должен был. Но, наверно, он слишком привык к тому, насколько тонко и полно Гвен понимала его. До родов оставалось три месяца, и он места себе не находил от беспокойства.

- Может быть, нам стоит воспользоваться предложением моей матери?

- Что ты имеешь в виду? – Гвен спросила нарочито спокойно.

- Она предлагала помощь. Любую. Возможно, она нам понадобится, когда ребенок появится. Чтобы ты больше отдыхала.

- Джен, что ты на самом деле хочешь мне сказать?

- Господи, я просто знаю… Знаю, что как бы ни было трудно, ты не попросишь о помощи. Я готов сделать всё, что потребуется. Но… Подозреваю, что толку от меня будет немного.

- То, что ты знаешь, как меня трахать, не аналог того, что ты знаешь меня, - Гвен резко поднялась, ухватилась за спинку дивана, пытаясь унять накатившее от движения головокружение.

Дженсен помог ей сесть, оставив ее слова без комментариев.

- Прости… Прости, пожалуйста, мне никогда не удавалось правильно любить тех, кто любит меня, - Гвен обняла его, уткнувшись лбом в плечо Дженсена.

***

Тем вечером она вернулась домой после смены на телефоне доверия слишком рано, бледная как полотно.

Дженсен приготовил ромашковый чай, но Гвен продолжала дрожать, молча перекатывая в ладонях чашку.

- Если бы сама не видела и не знала этих людей… Я расскажу, ладно? Но просто чтобы выговориться. И мы больше не будем упоминать об этом. Джен… Обними меня, пожалуйста.

Он принес плед и попытался отогреть ее ладони, совсем ледяные сейчас, несмотря на душный вечер.

- Мне кажется, что у меня галлюцинации… Из-за беременности. Или просто наступил предел… И мозг не может переработать адекватно получаемую информацию…

- Эй, ты как? Плохо себя чувствуешь?

- Нет… Да… В смысле со мной и ребенком всё хорошо. В физическом плане. Но я боюсь, Джен. Впервые боюсь настолько… Потому что не могу контролировать этот страх, не могу объяснить его причины… Там что-то случилось ночью… Что-то случилось в центре, никто не смог ничего толком объяснить. Я говорила с Мойрой…. Но ее глаза, Джен. Её глаза…

Дженсен впервые видел Гвен в таком состоянии.

- Я сразу поняла – не так, не в порядке что-то. В офисе посторонние, все операторы дневной смены на месте, но звонки принимает, от силы, каждый пятый, смотрят на телефоны, словно из них яд сочится… И на лицах непритворный, неприкрытый страх – отупляющий, затормаживающий. Между собой разговоры не приветствуются, но обычно во время работы всегда идет посторонний треп – о парнях со скорой или полиции, о сексе, шмотках… А тут какие-то обрывки слов, предложений, и всё шепотом. Я не рассказывала тебе – к нам недавно новенькая пришла, я стажировала ее. Сообразительная, но очень чувствительная – Кайла после каждого разговора с суицидниками или жертвами изнасилований уходила на какое-то время комнату отдыха. Она с Мишей вместе училась. Адекватная, очень тактичная, и как-то сразу она умела находить нужные слова – интуиция и образование помогали. Сказали, что кто-то позвонил, она приняла звонок, а после вышла на минуту, как обычно после тяжелого разговора. Но ее долго не было… И Мойра отошла проверить, все ли в порядке. У нас часто бывают срывы. У всех практически – нормально это. Но с Кайлой что-то жуткое было – она билась, как в припадке, изо рта шла пена, начала рычать, выкрикивать что-то нечеловеческим голосом. Мойра пыталась ее привести в себя, скорую сразу вызвала…

Гвен замолчала, чтобы перевести дыхание. Дженсен дал себе слово, что сделает всё, чтобы она больше не возвращалась в центр.

- Мойра что-то увидела в ее глазах… Что-то, что за пределами понимания разумом. Она ушла со смены, не дождавшись скорой для Кайлы. Она не помнит, где была всю ночь. Помнит только иссушающий страх. Но она как-то взяла себя в руки и вернулась под утро на работу. Автоматически, по инерции…

- Но с Кайлой всё в порядке?

- Никто не знает, где она. Вместе с Мойрой и Кайлой на ночной смене еще три оператора было, но с ними пока не могут связаться. «Скорая» приехала, но врачам никто не открыл двери и никто не встретил. Они, кажется, проинформировали полицию.

- Господи…

- Самое страшное – не то, что пол в комнате отдыха исполосован… Как ножами… И даже не то, что там была кровь. Немного, но не спутаешь… Ты знаешь, что я не верю в мистику. Но Джен…

Гвен заплакала, и Дженсен испугался по-настоящему. Не ее слов – её реакции. Гвен никогда не плакала из-за людей, от боли или страха.

- … Там было что-то… Словно где-то рядом было огромное, древнее зло. Которое старше веры. Я не была готова… Не к такому… Полиция задавала вопросы. Много вопросов, у меня – только общего характера, меня не было там ночью. Но…

- Я верю тебе. Верю. Давай постараемся поспать. Завтра будет новый день.

***

Всё хорошее заканчивается одновременно.

После того случая на работе Гвен, и в прежние месяцы беременности периодически страдавшая от бессонницы, почти перестала спать – теперь к невозможности заснуть в течение многих часов добавились сочные, яркие, живые и осязаемые кошмары. Дженсен просыпался от ее криков, будил ее, и остаток ночи Гвен тихо лежала рядом, крепко-крепко его обняв. Оба знали, что эти сутки она снова проведет практически без сна. Он пытался заговорить с ней о здоровье ребенка и необходимости обратиться к специалистам, Гвен резко ответила, что знает наверняка – ребенок в порядке, и это главное. А сама она справится, так как это – последствия неизбежной гормональной ломки.

Гвен изменилась очень сильно. Всегда далекая и, казалось, понимающая много больше о сути вещей, чем все окружающие, теперь она стала почти недосягаемой – Дженсен много работал, но в те часы, когда был дома, они почти не говорили. Но даже не это пугало его – самым страшным оказались не ее слезы, молчание или иссушающая бессонница. Ее глаза – бездонные, цвета морской волны, источающие свет – словно потухли, потемнели до индиго, до оттенков грозового неба. Словно то, что всегда его притягивало, околдовывало, лишало воли, сейчас отталкивало.

Словно при свете дня последовательные образы* ночных кошмаров мучили, истязали ее, вытягивали живое.

В ноябре у Гвен начался тяжелейший токсикоз, ее немедленно госпитализировали. Дженсен пытался хоть как-то отвлечься – работал допоздна, тем более, в компании началась череда сокращений в связи с реорганизцией; деньги были нужны, как никогда. Через две недели после госпитализации Гвен стало чуть лучше, и ему разрешили навестить ее.

Бледная, почти прозрачная и невесомая, Гвен напоминала призрака. И Дженсен никак не мог избавиться от этой навязчивой, инвариантной при взгляде на мать своего ребенка и пугающей его до чертиков ассоциации.

- Всё так плохо? – Гвен слабо улыбнулась.

- Нет, но мама бы точно заставила тебя съесть целый мясной пирог, увидев сейчас, - Дженсен попытался улыбнуться.

- Не о еде, - Гвен вернула улыбку, слабую и виноватую.

- Как ты… Как вы оба?

- Он в порядке. А у меня обычные осложнения позднего периода беременности. Так что, можно сказать, я тоже в порядке. Просто… устала.

- Нужно что-нибудь? Книги, фрукты… Я говорил с доктором – кажется, он настроен продержать тебя тут до родов. Если благодаря этому с вами ничего не случится… непредвиденного, то пусть так, ни о чем не думай.

- Джен, меня всегда поражала твоя жертвенность, - Гвен резко замолчала, словно хотела продолжить мысль неприятными для него словами.

- Вы оба дороги мне, и естественно желать заботиться о тебе, о ребенке… Хотя я понимаю, что ты привыкла к абсолютной независимости и…

- Я оплатила пребывание в клинике, дело не в независимости. Дело в том, что я просто сделала это. Пожалуйста, не сходи с ума. У меня была такая возможность.

Дженсен опешил. Не потому, что даже его страховка не покрывала такие расходы, не потому что Гвен сама всё решила и не сочла нужным обсуждать с ним финансовый аспект. Ему озвучили сумму пребывания Гвен в клинике и стоимость родов, и он был совершенно сбит с толку – откуда у нее могут быть такие деньги. Это казалось глупым, неуместным и мелочным, но Дженсен не мог отогнать эти мысли. Он легко допускал тот факт, что не знает Гвен – привык к этому за то время, что они были вместе. Но было почти невыносимо осознавать, что она скрыла что-то, касающееся ребенка, что-то, ради чего он жил на работе. А в итоге его помощь оказалась просто ненужной, даже не принимаемой в расчет. Дженсен понимал, насколько детской и наивной была эта внезапная обида. Но было в этом что-то…неуловимое, что-то от удара в спину. От человека, от которого он не ожидал этого никогда-никогда-никогда…

- Чувствую себя героиней «Головы-ластика», - Гвен улыбнулась, - учитывая, сколько мы пересмотрели фильмов ужасов, сколько книг сомнительного содержания было прочитано до и во время его существования, сколько сумасшедших разговоров велось во время моей беременности, он совершенно точно будет мутант в плане антропологии!

- Глупости, - Дженсен понимал, что и зачем она говорит, но он всегда попадался, если речь шла о Гвен, - он просто заткнет за пояс Фрейда – никаких мутаций, только гениальность.

Он чмокнул Гвен в нос.

- Мне пора. Твой лечащий врач, кажется, уже вызвал подкрепление, чтобы вывести меня из палаты.
______________________________________________________________________________
* Сохранение зрительного образа после исчезновения самого предмета из поля зрения.

***

В начале декабря состояние Гвен снова ухудшилось. Её лечащий врач сухо и подчеркнуто вежливо проинформировал Дженсена о риске преждевременных родов. Ему разрешили навестить ее всего на полчаса – в последние дни у нее начались судорожные приступы, посещения были запрещены. Хотя… К ней никто не ходил. Никто не звонил, не интересовался ее самочувствием. Никто, кроме Дженсена. Она всегда казалась ему слишком самодостаточной, чтобы желать близости с кем бы то ни было. Но он только сейчас начал обращать внимание на то, насколько изолированной была ее жизнь – от всех, в том числе от него. Он ничего не знал о родителях Гвен, о том, были ли у нее братья или сестры, не имел ни малейшего представления, в какой школе она училась, откуда Гвен родом, были ли у нее друзья, с кем она лишилась девственности... Но он знал наверняка, что она любит синий цвет, любит касаться корешков книг, словно выбирая по наитию, наощупь ту, которую будет читать, знал, что она готовит самый потрясающий крем-брюле из всех, которые он когда-либо пробовал, что сходит с ума от черно-белых фотографий и ужастиков. И кто бы ни был ее первым мужчиной, Дженсен точно знал, как меняют цвет ее глаза, становясь почти сапфировыми, когда он и Гвен занимаются любовью.

Дженсен так много хотел ей сказать, задать сотни вопросов – почему-то именно сейчас ему было безумно важно заполнить все пробелы знаний об этой женщине. Гвен выглядела очень уставшей, осунувшейся и очень-очень спокойной. Спокойной тем благородным, высоким умиротворением, которое свойственно счастливым матерям.

- Я подписала необходимые документы на случай родов раньше срока.

Дженсен не хотел и, кажется, даже не мог злиться – его отношение ничего не изменило бы в ее абсолютном неприятии того факта, что рядом есть человек, который имеет право быть с ней и ребенком, хочет этого.

Гвен грустно улыбнулась – казалось, она ждала и желала его негативной реакции.

- Почему ты со мной, Джен?

Он опешил. Ответов было слишком много, и все они были слишком очевидны для того, чтобы Гвен задала этот вопрос. Было бесполезно угадывать, какой ответ она ожидает услышать.

- Почему ты спрашиваешь? – он на самом деле не понимал этого.

- Хм… Ты же гей, Джен. Я знала это – про тебя и Мишу, про тебя и Криса… Всегда понимала это, но не могла не попробовать, - Дженсен, кажется, забыл, как дышать, от ее ответа. К чему она ведет: Гвен не хочет, чтобы ребенка воспитывал отец, который предпочитает играть за другую команду? Ищет повод порвать с ним?

- … В тебе есть что-то иное, скрытое… И нельзя удержаться, нельзя не рискнуть. И… ты ведь на самом деле был влюблен в меня, - Гвен продолжила, но каждая новая сказанная ею фраза запутывала Дженсена всё больше. – Откровенность за откровенность. Так почему ты со мной?

Ему не угадать, ни за что. И Дженсен не стал даже пытаться.

- Быть с тобой – как быть с ветром… А это не вопрос сексуальных предпочтений, близко нет, - слова правды звучали пафосно, неуклюже.

Но, кажется, он ответил верно – Гвен взяла его за руку, поднесла к губам и нежно, почти невесомо поцеловала тыльную сторону его ладони.

- Мистер Эклз, извините, но пациентке нужно отдыхать, - медсестра открыла двери в палату и не закрывала ее, пока Дженсен не вышел.

Ночью у Гвен начался тяжелейший судорожный приступ, после кесарева сечения на свет появился крохотный и очень слабый мальчик, Гвен скончалась от отека мозга – последствия эклампсии.

***

В квартире пахло едой, к которой никто не притронется. Тишина, ни одного постороннего звука. Донна уехала пару часов назад – не хотела оставлять сына, но Дженсен настоял. Улица, которую он столько раз видел за месяцы, что они провели с Гвен в этой квартире, казалась покрытой пластиковой пленкой – через окно на кухне он видел, что происходит снаружи, слышал звуки вечернего Остина, готовящегося к Рождеству, но картинка была тусклой, размытой, а шумы приглушенными, неестественными. За эти дни накопились, казалось, сотни дел, но Дженсен не мог себя заставить – поехать в больницу и навестить сына, попытаться найти родных Гвен, собрать её вещи и… Что «и»? Дальше мысль никак не шла – происходящее казалось абсолютно нереальным. Из жизни словно ушла сама жизнь. Да, Гвен была безумно важна для него, но главное – она видела его, видела насквозь. А понимание - априори, без оправданий и объяснений – бесценно. И еще… еще ушло то волшебство, почти детское, тайное, оберегаемое со всей тщательностью. Он не мог даже себе объяснить – был влюблен в нее, очарован, да, всё так. Всё так, как и то, что сказала Гвен в их последнюю встречу. Дженсен понимал весь свой эгоизм по отношению к ней – он любил не Гвен, а себя, влюбленного в неё – свое право касаться, говорить, быть рядом, своего не рожденного еще ребенка, их с Гвен первенца. А теперь… теперь был просто отцом-одиночкой, который не представлял, как растить сына. И упивался чертовой жалостью в пустой и холодной квартире, прокручивая в голове последние месяцы – их киномарафоны, круассаны с медом, ту жуткую, неправдоподобную ситуацию в центре психологической помощи, бессонницу Гвен и её бесконечные кошмары…

Рождество он провел с сыном – глядя на крохотного человечка через стекло камеры для недоношенных детей. Через две недели после его рождения Дженсену стало абсолютно ясно – Деклан был копией своей матери – соломенного цвета пушок на голове, бездонные синие глаза, форма носа и губ… Да, он назвал сына так, как хотела Гвен. И хотя Донна говорила, что по новорожденным непонятно, на кого они похожи, что дети сильно меняются первые годы, а предсказать, какими вырастут в плане внешности вообще невозможно – приводила в пример самого Дженсена, который в детстве был каким угодно – смешным, забавным, позитивным - но точно не красивым. Но его сын был самым лучшим. Он уже был самым-самым лучшим. Потому что рядом с ним Дженсен ощущал то же, что и рядом с Гвен – способность творить чудеса.
В середине января Дженсен смог забрать сына домой. Сначала помогала Донна, потом он смог найти няню. На работе из-за нестабильной ситуации от Дженсена требовалось выполнение функционала нескольких сотрудников, и сына он видел только по ночам. Он безумно скучал по его глазам – глазам Гвен. Но как бы Дженсен ни старался, иногда он неделями не мог прийти домой до того, как Деклан заснет. Ребенок спал очень спокойно.

«Он спокойный… Очень спокойный»

Именно так, Гвен, именно так.

В марте он отправил резюме на совершенно нереальную и недостижимую должность в аналитическом отделе головного офиса «Young & Rubicam», а в апреле уже сидел на собеседовании в кресле на Мэдисон Авеню. Точнее, на очень многих креслах и очень многих интервью в заветном здании под номером 285*.

В мае он получил оффер от агентства. И…так и должно было быть – он должен был покинуть город, где все напоминало о ней, должен был бросить работу, которая не позволяла Дженсену быть с сыном и обеспечить ему достойное будущее.

И, несмотря на ощущение правильности происходящего, Дженсену тяжело дался переезд из Остина. Он долго был на могиле Гвен, пытался объяснить ей и себе, зачем всё это делает. Долго говорил с родителями, которые настояли на том, чтобы первое время, пока Дженсен не устроится, внук был с ними. И бесконечно долго пытался освободить их с Гвен съемную квартиру от вещей. У них почти ничего не было, и, наверно, именно поэтому он так отчетливо помнил каждый предмет, каждую вещь – их неприглядный, но потрясающе удобный диван, кружки для чая и кофе, которые Гвен сама расписала, ее перчатки, тонкие, кружевные и напрочь лишенные привлекательности теперь, когда они были не на ее руках… Он несколько раз собирался обратиться в полицию, чтобы найти ее родственников, но так и не решился: что бы ни хотела скрыть Гвен, он уважал ее желание.

Оставалось одно место, с которым он хотел проститься – старый кинотеатр. Кажется, прошло совсем немного времени с того момента, как Дженсен был здесь с Гвен, но это здание уже было наполнено призраками прошлого – на этой лестнице она сидела перед «Гладиатором» совсем недавно, а в том углу возле касс они украдкой доедали вкуснейшее мороженое… Может быть, эти тени, отголоски, послевкусия были там всегда, просто теперь к ним добавились его собственные призраки.
___________________________________________________________________________________
* Международное рекламное агентство, головной офис которого находится по адресу: Нью-Йорк, Мэдисон Авеню, 285

***

Собеседник молчал так долго, что мне показалось – это окончание странной ночной полупьяной истории. Я часто писала о смерти, и он не первый, кто рассказал мне историю с таким финалом. Что-то я использовала потом для книг, что-то старалась забыть, а что-то даже не вспоминала. Но эта… резанула, что ли – слишком много неизвестных для одного уравнения. То ли он не договаривал что-то, то ли, наоборот, привирал. Мне не разгадать, даже пытаться не буду. Но сколько слоев там внутри? Как долго и глубоко нужно попасть, чтобы узнать ответ задачи?

Чем ворон похож на конторку?

Кэрролл придумал отгадку существенно позднее, чем озвучил загадку.

Мужчина устало потер переносицу. Я нечасто обращаю внимание на глаза - люди врут, а глаза всегда выдают эту ложь. И я слишком часто врала сама, чтобы ловить кого-то с поличным таким образом. Но глаза собеседника, темные, цвета травы и хвои, напоминающие о лесе, детских страхах и глубокой-глубокой воде, когда не можешь коснуться дна, давали понять то, что через секунду он сам озвучил:

- Это начало истории…

_________________
мертвый президент и его мертвые принципы


23 ноя 2013, 00:13
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 11 май 2013, 23:04
Сообщения: 46
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
Глава 2. Man-hattan… Man-hater… Mad-hatter…

Дженсен ненавидел дороги – они отъедали время и вынуждали думать о десятках вещей, которые он предпочитал запереть, как можно крепче и глубже в подсознании.

Но направляясь в июне 2001-го в Нью-Йорк, привычно вымотавшись в дороге – от мыслей и неутешительных выводов – он не мог и представить, что город окажется… таким. Теплым, терпким и пряным, красочным, как лоскутное одеяло, быстрым, но неторопливым. Здесь все случалось сразу и за миг, и Дженсен не мог не благодарить судьбу за то, что теперь у него был шанс на достойное будущее для сына, возможность – не забыть, нет, он ни за что бы не отдал ни одного воспоминания о последних годах в Университете – идти дальше. Ему необходимо было встать на ноги, как можно быстрее, чтобы перевезти Деклана сюда – чтобы он рос рядом с отцом, чтобы увидел океан, бегал по песку или ел гранат на пляже, а после граната у него были бы желтые пальцы…

Казалось, город помогал ему: на работе все складывалось на удивление удачно, найденная квартира в Бруклине оказалась чистой, светлой, и никаких сумасшедших соседей; Донна звонила каждый день и рассказывала о сыне – Деклан рос спокойным и сосредоточенным крепышом, радующим родителей Дженсена.

И Дженсен позволил себе окунуться в этот город. Ему нравилось жить на Дин-стрит, в окружении колледжей и институтов - он словно и не терял связь со своей недавней студенческой жизнью; нравилось рассматривать палитру красок Манхеттена – прозрачные небоскребы в разноцветных рамках каркасов, желтые капли светофоров над головой, которые словно сливались на асфальте, образуя скопление такси на узких улочках, нравилось ночью возвращаться в Бруклин через мост и рассматривать воды пролива, кажущиеся черными, маслянистыми, жуткими – а утром убеждаться, что это всего лишь старый добрый Ист-Ривер, делящийся своим морским дыханием, бездонный и бархатисто-синий… Как глаза Гвен, когда она плакала…

Говорят, что плакать – это пытаться вылить вон всю память. И он хотел бы знать, что пыталась забыть Гвен…

***

Дженсену везло на людей – замкнутый и необщительный, он постоянно оказывался в компании совершенно безбашенных и безумно интересных, увлекающихся собеседников; они тормошили, провоцировали, толкали на подвиги, и делали его живым.

А в «Young & Rubicam» не было недостатка в таких людях - свободных, харизматичных и безмерно далеких от нормальности. И что абсолютно сбивало с толку Дженсена на его новом месте работы – отсутствие иерархии как таковой: никаких правок его отчетов со стороны начальника, никаких лимитов в методиках исследований, какими бы креативными они ни были, главное – результат, достигаемый командой… в которой все дружат, вместе гуляют на семейных праздниках, спят друг с другом и каждый четверг пьют в «Студии 21»*.

Майкл Розенбаум был начальником аналитического отдела – он никогда бы не признался, но безумно гордился сопричастностью к исследовательскому подразделению, берущему начало от Джорджа Гэллапа в 1932-ом и являющемуся нововведением агентства на рекламном рынке. Майкл терпеть не мог креативную группу, которая всегда «криво» реализовывала наработки его отдела в плане аудитории, выбора рекламных цветов, звучности слоганов и прочего. Но даже при его неоднозначном отношении к сотрудникам компании, Розенбаум был профессионалом и со всеми поддерживал приятельские отношения. Поэтому неудивительно, что уже через две недели после начала работы Дженсен сидел в «Студии», рассматривая деревянную мебель, зеркала и какие-то запредельные плоские светильники на потолке, напоминающие скопление листьев водяной лилии. Сам бар больше походил на модерновый будуар, и так разительно отличался от всех тех немногих питейных заведений, которые он видел в Остине, что, наверно, впервые за время, проведенное на Манхеттене, Дженсен почувствовал себя провинциалом.

- Это место на всех производит такое впечатление, - подмигнул ему Том, - просто расслабься.

- Слушай, а то, что девчонки из маркетинга рассказывают о тебе, правда? - прямо спросила Джессика, тут же получив легкий тычок от сидевшего рядом Тома. – А что такого? Всех интересуют новые сделки и новые люди. Новые сделки мы уже обсудили, так почему не спросить о том, о чем хотят узнать все присутствующие?

- Плюсую, - Стив поднял шот в знак согласия.

- Я не особо в курсе, что и кто рассказывает, - Дженсена неприятно удивило это настойчивое желание разузнать детали его личной жизни.

- Говорят, что ты вдовец, что какая-то неприятная история случилась с твоей женой, - уклончиво начала Джессика.

- Да, весьма неприятная. Она умерла, рожая нашего ребенка. Собственно наличие ребенка я не скрывал – всё было в моей анкете. Но я ожидал от вашей службы по персоналу большей приватности. И нет, я не вдовец. Мы не были женаты, - Дженсен ответил с максимальной вежливостью, на которую был способен, учитывая ситуацию.

- Эй, эй… Всё, брейк! – вмешался Майкл. – Ты извини нас, ладно? Вроде, тем для разговоров бесконечное множество, но всех, всегда и больше всего интересует чужое белье, вне зависимости от степени его чистоты. Мы не со зла – люди просто. И… ты всегда можешь на нас положиться, если какие-то трудности или неприятности, серьезно.

Том подал знак бармену повторить напитки для всей компании.

- Смотри на вещи позитивно, Дженс: даже если кажется, что случилось что-то плохое, непоправимо плохое, возможно, это было необходимо, чтобы ты начал идти по пути, который приведет тебя к чему-то очень и очень хорошему. Возьми для примера нашу компанию – не продайся мы WPP, не было бы обновления менеджмента, а без него – обновления команды. И ты бы не оказался здесь и сейчас. К чему это я? – Майкл сделал вид, что задумался. – Ах, да! Живи моментом, бро.
________________________________________________________________________________
* http://www.studioxxinyc.com/

***

Несмотря на горчинку от неуместности разговора, в словах Майкла была доля правды. Месяцы после смерти Гвен прошли, словно в тумане, который постепенно начинал рассеиваться. Не для того, чтобы не помнить – для того, чтобы жить.

В ноябре он нашел няню для Деклана – миссис Фэррис воспитала двоих детей, которые сейчас уже не нуждались в ней, имела педагогическое образование, специально окончила курсы по оказанию медицинской помощи, чтобы работать с детьми от года, запрашивала приемлемые деньги и была готова перейти от своего обычного почасового режима к суточному. Последним аргументом для Дженсена стало то, что три года назад женщина овдовела. Возможно, она смогла бы понять его – не задавать вопросов, не смотреть с укором, когда Дженсен приходит домой после полуночи, вне зависимости от того, возвращается он с работы или от нового постельного знакомого. И стать близким человеком для его сына.

Первый день рождения Деклан отметил уже в Нью-Йорке – Дженсен не мог больше терпеть разлуку – было неправильно, словно он предавал Гвен, словно сын не был ему нужен… Ведь он не начнет понимать своего ребенка, не переступит через мальчишеский страх сделать что-то не так с этим крохой, если не будет видеть, как растет его сын, не будет принимать участия в его воспитании. И, кажется, не было ничего более умиротворяющего, чем смотреть в его синие глаза и слушать, как сын делится чем-то на понятном только ему языке, наблюдать его улыбку или то, с каким восхищением ребенок смотрит на всё окружающее. И, несмотря на просьбы родителей оставить внука с ними на день его рождения и рождество, Дженсен чувствовал, что поступает правильно.

В рождественскую ночь снег падал огромными хлопьями, как куски, вырванные из булки, чтоб покрошить голубям или угостить привередливых белок на набережной. И Дженсен сначала долго-долго смотрел на него через стекло, а потом взял на руки Деклана, он теплый и сонный, но казалось, что снег, который висит в воздухе почти неподвижно, больше похожий на порванные облака, привлек и его внимание – ребенок протянул крохотные ладошки к холодному стеклу, и на нем на секунду остались два теплых следа, когда Деклан одернул руки от стекла и улыбнулся. Он так и заснул, глядя на снег за окном и улыбаясь, и Дженсен аккуратно уложил его в кроватку. А потом зашел на кухню, налил потрясающего чая, который перед уходом приготовила Саманта – с листьями смородины, сушеными ягодами черники и медом - и открыл окно. На кухню влился холодный воздух, мягко, тягуче, Дженсен протянул руку и попытался поймать снежинку, но они словно висели без движения, как на картине или фотографии – пойманные и застекленные в мгновении - даже не пытаясь пробраться в дом вслед за прохладой. Это было хорошее Рождество.

По крохотному шагу жизнь налаживалась: работа захватывала полностью, коллеги перестали донимать Дженсена выяснением подробностей его личной жизни – он чувствовал, что это затишье наступило не без участия Майкла; Деклан радовал его каждый день – улыбками и чистой радостью, когда видел отца. Сын вообще рос на удивление спокойным и некапризным ребенком – единственное, против чего он выражал недовольство, были те несколько минут утром, когда Дженсен прощался с ним перед работой. Он отказывался отпускать лацканы отцовского пиджака, хмурился и пытался сделать вид, что вот-вот заплачет. Но не плакал. И в этом он тоже был так похож на Гвен.

***

Майкл, конечно, пресек попытки подчиненных лезть в личную жизнь Дженсена, но это вовсе не означало, что он перестал делать это сам – ведь как приятель и босс он имел на это право вдвойне.

И в одну из пятниц Дженсен оказался в «Сuvée»* на Одиннадцатой улице - разумеется, не без настойчивой помощи Розенбаума и Уэллинга. Этой парочке, казалось, ни до кого вокруг не было дела, поэтому Дженсен поспешил ретироваться на танцпол, чтобы избежать любых возможных подколов на тему вуайеризма.

Даже в студенческие годы он позволял затащить себя в подобные места только Мише и только для того, чтобы прекратить поток попыток подкупа, шантажа и угроз с его стороны. И да, ночные клубы Остина, даже знаменитый «Antone’s», в сравнение не шли с подобными заведениями на поверхности Большого Яблока. Хотя вопрос о «поверхности» был спорным - казалось, энергетика таких мест шла из-под земли, насквозь пропитывая посетителей, привлекая, подсаживая на свою пряно-соленую волну, провоцируя привыкание.

Но, так или иначе, он был благодарен Майклу за неравнодушие, какие бы причины за ним ни стояли. Поэтому попытался расслабиться и не думать о том, как Деклан цеплялся ручонками за футболку и не желал его отпускать, о том, где бы он был в данную минуту, будь жива Гвен, о том, как долго у него не было секса и о том, что, кажется, в этой самой попытке не думать он слишком часто подходил к бару. Парень, сидящий по другую сторону барной стойки, понимающе подмигнул ему и плотоядно улыбнулся. Но это было… Не то. Казалось, все нормализовалось, давай, действуй, жизнь не бесконечна… Но происходящее слишком диссонировало с тем, что он на самом деле хотел – словно эта навязанная «нормальность» душила его.

Зеленые лучи лазера прошли сквозь тела на танцполе.

Дженсен выбрался на танцпол – в толпе людей, которые были заняты собой, друг другом и ритмом, где никто не обращал на него внимания, было почти комфортно.

Синие лучи лазера прошли сквозь тела на танцполе.

Он закрыл глаза и на какое-то время просто отдал себя музыке, двигаясь и отстраняясь от всего, что тяготило. Почти убаюканный иллюзорным спокойствием, Дженсен улыбнулся и поднял глаза к потолку, раскрашенному всполохами света.

Красные лучи лазера прошли сквозь тела на танцполе.

И на какой-то момент все люди на площадке замерли – словно знали какое-то правило «для своих» – нужный момент, когда необходимо перестать двигаться. Но это длилось всего секунду, и уже в следующую все люди рассыпались на аккуратные куски: кубики мозгового вещества, белые кисти и желтоватые внутренности смешались в бордовой, почти черной в приглушенном свете и похожей на сироп крови.

Словно плоть резали скальпелем, легко, без нажима, пила не понадобилась – даже кости и хрящи поддавались, срезано было ровно, геометрически правильно. Музыка по-прежнему звучала, световое шоу продолжалось, а Дженсен стоял на площадке один среди груды внутренностей, обрубков и окровавленных ошметков ткани.

Он крепко зажмурился, чтобы прогнать наваждение, и попытался восстановить сбившееся от страха и шока дыхание. На мгновение показалось, что он теряет связь реальностью – звуки и запахи притупились, отошли на задний план.

- Парень, ты в порядке? – девушка, танцевавшая рядом, посмотрела обеспокоенно на застывшего посреди танцпола Дженсена.

- Да, - он судорожно сглотнул и попытался улыбнуться.

Дженсен выскочил из клуба, даже не сообщив Майклу с Томом, что уходит. Его трясло. В такси Дженсен никак не мог согреться, попросил водителя включить печку, тот неодобрительно зыркнул, заподозрив по бешеным глазам и трясущимся рукам, что пассажир под кайфом, но Дженсен сразу сунул ему купюры – сколько было в карманах десяток, чтобы только быстрее, пожалуйста, как можно скорее увидеть Деклана. И тогда кошмар обязательно прекратится.

Он напугал Саманту ранним и шумным возвращением, даже не разувшись, подлетел к кроватке сына, и только наблюдая в течение нескольких минут, как спокойно спит Деклан, смог выдохнуть.

Когда следующим утром он допивал кофе, планируя выходные, в местном новостном блоке сообщили о взрыве в клубе «Сuvée» минувшей ночью. Диктор озвучил известные на данный момент детали – число жертв, возможные причины – и анонсировал прямое включение с места происшествия в течение получаса… Дженсен поставил кружку на стол, не замечая, как дрожат пальцы. Но вынужден был признать, что нервы на пределе, когда только с пятого раза ему удалось набрать номер Майкла. ______________________________________________________________________________
*Такого клуба в Нью-Йорке нет, он является выдумкой автора.

***

Майкл и Том ушли из клуба за полчаса до взрыва. Но погибли более тридцати человек, судя по предварительной оценке СМИ – и кто их знает, раздувают или, наоборот, замалчивают реальное количество жертв. Дженсен почти был готов признаться, что предчувствовал, что видел это… Вот только кому?

Он сразу вспомнил случившееся на работе Гвен много-много месяцев назад, еще до рождения сына. Ее рассказ не показался ему странным – ни тогда, ни, тем более, сейчас – гораздо более странной была ее реакция. Может быть, потому он не придал значения той чертовщине – слезы Гвен, близкое к истерике состояние и последующие кошмары казались куда страшнее и запредельнее, чем произошедшие с посторонними людьми неприятности.

Зеленые лучи… Красные лучи…

Майкл объявил о вечеринке в честь их с Томом счастливого спасения. Дженсен сначала не поверил, что тот действительно способен на это. Но Розенбаум со всей серьезностью заявил, что требует присутствия всех сотрудников отдела на маскараде в духе чумного пира… Дженсен долго смотрел на приглашение - черная бумага с имитацией обугленных краев - и всерьез опасался за свою психику. Он искренне завидовал цинизму и практичности Майкла – весть о чудесном спасении их троицы облетела всё агентство – спасибо Стиву и Джессике, которые, кажется, знали всё и обо всех; и на вечеринку Розенбаума, в числе прочих, было приглашено высокое начальство и представители заказчиков, так как событие анонсировалось еще и как акция сбора пожертвований в пользу пострадавших. О, да, в этом был весь Майкл.

Но в назначенный день Дженсену даже не пришлось придумывать отговорку – у Деклана продолжали резаться зубы, а это означало, что он будет температурить, но стоически переносить свое состояние и только изредка хмуриться.

Саманта покачала головой, услышав, как Дженсен называет по телефону в качестве причины отказа от посещения мероприятия болезнь сына.

- Извините меня, Дженсен, правда… Но не нужно так - ни прикрываться ребенком, ни, тем более, преувеличивать тяжесть его состояния. Слова и желания материальны.

Дженсен покраснел, словно школьник. И, как в школе, хотелось извиниться за шалость. За ложь.

- Если тяготит что-то настолько, что готовы врать, лишь бы не видеть никого, сходите в церковь…

- Я не особо… Я, скорее, атеист, - попытался закрыть тему Дженсен.

- А это не вопрос веры. Это вопрос энергетики: места, пропитанные счастьем или болью, отполированные ими – места, к которым нужно обращаться за спокойствием…

Наверно… Наверняка Саманта знала, о чем говорит. И пусть абсурдность ситуации – отдать предпочтение посещению церкви, нежели эпатажной вечеринки Майкла – была очевидна, Дженсен не мог не признать: выбранный вариант - зло куда меньшее.

***

Он прошел до Четвертой авеню, повернул на Дегро… Где эта церковь? Саманта сказала, что идти недолго. На пересечении Дегро и Пятой авеню стояло серое здание Церкви Святого Духа с яркой деревянной дверью – желтый от лака оттенок дерева казался теплым среди февральской серости.

Алиса, решишься зайти?

У Алисы не было ключа.

«И у меня нет», - Дженсен не хотел заходить - детское чувство противоречия сказанному взрослыми подмывало пройти мимо, Саманта никогда не узнает, а ему не нужно туда, на самом деле... Кажется, он все-таки перепутал церкви – Саманта ему рассказывала, как добраться до какой-то …что-то там было про благодать в названии.

Полумрак церкви словно вернул Дженсена в полумрак клуба…

Он обратил внимание, что в храме почти не было прихожан - на скамейках сидели лишь несколько человек. На вошедшего никто не обратил внимания. Дженсен устроился на самой последней, почти у входа: все честно – он же был в церкви, а то, что не дальше, чем на несколько шагов – несущественные детали. Чаши с водой* он проигнорировал – Саманту он, конечно, уважал, но на самом деле не понимал всей этой процедуры и ее символизма. Пожалуй, ему нравилась эта гулкая, убаюкивающая тишина, высокие пололки, витражи… При каждом воспоминании о клубе пальцы все так же дрожали. Где оно? Где обещанное Самантой успокоение?

Дженсен устало потер переносицу, положил голову на руки, сложенные на спинке следующего ряда скамей, и на секунду закрыл глаза.

Красные лучи…

… Казалось бликовали, алое марево просачивалось даже сквозь закрытые веки, словно холодное, слепящее мертвое солнце.

- С вами все в порядке? Эй…

Кто-то настойчиво тряс его за плечо. Дженсен распахнул глаза и несколько мгновений не мог понять, где он. В храме было совсем тихо, горели светильники и кроме него и человека, который его разбудил, кажется, никого не было.

- Так неудобно, простите, пожалуйста, - Дженсен торопливо встал со скамьи.

- Не извиняйтесь, вы не сделали ничего предосудительного, - его спаситель от настоящего позора – вполне вероятно проведенной на церковной скамье ночи, с дурацкими снами и… храпом – оказался приятным парнем, - вы не рассказывали по телефону неприличные анекдоты и не обнажались.

И с чувством юмора. И со смешной, но на удивление подходящей ему стрижкой – точнее, ее полным отсутствием. С заразительной улыбкой и… И Дженсен не мог не улыбнуться в ответ.
- Джаред, - парень протянул руку.

- Дженсен, - ответил на рукопожатие, - вы священник?

Джаред рассмеялся. Звук его голоса прокатился по пустому храму.

- Я? Нет, что ты. Я… слишком неправедно жил.

- А разве не в этом смысл?

- Хм… Ты на самом деле хочешь поговорить здесь и об этом?

Если бы не место, Дженсен всерьез воспринял бы это как приглашение.

- Почему нет? Или уже поздно и тут что-то закрывают?

- Ты на самом деле никогда не ходил в церковь?

- Ходил… Но это было, кажется, вечность назад. Так заметно?

Джаред присел на скамью рядом с Дженсеном.

- Зачем ты пришел… На самом деле?

Дженсен уже собрался рассказать про Саманту. И Деклана. И клуб. И Гвен. Но… не постороннему человеку. С чего он вообще решил, что может с кем-то поделиться.

- Эй, - Джаред легко коснулся его плеча, - если не хочешь, можешь ничего не говорить. Просто иногда чужакам, которых видишь в первый и последний раз, проще сказать о том, что не дает покоя…

- Никогда не пробовал.

- Это не больно и бесплатно!

Дженсен улыбнулся.

- Что ж, чужак, кажется, ты сидишь рядом с человеком, который сходит с ума…

- Ты надеешься, здесь тебе скажут, что это нормально?

- Я не знаю, на что я надеюсь… Просто хочу снова стать целым…

- Чего ты боишься, Дженсен?

- Возможно, того, что перегрузки по работе как-то повлияли на мое восприятие… И я вижу… Я не знаю, что я вижу…

Зеленый, синий и почти ледяной наощупь скальпель…

- Извини, я не готов к разговору.

- Мы можем продолжить, когда будешь готов. Если хочешь.

- Ты часто бываешь в этой церкви?

- Думаю, если будешь заглядывать чаще раза в вечность, есть неплохие шансы застать меня здесь, - парень улыбнулся, открыто, ярко. – До встречи, Дженсен.

______________________________________________________________________________
* Имеются в виду чаши (одна или две) с освященной водой, которые обычно стоят при входе в католический храм. Перед входом в зал богослужений католики окунают туда пальцы и совершают крестное знамение как символ крещения.

***

Когда месяц спустя, уже не плутая, осознано шел в церковь на пересечении Пятой и Дегро, он не думал о новом знакомом. Дженсен не собирался ничего рассказывать, опасаясь того, что не сможет не солгать. Так легко и так странно. Он работал на индустрию, которая возвела ложь в культ. Он легко врал коллегам, любовникам, врал родителям, Саманте и бесконечно врал себе. Единственным человеком, которому Дженсен не мог соврать, оставался сын.

Но он отчаянно, эгоистично надеялся, что, может быть, в прибежище Святого духа он станет хотя бы на толику правдивее перед самим собой. И хотя бы себе признается в реальности того, чему стал свидетелем.

Из церкви почти ушла серость зимы – витражи заливал свет, цветное стекло переливалось и искрило. Он снова сел на последнюю скамью и огляделся – прихожан было больше, чем в прошлый раз: пожилая пара через две скамьи от него тихо о чем-то переговаривалась, броско одетая женщина сидела далеко, но Дженсен видел, что она плакала. С минуту он колебался – насколько уместно будет потревожить человека в таком состоянии, чтобы хотя бы попытаться утешить…

- Дженсен, рад видеть! – теперь при дневном свете Дженсен обратил внимание, что Джаред моложе его – юношеская угловатость, растянутый свитер, потертые джинсы и кеды, и теперь понятно, почему отросшие пряди вместо короткой стрижки и почему улыбка такая настоящая. Казалось, цинизм возраста и этого города совсем не коснулись его. - Как ты сегодня?

- Привет. Лучше.

Джаред сел рядом.

- Ты спокойнее сегодня, на самом деле.

- Просто сегодня удалось хоть немного побыть с сыном. Он умиротворяет меня.

Джаред улыбнулся.

- Расскажи о нем.

- Хм… Я просто люблю его. В этом городе мало констант. Но когда всё катится к черту и сходит с ума, я держусь только за него.

- Это главное. Как зовут?

- Деклан

- Ирландское имя?

- Да, - и, кажется, именно сейчас было бы уместно сказать о Гвен, которая решила так назвать ребенка. И о том первом случае, когда Дженсену показалось, что мир расслоился – что слои перемешались и теперь не могут быть отдельно, правильно; что теперь в реальном мире есть вещи, которых не должно быть, которых просто не может в нем быть. Но он не стал давать развернутый ответ. Словно удерживало что-то.

- Он крещеный?

- Нет, я не приверженец всех этих ритуалов, а родители уважают мое мнение и не настаивают… Извини, не хотел обидеть. Просто я редко общаюсь с кем-то не по работе, и , кажется, растерял навыки… И манеры.

- Всё в порядке. Это место создано специально для того, чтобы говорить первое, что придет на ум…

- Любопытная трактовка.

- Я действительно так считаю. Часто бываю здесь. И люди говорят, говорят, говорят… Кажется, это помещение доверху забито словами. Иногда я думаю, что больше не войдет – просьб, сожалений, слез боли или радости… Но тут все помещается. Поэтому не бойся сказать много. Или не то.

И Дженсену почему-то вдруг захотелось поделиться – чтобы отдать эти путаные мысли кому-то, отдать и забыть, выговорить из себя. Удерживало даже не недоверие – Джаред казался нереальным, словно воображаемым другом из детства, которому можно выложить все тайны. Останавливали колкие сомнения – вероятность оказаться непонятным, осмеянным, страх привлечь внимание. Страх того, что на очень много часов своей жизни Дженсен допустил мысль - случившееся тогда с Гвен и сейчас в клубе не было случайностью или совпадением.

- Ты ходишь сюда часто по личным причинам или имеешь какое-то отношение к служителям? – проще было перевести тему.

Джаред понимающе улыбнулся.

- И то, и другое. Но главная причина – я слишком общительный. И здесь добираю то, чего не хватает с однокурсниками и на занятиях в университете. Эй, да ничего особенного, не хмурься. Просто пишу для одного нудного журнала статью на стыке психологии и религиоведения.

- Это на самом деле интересно. Студенческие годы – лучшая пора. И для меня.

- Но ведь это не повод останавливаться и не жить дальше?

- Что именно «не повод»? – Дженсен настолько удивился повороту разговора, что даже не осадил собеседника за столь бесцеремонный комментарий.

- То, что ты закончил учебу. И, кажется, закончил что-то важное, что связывало тебя с этим периодом.

И, кажется, Джаред не отстанет.

- Слушай… Я бы не хотел изливать душу студенту, которого вижу второй раз в жизни. Черт… Неправильно. Дело не в твоем возрасте и не в нашем кратком знакомстве. Во мне дело. Мне до сих пор больно после того, как не стало близкого мне человека. И я не хочу говорить о том, что меня волнует. Не могу. То, что меня беспокоит, отчасти связано с этим человеком. А я не готов делиться этим человеком ни с кем. И… Мне столько долбаных лет, а до сих пор мерещится сверхъестественный бред… Я знаю, что путано и сумбурно… И я не хочу тебя обижать. Это не из-за тебя… Не из-за тебя…

- То, что ты старше, просто означает, что ты дольше ошибался. Я не давлю на тебя. И дело не в моей дурацкой статье. Но я много недель провел здесь. И не только в этой церкви, хотя стараюсь наблюдать за людьми в одних и тех же храмах – проще проследить динамику поведения постоянных прихожан. И оттого чужаки выделяются на раз. Я вообще не многое понимаю во взрослых проблемах – детской психологией занимаюсь. Но я бы хотел тебе помочь. Если позволишь… Если решишь, что тебе нужна помощь.

- Зачем тебе это?

- Пригласи меня.

- Что?

- Пригласи меня на свидание, давай. Ты же старше, - Джаред явно подтрунивал над ним, возвращая недавнюю реплику самого Дженсена. – Я ответил на твой вопрос?

***

В тот вечер он добирался до дома, пьяный от усталости – мысли расслаивались, и Дженсен почти физически мог ощутить, как они крошатся, стоит лишь коснуться, потянуть за край, попытаться проанализировать хоть что-то из случившегося в последние недели. Город под дождем двигался так же медленно - казалось, что оба стоят на месте.

Чтобы попасть в другое место, нужно бежать, по крайней мере, в два раза быстрее… Всё верно.

Майкл загрузил его таким количеством проектов, которого хватило бы на троих опытных сотрудников, Джаред не повторял свою просьбу, но они обменялись телефонами и, кажется, в этом состоял его тайный замысел – Дженсен уже несколько раз за это время ловил себя на мысли, что мог бы – позвонить, встретиться с парнем, с которым познакомился при столь странных обстоятельствах - наверно, даже хотел этого… О, нет. Он совершенно точно этого хотел, но… Должны были быть какие-то «но», иначе, почему он до сих пор не набрал номер? Деклан пытался говорить – на какой-то забавной смеси слогов – английского и выдуманного им языка. Дженсен безумно хотел быть рядом, когда сын скажет свое первое слово.

Если так и получится, он обязательно и сразу позвонит Джареду – глупая привычка с детства загадывать на события, ничего не мог с собой поделать. Глупая, глупая, глупая…

Дженсен открыл дверь квартиры и аккуратно, стараясь не шуметь, прошел в спальню сына. Если Саманта его застанет, он точно получит нагоняй! Несмотря на то, что Деклан был удивительно спокойным некапризным ребенком и убаюкать его снова после того, как проснется, не составляло труда, миссис Феррис уже неоднократно и в своей мягкой, но настойчивой материнской манере делала замечания Дженсену, что не стоит нарушать сон Деклана из-за прихоти общения с сыном на несколько минут.

Он наклонился и легко поцеловал сына – его собственное чудо, пахнущее ирисками, теплое и самое удивительное. Деклан глубоко вздохнул и проснулся – заворочался, открыл глаза, почти прозрачные, ледяные в свете ночника, сладко зевнул и посмотрел на отца.

- Привет, - Дженсен не смог сдержать улыбку – даже если его ждет выговор от Саманты, эти моменты были самым ценным, самым настоящим из того, что было сейчас в его жизни.

- Па-па, - четко, но очень тихо произнес Деклан и улыбнулся в ответ.

Дурацкое, детское горячее счастье, почти забытое, а может, и не испытанное никогда, накрыло. Глупости, ребячество – кричать захотелось, прыгать по дому, смеяться …

- Дженсен, извините, но на часах начало третьего, - Саманта уже стояла у входа в комнату.

- Он сказал! Сам сказал свое первое слово! Осознанно!

- Надеюсь, что-то приличное, учитывая, что его отец – сущий обормот, - улыбнулась женщина.

Саманта вытолкала его из детской, чтобы снова уложить ребенка.

А Дженсен никак не мог отойти – это же… Это же по-настоящему. Этот крошечный пока человечек – его сын. Его и Гвен. Его и Гвен…

Сердце, минуту назад колотившееся от счастья, как безумное, казалось, стало биться размереннее, в такт нахлынувшим мыслям и воспоминаниям о ней. Какое бы слово было первым, будь она рядом? Как бы она среагировала? Наверно, с привычной спокойной рассудительностью и ноткой иронии. Её не хватало, так остро и невыносимо не хватало в этот самый момент. Дженсену не с кем было разделить его, кроме немолодой женщины, которая, как и он, никому была не нужна в этом огромном, бессонном городе.

Пожалуй, он бы выпил – был и повод, и соответствующее настроение. Но уже через четыре часа нужно было вставать на работу. Город за окном размеренно дышал, но не спал – скользили такси, раскрашивая асфальт цветами в свете фар; бар в конце улицы был открыт, и, если прислушаться, можно было расслышать смех и шум, доносившийся из распахнутых дверей заведения, студенческие парочки слонялись, покачиваясь от бессонницы, спиртного и ранней весны...

Дженсен вспомнил о том, что загадал на первое слово Деклана, решился внезапно – сам от себя не ожидал ни такой глупости, ни такой наглости.

Трубку подняли после пятого гудка.

- Привет. Доброе утро или спокойной ночи? – кажется, Джаред не был разбужен звонком – в трубке слышался смех, музыка и обрывки разговоров.

- Это Дженсен.

- Ты мог не представляться, - Джаред улыбался на том конце, улыбался и подкалывал его, как делала бы Гвен…

Но больше не сделает никогда. Дженсен крепко зажмурился и на одном дыхании выпалил:

- Не-хочешь-кофе-пожалуйста?

- Ты же понимаешь, что это самое ужасное приглашение на свидание за последние лет сто?

- Я давно никого не приглашал, навыки теряются, - честно ответил Дженсен, стараясь, чтобы собеседник не расслышал досады в его голосе.

- Эй, я понимаю. Правда. Но тебе определенно нужно чаще практиковаться! Я могу побыть опытным образцом. Давай возьмем кофе и прогуляемся по набережной, завтра в восемь? Эм… Дженсен? Ты в порядке? Дженсен?

- Я киваю, - кажется, его все-таки начало клонить в сон.

- Я рад, что ты позвонил. Спокойной ночи, Дженсен…

***

…Дженсен, Джен-сен…

Гвен расчесывала свои светлые волосы, потом ловким движением собрала их в пучок и зафиксировала его карандашом, убрав за ухо выбившуюся прядь…Она стояла к нему спиной, и он видел только ее тонкую шею, ее импровизированную прическу и мог ощущать приторный жасминовый аромат духов. Но это совершенно точно была она – его Гвен.

Он обнял ее, прижал к себе крепко-крепко.

- Что там, Гвен? Что после смерти? – он сам не понял, почему задал именно эти вопросы. Почему не сказал, как скучает, невыносимо, каждый день. Почему не поделился новостью о первом сказанном их сыном слове.

Гвен не ответила. Она медленно повернулась, и он невольно разжал объятия и отступил на шаг – ее глаза были все такими же синими, пронзительными, безумно яркими, словно светящимися изнутри, и вместе с тем обжигающе холодными – в них было только раздражение и брезгливость.


…Дженсен проснулся за две минуты до того, как на телефоне прозвучал сигнал будильника.

Сегодня он встречается с Джаредом. С ним все глупо, неправильно – несмотря на возраст, тот ведет себя куда более взросло, чем Дженсен, тормошит его, провоцирует, и вместе с тем, реагирует порой, как ребенок. У Дженсена голова уже идет кругом от этих странностей, от этих можно-нельзя, но больше всего – от того, что за пару встреч и один короткий телефонный разговор Джаред умудрился приблизиться, добиться того, чтобы Дженсен приоткрыл дверь. И, кажется, он до сих пор не уверен, что не предает их с Гвен прошлое, поступая так. Что бы она сказала? «Сделай это, Джен… Я всегда знала, что ты предпочитаешь парней…»

Дурацкие сны. Дженсен уткнулся лицом в подушку. Нужно было начинать этот непростой день. Он сообщил Саманте, что задержится сегодня, возможно, дольше, чем обычно. Миссис Феррис лукаво улыбнулась:

- Дженсен, ты не обязан отчитываться… И ты знаешь это. А если так ты пытаешься извиниться перед сыном, то один вечер ничего не изменит… Ему не хватает тебя.

- Да… Черт, Сэм, ты всегда заставляешь чувствовать себя виноватым, - он в нерешительности потер макушку. – Мне непросто… Помоги мне немного.

- Я понимаю. Но ты нужен сыну.

Деклан завозился в кроватке, распахнул неправдоподобно синие глаза. Дженсен взял сына на руки:

- Эй, приятель, доброе утро.

Деклан обнял его. Это простое, искреннее давало силы справиться со всеми трудностями. И Дженсен понимал, что должен чувствовать себя самым паршивым отцом, но близость сына будто давала спокойствие и уверенность в правильности каждого шага, излечивала от плохих снов и сомнений.

***

Майкл пребывал в препоганом настроении.

- Роззи в «террариуме», - заговорщицки сообщил Стив, как только Дженсен появился на рабочем месте. И в подтверждение его слов из стеклянного куба, так нелицеприятно прозванного сотрудниками отдела, вылетела разъяренная Джессика – швырнула ноутбук на стол, достала из сумочки сигареты и, бросив в сторону вытянувших шеи коллег что-то, очень похожее на «недоебанный сукин сын», вылетела из офиса.

- Так, кажется, даме нужно выговориться, - Стив, который знал, кажется, всё и обо всех, никогда бы не упустил такой шанс разузнать подробности, поэтому оставил недоумевающего Дженсена в одиночестве.

Все знали, что Розенбаум запирается в «террариуме» - отгороженном от оупен-спейса, где обычно проводит рабочее время вся команда, включая Майкла, кабинете со стеклянными стенами – только в исключительных случаях. Исключительно паршивых. На памяти Дженсена это случалось единожды – когда Майкл расстался с Томом. Через три недели они пригласили всех на попойку в честь бурного воссоединения, но эти три недели запомнили все. Розенбаум принципиально не закрывал жалюзи, которыми были увешаны прозрачные стены – ему словно доставляло изощренное удовольствие демонстрировать все то, на что он имел право как топ-менеджер. Он имел право на разбитые ноутбуки подчиненных, сорванные видео-звонки с заказчиками, урезание бонусов и выматывающие многочасовые беседы о том, почему предложенная сидящим напротив него сотрудником стратегия рекламной кампании бездарна и провальна априори. Дженсен с грустью подумал о том, что ему придется в этом месяце залезать в деньги, отложенные на частичную оплату дома, если Майкл разбушуется и снова урежет премиальную часть. Тот заметил Дженсена из своей стеклянной коробки в конце этажа, подозвал жестом.

- Давай выпьем сегодня вечером? – Дженсен опешил от предложения. Готов был поклясться, что и ему достанется, как Альбе. Или еще хлеще – как относительному новичку. Но Майкл снова удивил:

-Не отказывай мне, Джен. Настроение ни к черту…

Дженсен уже почти готов был согласиться: да, Майкл умел быть приятелем для всех, но никто из них никогда не забывал, кто здесь босс. Но… как же Джаред? Долговязый, странный и непонятный студент, который всегда не согласен, неудобен и в то же время кажется всюду своим.

- Прости, Майкл. Планы на вечер. Я могу тебе как-то помочь?

- Вали на хер!

Какого черта происходило в такие моменты в его бритой голове, не мог сказать даже Уэллинг.

«Бэттери или Саттон?*», - сообщение Джареда вывело из рабочей комы.

«Саттон. Тяжелый день на работе. Пробки до Бэт не осилю :( »

Неужели он это делает?
__________________________________________________________________________
* Бэттери Парк и Саттон Плейс Парк – парки в разных частях Манхэттена

***

Джаред уже ждал его – все тот же безразмерный свитер, драные джинсы, по-идиотски счастливый и улыбающийся так, словно получил все подарки мира.

- Извини…

- «Тяжелый день на работе», я помню.

- Зайдем в «Старбакс»? – Джаред кивнул на противоположную сторону дороги, где виднелась вывеска с зеленой сиреной.

- Эм… Может, попозже? – Дженсен видел, что за стеклом кофейни полно людей – время как раз после окончания рабочего дня.

- Кто пьет кофе на ночь? – шутливо возмутился Джаред.

Дженсен понимал, что ведет себя… как придурок. Как старшеклассник на первом свидании, но ничего не мог поделать. Волновался. Даже на собеседованиях в агентство так не волновался. И раньше с Джаредом не волновался… И, Господи, ну почему он не может не придумывать проблему на пустом месте…

- Можешь взять мне стандартный американо? – попытался пойти на компромисс, лишь бы не заходить в переполненное помещение.

- Ты в курсе, что ты волнуешься?

- Да…

- И в курсе, что создаешь проблему на пустом месте?

- Да.
- Пойдем со мной!

- Эй, так нечестно!

- Пойдем, вдруг меня украдут! – Джаред взял его за руку и пошел к кофейне.

- Это совсем нечестно! Я не могу вырываться, когда смеюсь, - Дженсен в шутку попробовал отбиться, но на самом деле так ему отчего-то было спокойнее. Держать чужую ладонь, шире и грубее – другую ладонь, не её…

Через полчаса очереди и поисков мелочи по всем карманам – карточки временно не принимались, а сдачи с купюр не находилось – они получили свой кофе. Стандартный американо и большой латте с коричным сиропом.

Дженсен усмехнулся – чертов кофе словно альтер-эго.

- Так что там, на работе? Или не хочешь об этом?

- Не особо, извини. Я не очень хороший собеседник…

- О, как ты, наверно, заметил, я могу выдать информации на приличной продолжительности новостной блок… Слова – не проблема. Проблема, что эти слова – не твои.

- В смысле?

- В смысле, когда мы увиделись в первый раз, мне кажется, ты был честнее и открытее… Чем чаще мы с тобой пересекаемся, тем больше ты закрываешься… Хотя обычно у людей обратная реакция… Я как-то не так веду себя? Слишком давлю?

Дженсен перекатывал в ладонях пластиковый стаканчик с кофе… Пару минут… И еще пару…

Они дошли до парка в молчании.

- Я хочу поговорить о ней. О том человеке. На самом деле хочу. Но не могу. Знаешь… Как будто воспоминания и слова о ней – всё, что осталось. И если я скажу, их станет меньше. Я понимаю, что глупо звучит…

- Эй, всё в порядке. Люди годами пытаются оправиться от потери близкого человека, каждый по-своему. И это нормально. Но ты пойми – в попытке вернуть то, что потерял, рискуешь потерять еще больше, пропустить что-то важное…

- Ты - важное? – Дженсен не ожидал от себя этого вопроса.

- Еще какое! Не сомневайся, - Джаред беззаботно рассмеялся.

- Расскажи лучше про свои исследования. Интересно же…

- Сегодня не было ничего интересного, кроме фанатичной дамы, которая требовала убрать скамьи из церкви, потому что, по ее мнению, скамьи ограничивают человека и его передвижение по храму, делают его зрителем происходящего, а не участником, принижают роль молящегося и что-то там еще… Такие персонажи тоже бывают. Моя очередь спрашивать!

- А мы играем?

- Теперь да!

- Хорошо, удиви меня…

- Почему ты вдруг решил меня пригласить? Нет, я в курсе, что я прекрасен, и всё такое. Но ты, кажется, это еще не до конца понял. Поэтому давай, колись…

- Сын сказал первое слово…

- Ого! Поздравляю! И что сказал?

- «Папа» сказал… Блин, Джей, не смотри на меня так… Конечно, он не Истона Эллиса процитировал…

- Всё равно это круто! Но… причем здесь наше свидание? Эй, ты покрасне-е-ел!

- Отстань… Просто… Господи, я не знаю, зачем тебе говорю всё это… Наше свидание при том, что я загадал на это…

- Ты что сделал?

Кажется, они чуть не подрались из-за этого, но Джаред использовал нечестные приемы – щекотался и водил носом по шее Дженсена, от чего тот смеялся и решительно не мог ответить, как Джаред, несомненно, того заслужил своими ироничными комментариями. Они говорили – немного о Деклане, немного о работе Дженсена, немного о бейсболе – около часа, после чего Джаред встал, как вкопанный, посреди парка и заявил:

- Мы срочно идем обратно!

- Что? Почему?

- Я жрать хочу. Что? У меня растущий организм! Эй, ни слова о росте!

- Я молчу, - Дженсен примирительно поднял ладони.

- Ты громко думаешь! Мы идем есть огромные и отвратительно вредные стейки!

- Уговорил, - наверно, свидание выходило не таким уж неудачным, как опасался Дженсен.

***

- …Ладно, считаю, официальную часть мы успешно миновали… Теперь давай переходить к неофициальной!
Дженсен едва не подавился «гиннесом».

- Что? Мне нужно использовать с толком то время, которое у нас есть, перед тем, как принесут еду. Я же настроен на то, чтобы ты пригласил меня на второе свидание…

- Твои методы напоминают шантаж, - Дженсен улыбнулся.

- Да, мне говорили… Но ты уходишь от темы… Так как? Желаю знать о тебе все интимные подробности…

- Например?

- Например… Что самое сумасшедшее ты в последний раз вытворял в постели?

- Хм… Дай подумать… Укладывал сына спать…

- Ты жульничаешь!

- Ну, это мой ответный метод… Оставлю тебя на минуту - слишком много пива.

«Слишком много разговоров не о том…»

Он был благодарен Джареду – тот брал инициативу на себя, несмотря на возраст, тормошил его, проводил время с ним – унылым отцом-одиночкой – вместо ударной студенческой вечеринки… Даже со своими этими церковными странностями он казался на порядки адекватнее, чем Дженсен.

Он ополоснул руки и лицо. Надо просто успокоиться – чуть меньше мыслей о Гвен и Деклане и чуть больше алкоголя, и он будет вести себя, как нормальный человек. Черт, он искренне полагал, что общение с тем, кто ему нравится, поможет выбраться из того замкнутого круга мыслей и рутинных событий, но, кажется, чем ближе пытался стать Джаред, тем острее и отчаяннее Дженсен ощущал… стыд. Стыд за то, что он пытался стать счастливым без неё.

Он опустил руки в сенсорный драер. И сначала ему показалось, что сушильный аппарат не работает – не было слышно привычного шума от сильных потоков воздуха. Он вытащил ладони и уже потянулся к бумажным полотенцам, когда заметил, что руки в крови – она течет вместо потоков воздуха из аппарата, теплая, со сладковатым металлическим запахом, струйками стекая на пол… Возле драера уже образовалась небольшая лужица, кровь на ладонях высыхала и становилась липкой… Дыхание перехватило от ужаса – Дженсен зажмурился раз, два, но алое по-прежнему капало с пальцев.

- О, нет…. Нет, нет, нет… Никаких глюков. Здесь ничего не случится. Никто не умрет… Никто не умрет… Никто не умрет…

Он повторял снова и снова, как мантру, накрепко зажмурив глаза.

- Мужик, ты как? Эй! Принял лишнего? - парень в наколках и с красным гребнем на голове тормошил его, пытаясь протиснуться к умывальникам.

- В порядке… Я в порядке, - Дженсен открыл глаза – с ладоней капала вода.

Чертовщина какая-то. Стараясь игнорировать то, какими дикими и испуганными были его глаза в зеркале, судорожно смял несколько бумажных полотенец, даже не попытавшись толком вытереть ладони, и выскочил из туалетной комнаты.

- Слушай, ну это невежливо! Я тут сижу и медитирую на свой стейк, пока тебя жду… Ты снял в туалете кого-то, что ли??? Джен…

Джаред осекся, очевидно, заметив неестественную бледность собеседника.

- Ты хорошо себя чувствуешь? Дженсен? Ты как?

- В порядке… Просто тяжелый день, - Дженсен сел на свое место. – Приятного аппетита?

- Э-э-э… Спасибо… Ты ничего не хочешь мне сказать?

- Например, что?

- Например, почему ты выглядишь так, словно встретил президента Кеннеди?

- Что случается в уборной, остается в уборной! Кажется, кто-то медитировал на стейк…

- Как знаешь, - Джаред пожал плечами и улыбнулся – вроде, не обиделся.

Они принялись за еду. Дженсен не мог вспомнить, какой прожарки заказал мясо, но ему точно принесли с кровью… Красные потеки смешивались с соусом, образуя густое, бурое месиво… Он не мог заставить себя съесть ни кусочка – возможно, нужно чуть посолить, и немного перца…

- Так. Всё! - Джаред отложил приборы и перехватил руку Дженсена.

- Дженсен, что ты делаешь?

Дженсен только сейчас обратил внимание, что вся его тарелка присыпала толстым слоем соли, а он уже минуту трясет над едой опустевшей солонкой.

Он все-таки испортил всё, что можно.

- Извини. Я пойду…

- Вот уж нет. Мы оба пойдем.

- Но ты же голодный… Прости… Я сегодня дурной какой-то, и дело…

- …Не во мне, ага. Ты говорил. Считай, что мне просто по пути с тобой, а такси на двоих будет дешевле. Раз тебе так невыносимо принимать какой-то иной мой статус в отношении себя.

***

В такси они молчали. Мост, университетские городки… До дома Дженсена осталось совсем немного.

- Остановите, пожалуйста.

Дженсен решил, что обидел Джареда, обидел слишком сильно, и тот не может дотерпеть в его компании даже дорогу до общежития. Но тот расплатился с таксистом и вытащил Дженсена из машины.

- Я не понимаю…

- Я чокнутый, я в курсе. Но даже мне далеко до тебя, - Джаред улыбнулся, но глаза были злые, возбужденные.

- Да… Я пойму, если ты не…

- О, нет. Я в деле.

Они выдвинулись в сторону дома. Дженсен понимал, что налажал во всем, и так отчаянно хотелось исправить хоть что-то… Ну почему это сочетание почти невозможно – быть необщительным и закрытым по натуре, бояться сблизиться с кем-то после смерти Гвен, видеть сны наяву и - одновременно – пытаться сделать вид, что всё в порядке. Условия избыточные. Ему не решить, можно даже не пытаться… Что-то придется исключать.

- Можем сходить на бейсбол… Кажется, так делают эм… друзья? – осторожно поинтересовался Дженсен.

- Мы не друзья, - Джаред скривился, словно от лимонного сока.

- Оу… Извини, я, кажется, неверно истолковал. Черт, неудобно получилось…

- Я не о том… Не о тебе. У меня не складывается с дружбой.

- В смысле?

- Я общаюсь с кучей людей – легко схожусь, не имею привычки грузить кого-то своими проблемами, зато могу помочь решить проблемы других. Но, рано или поздно, все друзья – или те, кого я считал таковыми – уходили. Причин сотни: мы спали, и дружба рассыпалась; наши интересы со временем менялись, и мы ловили себя на мысли, что говорить не о чем и не за чем; возникало какое-нибудь дурацкое недопонимание, и каждый замыкался, уверенный именно в своей правоте… Так или иначе, то, что принято называть дружбой, в моей жизни не приживается.

- Сурово…

- Я анализировал ситуации, выявлял свои ошибки в каждых таких отношениях… Вот только в каждых следующих я умудрялся не только повторить уже совершенные, но и добавить к ним парочку новых. Да, я общительный. И классный, даже не отрицай. Но друзей у меня нет. Есть один знакомый, с которым совпадают взгляды на дружбу – у нас, скорее, деловые отношения: вдвоем проще оплачивать комнату, выгоднее набирать заказы в нэте…

Дженсен хотел оспорить такую точку зрения, вспомнил Мишу и Криса… Было в словах Джареда что-то подкупающее: неправильное, но неприкрытое, честное, без наносного, без морального шантажа и вечного поиска выгоды за фасадом высоких чувств - что-то, делающее это неправильное таким похожим на правду.

Джаред остановился.

- Пойдем со мной…

- Ты второй раз за вечер предлагаешь, - попытался отшутиться Дженсен. Откровенность Джареда о дружбе все-таки неприятно царапнула.

- Да, - Джаред, напротив, был серьезен – наверно, впервые за часы, проведенные вместе. – Что, если мы не никогда не дойдем до твоего дома? Что, если сегодня последний день твоей жизни? Зная это, ты пошел бы со мной?

Дженсен вздрогнул.

- Нет, не так…Черт, слова только всё портят… Извини, но я сдохну, если не сделаю…

И в следующую секунду он уже целовал Дженсена отчаянно, голодно, жарко.

После Гвен было немало поцелуев – украдких, болезненных, смазанных – но после нее никогда не было этого дурацкого, горячего, стыдного и собственнического – когда хочется запустить пальцы в волосы, притянуть еще ближе, вплавиться, забыться в чужих руках… Дженсен отстранился, поймав себя на мысли, что даже не сравнивал, что на минуту позволил себе не помнить о ней. И облегчение, сдобренное почти забытой сладостью возбуждения на двоих, почти сразу сменилось чувством вины.

- …Можно сказать – ты неверно меня понял. Это было не отрицание того, что мне хочется знать тебя, - Джаред медленно облизал губы, смакуя их общий вкус. - Это утверждение - мне хочется знать тебя ближе, чем принято у друзей...

Дженсен хотел ответить – впервые за вечер он не чувствовал обязательства реагировать на слова собеседника – ему просто было, что сказать Джареду. Что-то хорошее. Наверняка хорошее.

- У тебя телефон звонит в кармане или тебе настолько понравилось целоваться со мной? – Джаред тут же получил тычок под ребра.

- Да, Саманта, слушаю… Да, конечно, я в пяти минутах ходьбы от дома. Сейчас буду.

- Всё в порядке? – Джаред пытался выглядеть обеспокоенным, но выходило у него препаршиво – он был абсолютно довольным, до сих пор обнимал Дженсена одной рукой, поглаживая большим пальцем его шею и делал вид, что отпускать не собирается в принципе.

- Деклан не может уснуть. Это нетипично для него. Надеюсь, он не заболел, - вдруг разом накатили воспоминания о кровавых лужах на полу и липких, пахнущих железом ладонях… Нет, с его сыном ничего не может случиться. С ним ничего не может случиться.

- Мне нужно…

- Ты же понимаешь, что это не последнее свидание?

***

Ночью есть время – чуть дольше часа - когда суматошный, бессонный город переводит дыхание – время, когда устают жители ночи, но еще не проснулись обитатели дня. С трех до четырех утра город трет глаза перед тем, как получить банку энергетика или чашку эспрессо, чтобы окончательно взбодриться и продолжить свою безумную, безостановочную жизнь.

Кроме нас в баре оставалось лишь трое посетителей, что не мешало странному собеседнику все так же опасливо оглядываться, стоило каждому из них пошевелиться или бросить сонный, осоловелый взгляд в нашу сторону.

- …Мне нужно было сразу заметить… Но я просто не придал значения, упустил момент, когда мог… Не остановить, но хотя бы отсрочить… Некоторых вещей нельзя избежать, знаете? Мне кажется, знаете…

- Все поправимо, кроме смерти, - вино и кофе держали, не давали расслабиться, поверить – не собеседнику, а тому, что именно он рассказывал. Верно говорят, что сумасшедшие говорят правду – вот только эта правда существует только в их голове. У меня было время, чтобы дослушать историю. Но не было желания – город был в той самой фазе – фазе выдоха старого и вдоха нового дня, в фазе, на которой люди ночи должны забыться рваными, сумасшедшими снами, вызванными алкоголем и нереализованными желаниями.

- Нет… Поправима даже смерть…

Если до этих слов я еще колебалась, то после стало совершенно ясно – мужчина безумен. Его история, пожалуй, может иметь успех – в некоторых местах нужно усилить линию саспенса, продумать развязку – такую, чтобы эти лужи крови в уборной превратились в реки… Издатели в последнее время полюбили безысходность в финале…

Я уже готова была извиниться и, черт, назовем вещи своими именами – сбежать, ощущая дискомфорт от того, что собираюсь использовать историю, вероятно, больного человека, когда собеседник, задумчиво потиравший заросший подбородок и передвигавший по столу пустую кофейную чашку, поднял голову и поймал мой виноватый взгляд – смотрел устало, но совершенно открыто.

- Дослушайте меня. Пожалуйста. Реальная развязка превосходит то, что Вы собираетесь написать…

_________________
мертвый президент и его мертвые принципы


23 ноя 2013, 00:16
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 11 май 2013, 23:04
Сообщения: 46
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
Глава 3. Проводник

Дженсен смотрел на прозрачную, казавшуюся густой воду в бассейне, над которой стоял легкий туман. Кроме него в закрытом помещении никого не было – каждый шаг гулко отдавался, разносился по воде и отскакивал от кафельной плитки. Он аккуратно заступил на пружинящие мостки – несколько медленных шагов в предвкушении, как прохладная вода окутает, смоет усталость. Дженсен легко оттолкнулся и прыгнул – до воды было не больше десяти футов, он почти моментально почувствовал едкий запах, но не успел ни испугаться, ни испытать болевой шок – на дно бассейна тело опустилось через считанные минуты, когда сквозь выеденные кислотой участки мышц уже проглядывали кости…

- Мистер Эклз… Дженсен… Дженсен, я прошу прощения. Извините, - Саманта легко касалась его плеча, пытаясь разбудить.

Он резко вскочил, выныривая из сна, пятясь от женщины и хватая ртом воздух.

- Простите, не хотела напугать… Но у Деклана снова… Он снова спрашивает…

Миссис Фэррис была полностью одета, очень уставшая и еще более серьезная, чем обычно – сегодня ей снова не удалось уснуть из-за его сына.

Это продолжалось уже два месяца - с тех пор, как Деклан начал говорить связными предложениями. И это стало кошмаром – и для Дженсена, и для Саманты.

Сначала они принимали это за детские фантазии, потом за ложь – для того, чтобы обратить на себя внимание отца, занятого работой и личной жизнью… Но буквально неделю назад Дженсен узнал у риэлтора о прежних хозяевах квартиры, и… Лучше бы он не лез в это.

Сын серьезно посмотрел на него – на его бледном личике стали заметны веснушки и темные круги под глазами, потому что все чаще по ночам он задавал вопросы, от которых Дженсену становилось по-настоящему страшно.

- Папа, тетя опять танцует… Почему она танцует? Надо спать!

- Где она, приятель? – Дженсен взял ребенка на руки. – Покажи, где тетя?

- Вот она… Где окно… Она не спит…

- Она… Она просто непослушная. И не получит подарок от Санты. Потому что ночью нужно спать….

Крик Деклана, резкий, испуганный, заставил Дженсена вздрогнуть:

- Папа! Тётя упала! Упала!

Перед Дженсеном эту квартиру снимала молодая танцовщица, безуспешно пытавшаяся пробиться на Бродвее. За две недели до приезда Дженсена в Нью-Йорк она – то ли умышленно, то ли случайно – выпала из огромного окна на кухне, умерла мгновенно от перелома шеи. Именно поэтому квартира досталась Дженсену так дешево, а соседи с таким подозрением косились в его сторону.

Но в текущей ситуации его уже не заботило то, что риэлтор скрыла эти факты о квартире – его безумно пугало то, о чем говорил его сын. Он… видел ее? Он на самом деле видел эту женщину? В смысле, как призрак? Как нечто, похожее на собственные галлюцинации Дженсена?

Он записался на обследование мозга, так как никакими иными причинами, кроме физиологических отклонений, не мог объяснить себе свои видения… Что, если... есть такая причина: проблемы с сосудами, опухоль, – что тогда? Что, если у Деклана нечто подобное – генетическая предрасположенность из-за него, из-за Дженсена…

Он с ума сходил от этих «что, если».

***

Та осень опадала кленовыми листьями на асфальт и припаркованные машины, она пахла горячим клубничным джемом и коричными вафлями с яблоками, была такой уютной, что почти неконтролируемо хотелось завернуться в нее, как в шерстяной плед, чтобы только нос торчал…

- У тебя нос холодный, - Джаред мазнул горячими губами по кончику носа и вверх, до переносицы. Дженсен устало улыбнулся.

- Ты сказал, что о Деклане поговорить хочешь… Я не настаиваю, но мне очень не нравится твое настроение и твое молчание. Оно не твоё сегодня… Не комфортное, как обычно…

Изображение

Они брели по улице, загребая ногами мокрые листья. И Дженсену одновременно хотелось рассказать Джареду всё – именно и только ему. И было страшно, страшно стыдно, по-детски, по-настоящему – страшно, что после того, как он скажет, страхи вырвутся, обретут силу и форму.
- Мне кажется, ему нужен психолог, - начал с простого, - а поскольку детских психологов, кроме тебя, я не знаю…

- Давай с самого начала? Что случилось? Воображаемые друзья? Капризы? Фобии?

- Постарайся меня понять, ладно? – Дженсен потер шею.

- Всегда, ты знаешь, - Джаред коснулся его ладони, лежавшей на шее, переплетая пальцы и легко поглаживая позвонки.

- Деклан видит странные вещи – что-то вроде фантомов… Сначала я подумал, что он пытается привлечь мое внимание, но в его поведении ничего не изменилось. Просто иногда ночами он не мог уснуть – говорил, что у нас по квартире ходит женщина, иногда танцует, иногда плачет… Он даже описать ее смог. Я навел справки, оказалось, что она до меня жила в этой квартире, но погибла. И Деклан видел, как это произошло – видел, как она танцевала, а потом выпала из окна.

- Считай, тебе удалось удивить меня…

- Это еще не всё. К сожалению. Я не знал, что думать - повел его на МРТ. У него нет никаких отклонений – наоборот, опережающее развитие, он полностью здоров. Успокоился немного, но в больнице он меня спросил: «Где мой братик?». Я крышей чуть не поехал… Сказал, что брата зовут Ник, а его – Тим, и они с родителями жили в доме, у них был пес. Но родителей убили, он видел, как… А его и Ника привезли в больницу… Мне, конечно, ничего в больнице не сказали… Но я проверил в сети – около года назад вырезали семью судьи – его и жену нашли мертвыми, а за жизнь двух сыновей – Тимоти и Николаса - врачи боролись, но безуспешно – оба мальчика скончались в стенах больницы…

- Я понял тебя… Но я бы хотел с ним поговорить прежде, чем делать какие-то выводы. Если потребуется, я проконсультируюсь дополнительно со своими преподавателями… Какими бы странными ни казались мои слова, но дети до четырех лет могут помнить свои прошлые жизни. Это научно подтвержденный факт. Тут нечто подобное …

- Спасибо, правда… Я знаю, что это звучит… Не так, не нормально… Я хотел только лучшего для него, а получается, ничем не могу помочь… Так паршиво чувствовать себя беспомощным…

- Эй, мы во всём разберемся… Твой сын жив и здоров – а это самое главное. Вдруг окажется, что он – гений! Или подтверждение этой новомодной теории о детях «индиго»… Чудеса ведь могут случаться, правда, - Джаред накрыл ладонями его лицо, погладил скулы большими пальцами, вынуждая смотреть на себя – не сквозь, обращаясь и путаясь в мыслях – только в глаза, чтобы Дженсен видел и понимал наверняка…

Дженсен сам поцеловал его – пробуя, смакуя, сдерживаясь изо всех сил и отчаянно желая, чтобы через эту близость, через тепло Джареда ушли все страхи. И Джаред позволил ему вести – изучать губами подбородок, адамово яблоко, выемку между ключицами и, осмелев, снова вернуться к губам и прикусить до крови, слизнуть каплю, пропитанную солью и вкусом Джареда… Как же хорошо. Как же, черт возьми, хорошо… Дженсен отстранился, все еще удерживая Джареда в объятиях, и только тогда заметил, что сильно поранил его губы.

- Прости… Прости, пожалуйста, - вспыхнул сразу, запустил руки в карманы в поисках салфетки.

- Джен, всё в порядке, слышишь? Самое нелепое, что может сделать человек после поцелуя – извиниться за него…

- Я не за… Блин, Джаред, я каждый раз попадаюсь! – выдохнул и, наконец обнаружив бумажный платок, аккуратно промокнул каплю крови с губ Джареда.

***

- Если я приглашу тебя сегодня… сейчас, пойдешь? – Дженсен в равной мере хотел рассказать о своих собственных видениях и быть насквозь пропитанным вкусом и запахом Джареда, путался снова, смущался, словно они не были вместе эти месяцы.

- Ты глупые вопросы задаешь … Учитывая, что за сегодня, мне кажется, ты уже пару раз мысленно трахался со мной… И тем более ради твоего предложения я готов был даже на тройничок с девушкой. У меня однажды был такой опыт, довольно забавный, закончившийся тем, что она делала мне минет на глазах у своего парня и в промежутках умудрялась признаваться ему в любви – вот это по-настоящему странно, но для тебя я был готов, ну, чтобы тебе привычнее было…

- Ты просто… чудовищный! – Дженсен, уже пунцовый от смущения, схватил Джареда за руку и потащил в сторону своего дома.

- Эй, а что я сказал? А разве суперстрогая няня Деклана не возмутится, если мы будем трахаться на столе???

- Я тебя не слушаю! И Сэм не «суперстрогая»! И …её и Деклана нет дома…

- Подожди-ка, - Джаред крепко держал за запястье, не вырваться, - ты планировал? Хотел, да?

- Я не… Черт, почему ты вечно вынуждаешь меня смущаться? Я попросил Саманту на время забрать Деклана – он совсем не может спать последние недели в квартире из-за этих… Из-за видений… Я не планировал, нет… Но совру, если скажу, что не хотел…

- Это охрененно верный ответ! Пошли быстрее, а?

И это было именно так – охрененно - чувствовать чужое возбуждение слаще и острее, чем свое.

- Ты тот еще любитель поцелуев, - засмеялся Дженсен, когда Джаред не выпустил его из объятий, чтобы раздеться.

- Ага… Ты тоже, - Джаред ничего не имел против того, чтобы растянуть удовольствие – не мог отказаться от того, как сладко целует Дженсен, все еще сдерживаясь и стараясь не оставлять на коже любовника отметин, как бережно снимает с него рубашку, покрывает поцелуями живот и грудь, прежде чем стянуть футболку…

И Дженсен не заметил, упустил момент, когда стало невыносимо – медленно и нежно - он впивался зубами в атласную кожу и тут же пытался успокоить мягкими касаниями языка и губ, но срывался снова и снова… Пришел в себя только от глубокого, полного наслаждения стона Джареда – на его шее и плечах влажно поблескивали от слюны следы сильных укусов, не до крови – но четкие, багровые отметины, которые не сойдут несколько дней…

- Всё в порядке, правда… Я крышей еду от того, что ты теряешь контроль, сдаешься… Давай, хочу тебя настоящего, не закрывайся…

Но Дженсен уже отстранился.

- Налить тебе чего-нибудь? – спросил он уже из кухни.

- Эй, ты чего? – Джаред подошел сзади, губами пересчитывая позвонки на шее Дженсена.

- Веду себя, как идиот… Прости…

- М-м-м… Как идиот ты себя ведешь сейчас, когда извиняешься, вместо того, чтобы продолжить…

Дженсен налил вино в два бокала. Джаред проигнорировал приглашение, занятый легким массажем его спины, а свою порцию напитка он осушил залпом. Рубиновый напиток не утолял жажду, не притуплял чувство стыда за свое неуместное поведение; после красного вина – мысли заполошные, черносмородинные…

- Ты испытываешь мое терпение, - Джаред забрал пустой бокал из его рук, - пожалуй, стоит запомнить, что неограниченное время и пространство плохо влияют на твою концентрацию…

- Плохо на себя влияю я сам, - Дженсен водил пальцами по обнаженной груди Джареда. - Иногда, когда я тебя касаюсь, мне кажется, что я не могу дышать… Потому что ты – лучшее, что со мной случилось за последнее время… И я так отчаянно боюсь причинить тебе боль… Или всё испортить…

Джаред уткнулся в его шею и, как можно тише, заржал.

- Что? – Дженсен был озадачен, но не мог не улыбнуться в ответ.

- Я, знаешь ли, приверженец традиций…

- В смысле?

- В смысле – разговаривать, в крайнем случае, после секса, а не вместо…

И уже в следующую минуту Дженсен целовал его, запустив пальцы в волосы Джареда, а тот длинно стонал, поощряя, разрешая всё...

- К черту всё, - Джаред сдерживался, сколько мог, а затем опрокинул Дженсена на спину – тут же, на кухонном диване, целовал шею, грудь, живот, неуклюже, постоянно отвлекаясь на ласки, снял с Дженсена джинсы и белье. – М-м-м… Вот теперь всё правильно…

Наклонился и провел языком от паха до колючего подбородка, облизал губы, смакуя вкус кожи Дженсена, а затем опустился, чтобы слизнуть пряно-соленые капли и завершить букет. Джаред вбирал плоть убийственно медленно – хотел помучить Дженсена, как тот минуты назад неумышленно мучил его, но не смог удержаться – оглаживал губами, насаживался, чувствуя капли смазки на языке. Дженсен откинул голову назад, его бедра дрожали от усилия не толкнуться вверх, он цеплялся за обивку дивана, за спутанные пряди Джареда, за попытку контролировать неудержимое, темное желание – причинить боль, заклеймить, пометить. Когда Джаред поймал его ладони, поощряя, разрешая брать без оглядки, стон Дженсена был почти исполненным боли от облегчения. Но он сам отстранился:

- Давай, Джей, давай, ну же…

Губы жгло и покалывало, и нестерпимо хотелось ещё; Джаред только через минуту сообразил, что Дженсен тянет его усесться на диван. Дженсен устроился на его бедрах, и дразнил прикосновениями живота к животу Джареда, чуть приподнимался на коленях, чтобы – да, вот так - Джаред, чуть нагнувшись, мог обвести языком головку его члена. Дженсен подался вперед, чтобы поцеловать снова и снова, сминая и облизывая губы, прикусывая, отчаянно нуждаясь в том, чтобы Джаред был только его, чтобы он понял…

Он поднес к лицу ладонь Джареда и облизывал его длинные пальцы, чуть прикусывая подушечки, до тех пор, пока тот не прошептал «хватит» и не скользнул между ягодицами Дженсена, едва касаясь и дразня.

- Полагаю, у скромного отца семейства вряд ли на кухне найдутся презервативы…

- Зачем? У меня есть ты.

- Ты вульгарно меня используешь, - улыбнулся в поцелуй Джаред, пытаясь подрагивающими пальцами нащупать карман брошенных тут же джинсов.

- Да-а, - прошептал Дженсен и наклонил голову, чтобы удобнее было целовать шею Джареда.

Джаред толкнулся сразу, резко и жестко – он уловил, понял, что правильно было именно так - чувствовал, как тело Дженсена пульсирует и льнет навстречу, как его резкие толчки вверх сочетаются с медленными скольжениями Дженсена вниз. Только стоны – общие, на двоих, хриплые, оседающие на губах…

Сил хватило только перебраться на кровать – подушки, как обычно, сгреб к себе Джаред, а одеяло – Дженсен.

- Скучаю, когда тебя нет рядом, знаешь? Не по сексу… не только по сексу. Просто по тем моментам, когда ты здесь. Как сейчас, - ну, да, наверно, Дженсен все-таки был извращенцем – совсем немного – в том, что касалось разговоров до, вместо и после.

- Я рядом. Зачем скучать?

- Вдруг что-то…

- Эй, ничего не случится. Я не планирую отдавать тебя кому бы то ни было. И… ты ведь хотел сегодня что-то еще рассказать, помимо видений Деклана…

- Потом, ладно?

***

Иногда ему казалось, что всё, что не может больше, что тонет – тонет в людском море, в огнях мегаполиса, в бесконечной череде событий, на бегу, лишь касаясь, задыхаясь всё больше, и уже без надежды выплыть в штиль…

Изображение

Дженсен понимал, что ему нужно успокоиться в отношении Деклана: Джаред быстро нашел общий язык с его сыном, они отлично ладили, и в его присутствии Деклан словно становился обычным ребенком – мог часами возиться с машинками, игнорируя развивающие игры, которые настоятельно рекомендовала Саманта, с удовольствием гулял и, казалось, не видел ничего… сверхъестественного. Джаред советовался со своими преподавателями и еще с несколькими специалистами – все советовали не травмировать ребенка в таком возрасте пристальным вниманием врачей и исключительным отношением близких, признавая, однако, вероятность того, что ранние роды и случившееся с его матерью могли повлиять и на развитие, и на формирование некоторых особенностей восприятия. Но все эти правильные слова квалифицированных специалистов не умаляли страхов отца – Дженсен осознавал, что для нормальной социализации он должен отдать сына в детский сад, но как только представлял себе ситуацию, когда Деклан расскажет воспитателям или другим детям о своих видениях… Что дальше? Жалобы других родителей? Социальные службы? У него руки начинали трястись от этих мыслей – страхи не только уходили, они множились с каждым словом сына об увиденной или примеренной на себя смерти…

Ему всё чаще снилась Гвен – раз за разом ему не хватало смелости рассказать ей о том, какой хреновый из него отец. Она почти всегда молчала, легко касаясь его лба ледяными ладошками в кружевных митенках, но когда говорила, это всегда было что-то едкое и ироничное, что-то настолько её, настолько живое, что даже после пробуждения он, казалось, ощущал легкий, еле неуловимый аромат жасмина…


- Как ты, малыш?

- Джен, - она рассмеялась, - ты остался таким же придурком – только ты мог спросить мертвого человека «как ты?»

- Я скучаю по тебе…

Гвен, казалось, разочарована - качает головой:

- Нельзя скучать по тому, чего никогда не знал и не имел…



Ему не стоило приезжать – это не его город. Не справился, не смог. Но тогда он не встретил бы Джареда… Но тогда он был бы рядом с близкими – с родителями, со студенческими друзьями… В городе, где каждое здание и каждый проулок напоминал о ней… Чертов замкнутый круг.

Звонок Криса стал благословением.

- Привет, зазнайская твоя рожа!

- Крис… Ты… Ты представить себе не можешь, как мне был нужно, чтобы ты позвонил…

- Дженсен, какого хрена у тебя там происходит? Что значит «нужно»? Ты потерял мой номер что ли?

- Нет… Просто совсем с ума схожу.

- Эй, эй… У тебя и сына всё в порядке должно быть – я на днях видел Донну, и она мне выдала полный отчет о том, как вы там живете…

- Ты поэтому звонишь? – Дженсен так искренне был рад слышать долбанутого на всю голову Кейна, благодарен, как никогда – как можно быть благодарным только тем, кто помогает, не дожидаясь просьбы.

- Ну… Она как-то слишком идеально все расписала. И, чую, сделала это с твоих слов…

- Это не расскажешь по телефону… Мы в порядке, но есть некоторые проблемы, и я не представляю, как их решить…

- Ты убил кого-то?

- Ты чокнутый сукин сын…

- Допустим, это значит «нет»… Тогда всё в порядке. Но если что, у меня есть знакомая в Мексике, имей в виду, она всё…

- Я понял тебя, понял, - Дженсен не мог не улыбнуться.

- И к вопросу о нетелефонном разговоре. Я буду в среду в Нью-Йорке, там вроде наклевывается что-то по музыкальной теме, но пока молчу, чтобы не сглазить… Как насчет пересечься? Сто лет не видел твою конопатую физиономию.

- А я – твою, патлатую…

- О, вот и чудно, значит, договорились!

- Набери меня, как освободишься.

- Так! Стоп! Только не рыдай в трубку!

- Ты чокнутый сукин сын!!!

- Ты повторяешься! – торжествующе заржал в трубку Крис. – Я позвоню.

***

Бутылку «Бушмиллз» спустя он был готов рассказать Крису о своих собственных видениях. Тот на удивление спокойно принял рассказ о странностях Деклана – мало ли, что пацан видит, вон, у самого Криса до десяти лет воображаемый друг был, нормально всё, а мелкий Эклз, может, лекарство от СПИДа изобретет… И это не были слова утешения или то, что, по мнению Кейна, его друг хотел услышать – Крис на самом деле думал именно так.

- Что-то произошло со мной в этом городе… Иногда я смотрю на свое отражение, и кажется, что по ту сторону зеркала не человек. Насекомое, - Дженсен нервно переставлял пустые стопки по столу, - огромные сетчатые глаза, тонкая шея… Что-то вроде богомола, знаешь? И меня того и гляди растопчут, только жесткие крылья захрустят под подошвой…

- Может, так оно и есть… А еще, - Крис забрал стопки из ладоней Дженсена и отодвинул на безопасное расстояние, - может, мы просто два пьяных придурка… И нормальные у тебя глаза… На киви похожи!

- На что?

- Ну… На киви… Зеленые и мохнатые!

- Ты… Ты! – Дженсен смеялся так, что выступили слезы. – Ты абсолютно ненормальный! Но потрясающий…

- Это даже не обсуждается! Кофе?

Дженсен так и не завершил мысль, не рассказал о том случае в клубе, о снах, о крови на ладонях – после встречи с Крисом ему и не требовалось этого, он чувствовал себя… нормальным. Впервые за все то время, что провел в Нью-Йорке.

Поэтому его так поразили слова Джареда в ответ на его рассказ о встрече с другом:

- Тебе не нужно общаться с ним.

- Что?

- Тебе не стоит общаться с Крисом.

Одновременно захотелось ударить и обнять.

- Джей, то, что мы с ним спали когда-то, ничего не меняет…для нас. Для меня и тебя. И это ничего не меняет в моих отношениях с Крисом. Он мой друг. И…это, правда, важно для меня. Если бы я попросил тебя прекратить общаться с Чадом…

- Хорошо. Я прекращу.

Дженсен опешил. Насколько он смог понять, Мюррей был единственным приятелем Джареда: несмотря на кажущуюся простоту и открытость любовника, тот очень настороженно относился к новым людям, очень долго привыкал и еще дольше – выверял, что может рассказать о себе. И эта жертвенность, возможно, безрассудство - но совершенно точно не ложь и не бравада – царапнули как-то особо больно.

- Это неправильно… Так относиться ко мне, я этого не заслуживаю.

- Может, и не заслуживаешь, - и легчайший, почти незаметный укол разочарования – Дженсен ждал, что ему возразят. – Но я отношусь к тебе так. Терпи.

Джаред пожал плечами и улыбнулся так, как умел только он.

***

Было необходимо поговорить с Джаредом… С Крисом… С ними обоими – познакомить, напоить, чтобы Падалеки понял, что Крис – удивительный человек и верный друг. Что Дженсен - с Джаредом, с ним – с ревнивым и самым нужным придурком.

Если говорить о своих видениях – и во сне, и наяву – то только этим двоим. Почему-то сейчас именно это являлось для него мерилом близости человека. Он не сможет отказаться ни от Джареда – потому что… потому что это Джаред. Потому что он, как никто, дает Дженсену силу и покой, уверенность в собственной нормальности. Потому что Джаред помнит - Дженсен пьет черный кофе; он закрывает на ночь окно на кухне, не спрашивает о прошлом, хотя Дженсен видит, как сильно тот хочет знать больше о матери Деклана, и не настаивает на откровенности здесь и сейчас – ни о том, что происходит между ними, ни о том, что волнует Дженсена – всегда ждет, когда сам будет готов рассказать.

… Ни от Криса, который единственный понял его тогда, после смерти Гвен, когда хотелось только тишины и отчужденности; который никогда не отказывал Дженсену в помощи; который заслуживал только самого лучшего – не взамен на что-то, а просто потому, что его верность их с Дженсеном дружбе была чем-то непостижимым и очень-очень светлым.

Но этим планам не суждено было реализоваться – по крайней мере, в обозримом будущем: Крис был занят на студии – скрытный сукин сын молчал, но, кажется, он провернул что-то важное для карьеры в это посещение Нью-Йорка, Дженсена нагрузили аналитикой для новой рекламной кампании «Колгейт» - несмотря на то, что Майкл давно вышел из «террариума» и снова соседствовал с подчиненными, отголоски его последнего кризиса, причину которого не смог выяснить даже Стив, еще ощущались. Он сутками не видел сына, постоянно дергался из-за состояния Деклана, хотя и Саманта, и Джаред уверяли его, что всё в порядке. Единственное, что радовало – он перестал видеть сны. Точнее, в те два-три часа, что ему удавалось поспать между, казалось, одним бесконечным рабочим днем он просто умирал на холодных простынях в комнате, где давно не было Джареда и где никто не закрывал окно – падал в сон моментально, накрепко, не чувствуя ничего. Наяву он видел только экран монитора и дно кружки с кофейными крупинками.

И только надеялся и отчаянно желал, чтобы в этом неправильном, не его городе было хорошо Деклану, Джареду и Крису. Если бы он умел молиться, он бы, наверно, попросил – корыстно и эгоистично – для них чего-то… нормального.

До рождества оставалась неделя, и, разумеется, Дженсен не имел ни малейшего представления, когда сможет выбраться за елкой или подарками. В одиннадцать вечера он все еще сидел на работе, выверяя полученные в ходе исследования графики. Вздрогнул от телефонного звонка и, не отрывая глаз от цифр, ответил:

- Да?

- Дженсен, слышишь меня? – голос в трубке смешивался с криками и шумом, похожим на вой сирены скорой помощи.

Дженсен вскочил моментально, стянул торопливо очки:

- Крис! Ты в порядке???

- Да… Я – да… Меня слышно? Тут все с ума посходили!

- Где ты?

- Ты не поверишь… Это, мать вашу, какое-то рождественское чудо… Ты веришь в чудеса?

- Кейн, я не ручаюсь за себя… Какие к хренам чудеса? Я «скорую» там слышу…

- Эй, эй… Тут есть «скорая» – для фанов… Старик, меня пригласили в рождественское турне Тима Макгро*, выступать у него на разогреве… И ты, вроде как, первый человек, которому я это говорю…

- Кейн… Чёрт… Поздравляю, от души поздравляю. Ты заслужил… На самом деле…

- А то! С наступающим, Джен! Проведи это Рождество так, чтобы на нас обоих хватило, раз уж я буду всё это время пахать…

- Сделаю, что смогу, - Дженсен улыбнулся, снова опустился на кресло. – С наступающим, Крис! Безумно рад за тебя!
_____________________________________________________________________________
*Тим Макгро – известный американский исполнитель кантри-музыки, обладатель 3-х премий Grammy и 14 премий Academy of Country Music.

***

Кажется, он почувствовал запах прежде, чем зашел в квартиру – свежий хвойный аромат – и уже внутри – гора пакетов у входной двери, несколько елочных иголок на полу в прихожей. И пугающая тишина.

- Саманта? Я сегодня пораньше, сейчас в магазин, а…

- Привет, чудовище! – Джаред сгреб его в объятья и поцеловал – немного зло, прикусывая губы Дженсена и не давая тому ответить – наказывая за то, что его так долго не было рядом, но уже через минуту сладко, жадно, обещая всё, если только Дженсен позволит…

- Эй, почему это я чудовище?

- Потому что у тебя холодные лапы и нос, ты бледный, как вампир, и еще с синяками под глазами, как… панда! Согласись, устрашающий видок…

- А Саманта и Деклан?... – Дженсен пытался прийти в себя, снять пальто и привести в порядок мысли, не касающиеся работы – мысли человека, который зашел домой в пять вечера в Сочельник и понял, что до Рождества остались считанные часы.

- Эй, эй, всё в порядке. Саманта повела твоего сына на рождественский спектакль, я купил елку и какое-то невероятное количество продуктов и спиртного, так что – с тебя только ты и подарки… Или - только ты…

- Хм… Тогда выбирай подарок, - Дженсен раскинул руки, смотрел на Джареда и улыбался – уставший, осунувшийся, но только его, только Джареда.

- М-м-м, - Джаред сделал вид, что придирчиво рассматривает предложенное, обошел вокруг, изучая глазами русый затылок, спину в черном пиджаке, синие джинсы, черную футболку и выше – покрасневшие от недосыпа и напряжения глаза, в который сейчас искрился смех, вызов и желание, - я выбираю ремень…

- Заберешь подарок сейчас, не дожидаясь рождества?

- Ага, я весь год вел себя идеально и заслужил, - Джаред уже вытаскивал ремень из шлевок, не касаясь Дженсена больше нигде, кроме пояса.

- Помнишь момент в «Плохом Санте»? – Джаред стоял близко, так, что Дженсен чувствовал тепло его тела и его дыхание на своих губах.

- Календарь с шоколадками? – во всем виноват Джаред, из-за него было так… так безумно приятно дразнить. Из-за его шеи и ключицы с капельками испарины, которые невыносимо хотелось слизнуть, из-за его ладоней и пальцев, которые сейчас чуть подрагивали, когда Джаред перекатывал и пропускал между ними трофейную полоску черной кожи…

- Нет, не этот… «Трахни, Санта!»*
______________________________________________________________________________
* отсылка к сюжету фильма «Плохой Санта», комедии режиссёра Т. Цвигоффа

***

Джаред целовал его плечи, нежно и мучительно медленно - только влажные прикосновения губ, обводя языком позвонки, его руки окружали Дженсена, не оставляя между ними пространства – и Дженсен мог думать только о тепле – тепле от обнаженной горячей кожи Джареда, его ладоней, его дыхания.

Он задержал дыхание, почувствовав прикосновение губ к пояснице, щетина слегка царапнула чувствительную кожу, когда Джаред опустился чуть ниже…

Если бы Дженсен запер входную дверь, если бы они, два озабоченных придурка, смогли хотя бы добраться до спальни, если бы Деклан не заснул на представлении – если бы порядок вещей сбился хотя бы на одно из событий, возможно, случившееся после произошло несоизмеримо позднее. Или – при известной доле случайности и везения – никогда.

Ни один из них не обратил внимания на вошедшую в квартиру женщину с ребенком, пока миссис Феррис настойчиво не постучала по стене прихожей, выходящей прямо в кухню. Джаред спокойно отстранился и натянул джинсы, Дженсен вспыхнул сразу, вцепился в протянутое Джаредом белье.

- Мистер Эклз, полагаю, я ничего предосудительного не видела, а Деклан спит, поэтому инцидент можно считать исчерпанным, - Саманта уже давно называла его по имени, и официальное обращение более чем явно говорило о том, что тема остается открытой.

- Саманта, всё в порядке. Вы можете сказать всё, что считаете нужным.

- Я не скажу ничего нового: ваша работа и ваша личная жизнь меня не касаются, но я не могу игнорировать то, как ничтожно мало времени Вы проводите с сыном, предпочитая ему… Извините, я должна уложить Деклана, - женщина демонстративно направилась в детскую.

Черт знает, зачем он сказал это – наверно, обидно стало за Джареда, за то, как во многом он отказывал себе из-за работы, за ту недоговоренность в словах Саманты, осуждающую, возможно, содержащую долю правды и здравого смысла, но осуждающую так явно…

- Саманта, - кажется, он все-таки не сдержался – его голос разбудил дремлющего на руках женщины Деклана, - мне бы не хотелось, чтобы накануне праздника между нами были какие-то недомолвки и разногласия. Но я не собираюсь извиняться за то, что происходит в моей жизни.

- Я и не ждала извинений…

- Джаред – часть моей жизни. Но даже об этом я не обязан Вас информировать, - почему, ну почему впервые после Гвен он пытается вдохнуть, наконец-то наладить жизнь, а на него реагируют так, словно он сделал что-то предосудительное. Если только…

- Вы против моих предпочтений? В этом дело? – Дженсен начинал злиться.

- Нет… Нет, Ваша ориентация не причем. Я говорю только о том, что Вы предпочитаете проводить время не с ребенком, а со своими… друзьями…

- Сэм, не нужно прикрываться моим сыном, если Вам есть, что сказать… Я всегда был честен с Вами… И мне кажется, имею право на честность в ответ, - обида затопила, смешалась с раздражением. И Джаред, кажется, видел это – видел и не вмешивался, понимая, что одно слово в сторону любой из сторон, и Дженсен взорвется – от усталости, вечной спешки и стресса, от страхов за сына, от ситуации, в которой был уличен…

Деклан сонно тер глаза и хмурился.

Саманта молчала, и когда заговорила снова, казалось, это был другой человек:

- Простите, Дженсен. Вероятно, Вы правы. И я просто была шокирована увиденным. Вы не против, если я заберу Деклана к себе, пока вы готовитесь в празднику, а завтра утром приведу, чтобы он получил подарки в кругу семьи?

Дженсен хотел сразу отрезать «Нет» - он не хочет, чтобы Деклан был рядом с женщиной, которая осуждает его отца. Но Джаред мягко положил ладонь ему на плечо и кивнул в сторону разгрома на кухне – пакеты с продуктами, перевязнная веревками елка, коробка с игрушками, моток гирлянд, их вещи на полу.

- Да… Хорошо, спасибо.

Дженсен поцеловал сына:

- С наступающим, приятель! Завтра Санта принесет тебе кое-что!

***

В два часа ночи ему позвонили:

- Дженсен Росс Эклз?

- Да, верно

- Вы знаете Саманту Феррис?

- Да… Она присматривает за моим сыном… Что…?

- Не волнуйтесь, с Вашим сыном все в порядке. Можете забрать его из госпиталя Кони Айланд?

- Вы можете сказать, что случилось? Как мой сын оказался в больнице?

- Мистер Эклз, соблюдайте, пожалуйста, спокойствие. Миссис Феррис доставлена к нам с ножевыми ранениями, сейчас ее состояние стабильно. С Вашим сыном все в порядке, у него нет никаких повреждений. Вы сможете забрать ребенка?

- Да, конечно, диктуйте адрес…

Через сорок минут он и Джаред были в клинике. Приемный покой был переполнен – самая праздничная ночь в году оправдывала себя. Дженсену не без труда и помощи Джареда удалось добиться внимание медицинской сестры – ему необходимо было видеть сына, было почти физически больно от того, что его самого не было рядом, пока с Самантой произошло несчастье… Что, если бы Деклан пострадал? Его было необходимо найти, сейчас, сию же секунду… И безумно, мучительно хотелось пить. Дженсен убить был готов за стакан воды.

- Извините, мисс… Моя фамилия Эклз. Час назад мне звонили – в клинику привезли женщину средних лет…

- Вы родственник?

- Нет, я…

- Тогда простите, слишком много пациентов, все посещения, пожалуйста, давайте отложим до завтра…

- Извините, но здесь мой сын, ему всего…

- Вы же сказали, что пришли к пожилой женщине, - медсестра с сомнением и раздражением смотрела на него.

- Мисс, женщина – няня, Саманта Феррис, ее госпитализировали, и вместе с ней привезли мальчика двух лет, Деклана Эклза, это его отец, и он хотел бы забрать сына, - Джаред вмешался, понимая, что еще чуть-чуть, и Дженсен просто взорвется.

- Мне нужно видеть сына, - его уже не хватало на «пожалуйста», не хватало на ожидание и выяснение деталей, пить хотелось всё сильнее, казалось, паника затапливает и, оседая, поднимает со дна что-то темное, смолянистое, что-то, желающее и требующее причинить вред любому, кто встанет между ним и его сыном.

- Я уточню у доктора, что можно сделать, минуту, - женщина уже собралась бежать дальше по неотложным делам, когда Дженсен все-таки сорвался, схватил ее за руку, он хотел сломать – причинить боль, почувствовать, как лопается кожа, рвутся мышцы и сухожилия под ногтями, если нажать сильнее, еще сильнее…

- Дженсен! Джен! – Джаред перехватил его запястье, вынуждая выпустить руку медсестры. - Извините, вы видите, что человек на взводе… Он просто хочет видеть сына…

- Я… я позову доктора, - женщина почти бегом удалялась, пережимая поврежденную руку.

- Дженсен, какого хрена ты творишь? – Джаред развернул его к себе лицом, обняв за плечи и хорошенько встряхнув.

- Я… не знаю… Мне страшно… Я не могу потерять его… Не могу потерять и его тоже…

- Джен… Джен, - Джаред взял его за подбородок, вынуждая смотреть на себя, – ты успокаиваешься, здесь и сейчас. Потому что с твоим сыном всё в порядке. Мы разберемся с этим бардаком и найдем его. И всё будет в порядке. Да?

- Да… Прости…

- Мистер Эклз? – пожилой доктор, низенький, с брюшком и красными от недосыпа, но все такими же пытливыми глазами, сверился с документами в руках. – Пройдемте, миссис Феррис ожидает Вас, а затем Вы сможете забрать сына.

- Только мистер Эклз, - жестом доктор приостановил Джареда, который последовал вместе с Дженсеном за мужчиной, – пожалуйста…

***

Саманта была в сознании, но слаба от потери крови - не шее слева и на левой руке от локтя до запястья были наложены повязки.

- Сэм, - он ничего не смог больше произнести, опустился на колени рядом с кроватью женщины и аккуратно сжал ее правую ладонь, - мне жаль… Мне так жаль… Если я могу чем-то…

- Дженсен, послушай меня… Послушай меня внимательно, - ее глаза светились решительностью, нетерпением и болезненным возбуждением. – Он ведет свою игру… Ты не понимаешь сейчас, но ты поймешь позже… И когда поймешь, вспомни мои слова… Он думает, что братство не знает о его планах… Но ты должен сберечь сына, сберечь Деклана… Проводник Силы… И Вера вернется на землю… Ты должен быть рядом с сыном, и тогда вы сможете всё… Никто не сможет повлиять и изменить! Никто не сможет, если вы будете вместе!

Саманта крепко сжала его руку, на грани с болью, но уже через мгновенье, словно вспомнив о чем-то, отпустила:

- Вам нужно уехать, Дженсен – тебе и Деклану… Далеко, как можно дальше…

- Сэм, что случилось? Кто на Вас напал? Я могу помочь чем-то? Ваши дети в курсе, что Вы в больнице? Вы обратились в полицию? – Дженсен пытался прервать поток бессвязной, на грани с бредом речи.

- Всё в порядке, со мной всё будет в порядке… Это крохотная… Такая мизерная плата за то, что теперь… Теперь наверняка… Они накачали меня чем-то… Долбаные доктора тоже хотят свой кусок… Дженсен, просто запомни, что я сказала… Важно… То, что я сказала…

Через минуту Саманта уже спала.

Невероятно, мысли путались… Кто напал на нее? Её ограбили? Причем тут Деклан?

Деклан… ДЕКЛАН…

Имя пульсировало в висках, на пересохшем языке, билось в яремной вене, и дальше – в сердце…

Дженсену казалось, что он на самом деле сойдет с ума – потеряет связь с реальностью – если сейчас же, сию секунду не найдет сына.

Он выскочил из палаты Саманты, готовый… Готовый на всё, лишь бы снова увидеть синие глаза и крошечные ладошки…

Доктор сразу заметил его, словно ждал:

- Пройдемте, Вы сможете заполнить бумаги и забрать ребенка.

- Извините… Доктор… Таннер, - Дженсен обратил внимание на бейдж, - что произошло? Что случилось с миссис Феррис?

- Это дело полиции, мистер Эклз. Поверьте, рождественская ночь – не очень корректное время, чтобы задавать вопросы, не относящиеся к состоянию здоровья пациента. Сейчас миссис Феррис вне опасности, ее состояние стабильно, она под наблюдением. Это главное. А все остальные ответы можно будет получить и завтра, верно?

Они зашли в детскую комнату. Деклан спал, укутанный зеленым больничным одеялом.

- Заполните, пожалуйста, вот эти бланки, подпись здесь и здесь, - доктор отметил галочкой места для росписи, но Дженсен уже не слушал его. Необходимо было прикоснуться, было невыносимо, недостаточно просто видеть.

- Эй, привет, приятель…

Он почти невесомо коснулся светло-русой макушки и легко поцеловал ребенка в лоб.

Деклан нахмурился во сне, всего на секунду, и уже через мгновение открыл глаза - синие, не такие, как у его матери – цвет темнее, насыщеннее:

- Папка… Папка пришел, - улыбнулся он и обнял отца.

***

В ту ночь что-то сломалось внутри – страх возможной потери был настолько острым, почти ощутимым физически – на кончиках пальцев, которые покалывает от эмоций и усилий – воздух казался густым, на каждое движение требовалось гораздо больше энергии, ее словно выкачивали из него…

Он больше не вынесет потери близкого человека - уход Гвен выбрал всё его терпение и понимание, все силы. За рождественскую ночь, проведенную в больнице, он явно увидел, насколько мизерны и не важны те вещи, за которые он пытался цепляться – жизнь в мегаполисе, престижная работа, возможность приобрести недвижимость… Саманта была права. Она была так чертовски права – он почти не виделся с Декланом. А зачем… Зачем ему всё это, если с сыном может случиться, что угодно, в огромном безумном городе, пока его отец пытается заработать как можно больше? Что, если бы досталось не только Саманте?

Кажется, жизнь все-таки работает не так – если что-то сломалось, вовсе не обязательно, что на руинах возникнет нечто новое и прекрасное – далековато от справедливости, как ни крути…

Он растерялся. Ведь искренне полагал, что справился – с её уходом, снами, страхами, сомнениями… Но, кажется, переоценил свои силы. Или, возможно, есть события, которые не вытравишь – навсегда, тавро чернилами, не хной…

Майкл даже не стал его отговаривать – место Дженсен терял, но Розенбаум пообещал восстановить того на работе, если вернется в разумные сроки. Дженсен не вполне понял про «разумные» - всё происходящее с ним в последнее время как-то слишком отчаянно норовило развести его с этим определением.

Когда Джаред предложил Ирландию в качестве временного пристанища – пока Дженсен не выдержит необходимую сейчас паузу и не перестанет вздрагивать каждый раз, когда Деклан пропадает из поля зрения – ему хватило нескольких фотографий пригорода Дублина, чтобы решиться.

- Ты… ты поедешь с нами? – Дженсен не осмелился бы попросить сам, насколько бы сильно ни нуждался в присутствии Джареда.

- Да… А что, были сомнения? М-м… Видимо, были…

- Но ты же бросаешь… Из-за меня и из-за Деклана свои исследования…

- Интернет никто не отменял. А тебя я не оставлю, говорил же.

- Но… Ты меня… Ты так мало знаешь обо мне…

- Я знаю о тебе всё, чтобы любить тебя. Мне не нужно знать больше.

- А если… Если ты будешь знать больше, это повлияет как-то на твое отношение? – Дженсен не готов был сейчас рассказать о страхах и видениях, малодушно и эгоистично. Но не мог не спросить…

- Многие знания – многие печали, Джен. Но я, вроде как, и в печали готов с тобой быть... Как там - «в болезни и здравии»…

- Ты невыносим, знаешь?

- Разумеется, ты же жутко унылый и предсказуемый… И я бросаю учебу… И еду через всю Атлантику с каким-то чудаковатым, конопатым, кривоногим… Эй, щекотаться нечестно!

***

Зеленое море, насыщенного травяного цвета, неподвижные чайки над водой и тишина, снаружи и внутри – Дублин принял сразу. Крошечные мосты через Лиффе, словно нарисованные, мультяшной красоты и сочности цвета двери, до сантиметра подогнанные друг к другу по высоте домики, увитые плющом и хмелем стены, кофе с привкусом табачного дыма…

Казалось, город ждал его – ждал и был его персональной, ожившей сказкой.

Их дом здесь пах… Иначе. Запах нового места ощущаешь, пожалуй, лишь в первое пребывание – их новое жилище пахло пылью, сыростью и чем-то удивительно знакомым – Дженсен не смог определить эту ноту сразу. Он пока не понимал, надолго ли они задержатся в стране, поэтому дом сняли на два месяца. Может быть, так дала о себе знать неизбежная депрессия после смерти Гвен, которой он не дал тогда возможности прорваться, переболеть ею, или он просто устал от Нью-Йорка – не был готов к нему, «не сошлись характерами» - кажется, это основная причина разводов? Или каждому иногда – хотя бы раз в жизни – необходим отпуск от этой самой жизни. Джаред и Деклан были идеальной компанией для такого отпуска.

Падалеки сразу распланировал места и достопримечательности, которые они обязаны посетить. А Деклан наслаждался общением с отцом – они занимались совершенными глупостями: поеданием сладостей, многочасовыми прогулками по паркам и узким улочкам, бесполезными покупками в магазине Диснея и полезными – в крохотных лавках с шерстяными свитерами и шарфами.

Он пытался проанализировать слова Саманты, сказанные тогда в больнице. Он звонил ей дважды, уже из Дублина, но она не брала трубку. Наверняка обиделась – Дженсен уехал, ничего не объяснив и не дождавшись ее выписки, уладил все дела с агентством, через которое нанимал няню – словно крадучись, втихую, судорожно. Перекатывал факты и её фразы, но они никак не стыковались - даже если списать на лекарства и шок, женщина явно была немного не в себе. Или… НЕ немного? Что, если он сам, будучи лунатиком, не заметил её странностей? Они все – чертовы Безумные Шляпники…

Но Ирландия словно дурманила его – Дженсен не мог думать, анализировать, подозревать. Каждый день они выезжали за пределы города, и это было похоже на добровольное и осознанное сумасшествие – страна на самом деле была изумрудной, бархатной; черно-белые собаки перегоняли овец с холма на холм; дороги усыпляли, предлагая в каждом крохотном баре кофе с виски и сливками… Они почти не встречали людей в своих путешествиях, и от этого Дженсену начинало казаться, что они попали в параллельную вселенную – мир только для них, где больше нет ни одного человека, кроме него, Джареда и Деклана. И он даже не понимал, что именно этот кокон ему был так необходим, чтобы снова ощущать себя живым – пока не попал сюда. И постоянно тянуло сердце, как от тоски – так бывает, когда приезжаешь в родной дом, где вырос, но где больше не живешь.

Город нравился ему всем – Дженсен полюбил ветер со стороны моря, Зеленый парк святого Стефана в центре Дублина, их вылазки в местные музеи, которые, кажется, не могли надоесть…

Ему тогда стоило остановиться – на том идеальном мире на троих. Но он не знал, не мог знать, что это хрупкое и совершенное время было еще одной ступенькой, и Дженсен должен был преодолеть ее по пути, который проложили за него. И для него.

В тот день с утра было пасмурно, но, как и везде на острове, погода менялась каждые десять минут, поэтому, когда к полудню от облаков не осталось и следа, Дженсен поддался на уговоры Падалеки – выбраться в музей Тринити Колледжа, расположенного недалеко от их квартиры.

На него не произвела впечатления главная достопримечательность – Евангелие 800-го года, «Книга Келлов»: рисунки показались пугающими, краски – выцветшими и смешавшимися до одного сероватого оттенка, а буквы на латыни – что ж, это просто буквы на латыни, пусть и нанесенные на тонко выделанную телячью кожу руками какого-то древнего и очень упорного, судя по размеру книг, человека. Гораздо сильнее его поразила гигантская библиотека – метры стеллажей вдаль и в высоту, заполненные книгами – словно… словно в Университете Остина много-много жизней назад… И скульптура в виде разрезанного земного шара – в парке Колледжа. И энергетика, которая ощущается в древних местах, старых зданиях и при большом скоплении людей – а здесь все три в одном – покалывающая подушечки пальцев, запускающая пузырьки шампанского в кровь…

А Джаред, кажется, забыл, как дышать, при виде книги, расположенной под толстым стеклом.

- Смотри, сегодня видно текст Евангелия от Марка!* «… Ибо Иисус сказал ему: выйди, дух нечистый, из сего человека. И спросил его: как тебе имя? И он сказал в ответ: легион имя мне, потому что нас много…».

- Прекрати, - Дженсен театрально закатил глаза и уцепился за руку Падалеки, чтобы оттащить того от книги, - в твоем исполнении это звучит так, словно совершается экзорцизм!

Джаред засмеялся и игриво подмигнул:

- Тебя это заводит? Я могу прочитать на латыни, м?


Этой ночью Дженсена словно отпустило всё, что держало раньше – усталость, сомнения, мысли о Гвен. Между ним и Джаредом словно не осталось ничего, кроме обнаженной кожи и одного на двоих сбитого дыхания. Наверно, впервые после Гвен или, возможно, впервые в жизни он хотел сказать Джареду, сказать так чертовски много – словами, губами, своим телом – сказать, что он весь – для него, для странного, внимательного, серьезного, ироничного и невероятного. Но, кажется, Джаред и так знал это.


Джаред удерживал его, и Дженсен боялся – боялся его самого, его одержимости, которая сочилась больным и черным. Дженсен сидел в каком-то подвале – руки были в кандалах – громоздких настолько, что тепло тела не могло их согреть, поэтому кисти словно онемели – от тяжести металла и холода в полутемном промозглом помещении.

- Ты станешь еще красивее, - Джаред подошел к нему, улыбнулся и поднял его ладони.

Он был старше, чем сейчас – раздался в плечах, волосы отросли сильнее. И стал в сотни, тысячи раз безумнее и опаснее. Он поднес к лицу Дженсена стакан, где в коричневатой жиже копошились белые черви. Затем вытащил одного и посадил на правую кисть Дженсена, затем еще одного. Потом еще трех на левую… Он проделывал это на удивление аккуратно – доставал по-одному, бережно усаживал на кожу Дженсена, ждал, пока червь почувствует близость пищи и медленно начнет вытравливать на коже ход…

- Твои ладони станут кружевными… И ты будешь еще прекраснее… Люблю тебя так сильно



Своего крика он не слышал – проснулся от того, что его почти грубо тряс за плечи Джаред, а в детской плакал Деклан.
________________________________________________________________________________
*На данный момент «Книга Келлов» разделена на 4 евангелия, одновременно посетителям показывают 2 из них: одно открыто на развороте с текстом, второе – с иллюстрациями. Страницы перелистывают 1 раз в неделю. На две другие книги меняют чуть реже.

***

Дженсен нажал на «стоп» в плеере, поморщился - американские исполнители не подходили по ритму - диссонировали в наушниках тому, что он видел вокруг. Он выбрал «The Scientist»* - британцы подходили один в один под его состояние, под него в этом окружении.

После того сна ему всё чаще снились кошмары, Деклан перестал спать вообще, и Джаред метался каждую ночь между ними.

Сегодня они направлялись в Стоунхедж – час на пароме до Холихеда, пара часов на поезде и совсем немного – на машине. Джареду надоело смотреть на их с сыном уставшие физиономии и слушать причины, по которым Дженсен никогда больше не хочет выходить из квартиры.

И он снова оказался прав – воды Ирландского моря, зеленые, сказочные, и бесконечные поля Уэльса завораживали… Деклан заснул у него на руках и впервые за очень много дней спал спокойно.

Холмы, на которых высились сарсены и голубые камни, должны были продуваться ветрами, но возле сооружения было на удивление тепло. Тепло и очень спокойно – энергия была мощной, но только созидательной. Стоунхедж пах травой, дождем, мокрой землей и ветром, который дует с реки.

Дженсен сел напротив конструкции – безумно хотелось, наплевав на остальных туристов, лечь в траву, сладко потянуться и смотреть, смотреть, как можно дольше, на эти волшебные камни, которые видели и впитали несколько тысячелетий, черпать их умиротворяющую энергию. Деклан спал на руках Джареда и улыбался во сне. Ему очень хотелось разбудить сына, чтобы тот тоже увидел это странное чудо, почувствовал тепло и свет этого места - Дженсен был уверен, что сын сможет со своей тонкой и очень чуткой психикой ощутить эту манящую силу. Здесь он не помнил о своих кошмарах, о бессоннице сына, о том, что он упускает важное – на первый взгляд, его жизнь успешна и полна: он и его близкие живут в достатке, у него есть сын и Джаред, он может позволить себе двухмесячный отпуск в другой стране, в его резюме – строка о работе в одном из самых известных агентств, которая может при желании открыть многие двери…

Но что тогда не так? Почему он смотрит свою жизнь, словно посредственную мелодраму в ночном кинотеатре – фильм унылый, затянутый и бессюжетный, но он слишком устал, чтобы встать и уйти. Устал чувствовать вину перед каждым встреченным человеком – перед Гвен, перед Самантой, перед Майклом, перед Декланом, перед Крисом, перед родителями... Перед Джаредом, от которого он всегда получал только поддержку и понимание, который оставил ради него свои исследования. Устал ощущать это неприятно щекочущее, притирающееся все ближе ощущение – словно чье-то потное тело в подземке – эй, приятель, тебя ждет такое будущее…

Дженсен сидел на траве, погрузившись в дурацкие невеселые мысли, поэтому не заметил, как проснулся Деклан. Ребенок попросил пить, Джаред передал его на руки Дженсену и достал бутылку воды из рюкзака. Он несколько минут рассматривал камни Стоунхежа и поля вокруг, а потом спросил:

- Почему людей столько?

- Не только мы с тобой и Джаредом хотим посмотреть на эти очень-очень большие, тяжелые и старые камни… Эти камни…

- Нет, - Деклан замотал головой и показал на холмы, расположенные далеко за спинами туристов, окружавшие сооружение, - не этих людей, а серых людей… Их всегда мало. А тут – много…

Дженсен побледнел. Джаред забрал у него ребенка:

- Пошли-ка, глянем на птиц? Ты всё проспал!

- На птиц? – Деклан заинтересовался.

- Ага, там, где мы оставили машину, много дроздов… Это такие маленькие птицы с пятнышками. Предлагаю угостить их булкой, что скажешь?

- Да-а! У тебя есть булка?

Они не обсуждали новый приступ видений Деклана на обратном пути, словно ничего не произошло. Дженсену хотелось кричать, обвинить кого-то... кого угодно… Джареда? Да, можно Джареда. Схватить его за плечи, трясти и требовать:

- Почему ты ни хрена не делаешь?? Почему ты не можешь исправить хоть что-то??? Почему мой сын не спит, а сны видит наяву??? Какой ты, блядь, специалист после этого???

Но он сдерживался, потому что в глубине души понимал, что виноват только он сам. Вероятнее всего, причина такого странного восприятия Декланом окружающего мира именно в его полной отчужденности от семьи и общения с близкими, со сверстниками. Нужно обязательно отдать его в детский сад. Или нет? Что будет правильным? Что он может сделать?

«Не спать с «детским психологом», который якобы лечит твоего сына, например…» - «потный» голос снова дал о себе знать.

Они вернулись около десяти вечера. Дженсен уложил сына и направился в душ. Джаред мягко остановил его, положив ладонь на плечо:

- Хочешь поговорить о том, что случилось?

- Нет… Не сегодня. Устал. Извини…

И это было чистой правдой – сейчас Дженсен чувствовал себя больным и разбитым, хотя еще днем ему казалось, что он на самом деле счастлив…


Джаред освободил его руки и придирчиво рассматривал красные, тонкие, сочащиеся сукровицей следы на кистях Дженсена – ладони очень мало напоминали сейчас кружево, скорее – древесину, источенную короедом. Но, кажется, Джаред добивался именно этого.

- Прекрасен… Ты прекрасен, - он поднял левую руку Дженсена и начал с наслаждением обсасывать поврежденные пальцы.

И Дженсен не чувствовал ничего – ни гнева, ни боли, ни обиды – кроме зудящего, почти болезненного желания перечеркнуть черты человека, который когда-то был любим им. Перечеркнуть, словно порвать бумагу остро заточенным карандашом, надавить сильнее, чтобы сломать грифель, и продолжать рвать лист с изображением – уже деревянными огрызками, оставшимися у основания грифеля…

Именно это желание позволило ему увидеть кончик ножа для бумаг в груде хлама на столе, аккуратно дотянуться и подцепить правой рукой, пока Джаред, прикрыв от удовольствия глаза, ласкал языком тыльную сторону его левой ладони. Он выдвинул лезвие не больше, чем на дюйм, этого хватило, чтобы в следующую секунду полоснуть Джареда по шее справа…

Джаред вскочил на ноги моментально, зло посмотрел, прижал руку к пораненной шее…

Что-то не так…

- Не нужно, Дженсен… Станет только хуже… Или ты хочешь, чтобы стало хуже? – выкрутил его ладонь быстро и резко, словно ошпарил болью и без того поврежденную руку Дженсена, перехватил нож.

- Прости… Ты сам хотел… Тогда смотри, - Джаред прорезает свою грудь, шею слева…
Что-то чертовски не так…

На его теле остаются алые рты от глубоких порезов. И Дженсен понимает, что именно не так – из ран не течет кровь. Джаред считывает это понимание по глазам, в которых только ужас от открытия. И перед тем, как перерезать себе горло произносит тихо-тихо, и Дженсен отдал бы все, чтобы не расслышать, но он слышит каждое слово:

- Нельзя убить того, кто уже мертв…



В три утра Джаред застает его на кухне за полупустой бутылкой виски.

- Джен?

Дженсен почти не вздрагивает на голос и прикосновение. Почти.

Джаред садится на пол у его ног.

- Чего ты боишься?

- Откуда выводы? – Дженсен демонстративно наливает в стакан еще порцию.

- Пьют, когда боятся… Вообще все глупости делаются, когда человек чего-то боится…

«Тебя», - хочет озвучить Дженсен. Нет, не так: «Себя». Но он молчит и делает глоток.
_____________________________________________________________________________
* песня со второго студийного альбома английской группы Coldplay «A Rush of Blood to the Head» (2002 г.)

***

Наверно, он даже был рад, что так получилось. Он и Джаред впервые поругались – Джаред настаивал на том, чтобы Дженсен рассказал, какого хрена с ним происходит. Дженсен был уверен, что всё в полном порядке, и ему нечего сказать Падалеки. Плохие сны и плохие дни бывают у всех – это не повод для беспокойства, а о чем Джареду стоило бы думать – так это о психическом здоровье Деклана…

- Ты так отчаянно пытаешься добиться любви, но когда получаешь её, не знаешь, что с ней делать, - бросил Джаред, когда Дженсен уже выходил из квартиры.

«Сейчас единственное, что я отчаянно пытаюсь сделать – это не сойти с ума…»

Дженсен нервно усмехнулся. Он не имел ни малейшего представления, куда пойти в малознакомом городе и что сделать, чтобы перестать бояться. «Признание проблемы – половина решения»? Что ж, тогда у него всего полпроблемы.

«Если что-то тяготит настолько, что готовы врать, лишь бы не видеть никого, сходите в церковь…»

Слова Саманты в очередной раз выручили его. Тогда он встретил Джареда. А что его ждет на этот раз?

Собор Святого Патрика пах нагретой на весеннем солнце пылью, сыростью и ладаном. Несколько туристов бродили между рядами скамеек, Дженсен опустился на крайнюю, глубоко вдохнул.
Когда все успело так запутаться?

На одном ряду с ним, только перед самым алтарем сидел чернявый парень и истово молился. Дженсен искренне позавидовал ему – наверно, тот сможет получить ответы на свои вопросы. А сам он не знал ни одной молитвы… Саманта говорила, что это вопрос не веры, а энергетики. Ему ведь нужно немного совсем – обрести равновесие, и только.

Дженсен подсел поближе, сразу за парнем – старался как можно тише подойти, чтобы не беспокоить, но его сразу засекли – парень резко обернулся, глаза огромные, нервные.

- Извините, я не хотел мешать… Простите, пожалуйста… Просто я ни одной молитвы не знаю, а мне, кажется, нужно… Я подсел, чтобы услышать, как правильно… Извините, - Дженсен поднялся, чтобы отсесть от побеспокоенного прихожанина.

- Нет… Останьтесь, пожалуйста, - парень смотрел на него карими испуганными глазищами. – Я просил, чтобы меня услышали… Хоть кто-нибудь… У вас есть минут десять?

- Да, конечно…

Парень был моложе его, крепкий, низкорослый и, кажется, заметно скинувший в весе за последнее время – вся одежда, добротная и недешевая, была как минимум на пару размеров больше и висела на нем, как на вешалке.

- Лукас, - парень кивнул, но руки не подал.

- Дженсен.

- Я не знаю, зачем вам понадобились молитвы, они ведь не помогают… Возможно, вам покажется, что я - того, - Лукас покрутил пальцем у виска.

- Вряд ли, - покачал головой. – А почему молитвы не помогают?

- Я не знаю. Но сейчас – точно нет. Может быть, и раньше не помогали, просто раньше я не обращал внимания. Или не так сильно в этом нуждался. У меня много паршивого в жизни было, но я всегда верил, то Бог посылает мне только те испытания, которые я могу выдержать. Года два назад я начал видеть мертвых людей, - на этих словах Дженсен весь превратился в слух, - почти всегда это были люди, которых я более или менее знал при их жизни… И когда я их видел, я понимал, что где-то напартачил, и Он наказывает меня. Они приходили в мою жизнь, как живые, из плоти и крови. Они ничем не отличались от живых… Вот только я всех их до этого видел в гробу и присутствовал на похоронах. Они так же относились ко мне – с пренебрежением, неприязненно – ну, точно, как при жизни… И я молился, молился и просил, чтобы этого не было. На время видения прекращались, но быстро возвращались – еще более пугающие… Мерзкие… В те дни, когда я видел мертвых, я боялся случайно увидеть себя в зеркале, потому что в такие дни у моего двойника в зеркале была повязка из грязных бинтов на глазах, и я знал, что под бинтами пустые глазницы. Часть их была чуть видна из-под бинтов и была густо намазана белой мазью, как и подбородок и нос. Мне кажется, там разлагалась плоть. Никто не замечал этого, кроме меня. Мертвые уходили, и я видел себя в зеркале прежним. Мне очень хотелось знать, почему Бог наказывает меня, какой смысл в этом, но не у них же спрашивать… Вряд ли они что-то могли ответить мне о Нём. Я начал сомневаться в Боге, говорил с Ним постоянно, но Он никогда не отвечал мне… Поэтому Вам не нужны молитвы… Он не слушает…

Парень устало потер ладонями щеки.

- Не думайте, пожалуйста, что у меня не в порядке с головой…

- Нет… Нет, отнюдь. В мыслях не было… Я не понимаю, зачем Вы тогда снова приходите и пытаетесь достучаться, если знаете, что он не слышит?

- У меня нет альтернативы… Мне проще верить, что я делаю что-то не так или мои проблемы слишком мелкие… Чем знать, что я совсем один…

Эта мысль царапнула особенно неприятно. Вспышки воспоминаний – о случайных связях, о кошмарах, где Гвен его презирала, а Джаред издевался над ним – всегда делали это, мертвые голодные кошки…

- Удачи, Лукас, рано или поздно тебя услышат, и это не обязательно будет... – Дженсен поднял указательный палец. Парень слабо улыбнулся.

Дженсен еще раз окинул взглядом массивное, словно кружевное здание… Воспоминание о кружевах вызвало легкую тошноту. Судя по всему, вернуться домой он еще не был готов.

В рабочий день в парке святого Стефана было безлюдно, он вдохнул необыкновенно вкусный, сладкий запах травы и густой зелени. Если он признаётся себе, что у него проблемы с психикой, и у его ребенка проблемы с психикой, которые всё хуже удается списать на его чувствительность, возраст и другие «правильные» факторы, что ни у него, ни у Деклана не обнаружено никаких физических отклонений, то, вроде как, пора прекращать прятаться за отговорки и поиски причин, почему он ничего не делает. Надо просто сделать. Он должен вернуться в Нью-Йорк и найти лучших специалистов, которых может себе позволить, чтобы они вправили ему мозги – есть же какие-то препараты… И прежде всего он должен помочь Деклану – его постоянные срывы и недосыпание не доведут до добра, ведь он же кроха совсем… Кажется, Дженсен решил те самые оставшиеся полпроблемы…

За размышлениями он рассеянно крошил кусок странного местного хлеба с содой – несколько воронов деловито выхаживали около его ног, угощаясь булкой, вскакивали на скамейку рядом с ним… Шесть или семь птиц, и два больших ломтя ушли на угощение в течение пары минут.

- Мистер… Мистер? С вами все в порядке? – пожилой мужчина подошел совсем близко. Дженсен вздрогнул от неожиданности. – Мистер, что вы делаете?

- Я… я кормлю воронов… Я не знал, что запрещено, простите, пожалуйста…

- В Ирландии нет воронов, - старик с подозрением посмотрел на него, нахмурившись, - вам нужна помощь?

Дженсен словно только что увидел – рядом с ним все было усеяно крошками – лавка, трава, его брюки и пальто… Он по инерции, словно не мог остановиться, всё еще крошил хлеб. Рядом не было ни одной птицы.

***

- Дженсен, что ты делаешь? – Джаред наблюдал за тем, как тот собирает сумки.

- Закажи билеты, я позвоню сейчас агенту, чтобы закрыть договор аренды как можно быстрее. Мы возвращаемся в Нью-Йорк.

- Что случилось?

- Ничего. Просто, в конце концов, готов признать, что у меня и у моего сына проблемы с головой. Нам нужна помощь специалистов… И без тебя я бы ничего не понял – без тебя, без этой поездки… Прости, я злился на тебя. Хотя сам был виноват в том, что не замечал очевидного.

- Дженсен, что ты видел? – Джаред подошел совсем близко, развернул к себе и положил ладони на плечи Дженсена.

- Видел? – Дженсен с сомнением переспросил. Он судорожно вспоминал, когда успел рассказать Джареду о своих видениях и кошмарах. Или это опять его «мозгоправские» фокусы?

- Так… Кажется, сам ты не справишься… Роззи прав был…

- Джаред? – он точно не говорил ему о кличке своего бывшего босса и приятеля, и совершенно точно не упоминал ее в разговорах с Падалеки – не любил смешивать рабочее и личное.

Мгновение всего, один факт, зацепка, сомнение – и карточный домик рассыпается веером черных и алых «рубашек» - ни одной лицевой стороны…

«Зачем ты пришел… На самом деле?»

«Я вообще не многое понимаю во взрослых проблемах – детской психологией занимаюсь. Но я бы хотел тебе помочь. Если позволишь… Если решишь, что тебе нужна помощь»

«Я не планирую отдавать тебя кому бы то ни было. И… ты ведь хотел сегодня что-то еще рассказать, помимо видений Деклана… »

«… Он думает, что братство не знает о его планах…»

- Выпьешь что-нибудь?

- Джаред, какая выпивка? Что происходит?

- Я налью себе, если не возражаешь. Как насчет «Талискера»? – спросил Джаред уже из кухни.

- Кто ты? Что тебе нужно от меня и моего сына? Где Деклан? – он в несколько шагов преодолел расстояние до детской – сын спокойно спал.

- Джен, всё в порядке… Давай выпьем, - Джаред передал ему стакан с виски, - и нет, я ничего тебе не подсыпал – никаких шпионских штучек…

Дженсен сел на кресло в их с Джаредом спальне… В «их» спальне… Очевидно, что тот следил за Дженсеном… Всё, что было сказано Джаредом о его чувствах, о доверии – ложь?

- Ты никогда не замечал – почему тебе достаются те проекты, которые ты хочешь? Почему твой суровый начальник не говорит тебе, новичку из провинции, ни слова поперек? Почему твое плохое настроение становится причиной смертей и разрушений?… Ты же неплохой аналитик, Дженсен… И почему ты видишь сны, полные зла и боли… Ах, да, еще галлюцинации… Твое здоровье, Джен.

Джаред пригубил виски.

(сгоревшие страницы, текст не подлежит восстановлению)

- Гвен была лучшей из адептов. И только она могла справиться, когда Коллинз подтвердил, что ты предпочитаешь парней. У нее было какое-то особое чутье, своя магия. И она всегда знала, как удержать тебя – во всех смыслах. Ее смерть на самом деле стала потерей для братства.

Миша переключил тебя на себя после твоих экспериментов с Крисом. Но всем было очевидно, что он не вытянет… Она сделала невозможное – до сих пор восхищаюсь ею и её методами. Все работают до сих пор…

- Это даже забавно – то, как виртуозно ты оперируешь деталями моей интимной жизни, - голова кружилась от выпитого и от сказанного Джаредом. Но он не злился – не понимал многого, но не злился.

«Крис»…

- Что с Крисом?

- С ним всё прекрасно – ты захотел для него лучшего, и твой друг получил то, о чем мечтал… Разве не так?

- Это вы устроили?

- Ты невыносим, знаешь? – Джаред искренне забавлялся. – Это сделал ты.

- А Гвен… – Дженсен был далек от веры в слова Джареда, но не мог не спросить, - я имею отношение к тому, что она...

- Гвен имела некоторую слабость – у нее был роман с одной девкой в Университете. Кто бы мог подумать – расчётливая, железная Гвен была способна на высокие чувства… Они работали вместе, насколько я знаю.

«Слезы Гвен… Не ее слова тогда, когда пострадала девушка на ее работе, а её слезы…»

- Но я не знал… Я не знал, что у нее кто-то был… Я не мог…

- Ты не знал. Но знал Деклан. Он защищал тебя от предательства. И когда убил Кайлу, и когда убил свою мать…

Стакан выпал из ладони Дженсена.

- Деклан?..

- Он проводник твоей силы, Джен… Братство усиливает ее в разы. А твой сын – в сотни раз… «Ибо, как Отец имеет жизнь в Самом Себе, так и Сыну дал иметь жизнь в Самом Себе. И дал Ему власть производить и суд, потому что Он есть Сын Человеческий»*.

- Я не…

- Дыши, Джен, просто дыши…

- А Саманта?

- Миссис Феррис очень старалась – она рассчитывала, что через Деклана приблизится к тебе более всего. Ты – это ты… И все хотят быть, как можно ближе, когда ты постигнешь свою силу… Майкл тоже злился, что не смог…

- Я о другом… Но она и Майкл… Они оба были «ненастоящими»… Она из-за меня пострадала? Или это была какая-то инсценировка, чтобы увезти меня? Зачем?

- Она пострадала… Потому что не смирилась с тем, что не она – самый близкий к тебе человек братства. Твоя злость на нее тем вечером, когда она нас застала на кухне, стала сигналом для Деклана…

- Это… мой сын сделал?

- В его возрасте дети очень хотят утвердиться и сделать всё самостоятельно…

- Но ему всего два с небольшим… Джаред, зачем ты пытаешься свести меня с ума еще больше…

- Отнюдь. Чем быстрее ты примешь себя и научишься контролировать свои эмоции, тем лучше будет для Деклана. Он видел мертвецов только потому, что ты отчаянно желал вернуть Гвен…

(сгоревшие страницы, текст не подлежит восстановлению)

- Места сосредоточения силы притягивают – ты не можешь не чувствовать их энергетики. Они раскрывают сущность… Поэтому требуются места скопления людей и эмоций, старые храмы, захоронения…

- Стоунхедж?

- Стоунхедж…

- Но… я не понимаю… Какая-то ошибка… Когда Саманта посоветовала пойти в церковь, в тот день, когда мы познакомились, я пришел не в то место…

- Это была проверка, Джен… Ты пришел в церковь братства. Пришел сам…

- А с чего вы вообще решили, что это я?

- Было пророчество…

- Какое?

- Ты действительно хочешь именно об этом поговорить?

- Почему ты злишься? – на Дженсена снизошло странное, отупляющее спокойствие.

(сгоревшие страницы, текст не подлежит восстановлению)

- Что я могу?

- Всё.

- Воскрешать мертвых? – первое и самое невероятное, что пришло в голову - пусть с долей цинизма, но он сразу подумал о Гвен и тех людях, которые погибли при взрыве в клубе.

- «…И мертвые воскреснут нетленными»**, разумеется…

- Но какова будет цена? Ведь не может быть просто так?

- Со временем ты перестанешь бояться того, что ты есть. И поймешь - это не вопрос цены. Это всегда вопрос твоей веры в то, требуется ли оплата.

- То есть… Если Гвен снова будет жива, ничего плохого не произойдет?

- Изменится ход событий, которые должны были случиться с ее смертью. И кто знает – может быть это будет что-то хорошее, может быть - плохое. Но я не лгу тебе – история пойдет в ином направлении. Но твой сын будет расти рядом с матерью.

- Ты… Я знаю, что ты делаешь… Я не буду пользоваться всем этим… Господи, я даже не знаю, как это назвать… Я даже не знаю, имею ли право теперь произносить имя Господа.

- Как скажешь, Ллойд, как скажешь…***

(сгоревшие страницы, текст не подлежит восстановлению)

- Хорошо… Я хочу поговорить об этом. Я могу как-то перестать… не быть больше…не иметь этого херова предназначения?

- Человек, который желает стать котом, не перестанет быть человеком, даже если отрастит усы, будет передвигаться на четвереньках и перейдет на сухой корм…

- Я могу рассказать кому-то… кроме тебя об этом?

- Да, конечно. Достаточно сильные члены братства могут взаимодействовать с тобой, и эта информация не навредит им.

- Нет, я не о братстве… Другие люди, - Дженсен в последний момент осекся, чтобы не сказать «нормальные».

- Тебе не поверят.

- Вдруг поверят?

- Есть такая вероятность. Но тебе не стоит проверять, что будет, если тебе поверят.

- Я вообще-то устал от плохих новостей о себе…

- Это не плохо. Твой бунт был ожидаем, как и твое неверие и неприятие...

- Джаред, что будет, если кто-то поверит?

- Сила, питающая и оберегающая тебя, будет продолжать это делать. И все, кроме круга приближенных и доказавших преданность, будут восприняты как опасность для тебя… Выводы - более чем очевидны.

- В данную минуту я безумно скучаю по времени, когда мы говорили обо всем: о каких-то мелочах, о глупостях, о фильмах; запускали воздушных змеев на побережье – я, Деклан и ты… Скучаю по тем часам, проведенным в церкви, в кофейне… Просто по тому времени, когда никому из нас не приходилось делать поправку на это знание…

(сгоревшие страницы, текст не подлежит восстановлению)

- Ты….ты потерял кого-то? Поэтому ты взялся за это…задание? Ты хочешь вернуть кого-то, да?

- Нет, все гораздо проще. Я взялся за это задание, потому что после Гвен я лучший. И я мог это сделать. И хотел. Не то, чтобы это тешило мое самолюбие – хотя и не без этого… Просто тебе почти невозможно сопротивляться. Любой хотел бы быть рядом. Любой, кто видит тебя, говорит с тобой… А ты только мой.

Грустно дважды совершать одну и ту же ошибку – сводить весь мир к одному человеку.

(сгоревшие страницы, текст не подлежит восстановлению)

Паршиво, безумно, вязко.

И почти неконтролируемо хотелось вернуться в то лето, где не было ничего настоящего – в лето, где он смотрел на ладошки Гвен в библиотеке – крохотные и такие хрупкие пальчики, которые так изящно, продуманно и точечно разломали его мир, по квадратику, еще и еще… Мир закончился, осталась только обертка.

- Я – стакан, доверху наполненный полуразложившимися внутренностями…

- Нет, в тебе просто слишком много виски… Давай, я помогу тебе лечь, - ладони Джареда были теплыми, держали так же бережно.

- Я хочу уйти…

- Точно не сейчас, - Джаред улыбнулся, разворачивая плед.

- Ты знаешь, о чём я… Я ведь могу, - но в утверждении было слишком много от вопроса. И Джаред ответил на него:

- Можешь. Ты в любой момент можешь уйти – от меня, от братства - куда угодно. Ты можешь убить меня…

- Нет, - Дженсен вздрогнул, - нет… Ты напоминаешь мне слишком о многом из времени, когда я еще был человеком.

Джаред улыбнулся.

- Мне нравится твоя пьяная ирония, - он укутал Дженсена, сел на пол рядом с изголовьем кровати и начал мягко, почти невесомо гладить того по голове. – Помнишь фразу из «Широко закрытых глаз» Кубрика: «Ты не изменяешь не потому, что не хочешь, а потому, что боишься последствий»? Тут то же самое, Джен. Ты останешься по этой же причине…

(сгоревшие страницы, текст не подлежит восстановлению)

Изображение

Он наконец понял, что это была за нота… В запахе их дома в Дублине. Вспомнил после того, как почти не глядя под ноги, и пытаясь не сбиться на бег, дошел тогда до собора святого Патрика и поговорил со странным парнем, который видел мертвых. Видел потому, что Дженсен все больше осознавал свою силу…

В их квартире на Пемброук Роад пахло ладаном.

Сейчас было важнее распознать этот запах – важнее в сотни и тысячи раз, чем попытки проанализировать сказанное Джаредом… Потому что это он мог – мог осязать, вспоминать и сопоставлять ароматы. А то, что он…
_______________________________________________________________________________
*Евангелие от Иоанна
**Первое Послание к коринфянам
***отсылка к реплике героя Д. Николсона в фильме «Сияние» режиссера С. Кубрика

***

Кажется, у Кинга было: « У того, кто пытается нести мир на плечах, сначала ломается спина, а потом ломается душа»*. Я не знаю, чем после нашего разговора закончилась история Дженсена, который считал, что является Антихристом и полагал, что слова, написанные мной, обретут вес и силу, способные помешать сокрушению одной веры и замене её другой…

Он много часов рассказывал мне странную, неправдоподобную, пропитанную сигаретным дымом и полумраком бара на Второй авеню историю, казалось, чтобы предотвратить... себя. Попытаться отговорить, отсрочить неизбежное – и его вера в это подкупала искренностью.

…Кинг применял одну простую, но цепляющую штуку – несколько финалов – чтобы читатель мог остановиться в той точке, где, по его мнению, герои должны завершить свой путь. «Король» всегда предупреждает: дальше вы читаете на свой страх и риск, остановитесь здесь, пока еще помните персонажей живыми и победившими всех монстров, счастливыми, почти сказочными… И это никогда не срабатывает – и одновременно – срабатывает всегда… Ты переворачиваешь страницу, будучи предупрежденным – читаешь об игре-прогулке, которая не имеет победителя, о страннике Джеке, получившем обойму в сердце и легкие**… И думаешь: «Какого черта?»

Потому что ты снова попался. И всегда будешь попадаться. «Выбор без выбора», верно?

Я хочу остановиться здесь.
_______________________________________________________________________________
* Стивен Кинг «Талисман»
** отсылка к романам С. Кинга «Долгая прогулка» и «Черный дом»


Эпилог

(Из отчета коронера по результатам предварительного осмотра места происшествия, район Статен-Айленд, материалы из архива Управления Главного судебно-медицинского эксперта)

«…Исходя из вышесказанного, возгорание началось со второй от входа комнаты – кабинета площадью около 200 квадратных футов, а именно - от письменного стола - который стоял в левом углу комнаты. Огонь распространялся быстро – стол сделан из дерева, три выдвижных ящика были заполнены бумагами; на столе, стояла бутылка с крепким алкогольным напитком (марка? - уточнить).

...Предположительно, возгорание произошло от окурка сигареты (марка? – уточнить) – на столе обнаружена тяжелая стеклянная пепельница треугольной формы. Все документы и книги, лежащие на столе, выгорели в первые минуты пожара. Уцелела лишь часть бумаг со стола (66 страниц), по-видимому, составляющих единый текст. Листы отправлены на экспертизу в Нью-йоркское Управления Главного судебно-медицинского эксперта – возможно, была использована более плотная бумага или специальная пропитка – так как бумага сохранилась, несмотря на небольшое расстояние (3 дюйма) от предполагаемого очага возгорания.

…Труп белой женщины, предположительно - хозяйки квартиры, автора романов…

…Тело отправлено на опознание в Нью-йоркское Управления Главного судебно-медицинского эксперта. Предварительная причина смерти – отравление продуктами горения; на теле наблюдаются выраженные термические изменения тканей в результате действия открытого пламени…».


The end

_________________
мертвый президент и его мертвые принципы


23 ноя 2013, 00:18
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 11 май 2013, 23:04
Сообщения: 46
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
Фанмикс

ИзображениеИзображение

Скачать фанмикс

Слушать фанмикс | Читать дальше

























_________________
мертвый президент и его мертвые принципы


23 ноя 2013, 00:19
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
Очешуительно.

С самого начала текст утягивает вглубь, не приковывая эмоциональным накалом - нет, завораживая камерным очарованием.
Мистика интригует, не вызывая мурашек ужаса - редкость, по-моему, и очень привлекательная
В какой-то момент накатывает раздражение: Дженсен - такой тупица.
А потом оказывается, что все еще круче, чем можно было бы представить, и не имеет никакого значения, тупица Дженсен или нет. Но и понять, "что это тут происходит" - не получается. К концу текста в моем восприятии история рассыпалась на куски - вместо того, чтобы собраться в одно целое, как это обычно со мной бывает. Произошло что-то - неизвестно, что - с кем-то, неизвестно, с кем... в общем и целом, остается послевкусие чего-то за гранью обыденности - и только

По-моему, здорово получилось


23 ноя 2013, 02:32
Пожаловаться на это сообщение

Зарегистрирован: 22 сен 2013, 00:01
Сообщения: 12
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
Очешуительно.

С самого начала текст утягивает вглубь, не приковывая эмоциональным накалом - нет, завораживая камерным очарованием.
Мистика интригует, не вызывая мурашек ужаса - редкость, по-моему, и очень привлекательная
В какой-то момент накатывает раздражение: Дженсен - такой тупица.
А потом оказывается, что все еще круче, чем можно было бы представить, и не имеет никакого значения, тупица Дженсен или нет. Но и понять, "что это тут происходит" - не получается. К концу текста в моем восприятии история рассыпалась на куски - вместо того, чтобы собраться в одно целое, как это обычно со мной бывает. Произошло что-то - неизвестно, что - с кем-то, неизвестно, с кем... в общем и целом, остается послевкусие чего-то за гранью обыденности - и только

По-моему, здорово получилось

(прошу прощения, если что не так, я довольно далека от религиозной тематики и проблем веры... только после второй отправки коммента до меня дошло, что И ПРАВДА ведь история могла рассказывать про антихриста - тогда, может, она бы и сложилась в одно целое под конец, а не рассыпалась - но от меня тема антихриста настолько далека, что я ее почти не узнаю, даже если она тут и правда есть....)


23 ноя 2013, 02:35
Пожаловаться на это сообщение
Профиль

Зарегистрирован: 11 ноя 2012, 20:46
Сообщения: 83
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
Очень понравилось оформление и фанмикс. Коллажи очень атмосферные.
Фик обязательно прочитаю и напишу впечатления. Спасибо.

_________________
making beautiful boys since 1979


23 ноя 2013, 11:35
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
Замечательная работа.
Тягуче, завораживающе, атмосферно - то, что надо для ноября.
Сколько истины в нас и вокруг нас, и насколько мы готовы принять её...
Прекрасно.


23 ноя 2013, 16:04
Пожаловаться на это сообщение

Зарегистрирован: 29 май 2012, 22:11
Сообщения: 24
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
Автор, спасибо! :flower: С огромным удовольствием прочитала ваш рассказ и мне очень понравилось.
Понравилось построение текста, как постепенно нагнетается атмосфера сумасшествия.
И сгоревшие страницы... интересно, а кто нашел эту рукопись и что с ним потом стало? Такая история без конца и впору всем читателям начать бояться последствий охранной силы. Жуткий мистический ужастик.
Обидно только, что Дженсена никто не любит и не любил, а он так искренне этого хотел (ну да, я всегда за любовь :heart: ).
И арты прекрасно передают атмосферу фика, с нежно-романтических до страшного Дженсена!
Спасибо)))


23 ноя 2013, 19:20
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 апр 2013, 22:04
Сообщения: 43
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
Спасибо за историю и прекрасный арт!
Текст такой воздушный - как кружево. И ледяной, стылый, и цвет серо-голубой, как у зимнего неба, а потом всё бах! - и в черный пепел. Такие вот синестезические немного ассоциации. И удивительная Ирландия - я её очень хорошо увидела.


24 ноя 2013, 02:52
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 11 май 2013, 23:04
Сообщения: 46
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
Ol-V, спасибо Вам огромное за первый отзыв и за мнение :)

solnzaNet, спасибо большущее за оценку невероятных коллажей Белого кролика - они завораживающие, цепляющие и самые-самые :inlove:

Гость, спасибо огромное за то, что уделили время и решились прочитать этот странный текст :cheek:

Miss-ouri, спасибо Вам преогромное :inlove: - за понимание, за то, что увидели в тексте именно то, что я пыталась в него вложить (несмотря на, прямо скажем, неидеальное исполнение)))
| Читать дальше
очень хотелось нелинейности - такого Дженсена, который, несмотря на свою сущность, сопротивляется ей и хочет человеческого тепла, хочет слишком сильно, цепляется за это, что мешает ему стать "тем самым" антигероем, но его раз за разом подталкивают к неизбежному.


Allie_L, спасибо Вам большое за теплые слова в адрес текста и арта :)
И отдельная благодарность - за Ирландию. Люблю ее безмерно, очень хотелось поделиться тем, какая она :heart:

_________________
мертвый президент и его мертвые принципы


24 ноя 2013, 13:51
Пожаловаться на это сообщение
Профиль

Зарегистрирован: 25 апр 2011, 20:27
Сообщения: 64
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
Очень интересный текст. Спасибо!


25 ноя 2013, 00:37
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
У меня нет слов. Мне нужно подумать. Это было сильно.
Чёрт. Простите, но пока это единственное , что я могу сейчас написать.


25 ноя 2013, 02:25
Пожаловаться на это сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 11 май 2013, 23:04
Сообщения: 46
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
michellerma, спасибо Вам большое за внимание к тексту, очень рада, что фик не разочаровал :flower:

Гость, Ваша реакция говорит красноречивее слов :ura: , спасибо огромное за то, что уделили время нашей с артером работе :)

_________________
мертвый президент и его мертвые принципы


25 ноя 2013, 12:29
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 май 2010, 19:38
Сообщения: 354
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
Mr. President
интрига в рассказе наползала как туман, исподволь, но неотвратимо. Спасибо :heart:

Белый кролик спасибо, ваши коллажи подчеркнули атмосферу фика :heart:

_________________
http://merzavca.diary.ru/ - дата регистрации 30.01.2009


25 ноя 2013, 19:02
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 01 фев 2013, 22:39
Сообщения: 93
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
Не знаю даже, что написать по поводу финала.... Жеееесть, Джаред не обманул, все кто узнает об истории, погибнут...
А сам Дженсен с сыном живы остались? Хотелосб бы ХЭ, хотя он все равно сомнителен в данной ситуации...

_________________
"Я извращениями не страдаю - я ими наслаждаюсь!" (с)


25 ноя 2013, 23:06
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 11 май 2013, 23:04
Сообщения: 46
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
reda_79, спасибо огромное за теплые слова в адрес текста и арта :flower: Очень рада, если получилось сделать финал хотя бы немного не очевидным с первых строк :)

Diana Winchester,
| Читать дальше
Дженсен, Джаред и Деклан остались живы ;-) Но Вы совершенно правы - х/э в этой истории невозможен :tear:

Спасибо большое за то, что уделили внимание тексту.

_________________
мертвый президент и его мертвые принципы


26 ноя 2013, 00:53
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 27 янв 2011, 00:01
Сообщения: 16
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
Mr. President
ух... это было что-то! я читала эту историю прошлой ночью и хотела сказать большое спасибо за труд. титанический труд. герои были так здорово прописаны, вся история как будто перед глазами прошла. вообще питаю глубокое уважение к людям, которые берутся писать макси фики и не делают из них затянутую мыльную оперу. было интересно от начала и до конца, хоть я немного и не ожидала такой развязки, и немного похандрила потом денёк от чувства безысходности, но, по крайней мере, финал вызвал у меня эмоции.
спасибо ещё раз всем, кто участвовал в создании текста и иллюстраций, вы молодцы. :heart:

и можно один вопрос? Mr. President, я читала Ваше интервью и в вопросе про работы из фандома SPN, которые оказали на Вас наибольшее влияние была строчка про «All In Your Mind». И я бы хотела его прочитать, но не смогла найти. Можно, пожалуйста, ссылку, если Вас не затруднит?


26 ноя 2013, 02:23
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 15 ноя 2009, 19:58
Сообщения: 334
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
я не прониклась...тут в конце первого коммента было сказано, что история будто рассыпалась на куски...для меня так и было...может я такой человек и мне нужно. чтобы в конце оно как-то уложилось..чтобы все кусочки пазла сошлись..а в итоге...остался целый ворох недосказанного и будто все.что было написано это просто бессвязный набор слов с претензией..вы уж извините. но как чувствую...в общем...не мое. как оказалось

коллажи понравились. особенно заглавный


26 ноя 2013, 10:58
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 29 ноя 2011, 18:02
Сообщения: 14
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
крипота...
читала ночью, в темноте, стремно было...
а финал хорош.. очень хорош... история из заунывной превратилась в такую динамичную с такой неожиданной развязкой... хорошо...
Коллажи классные. кроме первого


26 ноя 2013, 12:07
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 11 май 2013, 23:04
Сообщения: 46
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
summertime, спасибо преогромное - за время и за такое верное понимание этой истории :inlove:

| Читать дальше
summertime писал(а):
«All In Your Mind». И я бы хотела его прочитать, но не смогла найти.Можно, пожалуйста, ссылку, если Вас не затруднит?

С удовольствием поделилась бы - имхо это лучший винцест, что я читала по сей день - но эту историю несколько лет назад сохранила себе файлом, не ссылкой. Не хотелось бы идти вразрез с желанием автора и переводчика, если они убрали эту историю из сети :( Мне кажется, самым корректным было бы обращение к переводчику с вопросом о ссылке: на Перекрестке ник переводчика Marta. В любом случае, думаю, можно найти выход ;-) Напишите мне в личку, если вдруг не получится сконнектиться с переводчиком.



_ZaiKa_, спасибо Вам, что нашли время на чтение и отзыв. И отдельное спасибо - за мнение: совершенно нормально, что текст "не пошел", тем более, что исполнение далеко не идеально, да и фломастеры никто не оменял :flower:

mscamarilla,
mscamarilla писал(а):
крипота...

аааа! спасибо огромное! шикарное слово! хочу такой отдельный жанр СПН-фиков - уж очень в каноне создателя оно во всех смыслах :inlove:
Очень рада, что наша совместная с артером работа понравилась :)

_________________
мертвый президент и его мертвые принципы


26 ноя 2013, 14:31
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 27 янв 2011, 00:01
Сообщения: 16
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
Mr. President
спасибо за совет, попробую. :) вдруг посчастливиться


26 ноя 2013, 15:37
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 18 апр 2011, 02:45
Сообщения: 216
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
Изумительно таинственная история. Всё начинается обычно, спокойно, а напряжение нарастает, а потом кааак начинают всплывать всякие странности :heart: Обожаю такие сюжеты. Коллажи очень атмосферные, спасибо артеру :hlop:


26 ноя 2013, 21:21
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 мар 2012, 00:01
Сообщения: 34
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
До текста доберусь на выходных, обязательно отпишусь.
Но вот про иллюстрации скажу.
Восхитительные коллажи :inlove: Особенно с Дженсеном, где кожа потрескалась! И заглавная иллюстрация тоже прекрасна. Такие вроде бы спокойные тона везде выбраны, а картинка все равно яркая получается, притягивающая.
Белый Кролик, как всегда - выше всяких похвал :squeeze:


26 ноя 2013, 23:48
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 11 май 2013, 23:04
Сообщения: 46
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
summertime, ни пуха ни пера :kiss:
Если что, приходите в личку, постараемся всё решить.

Кана Го, спасибо огромное за теплые слова :flower:
Очень рада, если наша с артером работа попала в настроение :kiss:

Singing Bird, ааа! спасибо большое за комплименты в адрес чудесного и невероятного Белого кролика, ее работы просто волшебные :heart:

_________________
мертвый президент и его мертвые принципы


27 ноя 2013, 01:10
Пожаловаться на это сообщение
Профиль

Зарегистрирован: 16 май 2012, 21:16
Сообщения: 136
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
Мне обидно, что так мало отзывов к такой объемной работе, поэтому не пройду мимо)

Текст очень попал в настроение. Может быть в каком-то другом расположении духа мне бы не хватило терпения вчитываться в такой плавный и тягучий слог, но в итоге меня затянуло, я полностью погрузилась в атмосферу фика. Было красиво, интригующе, переживательно. Столько тайн в одном тексте! Столько трупов)) Мне очень нравился фанфик в процессе чтения. Мне не понравился финал( Сбился ритм - плавный, неторопливый, - и пошли резкие и быстрые обрывки. И очень жалко Дженсена, безнадега полная в итоге.

Это не претензия к автору - я думаю, что такой финал на самом деле довольно удачное решение, но вот мне оно не подошло.

Коллажи просто замечательные, игра с цветами так в тему!

Спасибо команде за полученное удовольствие.


27 ноя 2013, 22:42
Пожаловаться на это сообщение
Профиль

Зарегистрирован: 29 май 2012, 22:11
Сообщения: 24
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
Mr. President
summertime
| Читать дальше
http://old.supernatural.ru/modules.php?name=Pages&go=page&pid=226
почему убрали? Все на месте.


28 ноя 2013, 01:54
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 11 май 2013, 23:04
Сообщения: 46
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
L_Jane, спасибо Вам большое, что нашли время прочитать и поделиться своими впечатлениями :flower:
Вы описали очень и очень правильные эмоции от фика - именно те и для тех героев, ритмику текста (и его явные огрехи :D )
И отдельное спасибо за то, что отметили невероятные работы Белого кролика :inlove:

Miss-ouri, спасибо огромное :kiss:
Теперь это чудо у меня и ссылью есть :ura:

_________________
мертвый президент и его мертвые принципы


28 ноя 2013, 15:18
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Имя мне..." (J2-AU) Mr.President & Белый кролик
Mr.President & Белый кролик спасибо за вашу работу.
Текст завораживает,я не смогла оторваться от него пока не прочитала. И так мне сделалось грустно за Дженса,ибо люблю я ХЭ и хочется для него СЧАСТИЯ. Но такой финал здесь наиболее уместен.
А рисунки просто шикарны,очень понравилось.


28 ноя 2013, 15:53
Пожаловаться на это сообщение
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 51 ]  На страницу 1, 2  След.


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы можете начинать темы
Вы можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB © phpBB Group.
Designed by Vjacheslav Trushkin for Free Forums/DivisionCore.
Русская поддержка phpBB
[ Time : 0.049s | 18 Queries | GZIP : Off ]