Новости

Все саммари нашли своих фанартистов и виддеров!

:) СПИСОК САММАРИ ББ-2017 :)

Текущее время: 24 окт 2017, 00:57




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 50 ]  На страницу 1, 2  След.
"Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta 
Автор Сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 май 2013, 21:31
Сообщения: 14
Откуда: Saint-Petersburg
Ответить с цитатой
Сообщение "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
Название: Бостонское чаепитие
Автор: Marizza Tyler
Бета: yuriev_den
Артер: ~MiRta~
Категория: слэш
Пейринг: J2
Жанр: школьное АУ, романс, драма
Рейтинг: NC-17
Размер: 53 000 слов
Предупреждения: насилие, мат, ООС заимствованных персонажей.
Саммари: у Джареда нет девушки, родители давно махнули на него рукой, его школьные оценки оставляют желать лучшего, а будущее представляется весьма туманным. Зато у него есть настоящие друзья, готовые прийти на выручку в трудную минуту, и он верит, что это будет длиться вечно – пока однажды жизнь не заставляет его посмотреть на происходящее под другим углом. Вдруг оказывается, что все не так однозначно, как думалось, вчерашние развлечения откровенно попахивают жестокостью, а бывшие лучшие друзья становятся заклятыми врагами…
От автора: написано по мотивам фильма «Класс», некоторые герои позаимствованы из фильма «The Breakfast Club», однако фик не является ни кроссовером, ни ритейлингом.
Примечание: бостонское чаепитие – акция протеста американских колонистов 16 декабря 1773 года в ответ на действия британского правительства, послужившая началом Американской революции. Бостонское чаепитие осталось в истории как сигнал активистам и реформистам, который был воспринят как символ борьбы с правящими кругами Британской колониальной администрации. © Википедия

Изображение

Скачать текст в .doc | Скачать .pdf с артом | Скачать саундтреки | Скачать баннер

_________________
Отвечай с удвоенной силой. Подумаешь — врежут тебе в рожу и разобьют губу. Главное при этом ответить не меньшим ущербом, или меньшим, но ощутимым. ©


05 дек 2013, 03:08
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 май 2013, 21:31
Сообщения: 14
Откуда: Saint-Petersburg
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
Изображение

Не то, чтобы Джареду это нравится, просто многие этого полностью заслуживают. Взять, к примеру, Брайана: сукин сын стучит, как дышит, – легко и самозабвенно. Тони, чью голову они засунули в унитаз, не упускал ни одного случая продемонстрировать всем свои дорогущие шмотки и поразглагольствовать о судьбах мира. Да и мало ли в этой школе фриков и отбросов общества, на которых уже махнули рукой, но которые продолжают выпендриваться вхолостую?

Каждый человек, удостаивающийся «чести» не понравиться Джареду и Чаду, этого заслуживал. По крайней мере, так считал Джаред, и так и было до того, как он свалился с сильным гриппом и провалялся дома целую неделю, изнывая от жары и температуры. А когда вернулся, оказалось, что он больше не у руля и даже не близко. Чад, конечно, изо всех сил притворялся, что все по-старому, но выражение физиономии Женевьев выдавало истинное положение вещей.

И теперь, когда Чаду стало скучно, он решил снова начать приставать к Дженсену.

С самого своего первого появления в этой школе, чуть больше года назад, Эклз делает вид, что он – мебель. Очень широкая и высокая мебель. Он носит темные водолазки под самое горло в любую погоду, не обращает внимания на девчонок и не суется в дела одноклассников; а после того, как Чад крепко поколотил его в прошлом октябре, даже начал давать списывать домашку. Джаред не видел смысла смеяться над Эклзом: никому не мешает, на подначки не отвечает, в драке может и нос разбить – удар у него хорошо поставлен. Чад никак не мог от Эклза отстать, и вот теперь, похоже, решил взяться за старое.

Спиной почувствовав еще даже невысказанную вслух агрессию, Эклз начинает кидать шмотки в сумку быстрее. У него потрясающее чутье узнавать, кто в комнате мечтает засветить ему в глаз, и этому навыку Джаред люто завидует. Когда вспоминает о том, что парень вообще существует.

- Эй, Дженни, – начинает самовлюбленно разминаться Чад, выходя на середину раздевалки. Движения Дженсена становятся резкими и автоматическими, и он напоминает мистера Смита – учителя математики, страдающего ревматизмом. Джаред устало качает головой и стаскивает насквозь промокшую футболку, мобильник в кармане спортивных штанов весело бренчит, оповещая хозяина о новой смске.

- Смотри на меня, Дженни, когда я с тобой разговариваю! – рычит Чад. Эклз послушно поворачивается и застывает, держа в руках спортивную куртку. – Английский сделал?
- Да.
- Тащи сюда, – тянет руку Чад. После непродолжительных поисков в сумке Дженсен извлекает на свет тетрадь и вкладывает ее в протянутую ладонь.
- Пошли, Чад! – улыбается Джаред. – Оставь его в покое, Данни смс прислала, можем идти, – помахивает он телефоном.
- А как же душ, Дженни? – после минутной растерянности находится Чад, показывая Джареду средний палец за спиной. – Будешь вонять на весь класс?

Остальные парни в раздевалке заинтересованно поворачиваются в их сторону и замолкают. Эклз не занимается на физкультуре, просто сидит в углу, уткнувшись в книжку, и Чад никак не может стерпеть это оскорбление всех более-менее спортивных людей.

- Чад, мать твою! – возмущается Джаред. Тот не реагирует, и это бесит до коликов: какого хрена он возомнил себя главным, в конце-то концов?
- Заткнись, Падалеки, – с не предвещающим ничего хорошего для его жертвы лицом любезничает Чад. – Лучше иди сюда и помоги мне преподать кое-кому урок личной гигиены. Раздевайся, Эклз.

Дженсен заметно съеживается, и Джареду окончательно перестает нравиться ситуация.

- Блядь, Чад, оставь его в покое! – повышает он голос, перепрыгивая через скамейку и толкая Чада в плечо. Тот по инерции заваливается вперед, а Эклз дергается, защитно поворачиваясь боком.
- Че за хуйня?! – взрывается Мюррей. Наверняка уже накрутил себя, в красках расписал себе, как вместе с Биллом затолкает Эклза в душевую и запрет там. Все уши Джареду этим пропиздел.

- Данниль, тупая твоя башка. Автобус! – сует ему под нос запястье с часами Джаред.
- Какого ты его выгораживаешь, Падалеки? – злобно щурится Чад.
- Мы собирались ехать к Данниль, идиот.
- Вот что тебе неймется, а, Джей? Защитником убогих заделался?

Джареду хочется засветить ему кулаком в нос. Сначала он словил неуд по химии, потом разосрался с Женевьев из-за какого пустяка, и вот он, последний гвоздь в гроб этого дня. Уловив отдаленную трель звонка, вся раздевалка начинает шевелиться как растревоженный улей: никто не хочет опоздать из-за зрелища, которое может и не случиться.

Перед тем, как выйти из раздевалки, выбив дверь ногой, Чад с силой пинает сумку Эклза и скалит зубы в некрасивой усмешке, а верный Билли поспешно выкатывается в коридор вслед за ним. Джаред закрывает глаза и медленно выдыхает, стараясь успокоиться.

Эклз же, наоборот, поспешно собирается, окидывая Джареда странным взглядом, и выскальзывает в дверь, ведущую в зал, – видимо, не хочет пересекаться с Чадом.

Мог бы и спасибо сказать, вообще-то.

Домой Джаред идет в гордом одиночестве. Первым уроком завтра английский, и если бы Чад не включил режим тупого идиота, то списать у Эклза можно было вдвоем, а так точно светит наказание – как делать эти упражнения Джаред не имеет ни малейшего понятия.

Изображение

Утром он приходит заранее, чтобы попытаться сдуть у кого-нибудь злополучный английский. Женевьев уже здесь: сидит, закинув на его стул ровные ножки в уродских туфлях на жутком каблуке, и крутит в руках карандаш – почему-то всегда пишет карандашом, а не ручкой.

- Что за фигня у вас с Чадом? – спрашивает она, едва Джаред подходит достаточно близко. Он садится на парту и кидает на пол сумку.
- Ты больше не злишься? – осторожничает он. Женевьев откидывает волосы за спину.
- На тебя бесполезно злиться, Джей. Не уходи от вопроса.
- Выебывается он слишком много, – говорит Джаред, доставая свою тетрадь и с сожалением ее пролистывая. – Ты не сделала английский?
- Нет, – не ловится на дешевый трюк Женевьев. – Джей, вы ругаетесь уже целую вечность, может, прекратите уже? Да и из-за кого? Из-за Эклза? – в ее голове проскальзывает презрение, и Джаред автоматически поворачивает голову к Дженсену. Тот сидит на стуле как-то криво, кренясь в сторону, и в голове мелькает подозрение, что Чад все-таки до него добрался. Остатки хорошего настроения улетучиваются как по щелчку.
- Отстань, Жен. Он просто идиот, вот и все.

Сам Чад появляется через несколько минут, вальяжно проходит через весь класс и садится, закидывая ноги на парту. В сторону Джареда он даже не смотрит, и в воздухе явно парит предупреждение: дело труба.

Когда Эклз, тяжело ступая, подходит к Чаду, удивляются все.

- Я бы хотел получить свою тетрадь обратно.
- Какую тетрадь, Дженни? – нарочито ласковым тоном уточняет Чад. Джаред закатывает глаза. Он не имеет ни малейшего понятия, когда собственный друг стал тем человеком, за выходки которого стыдишься и делаешь вид, что вы не вместе.
- Мою тетрадь по английскому, – упрямо говорит Дженсен все так же отстраненно.
- Понятия не имею, о чем ты говоришь, ущербный.
- Отдай мою тетрадь.
- На колени, – ржет Чад. Билли преданно подхватывает его смех, и Джаред, молча наблюдающий со стороны, чувствует странное отвращение, будто рядом положили кусок сгнившего мяса. Билли всегда все повторял за Джаредом и Чадом, по сути, был мускульной массой их маленькой банды, но его смех сейчас вызывает почти тошнотворное отторжение, настолько жалко это выглядит.
- Я сказал: умоляй, – лыбится Чад. – На колени.

Эклз застывает на месте, судорожно сжимая и разжимая кулак. Женевьев, успевшая незаметно обнять Джареда сзади, просовывает свои тонкие холодные пальчики в его ладонь.

- Что с ним сегодня такое? – тихо спрашивает она. Услышав подтверждение, что не он один считает Чада свихнувшимся идиотом, Джаред чувствует облегчение, будто камень с души свалился.
- Ты оглох, Дженни? – начинает злиться Чад. – На колени.

Первым не выдерживает Билли: он поднимается, громко скрипнув ножками стула, и нарочито небрежно толкает Эклза в грудь руками. Тот сдавленно охает и абсолютно внезапно для всех – и для себя, кажется, тоже – заваливается назад, прямо на твердую сумку Кэти, нелепо взмахнув руками. Острый угол сумки попадает прямо в бок, и Эклз со всхлипом сворачивается на полу, прижимая руку к ребрам. Женевьев потрясенно ахает и безропотно позволяет Джареду выскользнуть из объятий.

- Харэ! – выкрикивает он, падая на колени рядом с Дженсеном. – Чувак, ты в порядке?

Дженсен быстро кивает и делает попытку встать, опираясь на локоть, но не преуспевает. Джаред перехватывает его руку и мгновенно вздергивает на ноги – вроде высокий, а не тяжелый.

- Ты что, охуел?! Отдай ему тетрадь, в конце концов!

Чад смотрит на него расширившимися от удивления глазами, но все же кидает потрепанную тетрадку через класс; Джаред ловит ее в последний момент. Безмолвно застывший рядом с его левым плечом Эклз забирает тетрадь лишь после короткого промедления. Удивленным не выглядит только Билли, медленно моргающий на Джареда ничего не выражающими глазками.

- Что, бля?! – театрально разводит руками Джаред, обращаясь к примолкшим одноклассникам. Кислое ощущение одиночества бьет в голову, как кулак Билли, и Чадово растерянное «Падалеки» нисколько не улучшает ситуацию. Пожалуй, это единственный раз, когда истеричка мисс Стоун появляется вовремя, разгоняя всех по местам.

Спустя несколько минут Женевьев толкает его плечом и указывает концом карандаша на блокнотик около своей тетради.

«Что случилось?»

Джаред яростно мотает головой и отворачивается к доске. Почему всех так волнует этот вопрос? Почему никто не задаст его Чаду? Это Мюррей, а не он перегибает палку, Джаред-то ведет себя абсолютно нормально. Он смотрит на Чада, пока тот рисует очередное граффити в своей тетради, и пытается понять, когда же все пошло наперекосяк.

В прошлом году все было круто: вечеринки, прогулы уроков на футбольном поле и крепкие сигареты, которые Билли таскал у своего отца. На летних каникулах все неожиданно разъехались кто куда – например, вся семья Падалеки махнула во Флориду, попутно чуть не сведя с ума стюардессу на их рейсе, – но по возвращению все было в абсолютном порядке: кемпинг, виски, тиснутое у предков Жен... А потом был новый учебный год и дурацкая простуда в конце сентября. Если подумать, Чад начал вести себя как первосортное говно еще тогда: позвонил Джареду всего два раза и больше трепался про то, как трахнул каких-то телок в баре, чем интересовался самочувствием друга.

Джаред прикусывает губу и бездумно переписывает пару предложений с доски. Херня какая-то получается.

Тестовые листки, которые ему протягивает сидящая спереди Кэти спустя 20 минут, становятся полной неожиданностью. Мало того, что у него нет домашнего задания – надо было забрать тетрадь Эклза, – так еще и к тесту он совершенно не готов. Да и Женевьев слева смотрит на лист так, словно видит динозавра.

- Ты знаешь что-нибудь? – свистящим шепотом спрашивает она. Джаред в ужасе качает головой и начинает судорожно оглядываться в поиске хоть кого-нибудь, у кого можно списать, но одноклассники выглядят не более готовыми, чем он сам.

- У вас есть 10 минут, – сообщает мисс Стоун, с достоинством усаживаясь за стол. У Джареда мелькает мысль о том, чтобы отпроситься в туалет и свалить на футбольное поле, но Стоун тут же поднимает глаза и обводит класс внимательным взглядом. Приходится уткнуться в тест – он знает ответ на 3 из 20 вопросов.

Совместными усилиями они с Женевьев находят ответы еще на четыре, но на этом везение заканчивается; Джаред откидывается на спинку стула, зажав ручку в зубах, и снова косится на Мюррея: у того, кажется, дела еще хуже. Может, скинуть смс Данниль?

Когда на его тестовый листок приземляется смятый комок бумаги, Джаред вздрагивает от неожиданности. Долго искать отправителя не приходится – Эклз равнодушно дергает уголком губ и снова отворачивается. Внезапно дрожащими руками Джаред расправляет записку и видит стройную колонку букв и цифр, аккуратно написанную чуть закругленным почерком. Женевьев немедленно наклоняется к нему и вырывает бумажку из рук, светясь, как новенькая лампочка.

- Откуда? – спрашивает она тихим шепотом, и когда Джаред кивает в сторону Эклза, она показывает ему большие пальцы и улыбается. Тот едва заметно кивает.

В правильности ответов Дженсена Джаред не сомневается, и когда 2 его собственных оказываются неправильными, коротко вздыхает. На последний вопрос он отвечает под аккомпанемент голоса мисс Стоун, возвещающего, что время вышло.

После неожиданной выходки Эклза настроение поднимается до отметки «неплохо», где и балансирует несколько секунд, пока к Джареду не подходит Чад. Опирается на парту, ставя руку на тетрадь и не давая закинуть ее в сумку; Билли молчаливой скалой маячит где-то у него за спиной, и внезапно обнаружившийся инстинкт самосохранения наконец-то подает дельную мысль о бегстве. Вместо этого Джаред растягивает губы в улыбке.

- Падалеки, че вообще происходит? – мирно спрашивает Чад. Под челкой начинает чесаться лоб – во всей видимости, проявляется аллергия на идиотскую фразу.
- Какая собака тебя укусила? – решается Джаред. – Что тебе Эклз сделал?
- А ты, я смотрю, зациклился на чуваке, – нехорошо щурится Чад. – А не влюбился ли ты часом, а?
- Иди нахуй, – от души советует Джаред, выдергивая тетрадь из-под руки Чада. Тот от неожиданности скользит ладонью по столу и чудом не бьется лбом о парту.
- Ты меня окончательно достал, придурок, – шипит он в спину Джареду. – После уроков за футбольным полем.

Зашибись.

- Я приду, – неожиданно для самого себя отвечает Джаред, разворачиваясь на ходу и проходя несколько шагов спиной вперед. Когда он выходит из класса, не разрывая зрительного контакта с Чадом, Женевьев хватает его за руку и утаскивает за колонну. Она успела сделать высокий небрежный хвост, и выбившаяся прядка как маятник покачивается у ее подбородка – отвлекает.

- Джаред, ты меня вообще слышишь?! – вырывает его из задумчивости испуганный голос. Подсознание услужливо замечает, что она действительно напугана; Джаред широко улыбается и привычным жестом запихивает руки в карманы штанов – если их не спрятать, в Женевьев проснется фетишист.
- Жен, успокойся. Все нормально будет, правда.

Его бы кто так успокоил.

Изображение

Минуты последнего урока – математики – тянутся как полузастывшая патока, и когда наконец-то звенит звонок, Джаред вылетает из класса первым, едва не врезавшись в мистера Льюиса. Домашнее задание Джаред даже записывать не стал, все равно не понял ни черта, да и смысл – какие, нафиг, уроки, когда все друзья внезапно оказались дерьмом на палочке?

За футбольным полем всегда было место для выяснения отношений – вдали от учителей. С одной стороны от школы загораживает стена стадиона, а с другой – частокол кустов неизвестного происхождения, за которыми можно с одинаковым успехом заниматься сексом или курить травку – благо, никто из обсуживающего персонала сюда не суется. Чада видно издалека: он притащил с собой Билла и своих друзей из футбольной команды – Марка и Брюса. Брюс несколько лет ходил на карате, стараясь оправдать свое имя, и все происходящее Джареду совершенно не нравится. Врезать пару раз Чаду он может, особенно если после этого тот поймет, какой он мудак, но вот драться с каратистом и вратарем футбольной команды он абсолютно не настроен.

- Джей! – улыбается Чад, слезая с перевернутой бочки. Билл, рассказывавший анекдот Марку, мгновенно затыкается.
- Чего хотел, Чад?
- Поговорить без свидетелей.
- А это твоя армия невидимок, – ухмыляется Джаред. Чад решает оставить шутку без внимания, и кулаки начинают чесаться сами собой, хотя должны бы – ноги.
- Что ты мутишь в последнее время? Ты же вроде нормальным был. А теперь то Эклза выгораживаешь, то Энтони у тебя святой… – тянет Мюррей, вразвалочку подходя к Джареду. Вообще, опрометчивый шаг – Джаред выше его на добрых полголовы, но бравада Чада с лихвой покрывает недостающий рост.
- У Энтони больная мать, это не повод для шуток.
- Хм, значит, не повод, – с притворным раскаянием говорит Чад. Он вообще как-то очень много выпендривается в этот раз. Боится, что ли? – А у Эклза такие красивые глаза, что ты не устоял просто, да?
- Что? – тупо переспрашивает Джаред. Марк издевательски ржет на заднем плане, а до Билли шутка еще, видимо, не дошла.
- Ты же понимаешь, что так продолжаться не может? – спрашивает Чад. О, еще бы Джаред не понимал. – А ты случайно не гомосек? Жен его не устраивает, Кэти ему страшная, а за Эклза – горой!
- Ты охуел? – выдавливает Джаред. Вот это фортель. Марк и Брюс медленно обходят его с двух сторон, перерезая пути к отступлению, и, к гадалке не ходи, кого-то сейчас будут бить.
- Я не могу поверить, что я называл тебя лучшим другом, – говорит Джаред, сжимая кулаки. Такой подставы он не ожидал. – Ты просто дерьмо, Мюррей.

Договорить ему не дают – крепкий кулак Чада отбрасывает назад. В ушах начинает звенеть, будто его засунули в колокол, а небо с землей резко меняются местами. Дезориентированный Джаред тяжело разворачивается, пытаясь врезать издевательски мельтешащему Брюсу, но получает подсечку и в следующую секунду сворачивается на земле, пытаясь закрыть голову и живот. Со всех сторон градом сыплются удары, спина и плечи взрываются внезапной болью, а чей-то жесткий ботинок попадает прямиком в нос. Истеричный голос Чада доносится до него, как сквозь вату:

- Хватит! Хватит, я сказал, харэ!!

Последний удар – для закрепления пройденного – прилетает ему в плечо, а потом наконец-то наступает долгожданная тишина.

- Довыебываешься, Падалеки,- сипит ему на ухо Билли. Джаред вздрагивает от неожиданности, давясь собственной кровью.

Когда возбужденные голоса перестают быть слышны, он делает попытку распрямиться: опирается на судорожно дрожащую руку и подтягивает под себя колени. Мягкое прикосновение ладони к плечу подбрасывает его на месте, и в попытке ударить обидчика он заваливается на бок.

- Тише, чемпион, – беззлобная усмешка в незнакомом голосе расслабляет, и Джаред позволяет усадить себя ровно. Он сплевывает кровь на землю, поднимает гудящую голову и оказывается нос к носу с Эклзом.
- Что ты тут делаешь? – глупо спрашивает Джаред, хватаясь за протянутую руку и с трудом вставая на ноги. Скула и бок пульсируют болью, и он старается дотянуться до обоих мест разом. Дженсен вяло улыбается.
- Ты доверчиво поперся на эшафот. Что мне, бросать тебя?
- Спасибо, – невнятно говорит Джаред, вытирая кровь с лица рукавом. Дженсен только отмахивается.
- Ты в порядке?

Джаред морщится, ощупывая нос, потом с силой проводит по ребрам и, наконец, выдавливает:
- Жить буду.
- Тогда пошли, – поворачивается Дженсен. Он идет к обходному пути на улицу, не оглядываясь, словно точно зная, что Джаред за ним последует; со спины становится видно, как он кренится на одну сторону и прижимает локоть к правому боку. Коротко вздохнув, Джаред подбирает валяющуюся рядом сумку и нагоняет Эклза. Начинающие наливаться кровью синяки недовольно стреляют болью.
- Они тебя тоже? – спрашивает он коротко. Дженсен заталкивает руки глубже в карманы и бросает странный взгляд снизу вверх; почему-то кажется, что они одинакового роста.
- Что?
- Ну… ты просто ходишь странно… – Джаред широко взмахивает правой рукой, смущенно запуская левую в волосы, и случайно толкает Дженсена. Тот шарахается в сторону и вздергивает бровь.
- Упал неудачно.
- Ладно, – быстро соглашается Джаред, хотя и очень хочется сказать, что упал Эклз на чьи-то ботинки. – Куда мы идем?
- Подальше, для начала.

Подальше они идут минут семь. К этому времени из носа перестает хлестать кровь, а Дженсен жертвует свой носовой платок, хотя толку от него немного: Джаред только размазывает кровь по всему лицу. Конечной точкой оказывается детская площадка неподалеку от школы. Пока дети с дикими воплями носятся друг за другом вокруг горки, Эклз садится на траву в отдалении, роется в сумке и протягивает Джареду упаковку влажных салфеток. На то, чтобы оттереть кровь с лица, рук и футболки, уходит вся пачка, и, поворачиваясь к Эклзу, Джаред смущенно улыбается.

- Так нормально? – спрашивает он. Дженсен придирчиво оглядывает его и тычет пальцем себе в подбородок:
- Вот здесь еще.
- Твой платок, боюсь, восстановлению не подлежит, – криво из-за саднящей скулы улыбается Джаред. – Извини.
- Хрен с ним, – все так же равнодушно реагирует Дженсен. Джаред бросает на него быстрый взгляд и, наконец, понимает, о чем говорил Чад. У него действительно красивые глаза, без всякого сарказма.
- И что теперь? – спрашивает он, чтобы заткнуть дыру в разговоре. Дженсен пожимает плечами и едва заметно морщится.
- Прекрати заступаться за меня, и у тебя все будет в шоколаде.
- А ты?
- А что я? – тот наконец-то смотрит на него прямо, чуть свысока. – Не первый раз же.
- Извини. Ну… за прошлый год, – мнется Джаред. Некрасивое смущение проливается красным на щеки, и он срывает с газона несколько травинок, загораживаясь от пристального взгляда челкой. Дженсен буравит его глазами несколько секунд, а потом ложится на газон, опираясь на локти.
- Окей. Я понимаю: я – новенький, класс уже сложился и все такое.
- Я не думал, – оправдывается Джаред. Он лично Эклзу ничего не сделал, но послушно стоял на стреме, пока Чад бил его под дых, а Билли держал за плечи, не давая вырваться. Именно после этого Дженсен стал давать списывать.
- А сейчас, значит, подумал? – улыбается тот.
- Это несправедливо, – вырывается детское. Дженсен абсолютно нерадостно фыркает.
- Забудь про справедливость, чувак. Добро пожаловать в реальность.

Джаред устраивается поудобнее и скребет ногтем по манжету заляпанной кровью куртки.

- Ты же сюда год назад переехал? – спрашивает он, смотря на разлегшегося Дженсена. Тот облизывает губы и кивает.
- В конце августа. Раньше в Далласе жил, отца по работе перевели.
- Не жалеешь?
- Не особенно. Ничего кардинально не поменялось, – в голосе слышится горечь, и Джаред снова вздыхает, потирая синяк. Дженсен удивленно открывает глаза травяного цвета и пихает Джареда ногой.
- Ты чего?
- Ты прикольный.

Несколько секунд Дженсен смотрит на него, не мигая, а потом падает на спину и начинает громко ржать, прижимая руки к лицу. Это настолько заразительно, что Джаред сам начинает глупо хихикать, опираясь на вытянутую за спину руку; скула болит и не дает улыбнуться по-настоящему.

Через минуту Дженсен успокаивается, навязчивым движением снова облизывает обветренные, красные губы и весело спрашивает, заправляя прядь выгоревших волос за ухо:
- Ты вообще не фильтруешь, что говоришь?
- Неа, – пожимает плечами Джаред. Дженсен улыбается и склоняет голову, пытаясь скрыть улыбку. Выходит рефлекторно, как защитная реакция.
- Как ты вообще жив еще.

Джаред не имеет ни малейшего понятия. Вообще-то, он ни с кем еще так серьезно не ссорился, даже с Данниль; все обходилось взаимными оскорблениями и не длилось дольше суток. Женевьев искренне считала, что это из-за того, что Джаред – душка; сам же Джаред думал, что он умеет находить подход к людям. По всей видимости, здесь он серьезно облажался: Чад тому подтверждение.

Совершенно неожиданно палящее техасское солнце прячется за тучу, из ниоткуда появляется холодный ветер, и приятную атмосферу будто сдувает куда-то: Дженсен кутается в тонкую джинсовку и с едва слышным кряхтением поднимается на ноги.

- Ты куда? – беспокоится Джаред, вскакивая следом. Эклз недоуменно моргает. – Пойдем куда-нибудь!
- Куда? – настороженно спрашивает тот, словно не валялся тут минуту назад и не смеялся хрипло и заразительно. А действительно, куда?
- Куда-нибудь, – неуверенно повторяет Джаред. Дженсен удивленно вскидывает бровь и, помедлив, садится обратно. Как по мановению волшебной палочки у него в руках оказывается пачка сигарет, которую он протягивает радостно рухнувшему рядом Джареду:
- Будешь?

Сигаретный дым, после долгого перерыва, колет в легких и добавляет тумана в и без того гудящую голову.

- Спасибо за английский сегодня, – снова осеняет Джареда. Он неуклюже взмахивает рукой – приспособиться к постоянно растущему организму сложно – и пепел сыплется прямо на водолазку Дженсена. Тот смеряет Джареда уничижающим взглядом.
- Ты умеешь спокойно сидеть?
- Неа, – радостно машет головой Джаред. Дженсен усмехается.
- Ты, я надеюсь, отметил неправильно хотя бы несколько ответов? – спрашивает он, смахивая с черной ткани серый пепел, а на самом деле растирая его еще больше. Очень хочется стереть его все еще влажной, не очень сильно перемазанной кровью салфеткой и заодно проверить, боится ли его новый знакомый щекотки, но приходится держать свои руки при себе – Дженсен достаточно ясно показал, что не любит, когда его трогают.
- Наверное, я не помню.
- Идиот, – беззлобно улыбается Дженсен. Сегодня определенно один из удачнейших дней недели, потому что Джаред с энтузиазмом вскидывает голову, смахивая лезущую в глаза челку, и озвучивает возникшую мысль:
- А объясни мне домашку по математике?

Судя по вздоху и сильной сигаретной затяжке, Дженсен уже устал удивляться.

Изображение

Стоит ему только появиться на пороге дома, как мать предсказуемо охает и бросается к аптечке. Что она опоздала со своими действиями часа эдак на четыре, Джаред решает ей не говорить и безропотно позволяет приложить к лицу большой кусок замороженной свинины. В зеркало Джаред еще не смотрелся, и в этой жизни не собирается – разукрашенное лицо эффектно выглядит только в боевиках. По крайней мере, Дженсен авторитетно сравнил его с пандой, а Джаред не стал спорить. В конце концов, панды милые.

Из рук матери удается выскользнуть только через час: его кормили наскоро приготовленными сэндвичами, ужасались «следами побоев» и обещали «найти управу на негодных мальчишек». Джаред кивал, убеждал мать, что все нормально – нет, мам, что ты, у меня нет больше синяков, – жевал картонное мясо и мечтал смыться в свою комнату, пока не пришел отец или не проголодалась Мэган.

Разглядывая испещренную витиеватыми пометками Дженсена тетрадь, он долго роется в бездонных карманах, выбрасывая на кровать фантики от конфет и скомканные шпоры, наконец-то находит мобильник и после некоторых колебаний звонит Данниль, осторожно прижимая трубку к уху, словно Данниль может пролезть сквозь провод и откусить ему ухо. Честно говоря, он не стал бы возражать – за дело все-таки. Она берет трубку после второго гудка, смачно сморкается и только потом мрачно отвечает:

- Привет, Джаред.
- Еще болеешь?
- Я не супермен, я не могу излечиться моментально, тупица, – фонтанирует хорошим настроением она.- Эй, Джей, – мгновенно меняет тон Данниль. – Что у вас с Чадом?

Новый мобильник хочется разъебать об стену. Что за девчачьи сплетни? Он звонит, чтобы поговорить о ней, а не о себе.

- Жен сказала, вы подрались. Я не знаю ничего больше, мне никто не говорит, – сокрушенно кашляет Данниль.
- Угу, – вяло реагирует Джаред. Данни молчит, ожидая продолжения, и ее не хочется расстраивать. – Скорее, он со мной подрался.
- Сильно? – спрашивает она после короткой паузы. Джаред вздыхает, слезает с кровати и криво задирает футболку перед стоящим в углу напольным зеркалом. На левом боку расползается уродливое багровое пятно, скула уже начала зацветать, нос милосердно залеплен пластырем – спасибо, что не розовым любимцем Мэган. Боец, ничего не скажешь.
- Ну-у, так.
- Я урою его, – мстительно говорит Данни, и Джаред непроизвольно начинает улыбаться. – Я урою эту чертову суку и заставлю его подавиться собственными кишками.
- Эй, эй, притормози! – смеется он. – Не подавись своими соплями сначала.
- Закройся, Падалеки, – бросает Данниль. – Хули ему не нравится? Он мне пиздел, что ты набросился на него в раздевалке.
- Ага, набросился. После того, как он решил запереть чувака под холодным душем.
- Джаред?
- А?
- У тебя есть бита?

От смеха Джаред сползает на пол, опираясь спиной на кровать. Данниль мрачно сопит в трубку, и с первого этажа слышится хлопок входной двери, разрывая кратковременную идиллию в клочья.

- Данни, у меня отец пришел. Я завтра еще позвоню, ладно?
- Береги себя, Джей.

Снизу уже разыгрывается привычная пьеса: мать высоким голосом пересказывает отцу последние новости. Новость одна – Джаред теперь цветной, и уже спустя минуту в дверь начинает скрестись Мэган.

- Джа-а-аред, а ты правда подрался?

К счастью, младшая сестра в этом доме – единственный человек, понимающий, что если тебе не отвечают, то лучше отстать и подойти в другое время.

Через полчаса его зовут к столу, и приходится оторваться от приставки, чудесно отвлекавшей от ненужных мыслей. Перед тем, как спуститься, Джаред бездумно хватается за валяющийся на покрывале мобильник и выстукивает в смс мысль, беспокоившую его с момента, как он зашел домой. Ждать ответа нет времени, и приходится спуститься вниз – в цепкие лапы желающего знать подробности отца; Джеффа и его девушки, зашедших «поболтать»; сестры, кидающейся орехами, и под конец – сюсюкающей матери и пары собак.

Ответ приходит, когда Джаред несколько часов спустя возится в темной комнате, пытаясь снять футболку: чертов синяк болит нещадно, не давая отвести руку от туловища. В попытке дотянуться до телефона Джаред так и падает на кровать, запутавшись в куске ткани, который еще день назад сидел как влитой, намекая на мышцы, а сейчас поставил своей целью задушить хозяина.

Re: че будем делать???
Фильтровать твой словесный понос.


От широкой улыбки скула взрывается болью.

Изображение

Утром Женевьев ждет его на углу рядом со школой, опершись на раскидистое сухое дерево и делая большие затяжки. Едва завидев его, выходящего из-за проезжающей машины, она отталкивается от своей опоры и бросается вперед, повисая у него на шее. Для начала ей приходится подпрыгнуть – наклоняться Джаред не хочет, а столь любимые Женевьев туфли на сумасшедшем каблуке не спасают.

- Я так надеялась, что этого не случится… – шепчет она, щекотно выдыхая сигаретный дым ему в шею. Холодные пальцы мягко проходятся по синяку, и Джаред отстраняется, едва заметно качая головой.
- Зачем ты здесь? – спрашивает он, отбирая почти затухшую сигарету. Женевьев сникает и разом кажется еще ниже ростом, хотя куда бы – она и так самая маленькая из его друзей.
- Я звонила тебе вчера, – говорит она, резко оглядываясь на школу; копна темных волос вздымается, как от порыва ветра. Джаред кивает. Он видел утром уведомление о двух пропущенных вызовах. – Джей, когда ты перестанешь воевать с Чадом?

Это он с ним воюет?

- Прости, Жен, мне пора, – мягко говорит он, положив ей, как ребенку, руки на плечи. Она низко опускает голову, вырывается и убегает в сторону школы, случайно задвинув Джареду сумкой по колену. Он докуривает сигарету с липким, бордовым следом от помады на фильтре, чувствуя странное опустошение внутри, будто пепел он стряхивал с самого себя и спустя пару минут он тоже кончится и догорит до основания.

Изображение

До третьего урока у него замечательно выходит избегать Чада и компанию – у них нет ни драмы, ни социологии, – но в класс английского он заходит после секундной задержки. В голове тут же мелькает мысль, что нужно было не тормозить: завязать шнурки он мог и в классе.

Дженсен стоит около своей парты, затравленно озираясь на застывших в ожидании одноклассников. За спиной Джареда громко хлопает об косяк тяжелая дверь, и класс, как один человек поворачивается к нему, включая Дженсена: смятение у него в глазах видно даже отсюда. В желудке обнаруживается медленно тающий кусок отравленного льда, и Джаред неосознанным движением ерошит волосы. Он медленно проходит к своему месту, отмечая, что Женевьев еще не пришла, и уже собирается было сесть, как бросает взгляд на все так же молча стоящего Дженсена.

Его стул полностью залит красными чернилами – тонкие густые струйки медленно сползают вниз по металлической ножке, – а на соседнее место вывалено все содержимое мусорного ведра. В этом маленьком классе свободных мест больше нет, тут даже стоят двойные парты для экономии места; чистый стул за первой партой занят ногами лыбящегося Марка – здесь обычно сидит Данниль, на чистой парте в дальнем ряду – Чад, улыбающийся оскалом нашедшей тухлятину гиены.

- В чем проблема, Дженни? Немного грязно? – нарушает он нехорошую тишину. Отравленный лед грозится заморозить всего Джареда, поэтому он выпрямляется, не замечая скользнувшую мышкой внутрь класса Женевьев, и сдвигает свою сумку в сторону.

- Дженсен, – зовет он, делая вид, что не видит, как Чад за его спиной слезает с парты. Он надеется только, что тот не станет впечатывать его лоб в твердое дерево в непосредственной близости от Кэти – как-никак, это не приблизит момент их долгожданного перепихона. Дженсен оборачивается, и по мере понимания его губы сжимаются все сильнее. Джаред сглатывает, кивает едва заметно и разворачивается всем корпусом, сталкиваясь нос к носу с трясущимся от ярости Чадом. Застывшая около входа Женевьев наигранно веселым жестом отбрасывает волосы за спину и садится на место Данниль, старательно пряча глаза; боковым зрением Джаред замечает тетрадки Эклза, сдвигающиеся к середине парты, и распрямляет плечи, возвышаясь над Чадом, стараясь нависнуть.

- Падалеки… – шипит тот, неосознанно плюясь слюной. Джаред демонстративно вытирает лицо, вздергивает бровь – одну не получается, и на лоб в язвительном жесте взлетают обе – и спрашивает на выдохе:
- Да, Мюррей?

Смешки в классе замолкают мгновенно, будто выключателем щелкнули. Они сверлят друг друга взглядами с минуту, играя в гляделки как разозленные коты, а потом синхронно вздрагивают при звуке звонка.

В середине урока, когда мисс Стоун наконец-то затыкается на секунду, Джаред поворачивается и смотрит на Дженсена. И, глядя на бледные, поджатые губы, зеленые глаза, сверкающие неприкрытым упреком, Джаред внезапно понимает, четко и ясно, – свой Рубикон он уже перешел, повернуть обратно ему никто не даст.

_________________
Отвечай с удвоенной силой. Подумаешь — врежут тебе в рожу и разобьют губу. Главное при этом ответить не меньшим ущербом, или меньшим, но ощутимым. ©


05 дек 2013, 03:11
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 май 2013, 21:31
Сообщения: 14
Откуда: Saint-Petersburg
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
Изображение

У учителей давно бытует мнение, что если объявить пожарную тревогу – или любой другой локальный апокалипсис – в конце третьего урока, ученики сначала вывалятся гурьбой в столовую, набьют животы и только после этого поддадутся всепоглощающей панике и под шумок свалят домой. Так происходит и сейчас: Чад, Билли и Марк поднимаются с мест, целенаправленно игнорируя Джареда с Дженсеном, и выходят из душного класса, наперебой обсуждая, в какой позе лучше засадить молоденькой мексиканке-уборщице; прибившаяся к компании крашеная брюнетка Кэти задорно смеется и шлепает Чада по спине.

Через минуту класс покидает последний человек, и Джаред опускает подбородок на парту. Неприятное чувство досады больно колется изнутри – как же быстро ему нашли замену! Чад обменял его на гребаную чирлидершу и даже бровью не повел. То ли Джаред – херовый друг, который навязывался человеку, совершенно в нем незаинтересованному; то ли Чад – тупой мудак, меняющий лучших друзей на леденцы в яркой обертке...

- Я же говорил, Джаред, – раздается рядом грустный голос. Он вздрагивает и качает головой.
- Чад – говно, я должен был понять это раньше.

Дженсену нечего ответить, и он только тихо вздыхает, поднимаясь на ноги. Джаред поворачивается к нему и щурится от солнца, бьющего через оконное стекло – Дженсен стоит черной фигурой против света. Он так же, как и вчера, немного кренится на сторону и ступает неуверенно, из ворота темно-серой толстовки торчит неизменная черная водолазка. Сколько же их у него? Наверняка целая полка в шкафу. У перфекциониста Дженсена стопудово именно полка – с аккуратно сложенными свитерами и рубашками, в полную противоположность Джареду – пока он утром собирался, из шкафа вывалился ком странной одежды, которой он у себя совсем не помнил. Убирать было некогда, и, недолго думая, Джаред затолкал выпавшее под кровать, чтобы глаза не мозолило. От странных мыслей о полках и гардеробах становится не так погано.

- Ты куда? – спрашивает Джаред, вскидываясь, когда Дженсен закидывает сумку на плечо, готовясь уйти.
- В библиотеку, – отвечает тот с вежливым удивлением. Видимо, у Джареда разочарованно вытягивается лицо, потому что Дженсен ухмыляется и заправляет слишком короткую прядь за ухо. – Ты там от скуки загнешься. Там же сломать что-то проблематично.

Джаред прыскает и начинает, не глядя, скидывать свои вещи в сумку, когда в кармане заходится чересчур веселой мелодией телефон. Мягкий шорох шагов – как вообще услышал в школьном гомоне – затихает у двери и, открывая смс, Джаред вздыхает: он не хотел весь обеденный перерыв прошляться сам по себе, согласился бы и на библиотеку.

Смска резко меняет планы. Он выбегает из класса, чуть не споткнувшись о некстати выставленный в проход стул, бросает быстрый взгляд в конец коридора, где виднеется темная спина Дженсена, и взбегает по лестнице на этаж выше. Стайка озабоченных младшеклассниц, по какой-то тупой бабской традиции ошивающихся около женского туалета, заходится возмущенным писком, когда Джаред врывается внутрь и быстрым шагом доходит до последней кабинки у окна.

У Женевьев потекла тушь, и она яростно пытается стереть черные дорожки, глядясь в блестящую поверхность телефона.

- Что случилось, Жен? – мягко спрашивает он, садясь перед ней на корточки. В соседней кабинке кто-то вскрикивает и яростно шуршит тканью; Женевьев трясет головой, и спутанные волосы падают ей на лицо. – Снова? – тяжело вздыхает Джаред, притягивая ее в объятие. Она сползает с крышки закрытого унитаза на пол, устраиваясь у Джареда между ног и прижимаясь к нему всем телом.
- Они оплатили Саре балет на год вперед, Джей.

Джареду нечего сказать. Ему всегда нечего сказать, когда Женевьев начинает рассказывать про своих родителей. «Не оправдала надежд», «недостаточно», «ты не стараешься» – все это он слышал тысячи раз; они не стеснялись говорить это при друзьях дочери, из кожи вон лезшей, чтобы хоть чем-то заслужить любовь родителей, тогда как ее младшая сестра получала все без остатка. Видимо, теперь Кортезы посчитали, что балет для легкомысленной пятиклассницы лучше, чем журналистика для будущей выпускницы.

Они сидят на холодном полу туалета почти весь остаток обеденного перерыва. Женевьев прижимается к нему, изредка всхлипывая; Джаред вытягивает ногу в солнечный квадрат на полу и греется, перебирая темные волосы. Этот туалет не пользуется особой популярностью – здесь всего одно зеркало, и никто не кричит на Джареда, угрожая оторвать ему яйца или отвести к директору. Хотя сомнительно, что его не выгнали бы отсюда в первую же секунду, если бы у него на груди не плакала Женевьев. Женская солидарность, чтоб ее.

За несколько минут до звонка она отстраняется. Черные дорожки туши высохли – не без участия футболки Джареда, – и она невесомо целует его в ноющую скулу. Чудное зрелище они, наверное, представляли собой.

- Спасибо, Джей. Правда… спасибо. И за английский спасибо, я не успела подготовиться…
- Не меня благодарить надо, – улыбается он. Вот Дженсен-то удивится. – Иди, звонок скоро.

Она измученно улыбается, отряхивает фигурно разорванные джинсы и выходит из туалета, слегка покачиваясь на высоченных каблуках. Вставать лень, но солнечный квадрат уже передвинулся – ногой не дотянуться, и приходится разгибать затекшую левую ногу и принимать вертикально положение, кряхтя как старик, – бок напоминает о себе резкой болью. Выходя из туалета, Джаред вертит в руках мобильник, разрываясь от противоречивых чувств: сообщить Дженсену приятную новость или не стоит навязываться вот так сходу?

- Падалеки, – останавливает его веселый голос. – Да ты точно педик.

Джаред вскидывает голову и с ненавистью оглядывает мерзко улыбающегося Брюса, весело переводящего взгляд с Джареда на фигурку в юбке на двери за спиной. Вот же ж блядь, а.

До класса он добирается на ватных ногах. Женевьев уже весело трещит с Кэти, уткнувшись в очередной женский журнал – иногда кажется, что в сумке у Кэти кроме косметички и стопки гламурных журналов ничего нет, – и Джаред садится на последний ряд поближе к окну, придирчиво оглядев стул. Иногда ему льстит подобное отношение Жен: она раскрывается так только с ним, никогда не настаивая и прося лишь об иллюзии защиты на несколько минут; иногда ее способность переключаться настолько быстро пугает – еще 10 минут назад она плакала, а теперь задорно смеется и листает глянец.

У него все друзья такие. Ну, и бывшие друзья тоже. Чад хватается за любую авантюру крепче пираньи, Данниль оправдывает цвет волос и взрывается от любой мелочи, Билли вечно пребывает в благостно-счастливом настроении и неспособен удержать рот на замке, Женевьев, в основном, смешлива и открыта, пока родители не начинают делать вид, что у них всего одна дочь… И на контрасте закрытый как ракушка Дженсен, из которого за 4 часа, которые они провели вчера вместе, удалось вытянуть только примерное место жительства – где-то в районе Моррилл-парка, родной город – Даллас и наличие младшей сестры, прямо как у самого Джареда. На остальные вопросы он отвечал уклончиво, умело менял тему и всячески сигнализировал: не твое дело, отвали. Отваливать внезапно не хотелось, и Джаред вываливал на него тонны ненужной информации: о Сэди и Харли, об игрушке, в которую играл, о Мэган. Дженсен усмехался и кивал.

Урок уже подходит к концу, когда у кого-то громко пиликает телефон. Джаред на автомате поворачивает голову, ища владельца, и не встречается – врезается в острый, напряженный взгляд Чада. Сердце падает куда-то в район коленок на первой космической и стремительно возвращается обратно. Брюс. Как же он мог забыть... Чад манерно хлопает ресницами, захлопывая понтовую раскладушку, и беззвучно, одними губами проговаривает: «Педик».

Переписывая какую-то неприменимую в реальности схему с доски в тетрадь, Джаред кончиком ручки прорывает бумагу.

Изображение

Физкультура – замечательный урок, если у тебя выдался поганый день. Второй раз за полчаса посылая баскетбольный мяч в корзину в нескольких дюймах от головы Билли, Джаред почти физически ощущает, как у него поднимается настроение. Дженсен валяется в углу зала на мягких матах и то ли спит, то ли учебник мусолит – с такого расстояния не разобрать, и хочется стащить его с этой синей кучи и вручить в руки мяч. Но это плохая идея, Джаред знает наверняка.

Из-за бока, тянущего болью при каждом движении, он немного тормозит, и ответный мяч, запущенный Билли, пролетает на опасном расстоянии от плеча; ему нужно только еще руку вывихнуть или колено выбить, чтобы был полный комплект. Джаред уворачивается, и сзади громко визжит Кэти – стоочковое попадание в задницу.

Урок заканчивается скомканно, под аккомпанемент воплей Кэти, раздувшей из простой игры в баскетбол вселенский скандал. Около сетки с мячами его ловит Чад, непривычно дерганый и будто жалеющий о чем-то; Джаред делает шаг назад, загораживая мячом скрытый под одеждой кровоподтек.

Изображение

- Последний шанс, Джей. Последний, – странно серьезным тоном говорит Чад и тут же отчаливает в сторону душевых. Джаред провожает его длинным взглядом. Мимо проходит Дженсен, расслаблено помахивая учебником экономики; его обгоняет Женевьев, играющая в догонялки с Эммой, чуть не задевает плечом и разворачивается на бегу, солнечно улыбаясь.

- Эклз, – внезапно останавливается она, смешно морща лоб и оглядываясь. – Тебя мистер Мастерс искал.

Дженсен кивает и уходит в учительскую подсобку, откуда до сих пор доносятся крики Кэти. Боже, сколько можно орать, она еще не охрипла?

В раздевалке царит привычный бардак: Марк трахает свою футболку, демонстрируя кому-то, что хочет сделать с Кэти, кто-то обсуждает последний футбольный матч, из душевой доносятся дикие воодушевленные крики. По крайней мере, никто к нему не лезет, и на том спасибо.

Когда Дженсен заходит в раздевалку, все разговоры почему-то стихают. Джаред внутренне подбирается: он явно о чем-то не знает, да и слова Чада тоже легче не делают. Дженсен неуверенно застывает на пороге, пораженный молчаливым приемом, но быстро спохватывается и проходит к своему месту. Одежду он и впрямь складывает аккуратно, как консультанты в магазинах.

- Хэй, Дженни, опять душем брезгуешь? – высовывается из душевой башка Чада. Дженсен вздрагивает, но с места не двигается, и Мюррей хмыкает и скрывается за дверью.

От дикого грохота и гогота одноклассников Джаред резко распрямляется, плюнув на выпавший из кармана мобильник, и едва успевает отскочить с пути: Чад и Билли, каждый с большим ведром в руках, проносятся мимо него с перекошенными от напряжения лицами и широким движением синхронно выплескивают воду на метнувшегося было в сторону Дженсена.

Больше похожий на грохот лавины в горах смех затапливает комнату. На полу начинает расползаться огромная глянцевая лужа, и истерично ржущий Марк брезгливо отодвигается подальше. Мокрое все – скамейка, стена, шкафчики сбоку, вещи Дженсена и он сам, застывший соляным столпом.

- Мыла принести, Дженни? – выдавливает Чад сквозь смех. Он ржет так, что по щекам текут слезы, и в Джареде взметается что-то темное: убить нахуй. Как зачарованный, он подбирает брошенное на пол ведро, перехватывает удобнее за край и наотмашь бьет оказавшегося ближе Билли. Тот в последний момент уворачивается, перехватывает за руку и впечатывает пострадавшей стороной лица в шкафчик. Джаред воет и тут же получает ощутимый тычок под ребра.

- Я же, блядь, сказал, Падалеки: последний шанс. Последний, сука! А ты его взял и проебал. Сгниешь теперь, предатель, – шипит, плюясь слюной ему в ухо, внезапно протрезвевший от веселья Чад. Билли толкает его на шкафчики сильнее и разжимает клешни.
- Пошли, чуваки, – выдает он низким голосом, и раздевалка послушно пустеет: класс всем скопом уходит обсуждать «душ для лузера», шумя, как растревоженный осиный улей. Джаред с трудом поднимается на ноги, растирая запястья, и растерянно смотрит на Дженсена.

Тот с остервенением пинает скамейку.

- Уебки!!! – рычит он, изнуренно падая на сухое место. С волос льет ручьем, светлые пряди потемнели и прилипли к вискам. Достает из кармана телефон – потрепанную жизнью старую раскладушку – и пытается протереть рукавом мокрой спортивной куртки, понимает, что делает только хуже, и со злобой швыряет на пол. Телефон с жалобным звуком бьется о кафель.

- Дженс, – растерянно тянет Джаред.
- Что, блядь?! Ну какого хера ты лез, затычка, блядь, в каждой жопе!!!

От злобного бессилия в горле застревает горький комок.

Джаред молча вытаскивает из сумки запасную футболку – необходимость с его поотделением, – по пути цепляет физкультурные штаны и кидает большим комом в Дженсена.

- Переодевайся. Кроссовки тоже бери.
- Что? – недоуменно моргает тот.
- Кроссовки, говорю, тоже бери, – как маленькому повторяет Джаред, выуживая из кармана носовой платок, подбирает телефон и уходит в душевую. Мобильник ледяной – эти суки вылили на него не просто воду, а специально нацедили холодной. Он прикусывает нижнюю губу, пока не становится больно, и только тогда устраивается на тумбочке около сушилки для рук, аккуратно разбирая допотопный аппарат со стертой до металлического блеска задней панелькой. Тщательно протирает каждый миллиметр быстро намокающим платком, сушит внутренности горячим воздухом, вытряхивает попавшие в динамик капельки... Джеффри пару лет назад работал в компании, чинившей мелкую технику, и научил его самым азам. Сюда бы спирта… Но можно обойтись и так, вода не успела просочиться совсем глубоко.

- Отдай телефон, – хмуро просит Дженсен, появляясь на пороге душевой. Он смешно выглядит: штаны ему, разумеется, велики, и он натянул их аж до самой талии. На плечи зябко накинута спортивная куртка, в V-образном вырезе собственной футболки Джаред не видит ничего, что можно было бы прятать под водолазкой, и недоуменно поднимает брови.
- Телефон, блин, – бурчит Дженсен, одергивая штаны. Похоже, столько внимания ему в новинку. Джаред фыркает, расплываясь в улыбке – Дженсен только дергает углом рта.
- На, я поправил вроде, должен работать, – Джаред протягивает телефон владельцу и вскидывает руку к щеке – болит, сука. – Ты не заболеешь? – внезапно вырывается у него. Дженсен облизывает бледные губы.
- Мамочку выключи, Падалеки.

В раздевалке, пока Дженсен натягивает убитые жизнью и баскетболом кроссовки, борясь со слишком длинными лохматыми шнурками, Джаред закидывает остатки своих вещей в сумку. Уже собранная сумка Дженсена, на которой ярко зеленеет сухой участок, лежит под скамейкой, на расстоянии от спокойно блестящей лужи.

- Велики, – жалуется Дженсен, выпрямляясь. Волосы он уже успел чем-то вытереть, и они смешно топорщатся во все стороны.
- Выбирай еще, – смеется Джаред, обводя рукой пустую, разгромленную раздевалку. – Пойдем, – кивает он головой в сторону двери и не слышит ответа Дженсена из-за звонка. – Это с или на урок?
- Хер знает. Пойдем куда? – настороженно повторяет тот, не двигаясь с места. Бледная шея и выступающие ключицы неожиданно притягивают взгляд, показывая то, что месяцами скрывалось под плотной темной тканью, и Джаред ничего не может с собой поделать.
- Ко мне домой, – наконец отвлекается он, отгораживаясь от медленно звереющего от тишины Дженсена.
- Нет, – говорит тот и складывает руки на груди. Ключицы совершают едва заметное движение, и появляется желание побиться головой о гостеприимно разукрашенную чьими-то каракулями стену. – У меня дела.
- Не выпендривайся. До меня – два шага сделать, а тебе 15 минут на автобусе пилить, еще и ждать его. Замерзнешь насмерть, сегодня дождь обещали. Ну, Дженс, ну пошли, – срывается он на уговоры. Губы Дженсена дергаются, но он только выдыхает – Джареду чудится облегчение – и судорожно кивает.
- Ладно. Пошли.

Изображение

Наверняка где-то случилась глобальная катастрофа или в Землю скоро врежется астероид, но дома никого нет. Ну, за исключением собак.

- У тебя же нет аллергии на шерсть? – спрашивает Джаред, внезапно осознавая свой идиотизм. Кутающийся в тонкую куртку Дженсен отрицательно мотает головой и задирает голову, рассматривая дом и заставляя Джареда смущенно краснеть.
- Монументально, – наконец выносит вердикт он и переступает с ноги на ногу, ежась от налетевшего порыва ветра. Спохватившись, Джаред распахивает дверь и принимает удар собаками на себя, пытаясь обнять их обоих разом и не рухнуть на пол.

Харли следует за ними в комнату даже когда получает крекер с кухни, и Дженсен осторожно треплет его за холку. На самом пороге Джареда заливает краска, стоит ему только представить, какой помойкой комната покажется Дженсену: шмотки, торчащие из-под кровати, шкаф, подпертый стулом, чтобы оттуда ничего не вываливалось, валяющиеся на полу бумажки и диски с играми; все это явно характеризует его не с самой лучшей стороны. Но Дженсену оказывается пофиг: он падает в компьютерное кресло и с легкой полуулыбкой крутится, отталкиваясь ногами от пола.

- Круто, – говорит он, легко улыбаясь. – Света много.

Комната у него действительно, что надо – при переезде они с Мэган чуть до смертоубийства не дошли, ссорясь из-за нее. В результате кинули монетку.

- Давай шмотки, я в сушилку закину. Больше нет ничего? Кеды выложил? А мы пока можем кофе выпить, ты любишь кофе? Или чай?
- Эй, эй, тише, я не успеваю, – язвит Дженсен, подтаскивая к себе сумку. Одежда вываливается оттуда мокрым ледяным комом, заливая водой пол; от одного взгляда на нее хочется вернуться в школу, взять с собой биту Джеффри и…
- Джаред? – зовет Дженсен. – Ты со мной? На, держи. Где у вас ванная? Я сейчас уберу все, – быстро выпаливает он. Джаред тупо переводит взгляд вниз, на пол, где образовалась маленькая лужица, и просто неопределенно машет рукой в сторону выхода. Дженсен неожиданно резво выходит и возвращается обратно со шваброй; Джаред даже с места не двигается, хотя руки начинают мерзнуть.
- Ты чего? Само бы высохло…
- Так быстрее, – пожимает плечами Дженсен.

Быстрее, так быстрее. В конце концов, это не первая странность Дженсена и явно далеко не последняя. Надо привыкать.

На кухне, пока работает кофеварка, а шмотки сушатся в машинке, они раскладывают на столе содержимое сумки Дженсена – тот сначала зажимался и отказывался, но потом сдался под натиском Джареда. Две тетрадки они бракуют тут же – чернила расползлись, и непонятно даже, английский это или экономика; подранный кошелек – пустой, с парой монеток – Дженсен тщательно вытирает полотенцем. И оба зависают над учебниками, склонившись над столом.

- И как их сушить? – озадаченно спрашивает Джаред, разливая кофе по чашкам.- Сахар, сливки?
- Сахар, пожалуйста, две ложки. Не знаю. Может, на обогреватель положить? – тянет Дженсен, двумя пальцами переворачивая полупрозрачные, слипшиеся листы.
- Страницы свернутся… Вернуть в библиотеку?
- Меня сожрут с потрохами.
- Я думал, тебя там все знают.
- А толку-то? «Тебе нужно больше времени проводить на свежем воздухе, а не среди пыли», – кривляется Дженсен, отпивая кофе. Джаред смеется.
- Хочешь в колледж?
- А кто нет? Шанс вырваться отсюда наконец-то, получить диплом и билет в нормальную жизнь, – с жаром говорит Дженсен, а потом резко смыкает губы в тонкую линию, и перед Джаредом словно со стуком захлопывают дверь. Следующий глоток кофе – поворот ключа.

- А, – к месту осеняет Джареда. – Женевьев тебе очень благодарна за тест по английскому.

Дженсен каменеет, сильнее обхватывая большую чашку – решили забить на приличия и пить из нормальной посуды, – и прикусывает нижнюю губу.
- Что такое? – беспокоится Джаред. Он что-то не так сказал?
- Мастерс не звал меня, – скрипучим голосом говорит Дженсен.
- Что?
- Тогда, на физре. Мастерс не звал меня к себе, очень удивился, когда я пришел.
- Что… О.

Теперь очередь Джареда потерянно хвататься за чашку. Вот это уже слишком. Женевьев заодно с Чадом? И как давно? Тогда, в туалете, она уже знала об этом, или еще нет?

Блядь.

От вопросов голова идет кругом.

- Извини, – тихо говорит Дженсен. Он выглядит печальным, почти высохшие волосы смешно топорщатся над ушами, и веснушки проступили темнее. Джаред никогда не замечал, что у него есть веснушки.
- Мы математику прогуляли, – глухо отзывается он. Дженсен понимает сразу же. Ароматно пахнущая чашка жжет ладони, как только что вытащенная из костра картофелина.
- Я могу объяснить тебе новую тему, – предлагает он. – Если у тебя есть учебник. От моего уже толку нет.

По пути обратно наверх нагруженный сэндвичами Джаред заглядывает проверить сушилку. Кажущийся вполне довольным жизнью Дженсен свешивается сверху, не переставая чесать Сэди за ухом:
- Ну что там?
- Еще 10 минут, не готово, – отзывается Джаред, выкладывая высушенную одежду на столик. Лист салата из сэндвича трагично планирует на кафельный пол и безжалостно заталкивается босой ногой под ванну; Джареду не стыдно ни капельки. Это всего лишь 10 минут. Ему просто хочется поговорить с кем-то.

Говорит в основном Дженсен. Он сидит на полу, опершись спиной на кровать, и объясняет жутко скучную тему: в ней полно иксов и переменных, которые растут в уравнениях как грибы после дождя. Лежащему на кровати и свешивающему голову вниз Джареду это все малоинтересно, гораздо больший интерес у него вызывает то, каким образом Дженсен объясняет. Четко, обстоятельно, интуитивно понимая, когда Джаред начинает плыть.

- Ты лучше Льюиса объясняешь, – вдохновенно сообщает он, перебивая на полуслове. Дженсен дергается в сторону, практически отшатывается, и Джаред виновато понимает, что придвинулся слишком близко; никак не может привыкнуть, что кому-то может не нравиться тактильный контакт. Из-за этого порой становится слишком трудно жить.
- Ты хоть понял, нет? – ехидно интересуется Дженсен. Джаред выныривает из странной мути, в которой он мысленно плавает, и энергично кивает. – Я пойду тогда, ладно? Мне пора уже.

Нет, я ничего не понял!

Просить остаться еще на немного человека, с которым он знаком всего несколько дней – не самая социально одобряемая вещь, Джаред знает это. Как знает и то, что если Дженсен сейчас уйдет, то поговорить можно будет только с собаками, и то пока те спят или едят – в остальное время они носятся по дому.

Гладить вещи они не стали. Когда Дженсен неуверенно тянет руку к водолазке, Джаред бормочет что-то про нашкодившую Сэди, выходит в прихожую и садится на нижнюю ступеньку лестницы, вслушиваясь в звуки пустого дома. Сегодня того, чтобы все застряли во всевозможных пробках, хочется еще больше: при впечатляющих на первый взгляд размерах дома, спрятаться и побыть в нем одному нет никакой возможности. Даже закрытая дверь его собственной комнаты не сильно убеждает домашних, что Джаред не хочет ни с кем разговаривать; иногда кажется, что они даже мысли такой не допускают. Спасибо, правда, что в душ не врываются, хотя бы подрочить дают в свое удовольствие.

Дженсен выходит из ванной, уже одетый в свою броню и сжимая в руке ремень сумки. Это именно броня, футуристические доспехи, за которыми можно спрятаться от футуристических копий и рапир слов и событий. Правда, не слишком помогает от обычной воды.

- Спасибо, – неловко улыбается Дженсен, стоя на крыльце. Джаред отмахивается одной рукой, задевая кашпо с маминым дурацким папоротником – вот нафига его вешать прямо рядом с дверью? Дженсен фыркает и ехидно улыбается.

- Знаешь, где остановка?
- Школа за углом.
- Тогда… до завтра?
- До завтра.

На прощание Дженсен вытаскивает руку из кармана и машет ему, повернувшись на углу улицы; Джаред грустно провожает его сгорбленную фигуру взглядом.

Мать с Мэган возвращаются через 15 минут после ухода Дженсена; они громко разговаривают, спорят о какой-то ерунде, вразнобой рассказывают Джареду о магазинах, в которых были, и собаки вторят им в той же тональности. Он чувствует странное лихорадочное оцепенение, какое возникает, если из тихого и уютного места вывалиться на запруженную празднующими что-то людьми площадь. Голова немедленно начинает болеть, словно по какому-то приказу, время тянется то длинными сосульками, то несется как обезумевшее.

Данниль не берет трубку.

Изображение

«Пидорас».

Яркая черная надпись на ящичке Джареда привлекает к себе всеобщее неуемное внимание, и он мечтает провалиться под землю. Компания чирлидерш, проходящая мимо, картинно отворачивается и спустя несколько шагов разражается высоким карикатурным смехом, из конца коридора слышится глумливый свист, и даже младшеклассники, недавно появившиеся в этой школе, с необъяснимой радостью улыбаются и отводят глаза.

Он берет первый попавшийся учебник из ящичка, просто чтобы занять руки, с силой выдыхает перед тем, как закрывает дверцу, и идет к классу. На него пялится половина школы, а воображение красочно расписывает, как из помещения выкачали весь воздух. В глазах встреченного в коридоре Брайана неоном светится превосходство: последний сучий стукач теперь в более выгодном положении, чем Джаред. А он еще жалел вчера вечером, что беззастенчиво ржал над ним целую неделю, пока не надоело. Ублюдок.

В классе наступает гробовая тишина, когда он переступает порог. Вся сила воли Джареда уходит на то, чтобы пройти к своему месту с обычной улыбкой и прямой спиной, и все-таки результат того стоит: торжествующая ухмылка Чада заметно уменьшается.

Женевьев заходит под ручку с Кэти, расслабленно падает на свое место, выставляя ноги в проход, и пихает Джареда носком позолоченной туфли вместо приветствия. Тот не реагирует, и ее улыбка немного гаснет. В таких случаях обычно следуют хватания за руки и попытки заглянуть в глаза, но она просто отворачивается, нервно сглотнув, и возобновляет треп с Кэти. Запоздалая атака начинается на уроке, когда учитель пишет что-то на доске: на парту Джареда приземляется аккуратно сложенный тетрадный лист. На чистой странице одно предложение ровно по центру: «Что случилось?». Вместо точки – аккуратное маленькое сердечко.

Нихуя, блядь, не случилось.

Он комкает лист и показательно устремляет взгляд на доску. Следующим оживает его мобильный: «Джей?».

После урока Женевьев настигает его на выходе из класса, утаскивая в сторону под улюлюканье Марка.

- Джаред, что случилось? Что я сделала?
- Легла под Чада, например? – изо всех сил пытается удержать себя в руках Джаред. Сейчас, смотря прямо ей в лицо, он не чувствует злости, только опустошение, словно поле сухой травы подожгли. Надо отдать ей должное – Женевьев не начинает ломать комедию и прикидываться, будто не понимает, о чем речь.
- Да ладно, Джей, мы все думали, что на тебя просто нашло. Зачем ты снюхался с Эклзом? Ты ведь меня даже кинул, – жалобно говорит она, но жалости Джаред не чувствует. – Мы были вместе несколько лет, а тут появляется Эклз, и ты убегаешь к нему! Он же педик и задрот, Джей! – с отчаянием, которое кажется слишком неуместным, восклицает она.
- Он не такое говно, как вы, Жен.

Она не бросается за ним, как делала всегда, хотя его руку из своей ладони не отпускает до последнего. Пальцы горят, будто испачкался в радиоактивной грязи.

На обеденном перерыве хочется спрятаться в свой пресловутый ящик с гребаной надписью и переждать там – никаких обидных выкриков, никаких прыщавых задротов, которые проходят мимо и стараются толкнуть плечом, не учитывая разницы в габаритах. Джаред всегда был по одну сторону баррикады и искренне наслаждался своим положением. Попав на другую, он отчаянно не хочет возвращаться, но и находиться здесь – тоже невыносимо.

Светлая макушка Дженсена появляется в коридоре очень вовремя; дышать становится намного легче.

- Шедевр современного искусства, – морщится он, застывая рядом с ящиком. Джаред грустно фыркает. Дженсен встряхивает головой, заталкивает руку в карман джинсовки, плотно прижимая ее к телу, и делает несколько шагов в сторону. Когда Джаред не следует за ним, он, кажется, искренне удивляется.
- Идешь?

Изображение

- Стул горит? – язвительно осведомляется Дженсен. Джаред с несчастным видом трясет головой и кладет ногу на ногу. В библиотеке тихо, школьный гомон слышится откуда-то издалека, словно бы четко разделяя реальность на безопасный бункер библиотеки и прочий мир, в котором что-то постоянно происходит, как в фильме Дискавери по седьмому каналу. Наверное, здесь можно даже неплохо проводить время, спрятавшись за книжным стеллажом, но не когда напротив тебя сидит Дженсен, уделяющий внимание только лежащей перед ним книге. Джареду скучно, домашнее задание, которое он решил сделать по предложению Дженсена, делаться не желает, и в последние несколько минут он просто елозит по сиденью и считает трещинки в потолке.
- Я же говорил, что скучно будет, – усмехается Дженсен. Но не говорит больше ни слова, просто пододвигает к себе джаредову тетрадь, будто понимая, что один Джаред сейчас загнется нафиг. – Боже, как ты вообще пришел к этому решению? – изумляется он, тараща глаза на кривое уравнение. Джаред честно пожимает плечами – он писал что придет в голову, и не его вина, что в голове сейчас Чад, Женевьев и яркая надпись на собственном ящике. Дженсен откладывает ручку, закончив чирикать что-то над уравнением, и отодвигает тетрадь обратно.
- Может, не пойдем на химию? – стараясь звучать бесстрастно, предлагает Джаред. Дженсен закрывает книгу, забыв заложить страницу.
- Контрольная, забыл?
- Я не готовился, – тушуется Джаред. О том, что у него сегодня вообще есть химия, он узнал, только посмотрев расписание, приклеенное в шкафчике.
- Лучше завалить, чем не прийти вообще, – убивает своим рационализмом Дженсен. С минуту они сидят в полной тишине, даже приглушенные звуки большой перемены кажутся тише, чем были – звукорежиссер подкрутил колесико, – а потом Джареда прорывает, потому что держать это внутри нет больше никакой возможности:
- Было бы здорово перестрелять всех. Чада, Билла, – он загибает пальцы, – Жен, Брюса, Марка... Один магазин беретты.
- Смотря какой беретты, – меланхолично замечает Дженсен.
- Или лучше из автомата, чтоб в решето, – вдохновенно продолжает Джаред. Чаду определенно пойдет кровавое месиво вместо лица.
- Мне завтра остаться дома, чтобы не попасть в ленту новостей как одному из жертв? – дергает уголками губ Дженсен, умело перекидывая ручку между пальцев; Джаред даже забывает на секунду, о чем говорил, потом отчаянно трясет головой.
- Ну, здорово же было бы, согласись.
- Соглашаюсь. Слушай, я понимаю, что момент неудачный, но… – Дженсен мнется, прекращает вертеть ручку, и Джаред напрягается так, что живот сводит. – Ты как бы из-за меня даже с девушкой своей поругался... В общем… Мне жаль. Очень.
- С девушкой? – моргает Джаред. – У меня нет девушки.
- А… Женевьев? – удивленно тянет Дженсен.
- Она не моя девушка, – возмущается Джаред, прекращая качаться на стуле. – Мы – друзья. Были. С чего ты вообще так решил?
- Показалось, – отрывисто сообщает Дженсен, снова утыкаясь в книгу и позволяя волосам упасть на лицо. Джаред растекается медузой по стулу и оставшиеся несколько минут до звонка играет в гонки на мобильнике, не выключив звук. Показалось, так показалось. Почему-то озвучить то, что они с Жен не встречаются, кажется хорошей мыслью, будто бы Дженсен осудил его за это.

Дженсен осуждает его только за мешающие звуки: бесится и грозится не дать списать контрольную, а Джаред пинает его под столом. Из-за особенно сильного тычка в голень у него из рук вылетает телефон и подбирать его приходится под трели звонка, жалея, что не успел поставить новый рекорд – на химии не особенно разыграешься.

Изображение

Неприятности начинаются с самого начала урока: ножка его стула трескается под ним с громким хрустом ломающейся кости, и Джаред летит на пол в проход, крепко приложившись головой о соседнюю парту. Довольная физиономия Марка, развернувшегося к нему всем корпусом, противоречит сбивчивой речи учительницы о трагической случайности и медпункте. У химички вообще все – трагическая случайность: ее работа в этой занюханной школе, замужество и вот – падение Джареда со стула. Обиден даже не сам факт падения, хотя голова болит прилично, а то, что приходится отсесть в другой конец класса, где скатать что-то у Дженсена становится невозможной задачей. Видите ли, менять стулья – громко.

Весь урок обнаглевший Чад шепотом рассуждает о пристрастиях и вкусах – разумеется, голубых – Джареда в постели, пользуясь тем, что того посадили прямо перед ним. Джаред пробовал повернуться и убить противника взглядом, но тут же заработал предупреждение от химички, и сидеть пришлось неподвижно как статуе, изо всех сил пытаясь не обращать внимание на курсирующие по классу шепотки.

В джаредовых игрушках – преимущественно стрелялках, ибо квестов ему и в жизни хватает – режим ярости обозначался мигающим красным экраном, наверное, для создания впечатления, что главному герою адреналин ввели прямо в мозг, и кровь теперь застилает все восприятие мира. По мнению Джареда, в подобные моменты перед глазами вешают не красную, а непрозрачную пелену, вытягивая видимые остатки окружающей действительности в трубу. После урока к выходу из школы он не идет – продирается сквозь гудящую толпу; где-то справа мелькает связка воздушных шариков и доносятся обрывки песни «happy birthday», которая сейчас кажется уместной, как седло на кролике.

В дверях он сталкивается с кем-то из команды по регби, отталкивает его и вываливается на улицу, жадно глотая воздух и игнорируя возмущенные крики за спиной. Через несколько шагов голос за спиной становится громче и первое мелькнувшее в голове желание – ударить, размазать по асфальту, чтобы дать наконец-то выход кипящей ярости, поэтому, когда на его предплечье смыкаются стальные пальцы, он вырывается изо всех сил. Дженсен дергает его на себя еще сильнее, заставляя остановиться.

- Ты куда намылился?
- Подальше, – смахивает волосы с лица Джаред. – Я убью их нахрен. Всех.
- Остынь, Терминатор, – от уголков глаз Дженсена к вискам разбегаются тонкие, еле заметные морщинки, и Джаред с силой выдыхает, успокаиваясь. Пальцы на предплечье расслабляются и исчезают.
- Дай сигарету, и я пойду. Нахер литературу с драмой.
- На, – Дженсен так быстро вытаскивает пачку из кармана, будто только и ждал момента. – Не против компании?

От удивления Джаред чуть не поджигает фильтр.

- Ты? Прогуливаешь?
- У меня сейчас драма в зале, и я не хочу, чтобы мне на голову скинули прожектор. Я в такое количество неприятностей в жизни не влипал, Джаред, – улыбается тот. В дверях школы появляется крайне разозленный сторож, и они предпочитают смыться до того, как их отволокут к директору за курение на школьной территории.

- Куда пойдем? – спрашивает Джаред, делая затяжку и быстро моргая, чтобы смахнуть набежавшие от обилия дыма слезы. Дженсен поправляет сумку и заглядывает в мобильный.
- Мне на работу нужно после школы.
- Пошли пожрем тогда, что ли. С утра ничего не ел.
- Ты отобрал мое яблоко в библиотеке!
- Это всего-навсего яблоко!
- Ты собираешься завалить мамонта и сожрать его сырым? У меня для тебя плохие новости, – фыркает Дженсен, прикуривая. Джаред в шутку толкает его плечом, и тот как-то слишком тяжело, совершенно не шуточно заваливается в сторону, но быстро выравнивается, бросив на Джареда быстрый взгляд исподлобья. Именно этот взгляд и затыкает Джареда, уже открывшего рот, чтобы спросить, в порядке ли тот. Под ложечкой начинает нехорошо сосать, он делает еще одну сильную затяжку – мозг привычно заволакивает полупрозрачной дымкой и колени начинают предательски дрожать.

Изображение

Сабвэй всего в нескольких минутах ходьбы от школы, но поход туда уже не кажется такой хорошей идеей: разговор не клеится, и Дженсен по большей части смотрит в окно на полупустую улицу. В свой сэндвич он напихал просто немыслимое количество салата и овощей, и Джаред бросает пробный шар:
- Ты вегетарианец?

Дженсен опускает руки с зажатым сэндвичем, закрывает рот и придирчиво смотрит на еду, потом переводит взгляд на Джареда, нацепившего на физиономию самое невинное выражение.

- Нет, – опасливо сообщает он наконец. Что ж, шар не просто не выбивает страйк – он скатывается с дорожки.
- А где ты работаешь?
- В книжном магазине в центре. Так, подрабатываю на выходных.
- Здорово, – немедленно расплывается в улыбке Джаред. – Я хотел летом найти подработку, но как-то не случилось.

Дженсен только хмыкает и делает большой глоток колы. Джаред чувствует себя французским мимом, кривляющимся перед толпой за несуществующим стеклом.

- Слушай… Все в порядке? – спрашивает он наконец. Вопрос вырывается сам по себе, долго сидевший в глотке и наконец-то прорвавшийся наружу, не слушая давшего слабину Джареда.
- Что? – недоуменно поднимает глаза Дженсен. – Да, конечно.
- Что мы будем делать с этими уродами в школе? Ну, раз уж расстрелять их нельзя, – улыбается Джаред, стараясь исправиться после дурацкого вопроса и свести все к шутке, но делает, кажется, только хуже.
- Мы? – переспрашивает Дженсен. В горле возникает большой, быстро распухающий комок, и Джаред прикусывает щеку изнутри, чтобы ничем себя не выдать. Дженсен-то прав. Влипли они в это только из-за него, и, видимо, поодиночке им и разбираться.

Судя по всему, пауза затягивается так, что это становится заметно; Дженсен прикусывает губу, опуская голову, и внезапно его взгляд загорается, возрождая в Джареде надежду, что его еще не совсем окончательно послали и у него все же есть друзья.

- Не хочешь завтра после школы завалиться куда-нибудь?
- Неа, – у Джареда наконец-то начинает работать голова, и его несет как скоростной поезд. – У меня есть идея получше. Забить на школу вообще. Слиняем куда-нибудь на весь день, – он перегибается через стол и привычным жестом вцепляется в волосы. Дженсен отъезжает на сидении, и скоростной поезд «Джаред» немного притормаживает. – Если хочешь, конечно…
- Ты издеваешься? Целый учебный день? Я не могу, Джаред.

От визга железнодорожных тормозов закладывает уши.

Расстаются они скомканно, так и не придумав, о чем еще можно поговорить, если не о школе – ублюдках, в ней учащихся, – и не о них самих. Дженсен молчит, отделываясь короткими, ничего не значащими фразами, а Джаред не хочет навязываться еще больше – зачем, если человек явно не хочет продолжать общение? Спасибо за шмотки, Падалеки. Спасибо, что не дал запихать меня в душ, Падалеки. Извини, Падалеки, у меня дела.

Чтобы отделаться от настойчиво лезущих в голову мыслей, Джаред включает плеер и идет в сторону, противоположную той, куда ушел Дженсен. Домой он возвращается спустя несколько часов, всколоченный и злой: в несвойственном ему приступе самобичевания он ушел на много миль дальше, чем планировал, заблудился, потратил последние деньги на автобус и чуть не потерял плеер, утопив его в луже бензина. Его встречает мать с крайне рассерженным выражением лица; за ее спиной маячит Мэган, показывая оттопыренные большие пальцы.

- Джаред Тристан Падалеки! – начинает мать мелодраматично высоким тоном, наверняка тиснутым в каком-то сериале, и Джаред понимает, что сделать сэндвич и спокойно свалить к себе ему сегодня никто не даст. – Где ты был весь день?!
- В школе, мам.
- Почему твой телефон выключен?! – мать продолжает насиловать его уши, выкрикивая каждый вопрос все выше и выше; они бы с Кэти точно подружились. А, кстати, реально, почему телефон-то выключен?
- Разрядился, – устало констатирует Джаред из ванной, вытащив голову из-под крана. Мать врывается и сюда.
- Ты должен был забрать Мэган из кружка!

Кажется, от джаредовой забывчивости страдает только он сам – Мэган забралась на кухонную тумбу, ест шоколадное печенье и выглядит крайне довольной тем фактом, что ее где-то забыли.

- Я не могла тебе дозвониться! Я думала, что с тобой что-то случилось! Я отпросилась с работы! Ты же знаешь, что Мэган еще нельзя ходить одной!
- Ма, харэ уже, а? – прерывает ее Джаред. Сейчас она больше всего напоминает заклинивший аппарат для подачи теннисных мячиков, и он фыркает. – Ну не забрал я мелкую один раз, что она, развалится, что ли? Прости мам, я ужинал, пойду к себе, ладно?

Не работает даже примирительный чмок в щеку – мать краснеет, ища новые поводы, чтобы придраться, и Джареду приходится запереться в комнате, чтобы приглушить ее возмущенные вопли, которыми она щедро кидается в предметы и Мэган. Орать на поварешки – это она умеет.

Его приставку уже кто-то увел; чтобы вернуть ее, нужно выйти из комнаты и наехать на сестру, над которой квохчет мать; и, кстати, вполне возможно, что это – наказание за самоволку. Джаред устало вздыхает, растягиваясь на кровати. Обычно в такие моменты он звонил друзьям, а теперь и звонить-то некому – после финальной выходки Чада Данниль, разумеется, знавшая обо всем этом, ему не позвонила, и нарываться самостоятельно ему не хочется.

От скуки перехватавшись за все предметы, находившиеся в комнате, он наконец-то включает компьютер и несколько часов проводит, читая анекдоты и смотря смешные видео на ютубе, одним ухом прислушиваясь к разворачивающейся внизу битве титанов: уставший отец против взвинченной матери. Мать успокаивается неожиданно быстро, и Джаред мысленно расслабляется, даже растекаясь в кресле. Сама собой тут же приходит мысль о порнухе, чтобы завершить отвратительный день хоть чем-то хорошим.

На рыжую модель, усыпанную веснушками с ног до головы, он кончает как-то позорно быстро, не дождавшись даже, пока второй парень засадит ей свой член в рот. Оргазм похож на выдавливание сока из апельсина – трудно, болит запястье, а в результате горько и хочется запить чистой водой.

Заряженный уже телефон лежит молчаливым куском пластика на сбитом покрывале, и единственная смс, которую он получает за весь вечер – реклама новой забегаловки от оператора.

Изображение

Мобильник наконец-то взрывается вибрацией в середине первого урока, когда Джаред изо всех сил пытается не заснуть на последней парте.

Я согласен. Пошли

Сон как рукой снимает, и за оставшиеся пятнадцать минут он успевает словить 2 замечания от учительницы и еще больше – насмешливых взглядов. Несмотря на это, настроение ползет вверх, а рука – вниз, к болтающемуся в сумке бумажнику, где лежат последние двадцатки, отложенные на черный день. План созревает в голове совершенно спонтанно, и Мэтт, найденный им в подсобке на первом этаже, сначала смеется над ним и его торчащими дыбом волосами. Он просит миловидную девушку, из трусов которой он только что вытащил руку, погулять где-нибудь, и поворачивается к Джареду, улыбаясь во все 32 зуба.

- Я слышал, у тебя нелегкие времена настали, – осторожно говорит он, пряча джаредовы деньги в задний карман джинсов. Джаред неопределенно пожимает плечами. – Ты для себя одного, или девушку решил охмурить?
- Нет у меня девушки, – хмуро переминается с ноги на ногу Джаред. – С другом развлечься.
- С Чадом? – удивляется Мэтт.
- Ну, нахуй Чада. С Дженсеном.
- Эклзом?

Джаред уже жалеет, что решился на это. Коэн – клевый чувак, даром, что рэгби занимается, но порой его трепливость переходит всякие границы.

- Если для Дженни, то считай это подарком от фирмы, – ухмыляется Мэтт, протягивая Джареду замызганный мешочек и, видя смятение на его лице, громко смеется.
- Ты его знаешь?
- Мы живем рядом. Наши матери дружат, ну и мы вроде как тоже.

Из школы Джаред вываливается с квадратной головой: представить себе, что ботан Эклз может дружить с хукером школьной команды по регби, он до сих пор не может.

Ботан Эклз тем временем курит на другой стороне улицы, нервно затягиваясь. Ярко-красное глянцевое пятно на плече его толстовки красноречиво рассказывает, почему он все-таки решился на предложение Джареда, и тот проглатывает вертевшийся на языке вопрос.

- Где тебя носило? Я думал, я раньше от рака легких умру.
- Обеспечивал нам крутой отдых, – расплывается в улыбке Джаред. Солнце бьет Дженсену прямо в глаза, и он смешно щурится, задирая голову, чтобы смотреть Джареду в лицо, однако неприкрытый скептицизм не заметил бы только слепой.
- Что ты имеешь в виду?
- Я травки достал! – возвещает Джаред.
- Я так понимаю, это значит, что в музей мы не пойдем, – притворно вздыхает Дженсен. – Куда тогда?
- Про фабрику на Регент-стрит слышал?
- На Гленн, – отстраненно поправляет его Дженсен. Джаред тупо моргает, забыв, о чем вообще говорил секунду назад. Вот тебе и раз, вот тебе и недавно переехавший ботаник. – Пива тогда купить по пути надо, – безжалостно разрушает свой образ тот. – Ты чего?
- Я… Не думал, что ты бываешь в таких местах.
- Джей, я не отсталый, в конце концов, – улыбается Дженсен. За их спинами пронзительно звенит звонок, и оба вздрагивают; Джаред протягивает руку за сигаретой, расплываясь в улыбке – сокращенное имя в кои-то веки не звучит собачьей кличкой.

Изображение

- Да ну, куда ты прешь! – разъяренно шипит Дженсен, чудом умостившийся на кирпичной ограде, покрытой железным частоколом. Чтобы не упасть, ему приходится стоять на полусогнутых, выгнувшись в неудобной позе – так его не увидят жители дома напротив, – и он смешно краснеет от жары, и нетерпеливо отбрасывает с лица волосы, которые тут же лезут обратно; Джаред никак не может успокоиться и с трудом давит рвущийся из груди смех.
- Давай это сюда, придурок, – почти рычит Дженсен и со второй попытки все-таки хватает протягиваемый Джаредом коричневый бумажный пакет, в котором глухо стучат друг об друга жестяные банки. На забор Джаред залезает сам, держась за стену фабрики и немедленно порвав о торчащее железо джинсы на коленке. От адреналина кипит кровь, и в плохо заколоченное окно кирпичного здания они вваливаются, давясь от душащего беспричинного смеха.

- Везет, что никто копов не вызвал, – отсмеявшись, заявляет Дженсен, подхватывая измазанный в земле пакет.
- После трех бы вызвали, наверное, а сейчас-то что, – пожимает плечами Джаред. В нескольких кварталах отсюда находится престижная школа, занимающая столько места в городе, что хватило бы на целый аэропорт. И теннисные корты, и стадионы, и огромные классы – мать пыталась запихнуть туда Джареда, но вступительные он провалил с треском, не врубившись в треть вопросов как минимум. На старую фабрику обычно любили забредать лютеранцы – ученики этой самой школы; и, несмотря на кажущуюся крутизну школы и сложность программы, пили они точно так же, как все остальные, разбрасывая по фабрике тонны мусора и заставляя полицию вставать на уши каждые выходные. Сейчас лютеранцы грызли гранит науки, и высоченное трехэтажное здание пустовало.

Выхода на крышу здесь не было: его завалили в первую очередь, опасаясь, видимо, волны суицидников, или чего там еще может бояться полиция. Вместо этого Джаред усаживается на относительно чистое место на полу третьего этажа так, чтобы лучи солнца из оконного проема падали прямо перед ним, Дженсен мостится рядом, предусмотрительно поставив пиво в тени.

- Дженс.
- А?
- А почему ты в нашей школе, а не с лютеранцами? – задумчиво спрашивает Джаред, открывая банку пива и передавая ее Дженсену. Тот делает глоток, слизывает пену с губ и задумчиво вытягивает ноги в пятно света.
- Вступительные не сдал.
- Да ладно? Ты – и не сдал? Чувак, у тебя хотя бы B вообще когда-нибудь бывает? – удивляется Джаред. Банка пива в руках не разделяет его удивления и выплевывает пену прямо на многострадальные джинсы.
- Я не очень-то и готовился. И ситуация была немного не располагающая, – снова уходит от ответа Дженсен, делая большой глоток. Потом лезет рукой в пакет, достает упаковку чипсов и рвет ее зубами; Джаред вспоминает про существование в пакете сэндвича. – Какая разница, город все равно маленький, книги в одной библиотеке берем. А ты?
- Что я? – глупо моргает Джаред. – Почему именно эта школа?

Дженсен серьезно кивает и поворачивается к Джареду, приваливаясь плечом к стене. Между ними в воздухе танцует пыль, а выгоревшие волосы Дженсена кажутся почти белыми; Джаред запихивает в рот несколько чипсин и задумчиво кривит лицо. Его никогда об этом и не спрашивали. Привыкли за много лет, что в учебе у него успехи отсутствуют, большим спортом он не интересовался – баскетбол не в счет, – и о чем-то глобальном даже не заговаривали. Мэган – другое дело, ей весь мозг еще в начальной школе Кембриджем промыли.

- Я сомневаюсь, что пойду в колледж, – наконец говорит он внимательно слушающему Дженсену.
- Почему?

Прямой вопрос ставит его в тупик.

- Ну… Я не знаю даже. У меня нет никаких особых талантов, и с учебой у меня швах, – теряется Джаред. Дженсен снова делает большой глоток, словно поставил своей целью напиться побыстрее.
- Брехня. Ты ловишь на лету, жопу только лень оторвать от стула.
- Да ладно? – недоверчиво щурится Джаред.
- Серьезно, – кивает Дженсен, прикрывая глаза.

Изображение

Солнце жарит напропалую – отыгрывается за не по-техасски пасмурную неделю – и шесть небольших банок пива заканчиваются как-то очень быстро. Остатков денег, найденных в карманах, с трудом должно хватить на еще одну упаковку пива, и за ним приходится идти Джареду, потому что Дженсену лень не просто вставать – шевелиться.

Он возвращается на фабрику спустя долгих полчаса: сначала убеждал мексиканца за прилавком, что это – действительно его, Джареда права, и что его действительно зовут Джеффри; а потом застрял на все той же стене, плюнул, и полез через улицу, с трудом успев спрятаться за оградой, когда в доме напротив кто-то задвигался. Дженсена он находит все на том же месте, подложившего себе под голову толстовку и беззаботно спящего в рваном прямоугольнике солнца.

- Дженсен! – он пихает его в плечо, затянутое в черный хлопок, и который раз удивляется: как ему не жарко? Дженсену на бетонном полу и в черной водолазке не просто не жарко – ему замечательно, потому что просыпаться он отказывается, и только отворачивает голову в сторону. Несколько минут Джаред мнется рядом, потом машет рукой, пугая неведомо как оказавшихся здесь голубей, тщательно прячет пиво в темном закутке за кирпичной кучей и устраивается рядом, расстелив на полу ветровку и положив голову на руку.

Просыпается он резко, будто над ухом дробовик шарахнул. Тепло только макушке и плечу, упирающимся в бедро Дженсена, все остальные части тела будто в холодильник запихали – солнце уже давно не светит в окно. Он широко зевает и садится, ведя плечами и стряхивая с них бетонные крошки.

- Доброе утро, спящая красавица, – доносится из-за спины. Дженсен уже успел проснуться и пьет пиво, с хитрым прищуром смотря на Джареда.
- Ск-сколько времени? – запинается тот от грандиозного зевка, грозящего вывихнуть челюсть.
- Четвертый час.
- Нихрена ж себе…
- Ты что, ночью не спал? – спрашивает Дженсен, откручивая ключ от банки. Джаред поскорее заворачивается в собственную куртку и садится поближе к Дженсену, который замирает, но отодвигаться не спешит.
- Спал. Только плохо. Сам-то тоже недавно проснулся, – беззлобно огрызается он. Планировал веселье с травкой и пивом, а получился филиал детского сада какой-то; от стыда хочется провалиться прямо на этом самом месте.
- Не так уж и недавно, – туманно отвечает Дженсен. Потом все-таки откручивает ключ, зажимает между зубов и выплевывает вперед. – Траву решил себе оставить? – интересуется он через несколько минут, отвлекая Джареда от тягучих после сна мыслей. Пока он копается в сумке, отыскивая заныканную под подкладку наркоту, в голову лезет настойчивое воспоминание о единственной вечеринке, на которой он остался до утра: они ужрались до невменяемого состояния, заснули одним большим свертком, а когда Джаред проснулся, то обнаружил на своем лбу краткую характеристику, выданную Чадом: «Лох». Смешно было всем, кроме Джареда, но обижаться на это он посчитал выше своего достоинства.

Ожидая, пока Дженсен раскурит самокрутку, он бессознательно проводит пальцами по лбу и, удостоверившись, что на руке не осталось черной краски, облегченно выдыхает.

- Никаких надписей на лице, – грустно замечает Дженсен, протягивая ему сигарету – будто прямо в голову забрался. Джаред так спешит оправдаться, размахивая руками, что сигарета падает и гаснет, а Дженсен, улыбаясь кончиком рта, раскуривает ее снова.
- Я не…
- Все нормально, – прерывает он Джареда. Липкий стыд никуда не уходит, и в самокрутку тот вцепляется, как в последнюю надежду на спасение.
Чем больше остро пахнущего дыма отправляется в легкие, тем быстрее согреваются конечности, и голова избавляется от нежелательных домыслов и рассуждений. Ну, в самом деле: раскис, как девчонка; какая разница, что там, снаружи? Справа от него Дженсен запускает смятую пивную банку в полет к противоположной стене; она бесславно падает на мешок с бетоном, не долетев до пункта своего назначения, и Джареда осеняет. К Дженсену он поворачивается, совершенно забыв о том, что минуту назад не знал, куда деть ноги от смущения.

- Ты в футбол играть любишь?

Изображение

- Так вот, разошлись мы по домам, двести раз уверили Жен, что фильм – просто выдумка, а потом звонит мне Данни и подключает к конференции, – Джареда сгибает пополам от смеха, и у него уже болит живот, но он все равно продолжает:
- Жен берет трубку, и Данни ей замогильным голосом: «Ты умрешь через 7 дней»!

Конец рассказа тонет в громком хохоте Джареда, сползающего по кирпичной стене на пол. Дженсену не так смешно – он больше налегал на жалкие остатки чипсов, а не на косяк, но он все равно широко улыбается, от уголков глаз к вискам бегут тонкие морщинки, и в полутьме веснушки похожи на родинки – такие же темные и яркие.

- Джей, это жестоко, – качая головой, говорит он, но улыбка выдает его с головой.
- Ага, – легко соглашается Джаред, неловко смещаясь ближе к Дженсену. – Жен неделю обижалась!

Дженсен только фыркает и прикрывает глаза.

- Дже-е-енс, – капризно тянет Джаред, – расскажи и ты что-нибудь!
- Мне нечего рассказывать, Джей. Ничего интересного.

По мнению Джареда, Дженсен неприлично трезв и серьезен, и это снова возвращает его в замкнутый круг вины: может, не надо? Впрочем, эту мысль он выкидывает из головы с такой же легкостью, с какой допивал вторую банку пива на спор пару часов назад.

- Расскажи про семью, – хихикает Джаред.
- Мать, отец, старший брат, младшая сестра, – устало, не открывая глаз, говорит Дженсен, и наркотический туман начинает выветриваться из головы, будто печную заслонку приоткрыли.
- Что мы будем делать завтра? – прорывает Джареда снова. В те редкие моменты, когда он играет во что-то, кроме одиночных шутеров от первого лица – в стратегии там или в квесты – он составляет в голове план: сначала замочить этих, потом отобрать золото у вон тех; подобрать ту пивную банку, прикрутить к чугунному лому и только потом позвонить в полицию. Школа напоминает командный бессюжетный шутер.

- Завтра, Джей, – наставительно и не очень внятно говорит Дженсен, – мы будем спать. Долго. А лично я потом пойду на работу.
- Почему-у?
- Потому что завтра суббота, жираф.
- А-а-а… – тянет Джаред. Действительно, забыл. – А вообще?
- Что вообще? – вздыхает Дженсен и впервые за весь разговор поворачивает к нему голову: глаза красные, уставшие, будто подводкой обведенные. И Джареду остается только гадать, устал ли Дженсен от него, или от самого себя, или вообще от окружающего мира, потому что не помогли ни пиво, ни травка, ни футбол на шатающейся лестнице, ни даже дурацкая – он это сам понимает – болтовня Джареда. Мысли путаются, разрозненные сплетаются в одну большую и тут же распадаются как косяки атлантической рыбы.

- Чад продолжает говорить, что я голубой, Дженс, – неожиданно твердо говорит Джаред, отскребая себя от пола. Дженсен ощутимо вздрагивает, но Джареду уже, в сущности, плевать. – А я не голубой, – продолжает он, нависая над Дженсеном, у которого – внезапно – абсолютно трезвый взгляд. – Не голубой, – повторяет он как мантру, перекидывая ногу через чужие бедра.

Он целует Дженсена, не закрывая глаз, готовый отшатнуться в любую секунду, потому что где-то на задворках сознания мерцает страх быть отброшенным на мешки с бетоном позади. И поэтому – никаких полумер. Он прихватывает полную нижнюю губу, всасывает, слизывая острую горечь от сигарет и пива, языком вторгается глубже, не встречая никаких препятствий, и, захлебнувшись ощущениями, закрывает неудобно прикрытые глаза.

Дженсен отталкивает его в ту же секунду; несильно, просто заставляя отстраниться. Джаред механически облизывает губы и вглядывается в светлое веснушчатое лицо, бьющее в глаза ярким контрастом с темно-бордовой стеной; ловит в широко раскрытых глазах страх и теряется сам – что, черт подери, он такого сделал?

- У меня… у меня дом голубой, – необычно робко улыбается Дженсен, неуверенно приподнимая уголки губ. Тянется наверх, к Джареду, так отчаянно, словно ждет удара, а не поцелуя. Джаред запускает руку ему в волосы, перебирая мягкие пряди и ловя губами едва слышные довольные стоны – Дженсен как большая кошка выгибается навстречу любому ласковому прикосновению, сам просовывает теплые ладони под ветровку Джареда и вжимает в себя сильнее, отказываясь отпускать. Тот подчиняется отчаянному напору с горьким привкусом, сгибается в неудобной позе, продолжая не очень умело вылизывать каждый дюйм рта Дженсена.

Они отшатываются друг от друга лишь когда слышат одинокую тяжелую поступь на лестнице.

- Сторож, – одними губами произносит Джаред, испуганно вскидываясь. Дженсен ужом выползает из-под него, молниеносно хватает обе сумки и с диким грохотом бежит к пожарному выходу; Джаред бросается за ним, запинается о банку, которой они играли в футбол, и неуклюже падает, разбивая в кровь колено – боль не чувствуется, просто фиксируется сознанием как данность. Перед его носом, словно из воздуха, появляется рука, и несколько метров до пожарной лестницы он пробегает, крепко в нее вцепившись.

Вывалившись на проржавевшую площадку, дрожащую и стонущую под несильными порывами ветрами, Дженсен заметно бледнеет, но отталкивает Джареда и спускается первым, в паническом ужасе хватаясь за насквозь проржавевшие перила. Они успевают спрыгнуть на жестяной козырек и оттуда – на землю в самый последний момент: от лестницы с трагическим скрипом отламывается кусок перил, а в оконном проеме возникает грузный сторож в темно-серой униформе. Он что-то кричит им вслед, пока они ломятся прямо через кусты и деревянное подобие забора, громко сопя от усердия; надорванные на колене джинсы Джареда, зацепившись за торчащую ветку, окончательно рвутся с громким треском.

За ними никто не гонится, но до автобусной остановки они все равно бегут, будто сзади сверкает маячками целый полицейский кортеж. На остановке Джаред неловко валится прямо на асфальт в попытке отдышаться, а Дженсен скованно прислоняется к столбу и хрипло, сорвано дышит, сверкая глазами в темноте. Идиллию прерывает вибрирующий в сумке телефон Джареда, и тот достает его негнущимися пальцами, уже заранее не ожидая ничего хорошего – про мобильник он не вспоминал целый день.

- Предки? – сипло спрашивает Дженсен, съезжая по столбу вниз. Джаред затравленно кивает, продолжая буравить взглядом разрывающийся вызовом телефон. – Лучше ответь.

Мать все-таки сбрасывает звонок, на экране мелькает неутешительная надпись: «16 пропущенных звонков, 4 новых сообщения». Джаред вскакивает на ноги, чувствуя, как горят и распирает легкие, и начинает медленно пятится вверх по улице.

- Дженс, мне нужно идти…
- Что, пешком? – взвивается на ноги Дженсен и, тихо вскрикнув, хватается за бок, тяжело дыша. Джареда словно пришпиливает к месту, и он неуверенно стискивает ремень грязной уже сумки. – Вон, автобус уже идет, тебе же быстрее будет, вместе поедем, – взмахивает рукой Дженсен, с усилием разгибаясь.
- Не, я так… Меня дома с потрохами сожрут, – оживает Джаред, панически кусая губы. За спиной Джареда громко пыхтит автобус, на секунду освещая светом фар Дженсена: всколоченного, с топорщащимися волосами, беспомощно опустившего руки вдоль тела, и Джаред нервно сглатывает. Он не может сейчас просто уйти, только не так.

Он делает неуверенный шаг, ловя блестящую в глазах Дженсена панику – автобус уже тормозит на остановке – и одним движением качается вперед, легко мажет поцелуем по сухим, обветренным губам. Дженсен шало улыбается, трогает кончиком языка нижнюю губу и спиной ныряет в открывшуюся автобусную дверь, запнувшись на первой ступеньке. Джареда хватает только на то, чтобы в спешке отсалютовать ему, а потом он срывается с места и бежит вверх по улице, чувствуя, как острый край учебника в сумке больно бьет по бедру. Жалкие остатки хмеля выветриваются из головы моментально, и вместо полупрозрачного тумана, блуждавшего перед глазами, он видит растерянное лицо Дженсена, стоящего на остановке и ждущего хоть чего-нибудь, хоть какого-нибудь действия. От него, Джареда.

Попавший в кед камешек, чертова неудобная сумка – неправильным кажутся именно эти мелочи, не Дженсен, хотя какая-то часть Джареда, по ощущению – затылок, нашептывает, что должен бы. И по-настоящему он пугается, лишь вывалившись из чудом пойманного в нескольких милях от школы своего автобуса: в окнах дома горит свет.

Армагеддон не наступит 21 декабря. Он случится, когда Джаред переступит порог.

_________________
Отвечай с удвоенной силой. Подумаешь — врежут тебе в рожу и разобьют губу. Главное при этом ответить не меньшим ущербом, или меньшим, но ощутимым. ©


05 дек 2013, 03:17
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 май 2013, 21:31
Сообщения: 14
Откуда: Saint-Petersburg
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
Изображение

Периодически в жизни случается жуткая несправедливость: Оскар отдают не тому актеру, который его реально заслужил. Например, за то, что Брэду Питту его так и не присудили, Джареду обидно до сих пор. Хотя, на самом деле, Брэд Питт может катиться в задницу: если кто и достоин Оскара за лучшую мужскую роль драматического сериала, то только сам Джаред.

Когда он вваливается домой, грязный, всколоченный, с дикими глазами и ссадиной на колене, отец только хмыкает и уходит в спальню, оставляя воспитательный процесс жене. Джаред провожает его мутным взглядом, но мать очень быстро возвращает его на землю: затаскивает на кухню и без предупреждения выливает остро пахнущую жидкость на колено. Оно взрывается болью внезапно, как гром среди ясного неба, и Джаред дергается, отталкивая мать и чуть не падая с табуретки.

- Джаред, милый, что происходит? – все так же внезапно начинает плакать мать, и это гребаная катастрофа: что он должен делать-то? Он беспомощно оглядывается и неуверенно гладит мать по загорелой руке перемазанными дорожной пылью пальцами.
- Джаред, что с тобой? – спрашивает она, запуская пальцы ему в волосы. – Я же вижу, что-то происходит.

Чтобы промолчать, приходится прикусить губу: соблазн вывалить на мать все, что уже с неделю болтается у Джареда в душе, слишком велик. Время, когда она могла понять все его проблемы, закончилось уже давно, и теперь что бы он ни сказал, взволнует ее еще больше.

Джаред горько хмыкает, и мать немедленно отстраняется. Температура в кухне ощутимо падает до нуля.

- Где ты был? – спрашивает она внезапно стальным голосом.
- Гулял с Чадом, – привычно отвечает Джаред, буравя взглядом свои кеды. К правому прилип листик, и он пытается незаметно его соскрести.
- Я звонила и Мюрреям, и Харрис, Джаред, не ври мне. Где ты был? Почему от тебя странно пахнет, почему не проходит и дня, чтобы ты не получил новый синяк?!
- Зачем ты звонила Чаду?! – взрывается Джаред, вскакивая с табурета. – Мне не 6 лет, мама!!
- А ответственность, как у шестилетнего!

В кармане вибрирует телефон, и Джаред вытаскивает его дрожащей рукой под сверлящим взглядом матери – сдох, выдохлась батарея. Когда он пинает ногой ни в чем не повинный табурет, в горле кипит чистая ярость: на себя, на лезущую не в свои дела мать, на телефон, потому что долю секунды, когда он доставал чертов кусок пластика, он надеялся, что это смс.

- Какого черта ты лезешь в мои дела?! Хватит контролировать каждый мой шаг!

Он взлетает по лестнице наверх, грохочет дверью и съезжает по ней на пол, закрывая уши руками. Щеколду он успевает закрыть в последний момент, оставляя мать ни с чем.

Через пару минут разозленный голос стихает, и Джаред остается один.

Внутренности перекручивает узлом, непрошеные воспоминания затапливают лавиной: широкие, теплые ладони у него на спине, мягкие волосы между пальцев, резкая боль в ушибленном колене. Джаред подтягивает колени к груди, обхватывая себя руками. Дженсен гнулся так, будто хотел втереться в Джареда полностью, целиком, и он отвечал тем же, зализывал места своих укусов, наслаждаясь неприятной обычно горечью.

Что теперь с этим делать? Получается, он – пидорас, и Чад внезапно оказался прав? Джаред до боли закусывает нижнюю губу и затылком бьется о дверь: звук выходит слишком громким, и в отместку он пинает ногой хлипкий комод – тот скрипит и сдвигается, оставляя некрасивые следы на полу. Ядерной боеголовке, взорвавшейся в голове, этого не достаточно, но предметов, на которых можно было бы выместить неожиданные эмоции, под рукой уже нет.

До постели он добирается только час спустя. Плюнув на душ и сменную одежду, он падает на покрывало прямо в кедах и видавшей виды ветровке, стряхивая грязь и бетонную крошку на оранжевую ткань.

Изображение

Йорктаун – жуткая, невозможная дыра. Здесь даже улицы пронумерованы по порядку, а местные жители смотрят на грязные джинсы Джареда как на облитую йогуртом Конституцию. Поздравив тетю Джулию – виновницу происходящего ада – с днем рождения и заверив ее, что просто счастлив провести этот уик-энд в кругу семьи, он сбегает из дома тети в первую же секунду, когда это становится возможным, игнорируя материны возмущения о том, что семья должна оставаться вместе. От этой семьи в таком количестве у него болит голова, а на языке сами собой начинают собираться язвительные комментарии.

На футбольном поле, таком же унылом, как и весь город, предсказуемо никого нет. Джаред забирается на высокие трибуны и садится, упираясь локтями в напряженные почти до боли ноги, крепко сжимая в ладонях мобильник. Заряженный на полную мощность телефон – единственный способ связи с внешним миром: ноутбук у него отобрали еще рано утром, как и приставку с грудой дисков, будто они могли сгодиться на что-то без икс-бокса. Внешний мир не горит желанием связываться с ним.

Если бы Джареду кто-нибудь еще несколько месяцев назад сказал, что он будет фанатично искать одиночества и тишины, он бы громко рассмеялся и удрал на очередную вечеринку. Сейчас он чувствует громкое пафосное слово «переоценка» почти физически, заворачиваясь в него, как в большой не по размеру спальный мешок. Первым пунктом в повестку дня можно внести «Что за херня?», и на этом список закончить – ничто больше Джареда не интересует.

Что за херня происходит вокруг? Что за херня происходит внутри него?

Он с силой проводит рукой по лицу в попытке остановить американские горки мыслей, улетающие в тошнотворное пике, роняет мобильник и лезет вниз его доставать: поганец укатился на несколько рядов вниз.

Взобравшись по трибунам на свое место и немного поколебавшись, он добавляет к списку еще один вопрос: почему Дженсен его игнорирует? То, что случилось между ними на фабрике, а потом повторилось на остановке – и все с подачи Джареда, противно пищит подсознание – это не та вещь, которую можно с легкостью забыть. За три года, более-менее активно проведенные среди алкоголя и школьных вечеринок, Джаред выучил простую как день истину: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Да и не уж настолько пьяны были оба. Вчера Дженсен хотел, ой как хотел, но сегодня топорно игнорирует, словно забыв, что существует такая полезная вещь как мобильник.

Несмотря на то, что Дженсен наверняка сидит сейчас в своем книжном магазине, протирает книжки и обижается, Джаред все равно предпочел бы быть там и чихать от книжной пыли, а не просиживать штаны в Йорктауне. Тетя Джулия прекрасно может обойтись без него на своем сорокалетии, а он бы пошел в центр, отыскал магазин Дженсена и объяснился. Он понятия не имеет, что бы он сказал, но в целом идея выглядит достаточно заманчивой: нагрянуть без звонка – вряд ли в городе настолько много книжных – и посмотреть, как у Дженсена от удивления взлетают вверх брови и округляются глаза.

Он сползает по сиденью ниже, ставя ступни в обтрепанных кедах на спинку нижнего кресла, и не иначе как от перемены позы в голову приходит до элементарного простая мысль: а может Дженсен и не хотел ничего, а Джаред навоображал себе бог весть что и теперь того же и от Дженсена хочет?

В горле моментально начинает першить, и Джаред ежится, натужно сглатывая. Об этом он не думал, даже не представлял себе такой возможности.

Вроде бы она должна радовать – поздравляю, Джаред, никакого голубого отлива в неровном свете, – но вместо этого причиняет неясную боль.

Движимый настойчивым ноющим чувством где-то в солнечном сплетении, Джаред накручивает себя до такого состояния, что, просидев на стадионе несколько часов в тщетном ожидании, срывается на Мэган, приставшей к нему со своей новой подругой. Ситуацию приходится срочно исправлять: протягивать руку долговязой девчонке лет 14, отдаленно напоминающей Садако, и даже мило ей улыбаться. Садако оправдывает свое прозвище и вместо вялого девчачьего рукопожатия с абсолютно неженской силой дергает на себя, утаскивая в объятия. Непонятным образом оказавшаяся в комнате мать высоко смеется, Мэган вторит ей лягушачьим хихиканьем, а Джареду ни капли не смешно: идиотское объятие, растянувшееся для него на годы, настолько непохоже на объятие с Дженсеном, что первым порывом мелькает отшвырнуть девчонку подальше. Он обещает Мэган и Садако, что обязательно спустится к обеду – будто у него есть выбор, любезно напоминает мать, – и падает на выделенную ему на эти два дня раскладушку ничком. Обнаружившаяся у Садако грудь была одновременно и приятным сюрпризом – надо же, как удачно спрятала – и резким ударом под дых. Не то, не похоже.

Он переворачивается на живот и утыкается взглядом в косметичку сестры – в маленькой комнате под самой крышей дома ему предстоит жить вместе с Мэган и Джеффом все выходные, и те уже успели раскидать свои вещи по всем горизонтальным поверхностям. Джаред даже не разбирал рюкзак.

Может, у Дженсена просто деньги закончились. Или он телефон потерял. Или – Джаред не хочет об этом думать – занял круговую оборону и ушел в глухое отрицание. Дженсен может, Джаред не сомневается.

Просто чтобы занять руки, он вытаскивает из кармана телефон, открывает поле для набора нового смс и медитативно застывает над экраном, не имея ни малейшего понятия, что писать. Если Дженсен предпочитает молчать, нужно что-то делать самому. Например, попробовать доказать, что он – не трус. Джаред неодобрительно качает головой, но других идей у него нет.

прости что удрал вчера, меня предки чуть живьем не сожрали! все норм???

Еще полчаса, пока его не зовут вниз, он мечется между книжкой, утащенной у Джеффа, и мобильником, лежащим прямо перед его носом. Телефон молчит.

За праздничным обедом, плавно перетекающим в ужин, собралась, разумеется, вся семья Падалеки: сестры, братья, кузены, сыновья… Если бы Джаред с точностью не знал, что его дедушка – поляк, он бы предположил что-нибудь об удачно замаскировавшихся цыганах. Джаред никогда не любил подобные семейные праздники, но сегодняшний кажется квинтэссенцией идиотизма: тетя Джулия накрыла стол внутри дома, проигнорировав просторную лужайку снаружи – ах, мы помешаем соседям, – и теперь в гостиной душно и невозможно шумно. Не получается даже сделать полноценный вдох – каждый раз кажется, что этого количества воздуха недостаточно, нужно еще, хотя легкие уже полны настолько, что горло перехватывает судорога, а в груди становится больно. На второй попытке полноценно вдохнуть его ловит мать: смотрит так, будто Джаред только что вышел из свинарника, проведя там ночь. От незаслуженной обиды на языке горчит, и он откладывает вилку, едва притронувшись к еде.

Муж именинницы начинает рассказывать какую-то неинтересную – и наверняка неприличную – историю, поднимаясь со своего места и криво улыбаясь, и Джаред окончательно расклеивается, сползает вниз по стулу и случайно наступает под длинным, накрытым скатертью столом на чью-то ногу. Он отдергивает ступню и сдвигает ее в сторону, но в следующую секунду получает увесистый тычок прямо по косточке.

Садако сидит прямо напротив него с нечитаемым выражением лица, которое меняется, стоит поймать ее взгляд. Улыбка на остром лице выглядит настолько чужеродно, что Джаред поначалу теряется, но Садако быстро исправляет ситуацию, снова пиная его под столом. В долгу он не остается, вслепую бьет туда, где, по идее, должен находиться ее каблук, и поражает цель, шутливо вскидывая кулак. Садако округляет губы в почти идеальную «о», и оставшееся время проходит незаметно, слившись в одно длинное марево, похожее на проносящуюся негативную фотопленку: они кидаются друг в друга оливками, пихаются под столом и корчат рожицы, раздражая родителей.

На улице уже беспросветно темно, когда они вываливаются на улицу и лезут прямо через кусты и заросли к грязной речке. Единственный фонарь неподалеку не работает, и светло-голубое платье Садако в темноте кажется почти белым и люминесцентным. Они садятся на дешевое подобие моста – облагороженная бетонная плита метр на метр – и синхронно свешивают ноги к мутной воде. Жалкая эйфория нескольких последних часов испаряется, издевательски помахав ручкой, оставляя поганое сосущее ощущение в груди. Джаред будто пил всю ночь, не сумел напиться до отключки и теперь стоит посреди загаженной комнаты, с похмельной головой и давящим сожалением под языком.

В поле зрения появляется узкая, белая ладонь, и Джаред вздрагивает.

- Элисон, – говорит Садако, наклоняя голову. Он пожимает ее руку.
- Джаред.

Садако молчит, закрыв глаза и опершись на вытянутые за спиной руки. Это расслабляет, дает возможность просто чувствовать чье-то присутствие без длинных, душеспасительных дискуссий и одновременно глубже окунает в сумятицу похмельных чувств. Он вытаскивает мобильный, снимает с блока и обнаруживает новое смс, присланное всего пятнадцать минут назад. На кнопке «открыть» сердце на секунду замирает.

Мои тоже не в восторге были. Никогда не думал, что прогуливать школу может быть так весело. :)

Только дочитав до смайлика, Джаред наконец-то выдыхает. В который уже раз он убеждается, что Жен была права в своих восторгах, когда они попались школьному сторожу в химической лаборатории вечером воскресенья, и Джаред вдохновенно навешал ему лапши на уши: у него офигенно буйное воображение. И проявляется оно, в большинстве случаев, когда не надо.

Дженсену было весело, он не придал значения этому дурацкому поцелую.

Джаред с тихим стоном горбится и трет переносицу рукой. Какой же он идиот, а?

Садако, про которую он и думать уже забыл, начинает тихонько мурлыкать что-то себе под нос, не открывая глаз. С минуту Джаред молча прислушивается, а потом начинает ерзать на месте, не в состоянии долго сохранять неподвижность.

- Знакомое. Что это?
- Нирвана, – хрипло отвечает Садако.
- Надо послушать, – после длинной паузы вспоминает отреагировать Джаред.
- Тебе подойдет, – немедленно сообщает она без намека на интонацию.

Тишина больше не давит на уши: за поворотом речки начинают ошалело орать лягушки.

- Почему ты не с Мэган?
- Мэган весело. Тебе – нет.

Джаред даже теряется на мгновение.

- Спасибо.
- Пожалуйста.

Он скучает по Дженсену. С ним было действительно весело, несмотря на то, что там напридумывало безграничное джаредово воображение. Здорово, что Дженсен не зациклился на пьяном поцелуе – в самом деле, ну с кем не бывает. Они же, в конце концов, не геи.

Агрессивный мотив песни прилипает к языку, а в солнечном сплетении просыпается неясное жжение, какое возникает, когда уходишь из дома, забыв ключи или что-то важное на столе.

Изображение

Мрачно сидя в тени дерева неподалеку от лужайки, на которой вся семья играет в фрисби, нещадно раздражая бледно-зеленую от отравления Мэган, Джаред пытается привести мысли в порядок: утром они перепутались хуже волос. Мимо с подчеркнуто равнодушным выражением лица проходит мать – обиделась, что сбежал вчера, наверняка присовокупила к пятнице. Джаред кривится, как только она отходит.

Как же все задолбало.

Казалось бы, если тебе плохо на одном месте – двигай в другое, ты не дерево. По приезду в Йорктаун – в который, для галочки, Джаред не горел желанием ехать, – становится кристально ясно, что обратно хочется до дрожи под коленками, иначе есть риск задохнуться от скуки и пыли, которая здесь даже в зубной пасте. Родители, как обычно, абсолютно не в тему, только хуже сделали: ну, он же отказался ехать пару недель назад, какого черта?

Дженсен тоже нихрена не помогает: собравшись в кучу и прекратив то ли злиться, то ли жалеть себя, Джаред отправил ему ниочемное «всегда рад XD» и, разумеется, не получил никакого ответа. Кто же на такое отвечает.

Изображение

Пока он пролистывает тонну фотографий на телефоне, особенно пристально рассматривая фотки Данниль и Жен на пляже, со спины подкрадывается Садако. Она даже двигается как призрак – бесшумно и незаметно. Сначала ему на плечо падают просящие расчески темные волосы, а потом шепотом в ухо:

- Твоя девушка?

От неожиданности Джареда подбрасывает на месте, он дергает головой и впечатывается взглядом в необъятный джинсовый комбинезон, в который вырядилась Садако. Вот тебе и призрак.

- Нет у меня девушки, – раздражается он, пряча телефон в карман. Садако подтаскивает садовый стул без одной ножки и садится на самый краешек, свешивая руки между колен.
- У меня тоже, – равнодушно сообщает она. Они в молчании наблюдают за бурлящими на газоне страстями: места мало, и Мэган получила по башке локтем, не сумев остаться в стороне от грандиозного веселья. Джаред лениво думает, что и ему бы должно хотеться – солнце, куча народа, активный отдых, – но почему-то не хочется.
- Почему не играешь? – спрашивает он Садако. Та щелкает языком.
- Зайдешь ко мне, дам Нирвану.

В этот раз Джаред реагирует быстрее, успел привыкнуть к быстрым переменам темы:
- Ты где живешь?
- Хэмис Виллидж.

Джаред морщит лоб.

- Бля. В Антонио, что ли?
- Ага.
- Я думал, ты здешняя.
- Я бы повесилась, – серьезно говорит Садако, поворачиваясь к нему. И непонятно, шутит или нет. Прямо как Дженсен.

Под шумок им удается ускользнуть из радостно галдящего дома, и Джаред бездумно следует за вполне уверенно идущей куда-то Садако. Они приходят к запруженному ручью, где под деревьями стоит одинокий столик, Садако вытаскивает откуда-то потрепанный блокнот и ручку и садится прямо на землю, спиной опираясь на скамейку. Подумав, Джаред забирается на стол, откуда прекрасно видно строгий графичный рисунок: пейзаж не очень похож, но Джаред уверен – не в похожести дело.

Долго сидеть просто так – скучно, поэтому срочно находится округлый камешек, которым можно играть в футбол. Садако заканчивает рисовать, небрежно швыряет в сторону блокнот и присоединяется к бездумному пинанию камня. Все лучше, чем терпеть родственников.

- Ага, – отзывается она. Кажется, последнюю фразу он произнес вслух.
- Почему я тебя раньше не видел? – спрашивает Джаред, эффектно посылая камень в «ворота» между корней дерева.
- Я была в психиатрической клинике.

От удивления он промахивается мимо камня, поскальзывается на траве и позорно шлепается на спину. Садако с размаху садится на землю прямо где стояла.

- О… – неуверенно тянет Джаред. Спрашивать причину ему неловко, поэтому он несколько секунд давится словами, пока придумывает нужную формулировку:
- Ты в порядке?
- Ага, – ерошит волосы Садако. Она откидывает их за спину, открывая лицо, и джаредова ассоциация с героиней ужастиков кажется неуместной и отвратительной. Становится стыдно.
- Я не кусаюсь, – сообщает она, растягиваясь на траве.
- Я знаю. Ты прикольная, – вырывается у Джареда неожиданное в попытке загладить одному ему известную вину. В последнее время он слишком часто говорит эту фразу. – Моего друга напоминаешь.

Он со страхом ожидает обычного вопроса «чем?», но Садако – Элисон! – только начинает едва слышно насвистывать что-то снова неуловимо знакомое.

- Вы поссорились, – наконец констатирует она, перекатываясь на живот. Ее темный взгляд исподлобья прожигает в Джареде дырку, как лазер в металле. Он неуютно ежится.
- Не совсем, – мнется он. – Я не уверен. Налажал по-крупному...
- А он?
- Не знаю. Но вроде нормально все.
- Тогда прекрати страдать, – отрезает Элисон. Джаред садится и задумчиво тянется к торчащим дыбом волосам, вытаскивая оттуда несколько травинок. Нужно было услышать это от кого-то еще, чтобы полностью убедиться в правдивости. Пока он не встретится с Дженсеном, можно придумывать что угодно, хоть целую новую реальность, только толку-то?

Мысль не приносит облегчения, только сильнее распаляет глухое отчаяние, прочно обосновавшееся где-то в легких.

Изображение

Ближе к вечеру гости, живущие неподалеку, начинают собирать вещи и разъезжаться, озабоченно обсуждая возможные заторы на дорогах. Джефф громко возмущается, потому что его убедили не приезжать на своей машине и присоединиться к родителям, а из-за отравившейся Мэган езда на заднем сиденье становится опасной. Джаред очень удачно вклинивается между задумчивым отцом и привычно бьющейся в легкой истерике матерью и выпрашивает разрешение поехать вместе с Элисон и ее отцом.

Мать мгновенно переключается в режим восторга, бросается обнимать поочередно Джареда и отца Элисон – веселого балагура мистера Рейнолдса, который мистическим образом становится мрачным и неразговорчивым в присутствии дочери – и громко сообщает, как это здорово, что «дети подружились». Хлопая дверью старого пикапа, Джаред раздраженно думает, что они бы подружились еще раньше, если бы знали о существовании друг друга.

Элисон отрубается сразу же, неудобно скрючившись на сиденье, и Джаред осторожно устраивает ее голову у себя на плече. Мистер Рейнолдс тихо включает какую-то скучную новостную радиостанцию, Джаред честно пытается заснуть, но тянущее предвкушение, как новые батарейки в игрушечном роботе, не позволяет даже глаза прикрыть. Дома можно выпросить обратно свой ноутбук, воткнуть в музыкальный центр диск Элисон и наконец-то насладиться благами цивилизации; всего двое суток в Йорктауне, а ощущение такое, будто в саванну на парашюте скинули.

Видимо, его возбужденное состояние заразно: спустя полчаса Элисон просыпается и достает блокнот, впрочем, совершенно зря – машину потряхивает, и линии выходят кривыми и скособоченными. Мистер Рейнолдс угрюмо бурчит что-то о пробке, в которую они совершенно точно попадут при въезде в город, Элисон заискивающе смотрит в зеркало заднего вида в попытке поймать взгляд отца, и сердце стискивает холодной рукой, настолько жалко это выглядит. Джаред тут же нацепляет на физиономию улыбку от уха до уха и всеми силами старается отвлечь и развеселить ее. Он рассказывает смешные истории о Мэган – она убьет его, если узнает, что он проболтался кому-нибудь, – пересказывает какие-то глупости, услышанные им в школе и, увлекшись, совершенно не замечает, как начинает размахивать руками и больно бьется костяшками руки о стекло. Элисон смеется странным неестественным смехом, и даже мистер Рейнолдс улыбается, поглядывая на заднее сиденье.

Пробка рассасывается неожиданно быстро, по огромной развязке они пролетают через полгорода, и Джаред не успевает разглядеть здание школы, которое должно было быть видно с моста даже вечером. Он вытягивает шею, но уже поздно, и все, что ему достается – на секунду мелькнувшая в зазоре между домами вывеска Сабвэя. Старое шевроле останавливается на парковке многоэтажного жилого комплекса, ярко контрастируя с блестящими машинами представительского класса. Мистер Рейнолдс объявляет:

- Приехали. Джаред, поднимешься?

Он бросает взгляд на опять ушедшую в себя Элисон и мотает головой.

- Нет, я снаружи подожду лучше, спасибо. Элисон, вынесешь диски?

Та кивает и вылезает из машины, крепко прижимая к себе бесформенную сумку.

Она появляется минут через пятнадцать, когда Джареду окончательно надоедает пинать немногочисленные попавшиеся ему на газоне камни, и протягивает ему основательно побитый CD.

- Тебе понравится, – заявляет она, и звучит это констатацией факта, не предположением.
- Ты говорила, что мне подходит, – улыбается Джаред, пряча диск в карман. Элисон вытаскивает из своего необъятного комбинезона плеер и протягивает Джареду один наушник.
- Не все. Это, – поясняет она, садясь прямо на тротуар. Джаред плюхается рядом, вытягивая ноги.

Одной песней все не заканчивается, и они слушают еще несколько, пока раздолбанный телефон Элисон – привет из, еще, кажется, девяностых – не начинает истошно орать.

Вместо прощальных объятий, которых ждал Джаред, она придирчиво его осматривает, резким движением отрывает от рубашки пуговицу, и только после этого позволяет себя обнять, крепко сжимая руки.

Дома отец возвращает ему ноутбук, для приличия все-таки прочитав короткую лекцию о пользе хорошего поведения, и только поймав вайфай и устроившись на постели с ногами, Джаред чувствует себя по-настоящему дома. Запрос «гей порно» в поисковике появляется еще до того, как он успевает осознать, что делает, и когда на весь экран разворачивается видео, ему приходится панически бежать к двери и закрывать ее на ключ: с Мэган станется прийти и начать на что-нибудь жаловаться. Почти часовой ролик начинается с каких-то скучных разговоров с актерами, и Джаред, нервно сглатывая, наудачу переключает куда-то в середину ленты загрузки.

Член актива явно великоват для задницы парнишки, на выходе он немного выворачивает кишку, влажно блестящую от огромного количества смазки, и Джаред отодвигается от ноутбука, неприязненно морщась. Если бы он был геем, ему бы это нравилось? Жалобный стон актера, неумело замаскированный под неземное удовольствие, убеждает его промотать еще немного вперед, но и минетом Джаред не проникается. Даже в обычном порно он всегда старался пропускать этот момент – что приятного в запихивании хуя в рот и стоянии на коленях? – а уж сейчас он и подавно не горит желанием наблюдать за тщетными стараниями хилого актера заглотить чей-то член хотя бы наполовину.

Он закрывает ноутбук с каким-то мрачным удовлетворением. Бесцеремонно залезшая на кровать Сэди, соскучившаяся за выходные, очень вовремя тычется мокрым носом в руку, отвлекая от тоскливых мыслей. Выходит, он ни капельки не гей?

Изображение

После блеклого Йорктауна школьный гвалт набрасывается на Джареда, как дикое животное, разом обрушивая на него пронзительные крики и яркие краски. Мгновенно начинает болеть голова – удушающей пульсацией где-то в висках, чуть медленнее ритма сердца, – и до самого звонка Джаред сидит напротив входа, спрятавшись за автоматом с напитками, и совершенно по-глупому дожидается Дженсена. То ли тот задерживается, то ли пришел раньше, но в класс Джаред заходит с опозданием, основательно испортив себе настроение.

Растекающийся по парте Чад, сидящий через проход от Джареда, тоже не лучится хорошим душевным самочувствием: от него разит перегаром и чем-то затхлым. Билли периодически тыкает его в бок, как только учитель отворачивается, но Чад лишь раздраженно отмахивается, и в голове Джареда проносится предположение, что сегодня его никто не доставать не будет. Жаль – от бездействия и отвратного чувства внутри чешутся кулаки.

Он оказывается прав: Чад и Билли организованно игнорируют всех окружающих, включая настороженную Женевьев, и Джаред размышляет над этим феноменом аж до большой перемены, пока не обнаруживает, что очередной учебник он оставил в ящичке.

Он наталкивается на Дженсена совершенно случайно, отвлекшись показать кулак выскочке, вякавшему что-то про пидораса, – за выходные «шутка» подзабылась, и Джаред больше не чувствует себя паршивой овцой. По крайней мере, не так сильно. Дженсен как раз закрывает шкафчик, и Джаред чудом затормаживает в шаге от него, как-то умудрившись не врезаться. Дженсен застывает на месте и растягивает губы в улыбке.

- Привет, – неуверенно мнется Джаред, хватаясь рукой за дверцу. Просто смотреть на Дженсена – очень неловко, и он усилием воли заставляет себя не буравить взглядом носки кроссовок. Чуть хрипловатый тон Дженсена только укрепляет неловкость и никак не вяжется с осунувшимся видом и уставшими глазами.
- Привет. Как выходные?
- Пиздец! Отвезли к родственникам в другой город, – выпаливает Джаред, чувствуя острую необходимость оправдаться. Как же он влип, просто катастрофически влип…

Дженсен легко улыбается и тянется закрыть ящичек, случайно задевая холодными пальцами руку Джареда. От неожиданности тот отдергивает ладонь.

Улыбка Дженсена гаснет; он будто становится меньше ростом, даже плечи печально поникают. Джаред панически хватает ртом воздух, нутром чувствуя, что ему нужно что-то сделать, исправить положение – срочно! – но за спиной Дженсена внезапно появляется сияющая Данниль.

- Дже-е-ей! – восторженно выкрикивает она. – Привет, кобелина!

Дженсен ощутимо вздрагивает.

- Ч-что? – мямлит Джаред, со страхом оглядывая подругу. – Ты же болеешь…
- Почаще заходи на фейсбук! Я здорова, – подмигивает она и тут же становится преувеличенно серьезной. – Ты ее трахнул?

На замешкавшегося с замком Дженсена смотреть физически больно, и Джаред с усилием проталкивает вязкую слюну в стертое наждачкой горло.

- Кого? – сипит он.
- Да ладно тебе, я видела вас вчера около аптеки! Черненькая такая, активно висела у тебя на шее, – продолжает нести чушь Данниль. Дженсен ужом протискивается мимо нее, закинув сумку на плечо. Джаред провожает его фигуру взглядом до лестницы, беспомощно сжав кулаки. От того, чтобы броситься за Дженсеном прямо сейчас, удерживает только Данниль, застывшая в нескольких шагах как предупреждающий знак.

Он объяснится чуть позже. Обязательно объяснится.

- Джей!
- А?
- Ты со мной вообще? – обеспокоенно спрашивает она, подходя ближе. Джаред встряхивает головой.
- Да, да, просто… Просто отвлекся, – наигранно улыбается он. Данниль подозрительно оглядывает его, но продолжает идиотский допрос.
- Так кто она?
- Кто? Элисон? Просто троюродная сестра, я провожал ее до дома.
- Ааааа… – разочарованно тянет Данниль. – Я-то думала, ты наконец-то заполучил себе девушку.
- Я же педик, Данни, забыла? – криво ухмыляется Джаред. Она смеряет его уничижительным взглядом.
- Ты охуел вконец? Ну, извини, да, я тебе не звонила, у предков завал с работой, там… Пох, неважно. Джей, мне посрать, что там Чад несет, понял? Никакой ты не педик.

Джаред насмешливо фыркает.

- Мне пора, прости, – сдержанно говорит он, наконец-то отлипая от железного массива ящичков. Данниль окликает его уже на первой ступеньке лестницы.

- Джаред!! Да ну стой же ты, идиот! – она хватает его за рукав. – Тебя к директору вызывают, меня передать просили. После этого урока.
- Спасибо, – он выворачивается из хватки и взбегает на второй этаж. Начать одержимо вламываться в каждый класс без разбора ему мешает только разрывающий барабанные перепонки звук звонка.

Изображение

Директриса уже несколько минут вполне успешно делает вид, что не замечает нескладную фигуру Джареда, застывшую посреди кабинета, и от жуткой неловкости пополам со страхом подгибаются колени. Обычно мисс Гэмбл нет никакого дела до того, что происходит в школе, и ученики получают карт-бланш на граффити в туалетах и не слишком блестящую успеваемость в преддверии экзаменов, поэтому внезапный вызов выглядит предвестником катастрофы. Джаред находит в себе силы тихо кашлянуть, привлекая к себе внимание, и Гэмбл наконец-то поднимает голову от своих необычайно важных бумаг.

- Падалеки? – деловито осведомляется она. Дождавшись короткого кивка, она указывает на кресло и возвращается к своим бумагам.
- Вы вызывали? – напряженно спрашивает он через минуту молчания. Какого черта она его маринует?
- Да, вызывала, – Гэмбл закрывает скоросшиватель, снимает с носа очки в тонкой оправе и испытующе смотрит на Джареда. Тот неосознанно начинает ерзать. – До меня дошла жалоба, Джаред, что ты провалил контрольную по химии. Вторую подряд.
- Эм… Я… Я не знаю, я еще не видел результатов.
- Ты провалил, – с неясным удовлетворением припечатывает директриса, пристально вглядываясь в его лицо и ловя малейшие проблески эмоций. – А также прогулял целый учебный день. Два, если быть точной, – она снова нацепляет очки на нос и сверяется с какой-то бумажкой. Джаред даже не пытается ее поправить. – Я уже не говорю, что ты не показываешь никаких, то есть, совершенно никаких академических успехов в этом семестре. Я бы сказала, перебиваешься с D на C. Неужели не помнишь наши разговоры в прошлом году?

Смотреть Джаред предпочитает исключительно на кольцо на узловатом пальце Гэмбл. Он что, виноват, что сначала долго болел, а потом все организованно пошло нахуй? Да даже если и виноват, ей это совершенно по барабану.

- А еще, – она выпрямляется, расправляя плечи, – одна маленькая птичка напела мне, что ты издеваешься над одноклассниками.

Джареду сначала кажется, что он ослышался.

- Что?! Я?! Над кем?!
- Спокойнее. Ты. Ты издеваешься над Дженсеном Эклзом. Я права?
- Что?! Нет! – от возмущения он подскакивает на месте. Он-то наивно решил, что сегодня спокойно проживет без выходок Чада! – Кто вам это сказал?! Мюррей?!
- Абсолютно неважно, кто мне это сказал, Джаред, – раздраженно цедит Гэмбл. – Немедленно сядьте и успокойтесь. Что вам сделал Дженсен? Он блестящий и неконфликтный студент.
- Ничего он мне не делал. Я над ним не издеваюсь. Это не я! – происходящее никак не может уложиться в голову. Это совершенно точно какая-то дурацкая ошибка.
- Джаред, мой источник – вполне надежен и проверен. Вы же, с другой стороны, практически бесперспективны, и весь прошлый год совершали крайне безнравственные поступки. Так что, я думаю, вы лжете. Нагло лжете, – повторяет Гэмбл, медленно складывая очки.
- Нет. Неправда!
- Ваши слова – вот что неправда, от и до. Я рекомендую вам хорошенько подумать над тем, что вы творите. Мне не нужны проблемы в школе, мне не нужны издевательства над моими студентами. И если подобное будет повторяться, вы вылетите отсюда, как пробка из бутылки. Со свистом. Вы меня поняли?

Джаред с ненавистью смотрит в спокойное, некрасивое лицо Гэмбл и слышит только шум крови в ушах. «Понял» он выдавливает на автомате, как робот, и извинения за опоздание на урок он бубнит, уже усевшись за парту.

За время урока злоба немного выветривается, оставляя послевкусие выблеванной из желудка желчи. Если он и думал еще, что делать с Чадом, то теперь сомнения помахали ручкой и смылись в канализацию. Ублюдок хочет войны? Он получит войну. И первым ходом этой войны нужно раскроить Мюррею лицо, так, чтобы мать родная не узнала.

Чад словно мысли читает: Джаред не может найти его нигде, сунулся даже в женский туалет и библиотеку, криво улыбнувшись обнаруженному там Дженсену. Тот обеспокоенно застыл и даже что-то спросил, но Джаред громко хлопнул дверью и понесся дальше по коридору.

Сукин сын свалил с уроков.

Данниль это подтверждает, с удивлением заглядывая Джареду в лицо и спрашивая, что с ним случилось. Борясь с кипящей внутри ненавистью, он вкратце обрисовывает ситуацию и смывается еще до того, как Данниль пытается оправдать Чада.

Только съехав по кирпичной стене заброшенной фабрики на пол, Джаред чувствует, что ему становится лучше. Он порвал футболку, перелезая через забор, и содрал кожу на ладонях после неудачного приземления. Выступившая кровь скорее похожа на грейпфрутовый, чем на вишневый сок – она оранжевая, с серыми частичками асфальтовой пыли. Ссадина болит и тянет, а когда Джаред вытирает руки об изуродованную футболку, начинает сильно щипать.

Плакать не получается. Только горло мучительно сжимается и крепко зажмуренные глаза жжет кислотой.

Изображение

Один из главных законов вселенной гласит: как только ты объявляешь, что день – хуже некуда, вселенная обязана подсуетиться и испортить день окончательно. Наверняка, если у вселенной есть какие-то другие законы, кроме тех, изучение которых Джаред игнорирует на физике, то это правило записано там красными чернилами и подчеркнуто синим текстовыделителем. Для наглядности.

Едва в его тарелке появляется мелко нарезанное мясо с овощами, мать облокачивается на кухонную тумбу, а отец сдержанно кивает Мэган. Та быстро подхватывает стакан с соком и испаряется из кухни, мазнув по Джареду тревожным взглядом. Кусок морковки застревает у него в горле, и чинно сложивший на столе руки отец терпеливо ждет, пока Джаред прокашляется.

В воздухе ощутимо пахнет катастрофой номер три. Или четыре?

- Джаред. Нам звонили из школы.

Остатки аппетита пропадают мгновенно.

- Да? И что сказали? – спрашивает он, нервно отпивая из своего стакана и стараясь придать своему лицу невинное выражение. Мать поджимает губы.
- Что ты совершенно перестал учиться, – продолжает отец. – Завалил несколько контрольных, прогуливаешь целыми днями. Какого черта, Джаред? – срывается вдруг он. – Тебе что, денег мало? Свободы захотелось?
- Ничего мне не захотелось, – свирепо заявляет Джаред тарелке.
- Ты издеваешься над одноклассниками! Я бы никогда этому не поверил. Ты же здоровый мужик, что ты творишь? Самоутверждаешься за чужой счет?
- Джеральд! – шипит мать. Джаред крутит в руках вилку, мечтая оказаться на необитаемом острове.
- Почему ты молчишь?

Высокий голос режет барабанные перепонки, голова снова взрывается болью.

- Я ни над кем не издеваюсь. Вы все не так поняли!
- Мы все прекрасно поняли, молодой человек! Не лги родителям! – визгливо требует мать. Отец поворачивается к ней, успокаивающе поднимая руки, и Джаред выбегает из кухни, бросив вилку прямо на пол. Желание вылететь на улицу слишком велико, единственное, что останавливает – кошелек лежит в куртке наверху. Было бы странно истерично хлопать входной дверью, забежав за вещами на второй этаж, и Джаред остается. Не включая свет, запирается в своей комнате, втыкает в уши наушники, выкрутив звук на максимум, и закрывает глаза так сильно, что под веками плывут радужные круги.

Через час приходит Мэган – Джаред выключает музыку, вслушиваясь в ее просьбы открыть дверь – и топчется в коридоре несколько минут. Перед тем как уйти, она пропихивает под дверь слегка расплющенный сникерс.

Изображение

- Тебе рано еще такое пить, Мэг, – качает головой Джаред. Мэган мало волнуют его нотации, и она настойчивее протягивает брату банку энергетика.
- Я же не себе предлагаю, – справедливо замечает она, силком впихивая холодную жесть ему в руки. Джаред благодарно треплет ее по голове и незамедлительно получает ощутимый тычок под ребра – никто не смеет намекать Мэган, что она в семье младшая.
- Прекрати нарываться, Джара, – жалостливо просит она, одергивая на нем футболку. – По мелочам, хотя бы. Они потом и мне мозг едят.
- Пойду банк грабану, – отмахивается Джаред, с грохотом скатываясь вниз по лестнице. Собаки радостно несутся к нему, чтобы обслюнявить все лицо, но он уворачивается и от них, и от отцовского внимательного взгляда, и выскакивает на улицу.

Смску он обнаруживает, только подойдя к школе.

Узнай, пожалуйста, мои баллы за контрольную по химии.

Джаред отвлеченно хлопает себя по карманам, надеясь обнаружить там пачку сигарет, но либо он их где-то потерял, либо они вывалились дома. Что значит «узнай»? Дженсен что, опять прогуливает? Джаред с восхищением ухмыляется: силен чувак, силен.

На смску он решает не отвечать, а воплотить-таки в жизнь свой план родом из Йорктауна: завалиться на фабрику и удивить Дженсена воплем «Сюрприз!». Вопля он не планировал, но задумка, вроде, неплохая.

Энергетик он выпивает в автобусе, умудрившись облиться на резком повороте.

Изображение

Фабрика радует его щебетанием птиц и гулом ветра; был бы он режиссером плохих ужастиков, снятых на ручную видеокамеру, обязательно пришел бы сюда ночью снимать кровавую развязку. Дженсена нет нигде – ни внутри, ни под жестяным козырьком, наполовину смятым из-за их пятничного прыжка. Джаред даже зовет его, забравшись на последний этаж и опасно высунувшись из окна. Когда никто не отвечает, в желудке становится очень противно. Чувство вины, притупленное его шикарным планом «удиви Дженсена», снова начинает грызть его изнутри, услужливо подбрасывая воспоминание о боли, которая на мгновение мелькнула на лице Дженсена, стоило Джареду отдернуть руку.

Он все начал – самостоятельно, его никто на это не подбивал – и сам же испоганил. Джаред лихорадочно прикусывает кончик большого пальца, выходя на угол рядом с фабрикой и рассеянно оглядываясь. Он ничего не знает о Дженсене. Он знает его оценки – сплошные A, – знает примерный вкус в еде – «бери чипсы с паприкой, терпеть не могу с беконом» – и не знает больше ровным счетом ничего. Где он может быть? На работе? Джаред и места расположения работы-то не знает…

Чувство вины раздирает на куски.

Ноги сами выносят его к остановке; он останавливается на другой стороне улицы, разглядывая колченогую скамейку, закрытую щитом от солнца. Дженсен говорил что-то об автобусе, «поедем вместе»…

Решение созревает моментально, отбрасывая грустные мысли, и Джаред, подпрыгивая от нетерпения, решает пройтись пешком.

Изображение

Он идет до Моррил-парка почти двадцать минут, жалея, что выдул весь энергетик кучу времени назад – под палящим, совершенно не ноябрьским солнцем очень жарко. Первый голубой дом, на который он натыкается в окрестностях, ходя кругами вокруг парка, похож на полуразвалившийся сарай, и Джаред идет мимо, откидывая со лба мокрую челку. После получаса кружения по району идея больше не кажется ему такой замечательной – в самом деле, дженсеново «я живу рядом» может означать что угодно, – и телефон Мэтта Коэна в памяти мобильника привлекает все сильнее. Коэн бы сказал адрес Дженсена и даже, возможно, не стал ржать или выяснять, на кой черт ему это нужно, но ледяной айсберг, поселившийся в кишках с прошлого утра, убеждает, что нужно сделать все самому.

На серую от пыли траву парка он падает как подкошенный, с тоской оглядываясь в поисках деревьев, в чьей тени можно было бы спрятаться от солнца. В просвете между домами, открывшемся с этого ракурса, мелькает ярко-голубой угол, и Джаред несколько минут уговаривает себя встать и проверить – разочарование от неудачи камнем ложится на плечи. Домом больше, домом меньше; все равно ничего уже не изменит того, что он в очередной раз прогулял школу и сделал больно Дженсену. Эта мысль звучала рефреном в голове целую ночь, набирая силу, как снежный шар, спущенный вниз с горы.

Однако этот дом – двухэтажный, массивный – выглядит намного перспективнее, и Джаред заново проникается надеждой. Нервно осматриваясь, он подходит чуть ближе.

И что теперь? Позвонить в дверь, сказать, что он – друг Дженсена? И как он объяснит свое присутствие здесь, а не в школе? Или спросить, не здесь ли живут Эклзы? Чтобы для начала убедиться, что он нашел правильный дом, Джаред осторожно заглядывает в незашторенное окно, обмирая от мысли, что его могут заметить соседи.

Отсюда видно пустую кухню и кусочек гостиной – там работает телевизор, и если прислушаться, можно услышать бормотание утренней кулинарной программы. Джаред беспомощно сглатывает и задирает голову: на втором этаже окна меньше, но они хотя бы лишены громоздких занавесок. Адреналин давит все сомнения на корню.

Вскарабкаться на выступающую часть стены оказывается не сложнее, чем на дерево, проблемой становится возможность удержаться там без привлечения к себе внимания – он и так долго искушает судьбу: если заметят, придется бежать, сверкая пятками. Поставив ногу на торчащий из навеса над дверью кусок балки, чтобы придать себе равновесия, Джаред решительно выдыхает и заглядывает в окно.

Взгляд тут же упирается в громадный шкаф, полки в котором прогибаются от огромного количества книг и мелкой дребедени. Рядом стоит кровать, на которой явно кто-то лежит – спиной, слава богу, – и Джаред даже дыхание задерживает, из последних сил цепляясь потными руками за крышу. На полу мелькает знакомая сумка, чуть ближе к двери – поношенные, тщательно вычищенные кроссовки, и от радости Джаред чуть не падает назад, прямо на аккуратный газон – нашел! Он нашел! У него получилось!

Пальцы начинают скользить и, не придумав ничего лучше, чтобы обратить внимание Дженсена на себя, Джаред изо всех сил бьется лбом в оконное стекло.

Дженсен вздрагивает, выпрямляя ноги, и медленно принимает сидячее положение, держась за стену. Джаред недоуменно хмурится, но тут одна рука все же соскальзывает с прогревшегося края крыши, и он панически хватается за оконную раму, впечатываясь в стекло почти всем телом. Окно открывается совершенно неожиданно, в первую секунду, когда сильные руки хватают его за предплечье и тянут внутрь, Джаред пытается сопротивляться, но быстро соображает, что происходит, и с грохотом вваливается в комнату, больно падая на руку и цепляясь ступней за подоконник.

Оба замирают, прислушиваясь к тишине дома, и встать Джаред решается только спустя минуту.

Какой бы глупой не была его идея, выражение лица Дженсена того несомненно стоит: он безмолвно буравит Джареда широко распахнутыми глазами, спрятанными за изящными овальными очками, и даже брови у него изломаны именно так, как представлял себе Джаред. Ссадина над левой бровью в его фантазию не входит, он непонимающе хмурится и наконец-то опускает взгляд ниже. На до забавного кривых ногах багровеет продолговатый синяк, обвивающий рельефное бедро, руки выглядят не лучше: выше локтя на давнишние, зеленеющие кровоподтеки наслаиваются свежие, подозрительно напоминающие следы от пальцев. Дженсен замечает его пристальный взгляд и ежится, дергая край футболки вниз и отступая к кровати.

- Что ты здесь делаешь? – наконец выпаливает он. В голосе слышен страх пополам с удивлением.
- Не знал, что ты носишь очки, – невпопад брякает Джаред, с трудом отводя взгляд от ярких следов. – Тебе идет.

Дженсен прикусывает губу и, зло щурясь, делает еще один шаг назад.

- Что ты здесь делаешь? – снова спрашивает он уже на тон выше. – Как ты меня нашел?
- Я так понял, что ты не придешь сегодня в школу и… Решил прокосить вместе с тобой. Ты говорил, что у тебя дом голубой, вот я и подумал…

Похоже, ничерта он не подумал. Надо было подумать лучше. Что вообще происходит?

- Дженс, что случилось? – спрашивает он, даже не пытаясь скрыть беспокойство. Для подтверждения своих намерений он бросает многострадальную сумку на пол, словно заявляя свои права на территорию. Дженсен тяжело вздыхает и будто бы расслабляется немного, Джаред тут же пользуется этим, одним шагом покрывая расстояние между ними, и решительно дергает вверх футболку Дженсена.

- Дженс… Что это такое? – потрясенно шепчет он, замирая на месте. Дженсен с гневом выдирает из его пальцев край футболки и отталкивает Джареда в сторону, разом съеживаясь и становясь ниже ростом.
- Отвали!!! – рычит он. Джаред неловко пятится назад и скользит взглядом на ладони: он, конечно, не гений дедуктивного метода, но на кистях нет ни царапины, только несколько смазанных линий от ручки. Никаая это не драка. Он автоматически тянется к уже побледневшему синяку на собственных ребрах, и Дженсен мрачно прослеживает его движение. Внутренности сворачиваются в большой ледяной комок, подступают к горлу, затапливая страхом и не своей болью.

- Это… дома тебя так? – тихо спрашивает Джаред. Рванувшийся вверх кадык и метнувшийся в пол взгляд – красноречивый ответ, и Джаред, наверное, впервые в своей жизни не знает, что сказать. У него нет ни неподходящей реплики, ни, тем более, уместной, и даже универсальное протяжное «о» или «бля» кажутся чуть ли не оскорбительными.

- Проваливай в школу, Падалеки, – бросает Дженсен, напряженно поворачиваясь к нему спиной и цепляясь пальцами за спинку компьютерного кресла. Джаред сглатывает, чувствуя себя настолько лишним, насколько это вообще возможно. Осознание уровня унизительности ситуации для Дженсена скручивает желудок и бросается жаром к щекам.

Ну уж нет.

- Не пойду никуда, – глухо отзывается Джаред. – Я к тебе пришел.
- Нахрена?
- Извиниться.

Дженсен тяжело поворачивается, не отрывая руки от кресла – Джаред с трудноопределяемым стыдом думает, что ему сложно держать спину ровно, – и вздергивает вверх брови.

- И я соскучился, – выпаливает Джаред на одном дыхании, боясь, что еще секунда, и он не сможет рта раскрыть. Ощущение, крутившееся в сознании чем-то неоформленным, неозвученным, наконец-то приобретает форму, оседает на языке. Колени начинают дрожать от бездействия, как на экзамене, когда перед тобой кладут тестовый лист вопросами вниз, и сигнал к началу не звучит, кажется, целую вечность.

Дженсен нервно сглатывает и часто-часто моргает, будто пытается стряхнуть застрявший занавес на сцену – прячась, завершая акт.

- Вали отсюда, – тускло говорит он. Очки в тонкой оправе съезжают на самый кончик носа, стоит ему чуть опустить голову, и прядь светлых волос выскальзывает из-за уха, размашисто мазнув кончиком по щеке. Джаред делает короткий, рваный вдох и резко шагает вперед. Не давая Дженсену времени на раздумья, он скользит пальцами по предплечьям и легко целует полные, потрескавшиеся по краям губы.

Когда делаешь, а не стоишь в углу и трясешься от страха – намного легче. Джаред смелеет и пытается обнять Дженсена, но тот отталкивает его с совершенно безумным видом загнанного в угол зверька. Джаред выдавливает из себя улыбку, которая призвана выглядеть искренне и располагающе, но выходит – он точно знает – жалкой и заискивающей, и решительно притягивает Дженсена к себе, обнимая по-настоящему, неосознанно поворачиваясь спиной к окну, за которым отвратительно жизнерадостно светит солнце. Джаред понятия не имеет, что он делает, по своему обыкновению поддаваясь импульсу, но так кажется правильным и, судя по всему, не ему одному – Дженсен перестает брыкаться вполсилы и утыкается лбом ему в плечо.

Осеняет Джареда, разумеется, некстати.

- Слушай, я же тебя разбудил, наверное… – смущенно говорит он, отстраняясь. Дженсен задирает голову и язвительно приподнимает бровь. Глаза сквозь линзы очков кажутся еще ярче, Джаред почти задерживает дыхание, разглядывая травяные переливы радужки.

Дженсен не обнимает его в ответ, но и не делает никаких попыток освободиться из кольца рук.

- Ты – баба-переросток, Падалеки, – с саркастичной улыбкой констатирует он. – Я не спал, вообще-то.

Джаред это и сам видит – темные круги под глазами жутковато контрастируют со ссадиной.

Он снова наклоняет голову и целует Дженсена, проталкивая язык ему в рот, скользя кончиком по деснам, по кромке белых, ровных зубов, поддаваясь чему-то, зревшему в его голове все выходные. Пьянящее чувство – можно, ему действительно можно – затопляет сознание. Волосы у Дженсена на затылке мягкие, непривычно короткие, но это все равно в тысячу раз лучше, чем поцелуй с самой горячей девчонкой. Дженсен отстраняется первый, с искоркой волнения быстро оглядывает лицо Джареда и неуверенно улыбается. Джаред возвращает улыбку, расцепляя наконец-то объятие – совершенно девчоночье, с запоздалым сожалением думает он, – и отступает назад.

- Так… Можно мне остаться?
- Не выкидывать же тебя на улицу, – притворно жалуется Дженсен, тяжело оседая на кровать. Эйфория немного выветривается.
- А ты? – мнется Джаред.
- Что – я?

Слова, Джаред. Ты учил их лет пятнадцать назад, не повод забывать их сейчас.

- Ложись спать, – предлагает он полувопросительно. Дженсен хмыкает, Джаред садится рядом и заглядывает ему в лицо.
- Ты будешь пялиться на меня, пока я буду спать? Ты больной извращенец, – с улыбкой качает головой Дженсен. Джаред прикусывает щеку изнутри, чтобы скрыть волнение. Несколько часов назад он не знал о Дженсене практически ничего, теперь же он знает слишком многое и понятия не имеет, что с этим делать, что говорить и как вести себя, чтобы не отпугнуть его.

- Почему ты в школу очки не носишь? – спрашивает он невпопад, чтобы потянуть время.
- Я и так не мистер Популярность. С очками было бы хуже, – криво дергает углом рта Дженсен. Он начинает отпускать себя понемногу, доверяясь, и Джаред снова его целует – быстро, смазанно, просто чтобы успокоить, но Дженсен мягко обнимает его рукой за талию, и в мозгу окончательно вылетают пробки. Джаред углубляет поцелуй, пресекая на корню попытку Дженсена вести, надавливает на плечи и от неожиданности распахивает глаза: Дженсен прижимается к нему сильнее, обвивая плечи руками, и медленно тянет его назад, роняя обоих на постель. Дурацкие очки перекосились, дужка смешно торчит из-за уха; Джаред медленно, как во сне, снимает их, коснувшись подушечками пальцев ярких пятен веснушек на носу.

Дженсенов внимательный, решительный до обреченности взгляд жжется как вчерашняя ссадина; Джаред не выдерживает и перекатывается на бок, стараясь унять бешено стучащее сердце. Плотно зафиксированный тесными джинсами член дает о себе знать, и Джаред крепко зажмуривается. Только не сейчас. Этого еще не хватало. Он не станет спать с Дженсеном в оплату за молчание.

- Предкам вчера из школы звонили, – сипло говорит Джаред, пристально изучая потолок и игнорируя жаркую тяжесть в паху. – Они вой подняли, что я контрольную завалил и школу прогуливаю. Хоть домой не возвращайся.

Дженсен слева понимающе хмыкает, мешавшее говорить напряжение ослабляется.

- Чад наплел директрисе, что я над тобой издеваюсь, и эта сука на меня всех собак спустила.
- Тебя к директору вызывали? – с искренним беспокойством спрашивает Дженсен, садясь на постели. Джаред неловко ерзает и на всякий случай переворачивается на живот, опираясь на локти. Кивает.
- Вызывали. Сразу после как… Сразу после большой перемены, – мнется он. Потом выпаливает:
- Я не спал с ней, Дженс. Элисон – моя троюродная сестра.

На костяшках его рук, крепко сцепленных в замок и внезапно ставших самым интересным предметом для изучения – едва заметные царапины, ногти обкусаны почти под корень.

Кажется, что проходит вечность – пара секунд, – прежде чем Дженсен ложится рядом с затаившейся в уголках губ улыбкой.

- Ладно. Хорошо.

За такое короткое время знакомства невозможно изучить человека полностью, но, смотря на внешне невозмутимого Дженсена, Джаред с ошалевшей улыбкой думает, что слегка покрасневшие кончики ушей и острые лучики морщинок в уголках глаз говорят больше, чем длинные монологи.

Изображение

Заснул Дженсен быстро и тихо. Так, что Джаред не заметил сразу, продолжал трепаться обо всем, что видит, и даже немного обиделся, когда не получил ответа. Обида быстро сменилась необычно защемившей заботой: он слез с кровати и накинул на зябко съежившегося Дженсена плед – в какой-то момент тот застеснялся и натянул джинсы, но все равно мерз.

После того, как Джаред посидел на полу около кровати, повертел в руках упавшую со стола ручку и провел несколько минут, разглядывая задремавшего Дженсена, голос разума набрал громкости и внятно объяснил, что ему стоит уйти. Уходить как не хотелось, так и не хочется – разрешили остаться, ну можно же, – поэтому он не находит лучшего занятия, кроме как взять книжку со стола и притулиться на краешке кровати, изредка поглядывая на успевшего свернуться калачиком Дженсена.

Книга неожиданно захватывает, он совершенно теряет счет времени, несмотря на то, что фанатом чтения не является. В реальность его возвращает тихий стук в дверь, и Джаред обмирает, вжавшись спиной в стену: если его сейчас найдут родители Дженсена – на его кровати, с его вещами, не пойми как попавшего сюда – домой он поедет с почетными сине-красными мигалками. Однако войти никто не пытается, и Джареда отпускает, он даже осмеливается подойти к двери чуть поближе, снова услышав робкую дробь.

- Дженсен, детка, – тихо доносится с другой стороны. Джареда снова пронизывает острым чувством, что он здесь лишний, и он воровато оглядывается на Дженсена – тот по-прежнему спит, смешно приоткрыв рот. – Дженсен, ты не завтракал, я тебе принесла… Пожалуйста, не обижайся на папу. Вы с ним обязательно помиритесь, я уверена. Поговори с ним, только, умоляю, не нужно кричать, крик никому не помогает… Детка, ты слышишь меня? Дженсен!

От жалости Джареда ломает на маленькие кусочки.

Миссис Эклз тихо вздыхает за дверью, пытается повернуть ручку – заперто – и, невнятно что-то добавив, уходит – Джаред слышит шаркающие шаги. На всякий случай он выжидает несколько мучительных минут, напряженно прислушиваясь к каждому звуку, и выглядывает в коридор, только услышав хлопок входной двери.

Около стены стоит поднос с большим сэндвичем и высоким стаканом молока. Джаред вносит его в комнату, ставит на стол, потеснив аккуратную стопку учебников, из которых во всех направлениях торчат потрепанные закладки, и наклоняется над Дженсеном. Тот просыпается только от прикосновения – дергается, будто пчела ужалила – и, заспанно моргая, фокусирует взгляд на Джареде.

- Доброе утро, – нарушает тот тишину. – Завтрак.
- Откуда? – смешно морщит лоб Дженсен. Щеки Джареда заливает краска, он торопливо впихивает тарелку с сэндвичем Дженсену в руки.
- Твоя мама приходила, оставила под дверью. Это… это отец тебя так? – тихо спрашивает он. Дженсен отставляет тарелку и начинает пристально изучать рисунок на покрывале. Волосы падают на лицо, и Джаред не может разглядеть его выражения. Зато чувствует.
- Извини, это совершенно не мое дело. Прости.

Простые слова даются безумно сложно. Еще сложнее становится повернуться и наклониться за сиротливо валяющейся около окна сумкой. Пришел, навязался, влез не в свое дело – молодец, Джаред, просто умница

- Отец, – останавливает его блеклый голос за спиной. – Мне тоже звонили из школы вчера.

Джаред медленно поворачивается, боясь нелепо скинуть что-нибудь на пол, как он умеет, сбить с мысли приоткрывшего створки своей раковины Дженсена.

- Я трубку сам взял. Когда сообразил, кто именно звонит, отец уже отобрал. Эти гребаные идиоты решили, что наезды мешают моей учебе, поэтому вывалили папашке разом и про прогулы, и про предполагаемые издевательства, и хер знает про что еще. По его мнению, настоящий мужик должен показать всем, кто тут хозяин. Ну, и показал на моем примере, предварительно присосавшись к бутылке, – злобно усмехается Дженсен.
- А... до этого? – сглатывает Джаред.
- Он когда нажирается, начинает руками размахивать. К матери лезет, к Мак, ублюдок. Лучше пусть на мне отыгрывается, чем Кензи фингалом щеголять будет.

В горле застревает огромный комок.

- Прости... Я не знал.
- Естественно, откуда тебе. Жрать хочешь?
- Я завтракал, в отличие от тебя, – не ведется Джаред.
- Значит, позавтракаешь второй раз, – фыркает заметно повеселевший Дженсен, решительно раздирая сэндвич на две половинки. – На.

Что бы Джаред ни говорил, а свою половинку он съедает быстро – сникерса с энергетиком явно не хватило, Дженсен же ест так, словно знает о добавленном в сыр цианиде. Когда в руке остается только половина, он внезапно швыряет сэндвич на пол и так торопится выбежать из комнаты, что до крови обрывает ноготь в попытке быстрее открыть дверь. По самую шею увязший в невеселых мыслях, Джаред не сразу соображает, что происходит, с нарастающей паникой срывается следом и в туалете чуть не спотыкается об рухнувшего на колени перед унитазом Дженсена.

Пока того с жуткими звуками практически выворачивает наизнанку, Джаред срывает с держателя полотенце и пихает под теплую воду, посекундно оглядываясь. Потом опускается рядом, и как только позеленевший Дженсен поднимает голову, неловко протягивает ему. Тот утирает выступившие слезы и мелко кивает в знак благодарности.

Изображение

- Ты как, нормально? – мнется в дверях Джаред, когда Дженсен, тяжело опершись на раковину, засовывает в рот зубную щетку. Дождавшись кивка в зеркале, он неопределенно машет рукой:
- Я чаю сделаю, ладно?

В ожидании чайника Джаред мечется по кухне, как запертый в клетку зверь. В школе пару лет назад устраивали лекцию о домашнем насилии и вреде марихуаны – почему-то эти две темы слили в одну, – и приглашенная молодая докторица постоянно заикалась, перескакивая с отмирания мозговых тканей на обширные синяки. Над ней ржали все, не воспринимая серьезно ни одного слова, в основном из-за того, что часть класса в знак протеста приперлась туда уже изрядно накуренная. Они тогда практически единогласно решили, что те, кого бьют предки, – изрядные лузеры, и таких в их классе нет. Ботаник Брайан пытался что-то сказать, но его весьма грубо заткнули и больше тему не поднимали никогда – забили как на неинтересную.

Джареду мучительно стыдно за каждое слово, которое он тогда ляпал из желания выпендриться. Нихуя это не смешно.

- Ты собаку сбил? – интересуется Дженсен. Он сидит на кровати, обхватив колени руками и болезненно щурясь от падающих из окна косых солнечных лучей, солнце высветляет его волосы почти добела. Вопрос застает Джареда врасплох.
- Что? Почему?
- Ну, у тебя вид такой, будто собаку сбил.
- Заткнись, – фыркает Джаред, протягивая ему чашку чая. Бесцеремонно садится рядом, обхватывает за плечи, стараясь не давить на синяки, и притягивает к себе. Дженсен пытается отбиться, но только проливает чай на постель.
- Ну, Джей, ну что ты творишь, а… – бухтит он, краснея кончиками ушей. Джаред расплывается в улыбке, иррационально упиваясь моментом, и утыкается носом в светлую макушку. – Че ты как баба, - предпринимает последнюю жалкую попытку Дженсен, но как только Джаред щекотно дует ему в ухо, выбрасывает белый флаг и расслабляется.

- Джей, – зовет Дженсен через некоторое время, пытаясь проковырять пальцем дырку в потрепанной джинсе. Джареду настолько лень двигаться, что он решает даже не открывать глаз.
- М?
- Тебя в школе уроют за еще один прогул.
- Ты когда-нибудь прекращаешь думать о плохом? – притворно возмущается Джаред. По привычке хочется шутливо ткнуть под ребра, но в последний момент он сдерживается, надеясь, что маневр прошел незамеченным: и без того практически наизнанку вывернувшийся Дженсен со своей гордостью на такое непременно обидится. – Все нормально будет, выкручусь.

Грудная клетка Дженсена расширяется, будто он набирает воздуха, чтобы сказать что-то важное; он задерживает дыхание на секунду, но в результате просто шумно выдыхает.

- Хорошо. Ладно.

_________________
Отвечай с удвоенной силой. Подумаешь — врежут тебе в рожу и разобьют губу. Главное при этом ответить не меньшим ущербом, или меньшим, но ощутимым. ©


05 дек 2013, 03:22
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 май 2013, 21:31
Сообщения: 14
Откуда: Saint-Petersburg
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
Изображение

В парке, через который Джаред решил пойти домой, как и ожидалось, – никого. И он запросто сворачивает с главной аллеи, чтобы затеряться между деревьями и рухнуть на пожухлую траву под большим дубом. Купленный в киоске хот-дог он съедает вместе с налипшим куском салфетки, а потом долго плюется и пытается вытереть горчицу о многострадальную сумку. Руки начинают предательски дрожать – то ли от голода, то ли от внезапного ветра из рощи неподалеку, – и горчица в результате оказывается растертой по джинсам. Хуже им уже точно не станет.

Ощущение такое, будто его голова решила поиграть в Новый Орлеан после Катрины: все перевернуто вверх дном, а человеческие жертвы исчисляются тысячами. Когда рядом был Дженсен – горячий, традиционно чем-то недовольный, – с происходящим ужиться было проще, но в парке под деревом все слипается в огромную кучу, придавливая своим весом.

Неподвижно сидеть на траве сложно, и Джаред срывается с места, пиная каждый камень на пути. Так что теперь – у него есть парень? Вот так вот просто? Запорошенный одноразовыми голливудскими фильмами мозг упорно твердит, что девушки – или парни – появляются после долгой череды свиданий, ухаживаний и энного количества романтических глупостей, а не полупьяного поцелуя и худших выходных в его жизни, на которых хотелось впасть в вечную спячку.

Занятый предположениями о том, какими были эти выходные для Дженсена, Джаред останавливается и шарит по карманам в поисках мелочи, чтобы купить еще что-нибудь съедобное. Найденного не хватает даже на пачку жвачки.

Дженсен кажется человеком, точно знающим, чего он хочет: вон, умудрился же стать отличником, причем таким, из-за которого даже директриса на уши встает; Джаред по сравнению с ним чувствует себя маленьким и глупым. Джаред, зачем ты влез к Дженсену через окно? Не знаю. Зачем полез целоваться? Не знаю. Сплошные «не знаю» и «понятия не имею».

Он может похвалиться только одним: если бы ему дали выбор: целовать или нет, звонить в дверь или лезть по скользкой стене на второй этаж, он бы выбрал то же самое, не колеблясь ни секунды. В груди разливается неожиданное тепло, даже есть хочется меньше, и Джаред совершенно по-кретински улыбается проходящей мимо девушке. Та удивленно сдвигает брови, не понимая, что Джареду сейчас хочется орать, бегать и сигать с гаражей от переполняющих его эмоций. Вместо этого он перебегает дорогу на красный свет, едва успев увернуться от возмущенно взвизгнувшей тормозами колымаги, и с широкой ухмылкой показывает водителю средний палец, предусмотрительно смывшись с проезжей части.

Некстати лезет в память, как залеплял пластырем кровоточащий дженсенов палец, пока сам Дженсен, тяжело сглатывая, сидел на краю ванной. До умопомрачения было страшно причинить новую боль, поставить еще один синяк, пусть даже это и невозможно, имея в руках один только кусок липкой ленты.

Страх за Дженсена бьется где-то на подкорке мозга, опасно смешанный с желанием помочь. Бог знает, сколько времени он терпит все это, точно так же съеживаясь в кровати наутро, как делал сегодня.

Хорошее настроение улетучивается, будто и не было совсем; Джаред пытается поставить себя на место Дженсена и не может. Не знает даже, как говорить об этом с ним, делающим вид, что он в порядке – чушь собачья, – а главное: что хочет услышать Дженсен. Все, что может Джаред, – это заваливать его смс-ками и всячески напоминать: чувак, я здесь, я никуда не денусь. Он ведь и правда никуда не денется, теперь уже нет.

Неладное он замечает, только прислонившись к уличному фонарю, чтобы завязать шнурки: железный столб начинает дрожать и вибрировать. После секундного ступора Джаред запускает руку в сумку, внутренне холодея от не приходившей ему ранее в голову мысли, что родители все просекли и теперь ему прямая дорога на виселицу, и вытаскивает разрывающийся на виброрежиме мобильник. От облегчения при виде звонящего у него подкашиваются ноги.

- Данни, здорово!
- Джей, где тебя носит?! – орет Данниль в трубку так громко, что Джареду кажется – оглох на правое ухо.
- Прогуляться решил, – увиливает он от ответа. Замысловатая матерная конструкция, несущаяся в ответ, убеждает его, что отмазка не прокатила. – Ты можешь объяснить, что случилось?
- О тебе учителя спрашивали, вот что случилось, – быстро приходит в себя Данниль. Джаред медленно сползает по фонарному столбу на асфальт, игнорируя осуждающий взгляд старика, проходящего мимо.

Ему конец. Окончательно и бесповоротно.

- И что? – спрашивает он хрипло, заслоняя ладонью лицо от солнца.
- И ничего, – садистски отзывается Данниль. – Ты мне по гроб жизни обязан, Джей. Я дала химичке номер своего телефона и прикинулась твоей матерью. Сказала, что ты сожрал что-то не то и блюешь все утро.
- Прямо так и сказала? – ошалело моргает Джаред. – И тебе что, поверили?
- Кончай выпендриваться, бери что дают! Конечно, поверили. Пожелали тебе, придурок, скорейшего выздоровления, – фыркает Данниль с зашкаливающим чувством собственного превосходства.
- Я обожаю тебя, Данни,- срывающимся голосом говорит Джаред. – Ты самый охуенный друг на свете!
- Спасибо, капитан очевидность. А теперь рассказывай, немедленно, где ты шлялся?

Джаред кое-как поднимается на ноги и заправляет развязавшийся шнурок под ступню.

- Да так, прогуляться ходил. Голову проветрить, по магазинам пошляться.
- Пиздишь, – выносит приговор Данниль. – Ты не брал телефон весь день, я обзвонилась тебе! Я чуть не обосралась от страха, когда услышала, как о тебе учителя спорят, в последний момент успела. Ты просто так от меня не отделаешься.
- Да, ну, правда. Предки наехали, школа еще…
- С каких пор ты у нас нежная фиалка? Джей, ты там в порядке? – в голове звенит искреннее беспокойство, и Джареду почти физически больно врать.
- Конечно, Данни, все круто. Слушай, спасибо тебе огромное, что выручила, но мне правда пора бежать. До завтра!

Он торопливо нажимает отбой, но успевает услышать возмущенное «Джей!» в динамике. Челка от пота окончательно приклеивается ко лбу, хоть выжимай.

Разговор с Данниль внезапно подкидывает очередную проблему, будто до этого мало было. Он не может ей врать. По крайней мере, долго: несмотря на отвратительные оценки, Данни соображает не хуже отличников и раскусит его в два счета. Только вот и правду сказать он ей не может, а от этой самой правды хочется воспарить к небу, как гелиевый шарик в руках девочки на другой стороне улицы. По крайней мере, у шарика нет рта, и он не может сообщить каждому прохожему о том, что у Дженсена офигенно пахнут волосы и есть веснушки на ушах, а Джаред, оказывается, гей.

И обо всем этом нужно молчать, как бы ни хотелось ворваться в заваленную доверху хламом комнату Данниль, плюхнуться на кровать и вывалить разом: и про веснушки, и про ноги кривые. В Техасе об этом вообще можно забыть.

Изображение

Родители определенно решили сменить тактику – не мытьем, так катаньем: едва вернувшись с работы, мать зовет всю семью в гостиную для просмотра какого-то юмористического шоу. Собаки приходят от идеи в восторг и мгновенно утаскивают в заднюю часть дома отцовский ботинок, а Джаред проникается к телевизору стойкой неприязнью – повелительный вопль матери оторвал его от решения задач по алгебре. Не то, чтобы ему это было интересно, но от тетрадки с дженсеновыми каракулями веет немым упреком: Дженсен старался-старался, искал способ объяснить попроще, а Джаред игнорирует. Стыдно.

Вниз он спускается в обнимку с мобильником, решив не шокировать домашних использованием учебника по прямому назначению. Мэган дуется на родителей просто за компанию.

- Как дела на тренировке, Мэгги? – осведомляется мать, когда наступает рекламная пауза. Мэган старается вложить в голос как можно больше ехидства:
- Нормально.

Джаред тихонько фыркает и получает разом два взгляда: укоризненный – отца, и веселый – сестры.

- А у тебя, Джаред? – продолжает мать. – Исправил отметки?
- Угу, – неразборчиво бурчит Джаред. Исправил он их, как же. Он бездумно крутит мобильник между пальцев, и ему абсолютно наплевать на приободрившихся родителей, несущих какую-то чушь о важности хороших оценок. Все, что его интересует, это проснулся ли уже Дженсен, клятвенно пообещавший по его уходу тут же лечь спать, и если проснулся, можно ли ему написать. В какой-то момент – видимо, ключевой в морализаторском спиче – Мэган незаметно пихает его в бок локтем, и он кивает с важным видом, на секунду переводя взгляд на почти счастливых родителей.

- …я надеюсь, эпизод с тем мальчиком, Эклзом, был единичным и больше не повторится?

Джаред яростно моргает, насильно вырванный из размышлений.

- Что?! – негодует он.
- Ты больше не будешь смеяться над ним, Джаред? – строго интересуется мать. Джаред с облегчением мотает головой так сильно, что челка начинает лезть в глаза.

Нет, мам, я не буду над ним смеяться. Никогда в жизни.

Он до сих пор не в состоянии привыкнуть к тому, что Дженсен не нуждается в постоянном общении. Может, он будет против смсок?

Джаред кружит вокруг строки «новое сообщение» как стервятник вокруг умирающего в пустыне: что написать? В сочинительстве подобного рода он не силен, а поболтать с Дженсеном хочется до умопомрачения, несмотря на то, что расстались несколько часов назад.

На сотом варианте сообщения, которое он крутит в голове как гранату с оторванной чекой, на него находит возмущение: он же не в фильмах сестер Олсен снимается!

слуш я у тебя кошелек не оставил???

Еще минут двадцать он нетерпеливо ерзает на диване, кидается попкорном в Мэган и конем ржет над совершенно несмешными репликами комика в телевизоре, пока в заднем кармане не вибрирует мобильник, подкидывая его на месте.

Я всю комнату перерыл, не нашел. Уверен, что именно у меня оставил?

Джаред поглубже забивается в угол дивана, стараясь сохранить непроницаемое выражение лица, но неконтролируемая улыбка все равно рвется наружу.

уже проснулся??? ;) ;) ;)

Доброе утро :)

ты как?! завтра придешь???

Конечно.


Мэган переползает к нему на колени, заинтересованно заглядывая в телефон. Джаред отводит руку с мобильником в сторону и широко ухмыляется, когда сестра начинает строить ему страшные рожи – спасибо, хватило ума не орать прямо под носом у родителей. Он не отстает и подхватывает инициативу, пока Мэган не начинает истерично смеяться и сама не сползает с его коленей на пол, а у самого Джареда не заболевают глаза из-за того, что он постоянно сводит их в кучку.

Интересно, Мэган бы приняла его? Когда в доме засыпают даже собаки, Джаред выключает ноутбук, за которым сидел в кромешной темноте, чтобы не дай бог не заподозрили по полоске света из-за двери, вставляет в музыкальный центр диск Элисон и надевает наушники, подтягивая колени к подбородку. Он прочитал огромное количество странных статей, просмотрел примерно столько же гей-порно без звука, постоянно перематывая и скашивая глаза на свой пах, и теперь, под аккомпанемент жесткого гитарного боя, в кромешной темноте комнаты, накатывает острое желание целоваться. Почувствовать под своими руками чужое горячее тело, выгибающееся навстречу прикосновениям, провести языком по сухим губам, поймать и пропустить сквозь себя ответное желание.

Вряд ли Мэган поймет. Вряд ли поймут родители, Данниль, до пизды толерантный Коэн. Джаред сам себя не понимает, куда уж остальным.

Изображение

- …и я не могу на харде пройти этот уровень, – доносится до Джареда сквозь большую ватную подушку. В нише за автоматом с газировкой мало места для двоих, и Данниль сидит, положив ему голову на плечо, поэтому он может даже не делать вид, что слушает – его лица все равно не видно. Она это понимает и несет какой-то бред про игры, которые взяла у Джареда еще несколько месяцев назад, еще про что-то, заполняя вакуум, в котором он плавает.

Оказывается, когда объекта твоих насмешек нет в школе, распространить идиотские слухи проще простого. И на Джареда снова обрушиваются тяжелые взгляды и свистящие шепотки. Он даже не хочет знать, кто он на этой неделе – девчонка или пидор; он просто хочет убить Мюррея. Размазать, уничтожить, сбросить с балкона.

Надпись с ящичка стираться не желает, да Джаред и не пробовал ничем, кроме воды и рукава толстовки. Это похоже на изощренную форму мазохизма для всех, кроме него; он предпочитает думать об этом как о дополнительной красной тряпке.

С самого начала первого урока руки ломает написать смс Дженсену, но стыдливое нежелание навязываться оказывается сильнее.

- Что происходило, пока меня не было? – прерывает он Данниль на полуслове. Та укоризненно бьет его по коленке.
- Тебе совершенно похуй на что-то другое, да, Джей? Много чего происходило. Эклза твоего ненаглядного не было, Жен тоже, Мюррей стекло в туалете кокнул.
- А что с Жен? – наконец-то отвлекается от своих мыслей Джаред. Данниль поднимает голову, бросает вороватый взгляд в сторону пустующего холла – перемена уже подходит к концу – и прикусывает губу.
- Ты не будешь болтать?
- Было бы кому, – фыркает Джаред.
- Чад к Жен подкатывал. Приперся к ней почти ночью, требовал начать с ним встречаться, а когда она отказала, совершенно с катушек слетел, чуть ли не до угроз дело дошло. Потом в школе к ней лез, она и осталась вчера дома – на всякий случай. Правда, просила говорить, что с родителями уехала, – виновато вздыхает Данниль.

По зданию прокатывается оглушительная трель звонка, грохот шагов и разговоров на минуту становится громче, потом резко стихает. Данниль бормочет извинения, невесомо целует Джареда в лоб, мазнув мягкими рыжими волосами по лицу, и убегает на урок, на ходу пытаясь вытащить конспект из сумки. На урок Джаред опаздывает на несколько минут, наслаждаясь тишиной переходов и коридоров, в которых отрыли окна для проветривания, а потому дышать стало в несколько раз свободней.

Изображение

Дженсена он видит еще в конце холла, вычленяет сразу же из шумной толпы одноклассников: встрепанные с одной стороны волосы, будто в волнении тормошил, неизменная черная водолазка и, неожиданно, очки. Джаред давит радостную улыбку, быстро сокращает расстояние между ними, и вместо приветствия вырывается:

- Ты в очках!
- Не выспался, глаза заболели, – приподнимает уголки губ Дженсен.

В класс Джаред входит первым, по какому-то наитию отодвигая Дженсена в сторону. На пороге его за шиворот хватают несколько пар рук, чувствительно прикладывая плечом об косяк, он рвется в сторону, пытаясь обернуться, но Марк с Билли со всей силой впечатывают его спиной в стену, выбивая из легких воздух, и на мгновение он перестает что-либо видеть.

Не успевшего удрать Дженсена выталкивают на середину класса, больше напоминающего большую подсобку: ублюдки даже передние парты сдвинули, чтобы места больше было. У него каменное, застывшее лицо, только глаза яростно сверкают из-за очков и губы сжаты в ниточку. Джаред старается пнуть более уязвимого Марка, со всей дури бьет локтем туда, где должен быть живот Билли, и добивается лишь чувствительного тычка под ребра – держат его крепко.

- Не дергайся, Падалеки, – ухмыляется Чад. Пока он пытался вырваться, тот успел подойти к затравленно сжавшемуся Дженсену, и к горлу подкатывается холодная, вязкая тошнота. Он ловит на себе быстрый, панический взгляд исподлобья, Чад разражается издевательским смехом и с силой бьет Дженсена под дых.

В углу класса испуганно ахает кто-то из девчонок.

- Пусти его, сука! – рычит Джаред сквозь зубы, тщетно стараясь освободиться. Дженсен оседает на пол медленно и молча, судорожно хватая ртом воздух. От злобного бессилия в носу начинает щипать, на скорчившегося на коленях Дженсена невыносимо даже смотреть. Ему же после вчерашнего больнее вдвойне, Джаред видел безобразные кровоподтеки чуть ниже груди, что они, блядь, творят?!

- Маленькая сучка Дженни решила, что может шляться когда ей вздумается, – с маниакальным упорством продолжает Чад. – Нашла себе защитничка и выебывается теперь? Бегаешь от меня, а, Дженни?!

Дженсен делает попытку встать, но Чад под улюлюканье парней пинает его коленом в плечо, и он заваливается назад. На заднем плане слышатся какие-то приглушенные гневные крики, но для Джареда весь мир фокусируется на растерянно щурящейся фигуре на полу – Дженсен обронил свои очки. Чад замечает это и с широкой улыбкой опускает на них кроссовок, а потом еще раз и еще, пока не гнется даже тонкая металлическая дужка.

- Атас! – раздается вопль в коридоре, и справа от Джареда в класс вносится коренастая фигура Брюса, стоявшего, видимо, на стреме. Марк мгновенно выбегает в коридор, напоследок приложив Джареда плечом о стену, Чад носком ноги отпинывает остатки очков в сторону и вразвалочку идет в конец класса, где столпилась кучка девчонок: кто-то широко улыбается, кто-то прижимает ладони ко рту. Прежде чем вывернуться из ослабевшей хватки ржущего Билли и кинуться к с трудом поднимающемуся Дженсену, Джаред успевает уловить злобный взгляд Данниль, бросающейся к Чаду, и тщетные попытки Женевьев ее удержать.

- Ты в порядке? – с истеричной ноткой спрашивает Джаред, в общей суматохе хватая Дженсена за предплечья. Тот коротко кивает, уворачивается от как ни в чем ни бывало двигающих парты парней и направляется к своему месту около окна, оставляя Джареда стоять на стеклянных осколках и беспомощно сжимать кулаки. Хотел же защитить, так хотел защитить, помочь, и так, блядь, облажался!

Полыхающая Данниль садится на стул, смотря прямо перед собой, Чад посылает Джареду воздушный поцелуй и издевательски оттопыривает языком щеку – наслаждается, сука, ситуацией. На пути к его парте Джаред сшибает с ног Энтони, не видя перед собой ничего, кроме белобрысой перекошенной физиономии: ударить, сделать больно, убить. В самый последний момент на его плече повисает Кэти, что-то крича прямо в ухо.

- Что здесь происходит?! – корабельной сиреной воет мисс Стоун. – Падалеки! Немедленно на место!

Место?

Кэти легко толкает его в сторону, и обескураженный, вышвырнутый обратно в реальный мир, Джаред послушно двигается, куда указали, не забыв раздраженно оттолкнуть Кэти – она вскрикивает и показывает ему средний палец.

- Падалеки!!!

Дженсен с силой тянет его за рукав, и Джаред падает на стул, больно стукнувшись коленкой о столешницу. Учебники он достает, только ощутив еще один, почти невесомый удар в предплечье, и не совсем уверен, что достал правильные. Выродок Мюррей ржет над чем-то вместе с Билли.

- А теперь, если все наконец-то успокоились, мы начнем урок, – довольно провозглашает Стоун. Тупая ты идиотка, осмотрись вокруг! Джареду хочется кричать, разбить кулаки в кровь – плевать, свои или чужие – и окончательно в чувство его приводит только прикосновение к руке, в которой он до боли сжал карандаш: Дженсен сверлит его свирепым, ярко-зеленым взглядом, распространяя вокруг себя волны ледяного спокойствия. Джаред делает глубокий вдох и разжимает ладонь. Дженсен едва заметно улыбается, кивает, и напоследок, будто ненароком, пробегает кончиками пальцев по запястью.

- Задние парты! – взывает к спокойствию учительница, и Джаред наконец-то переводит глаза на доску. Там уже расцветают белыми меловыми цветами буквы новой темы, и можно наконец-то расслабиться – до него уже никому нет дела.

Внутри клокочет ярость, умело заливаемая одним присутствием Дженсена. Как-то резко становится похуй и на вчерашние метания, и на то, что не поймет никто, и, в общем-то, на все остальное. Он никому больше не позволит причинить боль Дженсену.

Охренеть, сколько до него доходило.

Джаред опускает руку под парту, пользуясь тем, что сидят они на последнем ряду, и кладет ладонь на бедро Дженсена. Тот вздрагивает, испуганно стреляя глазами в сторону остального класса, и Джаред вздыхает с сожалением. Вместо этого он начинает разглядывать Дженсена, скосив глаза, и очень скоро замечает неладное: Дженсен ничего не пишет в тетрадь по своему обыкновению, только пялится на доску и беспрестанно терзает свои губы: облизывает, прикусывает, высовывает кончик языка наружу, и запретил бы это кто-нибудь... Джаред чувствует, как неумолимо краснеет, и торопливо кладет ногу на ногу.

- Ты чего? – спрашивает он шепотом. Сначала у Дженсена вспыхивают кончики ушей, и только потом он отвечает невнятно, уставившись куда-то в сторону:

- Доску не вижу.

Джаред растерянно переводит взгляд на скачущую горной козой училку – он даже не понимает, что она несет, не вслушивается, как в сторонний шум, но зато прекрасно видит устрашающую схему на доске.

Очки.

У Дженсена разбиты очки.

Он качает головой, ненавидя себя за то, что не додумался раньше, и тащит дженсенову тетрадь к себе, отбирает ручку со слегка погрызенным колпачком, начиная тщательно переписывать схему с доски, со всеми пояснениями, стрелочками и путаными дополнениями. На сверлящего его широко распахнутыми глазами Дженсена он не смотрит: слишком стыдно.

Изображение

Происходящее – плохая калька с уже проигранной кинопленки: как и неделю назад, класс с довольным гулом выкатывается в коридор – отпустили чуть раньше, справедливо решив, что десять минут погоды в непонимании материала не сделают, – а Джаред напряженно застывает за партой. Дженсен, заливаясь трогательным румянцем, забирает у него свою тетрадь и легко толкает его, запихивая тетрадь в сумку:

- Идешь?

В школе еще тихо, слышен каждый шаг – армия разрушителей казенного имущества еще в основном на уроках, – поэтому, когда до библиотеки остается несколько метров, довольный голос Брюса из-за угла они слышат хоть и с эхом, но отчетливо:

- Нет их там, Мюррей, не гони пургу!

Кулаки Джареда сжимаются сами собой в преддверии драки, но у Дженсена другие планы: он хватает его за рукав и тащит к двери подсобки. Вырываться Джаред начинает, только оказавшись в маленькой комнатке, заставленной швабрами и ведрами. Дженсен пускает в ход грязный прием: наваливается всем весом, блокируя, выворачивает шею, пытаясь разглядеть, что происходит в коридоре, предоставляя Джареду прекрасный вид на закрытое черным хлопком горло.

- Почему мы прячемся? – хрипит Джаред, застигнутый врасплох. Дженсен наконец-то решает смилостивиться и, облегченно выдыхая, отлипает от него. Они молча пережидают, пока голоса пройдут мимо, и только тогда Дженсен расслабляется по-настоящему, съезжая по стене вниз.

- Мне не нужна очередная драка, из которой ты выйдешь с переломами, – говорит он, поднимая голову. Места рядом с ним нет, поэтому Джаред, недолго думая, садится напротив. Неожиданная забота приятно сворачивается в теплый клубок в груди, и этим срочно нужно поделиться: он улыбается и шутливо толкает дженсенову ногу.

- Ошизеть можно: мы прячемся в школьной подсобке, – говорит он. – Позорище.

Дженсен улыбается растерянно, и Джаред мгновенно бросается вперед, перелезая через острые колени.

- Дженс… Ну Дженс, ну посмотри на меня, а, – шепчет он, и когда Дженсен поворачивается, целует его, ожидая, что вот сейчас-то его оттолкнут и скажут, что он просто глупый навязчивый идиот с комплексом супергероя. Страх приходит неожиданно, словно в голову чем стукнуло. Он прикусывает полные губы почти до крови, с силой ведет языком по деснам, чувствуя далекий привкус мяты.

В какой-то момент, старательно переписывая для Дженсена материал с доски, Джаред вдруг осознал одну простую мысль, которая раньше такого переполоха в голове не делала: он с трудом понимает, о чем речь. Черт с ней, со школьной программой; у Эйнштейна, вон, вообще вроде тройбан по физике был, но и во всем остальном от него мало толку. Запихивая Мэган в секцию гимнастики, родители дали понять это весьма прямо: Мэган – гимнастка, вот уже и деньги для ее обучения в университете откладываются; Джефф – потрясающий врач; а ты, Джаред, возьми на столе 50 долларов и постарайся не попасть в полицию. Ну и на кой черт он такой сдался Дженсену? Пафосно вообразил себе, что не хочет больше, чтобы тому причиняли боль, и в результате весьма храбро простоял у стенки все время. Умница, Джаред. Такая умница, что зубы ломит.

Изображение

Когда Дженсен отталкивает его, схватив за предплечья, то желудок Джареда ухает в черную дыру, а к горлу подкатывает тошнота.

- Ты чего? – звенящим от беспокойства голосом спрашивает Дженсен. Джаред молча смотрит на едва заметные веснушки – выше взгляд не поднять.
- Ты в порядке? – наконец вымучивает он из себя самый идиотский вопрос во вселенной. Лучше придумать не смог – заело. Как с смсками. Как и всегда в ответственные моменты.
- Конечно, – настораживается Дженсен. – Джей, ты чего?

Ответить нечего, и Джаред молчит. Услышать от Дженсена «уходи» – страшно, но еще страшнее признаться в этом. Он вообще до сих пор не очень понял, почему Дженсен позволяет ему себя целовать, хватать за руки и ходить следом в библиотеку, если Джаред показал себя самым бесполезным человеком в мире. Избить бы Чада, да только толку от этого уже не будет никакого: раньше надо было думать.

Опасное молчание затягивается, выражение лица Дженсена уже не предвещает ничего хорошего. И звонок, раздающийся из динамика практически над ухом, приходится невероятно кстати. От неожиданности оба вскакивают на ноги, хватаясь друг за друга, и в панике оглядываются на едва прикрытую дверь – сквозь щель видно небольшой кусочек коридора. Никто не бежит к ним с воплями, и вообще все на удивление спокойно – из холла их не видно, слишком темно в подсобке.

- Закрой дверь, – сипит Дженсен. Джаред опускает взгляд и наконец-то видит пальцы Дженсена, крепко вцепившиеся в подол его футболки – кровь бросается в лицо, губы неумолимо начинают расплываться в улыбке. Дженсен убирает руку и как-то судорожно сглатывает, а Джареду большего и не надо.

Едва щелкает дверной замок, Джаред оказывается прижат к стене горячим, одуряюще пахнущим Дженсеном. Он практически втирается в Джареда, яростно шарит руками по телу, абсолютно не нежно прикусывает кожу за ухом, и адреналиновую волну, шибанувшую в голову, как кола в нос, приходится осадить. Джаред обхватывает Дженсена руками и запрокидывает голову, позволяя утыкаться носом в шею, царапать зубами ключицы, потому что внезапно становится понятно: нужно. Так нужно – перестать по-бабски истерить, отдать контроль Дженсену, позволить делать что угодно, чтобы ему стало лучше. В паху приятно тяжелеет, и грохот сотен ног за стеной отодвигается на второй план, оставляя только тишину, прерываемую сорванным дыханием.

У Дженсена лихорадочно сверкают глаза в полутьме подсобки, и на каждое движение рук на своей спине он едва заметно выгибается, напрашиваясь на новую ласку. Одно колено он просовывает между ног Джареда, и к его бедру прижимается восхитительная твердость, от которой все мозги окончательно перетекают вниз, вышибая по пути все предохранители и пробки. Дженсен сорвано стонет ему в шею, устоять на ногах почему-то становится практически невозможно, а отключающийся рассудок вспыхивает последним: дать больше прикосновений.

Когда Джаред выворачивается из рук растерявшегося Дженсена, чтобы поменять их местами и распластать его по стене, он с грохотом сбивает ногой ведро и, падая на колени, больно разбивает едва начавшую заживать ногу.

- Что ты творишь? – выдавливает Дженсен, диковато смотря на него. Вместо ответа Джаред тянет вверх осточертевший пуловер, осторожно целуя кожу чуть выше пояса джинсов, и сминает в руке крепкую ягодицу; Дженсен потрясенно выдыхает и затыкается, крепко сжимая губы. Джаред отбрасывает с лица волосы и быстро, пока не передумал, расстегивает его ширинку, едва не прищемив палец, слишком сильно дергает вниз – Дженсен вздрагивает и хватается за ближайшую к нему швабру, чтобы удержать равновесие. Шатко стоявшая швабра летит на пол, и Джаред помогает, подпихивает под руку свое плечо.

Трусы он стаскивает одной рукой, запуская другую себе в штаны: стоит до боли, а крупно дрожащий под неуверенными прикосновениями Дженсен ни секунды не помогает. Джаред на пробу лижет обнажившуюся головку, не решаясь сразу же забрать в рот, как видел в порно и требует бешеный стук крови в ушах, и Дженсен жалобно всхлипывает, вскидывая бедра навстречу.

- Джаред… Пожалуйста…

Низкий, осиплый голос бьет прямиком в пах. Джаред коротко выдыхает и вбирает член в рот, старательно пряча зубы. По всем рецепторам тут же проносится электронным разрядом резкий соленый вкус, мускусный запас и контрастом – стон, который Дженсен заглушает, отчаянно вцепившись зубами в костяшки пальцев.

Придерживая член одной рукой, Джаред тщательно облизывает его и снова втягивает, кончиком языка задевая щелку. Сосать и дрочить самому себе одновременно не получается, и он с удвоенным энтузиазмом берет член в рот настолько глубоко, настолько может, прилежно работая языком. Дженсен сверху рвано стонет и отталкивает его, продолжая хвататься за край его футболки. Войдя во вкус, Джаред слишком поздно понимает, чего от него хотят, и мутные капли спермы оседают у него на губах. Немного попадает на футболку и ключицы.

У Дженсена дрожат ноги, а на костяшках правой руки, хватающейся за стену – ярко-красные следы от зубов. Джаред на мгновение даже забывает о собственном мучительно стоящем члене, облизывается и тянет дженсенову ладонь в рот, осторожно пробегаясь языком по алеющим полукружьям.

- Иди сюда, Джей, пожалуйста, – лихорадочно тянет его вверх Дженсен. Джаред послушно поднимается, на краю сознания фиксируя взорвавшиеся болью колени и затекшую челюсть, и замирает, поймав взгляд потемневших, охренительно зеленых глаз.

Дженсен облизывает его губы, слизывая собственную сперму с каким-то странным благоговением, которое ни в коем случае не может быть адресовано самому Джареду – не его профиль. И запускает руку в его штаны Дженсен тоже осторожно, будто Джаред весь из стекла сделан и вот-вот развалится, зато кулак сжимает именно так, как нужно – жестко, быстро двигая им по члену. От сбивающих с ног ощущений даже перед глазами темнеет, и кончает Джаред, уткнувшись лбом в стену над самым ухом Дженсена, вдыхая его терпкий, тяжелый запах.

Реальность обрушивается на него так же неотвратимо, как пол на ноукатированного боксера. Казавшиеся раньше естественными и почти родными вопли, мат и девчачьи визги вливаются в уши нескончаемым потоком, голова не начинает кружиться только чудом. Дженсен, сидящий рядом на полу, видимо, чувствует тот же самый адреналиновый отходняк, привалившись к джаредову плечу и молча всматриваясь в заставленный ведрами стеллаж напротив. Шевелиться не хочется вообще и в принципе, но время наверняка поджимает – Джаред тянется к левому запястью Дженсена и отводит манжет, смотря на часы.

- Сколько? – спрашивает Дженсен.
- Пять минут до конца, – эхом отзывается Джаред.
- Не хочу идти, – помедлив, говорит Дженсен. Джаред не может удержаться от облегченного вздоха и не успевает добавить что-нибудь глупо-пафосное вроде «нужно учиться», как Дженсен оказывается невероятно близко и утягивает его в долгий поцелуй, залезая прохладными ладонями под футболку.

Прежде чем первым вывалиться из подсобки, Джаред воровато оглядывает помещение, закиданное скомканными салфетками, и осторожно мажет губами по виску Дженсена на прощание. Тот широко улыбается, и в класс Джаред отправляется, изо все сил сдерживаясь, чтобы не воспарить под потолок.

Изображение

Возвращаться из персонального маленького мирка, в котором единственным компонентом и устойчивой константой был Дженсен, в пованивающую носками и сладким парфюмом реальность не хотелось и, откровенно говоря, было ссыкотно. Сейчас же, удобно устроившись за партой, Джаред думает, что от идиотизма нужно лечиться, даже если единственное, что ему поможет, – это лоботомия.

Напряженность разливается в воздухе даже на уроках и концентрируется где-то над чадовой партой: эпицентр пошлого хихиканья и неразличимого шушуканья именно там. Джаред изо всех сил старается игнорировать одноклассников и решить хоть что-то из примеров, но глаза сами стреляют вправо, когда из мерного гула выделяются режущие ухо звуки.

Все-таки решив взяться за ум, Джаред по-прежнему отвлекается на всякую ерунду вроде громкой компании за окном или расступающихся туч, а потому упавший на его тетрадь скомканный листик записки воспринимает как личное оскорбление – он почти закончил решать пример самостоятельно, без подглядываний на доску.

Листик неровно вырван из тетради, и Джаред весело фыркает, углядев на самом краю полустертые эскизы граффити – Данниль весь урок от скуки не знает, куда себя деть. Однако когда он поднимает голову, она смотрит на него без обычной расхлябанной ленцы, сжав тонкие губы в ниточку, и он невольно проникается серьезностью.

«Нам нужно поговорить».

Нужно, так нужно. Джаред отправляет записку в сумку и кивает, Данниль вытаскивает карандаш из-за уха и отворачивается.

Разговора не получается – Билли лопнул под партой шарик, и его распекают при всем классе почти до конца перемены. Джаред этому даже рад: он предпочитает решить еще сотню уравнений вместо того, чтобы идти на физкультуру, на которой уже давно обещали глобальный зачет. На зачет нет никаких сил и желания, их нет вообще ни на что, несмотря на располагающую погоду и задувающий через открытое окно теплый южный ветер. Когда тебе неуютно в замкнутом пространстве, это клаустрофобия. А как называется болезнь, когда тебе до рези в желудке неуютно среди людей, которых ты еще неделю назад считал своими друзьями?

Изображение

В физкультурном зале столпотворение и гул, как в пчелином улье: на соревнования уезжают гимнастки, сейчас разминающиеся в углу на снарядах. Пока их тренер чешет языком по телефону, они беззастенчиво рисуются: гнутся в разные стороны, с кошачьей грацией помогают друг другу растянуться; и если бы у Джареда была с собой видеокамера, порносайт с любительскими видео неплохо заплатил бы за эту демонстрацию. Он прибивается было к основной группе парней, вовсю глазеющей на девчонок, но потом ловит на себе тяжелый, укоризненный взгляд сидящей в отдалении Женевьев и отходит в задние ряды, периодически оглядываясь на одинокую маленькую фигурку. Избавиться от нехорошего ощущения, какое бывает перед грозой, рискующей разразиться между усталыми и взвинченными родителями, никак не получается.

– Привет, – дружелюбно улыбается Джаред, присаживаясь рядом с Женевьев. Она смотрит на него волком и только сдержанно дергает подбородком, заставляя Джареда недоуменно нахмуриться. Да, они поругались, но он же точно чувствует – что-то случилось!

- Что-то произошло? – осторожно спрашивает Джаред, ожидая увидеть средний палец в ответ, но люди уже второй раз за сегодняшний день его удивляют: после короткой паузы Жен коротко кивает, утыкаясь носом в колени. Он осторожно притягивает ее к себе в объятие, она приваливается к его плечу и застывает, щекоча шею выбившимися из небрежного хвостика прядками.

- Что случилось, Жен?

Женевьев медлит достаточное время, чтобы ее короткий ответ утонул в громогласном вопле физкультурного тренера:

- Начинаем, скауты! Топайте сюда!

- Мы еще не закончили, хорошо? – обеспокоенно заглядывает ей в глаза Джаред. Жен смущенно улыбается, трогательным жестом почесывает кончик носа, мягко пожимая протянутую ей руку, и Джаред просто физически чувствует, как с души сваливается камень. Ничего криминального, просто что-нибудь случилось дома; они поговорят, и все разрешится. Для чего еще друзья нужны.

- Шевелитесь, хватит глаза пялить! – раздражается тренер. – У нас мало времени, скауты, соревнования и все такое, так что кратко: девчонки сдают свои нормы, а у нас свое, мужское расписание, – подмигивает он хлипкому и очкастому Энтони. Парни разражаются хохотом, смеется даже Энтони, и Джаред тоже невольно улыбается. – Баскетбол и канат. Сначала лезете вверх, потом гоняете мяч, потом валите отсюда на все четыре стороны. Возражения?

Из-за скачущих девчонок и оставшихся без внимания гимнасток, перетащивших брусья почти на середину зала, начать решают с более компактного каната, долго возятся с матами, и в результате, когда наступает очередь Джареда лезть вверх, к наблюдающей ораве орущих пацанов парочками присоединяются девочки. Данниль беззастенчиво отпихивает Брайана и садится на его место, нехорошо поглядывая в сторону Мюррея; Билли мгновенно появляется у нее за спиной с тупой лыбой, напоминая голодного питекантропа.

Джаред начинает забираться вверх под насмешливое улюлюканье, но, стоит ему добраться до красной риски, символизирующей высшую оценку, крики практически затихают. Выпендриваясь, он подмигивает Данниль и фыркает, вспомнив, как он болтался перед окном Дженсена, рискуя переломать себе все конечности. Интересно, получится раскачаться на такой высоте?

- Падалеки, слезай оттуда, налюбовался! – портит картину Мастерс. – Эклз, вперед!

Толпа разражается свистом и гоготом, а Джаред настолько торопится съехать по канату вниз, что сдирает об жесткую синтетику ладони до красноты.

- Сэр, вы же говорили про индивидуальный зачет, – растерянно говорит Дженсен, вылезая откуда-то сбоку.
- Я помню, Эклз, но у нас соревнования, времени нет даже на бумажки, поэтому лезь, не развалишься!
- Да, Дженни, покажи всем, на что ты способен, – сально ржет Брюс, и Джаред бросает все свое самообладание на то, чтобы не развернуться и не въебать ублюдку со всей дури. К канату Дженсен направляется с душащей обреченностью, вжав голову в плечи.

Проблемы начинаются на самой нижней риске: Дженсен подтягивает ноги сильнее, чем нужно, и даже с такой высоты видно, как белеют костяшки рук и искажается от боли лицо. Он преодолевает еще полметра и бессильно останавливается, изо всех сил вцепившись в канат. Мастерс дает ему еще минуту, а потом подходит ближе, задирая голову.

- Слезай, сынок, в следующий раз получится лучше, – с отеческой ноткой говорит он. Обычно мистер Мастерс Джареду нравится – простой, добродушный, но сейчас его хочется ударить.

Дженсен упрямо закусывает губу и, мучительно зажмурившись, подтягивается до риски с оценкой В. Если бы они были суперагентами, Джаред мог бы прокричать в микронаушник «немедленно слезай», и Дженсен бы послушался, но в этом мире он может только сжимать кулак, чувствуя, что все настолько хуево, насколько это только возможно. Толпа начинает глумливо ржать, отпуская издевательские комментарии; Джаред злобно оглядывается – неужели никто не видит, что ему больно? Неужели это настолько смешно?

Дженсен скатывается по канату вниз еще быстрее, чем до него Джаред, на середине пути разжимает руки и неловко падает на маты. За спиной, согнувшись в три погибели, булькает от смеха Чад – хорош, ублюдок, сам-то болтался ниже Дженсена, – и Джаред прикусывает щеку, подбегая к обеспокоенно склонившемуся над Дженсеном Мастерсу.

- …потом пересдашь, если захочешь. Давай-ка лучше в медпункт, хорошо? – тихо говорит тренер. – О, Падалеки, отведешь его?

Джаред кивает, протягивает ладонь пылающему ушами Дженсену, но тот отталкивает его и, втянув голову в плечи и прижимая одну руку к животу, быстро идет в сторону раздевалок. Как только Джаред поворачивается, чтобы броситься за ним, в его локоть клещами впивается Данниль.

- Джаред, ты куда? Мы же договорились.
- Данни, прости. Давай позже? Мне правда нужно, – тараторит он. Если бы это на самом деле было важно, она бы поймала его раньше. – Ладно? – добавляет он, заглядывая ей в глаза и нетерпеливо пританцовывая на месте. Данниль бросает испытующий взгляд на хлопнувшую за его спиной дверь и отпускает локоть Джареда со странным, нечитаемым выражением лица. Он благодарно ей улыбается и в раздевалку вбегает, слыша за спиной громкие комментарии Билли по поводу Даннилевой задницы.

Услышав стук двери, Дженсен вскидывается с затравленным видом.

- Дженс, что случилось?
- Иди отсюда, – злобно бросает тот. Это Джареду уже знакомо, хотя и хочется подбежать, встряхнуть, чтобы перестал постоянно выставлять колючки, и прижать к себе изо всех сил. Поэтому он демонстративно плюхается на скамейку спиной к Дженсену и стягивает футболку, начиная переодеваться.
- Даже с места не сдвинусь.

Пока Джаред натягивает джинсы, за его спиной царит тишина – Дженсен молчит и даже не двигается. После секундного колебания Джаред садится рядом, придерживая штаны, осторожно разъединяет его жестко сцепленные замком руки и начинает выводить круговые узоры по ладони, до сих пор горящей от каната.

- Живот болит, – нехотя говорит тот. – Не смог залезть выше, больно.

За стеной раздается одобрительный гул десятков голосов, в пол разом ударяются несколько мячей. От повторяющегося настойчивого стука начинает болеть голова.

- Хочешь есть? Я умираю от голода, – вскакивает с места Джаред, не отпуская руку Дженсена. Тот удивленно вскидывает голову, но не сопротивляется, когда Джаред воровато целует его и на мгновение прижимает к себе.
- Ты всегда хочешь есть, – с усмешкой говорит он. Джаред спешит подтвердить это кивком и расплывается в широкой улыбке.

Изображение

На выходе из школы, где прилеплена огромная пробковая доска для объявлений, на которую сгибающаяся пополам от смеха Данниль когда-то пришпилила дохлую крысу, Дженсен останавливается, безрадостно сощурившись. Джареду за его плечом приходится притормозить тоже, и это не очень-то здорово: пробудившийся голод требует срочных жертвоприношений. Желудок выдает нервную трель, Джаред нетерпеливо пихает Дженсена в бок.

- Ну чего такое?
- Очки надо купить, – говорит тот, толкая входную дверь. Джаред с энтузиазмом выскакивает за ним на залитые солнцем ступеньки, и сердце грустно опускается, когда Дженсен мрачно прикуривает от расцарапанной зажигалки.
- Можем сходить сейчас, – предлагает Джаред, отбирая сигарету и делая сильную затяжку. Дженсен хмуро достает вторую и сдавленно матерится, когда зажигалка перестает работать.
- Отец меня убьет, – говорит он, заталкивая руку глубоко в карман. Он разом становится ниже, стараясь стать незаметным уже сейчас, спрятаться за своими извечными шмотками как за щитом.
- Почему? Это же просто очки.
- Очки денег стоят, Падалеки, – раздражается Дженсен. – А когда я ему расскажу, что разбил их, не видать мне ни денег, ни очков.
- Значит, сейчас зайдем ко мне и возьмем деньги, – пожимает плечами Джаред, не видя особой проблемы. Дженсен решительно останавливается и расправляет плечи, опасно щуря глаза.
- Мне нахуй не нужны подачки, понял?

Одновременно хочется стукнуть и себя, и Дженсена: ну прекрасно бы мог догадаться, к чему приведут подобные разговоры…

Некстати лезет в голову, что и очки разбились из-за Джареда, и драка эта сегодняшняя, и даже кровоподтеки неровной формы, спрятанные под одеждой, но все равно вспоминающиеся непрошеными флажками – все из-за Джареда. А Дженсен, прекрасно все осознающий Дженсен – вот он, рядом, злится на кривую попытку все исправить, но все равно почему-то не уходит.

- Да ты охренел, что ли? Появятся деньги – отдашь, какие, на хуй, подачки?

Дженсен быстро моргает, давится сигаретным дымом и дергает шеей, изо всех сил стараясь сохранить независимый вид, но практически осязаемая паника в глазах выдает его с головой. Мимо очень вовремя проезжает машина, взметая в воздух кучу пыли, и Джаред маскирует нервный, защитный смех под кашель.

- Ладно, – без особого желания роняет Дженсен, двигаясь с места. По пути к дому Джареда он хранит гробовое молчание и пинает камешки, позволяя исподтишка себя разглядывать. Всколоченный, с трогательно пунцовыми кончиками ушей, он очень напоминает себя несколькими часами ранее, в темной, пахнущей средством для туалета подсобке, исступленно дрожащего под руками Джареда. Очень хочется повторить, хоть бы и здесь, за углом соседского дома, где их никто не увидит: провести губами по чувствительной шее, запустить руки за пояс штанов, снова услышать тихие стоны. Ну, хоть что-то правильно сделать. Это же правильно, да?

Член неудобно выгибается в штанах, и это немного отрезвляет: нашел, о чем думать, кретин озабоченный. Словно в подтверждение его мыслей Дженсен едва слышно вздыхает, щелчком отправляя окурок под раскидистый куст, и Джареду окончательно становится стыдно, хотя, казалось бы, – куда больше. Он затягивается последний раз и бросает свой окурок так, чтобы он упал рядом с Дженсеновым.

Поднимаясь на крыльцо дома, Джаред оборачивается к мрачному как туча Дженсену:

- Осторожно, сейчас будет Сэди.

По всей видимости, сегодня день сюрпризов – вместо Сэди из двери с радостным лаем выскакивает Харли и, бешено виляя хвостом, запрыгивает на присевшего Дженсена. Тот со смехом чешет его за ухом, а Сэди не может остаться в стороне, нагло пролезая у Джареда между ног.

Собак удается успокоить только через несколько минут. Приободрившийся Дженсен уходит в ванную отмываться от слюней, Джаред заглядывает в холодильник в поисках еды, испытывая жгучую необходимость залезть туда самому, – стоит только посмотреть на раскрасневшегося Дженсена, как мозги стекают в член, не желая слушать доводов рассудка.

- Нашел еду? – раздается за спиной. Джаред выпрямляется и оказывается нос к носу с Дженсеном – на бровях блестят капельки воды, мокрые на висках волосы тщательно прилизаны, на губах – отсутствующая полуулыбка.
- Нашел, – подтверждает Джаред, бросаясь в атаку на незащищенную шею. Не ожидавший такого напора Дженсен позволяет прижать себя к холодильнику и шипит, отдергиваясь.
- Холодно! Ай, да подожди ты, – смеется он, отталкивая руки от своей ширинки. Расстегивает молнию сам и с шальной улыбкой обхватывает прохладной ладонью оба члена.

В задницу неудобно утыкается острый край столешницы, на стоны и возню скоро непременно прибегут собаки, но Джаред чувствует себя невозможно счастливым, когда выплескивается одновременно с Дженсеном ему в кулак.

- Ты охуенный, Дженс, невозможный, – поддавшись порыву, сорванным голосом шепчет Джаред. В голове словно распахнули все двери и окна, и мысли куда-то испарились, вытекли вместе со спермой.

Дженсен громко сглатывает и ретируется из кухни, пробормотав что-то про ванную.

Что это только что было? Джаред растерянно вытирается маминым любимым полотенцем, потом приходит в себя и запихивает его в раковину. Сэндвичи он лепит на скорую руку и недосчитывается одного, пока лезет в холодильник за соком, зато обнаруживает довольно облизывающуюся Сэди. Сил на возмущенные вопли уже нет, поэтому он ограничивается вялым покачиванием головы и делает большой глоток сока. Изнутри гложет какой-то червячок, странное чувство, что он упустил что-то, не заметил в нужный момент.

Дженсен появляется на кухне очень вовремя: Джаред уже от нетерпения приговорил шоколадку Мэган и теперь нервно косится на сэндвичи.

- Ты что так долго? Душ принимал?
- С Харли играл. Ого, ты сумел сделать сэндвичи, а не сожрал все по отдельности! – искренне восхищается Дженсен, отбирая у него пакет с соком.
- Если не любишь, у меня еще яблочный есть, – начинает волноваться Джаред. Дженсен привычно одаривает его взглядом «будь добр, осознай свой идиотизм сам», и Джаред осознает – откусывает сначала приличный кусок, и только потом спрашивает тихо:
- Ты как? Нормально?
- Угу, – закрывается Дженсен. И только когда Джареду совсем становится погано и гадко из-за того, что полез, пристал, потащил не пойми куда, добавляет тихо:

- Правда. Я в порядке.

Изображение

- Померяй вон те, тебе должны пойти, – с энтузиазмом машет в сторону стенда у противоположной стены Джаред. Дженсен покорно оборачивается, снимает с витрины очки в толстой роговой оправе и с тяжелым вздохом цепляет на нос.
- Отстой, – мрачно выносит вердикт он, уткнувшись в зеркало. Развалившийся в удобном кресле Джаред дрыгает ногой в подранном кеде и беззвучно смеется. – Ты нихрена не помогаешь, Джей!
- Почему не помогаю? Я – твоя психологическая поддержка! – самодовольно изрекает Джаред и тут же затыкается, испугавшись того, как прозвучала фраза.

К счастью, Дженсен – не телепат, а Джаред успевает удержать лицо, поэтому конфуза не случается.

- Возьми очки МакКартни!
- Леннона, – хором поправляют его Дженсен и девушка в белой блузке за прилавком. Джаред не понимает, почему их еще отсюда не выгнали, но девушке, видимо, скучно, поэтому она расплывается в широкой улыбке и скрывается в подсобке. Возвращается она с круглыми очками с темными стеклами и синей футуристической конструкцией с дужками.

- Кобейн! – улыбается Дженсен. Он подходит к Джареду и цепляет странные очки ему на нос – мир тут же становится на несколько тонов темнее. Глаз Дженсена за идеально-круглыми линзами не видно, не видно и веснушек, но Джаред ухмыляется.

- Тебе идет, – говорит он. Дженсен вспыхивает – видно даже через затемненные стекла – и торопливо отворачивается, но Джаред понимает – Дженсен прячет улыбку. Вроде бы простое открытие, а так фонит по нервам, как случайно мазнувшая по десне бормашина.

Перед тем, как уйти из магазина, Джаред уговаривает Дженсена сфотографироваться в смешных очках и долго сокрушается, что оправу тот в результате выбрал такую же, как и была – никакой оригинальности.

Заполучив разноцветный рецепт на очки и заверение, что завтра все будет готово, Дженсен заметно веселеет. Они в молчании доходят до моста через красочно одетую в зонтики кафешек речку, где Дженсен опирается на перила и снова закуривает. В черепной коробке лениво бьются мысли, что так часто хвататься за сигарету – перебор; что тысячу лет не выбирался в центр, слоняясь по окраинам и сомнительным местам; что солнце красиво отражается на дженсеновых волосах.

- Не хочу домой, – заявляет Дженсен, туша недокуренную сигарету носком кроссовка. – Ты спешишь?
- Нет.
- Хорошо.

Дженсен подставляет лицо теплым солнечным лучам.

- Куда пойдем?

Джаред пожимает плечами.

Выдержав долгую паузу, Джаред прочищает горло:
- Дженс… Можно вопрос?
- Валяй, – напрягается тот.
- Твой отец… Почему он так? – тихо спрашивает Джаред, сжимая кулак в кармане так сильно, что ногти больно врезаются в ладонь. – Ты если не хочешь, не отвечай.
- Что значит «почему», Падалеки? – криво усмехается Дженсен, доставая из кармана глянцевую рекламу какого-то кафе и начиная ее мять. От красивых пальцев, перемалывающих флаер, невозможно оторваться. – Потому что мудак, почему еще.

Он делает глубокий вдох, будто с парашютом собрался прыгать.

- Мы сюда из-за его работы переехали. Ему здесь большие деньги обещали, а на деле не вышло. Остались здесь, растолкали нас с Кензи по школам, в какие взяли, матери пришлось работать пойти. Денег не хватало катастрофически, мне кроссовки купить не на что было. Он пить начал, – Дженсен срывается и продолжает механическим тоном: – Орать на мать стал, руку поднимать. Он и в Далласе пытался, но там рядом был Джош, который его до усрачки пугал.
- Джош? – неуверенно переспрашивает Джаред.
- Брат старший. В общем, потом я из школы приперся с фингалом, он и слетел с катушек окончательно. Чаще на Кензи наезжает, она тогда ко мне прибегает.

Солнце печет нечеловечески сильно, даже от воды не веет прохладой, и Джаред хватается за перила – начинают предательски дрожать колени. Он не знал. Не знал, черт подери!

- Только какое тебе дело, Падалеки? – почти весело спрашивает Дженсен, поворачиваясь к нему. Отчаянье в глазах категорически не вяжется с улыбкой.

- Пообещай мне, что когда он в следующий раз выйдет из себя, ты мне скажешь.

Дженсен, не отрываясь, смотрит ему в глаза и стремительно бледнеет. Он застывает на долгие несколько секунд, и потом, спохватившись, завешивает лицо очередной маской. Отворачивается.

- Нахрена?
- Пообещай, – настаивает Джаред.
- Отвали, – раздраженно бросает Дженсен. – Пошли к реке, что ли.

Ответное «нахрена» так и крутится на языке, но там и остается – Джаред скомкано кивает. В кармане не находится зажигалка, у Дженсена просить не хочется, и сломанную сигарету он выкидывает в урну на перекрестке.

Изображение

Сумерки опускаются на огороженный высотками от всего мира даунтаун неожиданно – как подушкой накрыли. Вдалеке, в просветах между домами, еще мелькает ярко-оранжевое закатное солнце, и на окраинах еще наверняка тепло и трава разукрашена сочными цветами, а здесь уже дует от воды, и включаются высокие темные фонари. Если остановиться на месте и прикрыть глаза так, чтобы весь окружающий мир стал размытым и нечетким, похоже на Нью-Йорк с фотографий с высокой выдержкой.

Дженсен рядом погружен в себя и тревожно молчит – Джаред уже может различать несколько типов его молчания. Горькое послевкусие неприятного разговора чувствуется даже спустя час, наполненный чужой речью и вежливыми улыбками продавщиц в магазинах.

- Пошли в кафе? – спрашивает Джаред осторожно, когда Дженсен застегивает куртку: холодает. Тот кивает, повернувшись в противоположную сторону – посмотри на меня, ну посмотри, – и внезапно останавливается около большой и светлой витрины музыкального магазина. За чисто вымытой витриной блестят крутыми боками электро- и бас гитары, стоящие на белых мольбертах, в углу на стойке висят флейты и скрипка.

- Играешь?
- Акустика, – отзывается Дженсен хрипловато. – Сто лет в руках не держал. Моя при переезде сломалась.

Джаред любит Сан-Антонио, любит настолько, что готов даже остаться здесь после школы на годик, а не свалить сразу же в какой-нибудь Даллас, но чем больше Дженсен рассказывает, тем больше он злится на город, не просто оказавшийся неспособным подарить что-то приятное, а отнимающий раз за разом все больше.

- Может, зайдем, поиграешь? – предлагает Джаред, не отводя взгляда от хищно изогнутого бока бас-гитары. На удивление, Дженсен мотает головой, делает шаг в сторону и тянет Джареда за рукав, кивая в сторону виднеющегося кафе.
- Не. Возьму в руки – еще больше захочется. Двигайся, я замерз уже.

В кафе Дженсен вполне жизнерадостно утыкается носом в меню и выносит вердикт: все рассчитано на девчонок. Сперва положивший глаз на карамельный латте Джаред немедленно решает, что возьмет лучше обычный, и успевает уловить ехидную улыбку в уголках дженсеновых глаз. Он оттаивает в тепле, как небольшой айсберг, даже куртку свою снимает и разваливается на мягком сиденье – мягкий, знакомый, протяни руку и потрогай. Джаред так и делает – под столом, чтобы не заметили: тянет руку и опускает ладонь на остро торчащую джинсовую коленку. Коленка судорожно дергается, Дженсен нервно стреляет глазами на официанток, лениво треплющихся за стойкой и, поняв, что до них нет никому никакого дела, снова расслабляется, накрывает руку своей на секунду.

- Я хочу тебя поцеловать, – говорит Джаред после того, как им приносят кофе. Он ожидает улыбки, толчка под столом, любой эмоции, но Дженсен только монотонно размешивает сахар, не поднимая головы. – Почему нельзя в открытую? – несет его дальше в попытке получить в ответ хоть что-то, потому что такое равнодушие пугает до чертиков и заставляет внутренности свернуться в тугой, склизкий клубок.
- Потому что я не баба, Джаред, – холодно роняет Дженсен. – Это такое открытие для тебя?
- Я не… Совершенно не это имел в виду, Дженс! – пугается Джаред. – Я просто… Просто так сказал. Я знаю, что ты не баба. Я просто хочу иметь возможность взять тебя за руку не под столом, а как вон те, у окна. К примеру.

Дженсен дергает головой в указанном направлении, где у окна на широком диванчике сидят, обнявшись, парень с девушкой, и медленно краснеет кончиками ушей. И тут же понятно – не злится больше, перестанет зло подкалывать в ожидании удара.

- Ты сам как баба, – сообщает он. – Еще свечку на столик попроси.

Джаред шутливо вскидывается, делая вид, что вот-вот помашет официантке, и Дженсен толкает его ногу под столом, делая страшные глаза.

- Офигел, что ли?
- Повелся! – довольно улыбается Джаред. Дженсен пытается сохранить серьезное лицо, но вскоре сдается и прыскает в свой кофе.

За окном темнеет все больше и больше, хотя в теплом кафе и так уже кажется, что здание выбросило в открытый космос, и Джаред начинает рассказывать смешные истории столетней давности. О том, как с Данниль в первый день знакомства прятались от полиции в фонтане, поставив на то, что искать их там никто не будет, о том, как Мэган с подружками вызывала каких-то демонов в ванной… Пока его не прерывает трель телефона, Дженсен смеется и фыркает, запрокидывая голову и открывая беззащитную шею.

- Предки?
- Не, Кензи. Шмотки мои ворует, любимую футболку не нашла.
- Но она же младше тебя, верно?
- При ней только такого не ляпни, сожрет и не подавится.

Телефон сигналит еще раз, Дженсен с улыбкой утыкается в экран, а Джаред атакует меню, прикидывая, хватит ли ему денег на эклер или лучше остановиться. Но когда он поднимает взгляд, на лице Дженсена ни следа от безмятежного веселья. На невысказанный вопрос он отвечает покачиванием головы и с какой-то ожесточенностью заталкивает телефон в сумку. Еще одно звуковое оповещение он игнорирует.

Джаред чувствует себя мягкой прослойкой между шашечками динамита в ящике.

- А я тест по алгебре сам решил, – говорит он поспешно. Это срабатывает – Дженсен удивленно распахивает глаза.
- Да ладно?
- Ага. Не бог весть что, но, блин, интересно оказалось.
- Кто ты и что ты сделал с Джаредом?
- О, заткнись. Просто не так сложно оказалось, как я думал.

Дженсен собирается что-то ответить, но тут телефон начинает орать уже у Джареда, и технику хочется утопить в чашке.

- Я тебя вижу! – разрывается на части трубка. – Я ща приду!

Звонок прерывается, и в ту же секунду в кафе влетает растрепанная Данниль с двумя хвостами на голове, делающими ее похожей на младшеклассницу.

- Чувак, ты не можешь от меня бегать вечно, – сообщает она Джареду.
- Я не бегаю, – отрывисто говорит он. Данниль окидывает его оценивающим взглядом, потом поворачивается к Дженсену, при ее появлении опустившему глаза, и внезапно протягивает руку.

- Привет.

Дженсен смотрит на нее как на бомбу с часовым механизмом, а на испачканную маркером ладонь как на чеку, но, все же, помедлив, тянет руку в ответ.

- Привет.
- Нам надо поговорить, – продолжает она, как ни в чем не бывало, снова развернувшись к шокированному Джареду.
- Что ты здесь вообще делаешь? – выдавливает он.
- У предков на работе была. Ты идешь или мне тебя на руках выносить придется?

Джаред встает, наглядно демонстрируя едва достающей макушкой до его носа Данниль, что дойдет он самостоятельно, и заискивающе улыбается Дженсену.

- До завтра? – жалко спрашивает он. Он не может отказать Данниль уже в который раз, Дженсен должен его понять. Тот кивает и слегка растягивает губы в улыбке.
- Спасибо.

Когда Джаред выходит из кафе, голову тянет в сторону как на веревке. Через окно видно сгорбленную фигуру, вцепившуюся в волосы за дальним столиком, и он едва не делает шаг обратно.

Звенящее в голове «спасибо» слышится как «останься».

_________________
Отвечай с удвоенной силой. Подумаешь — врежут тебе в рожу и разобьют губу. Главное при этом ответить не меньшим ущербом, или меньшим, но ощутимым. ©


05 дек 2013, 03:25
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 май 2013, 21:31
Сообщения: 14
Откуда: Saint-Petersburg
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
Изображение

- Прекращай тянуть кота за яйца, Дан. Что за срочность?

Обычно Даннилева склонность разговаривать по душам где-нибудь в отдалении радует, но сейчас не вызывает ничего, кроме тихой злости. Снова поднимает голову червячок, заныкавшийся где-то внутри еще несколько часов назад, вгрызается в больное: забыл, пропустил что-то.

Данниль садится на ступеньки лестницы, ведущей к воде, игнорируя снующих вокруг, непрошибаемых погодой японских туристов.

- Джей, я знаю, что у тебя контры с Жен, но мне нужна помощь.
- Что случилось? – напрягается Джаред.
- Помнишь, я говорила, что Чад к Жен подкатывает?

Он кивает.

- В общем, там все серьезнее. Ему похер на ее отказы. Понимаешь, о чем я?

Еще бы Джаред не понимал. Он собственноручно летом оттаскивал бухого в дым Чада от Женевьев, а потом неловко ее успокаивал и яростно шептал Данниль в трубку, чтобы та поскорее приехала. Он просто никогда не думал, что тот решит вспомнить старое.

- Охуел? – яростно спрашивает он, начиная заводиться с полуоборота.
- Типа того, – встряхивает гривой Данниль. – Тебе предки не рассказывали?
- Чего не рассказывали? – мгновенно теряет весь запал Джаред. Не то, чтобы у него были очень теплые отношения с матерью и отцом, но тон вопроса ему совершенно не нравится.
- У Чада родители разводятся. Его отец уговорил мою маму взяться за их дело, хотя это даже не ее профиль. Боюсь, там крышу снесло окончательно, раз им такой адвокат понадобился…

После прогулки с Дженсеном информация усваивается тяжело, и Данниль приходится повторить еще раз.

- Ей… ей, наверное, в полицию нужно идти.
- Ее на смех поднимут, Джей. Чад не хочет меня слушать, я не знаю, к кому еще можно пойти. Он слетел с катушек, а Билли с Марком всегда были достаточно тупыми, чтобы смотреть ему в рот. Она ведь и твоя подруга, Джаред, – тихо говорит она, пытаясь заглянуть в глаза, и Джареда скручивает, как крепкую веревку: Данниль не просит, никогда не просит.
- Даже если я разобью ему морду, он не перестанет приставать к ней. Вспомни лето. И неужели он так легко забил на Кэти?
- Кэти – тупая давалка, очнись. Она ломается для виду, а Жен динамит раз за разом. Есть сигареты?

Джаред мотает головой. Рядом распахиваются двери театра, и оттуда ручейком льется человеческая толпа, громко разговаривая и моментально затапливая маленькую площадь. Видом на реку никто не интересуется и не подходит ближе, но шум за спиной нервирует и закладывает уши.

- Я постараюсь сделать что-нибудь, Данни.

Она невесомо целует его в щеку в благодарность.

- Джей, – слышит он, уже готовясь уходить. – Подожди, это не все. Ты в порядке?
- В смысле?
- Не уходи от ответа, – резко говорит Данниль. – Я не слепая.
- Ты напоминаешь мою мать, – злится Джаред. – Я в полнейшем порядке. До завтра.

Мысль, что зря он сорвался на Данниль, приходит на ум только в полупустом автобусе, где он забирается в самый конец салона, на плохо освещенные задние сиденья. Хочется отправить смс Дженсену, но голова пуста, пуста не по-хорошему, как после выпивки или хорошего фильма, а тяжело и давяще. Ввязываться в откровенное противостояние с Чадом по старинке ссыкотно, хотя он и так уже вляпался по самые уши. Пара лишних комков дерьма ситуацию не ухудшат. И чего от него ожидает Данни? Что он появится как рыцарь в сияющих доспехах и защитит честь девушки? Только вот у него ни меча, ни доспехов, ни рыцарского звания.

Он с силой проводит рукой по лицу и прислоняется лбом к автобусному окну. Если хорошенько подумать, то конкретно он никогда не напарывался на откровенную чадову вражду – ему прилетало по инерции, стоило только маятником качнуться в сторону неугодного Дженсена. А терять ему, в принципе, нечего: ну, разобьют лицо и сломают пару костей, будто он в ответ смирно стоять будет. Если тонуть, так тонуть красиво.

О внезапно прорезавшемся похуизме рассказать кому-нибудь просто необходимо, но не находится слушателя.

Джаред даже находит в себе силы вымыть посуду вместо матери, чем заслуживает удивленный взгляд и нежное объятие, которое ощущается отравленным и неправильным. Перед сном он отправляет смс-ку Элисон, но отвечать она не спешит, и тогда яд медленно начинает расплываться в воздухе, концентрированным облачком повисая у него над головой.

Изображение

Шедевр современной наскальной живописи отмывается со шкафчика с трудом – сначала даже хочется спросить у Чада, чем рисовали, потом приходится вытащить спертый у отца из гаража растворитель, который немедленно начинает вонять на весь холл. На запах из подсобки высовывается уборщица-латиноамериканка – она сначала морщит нос, но потом приносит резиновые перчатки и сочувственно хлопает по плечу.

До конца урока Джаред сидит на ступеньках школы с банкой колы. Сладкий химический привкус никак не может перебить кислятину на языке, оставшуюся после близкого знакомства с растворителем, а цветочная вонь мыла на руках усугубляет картину.

Предстоящие разборки с Чадом ничуть не радуют. Ночью было даже весело: в крови играл адреналин, вспомнились все просмотренные боевики, и в собственных фантазиях Джаред легко размазывал Чада по полу и пафосно требовал больше не приближаться к Женевьев. В реальности флер эпичности куда-то подевался, загнав настроение в щель за плинтусом.

На смс Дженсен не отвечает с самого утра, и где он шляется, когда так нужен, Джаред не может себе даже представить. Дженсен соображает быстрее и лучше, он бы наверняка придумал что-нибудь. Или нет…

Вчерашние сомнения никуда не подевались, просто отступили на второй план, не позволяя толком заснуть или расслабиться. Джаред никогда не был мнительным, верил друзьям на слово – зачем другу врать? – но сейчас уже ни в чем не уверен. Красивые девушки, которые хорошо учатся, обычно не очень-то залипают на посредственных парней – это вдолбила ему в голову мать, надеясь этим улучшить его успеваемость. Успеваемость осталась на прежнем уровне, а нелепый комплекс пустил корни и пророс. А с Дженсеном, выходит, все по-другому? Действительно понравился? В голове не укладывается.

В этот раз на его стуле не обнаруживается ни клея, ни краски; даже прилипала Брайан просто мерзко скалится кривыми зубами. Джаред напрягается, ожидая другого сюрприза, но ввалившиеся сразу после него Чад с компанией ограничиваются привычным сальным ржанием и оттопыренной щекой.

Уже к концу второго урока Джаред начинает чувствовать себя не в своей тарелке. Вокруг совершенно точно что-то происходит: Чад буквально не прекращает забрасывать записками Кэти, которая, вместо того, чтобы показушно хихикать, деловито посасывает кончик ручки и бодро бросает записки обратно; остальные же периодически обмениваются широкими улыбками. Джаред на пробу подсовывает листочек бумаги сидящей впереди Эмме, но та испуганно вздрагивает и кидает его обратно.

Без особой причины внутренности скручиваются в тугой узел, неясным беспокойством отдавая где-то на периферии сознания. На перемене Джаред выходит на поиски Дженсена – просто так, на всякий случай, удостовериться, что с ним все в порядке, – но вместо этого обнаруживает, что в школе несколько высоких парней с короткими русыми волосами, носящих джинсовые куртки. Окончательно волнение затапливает его с головой, когда Дженсен не берет трубку. Воображение мгновенно начинает рисовать картины, как Дженсену досталось за чертовы очки или еще что-то, или его сбила машина… Весь урок он крутится на месте, ловя замечания одно за другим, не в состоянии усидеть прямо, а потом выбегает из класса первым, отталкивая Брюса с пути.

Теперь Джаред лучше понимает, почему мать так громко на него орет, когда он забывает включить мобильник и задерживается на несколько часов без предупреждения. И задним умом понятно, что, скорее всего, ничего не случилось, но все равно становится очень холодно, несмотря на закрытые окна и царящую духоту.

Первая догадка, где еще можно искать, – библиотека. Второй нет, но сейчас лучше сначала делать, а подумать он и потом успеет.

На грохот распахиваемой двери к нему оборачивается библиотекарша и немногие посетители – в основном, ботанистого вида девчонки. Но в середине очереди внезапно мелькают русая голова и черные плечи, и Джареда разом отпускает, так сильно, что начинают дрожать ноги.

- Дженсен!

Дженсен вскидывается, воровато на него оглядываясь, откладывает книгу угрожающей толщины на стойку и вдруг начинает делать странное: отступает спиной назад, затравленно стреляя глазами по залу. Джаред останавливается на полпути.

Он отмирает только, когда за Дженсеном закрывается дверь запасного выхода. На всякий случай оборачивается, ожидая увидеть за своей спиной Марка или Билли со сжатыми кулаками, но позади – пусто.

Это что было?

Отправляя безобидную смс «ты чего???», Джаред чувствует себя гребаным сталкером. И даже оправдание – он действительно хочет знать, что произошло – не меняет ровным счетом ничего. Он же не сделал что-то не так?

Джаред шляется по всему второму этажу, заглядывая в каждый класс и прикусывая пластиковый конец шнурка толстовки, и чуть не вламывается в женский туалет, не заметив таблички. Крепко зажатый в кармане телефон не подает признаков жизни, не паниковать с каждой минутой становится все сложнее. Дженсен себя так не ведет. Дженсен выплевывает подозрения в лицо, исходит сарказмом, как змея – ядом, но никогда не удирает. Черт подери, он лезет под руку пьяному отцу, защищая мать с сестрой! Джаред добредает до двери в знакомую подсобку и останавливается посреди коридора, тупо разглядывая типовую синюю дверь.

Может, он что-то сказал не так, и Дженсен сильно обиделся?

Джаред прокручивает заново каждый разговор, силится вспомнить выражения лица, реакции, но никак не может понять, что же именно послужило катализатором; не мог же Дженсен обидеться на появление Данниль или вопросы про отца?

Все было нормально. Абсолютно нормально.

Когда перерыв начинает подходить к концу, а места, где в школе может прятаться Дженсен, заканчиваются, Джаред спускается в столовую, глубоко затолкав руки в карманы толстовки и надеясь ухватить какой-нибудь фрукт и придумать стратегию: почему-то кажется, что на совместную химию Дженсен не придет. Откуда родом такая уверенность, Джаред не имеет ни малейшего понятия, но с каждым шагом она только крепнет.

Яблок на ленте нет – добро пожаловать в школу, приходить раньше надо было, – но зато в конце зала маячит широкая спина Билли. Из-за нее внезапно выглядывает Чад, сидящие вокруг люди оборачиваются, кто-то даже смеется. Джаред мгновенно забывает о яблоках и подходит ближе, боясь того, что он может там увидеть.

Из-за стола увидеть сидящего на полу Дженсена целиком не получается, зато прекрасно видно перевернутый стул и откинутую в сторону сумку. На подносе рядом – яблоко и пачка молока.

- Мы-то все на Падалеки грешили, – доносится до Джареда. – А голубой шлюхой у нас оказалась детка Дженни.

Джаред бросается вперед, но кто-то делает ему подножку, и он спотыкается, с грохотом налетая на чужой стол. Брови заметившего его Чада взлетают вверх, он издевательски гогочет, но Джаред смотрит только на Дженсена. Растоптать, разорвать Чада – естественное желание, тем более, вот он, повод – бери, пользуйся, набей морду и за Дженсена, и за Женевьев разом, но Дженсен едва заметно ведет головой из стороны в сторону, и Джаред прирастает к месту. В его глазах не видно ни агрессии, которой он с таким ужасом ждал, ни презрения, только обреченная усталость и тщательно скрываемая паника.

Дженсен отводит взгляд в ту же секунду, когда включившийся в игру Брюс придумывает новое оскорбление, плюнув на не реагирующего Джареда.

- Ты же понимаешь, крошка, что мы не можем держать такой секрет при себе. Это – достояние общества! – ржет он.
- Общественности, – снисходительно поправляет Дженсен, смотря на него снизу вверх.
- Че? – зависает Брюс. Потом до него доходит, широкие брови сливаются в одну линию, и Дженсен, неудобно сидя на полу, сжимается в преддверии удара – совсем немного, но Джаред замечает. И взрывается, как бочка с бензином от брошенного окурка: он успевает даже добежать до перекошенного в смехе Чада, пока в уши не бросается тонкий, высокий визг. На его плечи внезапно обрушивается что-то тяжелое, он резко поворачивается, пытаясь стряхнуть ношу, и в рот лезут длинные темные волосы.

Женевьев.

- Джаред! – повторяет она уже на тон тише, обвивая его руками. Боковым зрением он видит удивленные рожи каждого присутствующего в столовой, замечает странно побледневшего Дженсена, умудрившегося за те несколько секунд, пока на него никто не смотрел, подняться, и когда Женевьев притягивает его ниже и целует, рефлекторно вздрагивает.

Тонкая рука зарывается в волосы на затылке, не давая отстраниться, мокрый язык проникает между крепко сомкнутых губ, и в голове не остается ничего, кроме огромного корабельного маяка, захлебывающегося красным: тревога, тревога!

Моментом позднее он понимает: к ним приковано всеобщее внимание, а значит – Дженсен успеет уйти. Продолжать поцелуй нет никаких моральных сил: мокро, слишком сладко, чуть ли не противно, и он стоически держится пару секунд, прежде чем оттолкнуть Женевьев несколько сильнее, чем требовалось. В ответ на ошарашенный взгляд она только аккуратно облизывается и отчаянно краснеет.

- Не надо, – говорит она высоко и как-то манерно.

Долго в ошеломлении разглядывать Женевьев ему не дают: Чад хватает его за плечо и резко разворачивает, дергая на себя, – и только то, что он покачнулся, спасает Джареда от прямого удара в лицо.

- Ах ты, сука, прямо у меня за спиной!

Следующий удар проходит по касательной, почти не задев скулу. Джаред уходит вниз и позволяет Чаду по инерции напороться солнечным сплетением на подставленный кулак. Когда тот сгибается, обхватив себя руками, Джаред изо всех сил бьет вверх коленом, рассчитывая разбить нос, но мажет мимо и хватается за плечо возникшей откуда-то Женевьев. Он уже и успел забыть про нее в адреналиновом угаре.

- Хватит! Хватит!

Чад откидывает ее со своего пути как куклу, Джаред не успевает увернуться, и бровь взрывается болью, в поле зрения попадает собственная взметнувшаяся вверх челка. Надо обрезать.

- Руки от нее убрал, – цедит Джаред на автомате, сопровождая свои слова увесистым толчком противника в плечи, стараясь выпрямиться во весь рост – на некоторых срабатывает. Чад явно не входит в число этих людей и не впечатляется, хотя боевые действия прекращает, с ненавистью сверля Джареда взглядом.

- Ты, блядь, пожалеешь об этом. Ты и твоя голубая подстилка – в дерьме своем захлебнетесь, – с едва сдерживаемым гневом говорит он, давая Билли ухватить себя за плечи и утащить куда-то в толпу. Из дальнего угла доносится зычный возглас мистера Мастерса, Джаред приходит в чувство и осознает, что вокруг него столпилась добрая половина школы, а кто-то сзади даже на стол забрался, снимая все на камеру.

Хлеба и зрелищ, блядь.

Пока Мастерс пробивается к эпицентру событий, Джаред бросает полный сожаления взгляд на место Дженсена, на котором сейчас размазанная кроссовками небольшая лужица молока, хватает Женевьев за предплечье и тянет в противоположную от тренера сторону. Та покорно семенит за ним, не делая никакой попытки вырваться, наверное, понимая, что на любое противодействие Джаред сейчас может крупно разозлиться.

Им беспрепятственно дают выйти из столовой. Оглядевшись по сторонам, Джаред толкает ближайшую дверь и рычит на парочку пацанов, моющих руки перед зеркалом, готовый сиюминутно пустить в ход кулаки. Почему те так быстро послушались и освободили туалет – господи, опять туалет – до него доходит, только когда он сам поворачивается к зеркалу и видит свою озверевшую физиономию и стекающую по виску каплю крови.

- Спасибо, – подает голос Женевьев, ненавязчиво стряхивая с себя его руку. – Правда, Джей, спасибо…
- Не за что, – на автомате отвечает он, дотрагиваясь до ссадины. Зрелище собственной крови непостижимым образом успокаивает, уменьшает бешеный стук в ушах. – Звонок уже был?
- Через пару минут будет. Джаред…
- Где Дженсен? – перебивает он Женевьев. Вот, что он забыл; почему, собственно, полез в драку. – Дженсен Эклз. Где он?
- Он ушел вроде. Билли на него молоко вылил, и он ушел.

Джаред со стоном хватается за голову: она начинает гудеть, словно ее запихали в колокол. Мало того, что Дженсен шугается от него весь день как от прокаженного, теперь он видел его, целующим Женевьев. Лучше и быть просто не может.

- Джей, Джей, ты в порядке?

Женевьев прохладными ладонями обхватывает его запястья, отводя руки от лица, и осторожно прикасается к саднящей брови. От резкой боли он дергается, и Женевьев отшатывается назад.

Изображение

- Прости!

В туалете нет динамика, звонок почти не слышен, и Джаред ожидает, что она сейчас подхватит сумку и убежит на урок, но вместо этого за его спиной включается кран, к лицу прикасается мокрый носовой платок. Вода щиплет, холодные капельки быстро сбегают по щеке и собираются в одну большую на подбородке, Женевьев ловко промокает ее сухим концом платка.

- Спасибо тебе, – говорит она снова, прекратив, наконец, вытирать его лицо. – Я не знаю, что бы я делала без тебя, Данни была права…

Джаред настолько уходит в свои мысли, чувствуя, как в отходняке трясутся руки, что пропускает момент, когда Женевьев привстает на цыпочки и мягко касается его губ своими. Он вздрагивает и делает шаг назад, больно ударяясь бедром об раковину.

- Ты чего? – ошеломленно спрашивает он. Женевьев заливается краской, часто моргая и растерянно комкая в руках окровавленный платок.
- Ты же тогда… в столовой…
- Это же ничего не значит! Я просто хотел отвлечь Чада на себя, понимаешь? – спрашивает он, четко понимая, что сбивается на ужасающие, заискивающие интонации. – Я не… ну…

Он уже видел такое выражение лица, такие же опущенные плечи. У Дженсена.

- Прости. Прости меня, – быстро говорит он, подходя ближе и осторожно беря ее за плечи, борясь с желанием присесть как при разговоре с маленьким ребенком. – Ты же не… ну, несерьезно все это, да, правда? Жен?

Она прикусывает губу и ведет головой из стороны в сторону, не поднимая глаз.

- То есть… Мы в порядке? Мы все еще друзья?
- Друзья, – безэмоционально подтверждает Женевьев. – Звонок уже был, пусти, пожалуйста.

Когда она выходит из туалета, желание расколотить голову о стену становится нестерпимым. Одним легким росчерком пера – движением губ – похерил и Дженсена, и Женевьев. Облажаться до такой степени ему никогда не удавалось, даже когда в детстве он упал с качелей и сломал и ногу, и палец на руке.

Джаред с рычанием пинает дверь туалетной кабинки, та с грохотом бьется об кафельную стену и отскакивает обратно, покачнувшись в скрипнувших креплениях. Это не приносит облегчения, только ступня начинает вдобавок ныть тупой болью.

- Блядь!!

Джаред отходит к дальней стене и с размаху садится на ледяной пол. Ему жарко, по мышцам контрастом бьет кафельный холод, не давая расслабиться, но он упорно не двигается, закрыв глаза рукой. Достает телефон, с минуту крутит его в пальцах, а потом отстукивает Данниль огромное количество вопросительных и восклицательных знаков, хотя на самом деле хочется написать больше, но слова толком не подбираются. После нескольких глубоких вдохов руки перестают дрожать.

приходи плиз в подсобку! срочно!!!

Сам до подсобки Джаред собирается десять минут спустя – учителя, похоже, возомнили себя профессорами из второй книги про Поттера и возникали за каждым углом. Свет внутри не горит, и Джаред давится воздухом, когда видит смутные очертания в темноте. Разочарование приходит почти сразу же: он принял за Дженсена охапку швабр, кое-как прислоненных к стеллажу.

Со вчерашнего дня здесь так и раскиданы мятые, слипшиеся салфетки. Джаред пинками расшвыривает их по углам и садится на перевернутое ведро, проверяя часы на мобильнике. Яркая подсветка слепит глаза.

Дженсен так и не приходит.

Изображение

У каждого человека есть своя вершина болевого порога – отметка, перевалив за которую, боль становится настолько нестерпимой, что организм предпочитает отключиться, вместо того чтобы захлебываться криком и радовать палача. Докуривая вторую сигарету подряд, Джаред думает, что свою вершину он уже покорил и сейчас находится в глубоком обмороке. В кои-то веки его голова с ним соглашается, начиная противно кружиться, – никотин все-таки детям не игрушка, даже если у детей самоуверенность через край и ржавый ножик в кармане.

Если сфокусироваться на одной точке пространства, все остальное будет выглядеть размытым цветным пятном. Одно такое пятно отделяется от громкой толпы и подходит ближе. Данниль останавливается прямо перед ним, вторгаясь в личное пространство и сверля пристальным взглядом.

Личное пространство. О, как заговорил, какие слова умные наружу лезут.

- Что произошло? – спрашивает она. Вопрос вызывает рвотные позывы, только вот незадача: выблевать Джаред может только дым из легких да утренний сок, спертый у сестры. Он вполне уверен, что видео уже успело разойтись по школе, и кто-нибудь особо предприимчивый уже принимает ставки, содержимое чьей черепной коробки будет размазано по школе на следующий день.
- Передача.
- Что?
- Передача, говорю. Передаю тебе вопрос.
- Женевьев ушла с последних уроков и упорно твердит, что все хорошо. Вот ты мне и расскажи, что ты, блин, успел наворотить за десять минут, которые я ее не видела!
- Твоя идея была?
- Я только предложила, Жен загорелась сама. Джаред, мать твою, что?!

Джаред щелчком отправляет окурок на капот соседней машины и несильно пинает багажник той, на которой сидит.

- Ты реально предложила Жен поцеловать меня перед всей школой? – устало спрашивает он, шаря по карманам в поисках хотя бы спичек.
- Только перед Чадом. Ты же сказал, что поможешь, это был всего лишь один из вариантов, который мог сработать, Жен ухватилась именно за этот!
- Она поцеловала меня.
- Я видела, Джей, – терпеливо говорит Данниль, бедром прислоняясь к машине. Вспомнить бы, чья она, по директорской-то не очень хочется задом елозить.
- После, в туалете. Она опять поцеловала меня. Полезла кровь вытирать, потом целоваться. Она поэтому так обрадовалась твоей затее?

Спичек нет, зажигалка сдохла, прикуривать нечем. У Дженсена есть, стопудово.

- Я не знала. Прости.

Данниль отворачивается, и Джаред наконец-то может посмотреть на нее в упор. Она сама не очень хорошо выглядит, доходит до него через обморочное сознание. Девчачья компания – это тебе не команда по регби, где Данниль было бы самое место; это гнездо с одинаково раскрашенными змеями – пока не укусит, понятия не имеешь, ядовитая или нет.

- Сама-то как?
- Билл заебал. То за жопу хватает, то в кино зовет. Все по пизде какой-то пошло, – меланхолично говорит она вдруг, устраиваясь на прогретом солнцем багажнике. – Были же друзьями, все было клево, разве нет?
- Было, – подтверждает Джаред. А зачем спорить? И правда было. До лета. За каких-то три месяца в людях поселились черви, прожирая внутренности насквозь и оставляя позади себя только зеленоватый, вонючий гной.
- Мы сидим на машине Мастерса.
- Заебись.

Имя тренера зажигает перед глазами лампочку, которая у нормальных героев в мультиках должна появляться над головой, а у фриковатого Джареда – вот, перед глазами. Сознание упорно шевелится, пробуждаясь от обморока.

- Я пойду, ладно? До завтра, – говорит он, соскальзывая с багажника. Мобильник, крепко прижатый к бедру плотной тканью джинсов, молчит уже несколько часов кряду, поэтому доставать его и смотреть время не хочется – это как в свежую рану потыкать веточкой, выуженной из лужи. Он изворачивается и засекает время на даннилевых вырвиглазных часах – еще есть, все нормально.
- До завтра, – с тоской тянет она. – Сигареты есть?

Джаред молча протягивает ей мятую и грязную пачку, так же молча кивает в ответ на благодарную улыбку и уходит, прикусив внутреннюю сторону щеки.

Изображение

Девушка в белом халатике за стойкой улыбается совершенно непрофессионально, жалостливо вздергивая кверху брови.

- Мне очень жаль, вы разминулись, – говорит она. – Он заходил буквально час назад.

Она смотрит так, будто знает, почему Джаред приперся в эту оптику, почему несколько сотен метров гнался за автобусом до следующей остановки и чуть не сбил двухметрового латиноса на выходе. Скорее всего – не знает нихрена, думает, что сюрприз какой-нибудь провалился, но любовно взращенная за несколько часов паранойя совершенно другого мнения, и Джаред склонен с ней согласиться.

- Ничего страшного, спасибо большое.

Она говорит ему что-то вдогонку – наверняка что-то, что он уже слышал, поэтому он даже не задерживается, выходя из магазина. В тени от навеса в конце улицы Джаред останавливается, вытаскивает из кармана телефон и звонит Дженсену – в последний раз, как пообещал себе. Мобильный оказывается выключен, механическая девушка предлагает оставить абоненту сообщение, и перед тем, как отключиться, Джаред желает ей сломаться в мучениях.

Его дядя, работавший в юности столяром, чтобы оплатить обучение в колледже, когда-то давно пытался научить Джареда делать нехитрую мебель. Тогда у Джареда были совершенно другие увлечения, в основном, сводившиеся к разнообразным мячам и неблагополучным детям; но то, с какой уверенностью дядя мог сказать, сломана ли вещь где-то внутри, даже не видя внешних изъянов, его всегда поражало. Сейчас он понимает, что тогда был дураком – согласился бы на пару уроков и знал бы, как починить то, что сломалось между ним и Дженсеном. Знать бы, как чинить и что, а уж гвозди нужной длины и шуруповерт он всегда подогнать сможет.

Когда он открывает сделанную вчера фотку – дебильные очки на половину экрана, собственная смазанная челка и веснушки Дженсена, яркие как ириски, – сознание уже не может дать сбой и уйти в отрицание и воображаемый обморок: превышен лимит. Болит ярко, сильно, где-то под ребрами и одновременно в горле, как блядская ангина, только компресс не сделаешь.

До дома Джаред предпочитает идти пешком, наворачивая огромные круги по окрестностям. По пути он заходит в магазин, тратит последние деньги на банку пива и выпивает ее одним глотком в паре шагов от входа. От сомнительного алкоголя пустой желудок скручивает, и Джаред мстительно приправляет все последней сигаретой – больше нет, надо искать поддельные права.

Приставшую было с вопросами Мэган он посылает нахуй и запирается в комнате до поздней ночи.

Изображение

Когда за окном начинают петь птицы, становится понятно, что заснуть Джаред не сможет.

Мыслей так много, что голова трещит почти буквально, от усталости в глазах горячо и очень сухо – сейчас бы завернуться в одеяло, забить на школу и попытаться выспаться…

Когда схлынула первая волна затопляющей жалости к самому себе, включился рассудок, упрямо твердящий, что Дженсен не стал бы сбегать просто так, и он совершенно точно не стал бы ломать комедию в кафе, чтобы потом начать Джареда игнорировать. Катастрофа произошла после кафе и до библиотеки – охеренно огромный промежуток времени. Были бы у Дженсена друзья, он мог бы подойти к ним и вытрясти из них правду. Только у Дженсена ни друзей, ни близких знакомых – закрытый, как моллюск в своей раковине. Может, потому и сбежал: слишком близко, слишком страшно?

Джаред вспоминает, как отчаянно тот подставлялся под прикосновения, совсем как бездомный кот, и шумно сглатывает. Не могло это быть какой-то дурацкой игрой. Не могло.

Что, ну что могло такого случиться, чего ему могли наговорить, чтобы Дженсен даже разговаривать с ним не захотел? Простой детский вопрос «за что?» Джаред старается себе не задавать.

Родственников за завтраком видеть совершенно не хочется, поэтому он снова выскальзывает из дома еще до того, как материны блинчики начнут одуряюще пахнуть на весь дом, и почти час ждет Данниль на школьной стоянке. Вместо пары долларов, которых у нее нет, она одалживает ему сигарету и призраком стоит рядом, пока он на пустой желудок давится горьким, отдающим чем-то тоскливым дымом.

Изображение

Стоит ему переступить порог школы, привычно гудящей, как растревоженный улей, в глаза бросаются листы бумаги, тщательно прилепленные к ящичкам. Данниль что-то бормочет под руку, но Джаред ее целенаправленно игнорирует: при одном взгляде на бумажки сердце делает невнятный и очень неприятный кульбит.

Добраться до ряда ящиков удается с трудом из-за немаленькой, смеющейся толпы, которая тут же выталкивает его куда-то в сторону, и в результате он оказывается приперт к стене чьим-то огромным рюкзаком. От сбившегося дыхания сфокусировать взгляд на поплывших буквах удается не сразу.

На изрядно помятом листе, вырванном из чей-то руки – мрачный, неулыбчивый Дженсен. Рядом – водяной знак сайта гей-знакомств и анкета о себе, заполненная с катастрофическими ошибками. Дальше первой фразы «люблю толстые члены» Джаред не читает: от дикой, неконтролируемой ярости кровь закипает до ста градусов по Цельсию.

Ебаный ты мудак, Мюррей.

Обладатель рюкзака оказывается на полу, а Джаред врезается в толпу как ледокол. Когда собравшиеся вокруг идиоты понимают, что он делает, они отступают, и ему хочется разбить каждую гребаную физиономию, напоминающую обезьянью морду из учебника по биологии.

- Ты че, его дружок, что ли? – озадаченно спрашивает кто-то, и Джаред расплывается в перекошенной улыбке.
- Я его друг, сука, – цедит он, на выдохе выбрасывая крепко сжатый кулак в сторону голоса. Не относящиеся к делу люди прыскают в стороны как рыбки в бассейне, и костяшки встречаются с чьим-то крепким черепом.

Стоя посреди школьного холла в надетой на левую сторону футболке, сжимая в руках куски срываемых им бумажек, Джаред ожидает, что сейчас ему в нос прилетит ответный удар, и он вырубится в лучшем стиле комиксов, но все только почему-то прячут глаза. Милли из группы поддержки медленно пожимает плечами и отходит от ящиков, окидывая его откровенно брезгливым взглядом, и это провоцирует цепную реакцию: все начинают расходиться, отпуская короткие смешки. На этот раз по поводу Джареда.

Вот так-то – намного лучше.

Изображение

Все сорванные им листы Джаред скрупулезно рвет на мелкие клочки и спускает в унитаз, жалея, что под рукой нет кирпича, чтобы отправить его следом. Или метнуть себе в голову – это уж как больше захочется.

На Дженсена он натолкнулся, когда резко вывернул из-за угла, сжимая в руках мятую бумагу: тот с остервенением сдирал листы с доски объявлений вместе с разноцветными заметками шахматного клуба. Джаред хотел его позвать, но тот обернулся сам, сверкнул глазами, яркими, как фары, и Джареду показалось, что его сбила машина. Грузовик, наполненный ненавистью, обреченностью и чем-то яростным, как берсеркер в играх. Обреченности в глазах Дженсена наблюдалось больше, чем всего остального, и Джаред рванул вперед, отключив мозг, даже руку успел протянуть. А Дженсен сделал шаг назад, и Джаред остановился. По ощущениям, правда, больше показалось, что рухнул на острые колья.

- Какого черта ты лезешь? Какого хера ты постоянно лезешь?! – выплюнул Дженсен, уставившись на смятые листы у Джареда в руках.

Заталкивая осточертевшую бумагу в почти засорившийся унитаз, Джаред думает, что если бы Дженсен сказал что-нибудь еще, то он бы просто развалился на куски, как пересохший глиняный голем.

Ночью он тешил себя мечтами, что, возможно, он просто непроходимо тупой и не понял какого-то гениального плана Дженсена. Оказывается, он действительно тупой, только думал не в том направлении.

- Ты идешь на урок? – спрашивает из-за спины Данниль. Джаред качает головой, потом кивает на всякий случай и бросает в унитаз сверху рулон туалетной бумаги. Сухая глина, из которой внезапно состоит тело, дрожит и мечтает осесть на пол кучкой остропахнущей пыли.

Вообще, надо бы на урок. Учеба, зубрежка, туманный колледж впереди и все такое.

- Ты же не серьезно, что он твой друг? – снова подает голос Данниль. – Я думала, ты просто решил поиграть в Ланселота и спасти девушку в беде.
- Пойду пожру, в ящике пара долларов вроде была.
- Джей.
- Я правда жрать хочу.

Очень хочется, чтобы Данниль сейчас отлепилась от покореженной раковины и обняла его, но тогда Джаред точно не сойдет с места и разрыдается, как девчонка.

Умная Данниль позволяет ему сохранить остатки вывалянного в грязи самоуважения и просто кивает, не двигаясь с места. А может, так и не поняла, что что-то произошло.

Изображение

За мятый доллар становится обидно сразу же после того, как он исчезает в автомате со снэками: от одного взгляда на еду начинает подташнивать. Забавное чувство, когда хочется и поесть, и с унитазом пообниматься.

На первом совместном уроке Джаред планирует забраться на дальнюю парту и переждать там, попробовать даже заснуть, может быть, но Чад с компанией хищно нарисовываются на горизонте еще в коридоре, и Джареду приходится в последний момент хватать Женевьев за руку и втаскивать в класс. Дженсен уже там – сидит, скорчившись над учебником, будто над ним наковальня зависла, и от неловкости даже ноги перестают слушаться.

- Со мной садись, – краснея, говорит Джаред Женевьев, чувствуя себя до невозможности глупо.
- Ты хорошо над этим подумал? – вкрадчиво спрашивает Чад у его спины. Джаред напрягается, готовясь к очередной, на этот раз долгожданной драке, но бывший друг выглядит вполне миролюбиво. Джаред не может удержаться от придирчивого взгляда: после того, как он узнал о разводе его родителей, Чад начинает видеться немного по-другому. Не меньшим ублюдком, но все равно по-другому, будто о каждом значительном проишествии в жизни должна свидетельствовать печать на лбу. Он даже представлять не хочет, что творится у того дома.

Все, что может быть неправильно понято, будет понято неправильно – Чад принимает разглядывание за угрозу и расправляет плечи.

- Ты серьезно хочешь со мной тягаться из-за нее? – спрашивает он, тыча пальцем в сторону Женевьев. На всякий случай Джаред смотрит в указанном направлении, и с его точки обзора Чад указывает скорее на разинувшего рот Брайана. А если чуть присесть, то на Дженсена.

Не бросать же начатое на полдороге.

- Мне можно начинать бояться? – уточняет Джаред.
- Сука. Какая же сука, – неверяще качает головой Чад, злобно щуря глаза. Самоубийственно хочется спросить, кто же именно из огромного множества знакомых Мюррею людей – сука, но Джаред сдерживается.

Во время урока он никак не может сосредоточиться на материале, хотя Дженсен впереди него увлеченно строчит в своей смешной, потрепанной тетради. Чем дольше Джаред на него смотрит, тем меньше ощущает самого себя, словно от него остался лишь карандашный силуэт, а внутри – засасывающая пустота.

Неужели только он себя так чувствует? Неужели Дженсену сейчас обидно и тоскливо только из-за распечаток и совершенно наплевать на сидящего позади Джареда?

"Не хочешь поиграть в города?" – спрашивает Джаред у Женевьев в записке. Он опасается, что она перестанет теперь с ним теперь разговаривать, отгородится глухой стеной или, не дай Бог, начнет плакать, но она застывает ненадолго над листком, и из-за распущенных волос не видно выражения лица.

Он ведь правда не знал. Не знал, не догадывался и не имеет ни малейшего понятия, что делать, когда твой друг больше не хочет быть твоим другом, потому что ему этого мало.

"Неаполь", – пишет Женевьев спустя минуту, ткнув его в локоть остро заточенным карандашом. Дженсен роняет ластик, который несколько дней назад пыталась съесть Сэди, и Джаред рад, что для отведения глаз у него есть вполне реальная причина.

"Ливерпуль", – отвечает он, почесав нос.

На Манчестере несколько минут спустя Дженсена вызывают к доске, и игру Джаред безнадежно запарывает.

Учительница, чьего имени он не помнит, подслеповато щурится, зачитывая условия задачи. Под неизменным черным свитером движутся лопатки, на край ворота при каждом повороте ложатся кончики выгоревших волос – и все, о чем Джаред может думать, это есть ли у Дженсена веснушки на спине.

Изображение

Справа от Джареда слышится громкий смех, и в дженсенов затылок прилетает комок бумаги.

- Станцуй стриптиз, педик, – громко ржет Чад, довольно откидываясь на стуле.
- Мистер Мюррей! – вяло протестует учительница, не утруждая себя поднятием головы от задачника. У Дженсена начинают дрожать кулаки, чадов смех подхватывает Билли.
- Ну, давай, не жмись! – горланит тот. – Ты же спец по жопам!
- Завали ебало, Чад! – взрывается Данниль, опережая Джареда всего лишь на секунду. – Самому не надоело, питекантроп?!
- Ха-а-аррис, – удивленно тянет из другого угла Марк. Чад шутливо изображает капитуляцию и прежде, чем криво улыбнуться Данниль, посылает шокированному Дженсену воздушный поцелуй.
- Остынь, стерва, – лениво говорит он.
- Как ты меня назвал? – щурится Данниль, поднимаясь. Джаред все-таки срывается с места, безнадежно путается ногами в валяющемся на полу ремне сумки и чуть не выбивает себе зубы краем соседней парты. Когда он под всеобщий смех садится обратно – не без помощи разволновавшейся Женевьев, – Дженсен стоит на два шага дальше от доски, чем стоял, и упрямо смотрит куда-то в сторону.

- Мисс Харрис, мистер Падалеки, мистер Мюррей, я выношу вам предупреждение! – оживает учительница, чьего имени Джаред по-прежнему не помнит. – Мистер Эклз, продолжаем.
- Его педрильское величество, – никак не может угомониться Чад.
- Второе предупреждение! – повышает голос мисс Салливан. Салливан, точно.

Слава Богу, Чад затихает до самого конца урока. Он бахвалится перед Билли коробкой спиртного, спрятанного дома, и по-идиотски плюется через ручку обслюнявленными бумажными катышками, но на счет Дженсена не говорит больше ничего. Джаред этому рад несказанно: Дженсена и так слишком много. Он горбится за партой впереди, доверчиво и открыто улыбается в джаредовой голове, и Кэти обсуждает его же где-то сбоку.

Он действует на Джареда так же, как змеиный яд на человеческую кровь, заставляя ее сворачиваться в алое, вязкое желе.
Изображение

Хреновее всего становится, когда Дженсен практически сбегает из класса, едва дождавшись звонка.

- Нет, Джей, ты не можешь уйти, – возмущается Данниль на перемене. – Не можешь – и точка! Ты висишь на волоске с прогулами, ты нужен Жен, в конце концов!
- Это тупая идея, понимаешь? Самая ебнутая из твоих идей, Дан. Мы с Жен – не пара, и никогда ей не будем! Ей же это неприятно...
- Ты со своим Эклзом ебанулся окончательно, что ли?! Ему не хочется, какая цаца! – от клокочущего гнева Данниль кажется намного выше своего роста. – Хотя нет, давай, вперед! Признай, что ты не трахаешь Жен, и тогда этим займется Чад!
- Прекрати орать, – устало ерошит волосы Джаред. Женевьев у питьевого фонтанчика бросает на него тревожный взгляд, и он качает головой. – Я же не отказываюсь.
- Вполне возможно, что его предки после развода совсем разъедутся. Сам понимаешь, в городе оставаться не захочет никто, Чада заберут с собой. Неделя, может две – и все будет нормально, – гораздо тише говорит Данниль, не прекращая нервно теребить браслет из пивных ключей на запястье. – Мама постарается разобраться быстро. А потом можешь хоть Кэти драть, никто тебе слова не скажет.
- Она страшнее моей тети с утра. Почему Чад мне не рассказал? – спрашивает Джаред, механически обнимая подошедшую Женевьев. Та напрягается под его рукой.
- Я-то почем знаю. Он никому не сказал, только вести себя начал как полное говно, – пожимает плечами Данниль.

Возразить Джареду нечего. Приходится вести Женевьев на химию, кисло улыбаясь недоверчивым взглядам, скованно целовать ее в щеку и в своем классе садиться в самый дальний угол.

Изображение

Эпицентром и главным распространителем негативного восприятия жизни среди джаредовых друзей всегда была Данниль. Однажды, когда они нажрались до невменяемого состояния и почувствовали срочную необходимость рассказать свои самые страшные тайны, Данниль сообщила, что это, наверное, из-за родителей-адвокатов: когда с детства слышишь только рассказы о человеческом вранье и сволочизме, поневоле проникаешься общим посылом.

Ее можно понять – Данниль никогда не ждет от людей чего-то хорошего и потому никогда сильно не расстраивается. Джареду хочется попросить у нее несколько уроков.

За время короткого знакомства с Дженсеном он поставил все свое существование с ног на уши. Особенно обидно то, что сделал это совершенно самостоятельно, его никто об этом не просил. По всей видимости, зря старался. И зачем все это было?

Услышав последний звонок, Джаред ощущает себя пустым окончательно, так, что даже контура не осталось: человек – черная дыра. На выходе из школы он снова сталкивается с Дженсеном, вытряхивающим что-то в мусорное ведро, и низко опускает голову, избегая возможного взгляда. Посмотрел на него Дженсен или нет, он не видит и поэтому волен фантазировать на эту тему сколько угодно. Уж этого-то ему никто запретить не может.

Изображение

Элисон опаздывает на полчаса. Она выглядит хуже, чем в Йорктауне, вырядившись во что-то, что можно условно назвать тряпичными мешками для мусора.

- Позвонила бы, – беззлобно поддевает ее Джаред, понятия не имея, как начинать разговор. Элисон задирает голову, выпячивая вперед острый подбородок, и смотрит прямо ему в глаза.
- Хотела удостовериться, что ты не уйдешь.

Даже если бы Джаред и хотел уйти, идти ему некуда: почти любое место предполагает одиночество. И те несколько часов, которые он провел дома, не зная, куда себя приткнуть, жгли кожу, как пушистая стекловата – разговаривать с ним отказались даже собаки. Быть одному не хочется до воя, от одной только этой перспективы становится страшно. Чад ушел, Жен ушла, Дженсен и вовсе испарился. Испуганный голос в его голове настойчиво твердит, что как только он отойдет от кого-нибудь из оставшихся ему знакомых людей, то и они тоже исчезнут, предварительно хорошенько ударив по самому больному месту.

- Как отец? – невпопад роняет Джаред.
- Чинит машину, – отзывается Элисон. Она начинает куда-то идти вниз по улице, и Джаред привычно пристраивается рядом, не задавая лишних вопросов.
- Он это... ну, не возражает?
- Что?
- Ну, что ты со мной. И поздно уже достаточно, – мямлит Джаред. О практической стороне вопроса, когда идешь гулять с родственницей, он как-то не подумал. Только звонков матери не хватало.
- Он не интересовался.
- Куда мы идем?
- Пить.

Больше вопросов Джаред старается не задавать, даже когда они заходят в прокуренный непрезентабельный ночной клуб, стоящий на отшибе полузаброшенной дороги. Все, о чем получается думать, это что отсюда до дома Дженсена намного ближе, чем до его собственного.

Элисон бросает его у самого входа и уходит к барной стойке, ловко уворачиваясь от странных, уже явно ширнувшихся людей, даже не оглядываясь по сторонам. Джаред же никак не может перестать крутить головой: кажется, в этот ночной клуб он может прийти выряженным в костюм Зубной феи, и никому не будет никакого дела. На еще не очень заполненном танцполе здоровенный негр уже почти в открытую трахает рукой сползающую по нему брюнетку гренадерского роста, компания девиц на диване в углу, ничуть не скрываясь, курит травку, всклокоченный парень за ближайшим столиком крутит в руках кредитку, и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, зачем она ему в этой дыре.

Элисон появляется в момент, когда покрытый татуировками с ног до головы секьюрити начинает недвусмысленно поглядывать на ошалевше прислонившегося к стене Джареда.

- Что это за место? – кричит он ей на ухо, пытаясь переорать музыку.
- Не нравится?

Оказавшись на улице, Джаред жадно хватает ртом воздух.

- Что это, блин, было? – спрашивает он снова. Элисон демонстрирует торчащее из сумки горлышко бутылки.
- Дешевая выпивка без документов.
- Охренеть! Как? – вскидывается Джаред с энтузиазмом. Права Джеффа все чаще вызывают у барменов и продавцов вопросы, а на нормальные поддельные денег как всегда катастрофично не хватает.
- Свои источники, уймись.
- Ну, Лис, ну, правда, как? Сколько тебе лет? Тебе же не продадут! – не унимается Джаред. То ли пары травки в голову ударили, то ли крепкий алкоголь в непосредственной близости улучшает настроение, но тиски, мешавшие сделать лишний вдох, немного ослабляются.

Элисон отвечает, лишь когда они забираются в глубину парка и падают на расстеленную Джаредом куртку:

- Бармен – старший брат моего одноклассника. Можешь прекратить делать вид, что беспокоишься.
- Я беспокоюсь, – огрызается Джаред, перекатываясь на холодную траву и освобождая всю куртку Элисон. Почему все вокруг считают, что ему до них нет никакого дела, что это за заговор всеобщий?
- Пей, – протягивает она ему уже открытую бутылку.

Оказывается, это текила. Горьковатая, со странным привкусом, она кажется вкуснее всех попробованных им газировок. Джаред делает несколько больших глотков, размашисто вытирает губы и опирается на локти, запрокидывая голову. Звезд он предсказуемо не видит – какие звезды в городе, – зато обнаруживает розоватые облака на фоне стремительно темнеющего неба. Красиво.

Энтузиазм, с которым Элисон в свою очередь прикладывается к бутылке, его немного пугает.

- Так плохо? – спрашивает он осторожно, садясь по-турецки. Она взмахивает темными волосами в непонятном жесте и передает ему бутылку. Еще один глоток прогоняет застывший в кончиках пальцев холодок.

- Почему? – хрипит Элисон, утыкаясь острым подбородком в свою коленку. Где-то в отдалении слышны чьи-то радостные крики и собачий лай, и Джаред нервно вздыхает. Мир сужается до огромного, темного парка и крохотной полянки с расстеленной на ней ветровкой, Элисон из-за темной одежды практически не видно, и можно представить, что он здесь один. Как и хотел, вероятно, Дженсен, выкрикивая ему в лицо слова, от которых до сих пор хочется обхватить себя руками и позорно спрятаться.

Ладно, если ему так хочется, Джаред испарится на другую сторону планеты. Что там, если просверлить насквозь? Китай? Ничего, наверняка язык не такой уж и сложный, Джаред справится. Может девушку одной рукой поднять, сможет и это.

Элисон подползает ближе и протягивает ему бутылку. Быстро же они: еще немного, и половина останется.

- Просто игнор, – бесцветно говорит он, облизывая больно растрескавшиеся от едкого алкоголя губы. – Тотальный. И что я лезу не в свое дело. А я помочь только хотел. Знаешь, как офигенно до этого было?

Достойного окончания своему сумбуру Джаред подобрать не может, поэтому просто отпивает еще. Дома он так и не смог в себя впихнуть что-то серьезнее куска пончика, и текила на пустой желудок оглушает, заставляет кровь нестись по венам с утроенной скоростью, красиво подкручивая зрение, – как на профессиональных фотографиях: все размыто, и только Элисон в фокусе – черно-белая, резкая.

- Ну, забей, – говорит она закономерно.
- Не могу, – жалобно отзывается Джаред. – Не хочу.
- Тогда догони, – пожимает плечами Элисон.

Джаред тоскливо задумывается. Мысли путаются, ухватить хоть одну за хвост никак не получается, хотя вокруг головы назойливым комаром вьется уже знакомое ощущение: упустил что-то, забыл, как последний идиот.

- А ты? – спрашивает он, внезапно осознав, что они молчат слишко долго.
- Я хочу сбежать из дома, – пугающе серьезно говорит Элисон. – Что думаешь?
- Бред, – давит Джаред. – Куда?
- Некуда, – обреченно кивает она. – Они не замечают меня. Меня не удовлетворяет моя домашняя жизнь.

Поняв, что продолжения не последует, Джаред притягивает Элисон к себе и заваливается вместе с ней на землю.

- Бля, – констатирует он, когда окружающая действительно прекращает кружиться и более-менее застывает. Элисон кивает лохматой головой и удобно пристраивается у него под боком. Дженсен так валялся – мягкий, домашний, в линялой футболке и с голыми, кривыми ногами. И пах он чем-то похожим, только был почти в два раза шире и крепче, но это, право, какие-то мелочи. Все, что имеет значение в эту секунду – это то, что прижимающийся к нему сейчас человек не отталкивает его, не бросается жгущими напалмом несправедливыми обвинениями, а просто находится в одной и той же точке вселенной.

Чтобы не облиться текилой, пытаясь отпить лежа, приходится смешно вытягивать губы трубочкой. Оба громко смеются, повторяя движение друг за другом, пока текила закономерно не проливается и не попадает кому-то из них в нос.

- Поцелуй меня, – просит Элисон, с сожалением разглядывая почти пустую бутылку. Джаред широко улыбается и тянется к ней, с трудом усевшись на корточки, но на полпути останавливается и глупо моргает.
- Ты ж моя сестра.

Он почти горд, что вспомнил такую важную информацию.

- Хочу попробовать, – доверчиво говорит она. На ум некстати приходит недавний клуб с разнузданными нравами и то, как свободно Элисон туда зашла. Выловит еще какого-нибудь любителя белого порошка...

У нее тонкие, мягкие губы и слегка неровные зубы, зато безумно податливый язык. Она ненавязчиво повторяет каждое джаредово движение, удобнее поворачивает голову и раскрывает рот, безоговорочно позволяя вести и вылизывать изнанку щек. С ней приятно целоваться, по-текильному горько и гулко в висках: похоже на поцелуй с Дженсеном запретностью, непохоже всем остальным.

Напоследок она прикусывает его губу и отстраняется. Руки Элисон держала на коленях, даже не делая попытки коснуться Джареда, и за это он ей безумно благодарен. Поцелуй его немного отрезвляет, хотя и хочется еще и еще, так много, как сможет принять. Только не с ней.

Говорить больше не хочется никому из них, поэтому следующий час они просто валяются на траве, кидаются мелкими камнями в ветку ближайшего дерева и громко хохочут, когда все камни летят мимо как один. В голове наконец-то – блаженное, туманное марево, мешающее не просто ходить, а даже стоять, и катающаяся по земле Элисон широко улыбается, когда он неловко спотыкается о ветку и падает, обдирая руки.

Клево: оказывается, когда болят руки, не болит ничего в груди, чему болеть никогда бы не следовало.

Для подтверждения своей теории Джаред выливает остатки текилы на ссадины и сдавленно шипит, пока Элисон гулко, сюрреалистично смеется, спрятав лицо в ладонях.

Ему следует делать так почаще.

Изображение

Утро начинается с чего-то мокрого и горячего, прикасающегося к его лицу. Джаред со стоном отворачивается и спихивает радостно скулящую Сэди с кровати, голова реагирует на резкое движение вспышкой боли и пульсирующим желанием умереть на этом самом месте.

- Эй, доброе утро. Ты нормально?

Приходится выпростать руки и нос из-под одеяла и попытаться сосредоточиться на расплывающейся фигуре Мэган.

- Шторы задерни, – сипло требует Джаред. Сестра бросается выполнять поручение.
- Так?
- Ага... Как я тут оказался?
- Ты во втором часу ночи стал в окно лезть.

Джаред обреченно вздыхает. Вот это попал, так попал...

- Не переживай, я сказала предкам, что ты рано лег спать, они не видели, – отмахивается Мэган. В ее руках волшебным образом появляется бутылка воды, и на следующие несколько минут он выключается из жизни, присосавшись к горлышку. Вот уж чистая правда, что вода – источник жизни.

Лучше тем временем не становится: к гудящей голове и тошноте присоединяется резь в пустом желудке. Джаред подтаскивает колени к груди и утыкается лицом в подушку.

- Что ты здесь делаешь, мелочь? – хрипит он, переждав болезненный позыв.
- Прикажешь тебя одного бросать? – интересуется Мэган. – Ты меня напугал вчера до смерти.
- Прости, – неискренне бурчит Джаред. Вчерашний день, а в особенности вечер вспоминается плохо. Как добирался домой, он не помнит вообще.

О. Элисон. Там была Элисон.

- Хочешь есть? – осторожно спрашивает Мэган. Желудок реагирует на предложение бурной тирадой, и Джаред едва успевает добежать до туалета, уже не заботясь о грохоте, который производит.

Рвота заканчивается только когда в желудке не остается ничего, кроме воздуха, и Джаред медленно сползает на пол. Открывая глаза, он ожидает увидеть рядом разгневанных родителей, но видит только морщащуюся Мэган со стаканом воды.

- А... Мама? – невнятно мямлит Джаред, с трудом поднимаясь на ноги. Господи, как же он понимает Кобейна.
- Они к Джеффу уехали. Хотели меня с собой взять, я отбрыкалась.
- Спасибо.
- Тебе лучше?
- Немного. Слушай... сделай кофе?

Мэган кивает.

- И у отца в тумбочке поищи таблетки. Белые такие, большие...
- Душ прими, – наконец-то улыбается сестра. Видеть ее обеспокоенной настолько непривычно, что Джаред без лишних возражений залезает в душевую кабинку, забыв раздеться. Глубокие, воспаленные ссадины на правой руке, оказавшись под водой, немедленно напоминают о себе пронзительной болью. Откуда они у него вообще? С кем подрался?

Только бы не с Дженсеном.

В кухню Джаред влетает, на ходу натягивая футболку и тщательно игнорируя желание забраться обратно в постель и не вылезать оттуда ближайшие лет сто. Пока он звонит Элисон, возящаяся с кофемашиной Мэган бросает на него жуткие взгляды.

- Лис! – выкрикивает Джаред, когда на том конце провода наконец-то отвечают. Чугун, залитый в виски, его крика не одобряет. – Лис, привет!
- Проспался, – веселится Элисон. Судя по голосу, она активно что-то жует, и Джаредов желудок отчаянно дергается.
- Все было настолько плохо?
- Да не, нормально.
- Ты как?
- Получше твоего, – хмыкает она.
- Почему у меня руки разбиты? – задает Джаред главный тревожащий его вопрос.
- Врезался в дерево, – глухо смеется Элисон. – Смешно было, кстати.

Он облегченно выдыхает и утыкается лбом в холодную столешницу.

- Спасибо.
- Обращайся, – говорит она. Джаред собирается еще раз рассыпаться в благодарностях, но Элисон бросает трубку, буркнув что-то про свои дела.
- А теперь объясни мне, что произошло, – встревает Мэган, пододвигая к нему большую чашку кофе. – Ты меня здорово напугал.
- Просто хотел расслабиться, Мэг. Немного переборщил, – туманно отзывается Джаред. – Прости.

В жалобно ноющей голове толпится такое количество мыслей, что, кажется, несчастный череп вот-вот взорвется. И если от стыда перед Элисон он еще может откреститься, то вина перед Мэган растет с огромной скоростью. Каким мудаком надо быть, чтобы настолько перепугать младшую сестру? Бли-и-ин...

- Прости. Я так никогда больше, – заискивающе говорит он. Мэг кивает, прикусив губу.
- Обещаешь?
- Обещаю.
- Тогда ладно, – улыбается она. Потом мрачнеет:
- Только комнату свою проветри, там воняет, как на помойке. Я к ней больше не приближусь даже, фу.

Джаред покаянно кивает, запивает принесенные таблетки крепким кофе и стаскивает в гостиную свой ноутбук, предварительно распахнув все окна на втором этаже. Когда он забивает в поиск на карте Сан-Антонио "книжные магазины", у него на секунду перехватывает дыхание.

Элисон права, охрененно права: он не может сидеть просто так. Не может и не будет. Так что если Дженсен действительно хочет, чтобы он пошел нахуй, то пусть скажет ему это прямо в лицо.

_________________
Отвечай с удвоенной силой. Подумаешь — врежут тебе в рожу и разобьют губу. Главное при этом ответить не меньшим ущербом, или меньшим, но ощутимым. ©


05 дек 2013, 03:29
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 май 2013, 21:31
Сообщения: 14
Откуда: Saint-Petersburg
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
Изображение

Ровная колонка адресов книжных магазинов и похожих на них лавок, выписанная на косо выдранный из тетради лист, превосходит все джаредовы ожидания: на то, чтобы свести все адреса в одно целое, у него ушел целый час, перемежающийся походами к холодильнику, куда он поставил несколько стаканов с водой. Когда он разбивает один из них, залив ледяной водой всю кухню и свои босые ноги, в дверях возникает Мэган. Она смеряет брата и лужу под его ногами презрительным взглядом, а затем лезет за шваброй и совком.

- Что это? – спрашивает она, внезапно обратив внимание на список, одиноко лежащий на столе.
- Мне надо найти одного человека, – уклончиво отвечает Джаред, не найдя в себе сил что-нибудь соврать. Голова раскалывается на части, а звон разбитого стакана до сих пор стоит в ушах, мешая соображать.
- До вечера ходить будешь, – обыденно сообщает Мэган, возвращаясь к вытиранию лужи. Джаред тоскливо вздыхает и садится на кухонную тумбу. – А кого искать будешь? Девушку свою?
- Отстань, мелкая, – раздражается Джаред. Сестра меняется в лице, поджимая губы, и уносится в свою комнату, бросив швабру на пол и громко хлопнув дверью, а Джаред потрясенно замирает на месте, озаренный новой идеей. Мэган права: он будет ходить до поздней ночи, когда это совершенно не нужно!

В качестве извинения он посылает сестре смску с сердечком – когда запрыгивает в очень вовремя подъехавший автобус.

Изображение

На фоне яркого, истинно техасского неба с изредка плывущими белыми барашками облаков, дом Дженсена выглядит темнее – скорее синим, чем голубым, и на него больно долго смотреть. А еще на улице жарко, и очень хочется сесть, но Джаред игнорирует свое непрошедшее еще похмелье. Когда он что-то делает, куда-то идет или занимается исправлением того, что сам и наворотил, он чувствует себя намного лучше, нежели чем раскладывая все в голове по полочкам.

Перед тем, как постучать во входную дверь, он яростно прилизывает волосы, сегодня еще не видевшие расчески, и одергивает футболку, стараясь придать себе мало-мальски приличный вид. Вопреки его ожиданиям, вместо родителей Дженсена, для которых Джаред уже заготовил пламенную речь про забытые конспекты, в дверном проеме возникает худющая девочка лет двенадцати в слишком большой для нее футболке.

- Да? – подозрительно роняет она, заправляя неровно подстриженные волосы за ухо.
- Ты Маккензи? – выпаливает Джаред, жадно рассматривая знакомую россыпь веснушек-ирисок на носу. Кензи по-дженсенсеновски склоняет голову на бок и кивает с еще большим подозрением.
- Ты из секции волейбола?
- Нет, я ищу твоего брата. Ты не знаешь, где он? – спрашивает Джаред, нервно облизывая обветренные губы. Из глубины дома притягательно пахнет чем-то свежим, и пить хочется еще больше.
- У моего брата есть телефон, – неприязненно говорит она. – Вот возьми и позвони ему.

Такого поворота Джаред не ожидал.

- Мы поругались, – сообщает он наконец, решив переть напролом. – Он не берет трубку.

Вместо того чтобы одарить его ядовитым комментарием, как сделал бы ее брат, Маккензи внезапно потирает шею и согласно кивает:
- Он может.
- Пожалуйста, – ободряется Джаред. – Он сейчас на работе, да? Мне очень нужно, Кензи.

Она уже открывает рот, чтобы ответить, но тут за ее спиной слышится звук открываемой двери и женский голос.

- Все в порядке, мам, это ко мне! – кричит она в глубину дома и с неожиданной силой выталкивает Джареда на лужайку. – Постой на улице, я сейчас принесу.

Спустя пару минут она выбегает из дома, нервно оглядываясь на окна, и решительно пихает ему в руки мятую бумажку. При ярком солнце становится видно, насколько у нее на самом деле светлые волосы и яркие веснушки – ярче, чем у Дженсена. На застиранной футболке мелькают полустершиеся портреты киссов.

- Я ведь не пожалею об этом? – спрашивает она, складывая худые руки на груди. Джаред мотает головой и тут же глубоко раскаивается – тщательно прилизанные волосы немедленно лезут в глаза.
- Тогда ладно. Не звони только сюда больше. Моя комната на втором этаже слева, кинь гравием, если что – я выйду.
- Кину, – сердечно обещает Джаред. Ее очень хочется обнять и сказать что-нибудь доброе, сделать какой-нибудь комплимент, чтобы прогнать загнанность, прячущуюся в глубине глаз, – одну на двоих с Дженсеном. После того, как за ней закрывается входная дверь, Джаред огибает дом по широкой дуге и пытается всмотреться в левое окно, но оно задернуто плотными темными шторами.

Изображение

При одном виде перекошенной вывески симпатичного книжного магазина, спрятавшегося в полуподвальном помещении, Джареда протряхивает до самых пяток. Ноги малодушно подгибаются весь путь до тротуара и вниз по железной лестнице и предсказуемо отказываются двигаться уже у самого порога. Внутри прохладно, успокаивающе гудит кондиционер, высокие книжные стеллажи напоминают об университетских библиотеках, а за прилавком, просматривающимся от входа, – пусто.

Вот так вот, Джаред Падалеки. Добро пожаловать в реальность.

Он и не знал, сколько надежд возложил на этот чертов магазин. Как бы то ни было, они все, похоже, решают покинуть его синхронно, разворотив грудную клетку. Он зря беспокоил Кензи, вполне возможно, устроив ей неприятности, зря сменил три автобуса, пока нашел, как добраться до этого места… Джаред рвано выдыхает и сдавливает переносицу, стараясь успокоиться. Не до конца прошедшее похмелье услужливо напоминает о себе мутью на корне языка, и сначала ему кажется, что все это просто приснилось.

- Как ты меня нашел?

Чтобы увидеть бледного Дженсена, возникшего перед ним точно из ниоткуда, приходится несколько раз моргнуть, прогоняя плывущие перед глазами круги.

Джаред слабо помахивает картой, зажатой в кулаке, и пытается улыбнуться.

- С трудом.

Дженсен шумно втягивает воздух носом. Он стоит всего в паре метров, явно вынырнул из-за какого-то стеллажа, и так близко – протяни руку и потрогай. Джаред не двигается с места и на всякий случай прикусывает себе кончик языка.

- Зачем?
- Да потому что какого хуя, Дженс? – прорывает Джареда. В мыслях все звучало по-другому, только вот нахер все мысли, сознание – нахер это все, не нужно никому. – Что на тебя нашло? Что, блядь, происходит? У меня рука третья выросла или чем я провинился?!

Дженсен меняется в лице. С него разом слетает вежливое удивление, которое он нацепил на физиономию, будто это сейчас, блин, кого-то волнует, и губы сжимаются в одну тонкую бледную линию.

- Я не думаю, что... – начинает он с тем самым выражением лица, которое Джаред видел пару часов назад у Кензи.
- Да похуй мне на то, что ты думаешь! – шипит Джаред. Тормоза у него всегда слетают с какой-то радостной обреченностью, словно только и ждут повода, а Дженсен заебал со своей вечной подозрительностью и скрытностью. – Либо пошли меня нахер, либо объясни, какого черта происходит!

К последствиям своих слов Джаред оказывается не готов. Перерезая тормозные шланги собственного сознания, он, разумеется, ни к чему не готовился, но совершенно потерянный вид Дженсена приводит его в чувство. Так выглядят забытые в торговом центре дети, которых охранник уводит в комнату ожидания, застигнув посреди тихой истерики.

- Пожалуйста, Дженс, – тихо добавляет Джаред. Дженсен судорожно облизывает губы и механическим жестом дергает головой, а потом с еле слышным вздохом зачем-то лезет за телефоном. Поймать летящий в него мобильник Джаред успевает каким-то чудом, в последнюю секунду сообразив, что это не камень.

Ну, телефон, да, а дальше что? Дженсен дергает подбородком, не сводя с мобильника настороженного и какого-то брезгливого взгляда, и Джаред послушно открывает старую раскладушку.

Он попадает сразу же в меню входящих смс и хочет сначала возмутиться и отдать телефон владельцу, но потом пристальнее вглядывается в буквы на экране.

- Это что такое? – спрашивает он севшим голосом. Дженсен неопределенно пожимает плечами, рассматривая что-то крайне интересное в углу магазина, а Джаред чувствует, как спирает дыхание. – Тебе приходила смс тогда, в кафе, да?

Джаред пролистывает список смс ниже, не утруждая себя зачитыванием до конца. Они все об одном и том же: о тугих задницах, минетных дженсеновых губах и способах проведения им досуга. А потом эти гребаные распечатки...

- Это Кэти придумала, – говорит он наконец, пытаясь разрушить стену, которую между ними снова начинает строить Дженсен. – Больше некому. Тварь... Дженс, но я-то почему? – растерянно спрашивает Джаред.
- Да потому что ты рикошетом получаешь, кретин, – беззлобно и очень устало говорит тот. – Ты бы опять полез в драку, выпендриваться начал. Защитник, бля. А в результате получил бы куском трубы по башке. Не могу я так, понимаешь? – бросает он Джареду в лицо. – Не могу! Ты из-за меня поссорился с друзьями, с девушкой, бог знает еще с кем!

Повторить недавний пассаж Мюррея про суку хочется настолько сильно, что Джаред снова закусывает многострадальный кончик языка. Беспокоился он, значит. Уголки рта начинает помимо воли растягивать улыбка.

- У тебя странное понятие заботы, Эклз, – говорит Джаред. Всю злобу, страх и черт еще знает что из него высасывает как пылесосом. Он волновался. Охрененно умный и скрытный, как шпион, Дженсен о нем волновался, и кого колышет, что этим чуть не довел Джареда до нервного срыва? Правильно, ни-ко-го.

Почему-то никто из его друзей раньше не высказывал такой поддержки. Ну, кроме странноватой заботы Данниль, но там действительно не поймешь, то ли в шутку она, то ли серьезно, а от парней чего-то подобного ждать можно было до второго пришествия. Блин, охрененно же.

- Что? – вскидывается Дженсен.
- Ты мне, блин, озвучить это с самого начала не хотел? Я не настолько тупой, как выгляжу, мы бы вместе могли что-то придумать, – усмехается Джаред, и тут же понимает, что сделал это зря – Дженсен на глазах обрастает дикобразьими иглами и открывает рот, чтобы ляпнуть что-то в высшей степени провокационное и обидное. Лучшая защита – нападение, поэтому Джаред всовывает мобильник в руку владельца и неуклюже дергает его на себя, заключая в крепкое кольцо рук. Он так уже делал чертову уйму времени назад и по аналогии ждет бурного сопротивления, но Дженсен просто шумно вздыхает и утыкается носом ему в шею.

Щекотно.

Дженсен отстраняется спустя минуту, неловко одергивает зеленую форменную рубашку и немедленно начинает полыхать ушами.

- Ты чего? – удивляется Джаред.
- Хочешь чаю?
- Дженс. Дженс, вернись.

Тот послушно останавливается, прекратив свое непонятное бегство в подсобку, но поворачиваться лицом не спешит, и Джаред делает все сам, осторожно кладя руку ему на плечо.

- Что случилось?

Дженсен дергается всем телом, сбрасывая ладонь, Джаред прячет ее в карман, точно получив ожог. Обожгло скорее не руку, а его самого изнутри.

- Я пойду тогда, – говорит Джаред, стараясь прозвучать спокойно и не пропороть себе кожу ногтями. – Пока.
- Нет, стой! – мгновенно бросается за ним Дженсен. Он перегораживает Джареду проход и даже ноги расставляет шире, точно готовится к проявлению силы. – Не надо, не уходи.

И замолкает. Боязно даже пошевелиться, чтобы не разрушить ничего, и Джаред просто жадно разглядывает отчаянно краснеющего Дженсена, изо всех сил не отводящего взгляд. В холодном освещении ламп глаза у Дженсена бликуют яркими льдинками, глубоко залегшие темные тени навевают безрадостные мысли. Поверить в то, что ему самому было хреново эти несчастные два дня очень хочется, но страшно от зашкаливающей наивности – Джаред вполне может оказаться глупой тринадцатилетней девочкой, не видящей реальности из-за розовых очков.

- Дженс?
- Я не знал просто... Не думал, что ты придешь, ясно? – раздраженно говорит он, разговаривая скорее с джаредовым плечом.
- Не рад? – широко улыбается Джаред. Если по честному, то надо бы прекратить веселиться и дать Дженсену толком выговориться, но это невозможно почти физически: краснеющий, признающий вину и злящийся на самого себя Дженсен – настолько редкое зрелище, что хочется сделать фотографию и хранить ее в швейцарском банке.
- Мудак, – выдыхает тот. У Джареда болят щеки и невозможно легко в груди; возможно, впервые за эти две недели.

Извинения засчитаны.

Он подается вперед, обхватывая лицо Дженсена руками, и наконец-то целует, сминая губы и стараясь прикусить побольнее. Тот охотно отвечает, скользит ладонями по спине и совершенно не возражает, когда Джаред затаскивает его за ближайший стеллаж и толкает на бесконечные ряды книг.

- Ты здесь один?
- Еще час в нашем распоряжении, – хрипло отвечает Дженсен, сверкая внезапно окосевшими глазами.
- А камеры? – демонстрирует Джаред ненормальную рациональность – она точно передается воздушно-капельным.
- Удалю, – ошалело улыбается Дженсен, притираясь вплотную.

Он целуется голодно и отчаянно, с бешеным напором, и очень скоро Джаред обнаруживает уже себя прижатым к стеллажу. В паху тяжелеет, он неосознанно трется своими бедрами о бедра Дженсена, и тот ухмыляется, проводя языком по верхней губе.

Одних поцелуев мало, поэтому Джаред спешит прижать Дженсена к себе как можно ближе и запускает одну руку за пояс его джинсов, задирая рубашку. Тот отрывается от джаредовых губ и сдавленно стонет, подставлясь под ласкающую ладонь, сминает пальцами его футболку на спине. Соскучился значит, скотина.

В его штанах – горячо и очень крепко. Джаред на пробу властно сминает ягодицу и целует шею в благодарность за одобрительный стон, дергает вниз неудобную молнию на джинсах. Когда его член обхватывает рука, Дженсен вообще перестает делать что-либо, только мелко дрожит и хватается за Джареда как за спасательный круг.

Решение съехать спиной по стеллажу, цепляясь за книги и шипя от острых корешков, впивающихся в кожу, приходит абсолютно спонтанно, но едва напротив лица Джареда оказывается расстегнутая ширинка, рот моментально наполняется слюной. Дженсен хрипит что-то невнятно, но от него сейчас и не требуется ничего – Джаред пинает его голень, чтобы устроиться удобнее между ног, и одним движением сдергивает джинсы вместе с бельем почти до самых колен.

Минет в порно не нравился ему никогда, это казалось чем-то в высшей степени унизительным – ладно бы член в задницу совать, но рот-то тут причем? Оказывается, между смотреть и делать лежит огромная пропасть, которую Джаред может назвать исключительно доверием, да и унизительного здесь для себя ничего он не видит. А за приглушенный звук, который Дженсен издает, хватаясь за книжные полки, как только Джаред облизывает головку, можно простить вообще что угодно.

- Прикольно будет, если кто-то зайдет, – шепчет он, двигая кулаком по стволу. Собственный стояк Джаред игнорирует принципиально: до дрожи хочется, чтобы до него дотрагивался Дженсен, а не своя рука.

Дженсен, похоже, реагирует только на последнее слово: вздрагивает и вскидывает голову, бросая в сторону двери панический взгляд. Джаред улыбается и втягивает член в рот, тщательно облизывая, как фруктовый лед на жаре. Забытый за несколько дней вкус медленно сводит с ума, забивает собой все рецепторы, мгновенно реагирующие исключительно на один раздражитель: Дженсен, Дженсен, Дженсен. Он пытается расслабить горло и принять чуть глубже, и ему почти удается, но тут Дженсен нетерпеливо двигает бедрами, и Джаред, закашлявшись, отстраняется.

- Не дергайся! – возмущается он.
- Прости, прости, – покаянно тараторит Дженсен. – Джей, пожалуйста...

Джаред осторожно гладит бедро с зеленеющим синяком, проходясь кончиками пальцев по краям отметины, и широко лижет уздечку, пуская член за щеку. Раздающиеся сверху тихие стоны становятся громче, больше похожие на нетерпеливое хныканье, Джаред прижимает к своему паху ладонь и крупно вздрагивает, почти балансируя на грани. За собственный нетерпеливый организм он заставляет расплачиваться Дженсена: придерживая член одной рукой для удобства, начинает быстро двигать головой, панически боясь царапнуть зубами. Дженсен ничуть не протестует, запуская пальцы в джаредовы волосы и, издавая совершенно неприличные звуки, дрожит всем телом так, словно собирается рухнуть на пол.

- Я... я сейчас, – выдавливает он на выдохе. Джаред отшатывается, сжимая ладонь на пульсирующем члене, и Дженсен кончает ему в кулак с тихим стоном, царапая ногтями джаредов затылок. Сперма ощутимо жжет царапины у основания ладони.
- Дженс, – зовет Джаред, пока тот приходит в себя, мертвой хваткой вцепившись в книжные полки.
- Вставай, поднимайся, – спохватывается Дженсен, неловко вытирая пот со лба. – Иди сюда...

Пытаясь встать на ноги, Джаред сворачивает с полки несколько книг. Дженсен смеется, запрокидывая голову, и подтянуть штаны у него получается только со второй попытки. Вот такой Дженсен – настоящий. С блестящими, немного косящими к носу глазами, с зацелованными яркими губами и румянцем на бледных скулах. Джаред не может удержаться и дотрагивается костяшками до горячей щеки.

- Мне тоже... да? – отсмеявшись, растерянно спрашивает Дженсен, неуверенно протягивая руку к ширинке Джареда.
- Не, не надо, – выдавливает Джаред, утягивая Дженсена в очередной поцелуй. Почувствовать жаркий рот на своем члене хочется до безумия, от одной мысли можно кончить на месте, но без желания самого Дженсена он даже с места не двинется.

Тот выдыхает с заметным облегчением.

- Оближи, – командует он с хитрой улыбкой, приставляя к губам Джареда два пальца. Тот немедленно подчиняется, всасывает пальцы почти до самых костяшек и нетерпеливо трется бедрами о ногу Дженсена. Член стоит так, что больно, и Джаред скулит, прикусывая подушечки пальцев.

Облегчение наступает почти мгновенно: голые бедра холодит воздух, по коже чирикает металлическая кнопка на джинсах, и вокруг члена смыкается шершавый, крепкий кулак, заставляя Джареда вскрикнуть и ухватиться за плечи Дженсена. Тот хрипло дышит ему в шею, опаляя чувствительную кожу, и резко двигает рукой внизу, проворачивая запястье кругом, потирает местечко под головкой. Кончает Джаред от мокрого и холодного прикосновения между ягодиц, сорванно подвывает в Дженсеново плечо, пока тот одной рукой выжимает из его члена последние капли, а другой кружит вокруг ануса, надавливает пальцем плашмя, только обещая проникновение.

Джаред приходит в себя уже на полу, сидя с расстегнутыми джинсами между ног ошалело улыбающегося Дженсена. Он выглядит совершенно порнографично, и Джаред ловит себя на мысли, что лучше бы Дженсену носить на работу очки – так Джаред гарантированно будет кончать еще на пороге.

- Эй, Падалеки, прием, – толкает его в плечо Дженсен. – Ты нормально?
- Ага, – бестолково трясет головой Джаред. Он больше чем нормально. Он охрененно. От одного воспоминания мокрого прикосновения к анусу пах скручивает раскаленной проволокой: еще, немедленно, прямо сейчас.

Черт подери, если его так ведет от одного намека на полноценный секс, то что будет дальше?

В очень вовремя пустом черепе от стенок отталкивается это обалденное "дальше", создавая потрясающий фоновый гул, Джаред осторожно, почти нежно целует Дженсена и кое-как застегивает джинсы.

"Дальше". Бли-и-ин...

- Понравилось? – ухмыляется Дженсен. Джаред расплывается в широкой улыбке.
- Черт, ну и бардак мы тут устроили, – тянет он, наконец-то оглядываясь.
- Не мы, а ты, – уточняет Дженсен. – Ты чуть весь стеллаж не свернул. Давай, шевелись уже, прибраться надо, пока никто не пришел.

- А почему никого нет? – спрашивает через пару минут Джаред, запихивая последнюю подобранную с пола книжку на приличествующее ей место. Дженсен награждает его испепеляющим взглядом.
- Суббота, шестой час дня, не самый оживленный район! Падалеки, ты перетрудился, что ли?
- Перетрудился, – подтверждает Джаред, устремляя взгляд на Дженсенову ширинку. Сам Дженсен поспешно отворачивается, чтобы его покрасневшие щеки не стали достоянием общественности.

Строить рожицы спине – дело неблагодарное, и Джаред молча поправляет слетевшие ценники. Обложка какого-то дамского романа наводит его на не самые веселые мысли.

- Дженс...
- М?
- Насчет моей девушки.

Прежде чем услышать еще одно неопределенное мычание, Джаред видит, как у Дженсена напрягаются плечи.

- Женевьев – не моя девушка. И никогда ей не будет, – твердо говорит он, запихивая чертову книжку на первое попавшееся место. – То, что в столовой было, это... Ну, недоразумение. Это больше не повторится, я все объясню, обещаю!
- Ладно, – после небольшой паузы хрипло отвечает Дженсен. – Принеси зеленую бумажку с кассы?

Вернувшись с требуемым, Джаред осторожно протягивает стопку липких стикеров Дженсену и пытается заглянуть ему в глаза. Вот так просто? Раз и все – "ладно"?

- Дженс...
- Да ну что? – выходит из себя тот, оторвавшись от расклеивания скидочных ценников. – Неужели еще что-то?
- Ты правда не сердишься?
- Блядь, Падалеки! Ты сказал – "недоразумение", значит, недоразумение.

Невысокая женщина входит в магазин именно в тот момент, когда Джаред, заключив бедра Дженсена в кольцо рук, отрывает его от пола с веселым смехом, игнорируя громкие вопли "поставь меня на место".

Изображение

- ...а ты кем будешь?
- Джаред, сэр.
- Мой друг. Если вы не возражаете.

Мистер Бивер не возражает, только удивленно вскидывает брови и удобно устраивается на ободранном офисном кресле за прилавком.

- Идите отсюда куда-нибудь в угол, не мозольте глаза, – отмахивается он от них свернутой свежей газетой. Дженсен с энтузиазмом кивает и утягивает Джареда в противоположный конец магазина, где за стеллажом с детскими книгами поставлен небольшой диванчик из бордовой кожи.

Еще десять минут назад Дженсен сверкал идеально ровными зубами и хохотал, как умалишенный, издеваясь над пленкой видеонаблюдения. Очень важно было не только стереть их маленькое представление, от которого член снова мучительно натянул джинсы, но и создать похожие помехи на всей пленке, чтобы выглядело натуральнее. Они закончили буквально в ту же секунду, когда зашел мистер Бивер и громогласно спросил, в какую дыру провалился Дженсен.

Джаред бросает опасливый взгляд на хозяина магазина, которого не видно из-за массивного кассового аппарата, и придвигается ближе к Дженсену, забравшемуся на диван с ногами.

- Я скучал, – шепотом говорит он. Мимо – тот просто на секунду растягивает губы в фальшивой улыбке. – Дженс, что случилось? Дома что-то?
- Нормально все, – отбривает Дженсен. Продолжает только спустя несколько минут, пожевав губу, словно решаясь:
- Помнишь, ты говорил про беретту? Расстрелять их к чертям собачьим?
- Допустим, – настораживается Джаред.
- У отца ружье есть. Настоящее, охотничье. Они с друзьями кучу времени назад любили охотиться, потом забили. Ну и... Было бы здорово принести его в школу. У нас и патроны где-то валяются...
- Ты шутишь сейчас?
- Нет, – мрачно отвечает Дженсен, не поворачивая головы.
- Что они сделали? – улавливает Джаред главную мысль.
- Битое стекло. В ящик. Половина тетрадей – в хлам, запасные шмотки выкинуть пришлось.
- Дай сюда мобильник, – требует Джаред.
- Зачем?
- Дай, кому говорю!

Чертовых смс во входящих у Дженсена – почти полторы сотни, и от монотонных движений "Удалить? Ок", "Удалить? Ок" сводит палец. Во всех входящих, хранящихся аж с самого сентября – несколько сообщений от него, просьба матери прийти пораньше и пара смс от сестры, остальное – литры дерьма, оскорбления и насмешки. Сам Дженсен, сунувшийся было посмотреть, что делает Джаред, встречает яростный отпор и, в конце концов, с тяжелым вздохом откидывается на спинку дивана.

- На, держи. Так лучше, – протягивает мобильник обратно Джаред.
- Он взорвется? – без тени улыбки спрашивает Дженсен.
- Теперь надеюсь, что нет, – так же серьезно отвечает Джаред. – Не надо ружья, пожалуйста. Дженсен, я очень тебя прошу, не делай глупостей.

Дженсен молчит и ковыряет пальцем протершуюся дырку на джинсах.

- Что у тебя с руками? – тихо спрашивает он спустя минуту.
- Упал неудачно.
- Ладно.
- У моего отца дома лежит револьвер, – наконец решается Джаред на отчаянный шаг. – Если что, мы пойдем вместе, слышишь меня?
- Ты, блин, сдурел? – ошарашено поворачивается к нему Дженсен. Атмосфера в комнате резко накаляется, горло начинает саднить от невысказанного страха. Не то, что бы он никогда не думал о том, чтобы эффектно расстрелять всю школу еще до начала первого урока, но вполне реальная возможность сделать это мечется в сознании подбитым оленем.

Ведь Дженсен может. Доведенный до ручки, до грани, он вполне может взять ружье и разрядить его в грудь Чада, а потом добить прикладом. И Джаред не уверен, что сможет стоять в стороне.

- Либо Бонни и Клайд, либо ничего, – хрипло говорит Джаред. Дженсен разглядывает его пару секунд, а потом безумно улыбается и срывается в безудержный смех. На истеричный хохот из-за прилавка выходит мистер Бивер, смеряет Дженсена каким-то слишком понимающим взглядом и скрывается в подсобке. Спустя несколько секунд оттуда доносится шум включенного чайника.

- Отпустило? – уточняет Джаред на всякий случай, когда Дженсен утыкается лбом ему в плечо, тяжело дыша. Здесь бы не лишней оказалась Элисон с бутылкой текилы и едкими комментариями; они бы с Дженсеном подружились. Сначала подрались бы, а потом подружились.

Ладонь Дженсена медленно перекочевывает на бедро Джареда, и он накрывает ее своей.

Может быть, им повезет, и о них снимут фильм.

Изображение

Оказавшись дома, Джаред нетерпеливо отмахивается от возникшей на пороге кухни матери и взлетает на второй этаж, чуть не врезавшись в дверь собственной комнаты. Разумеется, Дженсен не ушел на остановку, хотя рискует капитально опоздать, и стоит чуть в стороне от дороги под раскидистым деревом, засунув руки в карманы.

опоздаешь!!! – торопливо пишет смс Джаред, забравшись на подоконник. Дженсен медитирует над телефоном еще минуту, прежде чем открыть смску, и тут же вскидывается, приставляя ладонь козырьком ко лбу. Джаред поспешно открывает окно и высовывается почти по пояс, Дженсен пожимает плечами, неопределенно машет рукой и уходит по направлению к школе.

Оглядывался на дом Джареда он еще два раза, Джаред считал.

Вообще, с этими провожаниями до дома глупо получилось: просто к остановке первым подошел автобус до его дома, а не круговой до Дженсенова, и Дженсен торжественно провозгласил, что просто обязан проводить свою девушку. Джаред перечить не стал, только затащил его в самый конец салона и безнаказанно облапал с ног до головы, компенсируя несколько дней сенсорной депривации. Оказалось, за это время в нем вырос настоящий тактильный Голод, требующий немедленного утоления.

От приглашения в гости Дженсен отказался, несмотря на все заверения, что его будут рады видеть. Спускаясь вниз по лестнице и вспоминая его погрустневшее лицо, Джаред думает, что надо было все-таки настоять и затащить его в дом силой.

Перед тем как лечь спать, он крадет у матери крем для рук без запаха и надолго запирается в душе, отправив Дженсену веселый смайлик; сначала хотел послать какой-нибудь более откровенный, но таких в телефоне не нашлось.

Выдавливая солидное количество крема на пальцы и пустив в душевой кабинке воду для отвлечения внимания, Джаред решает себя не жалеть – он же мужик, в конце концов – и ввинчивает в себя сразу два пальца, по-глупому уткнувшись лбом в холодный кафель.

Мышцы расступаются с трудом, причиняя скорее неудобство, чем удовольствие, и сначала хочется прекратить, но когда он на пробу сгибает пальцы, от острого возбуждения сводит бедра и простреливает колени. Если представить, что холодящий ягодицы крем – это слюна, а ласкающая его рука принадлежит Дженсену…

Через несколько секунд Джаред кончает, едва успев прикоснуться к члену, и долго пытается собрать себя в одно целое на полу ванной под успокаивающий гул воды.

Изображение

Ответная смс от Дженсена приходит поздней ночью.

Ты хоть знаешь, как закончили Бонни и Клайд?

После эксперимента в ванной Джареду хочется обнять весь мир, ответить чем-то вроде "вместе", но Дженсен не оценит. Серьезный тон проскальзывает сквозь каждую букву и достигает наивысшей точки в изгибе вопросительного знака.

эпично, – сталкивает он все в шутку, внутренне содрогаясь, как сапер, опускающий ногу на минное поле.

Придурок, – не заставляет себя ждать Дженсен. Джаред облегченно вздыхает.

Изображение

Заснуть получается уже под утро, когда сон обрушивается на него, как громадный промокший матрас, мешая дышать и сплющивая ребра. Джареду снится туповатый Клайд, выливающий на смеющуюся высоким голосом Бонни ведро воды и держащий его на мушке детского арбалета Дженсен, который что-то говорит, но с такого расстояния видно только как шевелятся губы.

От прогрессирующего кошмара его спасает Херли, взгромоздившись сверху и начав мокро лизать ему щеки. Ругаться на здоровенную псину нет никакого желания; Джаред не очень уверен, что смог бы доспать до своего обычного полудня и не сойти с ума от просмотра свихнувшихся снов. Снова похмелье, снова похожие ощущения.

Он валяется в постели все утро, изредка проваливаясь в мутноватую дрему, и когда в комнату вваливается преступно счастливая Мэган с объявлением о завтраке, Джаред чувствует себя настолько больным, насколько это вообще возможно. На всякий пожарный он перетряхивает аптечку в ванной и съедает неясную таблетку от температуры: черт его знает, болеет он на самом деле или нет, но падать посреди недели? Увольте.

Скребущее предчувствие поселяется между ребер где-то между завтраком и обедом, когда Джаред выводит собак на ненормально долгую прогулку. Он пишет смску Дженсену, с непонятным остервенением пинает все попадающиеся ему под ноги предметы, и Сэди сначала радостно бросается за пивной банкой, куском щебенки и куском старой коряги, но потом теряет к хмурому хозяину интерес.

После истории с издевательствами над Дженсеном с Джаредом в якобы главной роли, невзирая на все уверения в обратном, родители стали смотреть на него иначе. Их взгляды ложатся на его плечи, как лямки перегруженного походного рюкзака, и, кажется, только теперь Джаред в полной мере понимает, что испытывает Женевьев каждый раз, когда приходит домой.

Пока собаки, восхищенно лая на какую-то птичку, гоняются друг за другом по парку, Джаред забирается в тень дерева и закрывает глаза. Несмотря на то, что школа в одно мгновенье превратилась из места веселого времяпрепровождения в его личный кошмар, он не чувствует по этому поводу ровным счетом ничего. Должен был бы грустить, может, даже радоваться, но на самом деле – ничего. Будто школа в одно мгновение стала совершенно несущественна, и на первый план вышло что-то не оформившееся еще до конца, мутное и темное, что всегда было там, но никогда не замечалось и не оценивалось по достоинству.

Джаред глубоко вздыхает и срывает травинку. Он рассматривает свои руки, рваные джинсы, пытается посмотреть на пряди волос, дотягивая их до носа, и представляет себя со стороны: длинный, нескладный подросток с торчащими дыбом волосами и быстро заживающими синяками на лице. Интересно, как его видит Дженсен? Для родителей он безнадежный случай, и назло хочется одновременно стать и еще хуже, и как-то выделиться, в школе его положение варьируется от различных обстоятельств, и только виденье Дженсена остается для него загадкой.

Изображение

Решение уравнений с несколькими неизвестными – это, несомненно, очень полезный навык, но не в области математики. Откуда взять денег и не попасть в неприятности – вот обычно беспокоящие Джареда неизвестные; математические же сбились в многочисленную армию и успешно держат оборону уже почти час. Начав штудировать учебник исключительно от скуки, пока отец чинит выведенный Мэган из строя вайфай роутер, теперь Джаред мучается над ними из чистого упрямства. Большую часть времени, правда, он пририсовывает фигурным скобкам какие-нибудь ненужные линии или чирикает по странице.

В двенадцатом часу ночи Джаред с силой захлопывает учебник, зевает и начинает вытряхивать из одеяла крошки от печенья, и только тогда обнаруживает забытую смс, пришедшую ему больше часа назад:

Не спишь?

Он переводит взгляд на большие электронные часы – время подбирается к полуночи.

неа!!! а ты чего???

Просто не спится, – пищит мобильник меньше минуты спустя, и у Джареда екает в груди, словно его утреннее плохое настроение находит наконец-то причину, пусть и отдающую экстрасенсорикой. Он медленно оглядывает свою комнату, в которой привычно раскиданы вещи – из-под кровати торчит бейсбольная перчатка с намотанным на нее галстуком, дверца шкафа подперта стулом, – и вспоминает небольшую, чуть ли не вылизанную комнату Дженсена с ровными стопками учебников и книг. От уютного желтого света ночника клонит в сон, и плакаты на стенах кажутся домашними и почти родными, но если выключить лампу и просто лежать, смотря в потолок, можно рехнуться. Завязывая истрепавшиеся шнурки на кроссовках, Джаред думает, насколько же одиноко можно себя чувствовать в темном помещении. Оставленный наедине со своими мыслями, вывернутый наизнанку, он всегда чувствует, будто тонет в болоте ненависти ко всем вокруг, но в основном – к себе.

Джаред выскальзывает из дома, стараясь не наделать лишнего шума, и сонные собаки провожают его удивленными взглядами. Он проходит пешком почти километр, оглядываясь в поисках позднего автобуса и вполголоса подпевая незатейливой песенке в наушниках. Соображать, что он, собственно говоря, делает, Джаред начинает только когда наконец-то ловит последний автобус, на боку которого перегорел светодиодный номер. Он по традиции забирается в дальний угол к окну, откуда можно наблюдать за пустым салоном, и кладет подбородок на скрещенные на спинке переднего кресла руки.

Автобус ползет медленно и тоскливо, пробираясь сквозь темноту улиц как через густую толщу воды. Маршрут идет сначала через индустриальную зону, где видно массивное, белесое здание тюрьмы, чья колючая проволока ярко выделяется на фоне темного неба, потом через рабочие кварталы с бесконечными кирпичными стенами, изрисованными граффити. Спустя минуту после выезда в жилой район в окне мелькает ярко разукрашенный разноцветными лампочками дом, из которого слышна громкая музыка, но потом все становится на свои места, и автобус снова наполняется тихим чиханием мотора. В голове крутится их последний с Дженсеном разговор. Яркими вспышками вспоминаются его полыхающие обидой и нерастраченной яростью глаза, тихий, но звенящий от напряжения голос.

Они все доведены до ручки, и в своей груди Джаред чувствует сжатую пружину, которой нужен лишь короткий импульс, чтобы рвануться вперед.

У дома Дженсена его немного отпускает.

Он подбирает на безупречном газоне соседей несколько камешков керамзита, оценивающе взвешивает в руке и с силой запускает в нужное окно. На всем втором этаже не горит свет и задернуты занавески, но Джаред продолжает кидать камень за камнем, пока один из них не ударяется о раму, производя неописуемый шум в кажущейся тишине ночи. В окне гостиной загорается свет, и Джаред мертвеет, в панике отступая и прячась за мусорным баком на другой стороне улицы. Отсюда не очень удобно наблюдать за домом и тошнотворно пахнет сгнившей жратвой, но Джаред сидит, скрючившись и подобрав под себя ноги, пока квадрат света на асфальте не меркнет.

Он снова набирает полные руки камешков, полный решимости наконец-то привлечь к себе внимание Дженсена, и даже замахивается, когда темная занавеска отодвигается и оконная рама отъезжает вверх. Несколько секунд взъерошенный Дженсен смотрит на него, подслеповато щурясь, а потом качает головой и закрывает лицо обеими руками.

- Что ты здесь делаешь?! – спрашивает он обреченным, свистящим шепотом. Джаред бросает весь керамзит на Дженсенов газон и разводит руками с дружелюбной улыбкой.
- Пустишь?
- Предки еще не легли, – растерянно сообщает Дженсен, на минуту исчезнув за занавеской. – Сможешь через окно?

Вместо ответа Джаред подходит к углу дома, воровато оглядывается, чувствуя себя последним идиотом на планете, и подпрыгивает, хватаясь за скаты навеса.

Забраться без потерь в этот раз у него не получается: нога соскальзывает, дерево обшивки протяжно скрипит под его весом и каждый производимый им звук разносится по улице как автоматная очередь. Под конец, когда он подтягивается на руках, перебрасывая себя через подоконник, появившийся только за одну ночь гвоздь вылезает из стены и пропарывает кожу на лодыжке.

- Привет, – улыбается Джаред, наконец-то оказавшись внутри и опустив за собой ставни. В комнате царит уютный полумрак – горит только маленький ночник у кровати, – и все тот же идеальный, запомнившийся порядок. – Я тебя разбудил?

- Уже два часа ночи, Джаред, – устало говорит Дженсен, прислоняясь к письменному столу.

Недавно разбуженные люди разговаривают по-другому, и Джареду совершенно не стыдно.

- Извини, – говорит он тихо, подходя к Дженсену. Тот снова не позволяет себя обнять, никак не хочет расслабляться, словно все это ему неприятно, и Джаред сначала мирится с необходимостью обнимать мраморную статую, а потом медленно отстраняется.
- Не уходи, – быстро выпаливает Дженсен. В неверном свете ночника он выглядит младше и, как виноватый младшеклассник, не смотрит в глаза, буравя взглядом пол.
- Дженс, что случилось?

Ответа приходится ждать долго. Дженсен сначала добела кусает и без того обветренные губы, потом опускет глаза еще ниже и, заметив пораненную ногу, с тщательно маскируемым беспокойством в голове спрашивает:
- Больно?

Джаред потирает нос и пожимает плечами. На самом деле, нога немного болит, и штанина неприятно липнет к окровавленной коже, да и ощущение такое, будто крови столько, что еще чуть-чуть – и зальет пол. Но сейчас это не особенно важно. Дженсен оглядывается, затем указывает на постель:
- Посиди. Я сейчас вернусь.

Джаред не возражает.

Когда Дженсен крадучись выскальзывает за дверь, он, как и было велено, пристраивается на кровати. Сейчас, при включенном светильнике, комната выглядит совершенно иначе, нежели чем выглядела утром, при солнечном свете. Заметнее становятся затертые корешки книг, царапины от офисного кресла на деревянном полу, а больше всего бросается в глаза отсутствие личных вещей, которыми обычно заваливают свое жилище люди. Фоторамки, статуэтки, дипломы, черт знает что еще – всего этого здесь нет, словно это мертвый и безликий гостиничный номер, а не комната парня-подростка. Джареду без причины становится тяжело на душе, грудную клетку снова перехватывает горечью.

Дженсен возвращается спустя несколько минут, внося диссонанс в жутковатую атмосферу: веснушчатый, в футболке с цеппелинами. Живой.

Он приседает на корточки и задирает Джаредову штанину, без всяких предупреждений прикладывая к ранке кусок мокрого бинта, и Джаред шипит от неожиданной боли. Однако антисептик очень скоро перестает жечь, и Дженсен споро накладывает аккуратную повязку, которую потом прикрывает разодранной и местами потемневшей от крови штаниной.

- Вот, – зачем-то говорит он. Джаред кивает. Протягивает руку, запускает пальцы в мягкие, немного грязные у корней волосы, ведет аккуратную линию ниже, по тонкой брови, и мягко дотрагивается до шелковистой, истонченной кожи верхнего века. Дженсен низко опускает голову, так, что выгоревшая челка полностью загораживает лицо, отставляет в сторону бутылочку антисептика и остатки бинта, и забирается на постель, усаживаясь по-турецки. До Джаредова бедра дотрагивается коленка в мягких спортивных штанах.

- Опять отец? – спрашивает Джаред после тягостной минуты, наполненной тихими шорохами спящего дома. За стеной раздается приглушенный звук скрипящих матрасных пружин.
- Чего ты примчался? – парирует Дженсен. Они не смотрят друг на друга; Джаред чувствует себя ужасающе неловко, будто они на первом свидании, и он не отсасывал Дженсену в темной школьной подсобке, а затем в книжном магазине под дулом камеры слежения, и не было того тянущего чувства в животе, когда он ловил на себе пронзительный зеленый взгляд.

С каждой секундой расстояние между ними увеличивается, хотя чужое колено по-прежнему продолжает греть его бедро.

- Можно остаться? – спрашивает Джаред. Дженсен закрывает глаза и мелко кивает. На улице шуршит шинами какая-то машина, Дженсен встает с кровати и быстро выпутывается из штанов, сохраняя настороженное выражение лица. Прислушивается к дому – понимает Джаред. Стараясь не производить никакого шума, он тоже расстегивает джинсы, снимает футболку, и перед тем, как забраться в постель вслед за Дженсеном, вскользь проводит пальцем по его позвоночнику. Тот дергается и полузадушенно охает, а Джаред едва может удержаться от того, чтобы не завалить его на кровать и защекотать до смерти. После непродолжительной возни, когда Джаред пытается удобнее устроиться на полутораспальной кровати, а Дженсен сдавленно шипит, уворачиваясь от его конечностей, они застывают на месте: широко улыбающийся Джаред – на самом краю, подтянув к подбородку одеяло, Дженсен у стены, за его спиной, положив руку на его бок.

- Твои волосы лезут мне в рот, – почему-то шепотом недовольно сообщает он, и Джаред тотчас переворачивается, оказываясь с ним нос к носу и сбивая все одеяло. Дженсен прерывисто выдыхает, опаляя дыханием подбородок Джареда, и осторожно целует его, поглаживая голые плечи с недавно зажившими следами акне.
- Дженс, что случилось? – тихо спрашивает Джаред. Он дает себе обещание, что если сейчас не получит ответа, то больше никогда не задаст этот вопрос сам. Несмотря на отчаянное желание помочь, слышать молчание в ответ – больно, пусть даже и понятно, что Дженсен просто так не раскроется. Джаред бы не раскрылся. Он до сих пор не знает, поймет ли его Дженсен, если он расскажет ему о том, что чувствует, как только подберет нужные слова и оформит неопределенный комок мыслей в нормальное английское предложение.

Дженсен резко отстраняется и садится на постели. Одним движением он снимает темно-серую футболку и остается в одних трусах, открывая взгляду Джареда уже виденные им кровоподтеки и один новый – ярко-красный, на плече, местами с содранной кожей, какие обычно появляются на коленке, если ободрать ее об асфальт.

Джаред молча садится рядом, прикусывая щеку изнутри.

- Знаешь, как ведут себя алкоголики? – монотонно начинает Дженсен. Если прислушаться, в голосе можно уловить истерические нотки, будто он учил текст наизусть и теперь боится забыть или пропустить что-то важное. – Им похуй на поводы, праздники и качество. Им просто надо, понимаешь? Отцу тоже. У него не ладится на работе – он идет пить, обсчитали в магазине – пить. Я ненавижу гребаный запах Джека, – выплевывает он наконец после короткой паузы. От презрения, звенящего в голосе, Джареда передергивает. – Он порвал любимое платье Кензи и швырнул в маму рамкой с их свадебной фотографией. Она даже заплакать при нем боялась. Она дышать при нем боится. Знаешь, такую большую, красивую фотографию, самую ее любимую...

В комнате воцаряется полная тишина. Джаред забывает, как дышать.

- Я ненавижу его. Не-на-ви-жу.

Дженсен рвано выдыхает, его нижняя челюсть начинает ходить ходуном, а самого его бросает в крупную дрожь; Джаред быстро наклоняется к нему и набрасывает на плечи одеяло. Они снова ложатся, на этот раз закутываясь в одеяло полностью, образуя тугой, большой кокон, словно в детской попытке отгородиться от всего мира. Джареда обхватывают крепкие руки, шею холодит неровное дыхание: короткий выдох, судорожный, длинный вдох.

- Спасибо, – слышит он за спиной еле слышное. Джаред не поворачивается и весь превращается в сплошной оголенный нерв, для отвлечения внимания концентрируясь на больших старомодных часах с перекидными цифрами. Прежде чем позади затихают все звуки, проходит несколько катастрофично долгих минутных шуршаний. Постепенно напряжение уходит из позы Дженсена, из кончиков его пальцев, которыми он осторожно начинает поглаживать грудь Джареда, и на того легким облачком находит приятная сонливость. Глаза сами собой закрываются, словно он сидит на уроке истории или экономики, и даже непривычный сначала матрас теперь кажется удобным, а все происходящее – уютным...

Дженсен прикасается губами к его шее, и Джареда простреливает от макушки до пяток. Он переворачивается, на этот раз более удачно, наталкивается бедром на знакомую твердость в трусах и хитро улыбается. Дженсен шумно сглатывает.

- Ты красивый, – говорит он, и Джаред чувствует необходимость обернуться и посмотреть, кто же стоит у него за спиной. Кому это сказано. – Всегда красивый.

А потом он целует Джареда, и тот словно впадает в кому или ступор: ощущения от каждой клеточки тела одновременно несутся в мозг, до сих пор пытающийся переварить признание, и весь он застывает, как зависший допотопный компьютер. Дженсен целует его шею, грудь, запутывается ногами в одеяле и нетерпеливо сбрасывает его на пол, хватает за руки, трется о пах; и он везде. Везде, заставляя рецепторы захлебываться, а Джареда судорожно втягивать воздух и медленно краснеть. Ему кажется, что без одеяла он открыт всему миру.

Джаред открывает рот, чтобы сказать это, потому что ему немного стыдно и неудобно, а еще – очень страшно, но Дженсен бросается вверх и нависает над ним.

- У тебя на солнце рыжие волосы, – говорит он вполголоса. – Я хочу... хочу с тобой.

Если в голове и были какие-то мысли, то сейчас они стекают в пах и отключают стыд, самосохранение и прочую чушь, тормозившую Джареда до этого. Он целует Дженсена, странным образом помня, что нельзя задевать плечо, и тот дергает вниз его трусы, из-за чего оба, было приставшие, снова валятся вниз под аккомпанемент взвывших пружин, безумно улыбаясь. Джаред тихо стонет, дезориентированный, словно недавно еще зрячий слепец, и лижет ладонь Дженсена, которой тот закрывает ему рот.

- Тише, - шепчет тот лихорадочно. - Тише!

И потом, без перерыва:

- Дотянешься? Вон там, за тумбочкой...

И Джаред бездумно тянет руку, наслаждаясь своей за это наградой – восхитительным ощущением горячего рта на своем соске и движением кулака по члену. Когда же он подносит искомое к глазам, пьяная бесшабашность быстро сдает позиции: в руке у него зажат прозрачный тюбик смазки с приклеенным к нему презервативом в ярко-розовой фольге. Дженсен в темноте сверкает глазами и перекатывается на спину, дергая Джареда на себя.

Сердце резко уходит куда-то в пятки и тот нервно сглатывает. Он не ожидал такого поворота событий. Возвращая на место мамин крем после своих недавних экспериментов, он полыхал красными щеками, как дурнушка, впервые услышавшая комплимент, и потом еще долго перекатывал на языке мысль, что Дженсен... ну, член Дженсена может оказаться внутри него. От этого что-то сладко замирало внизу живота, и приходилось быстро успокаиваться или стараться думать о чем-то другом, иначе возникала вероятность натереть кровавые мозоли. А теперь Дженсен, получается, хочет, чтобы все было наоборот?

Вау...

- Ты хочешь, чтобы... я? Ну, тебя...

Так и не услышав нужного слова, Дженсен отводит глаза и утвердительно кивает.

Нерешительно сглотнув, Джаред легко целует его, постепенно опускаясь все ниже, и невесомо гладит все синяки, которые он видит на груди и животе, повторяя все их неровные очертания. Джаред впервые видит Дженсена настолько открытым, и слегка недоверчиво – можно? правда можно? – пробует эту открытость на вкус, дотрагиваясь кончиком языка до паховой складки, дразня и играясь. Дженсен сорванно дышит, вздрагивая от щекотных прикосновений.

Помимо возбуждения изнутри Джареда жжет еще и страх, что он не сумеет сделать все правильно, хорошо, что он непременно облажается, поэтому он дольше чем нужно кружит пальцами вокруг сморщенного отверстия, пока Дженсен не подстегивает его нетерпеливо:
- Ну давай уже, хочу...

И первый палец входит почти беспрепятственно, прокатываясь внутрь по смазке; Джаред испуганно вынимает его до половины, чтобы снова ввести до самой костяшки. Дженсен почти беззвучно стонет, и Джаред принимает это за поощрение: он осторожно вводит второй палец и, памятуя о своих ощущениях, немного сгибает его, стараясь нащупать нужную точку. Эффект превосходит все ожидания: Дженсен издает короткий стон практически в полный голос и в панике закрывает себе рот ладонью; Джаред шумно сглатывает и повторяет действие, входя чуть глубже и тут же подаваясь назад всем телом.

Оказаться внутри Дженсена, насаживать его на свои пальцы и видеть, как он насаживается сам – охуенно. Джаред пытается одновременно облизать его сосок и продолжать двигать рукой, ввинчивая третий палец, и от серии заглушенных рукой стонов-всхлипов его собственный член болезненно дергается, требуя разрядки.

- Я все, я уже все, Джей, давай, - скороговоркой просит Дженсен, зажмуриваясь. - Пожалуйста....

Он обхватывает руку Джареда плотно-плотно, и невозможно поверить в то, что он сможет впустить в себя что-то толще трех пальцев и тем более – член. Джаред немного разводит пальцы внутри, самую малость, и тут же с силой зажимает Дженсену рот: тот вскрикивает, и в громком голосе не слышно боли, только чистое наслаждение.

В спешке натягивая презерватив, Джаред чуть не рвет его. Собственные руки кажутся чужими, словно мозг, не до конца поверивший в происходящее, отторгает конечности как что-то синтетическое. Почувствовавший его замешательство Дженсен тянет его вниз, к себе, яростно целуя, Джаред осторожно приставляет член к его анусу и мучительно медленно ведет бедрами вперед, преодолевая сопротивление мышц.

Лицо Дженсена перекашивает от боли, и Джаред в панике останавливается.

- Больно? Больно, да?
- Нормально, просто не останавливайся, - слегка охрипшим голосом просит Дженсен. Он пытается сам насадиться на член, подаваясь вперед, но так выходит еще больнее – он издает короткий, полузадушенный хрип и быстро отстраняется.
- Дженс, расслабься немного, - растерянно говорит Джаред, очень близкий к панике. В голове возникает мысль о том, чтобы подложить под его бедра подушку, и он тихонько фыркает, представив себе, как тот возмутится. - Или, может, давай... ну, как-то... по-другому?

Едва Дженсен начинает приподниматься и переворачиваться, его щеки становятся по-настоящему пунцовыми. Он выглядит охрененно, в сто раз лучше дурацкого постановочного порно, где все актеры оглядываются через плечо с томным прищуром и призывно дрочат ленивыми движениями, и у Джареда перехватывает дыхание. Он целует шею Дженсена, осторожно дует на разодранное плечо и обводит языком найденный на спине небольшой синяк, наслаждаясь соленым вкусом кожи. А потом, когда Дженсен немного расслабляется, Джаред коротким движением неглубоко входит в него и прижимается к горячей, закаменевшей спине.

- Расслабься. Ну пожалуйста, расслабься, я не сделаю больно, я обещаю, - шепчет он в мокрую от пота шею, и Дженсен утыкается лбом в подушку, мелко кивая.
- Давай. Еще, - незнакомым голосом говорит он. И Джаред дает.

Он ложится на него сверху, вжимая в кровать, и когда оказывается внутри полностью, Дженсен низко скулит, комкая в пальцах простынь. Вроде и не так тяжело, но придавленный Дженсен и вправду немного расслабляется и даже будто бы подается назад, когда член выходит из него чересчур медленно, доводя самого Джареда до нервного иступления.

Тугой, горяченный как печка, он сводит Джареда с ума, заставляя забывать об осторожности и с каждым новым толчком внутрь увеличивать темп, хватая ртом воздух. Он и не мечтал о таком, не мечтал, что когда-нибудь Дженсен захочет не просто поцеловать его, а провести с ним ночь. Что когда-нибудь расскажет хотя бы малую часть того, что Джаред придумывал себе сам, гадая на кофейной гуще. Что будет доверять так, как Джаред в жизни бы не доверял самому себе.

Его приглушенные подушкой стоны тягуче разливаются по комнате, блаженно опустошая голову, и когда за стеной раздается вскрик пружин, Джаред попросту этого не замечает. Он тянет бедра Дженсена на себя, не в силах удержать стон от перемены угла – господи, как тесно, как охуенно – и накрывает его руки своими.

Дженсен неуверенно переплетает их пальцы и с громким захлебывающимся стоном подается назад, насаживаясь до упора.

Изображение

- Поставь будильник, – сонно говорил Джаред, обнимая разомлевшего и невероятно горячего Дженсена.
- Угу, – отвечал Дженсен еле слышно, протягивая куда-то руку и шурша чем-то на тумбочке.
- Опять ты, – говорит знакомый девчоночий голос над самым ухом, вырывая из теплого и уютного сна. Джаред приоткрывает глаза, медленно просыпаясь, и панически быстро садится на жалобно скрипнувшей постели.

Маккензи стоит в метре от кровати: футболка – на этот раз по размеру – заправлена в джинсы, волосы неаккуратно убраны в хвост, руки сложены на груди. Джаред в ужасе открывает было рот, понятия не имея, как оправдываться, как сзади проседает матрас и доносится хриплый ото сна голос Дженсена:

- Мы проспали?
- Благодаря мне – нет, – недовольно отвечает Кензи.
- А ты... – по-идиотски тянет Джаред, немного заикаясь.
- Я про тебя давно слышала, – говорит она все так же не особенно счастливо. Джаред с удивлением оборачивается назад, но Дженсен с нечитаемым выражением лица перелезает через ноги Джареда и молча потягивается в падающем из щели между шторами неверном луче утреннего солнца. Кензи заправляет светлые волосы за ухо и тихонько выскальзывает из комнаты, протиснувшись в узкую щель между косяком и дверью, не создавая лишнего шума. Джаред же не может даже сдвинуться с места и тупо смотрит на часы, возвещающие о том, что сейчас ровно семь часов десять минут. Он не успевает вернуться домой. Уже не успел.

Пиздец.

- Что мне делать? – спрашивает он, переводя взгляд на возмутительно спокойного Дженсена. Тот удивленно оборачивается.
- В смысле?
- Я не успеваю вернуться домой.
- Это как? Ты что, никому не говорил, что ты здесь? – севшим голосом спрашивает Дженсен. Джареда хватает только на то, чтобы потрясти головой.
- Бля-я...

При виде растерянного Дженсена в голове медленно начинает сформировываться идея, подстегиваемая неслышным тикаем часов, и Джаред быстро моргает и неистово трет глаза кулаками, прогоняя последние остатки сна. Полуразрядившийся мобильник находится в куче их одежды, сваленной в ногах кровати, а номер Мэган, как ему и положено, – в середине списка контактов.

Сестра берет трубку после десятого гудка, в голосе сквозит неприкрытое раздражение.

- Что ты творишь, Джара? Ты время видел? – спрашивает она невнятно. Джаред в панике взлохмачивает и без того спутанные волосы.
- Мэгги, мне очень нужна твоя помощь, пожалуйста. Я сейчас не дома, и мне не нужны проблемы с предками, если они узнают, – тараторит он. На другом конце провода слышится сосредоточенное сопение, и Джаред дает сестре немного времени, чтобы собраться с мыслями.
- То есть как это не дома? – наконец спрашивает она. – А где?
- Просто не дома. Потом, все потом, ладно? Только, пожалуйста, сделай что-нибудь! – умоляет он.
- Я... Я скажу, что ты ушел раньше в школу зачем-нибудь, – медленно говорит Мэган. – Вещи раскидаю, а ты дальше как-нибудь сам. Хорошо?
- Спасибо, – облегченно выдыхает Джаред. – Спасибо, спасибо, Мэгги!
- Эй, а где ты? – заинтересованно спрашивает сестра. На заднем плане слышится звук включаемой воды, Джаред со спокойной душой выдыхает и сбрасывает вызов.
- Все в порядке? – улыбается Дженсен, натягивая джинсы.
- Ага. Только теперь Мэган меня с потрохами сожрет, если я ей не расскажу, где я был. Эм... Дженс, а... Кензи...
Давай сейчас по-быстрому в душ, а потом я тебе жратвы наверх притащу, – торопливо выпаливает Дженсен, поворачиваясь к нему спиной; Джаред успевает увидеть полыхнувшие багряным кончики его ушей.

После того, как Дженсен застегивает штаны и осторожно выходит в коридор, поманив Джареда за собой, жизнь превращается в короткометражный остросюжетный триллер. На первом этаже слышен работающий телевизор и негромкое женское пение, друг об друга тихонько стучит посуда, Дженсен на цыпочках крадется около баллюстрады второго этажа и нервно оглядывается на закрытую дверь напротив лестницы. В момент, когда внизу раздаются шаги, он с дикой скоростью вталкивает Джареда в темное помещение и сам наполовину высовывается из-за двери.

- Доброе утро, мам.
- Доброе утро, милый, – слышит Джаред теплый, уже знакомый ему голос, и неосознанно улыбается, босиком стоя на холодном кафельном полу в кромешной темноте. – Я сделала тосты.
- Он спит?
- Сейчас разбужу.

Дженсен закрывает дверь на щеколду и включает свет, а потом сползает по ней на пол, трясясь от нервного беззвучного смеха. Джаред торопливо включает душ и, широко улыбаясь, садится рядом с Дженсеном, запускает руки ему под футболку и льнет к слегка потрескавшимся губам. Он соскучился.

Они встают с пола большим, многоруким и многоногим существом, беспорядочно скидывают на пол одежду и залезают под душ, отплевываясь от воды. Кажется, вода слишком горячая, но Джареда это не волнует: Дженсен откидывает челку со лба, сверкая шальной улыбкой, и медленно опускается на колени. Он берет в рот головку джаредового члена, оглаживает ягодицы и сладко лижет ствол, сверкая бешеными, ярко-зелеными глазами, и несколько минут выпадают из жизни Джареда, слившись в единый поток тихих стонов и шума льющейся воды.

Изображение

- Дженсен! – раздается крик откуда-то из-за стены, и Джаред, вытирающий волосы полотенцем, удобно устроившись на заправленной постели, тревожно вскидывается. – Дженсен!!!

В низком, априори неприятном голосе до сих пор чувствуются пьяные нотки. Дергается дверная ручка – слава богу, заперто; потом, видимо, находится Дженсен, но разговора не различить. Джаред безотчетно вжимает голову в плечи, ожидая звука удара или крика, но вместо этого через несколько минут глухо звенит бьющееся стекло. Он вздрагивает.

Сам Дженсен появляется в комнате спустя ровно шесть минут – Джаред считал: с подносом в руках, в мокрой на животе футболке и с так хорошо знакомым угрюмым выражением лица. Джаред решает не задавать вопросов, хотя в животе скручиваются острым клубком злость и жалость, и молча отпивает сок. Футболка, подозрительно пахнущая этим же соком, отправляется в угол комнаты, нарушая идеальный порядок, а Дженсен натягивает свой неизменный свитер с высоким горлом и садится рядом, без аппетита жуя бутерброд. Затем он громко сглатывает и говорит негромко:

- Извини.

Часы с тихим шелестом сообщают, что до начала занятий в школе остается около часа.

Некоторое время они молча едят, погруженные каждый в свои мысли, а потом Джаред внезапно вспоминает:

- А как же я выйду? Твои родители еще дома будут?
- Мама уходит. Отец уходит в девять.
- Слушай... может, тебе с плечом сделать что-нибудь? – невпопад спрашивает Джаред, практически перебивая его. – Повязку там или еще что...

Дженсен дергает головой и не отвечает. Зато в дверь тихо скребется Кензи:
- Вы идете или нет? Выходите раньше, – продолжает она, когда Джаред поворачивает ключ, и Кензи проскальзывает в комнату. – Я тоже пойду. Не хочу здесь оставаться.

Все трое на минуту прислушиваются к звукам дома, а потом Дженсен подходит к окну и поднимает створку.

- Тебе только так придется, Джей. Извини. Тебя нельзя низом пускать.

Джаред с готовностью кивает – он ожидал чего-то подобного и вовсе не против попробовать для разнообразия через окно выйти, а не войти.

- Тогда быстро собирай вещи. Я выйду первым, подстрахую снизу, Кензи посмотрит отсюда. Окей?

Маккензи решительно дергает головой, выглядя на несколько лет старше своего возраста из-за этого не сходящего с ее лица выражения, и Дженсен, подхватив с пола сумку, быстро выходит. Сначала они слышат стремительный топот ног по лестнице – двадцать ступенек, хлопок двери, а потом, одновременно с влетевшим в окно камешком, по дому рычащим басом разносится:
- Дженсен! Иди сюда!!
- Лезь быстрее, – меняется в лице Кензи, подталкивая Джареда к окну. Он торопливо сглатывает и неуклюже высовывается из окна, панически думая, что переоценил свои способности скалолазания. Первой на улицу вылезает голова, затем он изворачивается и высовывает одну, а затем и вторую ногу, и опасно застывает, буквально прилипнув к теплой обшивке дома, залитой мягкими лучами солнца.
- Сюда иди! – слышит он очередной крик. И вместо того, чтобы аккуратно найти опору и спуститься, Джаред оглядывается на напряженного Дженсена, прикидывает расстояние до земли и с силой отталкивается, боком падая прямо на подъездную дорожку соседей, которая сейчас, к счастью, пуста.

Приземляется он на бедро, обдирая еще не зажившие после обливания текилой ладони; разодранная вчера лодыжка так резко взрывается болью, что он не может удержать короткого вскрика. Дженсен бросается к нему, помогая встать, в окне мелькает светлая голова Кензи, со стуком опускается створка и задергиваются шторы.

- Драпаем, – коротко бросает Дженсен, и Джаред, ухватившись за его предплечье, в ускоренном темпе ковыляет следом.
- У тебя охуенная сестра, – говорит он, когда они проходят несколько домов и нога перестает так сильно болеть. Дженсен расплывается в довольной улыбке и хмыкает.
- До остановки еще немного осталось.

Над домами и сочно зеленеющим парком висит ярко-оранжевое солнце, вставшее из-за красных облаков. Небо становится до невозможности контрастным – желтое, красное, оранжевое, некоторые облака вдали повисают синими громадинами, предвещая столь редкий в Техасе дождь и пасмурную погоду. По полупустой улице дует прохладный ветерок, ероша еще влажные волосы, и Джаред улыбается, блаженно закрыв глаза. Его правое плечо при ходьбе задевает теплое плечо Дженсена.

Изображение

Перед школой Джаред обычно не делал ничего эдакого, что занимало бы у него много времени. В темпе поесть, пробежаться по дому от собак, прийти в школу и заснуть на задней парте – вот весь список дел перед звонком на первый урок. Сегодняшний же день начался так рано и странно, что по внутренним ощущениям Джареда противная трель звонка раздается в коридоре в самом разгаре дня, а не с утра пораньше. Дженсен выходит из библиотеки первый, пряча улыбку в уголках губ, а Джаред привычно опаздывает в класс, заходя уже после учителя.

Его не радуют произошедшие изменения.

В просторной классной комнате висит тяжелый запах алкогольного перегара. Прикрытая сумкой, у ног Чада стоит початая бутылка пива, а сам он мрачен, как грозовая туча. Женевьев безучастно смотрит в окно, даже не раскрыв тетрадь, Данниль выглядит так, словно не спала всю ночь или бухала с Чадом. В последнем своем предположении Джаред знает, что ошибся, но общая атмосфера, царящая здесь, его пугает.

Изображение

До самого большого перерыва Джареда никто не трогает. На него, конечно, смотрят волком, и Чад лениво повторяет свои дебильные шуточки, оттопыривая языком щеку, но в целом все вливается в привычное русло. На перерыве он устраивается в холле с шоколадкой и последней баночкой колы, вытрясенной из сломавшегося автомата, и рядом с ним размашисто падает Данниль, вытягивая ноги в проход.

- Как выходные? – спрашивает она, укладывая голову ему на плечо. Как только он разворачивает шоколадку, она немедленно крадет половину и быстро заталкивает в рот. Джаред вздыхает.
- Нормально, – отвечает он, сглатывая ставшую вязкой слюну. Он не может рассказать о маленьком книжном магазине, о его хозяине, действительно похожем на бобра, об ужасном, тянувшемся несколько лет воскресенье и о потрясающем сексе. О Дженсене. О том, что сам чувствовал. Поэтому Джаред отпивает холодной колы и повторяет:
- Все нормально.
- Я тебе не верю, – буднично сообщает Данниль с набитым ртом. Джаред решает не продолжать дискуссию, чтобы ненароком не проболтаться, и тут же задумывается: поймет ли она? Если рассказать, поймет?

Скорее всего, нет.

- А как твои?
- Тоже нормально, – явно в отместку парирует Данниль.
- А Женевьев?
- Вроде хорошо. Ты походи с ней еще немного. Пару дней.

Джаред кивает и тоже вытягивает ноги – они вполне закономерно оказывается длиннее даннилевых, и одна из чирлидерш в последнюю секунду перепрыгивает через них и замысловато матерится, некрасиво кривя лицо. Данниль показывает ей средний палец.

В класс они возвращаются тоже вместе, и в дверях сталкиваются с Брюсом и его стаканчиком кофе. Джаред успевает рвануться в сторону, а большая часть горячей сладкой жидкости оказывается на полу и джинсах Данниль.

- Простите, ваше высочество, – гримасничает Брюс, и Джаред прикладывает значительное усилие, чтобы удержать Данниль.
- Мои любимые джинсы, – шипит она.
- Хватит, успокойся! Иди в туалете отмой! – убеждает ее Джаред, удерживая за предплечье. Он поднимает голову, чтобы найти Брюса и все-таки съездить ему по физиономии в профилактических целях, пока остальная кодла не подтянулась, но того уже и след простыл.

В результате, бледная как тень Женевьев дает им упаковку влажных салфеток, и на урок они капитально опаздывают, оттирая – а на самом деле еще больше размазывая – кофейное пятно.

Изображение

- Ты не знаешь, куда я дел мобильник? – растерянно спрашивает Джаред, в который раз проверяя свои немногочисленные карманы. Телефон словно сквозь землю провалился. Женевьев разводит руками и заглядывает в свою сумку, хотя сегодня в ней не поместился бы и носовой платок; показавшаяся на горизонте Данниль тоже подвергается опросу, и ей приходится сунуть нос в свой необъемный рюкзак.

Даже подумать страшно, что будет, если Джаред потерял телефон. В нем нет ничего провокационного – особенно сейчас, – но он стоит денег, которых ему не дадут, и под завязку забит памятными фотками и заметками, которые в любом случае не хотелось бы терять. В конце концов, там фотка с Дженсеном...

- Вот он, – говорит Данниль, вытаскивая на свет божий мобильник. Он слегка теплый, и моргает оповещением о новой смске – веселый голубой квадратик. Джаред расплывается в улыбке.
- Как он у тебя оказался?
- Ты меня спрашиваешь? – возмущается Данниль. – Сумки похожие, может, ступил и ко мне закинул.

Приходи за школу после уроков

- Может быть. Я, э... пойду, мне пора, – пятится спиной Джаред, взглянув на большие часы, висящие в холле. Их обязаловка в виде неполных шести занятий уже закончилась минут эдак десять назад, и Дженсен, должно быть, уже заждался.

Изображение

Он идет до укромного уголка за школой, где впервые подрался с Чадом, максимально быстрым шагом, стараясь не сорваться на бег. В голове кипит целый котел впечатлений, и ими срочно нужно поделиться, а еще нужно забрать Дженсена из школы к себе и не отпускать до самой ночи. Грохот голоса его отца до сих пор эхом отдается в голове и вызывает больший ужас, чем вызывал бы едущий прямо на него поезд, а что еще важнее – от любых мыслей об этом горько перехватывает легкие.

Несмотря на его опасения, он приходит слишком рано – Дженсена еще нет, и в ожидании Джаред садится на поваленную железную бочку, удобно вкопанную в землю. Он пытается играть в змейку на телефоне, потом пинать камешек, и уже совсем было отчаивается, когда из-за угла выбегает запыхавшийся Дженсен. Останавливаясь в паре шагов, он прижимает руку к животу и тяжело дышит.

- Извини, задержали, – хрипит он. – Чего ты хотел?
- В смысле? – недоумевает Джаред. – Это же ты меня сюда позвал.

От удивления брови Дженсена взлетают вверх и даже замедляется дыхание, он лезет в карман свободной рукой и вытаскивает свой телефон с налипшим стикером от джаредовой жвачки. На экране потрепанной раскладушки – смска: "Приходи за школу после уроков".

- Мне пришла такая же, – не слушающимися губами тихо говорит Джаред, крепко сжимая в кармане мобильник, как спасательный круг.

Секунду оба смотрят друг на друга с ужасом в глазах, а затем синхронно разворачиваются в сторону единственного выхода.

Высыпающая из-за угла толпа пригвождает их к месту. Во главе, конечно же, Чад, за его спиной маячит Билли, а широко улыбающийся Брюс скалится голодной гиеной от самого забора.

- Смотрите-ка, наши голубки, – радостно говорит Чад, сплевывая на землю. Почти все их одноклассники, намертво перекрывающие проход, подхватывают смех; из середины слышатся девчачьи хихиканья. – Я же говорил, что тут сейчас будет горячо.
- Что происходит? – безэмоционально спрашивает Дженсен. Его голос доносится издалека, с трудом пробиваясь в джаредово создание сквозь липкий страх.
- Мы пришли посмотреть на вас, гребаные пидорасы, – ласково говорит Чад, а потом меняется в лице и кричит:
- Хватай их!!!

У них не хватает времени даже отступить в угол. На Джареда накидываются сразу двое: Марк и еще какой-то парень, видимо, тоже из команды. Один кулак врезается ему под дых, другой попадает куда-то в плечо, и все, что может сделать Джаред – лягнуть подкравшегося сзади человека со всей возможной силой. Он успевает засветить Билли прямо в глаз, прежде чем ему заламывают обе руки за спину, и к шее прикасается что-то холодное.

- На колени, сука! – командуют ему, и на плечи надавливают с такой силой, что ему не остается ничего, кроме как больно рухнуть коленями на пыльную, хорошо утрамбованную землю. К нему подталкивают Дженсена – тоже с заломленными руками и с окровавленным подбородком. У держащего его Марка в руках тускло поблескивает ножик, недвусмысленно направленный куда-то чуть ниже ребер. Одноклассники с шумом и гомоном обступают их со всех сторон; Чад кружит вокруг них, сжимая в руках смартфон и азартно снимая происходящее на камеру.

- А теперь давай, скажи на камеру, блядь, что даже не притронешься к Жен! – выплевывает он.

Джаред делает судорожный вдох и открывает рот, сам еще не зная, что хочет ляпнуть, но в толпе происходит движение и вперед выталкивают испуганную Женевьев.

- Ты опоздала, детка, – говорит Чад, ухмыляясь. – Ну-ка, скажи, ты до сих пор встречаешься с Джаредом, а? Даже если он – вонючий педик?

Она шумно сглатывает и беспомощно переводит глаза на Джареда: ее глаза наполняются слезами, и она прижимает трясущиеся руки ко рту. Джаред яростно пытается вырваться, выкручивая запястья из хватки, но острие ножа прижимается сильнее, и он застывает, хрипло выдыхая застоявшийся в легких воздух. В черепной коробке бьются отрывочные мысли о Мэган, которая будет долго плакать, и почему-то о Кензи, которая обязательно сломается без брата.

Больше ни о чем думать он не в состоянии.

- Я не могу на это смотреть, – выдавливает из себя Женевьев. Она отрывистым движением вытирает слезы, размазывая тушь по щекам, и убегает, расталкивая гудящую толпу; Джаред буквально физически ощущает, как остается один.
- Нет у тебя девушки, пидор, – припечатывает Марк. Удерживаемый им Дженсен стоит молча, чуть отклонившись набок, и его глаза сверкают ярко-зеленым на фоне сизого неба.
- А раз нет девушки, то давайте, соситесь, уроды, – с энтузиазмом поддерживает Чад. – Снимайте с Эклза штаны!

В толпе одобрительно взвывают преимущественно девчонки. Дженсен, оскалившись, дергается вперед, пытаясь пнуть Марка ногой, но тут же коротко вскрикивает и замирает, а Джаред с остановившимся сердцем смотрит на ножик, направленный к его ребрам.

- Не рыпайся! Давайте, пацаны, чего встали!

Несмотря на рычание Джареда и молчаливые попытки Дженсена вырваться, Брюсу все же удается расстегнуть ему штаны, и в тот момент, когда он с мерзкой улыбкой хватается за шлевки джинс, намереваясь дернуть их вниз, что-то скандирующая толпа затыкается, а Чад заваливается в сторону.

- Что ты, сука, делаешь?! – оглушительно визжит Данниль, заново замахиваясь куском пыльной доски. На секунду растерявшийся Чад поднимает руки, закрывая голову от ударов.

У Джареда в голове словно взрывается водородная бомба, испепеляя взрывной волной все живое. Он первым вырывается из чьих-то ослабших рук, чувствуя, как острое лезвие больно царапает по шее, и на раскрытой ладони, когда он разжимает пальцы – кровь. Однако, при виде Марка, повалившего Дженсена на землю, грудную клетку выворачивает наизнанку яростью, и Джаред отшвыривает Марка в сторону, разрывая ему футболку, и раз за разом бьет коленом в лицо.

Боли он не чувствует. Ему не больно, когда Брюс с беззвучным рычанием заезжает ему в голову, и мир на секунду становится абсолютно черным; не больно, когда он спотыкается на ровном месте и врезается в забор, оставляя на нем неясные кровавые следы, зато боль Дженсена он чувствует как свою. Джаред прорывается к нему, уворачиваясь от доски абсолютно белой Данниль, которая кричит куда-то так, что почти захлебывается воздухом:
- Что ты стоишь?! ЧТО ТЫ СТОИШЬ?!

Кровь из разбитой губы Дженсена размазана по всему его лицу. Он как призрак вырастает за спиной Чада, намеревающегося воткнуть Джареду ножик в живот, и изо всех сил бьет его в спину. Джаред отпинывает выпавший нож в сторону и с чувством знакомит нос Чада со своим кулаком, заставляя завалиться навзничь, глупо взмахнув руками. Все звуки окружающего мира перебивает грохочущая в ушах кровь.

- Так ты, сука, делал?! – выкрикивает Джаред, нанося удар в незащищенный живот скорчившегося на земле бывшего лучшего друга. – Так?! ТАК?!

Он не обращает внимания больше ни на кого – ни на держающуюся за живот Данниль, ни на Коэна, красиво добивающего беспомощно вскрикивающего Билли; сейчас имеют значение только подвывающий Чад, судорожно закрывающий голову, и тяжело дышащий Дженсен, стоящий над ним.

Внезапно Джаред чувствует, что мир начинает кружиться у него перед глазами, и сползает по стене, потому что ноги становятся ватными и непослушными, а тело – слишком тяжелым. Во рту пересыхает.

Подняться у забытого Чада получается только со второй попытки, и злобно щурящийся, но не предпринимающий никаких действий Марк придерживает его за плечо, уводя из переулка. Толпа, которая, оказывается, все это время была там, чуть в отдалении, быстро начинает рассасываться, удовлетворенно гудя и с улюлюканьем пропуская сматывающегося Чада. Воздух затапливает сладкий и столь долгожданный вкус победы.

Дженсен обеспокоенно падает на колени рядом с Джаредом и со стеклянными от страха глазами дотрагивается до его руки, буквально приклеившейся к шее. Под холодной ладонью – горячо и мокро.

- Джей, Джей, ты в порядке?! – как заведенный, повторяет он. Джаред делает вдох и осторожно кивает, стараясь, чтобы это выглядело натуральнее. Теперь, когда он сидит, реальность перестает кружиться вокруг него и своей оси одновременно, а странное чувство, поселившееся в желудке, медленно отпускает. Шея перестает быть такой обжигающе горячей.

Через несколько минут в закутке остаются только они.

Для экстренной перевязки свою огромную футболку жертвует Данниль, оставаясь в небольшой майке и тяжело оседая рядом с ними, и уставшим не выглядит лишь Коэн, весь перемазанный в желтой пыли.

Какое-то время они молча сидят, переводя дух; Дженсен незаметно для всех пододвигается поближе к Джареду и приваливается к нему, осторожно поглаживая живот кончиками пальцев. К счастью, нож всего-навсего пропорол несколько слоев ткани, не задев тело.

- Джей, ты как? – спрашивает Данниль, разрезая ставшее даже уютным молчание.
- Жить буду.
- Тебе врач нужен, – спокойно говорит Коэн, внимательно вглядываясь в его лицо.
- Мне нужен отдых, – хрипло отвечает Джаред, ставя в разговоре точку. Сбоку, в складках одежды, где никто ничего не видит, пальцы Дженсена с силой обхватывают его пальцы, и Джаред расплывается в улыбке, совершенно точно зная, что хочет сказать Дженсен.

Вместе. Только вместе.

- Дженсен, придержи ему тряпку, – устало просит Данниль. Потом облизывает губы и стирает тыльной стороной ладони выступившую на разбитой брови капельку крови. – Что дальше? Нас исключат?
Наверное, она права. Если новость дойдет до директрисы или, не дай Бог, до полиции, они вылетят отсюда с треском и отвратительной рекомендацией. Но вполне возможно, что перед этим, зализавшая раны компания Чада доберется до них быстрее. И тогда не поможет никто, даже полиция.

Они на мгновение застывают, каждый поглощенный своими мыслями, и Джаред вымотано думает, что Данниль сказала "мы". Она сказала о себе, о нем и о Дженсене "мы", и от этого становится настолько невъебенно хорошо, что даже ноги начинают ощущаться своими, а не пришитыми по ошибке.

В закоулок заглядывает ветер, поднимая небольшой пыльный самум в паре метров от них и принося с футбольного поля задорные крики младшеклассников. Сизое небо загораживает синяя туча, убивая последнюю надежду на солнечный вечер, Дженсен поднимает голову и зябко ежится. Коэн с тихим вздохом садится по-турецки, и тут брови его недоуменно сдвигаются и он вытаскивает что-то из маленького островка пожухлой травы.

- Смотрите, что у меня есть, – говорит он удивленно, и перед глазами Джареда возникает смартфон Чада. Целый и невредимый. На экране беззвучно проигрывается ролик, на котором Джареда толкают на колени.

Дженсен разражается счастливым смехом.

Изображение

_________________
Отвечай с удвоенной силой. Подумаешь — врежут тебе в рожу и разобьют губу. Главное при этом ответить не меньшим ущербом, или меньшим, но ощутимым. ©


05 дек 2013, 03:38
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 май 2013, 21:31
Сообщения: 14
Откуда: Saint-Petersburg
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
Изображение

_________________
Отвечай с удвоенной силой. Подумаешь — врежут тебе в рожу и разобьют губу. Главное при этом ответить не меньшим ущербом, или меньшим, но ощутимым. ©


05 дек 2013, 03:40
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW
озабоченный читатель
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 авг 2008, 19:52
Сообщения: 307
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
Marizza Tyler спасибо за фик. Очень по нервам, конечно, но оторваться невозможно. :inlove:
~MiRta~оформление тоже классное, очень-очень в тему. Спасибо всей команде! Отличная работа.


05 дек 2013, 16:27
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 авг 2010, 17:40
Сообщения: 55
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
Спасибо, понравилось всё! И фик, и оформление, все замечательно. Переживала за героев, но очень надеюсь, что они выстоят в этой борьбе против всех.

_________________
Стыдно убивать героев, чтобы расшевелить равнодушных и разжалобить жестокосердных. (Е. Шварц)


05 дек 2013, 18:34
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
Большое спасибо автору и его команде за таких Джеев .


05 дек 2013, 19:24
Пожаловаться на это сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 фев 2013, 17:15
Сообщения: 12
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
Текст только скачен, еще не прочитан, но - спасибо за выкладку, за очень красивое оформление!

~MiRta~! :heart: :heart: :heart: Очень-очень понравилось!

Надеюсь вернуться к вашей команде и оставить более развернутый отзыв! :flower:


05 дек 2013, 19:30
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
Классный фик, спасибо, :flower:


05 дек 2013, 20:17
Пожаловаться на это сообщение
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
спасибо команде,всё очень-очень понравилось :flower: :squeeze:


05 дек 2013, 20:41
Пожаловаться на это сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 04 дек 2013, 17:56
Сообщения: 1
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
Я скажу, что это была невероятно дорогая мне работа.
Я скажу, что фик от начала и до конца шикарен. И финал :heart:

Все герои как на ладони - прекрасно представляются и видятся, и рядом как будто все это время.
Спасибо тебе и еще мильооооны раз спасибо, я поумирала раз дцать в этом мире :kiss:
Я так рада, что все получилось, безмерно просто

Арт нереально гармоничен и будто из головы вытащен :heart:

У вас шикарный тандем вышел, девушки, хотя тут даже трио скорее ))

_________________
Знаешь, когда я сказал, чтобы ты остался, я имел в виду, чтобы ты исчез #thelast


05 дек 2013, 21:37
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 апр 2013, 19:45
Сообщения: 4
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
Сильный фик, спасибо. И арт в настроение фика попадает хорошо.


05 дек 2013, 21:38
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 май 2010, 19:38
Сообщения: 354
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
Спасибо всей команде за потрясающую работу :heart:

_________________
http://merzavca.diary.ru/ - дата регистрации 30.01.2009


05 дек 2013, 22:27
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
как раз хотела школьного-ау, его и получила в полной мере. я не могу назвать текст красивым, он Хороший, именно с большой буквы. стиль автора очень понравился.
где надо (надеюсь)) посмеялась, где-то хмурила брови, безразличным не оставило
концовку я и не старалась угадать, но это было круто.
теперь есть, что перечитать

спасибо большое автору, спасибо бете, спасибо артеру
вы отлично поработали
:heart:


05 дек 2013, 22:54
Пожаловаться на это сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 26 окт 2011, 12:36
Сообщения: 156
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
Marizza Tyler, ~MiRta~ Спасибо вам большое за отличную работу!!! Фик и арт просто единое целое! Прочитала на одном дыхании. :heart:

_________________
Если Ваша фамилия начинается на «Х», оканчивается на «Й» и содержит «У», никто не подумает, что Ваша фамилия Хэмингуэй...


06 дек 2013, 03:38
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 18 апр 2011, 02:45
Сообщения: 216
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
Спасибо за фик. :hlop: Читала, затаив дыхание, только жалко их очень(


06 дек 2013, 07:00
Пожаловаться на это сообщение
Профиль

Зарегистрирован: 16 май 2012, 21:16
Сообщения: 136
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
Просто потрясающие, от начала до конца. После последней строчки хотелось крикнуть "Как?? Все закончилось?? Еще!" Большое спасибо за отличный текст.

Артеру отдельное спасибо - очень понравились цвета, герои и разделители, на которые я обычно не обращаю особого внимания)


06 дек 2013, 11:55
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
Очень хороший текст, в плане эмоций и внутреннего напряжения, чувствуется и одиночество в толпе, и безнадега, усталость непонятно от чего, и ощущение себя лишним, ненужным, непонятым, не таким, когда внутренние противоречивые эмоции разъедают, чувства обострены, их сложно выплеснуть, а окружение раздражает своей непонятливостью и наседанием..
Очень живые образы парней, хочется верить, что наладится у них все, не сломаются и не упустят друг друга.

Арты очень в духе истории, тревожные, в очень подходящей цветовой гамме. Браво, отражают атмосферу!

Спасибо большое команде! :heart: :heart: :heart:


06 дек 2013, 18:30
Пожаловаться на это сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 май 2013, 21:31
Сообщения: 14
Откуда: Saint-Petersburg
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
фууууух, наконец-то разобралась, как тут все работает :tear:

ValkiriyaV
спасибо еще раз :) вся команда очень-очень рада :heart:

Renata
спасибо :heart: я думаю, они выстоят. просто не могут не, особенно когда они уже не одни, когда они приобрели союзников и практически билет в лучшую жизнь.

Гость
вам спасибо за отзыв :inlove:

ALLAND
надеюсь, вам понравилось :shy2:

Iris81
вам спасибо! :heart:

Гость
мы очень рады, спасибо огромное :dance2:

моя валенсия
очень рада, что тебе понравилось))) финал мне дорог особенно.

Оле Лукойе
спасибо! :heart:

reda_79
вам спасибо за теплые слова :squeeze:

Гость
ой, я счастлива, если фик оказался действительно тем, что вы хотели прочитать :heart: огроменное спасибо за такой вдохновляющий отзыв!

Sometime
тебе спасибо, я рада, что понравилось :shy2:

Кана Го
:heart: думаю, дальше они уже выстоят, и в скором времени все будет хорошо))

L_Jane
к сожалению все, да :-D история, увы, закончилась, и ее продолжение каждый может представлять так, как ему кажется правильным. лично я считаю, что плохо у них больше быть не может.))

Ивла
спасибо огромное! :heart: :shy2: я очень хотела передать именно эту атмосферу, и безумно рада, что все-таки получилось!

_________________
Отвечай с удвоенной силой. Подумаешь — врежут тебе в рожу и разобьют губу. Главное при этом ответить не меньшим ущербом, или меньшим, но ощутимым. ©


06 дек 2013, 22:35
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 30 апр 2011, 13:11
Сообщения: 18
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
Отличный фик, прекрасный арт. Автор, вы понимаете, что теперь вторую часть писать придется? На самом же интересном месте остановились!

_________________
блог: http://pay.diary.ru/member/?595533
регистрация: 25 октября 2007


07 дек 2013, 00:05
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 07 дек 2011, 16:27
Сообщения: 37
Откуда: Харьков
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
сильный фик, тяжелый.
эмоциональный, болезненный.
и герои, живые и настоящие. ощущаешь их, их мир.
им веришь и понимаешь.
хороший фик о том, как внезапно находишь что-то свое и за это надо бороться.
мне понравился финал, их переплетенные пальцы и настоящий друг Данниль, принимающей своего друга Джареда полностью.
и арты очень в тему. они добавляют атмосферности и глубины фику.
спасибо большое за эту работу.
читала на одном дыхании, очень хотелось узнать, чем все закончится и я верю, что дальше они уже выстоят. дальше у них будет все хорошо!

_________________
ЕХБСБИ!!!


07 дек 2013, 00:39
Пожаловаться на это сообщение
Профиль ICQ WWW

Зарегистрирован: 11 ноя 2012, 20:46
Сообщения: 83
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
Наконец то смогла прочитать фик
Marizza Tyler - очень понравился текст, такой напряженный, держит до последнего слова

MiRta - оформление замечтельное :heart:

_________________
making beautiful boys since 1979


07 дек 2013, 07:51
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 сен 2011, 17:45
Сообщения: 68
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
История, которая держит в напряжении все время. Жестоко, но правдоподобно. И написано очень хорошо, отрываться от чтения не хочется даже если от этого всепоглощающего напряжения хочется размолотить кулак о стену.
Marizza Tyler, MiRta, спасибо вам большое за такой объемный и обстоятельный проект с великолепным текстом и очень соответствующим ему артом.


07 дек 2013, 11:44
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 30 ноя 2011, 18:41
Сообщения: 146
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Слишком много всего.
| Читать дальше
Физический мир пинает в живот, эмоциональный - рвет изнутри в клочья. Собственное тело и мозг предают, швыряют оземь, заставляют корчиться в муках бессловесной неуверенности. Мир сверстников - хуже джунглей, взрослые, а родных среди них, по сути, нет, - другой биологический вид, контакт опасен для жизни либо совершенно невозможен. Ненависть - как сигареты, всегда под рукой, травля - на грани убийства, гнев - сковывает по рукам и ногам не хуже бессилия. Ни минуты покоя, уверенности, ощущения маленькой, но победы. Те недолгие мгновения, когда герои ищут друг у друга поддержки и утешения, оказываются затишьем перед бурей или разрушены взаимонепониманием. Телесное тепло влечения и физической близости не излечивает постоянно получаемых ран. Да и герои слишком юны, чтобы целиком посвящать себя другому, найти смысл жизни в своем партнере. Они еще не нашли себя.
Этот мир похож на камнепад или обрушение, хаотичный, яростный, бесцельный. Как квест на выносливость. Его не выдерживают даже предметы и одежда, разбитые, заляпанные, разорванные.
Чем держатся эти дети? Такие маленькие, такие гладкие и упитанные на артах. Ни одного саморазрушительного срыва, ни одной попытки самоубийства. Они, наверное, из прорезиненного железа, если такое возможно. Несмотря на уязвимый и легковоспламенимый возраст.
И в то же время, их контакты с реальностью, адаптация к ней, не улучшаются. Забота о младших, помощь столь ненавидимым родителям, реакции на слабого в кругу сверстников - все это случайно и ничего не дает им в плане ощущения собственной значимости, нужности. Работает только Дженсен, другие просто бездумно и бесцельно расходуют "подножные" ресурсы. Будь то деньги, джинсы или мобильные.
Хочется спросить, зачем их всех так мучают. Что, кроме искореженных душ, синяков да переломов вынесут они из своих подростковых сражений.
Ведь автор в ответе за созданные им миры.
Лично мне не хватает природного оптимизма, чтобы поверить в светлые перспективы этого мира и проникнуться его истинами.

Арт же на удивление оптимистичен на фоне текста. Новенькие ранцы с розовыми узорами, доски разделителей, исписанные ровным, красивым почерком, да еще на разных языках, парные силуеты на рисунках, как с эмблемы студенческого сообщества, сытые, ухоженные герои...

Одно могу сказать точно - общее воздействие очень сильное. Остается выяснить, какова его цель.


07 дек 2013, 13:04
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 апр 2013, 22:04
Сообщения: 43
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
Текст и арты прекрасны!) Но, вот хоть убейте, не могу представлять Чада вселенским злодеем( Спасибо за работу и за то, что фик не закончился как Класс, - я на это надеялась)!


07 дек 2013, 20:39
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 апр 2012, 16:24
Сообщения: 54
Ответить с цитатой
Сообщение Re: "Бостонское чаепитие", J2, NC-17, Marizza Tyler, MiRta
Понравилось жутко :heart: пережила все вместе с ними, и теперь продолжения хочется, ых
спасибо вам большое за историю :inlove:

_________________
It's supposed to be you and me against the world, right?©
Diary


07 дек 2013, 21:52
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 50 ]  На страницу 1, 2  След.


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы можете начинать темы
Вы можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB © phpBB Group.
Designed by Vjacheslav Trushkin for Free Forums/DivisionCore.
Русская поддержка phpBB
[ Time : 0.054s | 19 Queries | GZIP : Off ]