Новости

Все саммари нашли своих фанартистов и виддеров!

:) СПИСОК САММАРИ ББ-2017 :)

Текущее время: 24 ноя 2017, 05:54




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 78 ]  На страницу 1, 2, 3  След.
"День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A 
Автор Сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
Изображение

Название: День Стрельца
Автор: 80 миль в час
Бета: Toffana
Артер: красный шапк
Виддер: A_S_S_A
Категория: слэш
Пейринг: J2, Марк Шеппард/Джаред
Жанр: триллер, романс
Рейтинг: NC-17
Саммари: Обычно объекты не интересуют Дженсена, как люди. Ему нужно запомнить их привычки, знать, какими улицами они ходят и в каких ресторанах едят. Обычно Дженсену не нужно знать, как его объекты занимаются любовью, чего и кого они хотят в постели.
Обычно ― но не сейчас.
Примечание: ретейлинг фильма «Горечь и сладость», поэтому в фике возможны присущие южнокорейскому кинематографу сюжетные ходы. Фик написан для дайри юзера, купившему меня на благотворительном аукционе.
Ссылка на закачку файла: http://yadi.sk/d/gCExJXDiDHwUx

_________________
Shut up and drive


25 ноя 2013, 11:43
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A



Скачать трейлер

Скачать трейлер

_________________
Shut up and drive


25 ноя 2013, 11:47
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
Где-то в доме лает собака. Монотонно, бесстрастно, через равные промежутки времени. Вуф-вуф. Вуф-вуф.
Звук не раздражает, но из-за ритмичности в него невозможно не вслушиваться, не ожидать каждого следующего. Дженсен начинает считать секунды в промежутках. Одна, две, три, четыре, пять, шесть.
Вуф-вуф. Одна. Две.
Вуф-вуф. Снова шесть.
Пёс не меняет ни громкость, ни интонацию лая. Он будто и сам отсчитывает время в ожидании хозяина.
Дженсен догадывается, что это за собака. Иногда по утрам он встречает во дворе дома тучного темнокожего парня лет двадцати, в стоптанных кроссовках и кепке «Нью-Йорк Янкиз». За ним всегда плетётся мастиф, такой же чёрный и толстый, с одышкой, как у астматика.
Только такая собака может так лаять: низко, спокойно и настойчиво. Гулко.
Дженсен откладывает журнал; он не может сосредоточиться на чтении, псиный отсчёт мешает ему, не давая вникнуть в слова.
Только бы Майкл позвонил! Он никогда ничего не делает вовремя. Дженсен знает это и всё равно бесится, до белого каления доходит. Майклу же его злость до лампочки, словно он не понимает, от чего Дженсен свирепеет. За столько лет совместной работы можно было уже привыкнуть, но Дженсен ярится.
Майкл должен был договориться о работе и позвонить Дженсену, назвать имя, место и сумму. Ещё пятнадцать минут назад!
Сам Дженсен не договаривается практически никогда. Ему не нравятся подобные разговоры. Клиент всегда изображает смелость, пуская пыль в глаза, щеголяет знакомствами, статусами, деньгами. А за всем этим фасадом ― чёрная дыра страха. Руки дрожат на купюрах, глаза бегают, взгляд прыгает с Дженсена на Майкла, с охранников, стоящих у двери, на ствол, обязательно лежащий на столе рядом с деньгами.
Дженсен видел всё это сотни раз. Ему неинтересно. Пусть Майкл ведёт переговоры, пусть назначает свою цену, и если клиент не подавится, то пусть платит, а Майкл забирает, сколько ему нужно.
Лишь бы звонил вовремя, скрипит зубами Дженсен, швыряя на пол ненужный журнал. Сука, знает же! Прекрасно понимает. Он уже давно раскусил эту слабость Дженсена и играет на ней, как на инструменте, то ли музыкальном, то ли пыточном.
Дженсен подходит к окну, в надежде, что сработает старый закон отвлечения внимания: стоит забыть о том, как ты чего-то ждёшь, как оно тут же случится.
Двор его дома ― колодцем. Стены вокруг ― одинаковые, яркие дома, оранжевые полосы обрамляют окна, белые ― балконы. Внизу детская площадка. Обычно она заполнена так, что дети буквально через край переваливаются, но сейчас там только близнецы в фиолетовых комбинезонах возятся в песочнице. Один лепит из песка бесформенные кучки, второй разбивает их красной лопаткой. Процесс у них отлажен до автоматизма: создатель не жалуется, когда очередной его комок рассыпается под лопаткой, разрушитель терпеливо ждёт, если строительство вдруг затягивается.
Их нянька, молодая круглобокая негритянка с выбеленными волосами, прячется от солнца под деревом, растущим в углу площадки. Она сидит на скамье и что-то читает. Дженсен прищуривается и усмехается. Конечно же. Мамочкино порно. Она мусолит страницы книги в мягкой обложке уже неделю. До этого её читала мама близнецов, затянутая в пластик подтяжек и уколов, чёрная, как телефон BlackBerry, Фелиция, соседка Дженсена по балкону. Она и её муж часто свешиваются через оранжевую перегородку и стреляют у Дженсена сигареты.
Негров здесь большинство. Дженсен нарочно выбрал такой квартал: он в меру спокоен, в меру зажиточен, но не чересчур, в меру опасен. Белых тут тоже хватает, иначе бы Дженсен, чтобы не выделяться, тут не поселился. А так он ― один из меньшинства, но не единственный. Ему не грозит опасность, но и бдительной охраны дорогих, закрытых на ворота, тупиков здесь нет. Дженсена тут не узнают и не отыщут, если вдруг захотят. Идеальное место для жизни наёмного убийцы.
Звонит телефон. Дженсен, поджав губу, даёт ему прозвониться, на третьей трели нажимает кнопку.
― Да?
― Это Майкл. ― Майкл всегда звонит с нового номера и всегда представляется.
― Есть дело. Жду тебя, где обычно.
Дженсен сбрасывает звонок. Он подбирает журнал, сворачивает в трубочку, натягивает кепку на глаза, пряча под её козырьком очки, и выходит из квартиры.

Майкла он встретил семь лет назад, в Ирландии, где пережидал бурю после одного из своих ― редких ― провалов. Майкл казался местным до мозга костей: говорил на жутком ирландском английском, лез в драку по любому поводу, жрал виски, как воду, и болел за заводской регбийный клуб. Он был настолько убедителен, что Дженсен до сих пор сомневается, не развели ли его так же, как Майкл разводит всех их клиентов.
Он был американцем, этот Майкл, из Иллинойса. Его вышибли из театрального колледжа за то, что он продавал травку студентам. Частенько Дженсену хотелось, чтобы ректор-ханжа хотя бы раз увидел Майкла в деле и понял, какой бриллиант он выбросил в грязь из-за тупых правил. Майкл был гениальным актёром. Он мог с ходу изобразить любого человека, сымитировать ни разу не слышанный им раньше акцент, показать любую эмоцию ― страх, ярость, горе, счастье, что хочешь. В первое время, когда Дженсен ещё не мог привыкнуть, он баловался с Майклом, давая ему задания: называл имя, город и род занятий. Майкл закрывал глаза, делал вдох, открывал ― и не было больше Майкла. Был Саймон, банкир из Аделаиды. Айс-ту, нью-йоркский рэпер. Шенайя, жена баскетболиста из Атланты. Марк был неповторим и неуловим; он перетекал из человека в человека, как ртуть перетекает по поверхности стола. Дженсен, с его внимательностью к деталям, не мог запомнить ни его рост, ни цвет глаз. Майкл менялся, как погода в Чикаго, и не держал себя в одном состоянии больше минуты.
Дженсен помнит, как они сидели посреди паба, за единственным столом, стулья которого ещё не стояли ножками кверху. Они почти не видели друг друга за пустыми пивными кружками и парой бутылок виски, и Майкл, который и в лучшие, трезвые времена, ускользал от Дженсена, тогда казался полупрозрачным, призраком с искажённым в ухмылке ртом и горящими золотом глазами.
«Он мне нужен», неожиданно решил тогда Дженсен.
― Ты мне нужен.
― Хочешь меня трахнуть? ― спросил Майкл, склонив голову, из-за чего отражение его лица разделилось надвое: глаза остались в одной бутылке, рот переместился во вторую.
― Нет, ― покачал головой Дженсен. ― Ты мне нужен, как рука. Как правая рука. Будешь моим помощником.
Майкл обвился вокруг собравшегося на столе пустого стекла, протянул к Дженсену неправдоподобно длинные руки, вплёлся пальцами в волосы.
― Почему, Дженсен, ― затянул он гнусаво, ― почему ты даже сейчас говоришь о работе, а не о сексе? Скажи мне, что хочешь меня. Скажи, ну скажи, и я соглашусь.
Дженсен, пьяно кивнув, едва не рассёк бровь о край пивной кружки.
― Хочу тебя, ― подтвердил он. ― Нет тебя лучше.
Майкл кивнул, рыгнул и запрокинул голову, выставив белую шею с рыжей однодневной щетиной.
Дженсен не в состоянии запомнить ни рост Майкла, ни цвет его волос, но рыжую щетину ему не забыть до самой смерти.
― Хоть так, ― захрипел Майкл. ― Хорошо, пусть хоть так.
Дженсен прекрасно понимал, о чём вёл речь Майкл, но спать с ним не мог; более того ― не смог бы никогда. Это было не по его правилам. Майкл, трахавший всё, что движется, казался Дженсену совершенно асексуальным. Его гибкая неуловимость ассоциировалась у Дженсена со змеёй: узкой, гладкой. Слишком холодной. Дженсен не хотел Майкла. Не мог хотеть человека, которого на самом деле не было.

«Где обычно» ― это в машине Майкла, припаркованной в переулке у парка, со стороны гленмурского водохранилища, где тень съедает часть июльского жара.
Дженсену нравится погода в Калгари, честная: если уж зима ― так зима, со снегом и морозами, если лето ― то настоящее, жаркое лето, с редкими ночными дождями. Калгари не морочит голову, как Ванкувер или Нью-Йорк, Лондон или Лос-Анджелес.
Майкл ездит на безликом десятилетнем «форде» цвета «металлик». Машина работает безотказно. Что и где с ней делал Майкл, Дженсен не знает, да и знать не хочет. Ездит себе и ездит, главное, не привлекая внимания.
Дженсен усаживается на пассажирское сиденье и поднимает солнечные очки. Майкл улыбается ему из-под соломенной федоры. Придурок придурком, типа, молодой Тимберлейк или как там его. Сексуальный зад, значит.
― Почему так долго?
― И тебе привет, Эклз. Рад слышать, старик, все дела.
Точно, Тимберлейк. Дурачится в своё удовольствие, то есть денег срубил немало, клиент не поскупился.
― Майкл, я весь ― внимание.
― Меня иногда поражает твоя способность разговаривать литературными штампами. Откуда в тебе такой запас?
― Много читал в тюрьме.
На самом деле Дженсен никогда не сидел, и Майкл это знает.
― Ну да ладно, слушай, Гудзонский ястреб.
Дженсен закрывает глаза и впитывает информацию, раскладывая её на составляющие: имена, даты, суммы.
Первым делом ― заказчик.
Джеффри Морган, владелец «Морган Кэмистри Кэнеда», компании, вырабатывающей сырьё для производства лекарственных средств. Входит в десятку самых богатых людей города, совладелец местной хоккейной команды. Консервативный, но цепкий бизнесмен, он получил дело в наследство от отца, и за двадцать лет превратил маленькую лабораторию в могущественный концерн, в клиентах которого ходили все фармацевтические компании обеих Америк.
Дженсен неоднократно видел его в новостях и несколько раз вживую, один раз ― на хоккейном матче, другой ― когда приезжал мимо офиса «Морган Кэмистри». Джеффри как раз выходил из своего «ауди». Он был эффектным мужчиной с тёмными, обманчиво мягкими глазами и крепкими широкими ладонями.
Дженсен берет у Моргана уже третий заказ. Его даже можно назвать постоянным клиентом.
Дженсен перебрался в Канаду из родных Штатов почти год назад. Поехал за одним объектом, да так и остался. В Канаде работать было проще, тут Дженсен чувствовал себя обособленно, и если бы не Майкл ― реальной связи с канадским миром не было бы никакой. Чертовски удобно.
Дальше. Чего на этот раз хочет Морган?
Дженсен хмурится, вслушиваясь в монотонную речь Майкла.
Морган заказывает собственного сына.
Поскольку Джаред, сын Джеффри Моргана, встречается с мужчиной, Дженсен должен его убить.
Дженсен косится на Майкла.
― Ты сейчас на полном серьёзе это говоришь? Не выдумываешь?
Майкл скалится.
― Я знал, что тебе понравится. Папаша совсем с катушек съехал, если хочешь знать моё мнение. Начал спокойно, а как дошёл до сути дела, вся рожа сделалась красная, слюной брызжет, я думал, его инфаркт там хватит. Боится, видите ли, что его сыночек ― пидор. Говорит, лучше пусть его пристрелят, чем я буду позориться на всю Канаду. Так и сказал ― про всю Канаду.
Дженсен в недоумении смотрит на Майкла, тот кивает в ответ.
― Я знаю, чувак. Ирония судьбы, не иначе. По-моему, весёлое будет дельце. Если хочешь знать моё мнение.
― Ты повторяешься, ― хмурится Дженсен.
Он знает, что у Моргана есть сын Джаред, оставшийся с ним после развода с бывшей «Мисс Альберта». Полное опекунство, мать не требовала даже встреч по выходным. Как подозревает Дженсен, ей хватило крупной суммы компенсации и неприкрытых угроз со стороны Моргана. Он слишком хотел иметь наследника в своём полном распоряжении.
Самого Джареда Дженсен видел только на фото в таблоидах, и заказ кажется ему абсурдным, совершенно бессмысленным. Морган, конечно, бизнесмен старой закалки, зубр восьмидесятых, из тех, кто вырос на поле, выжженном бензиновым кризисом. Но поверить в подобную зашоренность Дженсен не может.
Он наклоняет голову, вглядываясь в ровное лицо Майкла. Скорее всего, там есть другой мотив. Страховка, новая девушка или Морган узнал, что Джаред ― не его сын.
Дженсен не может соглашаться на заказ, не зная всей правды. Вероятно, ему придётся изменить своей привычке работать удалённо.
― Майкл. Договорись с Морганом о ещё одной встрече. Я хочу выяснить все подробности.
― Хочешь, чтобы я встретился с ним ещё раз и выбил больше денег? Чувак, неплохая идея. Он хочет, чтобы ты разобрался с его собственным сыном, это дорогого стоит.
― Нет. Я хочу встретиться с ним лично.
***

Изображение

_________________
Shut up and drive


25 ноя 2013, 11:48
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
― Держи.
Марк протягивает Джареду стакан с водой и садится на кровать. От него пахнет сексом: спермой, потом и сигаретным дымом. Он только что покурил на балконе, осветив поджарым задом весь квартал, а теперь поит Джареда, подставив руку под подбородок, чтобы ни капли не попало на его драгоценные простыни.
Будто их только что не обкончали насквозь.
Джаред морщится и отворачивается. Марк вытирает ему рот тыльной стороной ладони и целует.
― Младенец.
― Педофил, ― Джаред потягивается, путаясь в скользких простынях. Ему хорошо и клонит в сон, но Джаред переворачивается, дотягиваясь пальцами до изножья кровати, и садится, прижимаясь к Марку.
― Как ты, малыш? ― Марк забирается пальцами в волосы Джареда и принимается за привычное поглаживание.
Джаред смеётся, вертя головой, чтобы Марк не пропустил ни одного приятного места.
― Не могу понять, как ты можешь называть меня малышом через пять минут после того, как твой член побывал в моей заднице.
Марк тянет за волосы, заставляя Джареда согнуть шею.
― Ты ведь получаешь от этого удовольствие?
Джаред чувствует, как начинают гореть щёки.
― Есть такое.
― Тогда спрашивай себя, а не меня.
― Нас учат задавать своим преподавателям как можно больше вопросов, ― говорит Джаред, закрывая глаза.
У Марка ― сухой, короткий смех. Джареду он нравится.
Джареду нравится в Марке всё. То, что он старше Джареда. То, что по вторникам и четвергам он смотрит на Джареда из-за лекционного стола, называет его «Падалеки» и требует сдать эссе по управлению деятельностью предприятия не позднее утра понедельника. Иногда Джаред набирает последнюю страницу, сидя рядом с Марком в постели.
― Я не приму работу с таким слабым выводом, ― заглядывает через плечо Марк.
Джареду нравятся его очки в оправе из серебряной проволоки. В них Марк кажется ещё старше и ещё сексуальнее.
― Да, мистер Шеппард.
― Не хочешь ничего добавить про разницу в методах управления?
― Конечно, мистер Шеппард.
Джареду нравится, что Марк не заморачивается по поводу того, что его могут попереть из университета, если узнают, что он спит с собственным студентом. Нравится, что Марк отозвался на откровенное заигрывание Джареда быстро и без оглядки.
― Где ваша совесть, мистер Шеппард? ― спрашивает Джаред, царапая зубами грудь Марка.
― Чуть левее. О, да. Там, малыш, да.
Нравится, что Марк не изменился, оказавшись с Джаредом в одной постели, не спрятал сухой сарказм, подкосивший Джареда, не принялся потакать и гладко стелить, оставил остроты и безжалостные подколки, от которых у Джареда вставало, как у необученного пса от хозяйской ласки.
Джаред помнит, как он увидел Марка первый раз, на вводной лекции. Он влюбился сразу, но в этом не было ничего нового. Он всегда терял голову от харизматичных преподавателей и выходил из штопора моментально, едва спадала новизна и появлялись не замеченные изначально мелочи: стоптанный задник обуви, инфарктная сетка сосудов на щеке, привычка прятать использованный носовой платок в рукав рубашки. Подобные детали отвращали Джареда, и он, пропуская лекции мимо ушей, вглядывался в Шеппарда, выискивая недостатки возраста и слабости. Вместо этого Шеппард затягивал в себя ещё глубже.
Каждая его лекция была гениально срежисcированным спектаклем. Он начинал с обманчивой мягкостью, почти шёпотом, заставляя вслушиваться в чёткие, короткие предложения. Джаред перегибался через стол, подхватывая подточенные английским акцентом слова. Шеппард словно набирался сил от внимания аудитории, он увеличивал напряжение, говорил громче, глаза у него загорались, а смысл сказанного становился всё более двояким, как будто он читал не бизнес-администрирование, а историю ордена иезуитов или что-то в этом роде. Под конец голос Шеппарда отражался от стен аудитории, как звон колокола, его взгляд прожигал кровавую линию в первом ряду, а у Джареда от стояка кружилась голова.
Помимо этого, Шеппард ― мистер Шеппард, Падалеки! ― всегда безупречно выглядел. Это сводило Джареда с ума. Он всегда терпеть не мог неопрятность, особенно у людей постарше; его трясло глухой яростью, когда отец появлялся за завтраком в истрёпанном халате или размазывал капли соуса по животу. Старость, погрузившаяся в грязь, приводила Джареда в холодный ужас. Он всегда считал, что дорогим проституткам, отполированным эскортам обоих полов, которых он изредка встречал на маминых вечеринках, купируют брезгливость, как хвосты бойцовским собакам. Джаред не мог себе представить, как они постоянно имеют дело с обнажённым старым телом ― обвисшими, морщинистыми грудями, жирными складками брюха, скрывающими член, сухой дряблой кожей, вялыми руками, фальшивыми зубами, опухшими дёснами. Когда-то Джаред встречался с Сандрой, медсестрой с большим сердцем и роскошным бюстом. Она рассказывала о работе ― дерьме, моче и крови ― с удивительным равнодушием. Для неё в старении, которое она наблюдала каждый день, не было ничего отвратительного. «Это естественный процесс, Джаред», говорила она. «И ты станешь таким же, рано или поздно». Сначала её рассказы завораживали Джареда, как завораживают фотографии автокатастрофы, но потом он не выдержал и бросил Сандру и её медицинскую правду жизни, даже не перезвонив.
Страх перед старостью странным образом переплетался у него с влечением к преподавателям под пятьдесят, но от столкновения противоположностей Джареда всегда спасала университетская этика, благослови её Бог. Никто из профессоров не вёлся на откровенные заигрывания, и Джаред был подспудно рад этому.
Никто. До появления Шеппарда.
― Падалеки! Зайдите ко мне в кабинет сегодня после шести. Если в вашем плотном графике, конечно, найдётся минутка.
Джаред замер в предвкушении. Ему нравилось быть ведомым, подчиняться, но ― достойному противнику. Не тупой агрессии общепризнанного авторитета, а силе интеллекта.
― Это как если бы победитель партии в шахматы получал право выебать проигравшего, ― объяснял обдолбанный Джаред своему приятелю Таю.
Сыграть с Шеппардом в шахматы? Что могло быть заманчивее?
Вместо этого Шеппард будто предложил Джареду бой на шпагах без защиты, и обвёл его, как дурачка, не пропустив при этом ни укола.
― Хорошо подумай, Джаред. Одно дело взмахивать ресницами на лекции, другое ― остаться со мной наедине.
― А как же преподавательская этика, профессор Шеппард?
― Я когда-либо давал повод подумать, что меня может беспокоить этика, Джаред?
Ещё никогда Джаред не чувствовал себя так хорошо.
Самым странным было то, что Шеппард ― Марк ― не казался Джареду старым. На груди у него росли седые волосы, под выглаженной белой рубашкой обнаружился мягкий живот, как всякий британец, он отказывался выбеливать зубы. Но Джареда это не смущало. Неожиданно его заворожили недостатки, раньше вызывавшие отвращение. Он не мог сдержать себя, трогал и трогал, цеплялся зубами за волоски вокруг сосков, мял живот. Марк смеялся.
― Щеночек, ты ― ходячее пособие по психиатрии.
― Плевать на психиатрию. Моё дело ― бизнес. Трахни меня ещё раз.
― Попроси как следует.
― Трахните меня ещё раз, профессор Шеппард.
***

Изображение


― Да.
― Мистер Эклз.
Голос в трубке грубоват. Незнакомый. Дженсен хмурится.
― Кто это?
― Это Морган.
Телефон у Дженсена рабочий, поэтому одноразовый. Номер есть только у Майкла мать-его-предателя.
Дженсен следует за объектом по забитой Четырнадцатой. Следить за ним удобно ― он почти на голову выше всей толпы, в ярко-красной бейсболке, из-под которой выбиваются светлые кудри.
― Слушаю.
― Майки сказал, вы хотели бы встретиться с глазу на глаз.
Значит, всё-таки ― ухмыляется Дженсен ― Майки. Если бы Майкл услышал, как его называет Морган, он выдрал бы его бороду с проседью.
― Да, ― отвечает Дженсен.
Объект двигается медленно, оглядываясь по сторонам. На шее у него болтается камера, на вид ― такая же, как у Дженсена, плёночный Canon с длинной пушкой. Периодически он останавливается и делает снимки. Витрины магазина, машины на обочине, людей, идущих ему навстречу. Дженсен повторяет его движения, для того, чтобы выдержать дистанцию и не приближаться. На самом деле в его объективе ― ствол. Его Дженсену давным-давно сделал на заказ Себ, чокнутый испанец с непроизносимой фамилией. Дженсен познакомился с ним в Йоханнесбурге, куда его на два мучительно долгих месяца занёс заказ. Себ прятался от ленивого испанского правосудия, пил и заполнял всю Африку своими гениальными оружейными изобретениями. За бесшумный, компактный и лёгкий ствол, скрывающийся в объективе фотоаппарата, он взял с Дженсена бартером. Потребовал сбить плату за одно из своих изобретений с кенийского оружейного барона. Дженсен до сих пор гордился проведённой операцией. Тем более, ему нужен был повод убраться из сраной Африки и никогда больше туда не возвращаться.
― Я помню, что вы не любите обсуждать деловые вопросы при личной встрече.
Дженсен опускает камеру. Объект направляется к летней террасе, выбирает столик. Давай, мысленно уговаривает его Дженсен, садись у края, там лучше вид.
― Обычно, нет. Но в этот раз ситуация особенная.
Объект усаживается на плетёный стул. К нему подходит официант, коротко стриженый парень с татуировкой в виде стрекозы за ухом. Дженсен отступает вглубь тротуара. Он может выиграть несколько минут, рассматривая газетный киоск, но затем ему придётся найти себе более удобное место. С другой стороны, здесь, на площади, можно и закрыть дело. Клиент не требовал чистой работы; ему нужно было просто убрать объект, каким образом и где ― неважно. Если бы Дженсену заплатили за имитацию самоубийства, он провёл бы операцию совершенно иначе и уж точно не брался бы за огнестрельное оружие.
Объект рассматривает меню, Дженсен рассматривает объект. Молодой парень, типичный американский белый. Дженсен знает, что он американец, приехал в Канаду из Мичигана, преподаёт биологию в местной школе. Имя тоже известно, но он никогда не называет объект по имени. Это проявление ненужной слабости и, более того, дурной тон. Объект ― безымянен.
Зачем заказчику понадобилось убирать белобрысого американца, Дженсен не знает. Он не интересовался. Майкл наверняка в курсе, но Дженсен не будет у него спрашивать, ему неинтересно.
― Мы с вами уже работали вместе, ― говорит в трубке Морган. ― И тогда у нас с вами не возникло никаких разногласий.
― Так и есть, ― кивает головой Дженсен. Он нашёл себе новую точку, на парапете вдоль улицы. На нём сидят люди, многие из них ― с фотоаппаратами, кто-то снимает площадь на планшет. Дженсен ставит на парапет одну ногу и пристраивает в сгибе колена рюкзак. Так очень удобно делать вид, что просматриваешь сделанные кадры. Он и здесь будет одним из «своих».
У Дженсена нет способности Майкла к перевоплощению. Но он был бы никудышным киллером, не будь у него в рукаве, других, не менее полезных козырей. Если Майкл ― король притворства, то Дженсен ― мастер камуфляжа. В любой стране мира он становится местным жителем. Для него не составляет труда прочувствовать ритм города, влиться в волну. Через два дня у него спрашивают дорогу туристы. С ним здороваются продавцы и бариста. Соседка по лестничной клетке уверена, что Дженсен живёт в своей квартире с момента постройки дома. При этом она не знает его фамилии, помнит только имя ― Джей. Безликая буква, за которой могут скрываться Джейк, Джон или Джастин. Дженсен умеет прятаться за своим среднестатистическим лицом, как за маской. У него правильной формы глаза, правильный нос, правильный рот. Свидетели описывают его одним словом ― красивый. За ним ― нет черт, нет особых примет. Дженсен ― безликий, везде свой и всегда чужой, знакомый незнакомец.
― Так в чём же дело?
Морган раздражается, Дженсен слышит сквозящее в его голосе нетерпение. Он явно не привык к такому течению разговора.
― Никаких разногласий, мистер Морган. ― Дженсен нарочно обращается к нему по фамилии, давая Моргану понять, в чём между ними принципиальная разница. Он знает полное имя заказчика, тогда как заказчику известен один инициал.
― Я всего лишь хотел бы обсудить с вами некоторые детали.
― Какие детали? ― вскипает Морган. ― Я всё уже объяснил твоему парню. Нужно разобраться с Джаредом.
― Почему? ― спрашивает Дженсен. Он смотрит, как объект пьёт кофе, сдувая пенку. От движения задирается рукав рубашки, обнажая линию загара. Дженсен выбирает, куда стрелять.
― Что значит ― почему?!
Морган уже кричит.
― Почему вы хотите разобраться с собственным сыном, Джеффри? Я, ― Дженсен прижимает телефон к плечу, высвобождая руку, ― не интересуюсь моральной стороной вопроса. Мне всего лишь нужно понять реальную причину, чтобы знать, как правильно провести операцию.
Морган молчит. Дженсен успевает поднять фотоаппарат. Объект разворачивает газету, закрывая от Дженсена лицо.
― Хорошо. Я понял. Приезжай ко мне завтра в восемь утра. Без Майкла. Хочешь реальных причин? Я дам их тебе.
Дженсен подкручивает колёсико прицела.
― Ты нормальный парень, Джей, ― внезапно меняет тон Морган. ― Ты меня поймёшь.
― Конечно, ― говорит Дженсен. ― Я вас пойму, Джеффри.
Он нажимает на кнопку спуска. В газете раскрывается крохотная дырочка. Американец дёргается и мягко опадает в плетёном стуле.
Дженсен опускает камеру и смотрит в чёрное окошко объектива. Рядом с ним женщина роется в сумке, какие-то пластиковые предметы щёлкают друг о друга.
По дороге домой Дженсен выбрасывает телефонную трубку, предварительно вытащив из неё сим-карту. От неё он избавится позже, изрезав на мелкие кусочки.
***

_________________
Shut up and drive


25 ноя 2013, 11:48
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
Изображение


Джаред разочарованно стонет.
― Да что же это такое?
По ту сторону сетки Тай довольно смеётся.
― Ты проиграл. Признай, Падалеки. Тебе не справиться с моей подачей. Когда Энди Роддик был маленький, я…
― Да, да, конечно. Если бы не ты, Гувер не построил бы дамбу, я помню.
Джаред, тяжело дыша, опирается на ракетку. Тай действительно хорошо играет, не быстро, но умно. Он гоняет Джареда по всему корту, выматывая, а потом делает хирургически точный удар под линию. Джаред беспомощен. Ему не помогают ни рост, ни размах рук, ни подача.
― Именно так, брат. Именно так.
Тай похлопывает Джареда по плечу. Он даже не запыхался, подонок.
Джаред вытирает лицо и голову полотенцем. С него течёт, капли пота щекочут позвоночник, член и яйца плавятся в шортах.
― Это не развлечение, а Гуантанамо. Я отказываюсь дальше играть с тобой.
― Ой-ой-ой, маменькин сынок запросил пощады! ― Тай стягивает полотенце с плеч Джареда и хлопает им по заднице.
― Шевелись, тряпка. Ещё один гейм, и я смогу записать на твой счёт очередную «баранку».
Тай терпеть не может выигрывать не по-честному. Джаред терпеть не может проигрывать.
― Нет, ― говорит он. ― Хватит уже. Я пас. Снимаюсь с матча по состоянию здоровья.
― Зад болит? ― ласково интересуется Тай.
― Олссон! Шутка перестала быть смешной три года назад.
С Таем Джаред познакомился прошлым летом в Тихуане. Джаред в компании друзей праздновал поступление в университет, Тай подрабатывал барменом в крошечном соломенном кафе. Он зацепил Джареда колким юмором и бесконечными историями о своих путешествиях по Южной Америке. Джаред подозревал, что большая их часть выдумана, и позже оказался прав. Олссон был фантазером, но Джаред всегда испытывал тягу к людям с хорошо подвешенным языком. Они сдружились моментально, и, переборов приступ влюблённости, Джаред обнаружил, что Тай стал его лучшим другом, несмотря на разницу в возрасте, мировоззрении и, похоже, благодаря разнице в ориентации.
Сказочник Олссон вовлёк Джареда в свои фантазии. Теперь Джаред участвовал во всех его похождениях, как Робин при Бэтмене. Его вытаскивали из глубокой задницы, над ним смеялись, знакомили с симпатичными парнями и успокаивали после очередного неудачного романа.
Отвечать полноценно Джаред не мог, не хватало воображения. Его версии ограничивались короткими псевдо-воспоминаниями ― помнишь, как тогда, в Боготе? Тай отталкивался от них и выстраивал кирпичики фантазии в башню виртуозного вранья.
Ещё они развлекались, выбирая Джареду вид спорта по душе. Это оказалось очень сложным занятием, потому что Джаред, все школьные годы игравший в баскетбол, ушёл из секции в первом же триместре университета. Ему стало скучно. Тай решил помочь ему определиться и с упорством мамаши-домохозяйки таскал Джареда из зала в зал: то на волейбол, то на плаванье, то на фехтование. Лакросс, футбол американский, футбол европейский. По наущению Тая Джаред пробовал всё и рано или поздно от всего отказывался. Любое соревнование казалось ему предсказуемым.
Теннис сперва вселил в Джареда надежду. Но сейчас, пытаясь выровнять дыхание, он понимает, что и этот спорт ― мимо.
― Скучно, Олссон.
Тай демонстративно отворачивается и открывает рот, словно хочет что-то сказать, но не может подобрать слов.
― Как баба, честное слово, ― наконец, выдаёт он. ― Хотя нет. Все мои знакомые бабы туфли и то быстрее выбирают.
― Худшая метафора ― неудавшаяся метафора, ― констатирует Джаред, развязывая шнурки. Красный грунт корта впитался вместе с потом в носки, и теперь Джаред похож на золотоискателя, заблудившегося в пустыне Аризоны. Он шевелит пальцами ног. Кажется, они набухли и стали в три раза больше. Джаред уверен: чтобы снять кроссовки, их придётся разрезать.
― Тебе хочется чего-то экзотического? ― интересуется Тай. ― Можем попробовать кендо.
― Там слишком много одежды.
― Водное поло?
― Чтобы мне оторвали яйца в первой же игре?
― Я думал, тебе нравится, когда трогают твои яйца.
Джаред морщится и прикрывает пах.
― Трогают, Тай. Гладят. Берут в рот. А не выдёргивают с корнем.
― Неженка.
Тай старше и массивнее Джареда, но при этом, похоже, партия в теннис не утомила его, а едва разогрела. Он даже почти не вспотел, только блестят капли надо лбом; футболка сухая, в отличие от футболки Джареда, которую только выкинуть теперь, никакая прачечная не спасёт.
― Мне нужен душ. А лучше ― бассейн.
― Я тебе говорю, водное поло ждёт тебя, Падалеки. ― Тай пинает босую ногу Джареда. ― Или, может быть, прыжки с вышки.
― Хоккей? – просит Джаред. - Там хотя бы прохладно.
― Фигурное катание?
― Я отказываюсь заниматься этим видом спорта, пока к соревнованиям не допустят однополые пары. Это моя принципиальная позиция.
― Я сошью тебе платье из радужного флага.
― Вам, гетеросексуалам, не понять наших страданий.
Тай отбирает у Джареда ракетку.
― Хорошо, что ты при этом не чернокожий. Пойдём, красотка. Отмоешься, расслабишься, сделаешь себе масочку для лица. А папочка пока придумает, чем бы тебя занять.
Иногда Джареду кажется, что в его жизни слишком много отцов.
***

Изображение


Морган говорит по телефону, катая ручку по столу. Иногда он щёлкает по клавиатуре, набирая несколько символов. Дженсену со своего места не видно, какие именно, но он подозревает, что это всего лишь нервные движения. Вроде рисования квадратов и кружков ― нажатия слишком короткие и неравномерные, чтобы быть текстом.
Телефонный разговор явно раздражает Моргана. Он хмурится, багровеет, пощипывает бровь и рявкает в трубку, не оглядываясь на Дженсена.
Дженсен ждёт.
Он нервничал перед приездом. Не знал, как начать разговор. Одно дело ― спорить с Морганом по телефону, другое ― требовать объяснений лицом к лицу. Несмотря на то, что Дженсен не раз исполнял заказы Моргана, они ни разу не виделись, и сейчас Дженсен собирался нарушить собственное правило. И всё из-за ощущения недосказанности в этой истории сыноубийства. Морган всегда производил впечатление разумного человека. Наверняка у него были свои скелеты в шкафу, однако ни один из них не мешал ему быть одним из наиболее успешных бизнесменов Калгари. Дженсен знал, как быстро люди теряют голову от больших денег. Но Морган не был из таких, у него на безумие не хватало времени. Может, дело в безумии его сына? Может, зажрался наследник, как многие дети «новых денег», и отец решил припугнуть его?
Но Майкл говорил об убийстве. Не об инсценировке, похищении, связывании и паре часов в тёмном подвале. Морган платил по полной, за всё.
Любопытство, в конце концов, победило нервозность. А нынешнее состояние Моргана, его дёрганая речь напомнили Дженсену об их последнем разговоре, в котором он взял верх.
― Нет! ― орёт в трубку Морган. ― Нет, я сказал!
И орёт он на Джареда.
Именно поэтому Дженсен даже вздохом не привлекает к себе внимание. В любом другом случае он бы уже давно встал и ушёл, но сейчас заказчик разговаривает с объектом, и Дженсен будет клиническим идиотом, если не воспользуется возможностью послушать. Узнать то, что Морган ему никогда не расскажет.

Изображение


Дженсен вошёл в здание «Морган Кэмистри» без четверти восемь утра. Охранник на входе взглянул на его водительские права и отправил к стойке, за которой сидели два секретаря, парень и девушка, выглядевшие так, будто провели тут неделю без перерыва. Девушка выдала Дженсену временный пропуск, пластиковый прямоугольник на зелёном шнурке, и направила его к лифтам. На последнем этаже Дженсена встретила ещё одна секретарша ― персональная, аккуратно скроенная брюнетка в строгом костюме, с щедрым ртом, слишком неожиданным и заметным для такого сдержанного пространства. Она сообщила, что Морган уже ждёт его. Дженсена это не удивило. Он собирался выиграть эти пятнадцать минут, но не учёл, с кем именно играет.
― Если ты только посмеешь. Джаред! Джаред!!!
Морган швыряет телефон об пол, пластик и стекло разлетаются по всему кабинету. Дженсен уворачивается от маленькой чёрной буквы, летящей ему в лоб.
― Неблагодарный маленький педрила, ― шипит Морган. На виске у него колотится вена, Дженсен думает, не придётся ли вызывать врача.
― Семейные неурядицы?
― В пизду эту семью. Что мать, что сын ― две неуравновешенные истерички. Если бы я знал, в кого он такой вырастет, бросил бы щенка мамаше под колёса, когда она уезжала отсюда.
Дженсен знал, что причиной бурного развода Моргана стали её измены. Шикарная красотка Сэмми стала гулять направо и налево, едва отняв от груди Джареда. Морган, по непонятным Дженсену причинам, терпел и разошёлся с ней, лишь когда Джареду исполнилось десять. Мальчик вёл себя примерно где-то до начала пубертатного возраста. А потом Джареда понесло по той же дорожке, что и мать, вероятно, по тем же мужикам, учитывая, ― Дженсен вспоминает некоторые фамилии из досье и улыбается, ― его пристрастие к партнёрам постарше. Первым делом Джаред публично открестился от Моргана, вернув себе материнскую фамилию. Затем он дал интервью «Калгари Сан», дополнив рассказ парочкой весьма откровенных фотографий. Морган не мог ничего сделать ― Джаред был его единственным наследником. Неужели бунтовщику всё-таки нашли замену?
Дженсен вспоминает всех женщин, которым приписывали романы с Морганом в последнее время. Эрика, пиар-менеджер одной из его компаний, ухоженная, как призовая лошадь. Элизабет, рыжая, острая на язык журналистка местного телеканала. Она забралась в постель к Моргану в поисках сенсации и осталась там на пару месяцев. Буквально. Они нигде не появлялись вместе, но Дженсен, благодаря прикормленным «птичкам» Майкла, знает, что «люкс» в Мариотте был оплачен господином Морганом с июля и по сентябрь. Затем была, ― Дженсен хмурится, вспоминая порядок, ― Джина, странная девушка, недостаточно красивая и недостаточно уверенная в себе, чтобы компенсировать нехватку красоты. Затем ― несколько «одноразовых» моделей. Потом какая-то Кэрри. С ней Морган продержался довольно долго, но расстались они тоже громко, со скандалом на весь город. А потом… Потом наступила тишина.
Дженсен наблюдает, как Морган смотрит на дверь, как усаживается в широкое кресло и поглаживает край стола там, где кнопка вызова секретаря, и щурится. Похоже, Джареду нашли замену.
― Так что ты от меня хочешь, Джей?
Дженсен думает, с какой стороны зайти, чтобы получить доступ к недостающим кусочкам паззла.
― Перед тем, как взять заказ, мне нужно понимать, что именно я должен буду сделать. Вы говорили о семье, мистер Морган. О том, что я вас пойму. Что именно я пойму?
Морган сжимает пальцы в кулак, щёлкая костяшками. Он не просто раздражён, он разъярён. Дженсен знает, что в таком состоянии люди вроде Моргана хуже всего контролируют себя.
― Джаред ― выплёвывает Морган ― это пустышка, размалёванный педик. В нём ничего не осталось от мужика. Он называет себя моим сыном, бросает на ветер мои деньги, крутит перед моим носом своими любовниками, своими ёбарями. Он спит со своим преподавателем, о чём знает весь колледж, весь! И никто ничего не делает. Потому что он ― мой сын. Но он не мой, он не может быть моим! Эта шлюха, должно быть, нагуляла его за моей спиной. Мой сын будет настоящим мужиком, а не дыркой для членов всей Канады.
Дженсен запоминает каждое слово, отмечает детали. Тон тирады его не цепляет. Морган не первый заказчик, который не догадывается о том, что Дженсен предпочитает в своей постели вовсе не женщин. Они с Майклом уже отсмеялись по этому поводу, и теперь Дженсен чувствует брезгливую усталость. Смысл сказанного сейчас куда важнее. Морган сомневается в родстве с Джаредом, но решение уже принял. Он говорит о своём сыне в будущем времени, и этот сын ― не Джаред Падалеки.
― Я хочу, чтобы ты уничтожил его, Джей. Убей его. Пусть думают, что он стал жертвой моих конкурентов, случайной жертвой уличных разборок, убит русской мафией, что угодно. Убей его. Я заплачу, сколько нужно.
Дверь в кабинет осторожно открывается. Секретарша с ярким ртом появляется с подносом в руках. Первым она обслуживает Дженсена, затем подходит к креслу Моргана и, улыбаясь, ставит перед ним стакан с водой и небольшую чашку кофе.
― Ваш завтрак, мистер Морган, ― мягко улыбается она. У неё большие блестящие глаза и роскошные волосы. Одной рукой она невзначай проводит по предплечью Моргана, бросая на Дженсена короткий взгляд. Заметил ли? Дженсен заметил.
По животу ещё ничего не заметно, но Морган тыльной стороной ладони касается её под грудью, как будто случайно, и Дженсен готов побиться об заклад на половину той суммы, которую получит за смерть Джареда Падалеки, ― секретарша Моргана сделала то, что после красавицы Сэмми не удавалось сделать никому.
Он получил ответы на свои вопросы и готов взяться за заказ. Тем более, ― Дженсен улыбается в чашку идеально сваренного кофе, ― Морган готов заплатить любую сумму.
И Дженсен называет свою цену.
Как ни странно, Морган не торгуется. Он даже не выгоняет секретаршу, когда Дженсен заговаривает о деньгах. Она осторожно улыбается, словно боясь поверить своему счастью. Дженсену нравятся её глаза ― бездонные чёрные ямы, они завораживают. Морган выписывает чек на имя Майкла, придерживая девушку под локоть.
Дженсен решает выяснить её имя.
― Если тебе нужно посмотреть на него поближе, ― говорит Морган, скривив верхнюю губу, ― можешь заглянуть сегодня вечером ко мне, на приём. Женевьев даст тебе пригласительный. Всё. Мне ещё на встречу ехать. Увидимся.
В приёмной у двери неподвижно ждёт пожилой водитель ― коротко стриженая борода с проседью, тяжёлый взгляд. Он коротко кивает Дженсену.
― Возьмите, ― Женевьев берёт со своего стола и протягивает Дженсену конверт с зелёной печатью. Голос приятный, низкий, но не прокуренный. Дженсен отгибает треугольник, вытягивает пригласительный ― на двоих. На двоих, думает он, глядя на укрощённый водопад чёрных волос. Ему ничего не стоит…
― Может быть, чашечку кофе, Джим? Есть твои любимые сливки. ― Женевьев улыбается седобородому мужчине. ― Мистер Морган обещал выйти с минуты на минуту, но ты же его знаешь.
― Да, ― отвечает Джим, не сводя глаз с закрытой двери, ведущей в кабинет Моргана. ― Я его знаю.
Выйдя из лифта, Дженсен набирает номер, который запомнил наизусть.
― Старина. У нас с тобой есть развлечение на вечер. Помнишь Риту? Да, её. Я хочу сводить её кое-куда. Не поверишь, Майки, не поверишь.
***

Изображение


Джаред берёт с кровати выглаженную рубашку, прикладывает к груди, щурится в зеркало. Вроде бы и хорошо, но что-то не так. Может, лучше серую?
Серая оказывается слишком тёмной для вечернего костюма. Белая ― слишком светлой. Кремовая чересчур розовая, а голубая выглядит так, будто стоит пять долларов. Джаред скалит зубы собственному отражению. Отбрасывает рубашку. А вот без неё…
― Чёрт тебя возьми, Джаред Падалеки, ― тянет он по слогам. ― Нельзя быть таким красивым.
Джаред уже выпил. Играющее в крови шампанское бередит фантазию. Джаред проводит пальцем по брови, закусывает губу. Жаль, что Марк не пришёл сегодня вечером. Можно было бы перепихнуться разок перед скучным приёмом. Джареду нестерпимо хочется ебаться, от шампанского ― всегда, и он зря не вспомнил об этом час назад, когда вытянул из стоявшего на кухне ведра бутылку просекко.
― Одну на рыло, ― говорит он своему отражению. ― Молодец, Джаред. Я горжусь вами, сын мой.
На часах уже на полчаса больше, чем он мог бы себе позволить, но Джаред не боится отцовского гнева. В конце концов, появляться на вечере он не обязан. Он идёт туда только потому, что Марк улетел на грёбаную конференцию в Портленд, и Джареду скучно.
Скучно и хочется трахаться.
Он застёгивает правый рукав рубашки ― белой, всё-таки белой. Левый оставляет «на потом». Пиджак, тоже идеально выглаженный, набрасывает на одно плечо. Ему бы привести волосы в видимость порядка с помощью геля, но, вертясь перед зеркалом, то так, то эдак, Джаред решает, что встрёпанные патлы больше соответствуют его внутреннему состоянию, чем аккуратная причёска в духе мальчиков Армани.
― Ебал я этих мальчиков, ― сообщает Джаред зеркалу.
Это неправда, но откуда зеркалу знать, что Джаред врёт?
Он сбегает по лестнице вниз, где его уже ждёт Джим, хмурый, как всегда.
― Джимми, ― поёт Джаред. ― Минутку, минутку, туфли только.
― Не торопитесь, мистер Падалеки, ― говорит Джим.
Он всегда так говорит Джареду, хотя они вечно опаздывают. Ни разу ещё Джим не привёз Джареда куда-то вовремя. Но Джим никогда не ругается из-за времени.
Просто Джим любит Джареда, лю-ю-ю-бит.
Джаред прыгает к обувному шкафу и прикрывает рот ладонью.
― Что же выбрать? ― выдыхает он. ― Их тут столько.
― Попробуйте чёрные, ― предлагает из-за спины Джим.
― Очень смешно, мистер Бивер.
― Я и не шучу.
Джаред проводит пальцами от одного чёрного носка к другому. Здесь у него нет ни одной пары другого цвета. Остальные собраны в другом месте, в шкафу у него в комнате. Там глаз радуют совсем другие расцветки. Да и формы разнообразнее.
Наконец, Джаред останавливается на паре, купленной совсем недавно. Есть в них что-то… пузыристое, как и сам Джаред сейчас.
Пока он завязывает шнурки, Джим неподвижно стоит у него над душой, заложив руки, ― Джаред задирает голову и проверяет: да, так и есть, ― заложив руки за спину.
― Он уже там?
Джим открывает рот и закрывает его. Молчит.
― Да. Я отвёз мистера Моргана и мисс Кортез на приём полтора часа назад.
― Отличненько, ― щерится Джаред. ― Значит, веселье уже началось. Поехали, Джим. Не хочется пропускать самое интересное.
В машине его ждёт ещё одна бутылка шампанского, и Джаред решает не отказываться от подарков. Не обеднеют компания «Морган Кэмистри» и её бессменный владелец.
― За тебя, папочка, ― Джаред чокается со своим отражением в стекле «мерседеса».
― Джаред, ― вдруг говорит Джим.
Джаред удивлённо смотрит в зеркало заднего вида. В нём видно, как Джим трёт рукой бороду. Это… странно.
― Да, Джим?
― Джаред, ― повторяет Джим. Он так редко сам начинает беседу в машине, а ещё реже ― называет Джареда по имени. Только «мистер Падалеки» да «мистер Падалеки».
― Я тебя внимательно слушаю, Джимми.
Для убедительности Джаред поднимает бокал с шампанским.
― Я должен кое-что рассказать тебе. По поводу твоего… По поводу мистера Моргана.
Джаред хмурится.
― Что с ним? Он болен? Неужели старый мерзавец готов отправиться в мир иной?
Джим отводит взгляд.
― Нет.
― Что же тогда?
― Сегодня утром я поднялся в офис мистера Моргана, чтобы забрать его и отвезти на встречу. Пока я ждал, мистер Морган общался с одним человеком. У себя в кабинете.
― Ты подслушивал, ― смеётся Джаред. ― Ах ты негодяй, Джим! Подслушивать нехорошо!
У Джима напрягается подбородок.
― Мисс Кортез неплотно закрыла дверь, когда заносила кофе мистеру Моргану. Мне некуда было деваться.
― Надо было закрыть уши, ― машет пальцем Джаред. Шампанское расплёскивается на пол. Он хихикает, глядя, как темнеет пятно на обивке «мерседеса».
― Этот мужчина, с которым встречался мистер Морган, он… Мистер Морган попросил его кое о чём.
― О чём же?
Джим мнётся, перебирая руками по рулю, будто заходит в крутой вираж. Джаред ждёт; ждёт ещё, но потом его охватывает нетерпение.
― И?
― Мистер Морган попросил этого мужчину, чтобы он убил тебя, Джаред.
Джаред моргает.
― Что?
― Предложил за тебя большие деньги. Больше десяти тысяч долларов.
― Американских или канадских?
Джим оборачивается через плечо.
― А есть разница?
― Есть, ― начинает Джаред, ― американские дороже, чем…
Он замолкает, глядя на Джима.
― Он заказал меня? ― Джим кивает. ― Хочет, чтобы меня убили?
Джим отворачивается.
― Да. Прости, сынок.
― Чш-ш, ― говорит Джаред. ― Тихо. Следи за дорогой, Джим. Не хочу, чтобы мы разбились.
За окном разворачивается центр Калгари, деловой, собранный в пучок, как волосы на затылке. Джаред допивает то, что осталось в бокале, аккуратно ставит его в подставку между сиденьями. Шампанское плавно стекает в желудок. Джаред облизывает губы и чувствует трещинку на нижней. Он грызёт губу, стараясь не сильно задевать оторвавшуюся кожицу.
Машина медленно останавливается перед входом в галерею, где приём уже в самом разгаре. Высокие окна первого этажа сияют жёлтым светом, в движении гостей угадывается музыкальный ритм. У распахнутых стеклянных дверей стоит Морган. Рядом с ним улыбается красивой улыбкой Женевьев, в модном платье с открытыми плечами и фигурным подолом. Джаред бездумно хлопает Джима по плечу и открывает дверь. Морган делает несколько шагов Джареду навстречу, оставляя Женевьев у себя за спиной. Джаред чувствует, как подступает к горлу выпитое.
― Джаред, сын. ― Морган протягивает Джареду руку. ― Выпьешь со мной? Шампанское, твоё любимое.
***

_________________
Shut up and drive


25 ноя 2013, 11:49
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
Изображение


На приёме у Моргана Дженсен впервые видит Джареда. Падалеки красив и откровенно пьян. Дженсена поражает, до какой степени он не вписывается в обстановку, насколько он выразительнее, выше, больше всех присутствующих. Остальные гости рядом с ним кажутся картонными фигурами. Даже сияющая Женевьев, даже Рита ― яркая Рита! ― в белом брючном костюме, которую пока никто не раскусил.
― Он божественен, ― тянет его за рукав Рита. ― Посмотри на него, Джей.
― Я смотрю.
― Ожившая статуя. А эти волосы! Я бы ему дала.
― Член с пола подбери.
― Перестань. Мой член ему понравится больше всего.
Дженсен видел фотографии, слушал Моргана и представлял себе Джареда совсем другим. Меньше, мягче, слащавее. Этот же, живой Джаред совершенно иной. Во-первых, он выше Дженсена. Выше даже Риты на трёхдюймовых каблуках. У него широкие плечи и широкие ладони, прямая спина уверенного в себе человека. Упрямый лоб и надменный взгляд.
Дженсен понимает, что ему придётся заново сложить у себя в голове всю информацию, собранную по сыну Моргана.
Он берёт Риту за локоть и направляет к Джареду.
― Ближе к объекту.
― С удовольствием, ― мурлычет Рита. ― К такому ведь объекту!
Дженсен каждый раз удивляется, как гетеросексуальный Майкл умудряется перевоплощаться настолько, что у него даже ориентация меняется.

Изображение


Они перемещаются по залу на скорости медленного танца. Рита отпивает из высокого бокала, останавливается возле разговаривающих людей, кивает головой, смеётся низким тихим смехом, на звук которого оборачиваются мужчины. Дженсен следует за ней. Он молчит, отделываясь односложными ответами, если к нему обращаются, и не сводит глаз с Джареда.
Джаред ― Полярная звезда приёма. Он много и громко говорит, размахивая рукой. Дженсену слышны пока только отдельные слова, но тон ясен. Падалеки делает вид, что ему весело, хотя на самом деле он в ярости.
Рита, покачивая худощавыми бёдрами, подтягивает их пару ещё ближе к центру зала. Джаред обнимает подошедшего слишком близко невысокого плотного парня лет тридцати. Под рукой Джареда тот съёживается, становясь ещё ниже. Джаред демонстративно прижимает рот к виску несчастного и что-то шепчет. Рита у Дженсена под боком трясётся от беззвучного смеха.
― Взгляни-ка «на час», ― шепчет она.
Дженсен незаметно бросает взгляд и видит Моргана, раскалённого добела от злости.
― Неизвестно, кто кого убьёт первым, ― говорит Дженсен.
Джаред сияет. Он похож на циркового акробата, оседлавшего волну обожания после удачно исполненного трюка. Ему подносят ещё шампанского. Парень, вывернувшийся из-под руки Падалеки, медленно отходит, но ему нечего бояться. Джаред нашёл следующую жертву ― сухощавого старика. Если Дженсен не ошибается (а Дженсен не ошибается в лицах никогда) ― это генеральный прокурор провинции. Его жена стоит рядом, и если бы Дженсен не получил сегодня днём аванс от Моргана, то сейчас бы запросто нашёл другого заказчика, готового заплатить за смерть Падалеки. Прокурор кладёт Джареду руку на плечо, пальцы поглаживают ключицу, слишком властно, слишком знающе для первого раза. Дженсен не отводит взгляда от лица Джареда. Тот не улыбается, глядя прокурору в глаза.
― Не хочешь выпить за старые добрые времена, Симмонз?
Джаред пылает. Его необычное, острое лицо светится изнутри, рот сжат в туго скрученную нить. Если ему удастся затащить Симмонза в постель, думает Дженсен, он его просто сожрёт. С потрохами. Не оставит бедной прокурорской вдове ни рожек, ни ножек.
― Я понимаю, что чувствуют звёзды, которые поглощает чёрная дыра, ― говорит Рита.
― Твоя женская интуиция тебя никогда не подводила, детка, ― Дженсен целует висок рядом с линией аккуратного парика.
― Не ошиблись ли мы с сыном Моргана?
Им достаточно обойти ещё одну группу, сделать ещё один виток танца, и Джаред окажется на расстоянии вытянутой руки.
Дженсен привык к подобного рода охоте. Он не чувствует ни следа утренней нервозности. Сейчас, здесь, он в своей стихии, и лучше, чище быть не может. Перед ним разворачивается спектакль, он ― в первом ряду, рядом с ним бесценная Рита, а на авансцене ― блистающая цель, только красной точки прицела на лбу не хватает.
Они выходят на Джареда в тот момент, когда Симмонз опускает руки. Джаред не тянется за ним, не желает продолжать. Очевидно, что он отыграл эпизод исключительно для отцовских глаз, не больше. Теперь Джаред просто стоит, потягивая шампанское из влажного бокала. Дженсен не представляет, как он ещё держится на ногах.
Рита рядом с ним поправляет рукав пиджака.
― Позволь мне, дорогой, ― произносит она старательно.
Дженсен ухмыляется. Когда Майкл «разворачивает» Риту во всю ширь, лучше всего отойти в сторону и наблюдать с безопасного расстояния.
― Он весь твой, дорогая, ― откликается он.
― Весь, ― облизывается Рита и подплывает к Джареду.
― По-моему, у вас закончилось всё шампанское. А мне бы так хотелось выпить ещё.
Джаред меряет Риту взглядом с ног до головы. В его глазах впервые за весь вечер Дженсен замечает неподдельный интерес. И восхищение.
― У моего отца, ― говорит Джаред, ― шампанское не заканчивается.
Жестом волшебника он вынимает из-за спины поднос с пятью или шестью полными бокалами. Рита восхищённо охает и берёт сразу два. Дженсен поджимает губу, чтобы не засмеяться вслух.
― Что ещё не заканчивается у вашего отца? ― спрашивает она.
― Деньги, ― отвечает Джаред быстро. ― И лекарства.
Рита смеётся, запрокинув голову.
Вокруг них уже собралась толпа. Дженсен подбросил Джареду достойную партнёршу. Они даже смотрятся хорошо вместе ― высокие, стройные, светлое каре Риты контрастирует с нарочито непослушными, отливающими медью прядями Падалеки.
― Скажи мне, дорогуша, ― Джаред доверительно наклоняется к Рите, но его шёпот разносится по всему залу. ― Как ты так прячешь член, что его не видно в женских брюках? Я столько раз пробовал ― и не получается. Всё равно торчит.
В этот раз Дженсен не выдерживает. Он смеётся на весь зал, перекрывая шокированные охи гостей и даже яростный рык Моргана. Громче его смеха только смех Риты, неприличный и мужской.
― Негодяй! Разве можно так раскрывать девичьи секреты?
― Разве никто не раскрыл его до меня? ― интересуется Джаред.
― Нет. Вы первый.
И действительно, ни один из гостей не заметил, что на самом деле Рита ― переодетый и искусно накрашенный мужик в парике. Дженсен каждый раз удивляется тому, как у Майкла срабатывает этот фокус. За редчайшими исключениями, Рита уходит с подобных вечеринок не рассекреченной.
Джаред же заметил обман с первого взгляда.
Дженсен отходит к окну и издалека наблюдает за тем, как его напарник обрабатывает их цель. Судя по языку тела, Джаред всерьёз готов отправиться с Ритой в постель. Интересно, думает Дженсен, на что он рассчитывает? Хочет ли он трахнуть Риту? Или того, кто притворяется Ритой?
Обычно объекты не интересуют Дженсена, как люди. Ему нужно запомнить их привычки, знать, какими улицами они ходят и в каких ресторанах едят. Обычно Дженсену не нужно знать, как его объекты занимаются любовью, чего и кого они хотят в постели.
Обычно ― но не сейчас.
***

Изображение


Джаред не хочет ничего. Ни плакать, ни орать, ни жаловаться. В нём нет сил на эмоции, он опустошил себя, выпустил всё вечером, на приёме, и теперь может только лежать и дышать в подушку.
― Он тебе соврал, малыш, ― говорит Марк, поглаживая Джареда по спине.
Марк сидит рядом и пьёт; слышно, как щёлкает лёд в стакане с виски. Это не первый его бокал за ночь.
Джаред поднимает плечо, стараясь согнать назойливую руку.
― Джим не будет мне врать. Он меня любит.
― Тебя все любят, Джей. Особенно отец.
Джаред переворачивается на спину.
― Отец? ― цедит он.
Марк снисходительно смотрит на него сверху.
― Дорогой мой. Если бы все родители, недовольные своими детьми, заказывали их киллерам, человечество вымерло бы ещё во времена Иова.
― Я знал, что ты мне не поверишь.
Марк разводит одной рукой, чтобы не всколыхнуть виски в стакане.
― Даже если опустить сантименты. Ты ― его единственный наследник, пусть даже и с другой фамилией. Насколько я знаю Джеффа Моргана, для него семья и бизнес ― основы существования. Если вычеркнуть тебя, не будет ни того, ни другого.
― Я не собираюсь идти работать в его компанию.
― Да ладно, ― улыбается Марк своей привычной, тёплой улыбкой. ― Именно поэтому ты учишься на управленца, а не, скажем, на учителя французской литературы.
Джаред закладывает руки под подушку, напрягая трицепсы, только чтобы не взорваться снова.
― Я никогда, никогда не планировал жить так, как живёт мой… Как Морган.
― Ладно, ― говорит Марк лживым голосом. ― Ладно, малыш. Я был неправ. Прости. Что ты собираешься теперь делать?
Джаред не знает. Он не успел даже подумать об этом. Эмоции задавили здравый смысл ― обида, ненависть, ярость, желание подойти к отцу, ударить его, прямо там, на вечере. Он бы так и сделал, если бы не этот забавный транс, который отвлёк Джареда своей неуместностью.
― Что бы ты сделал на моём месте? ― спрашивает он у Марка.
Вопрос совершенно пустой. Джареду плевать, что сделал бы Марк на его месте, потому что он никогда не был в ситуации, в которой очутился Джаред. Его совет не стоит выеденного яйца, и они оба в курсе, что их разговоры с этого момента будут поверхностными и условными, как диалоги малознакомых людей в лифте. Джаред вдруг понимает, что он совершенно один в мире, с этой секунды и до конца своей коротенькой жизни. Один. Только он ― и прицел.
Ему опять хочется рыдать, но он не будет поступать так, как поступил вечером, не закроется в одном из туалетов и не расплачется, взгромоздившись с ногами на крышку унитаза и вытирая нос туалетной бумагой.
― Бежал, конечно же, ― говорит Марк. ― Переехал бы в Штаты. Сменил фамилию.
― Ага, ― говорит Джаред, ― обратно на Моргана.
Они непринуждённо смеются. Марк целует Джареда в лоб.
― Хочешь, помогу тебе выбраться? Могу тебя усыновить, малыш.
Усыновить, думает Джаред. Именно так.
Он заваливается на Марка всем телом.
― Хочу, чтобы ты мне отсосал. Папочка.
Марк выгибает бровь. Джареду кажется, что этот жест удаётся Марку лучше, когда он в очках.
Секс получается таким же, как и разговор. Пресным. Джаред расставляет ноги шире, прижимая колено к постели. Марк облизывает его, обхватывает языком у начала, щекочет. Это приятно, безусловно, приятно. Тем более что Марк разбаловал Джареда. Отсасывает он умело и, неожиданно для его характера, щедро, не торопясь закончить, не оставляя без внимания ни дюйма. Джареду даже не хочется трахать горло, так хорошо, так охуительно приятно делаёт всё Марк.
Но сейчас Джаред не может не думать о том, что каждое его движение может быть последним. Что, возможно, именно сейчас снайпер с крыши соседнего дома наблюдает за ними через прицел. Джаред поворачивает голову к окну: из его квартиры, купленной за отцовские деньги, видны парк с озером и высокие дома с другой стороны парка. Джаред сглатывает и приоткрывает рот, делая вдох. Пусть он смотрит. Пусть видит, как Джаред страдает здесь. Пусть знает, что Джаред его не боится.

Изображение


Марк поднимает голову, щёлкая языком по чувствительной верхушке.
― Так нравится?
Джаред кивает. Он не может произнести ни слова, ― так захватила его горестная фантазия о финальной ебле его жизни. Может быть, он умрёт от выстрела в пах, может, снайпер разнесёт голову Марку, и пуля, пройдя навылет, застрянет у Джареда в яйцах.
Он опускает голову и смотрит на покачивающегося Марка, на едва наметившуюся проплешину у него на затылке. Вот точно туда, да.
Марк не чувствует неладного, он продолжает обрабатывать Джареда; берёт мошонку, перекатывает её между ладонями, что так всегда нравилось Джареду. Трёт большим пальцем дырку, одновременно водя языком вокруг головки. Он действует мягко, обманчиво мягко, не опускаясь низко, обрабатывая член Джареда в самых чувствительных местах.
Джаред думает о смерти. Он мечтает, чтобы она наступила именно сейчас, ведь так приятно было бы умереть, когда тебе отсасывают.
Давай же, обращается он к невидимому убийце. Нанеси удар. Застрели меня прямо сейчас, когда я готов, когда я хочу умереть.
Марк прикусывает его член. Джаред вздрагивает, взвизгивает и смеётся.
― Ну зачем, ну? Ты же знаешь, что мне так не нравится.
― Знаю, ― улыбается Марк. ― Именно поэтому так и сделал. Не думай об этом сейчас, ты не сможешь принять однозначное решение в таком состоянии.
― В каком? ― ярится Дженсен.
― В таком, ― Марк стучит пальцем по члену, как по микрофону.
Он всё-таки великолепен, Марк, с его умением понизить уровень драматизма в речах Джареда. Даже в момент, когда, кажется, нет повода более серьёзного. Но Марк смешит или возбуждает его, и Джаред, наконец, расслабляется. Ну, насколько можно расслабиться, когда к виску приставлено дуло, а на член надевается шикарный мягкий рот.
В Джареде неожиданно вспыхивает, поднимаясь от щиколоток и выше, выше, к члену, в живот, проскальзывает по соскам, ударяет в шею. Он толкается в Марка, бёдра дрожат от напряжения, тянет мышцу у колена. Голова проваливается в подушку, всё тело накаляется, и, когда яйца уже едва ли не втягиваются в тело, Джаред представляет себе лицо невидимого убийцы, наблюдающего за ним в прицел.
Оргазм выстреливает разрывной пулей, осколки разлетаются по всему телу Джареда. Он всхлипывает, втягивает воздух.
― О-ля-ля, ― Марк поднимает голову, вытирая рот тыльной стороной ладони. ― Эрос и Танатос в идеальном взаимодействии.
― Можешь сфотографировать результат, ― слабо говорит Джаред. Он вспотел и хочет спать. А ещё он одновременно хочет, чтобы Марк собрал шмотки и свалил, ― и остался, обнял Джареда, поцеловал в плечо и сказал, что всё будет заебись, он читал в завтрашней газете.
Марк встаёт, поднимает с пола штаны. Молча одевается, глядя на Джареда непроницаемыми тёмными глазами. Джаред отворачивается и смотрит в окно. Там уже ничего не разглядеть, кроме их изломанных отражений.
― Всё будет заебись, Падалеки, ― говорит Марк на прощание. Он никуда Джареда не целует, а взмахивает рукой, сверкая кольцом на среднем пальце. Джаред отвечает лениво; он уже засыпает, как всегда после охренительного оргазма.
«Завтра, ― думает он, ― начну собирать чемоданы».
***

Изображение


Дженсен делает вдох, поднимает лук, натягивая тетиву, замирает, вдавив нить в лицо, и на выдохе выпускает стрелу.
Острие впивается в чёрный кружок. Дженсен со вздохом опускает лук.
― Что не так? ― спрашивает он через плечо.
― Да всё! Всё не так! ― кричит Каира. ― Зачем ты танцуешь с этим луком, это что, твой милый?
Дженсен и ухом не ведёт. Каира кричит всегда, считая, похоже, что повышенным тоном она компенсирует разницу в росте. Лук Дженсена длиннее, чем его тренер.
― Я не танцевал.
― Пять шагов! Пять! С момента, как ты взвёл тетиву. Куда ты думаешь попасть с таким движением? В соседнюю секцию? Там сегодня пусто, не надейся, убийца.
Каира понятия не имеет, чем зарабатывает на жизнь Дженсен. Впрочем, он уверен: даже знай она, не изменила бы ни лексикон, ни децибелы.
― А ноги? Как ты стоишь? Где линия? Линия между ног где?!
Дженсен закатывает глаза.
― Вот.
― Это не линия, это член.
― Чем не линия? ― щерится Дженсен.
― Ничем!
Так они разговаривают два раза в неделю с того самого момента, как Дженсен приехал в Калгари и нашёл клуб по стрельбе из лука. К Каире он записался наугад: выбрал первую попавшуюся фотографию в предложенной брошюре и через день уже стоял перед мишенью, выслушивая все существующие в английском ругательства.
Несмотря на агрессивный метод, Каира ― хороший тренер. Перечислив ошибки Дженсена, ― вперемешку с его физическими изъянами, генетическими сбоями его ДНК-кода и разнообразием половой жизни предков, ― она всегда объясняет, как именно их следует исправить.
Это не помогает.
Дженсен болел стрельбой из лука с самого детства. Он пошёл в школьную команду ради прекрасных рук преподавателя и остался там до самого выпускного. В армию он привёз с собой блочный лук. В первую же ночь его украли. Дженсен нашёл вора, избил его до полусмерти, отсидел в одиночке почти месяц. Но лук больше никто не трогал.
Дженсена завораживает лук. То, как при натяжении тетивы у лучника раскрывается грудная клетка, как едва ощутимо вибрирует рука, если затянуть с выстрелом, как стрела соскальзывает с тетивы и опускается на мишень. Ему нравится, как скапливается сила всего тела, сосредотачиваясь на кончике стрелы, как с едва слышным свистом раскручивается блок, как потеют пальцы вокруг хвостовика. Для него лук, как один снаряд, продлевает физическое усилие, полёт стрелы Дженсен чувствует, как продолжение себя, как раскручивание собственной спирали. Он любит стрельбу.

Изображение


Любовь, однако, не взаимна.
Дженсен так и не смог покорить лук. Тринадцать лет, и он не научился попадать в яблочко мишени регулярно. Одна десятка? Запросто. Серия? Недостижимо. В свой хороший день он мог выбить сорок шесть очков, но такое случалось редко, куда реже, чем Дженсену хотелось. О шестидесяти же не и мечтать не приходилось.
Более того, его умение стрелять из всех видов огнестрельного оружия выросло из его неумения стрелять из лука. Когда оказалось, что лук ему не даётся, Дженсен взялся за пистолет и винтовку, чтобы проверить, правило это или исключение.
Оказалось, исключение.
Вроде бы не было особой разницы между разновидностями стрельбы. Везде нужны умение сосредоточиться, держать баланс, смотреть в цель. Но по каким-то необъяснимым причинам лук стал для Дженсена камнем преткновения.
Мишень смеётся над ним, подмигивая жёлтым глазом в центре.
― Проклятая рожа, ― кривится Дженсен. Он в ярости; на самом деле, ничто так не раздражает его, как неспособность справиться с простейшей, казалось бы, задачей. Но демонстрировать свою слабость Дженсен не собирается.
Дело вовсе не в Каире, как ни странно. Дженсена не пугает то, что она увидит его недовольство. Каира привыкла и к его вспышкам ярости, и к упрямому молчанию. Она и сама может ответить, в этом Дженсен убедился на собственном опыте. Послушать их перепалку собираются иногда десятки тренирующихся в клубе. Детей, правда, из зала с мишенями быстро выводят.
Каира требовательна к Дженсену, как никто, даже Майклу с ней не сравниться. Она уверена, что он нарочно не выкладывается в полную силу, и требует прекратить валять дурака.
― Возьми себя в руки, американец! Хватит гипнотизировать мишень. Убей её! Убей!
― Да не могу я! ― орёт в ответ Дженсен.
Каира упирается руками в бока.
― Ты что, плохо видишь?
― Нет, ― огрызается Дженсен. ― У меня идеальное зрение.
― Тогда в чём, мать твою, дело?!
Дженсен закрывает глаза, стискивает челюсти, поднимает лук, натягивает тетиву, не глядя, и, за секунду до того, как спустить стрелу, открывает глаза.
Острие идеально вонзается в десятку.
Кто-то за спиной жидко хлопает.
― Ещё раз, ― требует безжалостная Каира.
― Оставь меня в покое, женщина.
― Тогда не ходи ко мне.
Дженсен разворачивает плечи, концентрируется на наконечнике стрелы, и стреляет, не отводя взгляда от мишени.
Стрела слишком быстро падает вниз и втыкается в чёрный внешний круг.
― Бездарь, ― радостно сообщает Каира.
― Я убью тебя, ― цедит Дженсен.
― Ты не попадёшь.
― А, блядь!
Они смеются оба.
В армии у Дженсена в роте был сержант ― Розенбаум. Он был совершенно ебанутый, на всю голову, с дикими серыми глазами и улыбкой маньяка. Его боялись все, даже полковник Маннерс, прошедший все круги ада и Вьетнам. Перед выстроенной ротой Розенбаум орал так, что звенели стёкла в радиусе трёх миль. В его тирадах не было смысла, один только звук, сверлящий череп и коленные чашечки.
Потом, когда уже невозможно было терпеть, Розенбаум прекращал орать и начинал говорить будничным голосом, спокойно и доходчиво.
У Каиры ― точно такая же техника. Она орёт фальцетом, широко распахнув азиатские глаза, тычет в Дженсена пальцем, и в её словах нет ни унции смысла. Просто хочется, чтобы она заткнулась. И когда Каира затихает, Дженсен, исключительно из благодарности, выслушивает вторую часть её монолога.
― Пойми, Дженсен, одной стрелы недостаточно. Ты должен сосредоточиться на длительный отрезок времени. Не на один выстрел, на шесть, на десять, на шестьдесят. Это не вспышка концентрации, это волна. Держи волну. Сёрфингом когда-нибудь занимался?
― Нет.
― О чём с тобой вообще можно говорить… Встань к линии.
Дженсен послушно становится.
― Выбери любую точку на мишени. Не яблочко, любую другую. Выбрал?
― Да.
― А теперь стреляй. Я буду подавать стрелы. Стреляй в одну и ту же точку.
― Как долго?
― Пока у тебя рука не отвалится.
Дженсен стреляет.
***

_________________
Shut up and drive


25 ноя 2013, 11:50
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
Изображение


За город Джаред отправляется на поезде. Сначала он решил, что поедет на машине, но за завтраком, оглядевшись вокруг, вдруг понял, что у него нет ни единой вещи, купленной за собственные деньги. Всё принадлежит отцу, и машина в том числе. Джаред не хочет иметь ничего общего с Джеффри Дином Морганом. Не хочет жить в его квартире, платить его кредиткой в ресторане, ездить за рулём его автомобиля.
На вокзале Джаред выбирает направление наобум, подальше от центра; поезда с тремя пересадками увозят его на запад, к ранчо Бремар.
Пригород сонный и жаркий, на улице играют дети, где-то жужжит газонокосилка. Вдалеке, между деревьями, видны широкие горы, белые шапки с которых не сходят даже зимой. Лето в этом году жаркое. Джаред в первый раз ощущает это на себе, выбравшись из мира кондиционеров. Спина моментально покрывается потом, и Джаред стягивает пиджак. Не помогает; солнце бьёт в мокрые лопатки, рубашка прилипает к позвоночнику и бокам. Больше всего парит ноги. Добравшись до тени рододендрона, Джаред присаживается на бордюр и снимает ботинки и носки. Наверняка он натрёт себе волдыри, но терпеть сдавливающий жар обуви уже нет сил.
Джареду это кажется даже символичным ― брести голым и босым под палящим солнцем, как Адам, изгнанный из Рая. Он ещё какое-то время развлекается этим сравнением, представляя, как снимает штаны и трусы и бредёт по тротуару, волоча за собой одежду, как его арестовывают, как он ночует в участке, потому что отец не выплачивает за него залог. И так уже выплатил достаточно.
Неожиданно Джареду становится интересно: сколько стоит заказать убийство? Сколько денег отдал Морган за его смерть? Эта мысль гложет его, он уже всерьёз подумывает поискать в Интернете. Но потом вспоминает ― за телефон тоже заплачено.
По сути, думает Джаред, у него нет ничего своего, он весь, полностью, с потрохами принадлежит Моргану. Утреннее озарение ест Джареда поедом. Он ― никто и ничто, марионетка, которая пляшет на центральной улице в день карнавала. Отец сделал его таким, и сколько бы Джаред ни трепыхался, сколько бы ни ненавидел его деньги и тупой бычий напор, на самом деле он точно такой же, только поменьше масштабом.
Джаред доходит до перекрёстка и останавливается. Мимо него проносятся на цветастых велосипедах дети. Девочка с косой, едущая последней, оборачивается и окидывает его странным взглядом. Джаред салютует ей ботинками.
Он чувствует себя выпотрошенным. Вчерашняя постыдная сцена с Марком отрезвила его, заставила посмотреть со стороны на себя и свою ситуацию. Он мог бы воспользоваться полушутливым предложением, сделанным в постели, и сбежать из города и из страны. Но для этого ему нужно иметь хоть что-нибудь. У Джареда же, оказывается, ничего нет. При одной мысли о том, чтобы снять деньги со своего счёта, созданного Морганом при рождении Джареда, к горлу подступает желчь. Он лучше умрёт, чем ещё раз воспользуется состоянием отца.
Он переходит дорогу, чертыхаясь, когда между босыми пальцами попадается мелкий камушек. Хочется пить и отдохнуть, но он идёт, заставляет себя идти, сводя размышление к физическому усилию, шаг за шагом. Так проще соображать, проще понимать, где он очутился в последние пару суток.
Ему нужны деньги, чистые, не отцовские деньги, которые можно взять, не опозорившись перед самим собой. Нужны немедленно. Он ведь не знает, на какой день был сделан заказ, может быть, уже на сегодня.
Джаред останавливается посреди дороги.
Он не знает, но может это выяснить.
Джаред стучится в дверь первого попавшегося дома, с серой крышей. У ворот гаража стоит чёрный внедорожник с открытой дверью. В машине играет радио, а из дома доносится привычный телевизионный шум.
Из двери навстречу ему вываливаются двое детей. Они замирают на пороге, поднимают одинаковые тёмные головы и смотрят на него.
― Э, ― говорит Джаред. ― Привет.
В ответ ему ― ни звука.
― Мне нужно позвонить, а в моём телефоне села батарейка. Есть дома кто-то из взрослых?
Два ярко-розовых рта открываются одновременно.
― Ма-ааам!
Джаред кивает и улыбается.
― Мам, тут какой-то бродяга.
Ну вот. Спасибо.
― Где бродяга? ― слышно из дома. ― Гоните его.
Джаред делает шаг вперёд, по-глупому ловя закрывающуюся дверь босой ступнёй.
― Я не бродяга, мэм. Мне только позвонить, прошу вас.
― Позвонить? ― голос приближается, и из коридора показывается женщина лет сорока с ярко-красной косынкой на голове.
― Кому позвонить? ― Она замечает Джареда и сама себя перебивает: ― Ой, нет-нет-нет, иди отсюда быстренько, пока я в полицию не позвонила.
Джаред представляет себе, как он выглядит, с потным лицом и разбитыми ногами, да ещё и с его ростом.
Он выворачивает пиджак, демонстрируя ей бирку.
― Смотрите, ― улыбается он, ― у меня пиджак от Армани. Вот мой телефон, это BlackBerry, он сел, видите, мигает красным? Я заблудился. Мне нужно позвонить и вызвать своего водителя. Тут у вас все улицы одинаковые, не выбраться, как в лабиринте.
Джаред улыбается ещё раз, зная, как могут действовать его ямочки, если, конечно, повезёт. Забавно, думает он, по-прежнему пользоваться чужими вещами даже для того, чтобы от них же избавиться.
Красная косынка хмурится.
― Как вы сюда попали?
― На поезде, ― искренне признаётся Джаред.
― Мам, я пить хочу, ― говорит одна из тёмных голов. Джаред даже приблизительно не представляет, сколько детям может быть лет. Пять, десять? Точно не пятнадцать.
Женщина вздыхает, качая головой.
― Жди здесь, ― приказывает она и одним движением руки убирает близнецов в дом. Были ― и вот их уже нет.
Джаред садится на крыльце. Ему здесь нравится: тихо и спокойно, с гор тянет свежестью. Над крыльцом шумит какое-то дерево с широкими листьями. Джаред бы тут жил.
В нём вдруг вздымается ― впервые после разговора в машине ― желание жить. Как угодно, где угодно, но выжить, найти своё место в этом мире, без отца, вне его.
Он начинает эту новую жизнь, рождается заново ― тут, в пригороде Калгари, на пороге чужого дома, в тени незнакомого дерева.
Глубоко вдохнув, Джаред открывает рот и тихонько пробует голос новорожденного.
― Уау! Уау!
― Мистер?
Красная косынка смотрит на него неодобрительно.
― Да? Простите. Засмотрелся на ваше дерево, очень красивое.
― Это платан. Звонить будете?
― Конечно.
Джаред берёт трубку и поворачивается к настырной Красной косынке спиной. Он помнит наизусть всего несколько номеров: отцовский, Тая, Джима. И ещё один.
― Женевьев? Привет, это Джей. Мне нужна твоя помощь, подружка.
Женевьев, милая и приветливая, всегда была на стороне Джареда. Она-то ему и поможет.
― Джей! Рада тебя слышать. Как дела?
― Женевьев, ты можешь организовать для меня одно мероприятие?
Слышны щелчки клавиатуры.
― Да, конечно. Какое и когда?
― Как можно раньше. Лучше давай так. Ты не можешь проверить для меня одну штуку?
― Ты же знаешь, Джаред. Для тебя ― хоть звезду с неба.
Женевьев появилась в «Морган Кэмистри» не так давно. Она ― единственный вменяемый человек в этом змеином гнезде, весёлая и живая. Джаред не представляет, как она уживается с его отцом, но, видно, не у всех есть возможность выбирать работу.
― Я знаю, что пару дней назад отец выписал два чека на крупную сумму. Несколько тысяч долларов. Может быть, под десять. Первый уже обналичили, так ведь?
Женевьев отвечает не сразу. Наверное, проверяет отцовский счёт.
― Да. Да, ещё вчера. Сняли пять тысяч.
― А второй?
― Зачем тебе это, Джаред?
― Это очень важно, малышка. Буквально, ― Джаред смотрит на белую кору платана, отслаивающуюся большими плоскими кусками, ― буквально вопрос жизни и смерти.
― Ну, хорошо. Но, Джей, я это делаю для тебя в последний раз.
― А я последний раз прошу, ― улыбается Джаред.
― Второй чек ― на семь тысяч. Его ещё не обналичили. И не обналичат до конца недели, твой отец поставил на чеке дату.
Джаред выдыхает, прижимаясь лбом к платану.
― Тогда арендуй центральный павильон в Девонских садах. Устроим там благотворительный обед. Деньги ― в пользу Фонда спасения бездомных животных. Всё ― за счёт «Морган Кэмистри».
― Когда ты хочешь устроить обед?
― Послезавтра, ― решает Джаред.
― Кому слать пригласительные? ― деловито спрашивает Женевьев.
― Всем.
***

Изображение


Дженсен разглядывает фотографию Джареда Падалеки. Изображение отличное, в высоком разрешении, видно каждую пору, каждую родинку, сосочки на языке, ― Падалеки смеётся, широко распахнув рот. У него кривой клык и рот, в который можно въехать на грузовике. Ещё у него дурацкий цвет глаз: не то серый, не то карий.
Дженсен листает изображения, найденные в Интернете. Их много. Падалеки то ещё социальное животное. Ни одна приличная вечеринка в Калгари не обходится без его присутствия.
Удивительно, что при такой ночной активности он умудряется ещё и неплохо учиться, заниматься общественной деятельностью в колледже и, судя по многочисленным раздражённым записям тренеров на университетском форуме, успевает попробовать свои силы чуть ли не во всех видах спорта.
Он не производит впечатления избалованного сынка миллионера, интересующегося только развлечениями. Джаред везде, по всему Интернету, мелькает в хрониках и заголовках. То он танцует пьяным на столе, то открывает детскую площадку в бедном районе. То пьёт кофе в шесть утра в компании бывших одноклассников, то целуется в ночном клубе с подругой своей матери.
Джаред необъясним.

Изображение


Дженсен всматривается в скверную фотографию, на которой Падалеки спит на пляже, укрывшись полотенцем. С одной стороны торчат длинные ступни с бледными пятками. С другой ― мокрые вихры и острый нос.
В дверь стучат.
Дженсен опускает крышку лэптопа и прикрывает ладонью рукоять кольта.
― Кто там?
― Обслуживание, сэр, ― фальшиво тянет Майкл.
Дженсен сто раз просил его не приходить к нему в квартиру, но Майкл никогда не любил правила и договорённости.
― Входи. Чаевые на столе.
Майкл тут же направляется к дивану. Сегодня он похож на ленивого белого рэпера, который не подтянул штаны исключительно под влиянием естественного похуизма и выкуренного на завтрак косячка.
Дженсен поправляет очки на носу и снова открывает лэптоп.
― Меня окружают хамелеоны.
― Чем ты там занимаешься, молодой падаван?
― Изучаю объект, ― Дженсен тычет пальцем в экран, попадая Падалеки в подбородок.
― И как он?
― Неподатлив, ― заключает Дженсен.
Джаред демонстрирует ему разные стороны и настроения.
Майкл переворачивается на живот и смотрит на Дженсена взглядом спаниеля.
― А ты его трогал?
Дженсен фыркает.
― Он для меня слишком молод.
Майкл охает.
― Ему тринадцать?
Дженсен всматривается в лицо своего коллеги.
― Не могу понять, кого ты разыгрываешь сегодня.
― Не можешь? Значит, удачно разыгрываю, ― Майкл широко улыбается хищным ртом. Он похож на акулу.
― Ты похож на акулу.
― У тебя зоологическое утро, Эклз, ты заметил?
Дженсен смотрит, как мельтешит перед глазами пьяный Падалеки в гей-клубе.
― А Джаред ― на пса.
― Джаред?
― Джаред, да. Смотри, ― Дженсен поворачивает экран лэптопа, ― вот тут особенно, видишь? Даже волосы как уши.
Но Майкл смотрит не на экран.
― Ты уже решил, когда выполнишь заказ?
― Нет ещё. Неважно. Денег у меня пока хватает, торопиться некуда.
― Морган не похож на терпеливого клиента.
― Я знаю. Тем более ― его поджимает время, маленький Морган на подходе.
― Ты смотри, какой внимательный, ― Майкл протягивает руку и нежно гладит Дженсена по коленке. Он точно обдолбался. После травы Майкла всегда тянет на ласку. Тогда он приходит к Дженсену в постель и ластится, как громадная кошкоакула, требуя всего лишь почесать голову или спину.
― Так что же? Завтра? Вторник? Следующая неделя.
Дженсен неопределённо взмахивает рукой.
― Следующая неделя. Может быть.
Когда заказчик не называет конкретное время и место исполнения, Дженсен сам назначает себе крайний срок, о котором не сообщает даже Майклу. Такое случается очень редко, и именно поэтому Дженсен любит подобные случаи. Ему нравится выбрать идеальный момент, обставить всё таким образом, чтобы даже объект, знай он о том, что должно случиться, не мог бы подобрать время и место лучше, чем Дженсен.
Майклу он об этом ритуале не говорил, потому что ему было неудобно. Звучало жутковато, на самом деле, даже если про себя произносить, а уж вслух наверняка походило бы на монолог Ганнибала. Таскать же всю жизнь маску на полрожи Дженсена не грело.
― А если на этой неделе?
Дженсен поводил плечами.
― Можно, конечно. Ты меня знаешь, я всё могу. Но рановато. Может получиться грязно. Возникнут подозрения. Морган просил, чтобы всё было чисто.
― Морган просил, чтобы ты убрал Падалеки послезавтра.
Дженсен не отвечает. Майкл встаёт с дивана и мягко присаживается на корточки. От раздолбайского, амёбообразного состояния, в котором он находился только что, не осталось и следа. У него цепкий взгляд, пальцы обхватили колено.
― Когда?
― Только что звонил. Я вот пришёл тебе сказать, но не смог вежливее прервать твой сеанс мастурбации.
Дженсен смотрит на экран. Падалеки, в тёмных очках на башке и розовой майке с дыркой у воротника, пьёт нечто через соломинку. Взгляд у него осуждающий.
― Майкл, ― говорит Дженсен. ― Это ― дело. Это ― серьёзно. Я сколько раз просил тебя не выёбываться, когда речь заходит о деле?
Просил Дженсен, на самом деле, миллион раз. Но Майкла переделать невозможно, он шутил и выпендривался, даже когда ко лбу у него приставлена пушка, ― а такое Дженсен видел, и не раз. Никакие просьбы, мольбы, серьёзные разговоры и даже драки не помогали.
― Прости, ― говорит Майкл неубедительно. ― Я больше так не буду.
― Безусловно. Так что там Морган говорит?
― Хочет послезавтра. Падалеки будет на пикнике в городском парке. То ли благотворительность какая-то, то ли просто золотая молодёжь решила оригинально позавтракать. В общем, он там будет, Морган знает наверняка. Даже искать не нужно ― приходи и убивай.
Дженсен морщится.
Он не любит это слово. Никогда не называет выполнение заказа убийством. Объект ― жертвой. Себя ― убийцей. Ему не нравится признавать правду. Майкл прекрасно знает и об этом тоже, но игнорирует недовольство Дженсена с той же лёгкостью, с какой игнорирует его просьбы о серьёзности в ответственный момент. Иногда Дженсен не может понять, почему он всё ещё держит его при себе.
― Когда ему нужно дать ответ?
― Никогда ― это был не вопрос. Ты должен будешь убрать Падалеки послезавтра.
Дженсен смотрит на фотографию Джареда. Видно, какой он тут мелкий, совсем ребёнок ещё, с пухом на подбородке и прыщом на носу. Сжатый вокруг трубочки рот ― розовый-розовый, как нарисованный, с морщинками в центре нижней губы. Дженсен тянется рукой ― убрать вихор за ухо. Должно быть, волосы мягкие. Он весь ― мягкий. И если бы Дженсен не стоял с ним рядом на приёме, он бы так и думал о Джареде ― добродушный мальчишка, сладкий, как леденец. Но Дженсен помнит Падалеки таким, какой он есть на самом деле: с горящими яростью глазами, с отчаянно оскаленным ртом.
Или такой Джаред ― один из многих Джаредов, живущих внутри приятной для глаз оболочки?
― Дженсен, ― мягко напоминает о себе Майкл.
― Да, ― кивает Дженсен фотографии. ― Да, я слышу. Уберём его, как просит Морган. Послезавтра. Послезавтра я убью Джареда.
***

Изображение


Зачем Джаред пошёл за Таем, было непонятно.
После вчерашнего решения, принятого на пороге чужого дома, Джаред вернулся в квартиру, собрал самое необходимое и отправился к Таю. Олссон жил в центре, в квартире с одной спальней и гигантским подвалом, в котором Джаред провёл не одну ночь. Тай уже ждал его, со спортивной сумкой за плечом, покручивая на пальце ключи от машины.
― Я нашёл для тебя вид спорта, ― радостно сообщил он.
Джаред бросил в прихожей чемодан и наклонился, расшнуровывая ботинки.
― Я сейчас немного не в настроении.
― Брось, чувак. Ты откровенно скучаешь, я вижу по твоему лицу.
Лицо Джареда вряд ли выражало скуку, но пересказывать разговор с Джимом и короткую, но содержательную телефонную беседу с Женевьев он не собирался. Тай был его лучшим другом, но дружба для Джареда была, скорее, условностью. С друзьями он хорошо проводил время, но делиться самым сокровенным ему и в голову не приходило. Подобная близость с людьми, с которыми он не спал, казалась ему ненужной.
― Я занят.
― Чем? Ты попросился переночевать пару дней, я так понимаю, опять поссорился с отцом. Тебе нечем заняться, я тебя знаю, как облупленного, ― через час ты на стену полезешь.
Джаред планировал, что через час он уже переведётся в какой-нибудь университет подальше отсюда и будет выбирать новую квартиру.
Возвращаясь на поезде в Калгари, Джаред решил: он соберёт весь город, попрощается с друзьями и свалит до того, как киллер сможет обналичить чек.
― У меня появилось одно важное дело.
Тай заржал.
― У тебя? Не смеши меня, Падалеки. Самое важное дело в твоей жизни ― это выбор между двумя одинаково дорогими парами обуви.
Джаред посмотрел на Тая ― в старой футболке с пятном на животе, в шлёпанцах и шортах в красную клетку. Вспомнил, как они ловили рыбу в Тихуане, как снимали мексиканских девочек и мальчиков, пугливых и красивых, как жеребята. Представил себе, как Тай включит телевизор и узнает о Джареде Падалеки, найденном в кювете или подворотне, с простреленным лбом и вспоротым животом.
― Ты прав. ― Джаред отбросил дорожные ботинки. ― Конечно, старик. Какие у меня могут быть важные дела? Пойдём, что ты там задумал?
Задумал Тай, нужно отдать ему должное, нечто неожиданное.
Когда тренер ― маленькая азиатка по имени Каира ― подводит Джареда к стенду с луками, он не сразу понимает, что это. Но когда Каира, почесав под глазом и смерив Джареда взглядом, вкладывает ему в руки лук, он понимает: Тай каким-то удивительным образом угадал.
― Попробуй, ― говорит Каира.
Джаред натягивает тетиву и отпускает, натягивает ещё раз. Физическое напряжение от простого действия поражает его. Ему хочется ещё.
― В самый раз тебе, сынок.
Он стреляет первый раз и сразу же попадает в десятку. Он стреляет ещё раз, и снова попадает. Ещё и ещё раз.
В отличие от остальных видов спорта, лук даёт Джареду время вдохнуть перед решающим движением. Он успевает представить себе, что хочет сделать, и делает именно так, как нужно. Каира выправляет ему стойку, но только раз. Джареду кажется, он всю жизнь только то и делал, что стрелял.
Тай валяет дурака: роняет стрелы, щёлкает тетивой себе по носу, едва не простреливает ногу. В целом, ведёт себя, как обычно, когда понимает, что у него нет шансов справиться с предложенным упражнением. А вот у Джареда выходит. Лук будто слушается его, чётко указывая, куда целиться, стрелы ― после десятка ушедших слишком высоко ― ложатся исключительно в жёлтый круг.
― Ты когда-нибудь раньше стрелял? ― спрашивает Каира.
― Нет, ― качает головой Джаред.
― Значит, у тебя прирождённый талант. У вас в колледже есть секция? Запишись, могу подготовить тебя к соревнованиям.
Джаред улыбается в прижатую к губе тетиву.
― Конечно, у него талант, ― ворчит Тай, запутавшийся в трёх стрелах. ― Тут же что главное? Спину прогибать и жопу оттопыривать.
― Засматриваешься на мою жопу? ― бросает Джаред, не отводя взгляд от мишени. Иди к папочке, родная. ― Думал, ты у нас по девочкам, Олссон.
Стрела бесшумно, как филин, падает в самое яблочко.
― Ура! ― кричит Джаред, победно вскидывая руки. ― Я ― чемпион мира!
Он никогда такого не ощущал, правда. Когда-то, когда ему было тринадцать, отец водил его в тир. Джареду понравилось чувство свободы, которое вспыхивало в нём, когда пуля разрывала мишень. Но пистолет даже не сравнится с луком, с чувством жизни, дрожащей под рукой, с оперением, щекочущим воздух перед носом.
А ещё ему нравится, как смотрит на него Каира. С удивлённым одобрением. Она ворчит, когда Джаред слишком бурно радуется очередному попаданию, но видно, что довольна его внезапным успехом.
― Если бы все мои ученики были такими способными, я бы уже разорилась, ― смеётся она. ― К счастью, многим лук не даётся вовсе.
Тай, сидящий рядом, отмахивается.
― Ты бы видела, как он играет в теннис.
― Что, так плохо?
― Ещё хуже.
Джаред меняет положение ног, становясь шире, надёжнее. Ему кажется, он может стрелять с закрытыми глазами, и всё равно будет попадать. Лук идеально умещается в его руке, продлевая тело. Если теннисная ракета или бита сопротивлялись Джареду, то дуга лука поддаётся ему, как послушная любовница. Стрелять ― так просто, нет ничего проще: взводишь лук, вдыхаешь, опускаешь, ловишь мишень указателем и стреляешь вместе с выдохом. Мишень ― твоя.
Каира кивает головой.
― Нет, нет. Раз хорош в стрельбе, будет хорош во всём. Значит, ему не повезло с учителем.
Джаред поворачивается к Таю и разводит руками.
― Что скажешь, учитель?
― Ты не отвлекайся, стреляй. Там ещё остались пустые места в центре мишени.
Джаред стреляет.
Он пытается представить себе лицо убийцы, которому отец заплатил двенадцать тысяч ― всего двенадцать тысяч! ― за его голову. Но образ выходит слишком собирательным; ему мерещатся то безликий водитель, который вчера заехал за Джаредом после звонка Женевьев, то незнакомый симпатичный парень, которого он заметил на званом ужине. Но это не они. Сосредоточиться и выбрать невозможно. Никто из них не похож на врага, на того, в кого можно выстрелить, чтобы убить. Джаред трясёт головой и выбирает другую цель.
Морган. Морган так хорошо смотрится в ста двадцати футах от наконечника стрелы, с его усмешкой, которая ― Джаред готов себе признаться ― раньше восхищала его, а теперь кажется грубой и ненастоящей. Глаза ― тёмные, с хитринкой. В них Джаред не видит тепла. Рот ― тот же рот достался Джареду, широкий, слишком мягкий, поэтому Морган прячет его под аккуратной бородой.
В него Джареду так легко целиться, так легко собрать всю ненависть в кулак, тянущий тетиву, так легко ― отпустить.
***

_________________
Shut up and drive


25 ноя 2013, 11:50
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
Изображение


Девонские сады открыты после реконструкции совсем недавно, и Дженсен подозревает, что Падалеки расстался с огромной суммой денег (или последними каплями, выдоенными из отца), чтобы закрыть для своего пикника один из павильонов. Майкл достал для Дженсена пригласительный. Но, оказывается, кусочек тиснёной бумаги ― формальность, гарантирующая всего лишь кивок одного из охранников. Вход в павильон свободный, люди заходят и выходят, не останавливаясь. Тут будто весь город собрался.
― Чёртов выпендрёжник, ― говорит Майкл в ухе Дженсена. ― Гуляет на полную.
Майкл остался в своей квартире, в которой Дженсен даже не был. Это не в его привычках ― выяснять, где Майкл нашёл себе место для спячки. Как и не должно быть в привычках Майкла, но этот мерзавец постоянно нарушает установленные Дженсеном правила. Обычно он не принимает участия в исполнении заказа, но в этот раз попросил Дженсена:
― Позволь, я тебя прикрою сегодня.
― Зачем?
― Затем. Хочу понаблюдать за последним днём подростка Падалеки.
― Он уже не подросток.
― В мои годы, Джей, все они ― подростки. Посмотри на его верхнюю губу, там ещё волосы не растут. Посмотри на его подбородок, там…
― Я видел.
― Я знаю, что ты видел. Поэтому и прошу. Позволь тебя прикрыть.
Дженсен позволил и теперь расхлёбывает. Майкл, слышащий и видящий то же, что и Дженсен, то и дело отпускает сальные шуточки: то по поводу слишком короткой юбки, то плохо выбритых ног, то живота, выпирающего между застёгнутыми пуговицами рубашки. Он хуже таблоида, беспощадно разбирает на молекулы высший свет Калгари, и Дженсен старается не смеяться, вслушиваясь во внезапный английский прононс Майкла.
Падалеки Дженсен замечает у каскада мелких водопадов. Он сидит на каменном парапете, склонив голову, и держит за руку…
― Ах, какая незамутнённая прелесть, ― лопочет Майкл.
Джаред держит за руку Женевьев. Она что-то говорит ему, а Джаред ласково ей улыбается. Если не знать, то можно подумать ― это пара молодых родителей. Женевьев, в свободном белом платье, прижимает ладонь к животу, обозначая то, что Дженсен едва разглядел при встрече с Морганом.
― Знаешь, ― говорит Майкл. ― Я ничего так не люблю, как семейные драмы. Никакая деловая разборка не сравнится с укусом любимой мачехи в подставленную щёку.
На Джареде ― обыкновенные джинсы и белая футболка со Стрельцом. Он внимательно слушает Женевьев, иногда кивая, но не говорит ни слова.
Рядом с ними появляются и исчезают разные люди. Некоторых из них Дженсен узнаёт по фотографиям из файлов. Грузный парень с аккуратной русой бородкой тянет пиво ― это Тай, лучший друг Джареда. Гиперактивный брюнет в розовой «лакосте» ― Мило, однокурсник Падалеки. Маленькая брюнетка в розовом коктейльном платье смеётся, наблюдая за играми двух детишек, ― это Сэнди, бывшая девушка. Дженсен хмурится. Дети могут помешать его планам, если будут бегать. А они будут бегать, потому что в меню, написанном в приглашении, значатся торт и сладкие газированные напитки в неограниченном количестве.
Дженсен изучил каждый уголок павильона, и знает, куда дети забежать не могут. Именно там он и планирует устроиться, в глубине, почти под самой стеклянной крышей, где гигантская пальма закрывает небольшую уютную террасу, где стоят кресло и стол, идеальный, чтобы опереться на него локтем. Никакой громоздкой техники Дженсен с собой не взял, в ней нет необходимости. На таком многолюдном мероприятии нужно действовать быстро, а не тратить драгоценные секунды на скручивание треноги и упаковку снайперской винтовки.
Дети, конечно, могут прыгнуть в прицел в самый неудобный момент, но Дженсен готов выжидать в своём укромном уголке. Тем более, смотреть на мишень ему непривычно приятно.
Белая футболка Джареда светится в полутени павильона. Они с Женевьев Кортез, думает Дженсен, двигаясь вглубь помещения, словно пара молодожёнов, белые, улыбчивые. Как Джаред не видит, не чувствует, что он шагнул в ловушку, изысканно сплетенную его отцом и прекрасной молодой женщиной, жадной до денег, и беспринципной, как гиена?
― Успокойся, ― насмешливо говорит ему Майкл.
― Я спокоен, ― шепчет Дженсен.
― Я слышу, как ты дышишь. Посчитать твой пульс?
― Иди ты!
― Иди ты, ― неожиданно резко бросает в ответ Майкл. ― Неужели ты передумал, Эклз? Скажи мне сейчас, чтобы я успел смотать удочки.
Дженсен смотрит на Джареда. Тот уже близко, очень близко. Дженсен и сам не заметил, как вышел почти в самый центр павильона. От Джареда его отделяет витой мостик, под которым ― ровное болото, укрытое круглыми листьями кувшинок. Можно протянуть руку ― и Дженсен коснётся Джареда. Слишком близко. Слишком. Близко.
― Нет. Я не передумал.
― Вот и хорошо. Поднимайся на место.
― Да, босс.
Дженсен отступает, обходя пруд и поляну, на которой на расстеленных цветастых одеялах сидят аккуратные дамы за пятьдесят ― «чёрные вдовы» Калгари. Каждая из них здесь не только для того, чтобы порадовать молодого Падалеки денежным вложением в его благотворительность, но и для того, чтобы наметить свою очередную жертву. Некоторые из них, как известно Дженсену, были замужем шесть раз.
Люди, пришедшие в девонские сады по приглашению сына Моргана, совершенно разные. Тут полным-полно золотой молодёжи, детей самых богатых жителей города. Есть старшее поколение, ровесники Джеффри, учителя Джареда. Возле кустов магнолии стоит невысокий мужчина со всезнающей улыбкой. Это ― Шеппард, преподаватель и любовник Джареда. Хватает совершенно не типичных для благотворительной вечеринки, безденежных на вид хипстеров. Рядом с Таем закуривает трубку бородач Стив с заплетёнными в косы грязноватыми волосами. Даже Женевьев, искусная сука Женевьев здесь. Не хватает только одного человека ― Джеффри Моргана.
Да, многие из них пришли сюда отдать деньги на лечение бездомных собак. Но большинство ― большинство здесь ради Джареда, просто ради того, чтобы побыть рядом с ним.
Официант предлагает ему выпить. Не шампанское, привычное для таких собраний, а белое вино, куда больше подходящее к обстановке. Дженсен, неожиданно для себя, берёт с подноса бокал. Замолчавший было, Майкл неодобрительно щёлкает в ухе.
― Решил расслабиться?
― Не мешай. Я думаю.
― Ты собираешься подниматься на террасу?
― Нет пока.
― В чём дело, что…
― Тихо.
Опершись о бортик, окружающий один из зелёных островов, Дженсен потягивает вино. В павильоне играет ненавязчивая музыка, из разряда той, что звучит в лифтах торговых центров. По гравийным дорожкам ходят туристы, смешавшиеся с гостями Падалеки. Они почти не отличаются друг от друга. Разве что у первых есть фотоаппараты, но не заметны зажатые в руках пригласительные.
Дженсен опускает голову, краем глаза глядя на Джареда. Тот не шевельнулся с того момента, как Дженсен прошёл ненужную охрану. Он такой же невозмутимо-радостный, такой же заметный в своей белой футболке с острием стрелы, замершим в дюйме от сердца.
Он ― идеальная мишень.
― Он знает.
― Что?
― Он знает про заказ, ― лихорадочно шепчет в «ухо» Дженсен.
― О чём ты лепечешь?
― Как легко ты достал пригласительный?
― Проще простого, ― хвастается Майкл. ― Их только что на перекрёстках не раздавали.
― Ты не подумал ― зачем?
― Что ― зачем? У тебя вообще как с головой?
Дженсен скалит зубы. У него нет времени на тупого помощника.
― Почему пригласительные раздавали налево и направо? Что за благотворительный вечер без программы и коробки для пожертвований? Почему сюда попали те, у кого ни цента за душой? Почему Падалеки сидит в самом центре зала, в ёбаной белой футболке? Только что мишень не нарисовал. Он знает, Майки! Он всё знает.
Сердце в груди у Дженсена падает и взмывает вверх, как сломанный поезд на американских горках. Джаред каким-то невообразимым образом узнал и всё равно пришёл, насадив себя на крючок, ― для него, для Дженсена. Он не боится пули в лоб. Хотя нет… Дженсен щурится уже в открытую и смотрит в лицо Падалеки: на пот, блестящий на верхней губе, на руку, впившуюся в камень парапета, как корни старого дерева. Конечно же, он боится, маленький глупый мальчик, золотой ребёнок, решивший сыграть в русскую рулетку с револьвером, нашпигованным пулями.
Майкл что-то орёт, но Дженсен не слышит его. Он вырывает «ракушку» из уха, бросает её на дорожку, давит каблуком и направляется к Джареду.
Падалеки при виде его встаёт; в его расширенных зрачках Дженсен замечает узнавание. Он сейчас упадёт. Колени уже дрожат, и Дженсен перехватывает его под локоть у поражённо застывшей Женевьев.
― Привет, ― он широко улыбается, глядя в перепуганные глаза. ― Ну тут и духота. Может, выйдём на открытый воздух?
Джаред замирает в его руках, не дышит; птица птицей, только вместо перьев ― кудрявые от влажности волосы. Дженсен думает, сколько задатка они с Майклом уже успели потратить.
― Да, ― отзывается, наконец, Джаред. ― Давай выйдем, конечно.
***

Изображение


Джаред покорно выходит на улицу вслед за своим убийцей. Парк вокруг павильона густой, как лес, с грабами и одинокими высокими соснами. Здесь действительно куда легче дышать, плечи сами собой разворачиваются вслед за лёгкими. Джаред чувствует себя свободным и воздушным, наверное, от прилива кислорода.
― Спасибо, ― говорит он.
― За что? ― спрашивает его наёмный убийца.
― Что решил не стрелять внутри.
― Не стрелять?
― Да. Я хочу умереть на свежем воздухе.
Убийца смеётся, так неожиданно и громко. Джаред впервые обращает на него внимание, рассматривая лицо. Он ещё молод, его убийца с яркими, лучистыми глазами и ямкой на подбородке. Джаред уже его видел. Да, он был на отцовском приёме пару дней назад, рядом с тем красивым трансом. Именно его лицо мерещилось Джареду вчера, когда он целился в яблочко. Подсознание Джареда догадалось первым.
― Какой же ты драматичный. Точно таким я тебя и представлял.
― Ты меня представлял?
― А как же. Я должен знать всё о своём объекте.
Джаред открывает рот, чтобы спросить, но его перебивают.
― Нет. Я не буду тебя убивать.
Над головой в ветвях граба щебечет какая-то птица, трель за трелью, и каждая отличается от предыдущей, целый симфонический оркестр, а не птица, радостно так, беззаботно, как в диснеевском мультфильме.
― Почему? ― спрашивает Джаред.
― Меня зовут Дженсен, ― отвечает наёмник невпопад и протягивает руку.
― А меня Джаред, ― автоматически отвечает Джаред и жмёт протянутую ладонь.
― Я знаю. ― Он опять смеётся, этот странный не-убийца. Дженсен, его зовут Дженсен, и он не будет убивать Джареда.
― Тебе нужно сесть, ― говорит Дженсен. ― Ты на ногах не стоишь.
― Да уж естественно, ― отзывается Джаред.
Внутри у него ― воздушный шар. Даже не так ― дирижабль, серебристый такой, хвост там, где у Джареда кишки, пропеллер медленно крутится. А нос поднимается в горле, вот-вот вырвется наружу.
Дженсен придерживает его за спину и сажает на траву. Сам усаживается рядом, скрестив ноги. То ли отсвет листвы, то ли обман зрения, но глаза у него ― неестественно зелёного цвета. Южно-африканский изумруд.
― Я не буду тебя убивать, ― медленно повторяет Дженсен. ― Успокойся.
― Почему?
Дженсен проводит по переносице.
― Не могу, ― признаётся он. ― Не знаю, почему, но не могу.
Джаред рассматривает ― теперь уже не лицо, а руки, крепкие пальцы, которые должны были нажать на курок. Широкие ладони, в которые, должно быть, так легко ложится рукоять пистолета или приклад винтовки. Дженсен водит большим пальцем по основанию указательного; то ли чешется, то ли это нервное движение.
Джаред поднимает голову и улыбается.
― Зато я знаю.
― Да ну?
― Да. Потому что я так хорош собой, что у тебя рука не поднялась.
Дженсен смеётся, опять смеётся красивым низким смехом. Джареду он нравится; да, он знает ― это естественная реакция, ведь Дженсен спас его от смерти. Неважно, что он же и должен был эту смерть Джареду принести. И теперь Джаред реагирует на него, как девица из рекламы ― на космонавта. Но Дженсен и правда красив, объективно, без учёта психологических факторов. Это Джаред понимает; в конце концов, он разбирается в мужчинах.
― Почему ты не сбежал? ― спрашивает Дженсен.
― Я собирался, но позже. Сегодня вечером. Сначала хотел попрощаться со всеми. Не думал, что ты придёшь сюда.
― Дурачок, ― смеётся Дженсен. ― Это же идеальный момент для выстрела.
― Я уже понял.
― Что ты будешь теперь делать?
Джаред тянется через траву и берёт в плен одну из красивых рук.
― Не знаю ещё, ― говорит он. ― Может быть, выпью. Мне вроде как хочется выпить.
Дженсен не высвобождает руку, только смотрит на их сцепленные пальцы.
― Можем выпить вместе.
Джаред представляет себе, как они встают и уходят через парк, как Дженсен сажает его в машину, привозит к себе домой и раздевает на пороге, как кладёт на кровать, а потом достаёт пушку и с печальной улыбкой стреляет точно Джареду между бровей.
Картинка не проявляется на фотобумаге. Состав уже не тот. Дженсен никогда теперь не поднимет на него руку, откуда-то Джаред знает это точно. За те три минуты, которые Джаред потел в павильоне, а Дженсен смотрел на него, он стал единственным реальным человеком в его жизни. Столбом, на который Джаред мог забраться и проорать на весь ёбаный Калгари.
― Я живой!
Он вскакивает и орёт.
― Я живой, мать вашу! Живой!
Дженсен не одёргивает его, не останавливает, глядя снизу, как смотрят на собаку, играющую в листьях. Джаред вдыхает, глубоко и быстро, сердце колотится, и остановить яростный всплеск нет возможности. Всем им ― отцу, матери, Марку, Женевьев, даже Таю ― всем им он орёт.
Орёт в небо, без слов, одним длинным криком, спугивая диснеевских птичек и детей, бегающих вокруг. Орёт, пока не кончается дыхание.
― Полегчало? ― интересуется Дженсен.
Джаред тянет его на себя, поднимая с травы. Ловит за пояс.
― Да, ― говорит он смеющимся глазам.
― Тогда выпьем вместе.
***

Изображение


Да, они едут вместе в квартиру. И Дженсен действительно раздевает Джареда, едва они переступают порог. Он действует аккуратно, но в его движениях нет ничего методичного, отстранённого. Джаред видит, как дрожат его руки, чувствует щекотку нервных пальцев на коже. Он и сам такой же: его потряхивает от предвкушения и ещё ― от невероятности происходящего. Как будто он в один день выиграл в лотерею и упал в Ниагарский водопад.
Дженсен расставляет руки у Джареда на груди, закрывая кончиками средних пальцев соски.
― Такой маленький, а уже такой большой, ― говорит он.
Джаред не может остановиться, он смеётся и тянется за поцелуем. Дженсен не отказывает ему. Целуется он так же осторожно. В нём нет ничего от уверенности Марка, он любуется Джаредом, как фарфоровым сервизом, ― руками и ртом, глазами, носом, чёрт его возьми.
Джаред купается в его прикосновениях, крутится выдрой, ласкаясь сразу ко всему. Он хочет это внимание, хочет брать и давать взамен, но Дженсен пока не позволяет даже прикоснуться к себе.
Он укладывает Джареда на пол, раскидав его ноги и руки, и гладит его, гладит, перебирая бока, вминает пальцы в бёдра, растирает колени, играет на икрах, щекочет ступни. Джаред стонет вслух, подсмеивается, охает, когда Дженсен берёт большой палец ноги в рот.
― Что ты?
― Как леденец.
Дженсен возвращается назад той же дорогой, на обратном пути раздвигая Джареду ноги, углубляясь между ними, ныряя под мошонку большими пальцами, раздвигая Джареда для себя.
Джаред проваливается сквозь пол, уходит в межэтажную глубину. Он не смеет дрочить себе, но, похоже, от поклонения Дженсена он кончит просто так, без единого собственного движения.
Его ― кончат.
Дженсен сплёвывает в ладонь и растирает слюну, обводит мокрым вокруг вспотевшей уже дырки. Джаред приподнимает голову, ожидая того самого ― члена, о боже, члена в себя. Но Дженсен даже не расстегнул штаны.
― Сначала ― будет так, ― сообщает он, и Джаред ловит его взгляд, чёрный, жадный, густой.
Так Джаред кончает в первый раз.
Второй раз Дженсен трахает его медленно и долго, перевернув на живот, легко, как надувную куклу. Он говорит без остановки, шепча на ухо с каждым толчком, рассказывая Джареду, что его теперь никуда не отпустят, что будут беречь. Что он, Джаред, создан для того, чтобы его любили, что нет в нём ничего плохого. Ни одной тёмной косточки, ни одного пятнышка, кроме маленьких родинок, которые Дженсен обязательно выучит, составив по ним карту нового звёздного неба.
Джаред подмахивает, захлёбываясь в ощущениях. Дженсен не отпускает его ни на мгновение, не позволяет потеряться в себе. Он всё время здесь, постоянно делает что-то такое, от чего Джаред сбивается с привычного ритма. Дженсен не превращает секс в соревнование по выносливости и изобретательности. Он не старается сделать хорошо, как старались многие любовники Джареда. Дженсен просто прикасается, скользит, ебёт, растрахивая Джареда не только членом. Руками, ртом, прикусывая кожу над лопатками, поглаживая кожу подмышек и боков, вжимая пах в задницу, оттягивая мошонку. Джареду впервые хочется не делать ничего ― так хорошо быть всего лишь инструментом. Звучать под Дженсеном.
Дженсен укладывает его плашмя, придавливая сверху всем телом.
― Так, мой хороший, так.
Джаред не может даже пошевелиться, засунуть руку под живот и подрочить, в конце концов. Но Дженсена, похоже, это не интересует. Или он знает, что дрочить Джареду будет не нужно. Дженсен вставляет ладони под себя, так, что пальцы идеально ложатся на половинки задницы. И ― растягивает. Делает Джареда мельче, ближе, доступнее. И говорит, зараза, всё время говорит.
― Не бойся меня, Джаред. Я тебя не обижу, никогда не смогу, ты удивительный мальчик, бесстрашный, не испугался, пошёл ко мне навстречу. Мой подарок.
Его член вминается в Джареда, глубоко, хорошо-оо, о, боже, как хорошо же. Дженсен чуть приподнимается, чтобы изменить угол и давить на простату.
― Ох, блядь, Дженс, ох, оооо…
Джаред тает оргазмом, чёртова перевёрнутая свечка, и воск льётся на кровать. Дженсен твердеет в нём и тут же догоняет, раздалбливая ещё шире. Хотя, казалось бы, куда уж шире.
Джаред опирается на руки, требуя пространства, и Дженсен послушно приподнимается, но остаётся внутри. Джаред закрывает глаза и оборачивается в Дженсена, как в тёплый воздух.
― Я посплю.
― Устал? ― Дженсен улыбается ему в спину.
― Немного.
― Хорошо. Поспи, мой хороший.
Когда он просыпается, Дженсена в квартире нет. Есть записка на столе. «Ушёл за завтраком. Никуда не уходи». И номер телефона, дважды подчёркнутый уверенными линиями. Джаред поглаживает бумажку, как влюблённый кретин (коим он и является), и идёт досыпать.
***

_________________
Shut up and drive


25 ноя 2013, 11:51
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
Изображение


Майкл не отвечает на телефонный звонок. Опять валяет дурака, решает Дженсен. В любой другой день он бы разозлился, но только не сегодня. Только не после Джареда.
Дженсен чувствует себя странно. Он потерял голову, это очевидно. Сорвал заказ, вытащил объект из-под собственного прицела и забрал себе, как приз.
Но Джаред и есть приз. Дженсен разглядел его в саду, его смелость и открытость, его удивительную способность удержаться на свету, когда вокруг него всю жизнь собиралась вязкая тень неограниченного богатства.
Дженсен усмехается, перепрыгивая через упавшую ветку. Он пытается объяснить сам себе, рационализировать то, что произошло. Это, конечно же, невозможно. Он влюбился, как мальчишка, без логики и оглядки. Джаред очаровал его быстро, сразу же, с первого взгляда. Только тогда Дженсен этого не понял. Зато понял заноза Майкл, знающий Дженсена лучше его самого.
Где же эта заноза?
Дженсен набирает номер ещё раз и снова слушает гудки. Чёрт! Ладно, он позвонит позже.
Ему хочется есть, и это тоже внове. Дженсен не привык хотеть того, что не входит в узкий круг необходимостей. Обычно он не хочет есть, а ест, когда подходит время. Он спит, когда есть время. Читает или смотрит телевизор, когда есть время. А тут вдруг Джаред словно сломал в нём перегородку и выпустил наружу спрятанные за ненадобностью ощущения.
Дженсен хочет поесть, а потом снова заняться с Джаредом любовью. Парень такой отзывчивый и такой звучный, как музыкальный инструмент. Дженсен щурится на солнце, вырвавшемся между двух небоскрёбов, и подбирает для себя сравнение. Гитара ― слишком плоско, Джаред больше и объёмнее. Виолончель? Арфа?
Дженсен фыркает. Проходящая мимо старушка с подозрением косится на него. Дженсену плевать, заметили ли его, запомнили ли. Он счастлив. Впервые в жизни, наверное.
Так вот. Джареда нужно будет усадить на стол, голым, с его шикарными длинными ногами. Устроиться между этих ног и отсосать ему. Так, чтобы он кричал и извивался, дёргал Дженсена за волосы и кончал ― долго и сладко.
Потом, думает Дженсен, поправляя джинсы в паху, потом можно будет съесть принесённую им еду. А позже сложить их вещи и убраться из чёртового Калгари. Вернуться в Штаты, устроить там Джареда. Пусть делает, что хочет, у Дженсена хватит денег на них обоих до конца жизни, пусть даже они проживут сто лет. Тем более, он всегда сможет заработать больше, даже если Джаред заупрямится и захочет, чтобы Дженсен бросил то, чем он занимается.
Занимался то есть, до вчерашнего дня.
Он всегда может найти официальную работу. В Штатах вечная потребность в телохранителях, в Вашингтоне или в Голливуде. Может быть, в Лас Вегасе или Майами. Нужно будет спросить Джареда, где ему больше нравится.
Дженсен заходит в забегаловку с мексиканской кухней, снимает тёмные очки и устраивает их на голове. Он не в курсе, что ест Джаред, но начинать же с чего-то нужно. Да и потом ― если задуматься, он мало знает о Джареде. Почти ничего, кроме его способов и путей передвижения по Калгари. Это знание скоро уже будет Дженсену ни к чему. Зато его ожидает множество других «джаредо-открытий». От предвкушения у Дженсена теплеет в животе. Ему предстоит выяснить, что Джаред любит есть, как он спит, ― на боку, на животе или, скорее всего, на спине, раскинув руки и ноги. Он так и видит Джареда, раскинувшегося на его кровати, с руками, заложенными за голову. Его глаза закрыты, конечно, он же спит. Тёмный спокойный член отдыхает между ног, прижавшись к бедру.

Изображение


― Мистер, эй! Заказывать будем?
Дженсен постукивает по прилавку и откашливается.
― Да. Конечно.
Он берёт всего понемногу: тако, буррито, отдельно лепёшки и побольше чипсов, салат с фасолью и рыбой, разные острые соусы. Джаред определённо ест много, и Дженсен платит за двойные порции. Сейчас они сядут на постель и будут драться за последний кусок в коробке из вспененной пластмассы.
Но прежде, чем занять обе руки пакетами, Дженсен достаёт телефон и звонит Майклу ещё раз. Тот по-прежнему не отвечает.
Джаред наверняка ещё спит, думает Дженсен, набирая по памяти телефон Моргана. Он запомнил его случайно, и, если бы цифры сами не вспыхнули сейчас в голове, ему бы не хватило решимости сделать этот звонок.
― Морган.
― Это Джей. Добрый день.
― Что случилось, Джей? Я слышал, вопрос до сих пор не закрыт.
― Да, я как раз по этому поводу. ― Дженсен смотрит сквозь витрину закусочной. На улице, похоже, стало ещё жарче, чем пятнадцать минут назад.
― Я вынужден отказаться от заказа. Форс-мажор. Мне очень жаль, но это не обсуждается.
Морган молчит, тяжело дыша в трубку.
― Могу я хотя бы узнать, что за форс-мажор? ― выдавливает он, наконец.
Дженсен умудряется устроить на согнутом локте все пакеты с едой.
― Нет. Я верну вам все деньги сегодня же, в течение часа.
Морган сбрасывает звонок. Дженсен недоуменно ведёт бровью. В целом, ему наплевать на реакцию Моргана. Да, он не выполнил заказ, но контракт они не подписывали. Деньги он отдаст, как и обещал, как только доберётся до своего лэптопа. Остальное никого не касается.
Дженсен никогда ещё так не делал. Не то чтобы его останавливала совесть или выдуманный им же кодекс чести наёмного убийцы. Никогда раньше не возникало желания. Он брался за работу с умом. Майкл выяснял для него подноготную любого дела, и, если Дженсену не нравились подробности или он чуял опасность, он отказывался от заказа заранее. Сразу.
Теперь всё иначе, совершенно по-новому. Сейчас у него есть Джаред, и нет больше никакого Моргана.
Дженсен свободен. Перед ним весь мир или, по крайней мере, вся Северная Америка. И если сначала ему казалось, что он спас Джареда, то сейчас, втягивая запах острого тако, он понимает, что освободился сам. Отказавшись стрелять, он спас самого себя.
Калгари приветливо, почти ласково, ведёт его через перекрёсток, мимо парка, вдоль велосипедной дорожки, по которой в выходной катаются, в основном, дети на ярких велосипедах с пронзительными звонками. Город прощается с ним, словно толстая канадская мать, и отправляет, наконец, домой. Ещё и не одного, а с самым лучшим подарком, который он только мог сделать.
Дженсен представляет, как расскажет Майклу о Джареде, и как Майкл будет недоволен. Будет злиться и язвить, осыпая Джареда плохо скрытыми оскорблениями. В ответ Джаред будет смеяться, открывая острые зубы, и язвить в ответ, заставляя Майкла отвалить и занять оборонительную стойку. Ох, думает Дженсен, как они будут рвать друг друга, ― как два кота на общей территории, безжалостно и зло. Первые пару дней.
Потом, он уверен, Майкл влюбится в Джареда, потому что не сможет не влюбиться в такого яркого мальчика. Рита уже пробовала, она знает.
Телефон Дженсена звонит, вибрируя в кармане. Он чертыхается и едва не роняет пакеты, умудрившись в последнее мгновение поймать их коленом. Телефон звонит ещё громче. Дженсен опирается о кованую ограду парка, прижимая к ней пакеты, высвобождает руку и дотягивается, наконец, до трубки.
― Да?
― Я тут подумал, ― тянет в трубке Джаред, и Дженсен улыбается. Солнце жарит в лицо, и он кивает, роняя на нос тёмные очки.
***

Изображение


― Я тут подумал, ― гладит живот Джаред, ― что хочу с тобой поговорить.
― Уже соскучился? ― усмехается Дженсен.
По телефону у него охуенный голос. Вживую тоже, но тогда Джаред отвлекается на внешность, и голос немного теряется. Сейчас же, когда Дженсена не видно, голос расцветает шикарной орхидеей. У Джареда мурашки бегут по коже, спускаются к члену и там начинают адские пляски.
― И это тоже. Но я хотел спросить тебя.
― Спрашивай, о чём угодно.
Джаред выходит в гостиную, перепрыгивает через спинку дивана и валится на подушки. Влажная от смазки и спермы, задница сразу прилипает к кожаной обивке, и Джаред, кривясь, переворачивается на бок.
― Сколько тебе лет?
Дженсен смеётся. Начинает почти беззвучно, и Джаред угадывает смех по одному дыханию, а потом он становится громче, раскатистее, заразительнее.
― Мы будем играть в игру «пятьдесят вопросов»?
― Да. Я ответил на твой первый вопрос.
Дженсен шуршит чем-то аппетитным.
― Тридцать четыре.
― Боже, какой ты старый! ― охает Джаред. В выключенной плазме отражается его обнажённое тело, смуглое на фоне молочного дивана. Джаред разглядывает свой силуэт, чуть отводит плечо назад, чтобы выглядеть шире.
― Тебе такие нравятся.
Голос Дженсена течёт мёдом. Джаред чешет ухо предплечьем ― будто внутри зудит от ласки.
― Откуда ты знаешь?
― Этот вопрос считается?
― Нет! Нет, забудь. Ты, наверное, изучил содержимое моего ящика с трусами.
― Ещё нет, ― мурлычет Дженсен. ― А ты этого хочешь?
Джаред мог бы сказать, что это тоже вопрос, и Дженсен проиграл ему ещё одно очко, но вместо этого он представляет, как Дженсен таскает его трусы, только потому, что ему так хочется.
― Может быть, ― признаётся он.
― Что ты ешь? ― спрашивает Дженсен, так внезапно, что сначала Джаред думает, будто вопрос предназначен не ему.
― Прямо сейчас?
― Нет, вообще. Любишь мексиканскую еду? А то я набрал полные руки.
В голосе Дженсена слышится трогательное смущение.
― Я ем всё, ― говорит Джаред. ― И двойные порции.
― Я почему-то так и подумал.
― А что, что ты взял?
― Тако. Фасоль с мясом. Ещё рёбра в остром соусе.
― Да, да. Говори ещё, ― тянет Джаред, накрывая ладонью вялый член. ― Обожаю, когда ты используешь грязные словечки.
Вместо словечек Дженсен шуршит пакетом, и Джаред театрально стонет, добиваясь ещё одного щедрого раската смеха.
Как будто они ведут такие разговоры уже много лет подряд, и в то же время Джаред не знает о Дженсене вообще ничего. И от этого ещё интереснее.
― У тебя есть хобби?
― А как ты думаешь?
― У всякого уважающего себя убийцы есть хобби. Вот я, например, ни разу не получал деньги за жизни, а тоже полюбил стрельбу.
― Ты ходишь в тир? ― голос Дженсена не сухой, каким мог бы стать после такой несдержанной тирады Джареда. Он интересуется искренне.
― Нет. Я стреляю из лука. Ну, то есть начал, недавно совсем. Буквально вчера.
Дженсен молчит. Молчит, не дышит. Нахмурившись, Джаред начинает вставать с дивана.
― Что…
― Зайди ко мне в спальню.
Тон Дженсена не позволяет ни возразить, ни помедлить. Джаред пулей залетает в спальню.
― В углу за шкафом.
От любопытства сосёт под ложечкой. В тени стоит высокий узкий чехол из мягкой ткани. Прежде, чем развернуть его, Джаред пробует рукой, но догадаться на ощупь невозможно.
― Загляни.
Джаред развязывает шнурок и стягивает серую ткань.
Перед ним ― разобранный спортивный лук.
― Так не бывает, ― говорит он Дженсену.
Пластик плеча под рукой ― тёплый. Джаред гладит этот изгиб, опускаясь к узлу прицела. Видно, что лук особенный, подогнанный специально под ладонь Дженсена. Джаред был там, под этой ладонью, он и сам такой.
Второе плечо лука прячется в темноте чехла.
― Нравится? ― спрашивает Дженсен. Джаред едва не забыл, что между ухом и плечом у него прижата трубка.
― Охуеть, как нравится. Я тоже такой хочу!
― Такой нужно заслужить, ― важничает Дженсен.
― Ну, конечно. Ты, небось, стрелял из него, когда ещё под стол пешком ходил.
― Не из него, но в целом ты прав. Давно уже.
Джаред не может остановиться: он распускает мешок до конца, достаёт лук и начинает прилаживать треногу стабилизатора. Оружие подрагивает, будто напрашивается, чтобы его выпустили.
― И как? ― спрашивает Джаред немного отстранённо.
Дженсен бормочет что-то неразборчивое.
― Что?
― Плохо, говорю, ― доносится из телефона.
От неожиданности Джаред забывает, что делал.
― Ещё раз?
― Блядь, не думал, что ты такой зануда, ― сердито бубнит Дженсен.
― Может, у меня проблемы со слухом.
― Сводить тебя к врачу?
― Не отклоняйся от темы, бывший великий убийца. Ты плохо стреляешь?
― Я плохо стреляю из лука. Если бы я стрелял плохо из всех видов оружия, мы бы с тобой не встретились.
Эта парадоксальная истина веселит Джареда. Он поднимает лук и без стрелы целится в закрытое окно.
― Как можно зарабатывать на жизнь, выпуская пули из винтовки, но при этом не ладить с луком?
Ему буквально слышно, как Дженсен переминается с ноги на ногу.
― Он мне не даётся.
― Но почему?! Господи, с ним же проще простого. Расслабился, прицелился и выстрелил.
Джаред дублирует каждое своё слово действием: выдыхает, наводит, выбрав в прицел окно мансарды соседнего дома, и разжимает пальцы, отпуская воображаемую тетиву.
― Пэнг!
― Мне не хватает стабильности, ― неохотно говорит Дженсен.
Его волшебный любовник, герой комиксов, капитан Америка, Дженсен, чью фамилию Джаред ещё не знает, имеет слабость. Трогательную ахиллесову пяту, такую маленькую розовую пяточку, которую Джаред теперь будет щекотать при каждом удобном случае.
― Я научу тебя стабильности, ― шепчет в трубку Джаред. Он уже представляет, как они стоят вдвоём на каком-нибудь стрельбище, и Джаред, беззастенчиво пользуясь разницей в росте, прижимается к Дженсену сзади. Придерживает локоть, направляет плечо, раздвигает коленом ноги. И рассказывает на ухо, как следует держать руки, как нужно расслабляться, раскрываться и впускать в себя.
― Мне кажется, я слышу каждое слово в твоей грязной головке.
― Эй! ― возмущается Джаред. ― Я мыл голову только что!
― Маленькие чёрные мыслишки так и клубятся. Но ничего, я сейчас вернусь домой, и покажу тебе, кто…
Коротким гневным окриком Дженсен перебивает сам себя. Джаред слышит плоский, словно пластиковый, удар и влажные шлепки. Кого-то бьют, быстро и уверенно, по асфальту шаркают ботинки. Потом ― ровное, удаляющееся шуршание, словно что-то волокут.
― Дженсен! ― орёт он в трубку. ― Дженсен! Что случилось?! Дженс!
Кто-то возвращается. Джаред вдыхает, чтобы облегчённо проорать. Дженсен просто уронил телефон в толпе на перекрёстке, и сейчас возвращается, чтобы поднять трубку и рассказать Джареду, какой он паникёр.
― Дженсен, что слу…
― Успокойся, Джей ― слышит он голос Женевьев. ― Успокойся. Он больше тебя не потревожит.
***

Изображение


Первым к Дженсену возвращается слух. Шуршание плёнки, негромкие мужские голоса, шум машин вдалеке. Потом ― зрение. Полумрак с агрессивно-яркими прямоугольниками незастеклённых окон. Бетон под ногами и над головой. Дженсен пробует запрокинуть голову, и тогда к нему возвращается боль.
Похоже, у него сломаны несколько нижних рёбер с обеих сторон, вероятно, сотрясение мозга, ― судя по тому, как перед глазами всё плывёт и троится. Разбиты пальцы правой руки. Множество мелких порезов и ушибов по всему телу. Он бы облегчённо засмеялся, если бы не берёг от проколов лёгкие. Ноги в порядке, если не считать, как они адски затекли от скотча, стягивающего их под коленями. Когда он освободится, то сможет уйти на своих двоих.
Когда освободится.
― Как себя чувствуешь?
Джеффри Дин Морган выходит у Дженсена из-за спины. Он в идеальном костюме, только бабочка галстука развязана. На пальцы надет кастет. У Дженсена сразу начинает болеть челюсть.
― Отлично, ― пожимает он плечом, насколько позволяют руки, скрученные за спиной и привязанные к стулу.
― Отлично? ― улыбается Джеффри. ― Ты уверен?
― Да вроде бы, ― говорит Дженсен, шевеля пальцами. Когда его ударили, едва не сломав позвоночник о металлическую ограду, он разбил очки. Когда его бросили на землю, чтобы продолжить избивать ногами, он умудрился подобрать с асфальта дужку сломанных очков. Когда его волокли на автостоянку, чтобы запихнуть в фургон и уже там оглушить, он засунул дужку в пояс джинсов. Теперь нужно попытаться её достать.
― Тогда я вынужден испортить тебе настроение, Дженсен Эклз.
Дженсен замирает.
Джеффри бьёт его, не сильно, лениво, так, что становится понятно: Дженсена ожидает ещё множество подобных ударов. Сразу трескается губа, разбитые зубы впиваются в щёку изнутри. Дженсен стонет и сплёвывает кровь.
Бахнутый Розенбаум учил их, прямо в лицо харкая мудрость вперемешку со слюной:
― Не держите боль в себе, ребятки. Это не принесёт вам никакой пользы, только раззадорит садиста. Не хотите, чтобы было больно, ― не попадайтесь. А если уж попались, орите во всю глотку.
Дженсен кричит от второго удара и от третьего. От четвёртого кашляет, захлёбываясь кровью. Ублюдок Морган не делает перерывов между ударами, не даёт прийти в себя. От кашля рёбра трещат болью.
― Я заплатил большие деньги за свой заказ. И не позволю, чтобы какой-то сопляк срывал мои планы.
Морган бьёт ещё раз, в опасной близости к виску, от чего у Дженсена темнеет в глазах, и отходит, давая ему возможность вдохнуть.
― Ты должен был его убрать.
― Я передумал, ― говорит Дженсен в пол. У него нет сил держаться прямо и смотреть Моргану в глаза. Если бы не скотч поперёк груди, он бы уже давно валялся на полу. Кажется, каждый вдох наполняет лёгкие кровью.
― Почему?
― Почему партнёры расторгают сделку? Она потеряла для меня выгоду.
Дженсен надеется, что Джаред убрался из его квартиры до того, как туда поднялись люди Моргана. Он должен был убраться из города, может быть, выезжает из него прямо сейчас. Возможно, его вывозит Майкл, который наверняка уже в курсе, что Дженсен попался, как дурак, и сейчас заметает следы. Только бы он догадался помочь Джареду!
Морган наклоняется к нему.
― Расскажи об этом своему напарнику.
Дженсен смотрит в экран телефона. Он узнаёт Майкла ― по частям. Кисти. Стопы. Глаза. Оказывается, они голубые. Рыжая щетина на перерезанном горле.
Дженсена трясёт, он дёргается на стуле, пытаясь встать, ударить, раскрошить их всех, уничтожить.
― За что?! ― орёт он. ― Он здесь при чём?!
― Мне пришлось расторгнуть сделку со своей стороны. Честно говоря, мои парни не собирались его убивать. Конечно, это не их работа, убийца у нас ты. Но Майкл оказался слишком уж неподатливым, и ребятки увлеклись.
Дженсен сжимает челюсть, пробивая десну огрызками зубов.
― Ты ответишь за это. Ответишь.
Морган коротко взмахивает рукой. К нему подходят трое. Двоих из них Дженсен узнает ― по обуви и сбитым костяшкам. Это они взяли его, когда он щебетал по телефону с Джаредом.
Один из парней, лысый, с тяжёлым животом, хватает Дженсена за волосы и запрокидывает ему голову. Дженсен смотрит в заплывший правый глаз толстяка.
В отличие от Моргана, этот бьёт изощреннее. Не вымещает злобу, а делает свою работу ― прицельно, точно, эффективно. Первым делом толстяк лишает Дженсена остатков зубов с правой стороны. Затем разбивает пальцы на ногах. Когда он достаёт нож и оттягивает Дженсену ухо, боль такая, что Дженсен съёживается в ожидании хлёсткого движения ― чтобы хоть как-то переключиться.
― Остановитесь, ― слышит он мягкий женский голос.
Женевьев больше не сияет белым, как тогда в павильоне. На ней ― офисная блузка и юбка. Обыкновенная темноволосая женщина с грубоватыми чертами лица.
― Тебе, ― начинает Дженсен и задыхается. Похоже, лёгкие он таки не уберёг. ― Тебе было лучше. С ним.
Она хмурит брови, подходя ближе.
― Что? Говори чётче, я тебя не понимаю.
― С ним была лучше. Красивее.
― Зачем ты с ним это делаешь? ― спрашивает Женевьев у Моргана. На лице у неё жалостливый ужас. ― Это же отвратительно.
Морган, глядя на Дженсена, прижимает её к себе.
― Он заслужил.
― Чем именно?
― Он обманул меня.
― Это не повод так избивать человека, Джеффри, ― Женевьев поджимает губы. ― Ты должен простить его. Он сделал это из любви.
Дженсен стонет, роняя голову. Сука. Вот же сука.
― Какой любви? ― как в тумане, слышит он голос Моргана. Вот теперь ему не спастись. Ему и Джареду ― тот не уйдёт теперь от отца, ни за что.
― Он влюбился в Джареда и не смог его убить. Как же ты не догадался? Увидел, влюбился и забрал себе. Он такой же гей, как и твой сын. Может, ты их притягиваешь, Джеффри?
Она мелодично посмеивается, Джеффри рычит и выламывает привязанные руки Дженсена вместе с планкой стула.
Дженсен орёт. Боль, ставшая ровным белым шумом в его теле, взвивается новой волной. Морган что-то рвёт в нём, мышцы предплечья или спины.
― Перестань, Джеффри, перестань! Я не могу на это смотреть! ― умоляет Женевьев.
― Так не смотри, дорогая, ― цедит сквозь зубы Морган. Он вдавливает голову Дженсена в свой живот, высвобождая пальцы из скотча, один за другим. Перепонки кожи между пальцами лопаются, суставы выходят из пазов, и Дженсен сейчас отключится, вот-вот, потому что не может терпеть такую боль. Что бы там ни говорил Розенбаум, даже крик не помогает.
― Я разорву тебя на части, пидор ты. Я тебя закопаю. Ты сам выроешь себе могилу, а потом я сброшу тебя туда ― по частям.
Дженсен уже не различает слов. Он даже кричать не может. Из него выходит только однообразный вой, вместе с кровавой пеной. Морган крутит, крутит шею, надрывая кожу на плечах. Он не делает ничего систематически, ярость, похоже, перехлестнула в нём здравый смысл, и Морган пытается причинить как можно больше боли сразу везде.
Дженсен закрывает глаза, вминаясь носом в ткань пиджака. Он думает о Джареде. Не о сексе с ним, нет; о том коротком часе, когда они сидели друг перед другом на поляне в парке, и Джаред говорил и говорил. Солнечные лучи ложились на его лицо мягкой вуалью, а Дженсен не слышал ни слова из сказанного. Он любовался сказочным лицом, тем, как Джаред встряхивал головой. Рыжеватые прядки цеплялись за ресницы, не желая укладываться, и Джаред смешно надувал губы, проговаривая неведомые Дженсену звуки, и быстрыми пальцами вскидывал волосы. Только для того, чтобы через мгновение снова встряхнуть головой и снова всё растрепать.
Морган прижимает лезвие к шее. Дженсен улыбается.
Вот всё и закончилось.
Прижимаясь к Дженсену, Морган крякает и оседает. Нож слабо соскальзывает, оставляя обжигающий след.
Женевьев визжит, и Морган, будто подчиняясь её ужасу, обмякает. Когда он сползает на пол большой бесформенной кучей, Дженсен видит у него в спине стрелу.
Рядом охает толстяк с заплывшим глазом, кто-то стреляет, лихорадочно, неровно. Женевьев продолжает визжать.
― Убирайся отсюда, ― слышит он и не верит своим ушам. ― Убирайся, пока я не застрелил и тебя.
Женевьев мчится прочь, щёлкая каблуками по бетонному полу. У входа она пролетает мимо корчащихся охранников. У одного из них стрела дрожит в животе. Второй пытается вытащить острие из-под ребра.
Джаред стоит, как в кино, в прямоугольнике света, падающего из пустого окна. У него в руках ― лук Дженсена. Стрела лежит на тетиве, он целится куда-то Дженсену за спину.
― Пожалуйста, ― лопочет за спиной кто-то из людей Моргана. ― Я его не трогал.
― Я тебе не верю, ― спокойно говорит Джаред и стреляет снова.
Дженсен слышит сочный звук. Джаред не промахивается.
В его позе, в движениях есть что-то такое, от чего Дженсен теряется. Его сладкий мальчик сейчас похож на карающего архангела, только вместо пылающего меча ― лук.
Дженсен понимает, что смеётся остатком рта. Его разбирает дикий, безумный хохот, сил сдерживаться нет, и никакая дыра в лёгком не останавливает.
Джаред бросается к нему и падает на колени, отталкивая тело Моргана.
― Дженсен, ― шепчет он, бережно поддерживая Дженсена под челюсть. ― Дженсен, ты как?
― Лучше не бывает, ― отвечает Дженсен и отключается.
***

Изображение


Дженсен трижды умирает на операционном столе. В третий раз врач даже успевает зафиксировать время смерти, после чего сердце Дженсена всё же решает побиться ещё немного. Он, думает Джаред, делает это ему назло.
Он всё делает Джареду назло. Борется со смертью в машине скорой только для того, чтобы потом попрощаться с Джаредом кривым, разбитым в дерьмо ртом. Раньше времени приходит в себя после операции и едва не умирает от болевого шока. Отказывается от больничной еды. Вырывает из носа трубку, из вены капельницу. В бреду требует привезти к нему какого-то Майкла. Отказывается слушать Джареда, когда тот пытается объясниться.
― Ты мне, ― жуёт он зашитую губу ― ничего не должен. Ты меня спас.
Джаред не отходит от него ни на шаг все недели, проведённые в больнице. Его отрывают от Дженсена только копы, которые приезжают арестовать Джареда. Он торчит в участке ровно полдня, дожидаясь адвоката с залогом, и, едва освободившись, сразу возвращается в больницу. К нему приезжает Джим и привозит чистую одежду. Он много говорит, теребя в руках плотный бумажный пакет. Женевьев дала показания. Отца обвинили в организации убийства, попытке убийства, нанесении телесных повреждений, денежных махинациях. Действия Джареда назвали самозащитой.
― Я даже не получал повестку, ― удивляется он, глядя, как дышит спящий Дженсен. Сегодня с его ладоней сняли гипс, зажившие пальцы ― мучнисто-белые и опухшие. Джаред поглаживает их, сковыривая прилипшие кусочки гипса.
― Адвокаты всё уладили без тебя, сынок, ― отвечает Джим.
Дженсен встаёт через пять дней после того, как его сердце остановилось. Пошатываясь, он стоит на дрожащих ногах. Джаред держит его за пояс.
― Как ты узнал, где я? ― спрашивает Дженсен. Будто это ― самое важное сейчас.
У него вытянувшееся лицо и синяки под глазами, от которых он волшебным образом помолодел лет на десять. Джареду хочется привязать его к кровати и выебать кулаком.
― Я поехал в офис, спросить у Женевьев. Она знала обо всём, чем занимался отец, я думал, она и сейчас подскажет.
Дженсен пытается фыркнуть, но вместо этого начинает кашлять и валится на кровать.
― Знала, это уж точно.
― Если бы я догадался раньше, Дженс…
― А я знал. И не сказал тебе. Надо было сказать.
Джаред качает головой, прижимаясь щекой к дрожащему животу Дженсена.
― Нет. Если бы ты сказал, я бы к ней не отправился. А так мне всего лишь нужно было проследить за ней. Она садилась в машину, когда я подъехал. Я просто велел таксисту ехать следом. Она привела меня к тебе, Дженсен.
― Зачем ты только, скажи мне, взял лук?
― Я не умею стрелять из пистолета, ― признаётся Джаред. Почему-то за это ему стыдно, как ни за что другое в жизни.
Дженсен, подрагивая всем телом, смеётся мелким, разрешённым врачами смехом.
Когда Дженсен объясняет, кем был Майкл, Джаред плачет вместе с ним. Они курят украденные у медбрата сигареты на крыше больницы. Дженсен путается в халате, из его кармана торчит бинт. Ночь тёплая, как любая летняя ночь в Калгари. Дженсен рассказывает о Майкле, и Джаред вытирает бинтом слёзы. Оба уже знают, что Майкла убили именно тогда, когда они сидели на траве в саду и разговаривали о полной ерунде. Джаред думает, что Дженсен никогда не простит себе этой смерти.
Через месяц Дженсена выписывают. Джаред вывозит его на коляске к чёрному ходу, чтобы не встречаться с толпой журналистов, ожидающих их у центральной двери. Их ждёт Джим на отцовском внедорожнике. Он отдаёт Джареду ключи и быстро, будто украдкой, сжимает его плечо.
― Будь счастлив, сынок.
― Буду, ― серьёзно обещает Джаред.
Он усаживает бледного, но живого ― теперь уже навсегда живого ― Дженсена на заднее сиденье, где тот моментально засыпает.
Джаред смотрит на него: спящего, слабого, самого сильного человека в его жизни. Человека, ради которого Джаред убил троих. Убил своего отца.
Джаред будто родился заново ― там, на пустом складе, глядя, как беспомощно болтается голова Дженсена под ударами Моргана. Он стрелял, не задумываясь, только целился как можно точнее, стараясь не тратить стрелы, которых было, он знал, восемь штук.
Дженсен стоил каждой из трёх, им выпущенных. Стоил бы всех восьми, Джаред не сомневался ― ни тогда, ни сейчас.
У него в кармане ― завещание отца, по которому его деньги, заводы и вся компания переходят к ещё не рождённому сыну Женевьев Кортез.
Именно это освобождение и нужно сейчас Джареду.
Он переключает передачу и трогается с места. Джаред едет на юг, к границе.


Конец

_________________
Shut up and drive


25 ноя 2013, 11:52
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 15 ноя 2011, 00:17
Сообщения: 313
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
Прочитала с большим удовольствием! Спасибо огромное за чудесную сказку! Видео и иллюстрации просто замечательные! :inlove: :inlove: :inlove:


25 ноя 2013, 15:16
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 апр 2013, 14:17
Сообщения: 102
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
бооже, трейлер просто потрясный!!!!еще не читала, но уверена, что понравится :heart: :heart:
обязательно напишу впечатления после прочтения :flower:


25 ноя 2013, 16:43
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
До текста еще доберусь, но сразу хочется сказать, что клип шикарен. Иллюстрации очень стильные :hlop:


25 ноя 2013, 17:47
Пожаловаться на это сообщение

Зарегистрирован: 28 дек 2010, 14:49
Сообщения: 132
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
интересно получилось, но персонажи уж очень внезапные

_________________
я на Дайри http://www.diary.ru/~12012011/


25 ноя 2013, 18:21
Пожаловаться на это сообщение
Профиль

Зарегистрирован: 11 ноя 2012, 20:46
Сообщения: 83
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
Интересно написано, спасибо.
Клип просто потрясающий. Всего несколько минут а как фильм посмотрела :hlop:
Нравятся арты и общее оформление)

_________________
making beautiful boys since 1979


25 ноя 2013, 19:19
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 май 2010, 19:38
Сообщения: 354
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
80 миль в час очень понравилось, очень образно, я словно кино посмотрела, увидела картинки :inlove: Слов не хватает выразить восхищение :hlop: :hlop: :hlop:
красный шапк ах, красота :heart:
A_S_S_A классный трейлер :heart:

_________________
http://merzavca.diary.ru/ - дата регистрации 30.01.2009


25 ноя 2013, 19:44
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
yana спасибо вам за отзыв )))

Lolly буду ждать )))

Неттл выскочили из-за угла?

solnzaNet не за что )))

reda_79 спасибо ))) я рада, что так получилось )))

Это автор, сорри, забыла зарегиться ))


25 ноя 2013, 20:02
Пожаловаться на это сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 11 апр 2013, 17:37
Сообщения: 45
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
не знаю, когда смогу добраться до текста, но не могу промолчать - видео и арты просто потрясающие! :inlove:


25 ноя 2013, 20:11
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 18 апр 2011, 02:45
Сообщения: 216
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
Упс, гость в 16.47 это я. Войти забыла.


25 ноя 2013, 20:22
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 10 янв 2013, 20:40
Сообщения: 75
Откуда: Москва
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
80 миль в час :ura: :ura: :ura: читала не отрываясь, нереально прекрасно написано :heart: :heart: :heart:
красный шапк :heart: :heart: :heart:
A_S_S_A клип просто ошеломителен, такой экшн, здорово :buh: :buh: :buh: :heart: :heart: :heart:


25 ноя 2013, 20:49
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 20 ноя 2013, 18:40
Сообщения: 3
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
Безумно понравилось, спасибо! :heart:


25 ноя 2013, 22:50
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 окт 2008, 18:00
Сообщения: 329
Откуда: Санкт-Петербург
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
шикарный трейлер
замечательное оформление
текст и герои вынес мозг

история стара, как мир, но прекрасная как рассвет и стомильонов закатов
спасибо огромное


25 ноя 2013, 23:24
Пожаловаться на это сообщение
Профиль

Зарегистрирован: 30 мар 2012, 16:40
Сообщения: 78
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
У меня пооолный бардак в голове, я просто в восторге от текста и постараюсь сейчас вывалить малую долю своих чувств :vict: Так что извините за сумбур)
80 миль в час,
Наконец-то я прочитала самый долгожданный для меня текст. И теперь уже точно знаю, что перечитаю его не раз.
Блин, вот хотелось одновременно и читать Стрельца долго, со вкусом, растягивая, потому что получаешь удовольствие от каждого твоего оборота, фразы, предложения. И в то же время было так безумно интересно, только начала – и хотелось проглотить его в миг, невозможно остановиться, хочется скорей прочесть. Тетива дрогнула, стрела вылетела. И поразила просто насквозь!
Я очень люблю тексты, связанные с тематикой оружия, заказных убийств и тому подобного - в общем, жанр триллер просто во всей красе, а тут Дженсен в таком интересном образе! Тут я сразу была в предвкушении – если есть лук, значит, стрела точно будет выпущена, и не одна) Очень понравилась та часть, где Дженсен тренируется стрелять. Каира просто прелестна, а какой у них диалог!)
Очень понравилось, как прописаны отношения Дженсена и Майкла. Вот сразу когда начала читать, Майкл так...органично вписался, и как же мне стало жутко от того, что в итоге с Майклом случилось... У меня просто было отчаяние, блин, я вот эмоционально так сильно пережила этот момент - когда Морган показал фото, и потом в конце, когда Джаред с Дженсеном говорят и...и плачут. У меня вместе с ними глаза были на мокром месте, вот потому что персонаж полюбился.
И Дженсен ведь правда не простит себе этого…
Еще внезапно огрело по голове просто пейрингом Марк/Джаред, там хорошо прописано, что… Ну, я помню, что благодаря тебе у людей просыпаются дремавшие ранее кинки, а против Шеппарда, да еще и в твоем исполнении – невозможно устоять)))
Дженсен такой…принимает решение – словно делает выстрел. Четко, метко, осознанно – а с Джаредом так…словно потерял голову по собственному решению) Вот так и хочется сказать!
А Джаред, он словно лавирует в потоке, играючи – но в то же время пытаясь удержаться. Сильный, яркий. И бесстрашный. В этом, наверное, не лишним оказалось то, что у Джареда был Тай, хоть кто-то настоящий, кто прикрывал спину, как мог, поддерживал.
Блин, они с Дженсеном просто ведь созданы друг для друга, и в этом твоем тексте особенно это проявляется. А их нц-сцена – томительная, тягучая, такая прекрасная, что я аж дрожать начала, пока читала, как же хорошо!

Я никогда не стреляла из лука, всегда предпочитала винтовку. Но ты меня вдохновила попробовать))
В общем, прекраснейшая 80 миль в час, ты поразила меня в самое сердце.
Сама история и не нова, пусть так, но ее сделало прекрасней то, что в этот раз ее рассказала ты.
Спасибо тебе за это.

красный шапк,
Ваши работы просто заворожили.
Безумно захотелось подержать в руках книгу с этими иллюстрациями, я сейчас смотрю - и все арты сразу представляются мне напечатанными на бумаге. Потрогать прямо хочется) На каждом рисунке Джареда я буквально зависала на его губах. Такие яркие, очень интересно это выделяется) И Майкл какой!
Очень, очень подходит к тексту, каждая работа дополняет! Спасибо)
Разделитель в виде лука очень изящный)

A_S_S_A,
какой обалденный клип!!! Я вот несколько раз подряд посмотрела! Такое чудесное отражение истории, здорово так - прочитала и сразу же визуализация, после прочтения подчеркивает, и каждый кадр отражает в себе прочитанное) Здорово) Спасибо!

_________________
Она же Voodoo Child, она же _Maya_
http://pay.diary.ru/member/?1616494/


25 ноя 2013, 23:45
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 апр 2013, 22:04
Сообщения: 43
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
Отличный текст! Атмосферный интересный арт. И трейлер очень стильный. Спасибо большое!)
P.S. Майкла совсем-совсем жалко :(


25 ноя 2013, 23:56
Пожаловаться на это сообщение
Профиль

Зарегистрирован: 22 сен 2013, 00:01
Сообщения: 12
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
Потрясающий клип! Ощущение, что сейчас и правда будет именно этот фильм, и кадры из него :)

И текст замечательный... Спасибо :)


26 ноя 2013, 00:14
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 15 окт 2010, 21:13
Сообщения: 206
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
Сначала посмотрела замечательный клип,а потом читала "кино".Здорово :hlop: :hlop: Да!Джаред настоящий Стрелец,без страха и упрека.С папашкой ему конечно очень не повезло,большой мудак.Зато повезло Женевьев ;-) Хотя Джеям повезло больше :heart: А Майкла было жалко :(
Иллюстрации понравились :flower:
Спасибо всем :hlop:


26 ноя 2013, 20:35
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
Кана Го :kiss:

homka8559 спасибо )))

Эльда вам спасибо за отзыв )))

chiffa07 сюжет не мой, против правды не попрёшь :D

Кот без прикрас спасибо за такой развёрнутый отзыв :kiss: Майкла мне тоже очень жалко, я прям с ним сроднилась. Но у него не было будущего в этом любовном шалаше, который поспешил построить Дженсен, и расставание п живому было бы ещё более болезненным - для нас - чем его смерть. Так что :-(

Allie_L Его жалко, правда (((

Ol-V на здоровье )))

_________________
Shut up and drive


26 ноя 2013, 20:36
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
спасибо :heart:


27 ноя 2013, 00:25
Пожаловаться на это сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 18 апр 2011, 02:45
Сообщения: 216
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
Очень хорошая получилась история, динамичная, персонажи яркие и живые :hlop:


27 ноя 2013, 02:41
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 май 2011, 12:07
Сообщения: 217
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
Прекрасная история!
Почему-то особенно зацепило, что большую часть текста Джеи были не вместе, и даже вообще не знакомы. То, как Дженсен "открывал" для себя Джареда... то, как Джаред "поладил" с луком... очень красиво написано... Кажется, что они дополняют друг друга... И в тексте действительно есть что-то восточное...
Спасибо!
Видео пока не смотрела, но спасибо, конечно же, всей команде!

_________________
Чукча не писатель, чукча читатель.


27 ноя 2013, 14:47
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 01 фев 2013, 22:39
Сообщения: 93
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "День Стрельца", J2, 80 миль в час, красный шапк, A_S_S_A
Боже, это так шикарно, классно, потрясающе! :hlop: :hlop: :hlop:

_________________
"Я извращениями не страдаю - я ими наслаждаюсь!" (с)


27 ноя 2013, 15:12
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 78 ]  На страницу 1, 2, 3  След.


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы можете начинать темы
Вы можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB © phpBB Group.
Designed by Vjacheslav Trushkin for Free Forums/DivisionCore.
Русская поддержка phpBB
[ Time : 0.047s | 17 Queries | GZIP : Off ]