Текущее время: 23 авг 2017, 12:15




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 15 ] 
Together against ○ Винцест ○ NC-17 ○ Леди Натали ○ рисоватор 
Автор Сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 апр 2014, 17:47
Сообщения: 47
Ответить с цитатой
Сообщение Together against ○ Винцест ○ NC-17 ○ Леди Натали ○ рисоватор
Название: Together against
Автор: Леди Натали
Артер: рисоватор
Категория: слеш
Фэндом: Сверхъестественное, есть пересечение с фильмом «Десятидюймовый герой (Ten Inch Hero)»
Жанр: драма, ангст, AU по отношению к всем сезонам за исключением достэнфорда.
Пейринг: Винцест (Дин/Сэм), Сэм/Чад (ОМП) - промежуточный.
Рейтинг текст/арт: NC-17
Предупреждения: инцест, нецензурная лексика, смерть персонажа, кинк. Много кинков.
Саммари: Сэм Винчестер попадает под машину. Казалось бы, такое случается. Но как получилось, что он встал с постели после получения несовместимых с жизнью травм? И почему все демоны Ада вскоре начинают бояться одинокого человека на чёрной Шевроле Импале 1967 года, говорящего двумя совершенно разными голосами?
Примечания: текст googledoc без арта ○ арты: diary.ru

Изображение

_________________
http://risowator.diary.ru/


Последний раз редактировалось рисоватор 09 дек 2014, 00:04, всего редактировалось 3 раз(а).

08 дек 2014, 22:59
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 апр 2014, 17:47
Сообщения: 47
Ответить с цитатой
Сообщение Re: ☺
Изображение


Это будет не в первый и далеко не в последний раз. Привычные уже действия: выкопать ямку, утрамбовать туда заранее подготовленный сундучок с необходимыми для ритуала вызова компонентами, присыпать щебнем, сделать два шага назад и громко сказать, напуская в голос побольше саркастических ноток:

- Эй, поживей, сучка!

Сзади едва слышно, неуловимо для человеческого слуха, но хорошо различимо для демонского, скрипнет дорожная пыль. Они повернутся и смерят взглядом лихорадочно метающуюся в ловушке демонессу. Та, заметив, что на неё смотрят, рухнет на колени и разрыдается, завывая во весь голос:

- Пощадите, умоляю вас! Пожалуйста!

- Вот как ты теперь запела, - рыкнет Сэм, выступив вперёд, и вынет из кармана демонский кинжал. – А как распускать руки в отношении Дина – так это в порядке вещей. Азазелю конец, так всем и передай! И только попробуй промолчать, я тебя и в Аду достану. Усекла, тварь?

Демонесса, вытирая щёки от слёз, быстро закивает и, едва ловушка будет нарушена, испарится.

- Классно мы её, - усмехнётся Дин, шагая к Импале.

- С тех пор, как… - Сэм слегка запнётся, проворачивая ключ зажигания, и захлопнет дверь. – Ну, ты меня понял. С тех самых пор всё намного проще.

- Вот только бы решить нашу маленькую проблемку… - Дин вздохнёт и жалобным голосом протянет, - Сэ-э-эм?

- Ладно, - ласково усмехнётся Сэм. – Сегодня ты за рулём.

- Спасибо, - ответит Дин, нежно кладя ладони на кожаную дугу. – Детка, ты скучала? О, Сэм, если бы это не было кощунством в моих глазах, я бы проверил, можно ли вселиться в машину…

Чёрная сверкающая машина мягко тронется и, разгоняясь на глазах, понесётся вперёд, управляемая единственным водителем…

Изображение


Изображение


Тогда…

Сэм тяжко вздохнул и чуть шевельнул плечом в попытке устроить мобильный поближе к уху, не уронив придерживаемую торсом и обеими руками гигантскую кипу книг, которые он только что взял в студенческой библиотеке. Как ураган на очередной маленький городок в штате Калифорния, надвигалась летняя сессия, после которой будет окончательно ясно, кто продолжит обучение на втором курсе, а кто вылетит из Стэнфорда со свистом. Во второй категории Сэму оказываться отчаянно не хотелось, а потому приходилось вкалывать, как никогда в жизни. Столько чашек кофе, сколько ему пришлось выпить за последнюю неделю, он не пил за всю свою жизнь. Завтрашнее утро должно было решить всё. А пока он, как последний ротозей, забыл дома список необходимых продуктов. И исправить это можно было только одним, очень неприятным, но единственно верным способом.

- Алло, Джесс?

Негодующее сопение на том конце провода уже подсказало Сэму, что ничего не изменилось с утра. Болеющая Джессика, сосредоточенно готовящаяся к экзаменам, да ещё и во время месячных – такой коктейль запросто мог по ощущениям побить парочку злобных духов и трёх оборотней разных видов за одну охоту. Один звонок – и нехилая истерика обеспечена. Но такова была цена за возможность почти весь год, за исключением нескольких дней в каждом месяце, иметь добрую, умную, красивую и понимающую девушку. И Сэм был готов её платить.

- Признайся: ты опять его забыл.

Проходящий мимо старшекурсник чуть было не толкнул Сэма в плечо, и Винчестер тихонько чертыхнулся себе под нос, предплечьем поправляя стопку у себя в руках и ногой толкая дверь. Седовласая декан сзади что-то пискнула о манерах, но перед экзаменами все были слишком нервными и безалаберными в отношении правил этикета, чтоб она действительно была сердита на одного из лучших студентов из-за такого пустяка.

- Да. Продиктуешь? Я запомню.

Сердитый вздох, шелест переворачиваемой страницы, стук падающих учебников… Победный фырк – список найден.

- Слушай. Хлеб, две булочки с черешней, виноградный сок, сосиски – на твоё усмотрение…

Сэм вздохнул и устало взглянул на горящий красным цветом светофор для пешеходов, всем корпусом чуть наклоняясь назад для того, чтобы поправить съехавшие книги…

Визг тормозов, шелест и стук разлетевшихся книг – это ещё ничего, если рассуждать здраво. Но звук удара чего-то мягкого о металл ошеломил Джессику. Она выронила из рук листочек со списком продуктов от испуга и робко спросила в динамик:

- Сэм? Сэм!

Послышался звук поднимаемого мобильника, затем кто-то откашлялся и дрожащим голосом ответил:

- Алло? Это Чад Мюррей.

- Чад? – пискнула Джессика в трубку и не узнала собственного голоса. – Это Джессика, девушка Сэма. Что с ним?

Парень тихо выругался, присаживаясь, судя по звуку, на корточки, и следующие его слова обдали Джессику могильным холодом:

- Сэм только что попал под машину…

Изображение


Глухие попискивания кардиомонитора действовали на нервы, будучи единственным звуком в тишине больничной палаты. Сэм, увитый проводами с датчиками, регистрирующими малейшие изменения в его состоянии, бледный, как простыни, на которых он лежал, на грани слышимости сопел, по крайней мере, производил впечатление сопящего. Кто ж сопит, находясь подключенным к аппарату искусственной вентиляции лёгких?

Джессика сидела рядом, с красными глазами и опухшими от долгих слёз щеками, и держала своего парня за руку. Над ней немым истуканом возвышался непривычно серьёзный Чад, стиснувший побелевшими пальцами спинку стула, на котором сидела Джессика.

Голос лечащего врача Сэма пробивался в их сознание как сквозь вату, тусклый, безэмоциональный и потому кажущийся особенно жестоким.

- …травмы, несовместимые с жизнью… чудо, что довезли… может никогда не очнуться… навсегда останется инвалидом…

Навсегда останется инвалидом. Ни Чад, ни тем более Джессика не могли представить Сэма Винчестера инвалидом. Он больше не будет бегать по утрам с толпой красующихся перед ним однокурсниц, взахлёб объясняя им теорию права и не замечая восторженных взглядов, не будет носиться туда-сюда с кипой книг, которую даже поднимет не каждый, не говоря о том, чтоб прочитать, не будет с застенчивой улыбкой выходить на баскетбольное поле вместе с командой Стэнфорда - её главная гордость и надежда, и не будет больше искромётных игр их колледжа против других команд, сметаемых могучей грудью Винчестера на нижние строчки турнирной таблицы.

Это было настолько дико, что молодые люди не понимали и не хотели понимать ужаса всех этих слов, являвшихся обычной обязанностью доктора Кэмерона. Он понимал, каково этим людям, но у него на очереди были ещё четыре подобных случая, и тратить время на сочувствие близким этого парня он не собирался. Не он первый, не он последний, а нервные клетки не восстанавливаются. Тут уж не до сантиментов.

- Что ж, мне нужно идти, - доктор откашлялся, но посетители никак не отреагировали. Пожав плечами, он удалился из палаты.

В образовавшейся после ухода лечащего врача тишине писк кардиомонитора показался совсем оглушающим. Джессика всхлипнула и уронила лицо в ладони, вздрагивая всем телом в бесслёзных рыданиях. Чад погладил её по спине, и это немного отрезвило забывшуюся было в своём горе девушку. Она снова выпрямилась, застывая, будто статуя. Это было невыносимо для Чада, который привык к гиперактивности как друга, так и его девушки. Но горе сковало и его грудь – он впервые своими глазами увидел, как рушится жизнь не чужого, в общем-то, ему человека.

- Все кости, Джесс, - Чаду каждое слово давалось огромным усилием воли, он хотел – и не мог – выговориться. – Все раздроблены. Наш Сэм больше не сможет ходить и говорить. Я этого не представляю. Это же Сэм! Тот самый Сэм, у которого я лично списывал все лекции, с которым играл в баскетбол и пил пиво.

Ритмичное попискивание вновь разрезало тишину, но Джессика не отреагировала, будто не услышав слов друга. А затем сказала:

- У него есть брат. Дин вроде. Нужно ему позвонить.

В коридоре прогрохотала каталкой медсестра, бегущая куда-то. Спасать чью-то жизнь, наверное.

Жизнь Сэма было уже никак не спасти. И груз этого отныне должен был лечь на тех, кому дорог был этот обаятельный и немного робкий паренёк с глазами ребёнка, впервые увидевшего этот мир. Глазами, которые больше никогда не посмотрят ни на кого так, как смотрели на Джессику, на Чада… На всё и всех.

- Угу, - отозвался Чад, чувствуя, как от беспомощности холодеют руки. – Позвони. Он должен знать.

Изображение


Дверь бара распахнулась, как это всегда бывает, если сейчас зайдёт неимоверно крутой парень, у которого практически нет совести, но есть проблемы с законом и огромное желание выпить чего-нибудь покрепче. Все симпатичные цыпочки, ищущие мужчину с недюжинным опытом и ослепительной внешностью, как по команде, оглянулись ко входу, горящими глазами выхватывая в дымке накуренного помещения свою сегодняшнюю цель. Потёртая кожаная куртка, шальная голливудская улыбка на идеальном лице и блестящие азартом зелёные глаза сражали наповал, пока их обладатель не слишком галантно проталкивался к барной стойке под мерный аккомпанемент грязных ругательств, пустой болтовни и пьяных возгласов.

- «Джонни Уокер», стаканчик для начала, - парень подмигнул видавшей виды барменше, и та, отчего-то задрожавшими руками наливая заказ, подумала, что давно не видела таких сногсшибательных красавцев, по крайней мере, не на экране маленького телевизора в подсобке, а в реальной жизни. И откуда в их захолустье такой харизматичный тип?

Парень взял из её рук виски и отсалютовал ей стаканом, так улыбаясь, что барменша на секунду задержала дыхание. Откуда ей было знать, что этот парень действует так абсолютно на всех, с кем контактирует? Неоткуда. Но на мгновение она позавидовала той женщине, что захапает этого потрясающего мужчину.

Дин Винчестер тем вечером был в исключительно хорошем для его образа жизни настроении: сегодня ему удалось в одиночку расправиться с тремя злобными духами одновременно. От отца по-прежнему не было никаких вестей, от Сэма тоже – но вот второе как раз-таки было совершенно не удивительно. Сэм не горел желанием общаться со своей семьёй ровно так же, как Дин не хотел бросать охоту. Как можно было не любить эти бешеные всплески адреналина в крови, эту безумную погоню за опасностью, которая по-настоящему была жизнью? И, тем более, как можно было променять всё это на суррогат – учёбу в каком-то юридическом колледже? Но вопросы касательно брата уже давно не беспокоили его настолько, чтобы мешать жить спокойно и размеренно, по крайней мере, для охотника. Нет, иногда он, конечно, вспоминал о брате, но говорил себе, что бросить их с отцом было предательством и старательно пытался забыть их последний разговор, перед самым отъездом Сэма в Стэнфорд, когда брат ждал от него слов, на которые у него так и не хватило смелости.

Ладно, в конце концов, у него тоже есть свои радости жизни, и он давно научился пользоваться ими на полную катушку. Вот и сейчас женщины в баре откровенно заинтересовались им. Дин уже нацелился на одну, блондинку с четвёртым размером груди и очень узенькой тряпочкой джинсовой ткани на бёдрах, по ошибке дизайнеров называемой юбкой, и улыбался ей, пытаясь природным магнетизмом приманить её на пару стаканчиков, чтобы потом трахнуть где-нибудь за углом, как в кармане отцовской куртки зазвонил телефон. Он взглянул на дисплей, и его сердце замерло на мгновение. «Сэм».

Брат никогда не звонил ему без повода. В последний раз они созванивались, когда Сэма чуть не убила недавно погибшая преподавательница колледжа, которую, как оказалось, кремировали, что сильно осложняло дело. Её злобный дух обосновался в библиотеке, и только вдвоём они сообразили, что нужно спалить её личную перьевую ручку, которой уже начала пользоваться одна из студенток, частенько захаживавшая в ту же библиотеку, что и покойная. Тогда Сэм сломал руку, но всё-таки расправился с духом, а Дин едва не сорвался, едва не поехал в Стэнфорд, чтоб схватить брата в охапку и утащить на край света, где уж точно будет побезопаснее всяких там колледжей.

- Алло? – с невольной хрипотцой в голосе сказал он на пробу, гадая, на кого охотится Сэм на этот раз: на призрака или на что-то похуже?

- Алло? Дин? – проблеял чей-то тоненький голос на том конце провода. Женский. Значит, не Сэм. И это заставило охотника внутри Дина насторожиться: брат никогда не дал бы забавы ради его номер какой-то девушке. А, судя по тому, что номер определился и это был мобильный Сэма, что-то произошло с младшим.

- Да, это я. А кто говорит? – Дин внутренне подобрался, готовясь к худшему.

Девушка разрыдалась, подтверждая его догадки, и пришлось вспомнить кое-какие уроки командного тона Джона Винчестера, потому что тянуть время, если что-то произошло с Сэмом, он не собирался.

- А ну, не реветь! Соберись! – рявкнул Дин в трубку, забыв о необходимости сохранять образ киношного «плохого» парня и испугав барменшу, рассеянно наполнявшую стакан «Джеком Дэниелсом». Девушка на той стороне провода тихо всхлипнула, видимо, вытирая слёзы, и, когда она задышала более-менее ровно, он продолжил: – А теперь давай-ка ещё раз.

Снова начав захлёбываться рыданиями, несчастное создание, представившееся девушкой Сэма, Джессикой Мур, пропищало в трубку, перемежая информацию громкими трубными звуками высмаркивания, что-то про кому и автомобильную катастрофу, но единственное, что услышал Дин, бросая на стойку пару баксов и проверяя наличие в кармане ключей от Импалы, было: «Сэм… может никогда не очнуться…». Он на ходу поблагодарил девушку за известие, ради вежливости спросил, в какой больнице и палате лежит Сэм, и запомнил эти сведения наизусть – их как выжгло калёным железом у него в голове, и бросил уже бесполезный телефон в карман, заводя машину.

Он должен был сделать кое-что очень важное. И знал только одного человека, который помог бы ему в этом.

Отцовский телефон сам собой оказался в его руке, и, набрав по памяти дежурный номер, Дин приложил мобильный к уху. После череды условных гудков в динамике раздался слегка раздражённый и хриплый от постоянной выпивки голос:

- Алло? Если ты, чёртов Джон, собираешься опять повесить на меня копов, то, клянусь, я…

- Привет, Бобби, - поздоровался Дин немного неловко для первого за долгое время разговора с человеком, научившим его играть в бейсбол. – Это я, Дин.

- Дин? – после недолгого молчания с ноткой лёгкого удивления переспросил Сингер. – Какого чёрта у тебя телефон этого старого мошенника? Или…

- Он был жив, когда я видел его в последний раз, - отрезал Винчестер, не желая обсуждать исчезновение отца в этот конкретный момент. – Он оставил мне свой телефон и дневник. Бобби, я правда не знаю, где он. Но у меня к тебе другой вопрос.

- Что-то случилось? – с подозрением в голосе спросил Сингер. – Ты бы просто так не звонил, парень, я хорошо тебя знаю.

- С Сэмом беда, - коротко сказал Дин. – Я еду к тебе. Нужна помощь.

- Всегда пожалуйста, - ответил Бобби. – Ты знаешь, где меня найти. Жду.

- Буду через пару часов, - кивнул Дин, хоть Сингер и не видел этого, и отключился.

Ради своего брата он пойдёт на всё. А старый друг семьи поможет ему в этом.

Изображение


Тем же вечером в больничном покое произошло чудо. Доктор Кэмерон в шоке смотрел на показания мониторов, в шоке проверял результаты повторных анализов, в шоке писал эпикриз человеку, которого сам не смог бы вылечить никогда. Больной, поступивший в 15:44 с тяжёлыми травмами, находящийся в глубокой коме, физически не способный встать, очнулся полностью здоровым. Реабилитация, судя по стабильному и благоприятному состоянию, была не нужна этому человеку, хотя ещё пару часов назад единственное, что можно было сделать для него – это отключить от аппарата искусственного жизнеобеспечения. Он стал очередным прецедентом необъяснимых выздоровлений, которых в медицинской практике бывает не так уж и много, но которые, вопреки науке, называют чудесами.

Этим человеком был Сэм Винчестер.

Изображение


Два года спустя.

И снова…

Сэм лежит на кровати с зажмуренными глазами, думая почему-то о своём любимом печенье, хотя какое-то смутное нехорошее предчувствие наполняет его лёгкие смолистым дымом. Крыша никогда не текла, общежитие было слишком новым, но ему на лоб вдруг что-то капает. Он машинально стирает каплю со лба, открывает глаза и вздрагивает, едва взглянув на собственные пальцы, покрытые тёмно-коричневыми в полутьме потёками. Кровь. Душа мгновенно холодеет, и взгляд машинально перемещается на потолок, заставляя Сэма впервые в жизни заорать от охватившего его бессилия – и ужаса, заорать то, что первым пришло на язык, - имя человека, чьё искорёженное в нечеловеческой судороге тело пристыло к сероватой штукатурке наверху.

- Джессика!

Его Джесс, воистину милейшее на свете создание, похожая на иконописного ангела в этих своих светлых локонах и белоснежной сорочке, его любимая девушка. Она смотрит на него с потолка испуганно-укоризненным взглядом, в котором читается только одно: «Почему ты не рассказал мне, Сэм?». Из глубокого разреза на её животе сочится тёмно-алая кровь, руки и ноги в гротескно неестественной позе раскинуты по потолку. Так не выглядят люди, падающие с высоток. Но на потолок ведь и не падают. Так выглядят те, кого пытали. И он знает, кто пытал её.

- Сэм… - срывается с истерзанных страданием губ Джессики, и этот хриплый, полузадушенный стон будто поджигает невидимый фитиль. В один миг тонкая сорочка вспыхивает ядовито-жёлтым пламенем, какого не бывает в природе – слишком ярким, слишком фантастичным. Пожар с глухим рёвом распространяется вокруг, пригвождая взгляд Сэма к стремительно обугливающемуся телу на потолке. Он не может подняться и сбежать из объятой огнём комнаты, он не может даже шевельнуться – только смотреть, как догорает тело Джессики и трескается штукатурка на потолке, а затем трещины расширяются, раздаётся оглушительный грохот, потолок наконец обрушивается и…

- Мистер Винчестер!

…Сэм просыпается на занятии по истории права, которое он, к слову сказать, только что бессовестно проспал, судя по опустевшим партам вокруг. Миссис Грин, преподавательница, смотрит на него с каким-то налётом сострадания и материнского участия. Она до сих пор прощает ему все его проделки, вроде таких «сонных» лекций, потому что считает, что это последствия многочисленных травм, полученных в той аварии, после которой в больницу его везли, можно сказать, по частям, а из больницы он вышел сам, без шрамов и переломов, не имея ни единой царапинки. И до сих пор остаётся загадкой, почему.

Сэм поднимается с места, смущённо отряхиваясь, потому что парта, на которой он прикорнул, была жутко пыльной, и лихорадочно извиняется перед женщиной, понимающим кивком сопровождающей каждую его фразу. Наконец он заканчивает с сочащимися фальшивым раскаянием извинениями, и преподавательница снисходительно улыбается ему.

- Мистер Винчестер, не утруждайте себя извинениями. Мы с вами оба знаем, что вы не нарочно продолжаете нарушать правила колледжа, - миссис Грин, как всегда, была учтива до ломоты в зубах – Дин бы точно выдавил ей в ответ самую слащавую улыбочку из своего арсенала, а затем отплёвывался бы полчаса от такой правильности. – Вы исправно сдаёте зачёты и, поверьте, если бы любой другой ученик спал бы на моих лекциях с вашим уровнем знаний, я бы прощала его точно так же охотно. Не беспокойтесь, до декана это маленькое происшествие не дойдёт, как и любое другое. Но вот что я скажу вам, мой мальчик, - преподавательница кладёт руку на плечо спустившемуся с дальнего ряда Сэму и ласково улыбается ему: - Вы бы поберегли себя. Конечно, уже прошло два с половиной года, но, думаю, ваше здоровье всё ещё не полностью восстановилось. С такими вещами шутить нельзя.

Сэм кивает на автомате, больше всего на свете мечтая вырваться из душной аудитории, и, как только рука миссис Грин соскальзывает с его плеча, быстрым шагом идёт к выходу.

На улице уже зажглись льющие чахоточно-жёлтый свет фонари. Наступил вечер – это немудрено, ведь пришла зима, и темнеет теперь быстрее обычного. Сэм поёживается от холода – как всегда, понадеялся на хорошую погоду и потому оделся слишком легко. Сыплет мягкий, похожий на лебяжий пух снежок, и на ресницах скоро образуется пушистый налёт инея, совсем как в девчачьих романтических историях. Но в голову вместо обыкновенных и привычных сравнений почему-то снова лезет Дин с его шуточками про Саманту, как часто происходит в последнее время по неизвестной причине – с чего бы все эти мысли о брате, которого пришлось оставить позади вместе с ненормальной охотничьей жизнью…

Сэм немного сердито стряхивает осевшие на ресницах снежинки и нервно поправляет ремешок сумки с ноутбуком. Джессика уже наверняка его заждалась, а он опять уснул на лекции, раздолбай эдакий. И эти кошмары… Сэм старается о них не думать, потому что подозревает у себя обыкновенную боязнь потерять хорошую и умную девушку, которую он любит. А обстоятельства, в которых это происходит в его кошмарах, наверняка просто своеобразный привет из детства – ведь точно так же погибла мама. Какие глупости его беспокоят, в самом деле!..

В их квартирке темно, тихо и пахнет свежей выпечкой так, что у Сэма угрожающе урчит в животе. Он аккуратно кладёт сумку с ноутбуком на полку шкафа, машинально проверяя висящий наготове на вешалке рюкзак с набором вещей первой необходимости на случай экстренного побега из дома – он всё-таки рос охотником, а такая жизнь сделает параноиком любого. Джесс частенько высмеивала эту его привычку, бравируя тем, что он пересмотрел голливудских боевиков. Но привычка – вторая натура, кроме того, так делать его научил Дин, говоря, что однажды эта параноидальность спасёт ему жизнь, и Сэм ни за что не расстанется с этим умением, потому что по-прежнему верит в это.

Он на цыпочках прокрадывается на кухню и включает свет. На столе в белой с ажурной красной каймой тарелке его дожидаются ароматное тёплое печенье и записка: «Ешь на здоровье. Люблю тебя. Джессика». Печенье овсяное, как Сэм любит больше всего на свете, и от улыбки становится не удержаться – какая же всё-таки Джесс у него замечательная!

Первый тревожный звоночек охотничьих инстинктов раздаётся в его голове, когда он видит в полутьме спальни привычные очертания их общей, но почему-то абсолютно пустой и аккуратно заправленной кровати. В записке же вроде ничего не было о том, что Джессика собирается куда-то уходить, однако Сэм игнорирует это обстоятельство. В конце концов, каждый имеет право на маленькие секреты и тайные походы к друзьям. Джесс не обязана отчитываться ему за каждый свой шаг, это было бы слишком эгоистично с его стороны – требовать этого. Хотя после аварии девушка старалась не оставлять его одного… Странно. И странность эта действует на нервы.

- Брось, - успокаивающим тоном говорит себе Сэм, выдыхая, чтобы привести в порядок немного было ускорившийся сердечный ритм. – Всё хорошо.

Прямо в одежде заваливаясь на кровать, он чувствует себя ослушавшимся родительских наставлений мальчишкой, совсем как на первой охоте, когда он без спроса спрятался на заднем сидении Импалы и едва не попал из-за своего проступка в зубы изрядно проголодавшемуся и разозлённому вендиго. Это ощущение заставляет его шаловливо хихикнуть, но долгожданная прохлада и мягкость постели выбивают все посторонние мысли из вихрастой головы. Шёлковое покрывало приятно скользит под ладонями, и Сэм улыбается от удовольствия быть дома и ждать любимого человека, подкладывая руку под голову и готовясь немного вздремнуть.

Кап.

Стоп.

Он же вроде ещё не спит?

Ставшим привычным за время, проведённое в многочисленных кошмарах, движением Винчестер автоматически стирает упавшую на лоб каплю, быстро открывая глаза, чтобы подтвердить тот же самый, уже давно очевидный для него по знакомому сценарию факт. На его пальцах сверкает в полумраке тёмная вязкая жидкость. Кровь.

Возводя взгляд к потолку, Сэм уже знает, что увидит там Джессику, её изломанное в невероятной муке тело. Она смотрит на него точно так же, как и во всех тех ужасающих видениях, может быть, виня его в том, что он не сказал ей о том, что являлось ему во сне, а, может, навсегда прощаясь или же умоляя о помощи. Он с тоской глядит на неё в ответ, ожидая, когда она выдохнет его имя и мир вокруг взорвётся теперь уже настоящими всполохами огня. Но этого не происходит. Привычный ход событий, как это всегда бывает в дешёвых мелодрамах, меняет главная героиня.

- Беги! – выдыхает Джессика, загораясь практически сразу, и этот отчаянный призыв придаёт сил, которых никогда не было в кошмарах. Сэм уже знает, что девушку ему не спасти – она мертва с того момента, как кто-то приковал её к потолку, сознание теплилось в теле, заранее обречённом на гибель, но шок от её смерти парализует рассудок, и он действует бездумно, на чистых инстинктах, так, как учил его Дин – и сегодня брат несомненно мог бы гордиться своей работой. Сэм хватает ноутбук и рюкзак, свои кроссовки и коробку с деньгами из-под комода – они ему ещё понадобятся, ведь он так и не научился подделывать кредитки. Перед тем, как вспыхивают обои в коридоре, Сэм сдёргивает с вешалки тёплую куртку и выскакивает из дома, моментально падая ничком на клумбу и зажмуриваясь за мгновение до того, как взрывной волной выносит стёкла из оконных рам. Действия отработаны и теперь как будто выполняются сами собой: перекат, отбежать, стряхнуть с сумки пару упавших на неё тлеющих щепок, чтоб не загорелась. Инстинкты, накрепко вбитые изнуряющими тренировками в детстве, в очередной раз спасли ему жизнь, приходит осознание, и силы покидают его вместе с волной уходящего из крови адреналина. Колени подгибаются, и он обессиленно опускается на тротуар.

Кто-то вызвал пожарный расчёт, понимает Сэм, услышав завывание сирен совсем рядом. Красные машины подъезжают, тормозя так, что шины оставляют жирный чёрный след на тёмном полотне асфальта. Люди высыпают из них, как муравьи из муравейника, начиная делать свою работу с первых же секунд, и не подозревают, что они уже опоздали. Глядя, как, потрескивая, медленно догорают остатки его мирной жизни, Сэм машинально перебирает в голове возможные варианты своих дальнейших действий. Пожарники методично тушат пожар, недоумевая, почему его так сложно залить водой, но Сэм-то знает, кто поджёг Джессику и чьих рук дело это практически неугасимое пламя. Желтоглазый демон, убивший его маму, за которым сейчас, возможно, продолжают охотиться Дин и отец.

Мысль, которая приходит следующей, ясна, как августовское ночное небо, сияющее звёздами, похожими на осколки битого стекла, рассыпанного по огромной тёмно-синей скатерти: ему нужен Дин. Эта мысль заставляет подняться на ноги и взять в руку телефон. Только он, Дин, может подсказать, что делать дальше, как дальше жить. Только он может найти правильные слова, чтобы объяснить ему, своему несмышлёному братцу, что Джессики больше нет, и, возможно, это вовсе не его вина. Но звонить брату ночью – значит, иметь реальную возможность нечаянно убить его, пусть даже косвенно, оторвав в решающий момент от схватки с какой-нибудь – да любой – нечистью, поэтому от этой идеи Сэм отказывается до утра. Следующим он решает набрать номер Чада.

Друг хватает трубку почти тут же, как будто ждал звонка.

- Алло, Сэм? – раздаётся его взволнованный голос, и у Сэма от неожиданного облегчения снова подгибаются колени – жертвой его «семейного бизнеса» стала только Джессика, Мюррея Желтоглазый не тронул. – Чувак, я слышал какой-то грохот со стороны вашей общаги. Что это было? Как ты? А Джесс?

- Я в норме, спасибо, дружище, - вздыхает Сэм, едва улыбаясь, хотя сердце разрывается от боли, ещё не атаковавшей разум – остающийся пока в крови адреналин не пускает панику за руль сознания, оставляя Сэму простор для решающего манёвра этого трагического вечера. – А Джесс – нет. Она мертва, Чад.

- Мертва? – голос друга обесцвечивается до тона телефонного автоответчика, и Винчестеру почти жаль его, весёлого парня, для которого смерть – это трагедия героев драматического фильма, а не подруга, всегда идущая рядом в жестокой реальности. Однако охотнику, включившемуся в Сэме на автопилоте в данной ситуации, было наплевать на уже имеющихся жертв. За них можно только мстить, чем он и собирается заняться в ближайшее время, но сейчас ему нужен временный приют, о чём он немедленно сообщает другу.

- Нет проблем, чувак, - отвечает Чад уже сочувствующим и потому бесстыдно бьющим по нервам тоном, так, что у Сэма зубы скрипят от раздражения, но он старается сдержаться. – Я тебя жду. На месте всё расскажешь.

- О’кей, Чад, – говорит Сэм и вырубает мобильный. Всё самое необходимое на первое время у него есть, а завтра он позвонит Дину и попросит его помочь с охотой на того, кто стал теперь и его личным врагом.

На Желтоглазого.

Изображение


На следующий день, хорошенько выспавшись и немного перекусив, Сэм собирается в дорогу. Ему предстоит длинный путь, и его это совсем не пугает, но перед тем, как уехать, нужно навсегда попрощаться с Чадом. Он решает не делать вид, что когда-нибудь ещё вернётся – просто просит друга быть поосторожнее и при любых подозрительных явлениях звонить ему. Чад с серьёзным видом слушает наставления. Дин, конечно, не в курсе, но Чад – единственный, кто понял, что происходило в библиотеке тогда, и он же помогал Сэму справиться с призраком. Мюррей кивает во время каждой паузы, которую делает Сэм, крепко сжимая ладонь друга, и ему хочется обнять на прощание этого удивительного человека, столь похожего и не похожего на его старшего брата. Чад стал бы точно таким же, как Дин, будь у него отец, одержимый местью сверхъестественному существу.

- И ты береги себя, Сэм, - говорит Чад, смаргивая невольные слёзы, настолько серьёзно без своего привычного «чувак», что Винчестер всё-таки не выдерживает. Вздохнув, он крепко прижимает к себе друга на несколько мгновений и отпускает, напоследок потрепав его по короткому ёжику волос.

- Бывай, Чад, – голос даёт петуха – Сэму никогда не было так больно расставаться с друзьями. Наверное, именно потому, что он никогда не охотился ни с кем из тех «промежуточных» знакомых, с которыми имел дело в школе. А этот чудаковатый, но надёжный и храбрый парень сделался его боевым товарищем и уже никогда не станет для Винчестера, чтущего семейную охотничью честь, посторонним. – Мой номер у тебя есть, это личный, я его не меняю.

Чад кивает и хлопает его на прощание по плечу. Сэм ободряюще улыбается, а затем подхватывает с земли сумки и разворачивается, чтобы уйти.

Чад смотрит ему вслед так долго, пока Сэм не скрывается за поворотом, оставив за спиной территорию Стэнфордского «студенческого городка». И только тогда позволяет себе ударить кулаком в ствол ближайшего дерева и обессиленно уткнуться в него лбом.

Изображение


Сэм шагает к парку, минуя стайки спешащих на занятия бывших однокурсников, кивает нескольким, кто его узнал, и накидывает капюшон толстовки на голову, чтобы пройти как можно более незаметно.

В парке гуляет ветер, кое-где лежат островки ещё не растаявшего вчерашнего снега. Всё ещё по-утреннему морозно, и Сэм радуется, что догадался взять тёплую куртку из объятого пожаром дома. Выбрать уединённое и относительно тихое местечко не составляет особого труда – в этом парке они с Чадом и Джессикой частенько готовились к экзаменам и знали, где можно посидеть спокойно без риска быть потревоженными случайным прохожим. Достав озябшими пальцами телефон, Сэм звонит брату на его личный номер. Этот номер, как и все личные номера их семьи, был куплен пастором Джимом очень давно и на его собственные документы, поэтому отследить их довольно сложно. Счёт на номере исправно пополняется, пока жив абонент, - в общем, не привлекает внимания абонентских служб, а, значит, и равняет своих хозяев с обыкновенными клиентами, значительно уменьшая вероятность прослушивания. Сэм знает его наизусть, как и ещё три номера: пастора Джима, отца и Бобби Сингера, который, по сути, стал для них с Дином вторым отцом. Автоответчиков на личные номера договорились не ставить, поэтому Сэм испуганно вздрагивает от длинного гудка, предвещающего включение голосовой почты.

- Это Дин Винчестер, если вы ошиблись номером, идите нахрен, - бодрым голосом брата вещает динамик, и у Сэма немного отлегает на душе – может быть, брат просто на важной охоте. – Если вам нужна помощь по любому странному делу, звоните Бобби Сингеру, он рекомендует вас ближайшему к вашей местности охотнику. Если это ты, папа, то прости меня. Я больше не общаюсь с тобой, – на этой фразе Сэм изумлённо выгибает бровь: Дин, не разговаривающий с отцом? Явно что-то новенькое: всю жизнь именно Дин всегда заступался за отца и мирил их, когда они ссорились. Автоответчик тем временем продолжает: - Если вы дослушали до этого места, вы либо нерешительный псих и вам совершенно нечем заняться, либо Сэм, – голос брата ощутимо грустнеет, заставляя сердце Сэма сжаться от нехорошего предчувствия. В следующих словах уже отчётливо чувствуется вина: – Сэмми, братишка, если ты звонишь, значит случилось что-то, с чем ты не смог или не захотел справиться в одиночку. Если тебе нужна помощь с охотой, позвони Бобби, он тебе никогда не откажет. Если же нужен человек, которому можно будет доверять, или ты всё-таки решишь вернуться к семейному делу – езжай к пастору Джиму. Он живёт ближе к тебе, чем Бобби, а значит, на первое время ты будешь обеспечен постоянным жильём и человеческим теплом, как ты любишь, Саманта, - улыбки в этом слове не было, и Сэм невольно сжимает крепче маленький пластиковый корпус аппарата, говорившего с ним голосом неизвестно где находящегося брата. – Я ухожу завтра на очень важную охоту, и не факт, что вернусь живым, Сэм, - Дин вздохнул и добавил: - Пожалуйста, не сдохни раньше положенного. Ты славный малый и крутой охотник. Третий в мире. Теперь, может статься, даже первый. Ты знаешь, о чём я. Прощай, Сэм.

Серия коротких гудков возвещает о том, что вызов завершён, но Сэм стоит и смотрит на собственный телефон, как будто видит его впервые. Теперь первый в мире. Конечно, нет сомнений в том, что имел в виду Дин. В юношестве они с братом часто спорили, кто из них более крутой охотник. Однажды, когда Сэм по-крупному облажался и едва не погиб, Дин обсмеял его, но позже, когда обида и адреналин поулеглись, подошёл и сказал, что он – третий охотник в мире после отца и его, Дина. Тогда младшему казалось, что это – проклятье, быть третьим – и последним, потому что другие охотники были вне их маленького мирка, но сейчас Сэм отдал бы всё, что у него осталось, до последнего цента, лишь бы быть уверенным, что он по-прежнему третий в мире охотник.

Приняв решение послушать совет брата, Сэм быстрым шагом идёт к небольшому магазину, где практически за бесценок продавали подержанные автомобили, на ходу набирая номер отца. Но и здесь его ждёт неудача.

- Это Джон Винчестер. Если вам нужна помощь, позвоните моему сыну Дину. Вот его номер…

Номер Дина Сэм знает наизусть, но то, что отец даёт людям отсылку на брата, означает, что он установил автоответчик ещё раньше, чем это сделал сам Дин. Страшные предположения рождаются в сознании почти сразу же: их мог убить Желтоглазый, или они оба погибли на охоте, а, может быть, сейчас находятся где-нибудь в плену у нечисти…

Продавец кивает Сэму, когда он, слушая гудки по номеру пастора Джима, указывает на выцветший и местами покрытый ржавчиной синий Ford Mustang, на пассажирском зеркале которого красуется вполне приемлемая цена – три тысячи долларов.

- Алло, Сэм? – спрашивает динамик усталым голосом старого друга Джона Винчестера. – Это ты?

- Да, Джим, - отвечает Сэм облегчённым тоном, успокоенный фактом, что хоть кто-то из тех, с кем он знаком, может ему помочь. – Можно приехать к вам сегодня? Я возвращаюсь к семейному делу.

Пастор вздыхает, и Сэм вдруг вспоминает долгие зимние вечера, в которые Джим учил их с Дином молиться и проповедовал любовь ко всему миру, созданному рукой Божьей. «Любой заслуживает прощения», - говорил он спокойным и медленным, отречённым от мирской суеты голосом, и этому голосу хотелось поверить, закрыв глаза и забыв о существовании монстров в темноте. Вот только у Винчестеров в крови стремление к установлению справедливости, поэтому охота быстро стала неотъемлемой частью жизни старшего сына Джона Винчестера. У Сэма раньше были свои взгляды на семейный бизнес, но сейчас они кажутся ему такими детскими и наивными, что хочется сплюнуть. Дурак, мечтал о мирной жизни… Это невозможный сценарий для охотника.

- Я буду ждать тебя в приходе, сын мой, - отвечает наконец Джим, и у Сэма теплеет на душе от этого знакомого с детства обращения. Пастор называл их с Дином «дети мои» столько, сколько они себя помнили, но как-то особенно звучали эти слова – ни один святой отец не говорил их с такой отеческой нежностью, как Джим. Вот и сейчас на миг он ощутил себя дома, хотя на самом деле никогда не понимал до конца, как это – иметь свой собственный дом.

- Хорошо. Я буду вечером, - отзывается Сэм и отключается со спокойным сердцем. Он недрогнувшей рукой отдаёт продавцу три тысячи, отсортировав самые помятые купюры – сбережения из его собственных карманов: отвратительная привычка мять деньги, доставшаяся по наследству от старшего брата, мешала относиться к ним аккуратно. А Джессика всегда носила купюры в твёрдом кошельке, и банкноты, которые хранила она, выглядели так, будто только-только были вынуты из печатающего деньги аппарата… Поэтому их он решает пока что оставить их себе.

Выбранный намётанным глазом Мустанг, как и ожидалось, заводится с пол-оборота, бодро зарокотав двигателем, и Сэм, бросив рюкзак и сумку с ноутбуком на заднее сидение, сигналит продавцу и выезжает с площадки перед магазином, чтобы через пятнадцать минут навсегда покинуть Стэнфорд.

Изображение


Когда Сэм въезжает в Блу Эарт, уже глубокая ночь, и он отнюдь не уверен, что ещё не наступило раннее утро другого дня, но, тем не менее, в окне церкви пастора Джима горит свет. По лобовому стеклу хлещут потоки воды – ливень начался где-то сорок миль назад, небольшой дождь ещё раньше, и непогода всё усиливается.

Сэм без зазрения совести паркуется у самого порога церкви, потому что так делали и Дин, и отец, и через пассажирское сиденье вылезает прямо под зонтик, любезно подставленный пастором прямо к крыше его Мустанга.

- Приобрёл себе машину, Сэм? – Джим улыбается, и его добрые, по-прежнему молодые глаза по краям окружаются сетью морщинок.

- Ага. Здравствуйте, Джим, - усталым голосом отвечает Сэм и обнимает старого наставника.

- Пойдём, я накормлю тебя, сын мой, - говорит пастор и, забрав у него рюкзак, направляется вглубь коридора. Сэм идёт за ним, предварительно захлопнув дверь машины, но не закрыв. Он знает, что у Джима никто и никогда ничего не украдёт. Охотники считают его праведником и всегда обращаются за помощью без стеснений, а местные жители уверены, что Джима слышит Господь, и не напрасно – на две сотни миль вокруг ни одна сверхъестественная тварь не шевельнётся без ведома на то пастора и его должников-охотников. Потому у церкви всегда щедрые пожертвования, и паства охотно слушает проповеди своего защитника и ангела-хранителя Джима.

Дверь церкви закрывается за ними с лёгким скрипом, и Сэм уже предчувствует долгожданный отдых, но кое-что не даёт ему покоя, поэтому он задаёт мучающий его вопрос.

- Вы слышали что-нибудь о моей семье в последнее время, святой отец? – говоря, Сэм давит отчаянный зевок, и пастор, по-отечески улыбнувшись, отвечает, открывая спальню, где стоят две небольших кровати, знакомые Сэму с детства:

- Всё завтра, сын мой. Тебе нужно отдохнуть. Я принесу тебе поесть.

Винчестер кивает и, поставив рюкзак и сумку около кровати, во весь рост падает на неё, не размениваясь на интеллигентные приседания. Сон смаривает его за считанные минуты, и пастор Джим, зашедший с тарелкой овощного рагу и стаканом сока, видит уже спящего Сэма. Он ставит еду рядом с ним, на случай, если парень проснётся ночью и захочет перекусить, а затем снимает с него ботинки и укрывает покрывалом, снятым со второй кровати. Он не задаёт себе вопросов, почему Сэм вернулся – ответы известны ему заранее, и завтра предстоит объяснить их младшему Винчестеру тоже. Когда дверь за пастором закрывается, Сэм немного ворочается, но продолжает спать.

Сегодня ему снится бегающий с ним в догонялки по пшеничному полю Дин.

Изображение


Сэм просыпается, как по сигналу будильника, ровно в семь часов и садится на кровати, осмысливая и своё местопребывание, и сложившуюся ситуацию. Он прекрасно помнит всё, что случилось в минувшие сутки: смерть Джессики, практически слово в слово – сообщение на автоответчике брата, свой сумбурный переезд в Блу Эарт к пастору Джиму… Но покрывала, которым он укрыт, он не помнит, и от этого маленького проявления заботы не чужого ему человека теплеет на душе – он думал, что, кроме Джессики, никто не будет даже хотеть о нём заботиться. Сэм совершенно по-детски радуется своей ошибке и немного грустно, но искренне улыбается тарелке остывшего овощного рагу на тумбочке рядом.

Наскоро перекусив, Сэм проходит в потайной коридор церкви, специально для дел, не предназначенных для посторонних глаз, где и находит пастора. Джим, насвистывая и закатав рукава чёрной сутаны, точит длинный серебряный нож. Металлические повизгивания скользящего о лезвие точила совершенно не вяжутся со строгим облачением священнослужителя, но при этом он всё-таки умудряется выглядеть органично. Сэм вдруг с удивлением узнаёт в свисте пастора мотив «Whiskey in the jar». Эта песня была любимой у его отца, причём именно в исполнении Metallica – отчётливые характерные нотки кавера этой группы он различает сразу.

- Доброе утро, Джим. Это против какой нечисти? – Сэм задаёт немного глупый вопрос, но разговор всё равно нужно с чего-то начать. Джим приостанавливается и смотрит на него, улыбаясь так же тепло, как и вчера, но теперь в этой улыбке сквозит сожаление, и сердце Сэма сжимается от предчувствия тяжёлых известий.

- Доброе утро, Сэм. Присядь пожалуйста, - говорит пастор, поднимаясь с небольшой грубо сколоченной табуретки, на которой он работал, и проходит к огромному стенду с разномастным охотничьим вооружением. Сэм покорно садится и с интересом, которого так и не смог выжечь из его естества Стэнфорд со всей его нормальностью, рассматривает арсенал друга семьи. – Нож, который тебя так заинтересовал, является отличным оружием против многих видов нечисти, боящихся серебра, - замечает Джим, аккуратно устанавливая оружие на место, - например, против гулей оно бессильно – если ты помнишь, серебро им не помеха, но можно отрезать им голову этим ножом, а вот оборотня любого вида или перевёртыша им легко как ранить, так и убить.

Пастор подходит к наглухо запертому шкафу в углу, который, как Сэм помнит, всегда использовал, чтобы хранить посылки, приходившие на адрес церкви разным охотникам «до востребования». Сняв с шеи верёвочку с ключом, Джим со скрипом открывает тяжёлые деревянные створки, чтобы достать из недр хранилища небольшой ящичек, выглядящий, как посылочный. Сэм внутренне подбирается, потому что догадывается, о чём сейчас пойдёт речь.

- Это от твоего брата, - начинает Джим, тяжело вздохнув. - Пришло на адрес церкви где-то полгода назад. Сопровождалось письмом, в котором Дин просил меня не открывать посылку, а сберечь её для тебя. Видимо, он догадывался, что однажды ты вернёшься к охоте.

- Он оставил сообщение на автоответчике, - подтверждает Сэм, но пастор прерывает его:

- Я знаю, сын мой. Я и сам звонил Дину несколько раз, но всё время слышал это сообщение. В письме твой брат дал мне кое-какие наставления насчёт тебя: ввести в курс дела относительно нынешнего состояния охотничьего братства, точнее, его членов, которые тебе знакомы – из тех, кто жив; рассказать, кто умер и при каких обстоятельствах, потому что ты должен это знать; экипировать тебя по надобности и стабильно обеспечивать работой или предоставить это Бобби Сингеру, ты отлично знаешь его, - дождавшись кивка Сэма, Джим продолжает, - но сначала ты должен открыть эту посылку. Богом клянусь, Сэм, я не знаю, что там, и почему-то не очень уверен, что это действительно от Дина. На него не похоже, во всяком случае.

- Дайте её мне, - просит Сэм в ответ, и, получив в руки коробочку в хрусткой песочного цвета бумаге, облегчённо выдыхает, - вы можете быть спокойны, пастор. Это именно от моего брата. Почерк Дина я узнаю везде – он пишет, как курица лапой.

Они облегчённо смеются в унисон, но сердце Сэма всё ещё стучит с волнением – он не знает, что оставил ему брат, и ему не терпится скорее узнать.

- Я думаю, тебе нужно вернуться в твою комнату и разобраться с этим самостоятельно, сын мой, - ненавязчиво выпроваживает его Джим. Сэм кивает, поднимаясь, и выходит из комнаты. Только тогда пастор позволяет себе обессиленно опереться на крышку стола и пустить слезу отчаяния, глядя на собственную потрёпанную Библию, в которой притаилось другое письмо. Последняя весточка от Джона Винчестера.

«Пойми меня, Джим… Дин тяжело ранен… Никогда не узнают… Продам душу, чтобы спасти сына… Мой грех и так слишком велик… Может быть, я искуплю этот грех за нас обоих… Я знаю, ты один никогда не станешь меня ненавидеть… Береги моих мальчиков, Джим… И прости меня за всё…»

- Прости, Джон, - глухо шепчет пастор, стирая со щёк следы минутной душевной слабости, - я не уберёг старшего. Он всё-таки мёртв. Ты погиб зря…

Изображение


Сэм садится на кровать и сосредоточенно рассматривает коробку в своих руках. Адрес написан криво, явно наспех – когда Дин пишет, никуда не торопясь, он всё равно поаккуратнее – почерк не такой разлапистый. Посылка пришла из Принстона, это где-то в Нью-Джерси, они охотились там, когда были ещё детьми. Их первая совместная с Дином охота… И только теперь на Сэма обрушивается осознание – Дина нет. Он послал ему посылку из того места, где началась его охотничья жизнь, как бы намекая: «Всё, братец, пора бы тебе отрастить собственные яйца и не прятаться за чужими спинами». Чуть насмешливый голос брата горьким маревом дрожит на кромке сознания, и неловкие слёзы подступают к горлу огромным солёным комом.

С треском он разрывает хрусткую упаковку и нервно смеётся: коробка оказывается не просто обыкновенной, почтовой, а из-под печенья, которое они часто покупали в детстве. Это та самая коробка, которую Сэм оставил себе, чтобы складывать в неё игрушки и разные детские мелочи – вот на боку полустёртая надпись: «Сэм Винчестер».

Он открывает коробку со скрипом, – старая жесть местами проржавела и в голос плакалась об этом, - и застывает потрясённо, смаргивая подступающую влагу с глаз, увидев то, что лежало на самом верху.

Ключи. От Импалы. С потёртым серебряным брелоком в виде волка, который он сам подарил брату на восемнадцатилетие, весь комплект чёртовых ключей, они лежат на белом конверте с именем Сэма.

Слёзы всё-таки выступают, когда Сэм открывает письмо и начинает читать.

«Здравствуй, брат.

Я знал, что ты приедешь к дяде Джиму. Ты не мог не приехать, потому что если ты этого не сделал, то ты девчонка и я был прав, когда дразнил тебя так. Конечно же, я шучу. Но если ты сейчас читаешь это – значит, мы с отцом старались зря и не успели оградить тебя от беды, которой оба боялись – что ты потеряешь с таким трудом обретённое тобой счастье.

Прости меня, Сэмми. Ты, наверное, уже понял, что меня нет в живых, иначе я не оставил бы тебе ключи от своей любимой машины у самого надёжного человека на свете. Но я не мог поступить иначе.

Помнишь аварию, в которой ты едва не погиб? Тебя сбила долбаная Тойота, и мне огромных сил стоило удержаться от того, чтобы отомстить за тебя, найти того придурка, который не справился с управлением или забыл надеть с утра грёбаные очки. Вместо этого я сделал то, что сделал. Я просто пошёл на перекрёсток и продал свою чёртову душу.

Не сердись на меня, Сэмми, пожалуйста. Мне всё равно была бы дорога в ад, братишка. Посуди сам: с моим образом жизни не одаривают крылышками. Я, можно сказать, только ускорил процесс.

Мне дали год. И за этот год я постарался многое совершить – убил кучу адских тварей, работал, не покладая рук, чтобы мир стал хоть чуточку безопаснее. Для тебя.

Если ты читаешь это письмо, то я всё-таки упустил свою главную добычу, за которой охотился почти год – свой последний год, который мне был отпущен для возмездия. Прости меня, Сэм. Я ещё раз продал бы душу за то, чтобы ты не видел эти строки, а сидел сейчас со своей девушкой и пил чай. Я честно старался прикончить поганого ублюдка, но мог просто сдохнуть в попытке.

Не ищи меня. Моё тело, скорее всего, развеяли по ветру демоны, а всё, что было мне дорого, теперь в относительной безопасности. Я оставил Импалу и кое-какие вещи у Бобби Сингера. Прошу тебя, забери их и береги Детку. За этот год она многое повидала, но я попросил Бобби немного её подлатать. Надеюсь, он выполнил обещание.

Господи, Сэмми, я был в Стэнфорде два дня назад. Ты шёл с лекций с этой твоей Джессикой, вы смеялись и обсуждали какой-то фильм. Ты был таким счастливым… И я тоже счастлив теперь, потому что я вернул тебя, братишка, вернул с того света. Вот только оставил совсем одного… Но я не эгоист, я буду надеяться, что ты ещё сможешь жить дальше без меня. Я не смог. Просто не смог.

Держись Бобби и пастора Джима. Они славные люди, они вырастили нас и помогут тебе освоиться. Навести Эллен Харвелл, Бобби даст тебе адрес, и передай ей и её дочке Джо, что меня больше нет. Это весь список людей, которым следует знать, что я мёртв. Остальные пусть думают, что я исчез. Куда – неизвестно. Никому нельзя доверять.

Сэм, будь сильным. Тебе понадобится всё, чему мы с отцом учили тебя. Не забывай ничего и, пожалуйста, не сдохни на первой же охоте. Не делай чего-то, о чём можешь пожалеть. Не оскорбляй мою память.

Мы больше никогда не увидимся, поэтому я говорю «Прощай». Прощай, Сэмми, братишка.

Я люблю тебя.

Твой брат Дин».


Ни слова об отце. Но – целая прощальная речь. Так похоже и непохоже на Дина одновременно.

- Я тоже тебя люблю, брат, - выдыхает Сэм, прижимая листок, заботливо исписанный рукой Дина, к дрожащим губам и закрывая глаза, чтобы сдержать рыдания. Когда слёзы отступают, он начинает разбирать остальное, что было в коробке.

Под отцовским дневником – следующей вещью, которую он находит, лежит записка, написанная всё тем же отвратительным почерком: «Отец оставил мне дневник и исчез. Я до сих пор не знаю, что с ним произошло, так что передаю тебе это рукописное руководство по борьбе с нечистью как шпаргалку для охот. Кстати, я так и знал, что ты расплачешься, Саманта. Соберись, тряпка!». Это заставляет Сэма рассмеяться, и он вытирает глаза, мельком удивляясь тому, как хорошо его знал Дин. Он с благоговением откладывает в сторону книжицу в потёртой кожаной обложке, решив ознакомиться с ней позже.

Под дневником лежит плитка шоколада, перевязанная помятой ленточкой. Сэм готов поклясться на Библии, что Дин не сентиментален, но маленький клочок бумаги, засунутый под полоску красной ткани, заставляет его усомниться в этом. «С прошедшим Днём Рождения. Я всё ещё жив, но до следующего не дотяну. Дин.». Шоколад молочный и пористый, как нравится Сэму, и он с удивлением и нежностью поглаживает обёртку, не решаясь открыть подарок. Казалось, брат подарил ему не только возможность жить продажей своей души. Он открыл ему глаза – Дин всегда любил своего младшего брата больше себя самого.

Следующее, что лежит в коробке, - толстый ежедневник в твёрдом чёрном переплёте. На форзаце от руки нарисована демонская ловушка – обычная предосторожность, но ни один демон не сможет прочесть того, что написано в этой книжице. Её Сэм никогда не видел, и надпись «Собственность Дина и Сэма Винчестеров» наталкивает его на мысль, что Дин начал вести свой дневник. Но почему и его имя на первой странице?

Перевернув лист, парень начинает читать, с каждым последующим словом всё больше удивляясь проницательности своего брата.

«День первый.

Здравствуй, Саманта! Вот ты и добрался до своего путеводителя по опасным местам США. Здесь я собрал коллекцию разнообразной нечисти, от которой избавиться уже не успевал. Зато в перерывах между охотами я собирал информацию о ней и записывал всё сюда. Если никто пока не добрался до всех этих тварей, это сделаешь ты – с моей помощью. Я буду рядом с тобой, пока ты будешь охотиться, и я буду давать тебе советы. Мы с Бобби обговорили все места, записанные здесь, так что после того, как ты заберёшь Детку, он всегда будет знать, где тебя найти. Не читай весь дневник сразу – так неинтересно. Но во время каждой охоты тщательно изучай всё, что я здесь написал. Пригодится.

Береги Детку, сучка. И я знаю, что сейчас ты скажешь «Придурок». Ну, давай, говори!

Дин.»


Больше надписей на первом развороте не было, но Сэм честно решает не подсматривать дальше и, усмехнувшись, послушно говорит:

- Придурок.

На дне коробки остаётся последний свёрток, и Сэм разворачивает светлую, чуть запачканную ткань.

Фотография, на которой Дин и он вместе – улыбающиеся, счастливые, Сэм – только что распрощавшийся со школой парнишка, у которого впереди – вся жизнь, а Дин – его ужасно гордый собой старший брат, ведь с Сэмом на выпускном балу танцевала самая красивая девушка в школе. Сэму снова хочется расплакаться, как ребёнку, потому что он резко вспоминает, что потерял. Засушенная лилия – Дин, оказывается, помнил, как в детстве Сэм помогал поливать старушке Клейтон цветы и гордо рассказывал про белоснежные лилии, которые помогал посадить и за которыми следил весь тот сезон. Потом они уехали, и больше всего он тосковал именно по этим лилиям. Свёрнутая вдвое последняя записка.

Затаив дыхание, Сэм разворачивает её и читает слова, за которые в пятнадцать лет готов был продаться в рабство, а в семнадцать – умереть, лишь бы их услышать. Он так долго уговаривал себя не мечтать о дне, когда его желание сбудется, не хотеть быть рядом с Дином всегда, не видеть ночами во сне его ласки и поцелуи. Он сбежал от этого в Стэнфорд, он почти похоронил в себе это чувство, но вот оно. На маленьком клочке бумаги Дин написал то, что могло бы связать их ещё тогда, если бы он сказал об этом раньше.

«Прости меня за то, что я не смог удержаться и отдал свою жизнь и душу за тебя, Сэм. Я ни о чём не жалею, хотя и хотел провести этот год не в безумной гонке за нечистью, а вдвоём с тобой где-нибудь в тихом местечке. Каждый день есть пиццу, смотреть футбол, гулять – и любить друг друга так, как хотелось бы. Но ты не должен был знать о том, что я люблю тебя. Не как брата, а как… Ты понимаешь, о чём я. Я с шестнадцати лет понял, что хочу целовать тебя, хочу… Хочу всего и сразу. Только с тобой. И не расставаться никогда. Именно поэтому я позволил себе отпустить тебя в Стэнфорд, и теперь малодушно об этом жалею. Прости меня за это. Я всегда буду любить тебя, и только то, что ты можешь ходить и дышать, что ты жив и тебя не тронет Желтоглазый, удерживает меня от того, чтобы я дрожал от страха и пытался спастись. Я честно встречу смерть, потому что когда-то на руках вынес тебя из нашего горящего дома. И вынес сейчас – из небытия к жизни. Я люблю тебя, Сэм, и хочу, чтобы ты это знал. Не суди меня за это. Просто прими так, как принимал всегда.

Твой брат Дин».


Сэм тупо смотрит на листок бумаги, разрушивший все тщательно выстраиваемые годами внутренние барьеры, и не понимает, что он упустил. Почему Дин не сказал ему тогда, в ночь перед его уходом? Он никогда не покинул бы брата!

Но времени, которое могло у них быть общим, у него теперь нет. Только осознание того, что единственный человек, которого Сэм по-настоящему любил, теперь мёртв. И коробка с вещами, которые любовно собирал Дин, чтобы Сэму было легче справиться с утратой, блеклая антология того, чего у них никогда не было.

Сэм закрывает руками лицо и беззвучно плачет.

Изображение


- Я уезжаю, Джим, - раздаётся от двери, и пастор прерывает свою безмолвную молитву, оборачиваясь.

- Ты хочешь посетить Бобби Сингера? – cпрашивает он у Сэма, с потерянным видом стоящего на пороге и сжимающего в руках вещи.

- Я хочу попрощаться, святой отец, - говорит бесцветным голосом Сэм , и Джим сухо кивает, хотя тот ничего не объяснил.

- Хорошо, сын мой. Иди с миром. Прощай.

- Прощайте, дядя Джим, - по-детски отвечает младший и отныне единственный Винчестер, разворачивается и уходит.

Когда Мустанг увозит Сэма из Блу Эарт, пастор уже не молится. Он сидит на коленях перед распятием и молча смотрит на Христа укоризненным взором, потому что Бог и сам знает, в чём виноват перед своими детьми.

Джим давно разучился прощать своего Отца за беды народа. Он больше не верит в Господа.

Просто помогает тем, кто делает его работу.

На мгновение его взгляд задерживается на кирпичной кладке возле распятия, и Джим вздыхает, поднимаясь с коленей, потирает поясницу – он уже не так молод, чтобы проводить всенощные на холодном каменном полу – и подходит туда.

Из тонкой щели между кирпичами слегка поддувает, едва слышно шелестит край старого пожелтевшего снимка. Джим берёт его дрожащими пальцами и, прижав ладонь ко рту, чтобы приглушить злой горестный стон, смотрит в глаза человеку, которого любил больше всего на свете.

- Прости меня. Я не смог ему сказать.

С фотографии на него, улыбаясь, немного укоризненно смотрит Джон Винчестер.

Изображение


Бобби Сингер заканчивает ругать, на чём свет стоит, своего старого друга Руфуса за абсолютно и окончательно проваленную охоту, когда слышит гуденье автомобильного мотора за окном. Руфус гудит что-то в трубку, шумно прихлёбывая бурбон, но теперь, когда появилась гипотетическая опасность (хотя это может быть и Гарт. Нет, для Гарта рановато – с его методами он ту баньши как минимум недели две гонять будет), Сингеру недосуг продолжать бессмысленный спор, в котором они оба, если начистоту, участвуют лишь из любви к искусству.

- Пошёл ты, старый мудак, - уже более мягко заканчивает он разговор, и, выслушав ответное ругательство, вешает трубку. Дверь с налёту никто пока не выбивает, просто кто-то тихо прошагал к крыльцу и топчется там, не решаясь то ли постучать, то ли войти без приглашения. Значит, не нечисть – уже радостно, а там посмотрим, решает Бобби.

- Кого там принесло на ночь глядя, - ворчит он, мельком взглянув на часы. Половина седьмого, не так уж и поздно. Но это не повод напрашиваться в гости или требовать помощи. Даже у охотника-консультанта, как в шутку называла Бобби Эллен Харвелл, должны быть чёртовы выходные, поэтому Сингер сварливо добавляет: – Сейчас как достану обрез…

Старый охотник открывает дверь и замолкает, увидев на пороге Сэма Винчестера.

- Здравствуй, Бобби, - говорит тот неуверенно, сосредоточенно нахмуривает брови, будто ждёт, что его тут же вышвырнут за шкирку, как паршивого котёнка, обратно за дверь, и Сингер не может спокойно смотреть на того, кого по праву считал своим названным сыном с тех самых пор, когда Джон Винчестер впервые появился у него на пороге с двумя крохотными чумазыми мальчишками, сонными и немножко испуганными. Поэтому Бобби, не раздумывая, шагает вперёд и спешно заключает Сэма в по-отцовски крепкие объятия, которые так нужны и Винчестеру, и ему самому.

- Здравствуй, парень, - Сингер думает, что сейчас – подходящий момент для сантиментов, ведь он, как-никак, помогал растить этого красавчика и знал его чуть ли не лучше Джона, вечно одержимого этой своей охотой за Желтоглазым. – Давно не виделись. Ты надолго?

Последнее предложение нелегко даётся старику – просто взять и отпустить Сэма после того, как он уже потерял и Джона, и его старшего сына, Сингер не сможет. Это выше его сил, но у мальчишки всегда должен быть выбор. Так просил Дин.

- Навсегда, - отвечает Сэм просто, то ли из-за надежды во взгляде названного отца, то ли потому, что действительно сам так решил, но Бобби это уже не интересует. Он верит ему с полуслова, потому что помнит глаза Дина, когда тот оставлял у него свою драгоценную машину, Импалу. Потерянные, как сейчас у его брата. Лишённые надежды. Совершенно не подходящие Сэму глаза убелённого сединой старика, до которого и самому Бобби ещё жить и жить.

Сэм вдруг шумно вздыхает и прячет взгляд, что так на него не похоже. И Бобби уже знает о чём хочет сообщить Сэм, поэтому не хочет лишний раз заставлять его это произносить.

- Дина нет. Я догадывался об этом. Проходи, Сэм.

Тот кивает, не поднимая глаз, и идёт мимо Бобби в комнату. А Сингер не может отделаться от ощущения, что эти слёзы от него прячут не просто потому, что это в среде мужчин считается слабостью. Что это что-то интимное. Но он встряхивает головой, отбрасывая ненужные размышления, и идёт за Сэмом.

Им о многом предстоит поговорить.

Изображение


Такое ощущение, что время не властно над берлогой старого автомеханика. Сэм смотрит на старые часы с кукушкой, так забавлявшие его в детстве, на выцветшие полосатые обои, которые он помнит, кажется, столько же, сколько и самого себя, на неровные горы пыльных книг на всех более-менее подходящих для их хранения поверхностях, вспоминая, как играл здесь с братом, представляя этот дом чем-то абсолютно сказочным и немножко страшным для придания игре большего азарта, и предсказуемо чувствует себя дома.

Бобби суетится, чтобы хоть как-то расчистить место, где гость мог бы присесть, вполголоса ругаясь теми словами, которые он мальчишкой позже повторял в школе, чтобы произвести впечатление на девчонок под одобрительное хихиканье какой-нибудь из них. Сэм нечаянно сталкивает плечом несколько книг, тут же с грохотом падающих, кидается их поднимать и оглушительно чихает от поднявшихся клубов книжной пыли. Почему-то вспоминается какая-то студенческая байка про хищную пыль, водившуюся в библиотеке. Под такие байки Сэм обычно либо засыпал, либо, если они были совсем уж глупыми, покатывался со смеху. Сингер оглядывается и встречается с Сэмом взглядом, пронизанным теплотой настолько, что тому почти больно.

Наконец они оба усаживаются: Бобби за стол, в кожаное скрипучее кресло, а Сэм на лавочке, чувствуя себя желторотым юнцом на первом собеседовании о приёме на работу.

- Почему ты приехал?

Это первый вопрос Бобби, и уже на него тяжело ответить: потому что захотел Дин? Потому что больше некуда идти? Потому что страшно хочется отомстить за смерть брата? Но Сэм отвечает по-другому.

- Ты один из немногих, кому я могу доверять.
Утверждение максимально приближено к правде, и Бобби в знак согласия кивает, ничего не уточняя.

- Ты знаешь, что случилось с Дином?

- Предполагаю, - отвечает Сэм, и это тоже немножко ложь. Он знает, конечно, чувствует всем сердцем, что брата больше нет, что там, где он был, теперь рваная рана, пустота, но он не говорит всего этого. – Он продал душу за меня.

История, которую он сам знает лишь со слов Джессики и Чада да из записки брата – о чудесном исцелении, о непомерно высокой цене, отданной за это, - звучит сейчас из его уст складно и правдоподобно, потому что Бобби не раз слышал такие истории и знает, что потусторонние силы за определённую плату могут сотворить и не такое. Сингер слушает, не перебивая, но изредка вздыхает и смотрит в окно тоскливым взглядом человека, который устал терять друзей и близких. Сэм говорит тихо, с нежностью выделяя имя брата в своей речи, не стесняясь благодарности, которую ощущает, и, когда он заканчивает, действительно наступает успокоение.

Бобби молчит долго, минут шесть навскидку, но Сэм и не просит его говорить. Им обоим есть, что сказать, но это что-то нужно облечь в приемлемую форму. Наконец с тяжёлым вздохом Боббм поднимается с кресла и говорит:

- Извини, Сэм. Мне нужно время, чтобы всё это обдумать. Комната наверху… Ты знаешь.

Сэм кивает и тоже встаёт. Он прекрасно знает, за каким занятием Бобби думается лучше всего, и что делает он это в одиночестве. В святая святых он будет скорее отвлекающим фактором, поэтому лучше всего не мешать. А он приехал сюда, возможно, на постоянное место жительства, так что и ему есть, чем себя занять.

Изображение


Спустя полчаса Сэм понимает, что слишком привык быстро обосновываться на новом месте. Вещи он уже устроил в комнате, где они ночевали в детстве вместе с Дином, а Сингер всё ещё хлопочет на кухне, одновременно занимаясь приготовлением сразу нескольких блюд, так что Сэм сидит и в прострации смотрит на стрелки старинных часов над камином.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Его время тикает дальше. Время Дина давно закончилось. И ничего нельзя изменить.

Сэм вспоминает детство, проведённое бок о бок с лучшим человеком, которого он знал, вспоминает каждый день и час, каждую улыбку и подколку, каждый смех… Наконец он порывисто встаёт, поднимается к себе, берёт ключи от Импалы и выходит на улицу, аккуратно притворяя за собой скрипящую старую дверь.

Дует ветер, кидая прямо в лицо горсти колючих ледяных снежинок, но снег не идёт – это просто дождь замерзает на морозе. В такую погоду у Дина всегда краснел нос, и Сэм дразнил его алконавтом, за что огребал по полной программе. Старый пёс, привязанный у крыльца, поднимает морду и задумчиво смотрит на Сэма, как будто вспоминая, где мог его видеть. Тот, грустно улыбнувшись, подходит, чтобы потрепать его по холке, и в благодарность за ласку Джек лижет его руки, тихонько, но радостно тявкнув. Они знакомы с пятнадцати сэмовых лет, когда Джек, больной и истощённый, притащился на свалку, да так и прижился здесь в качестве не то сторожа, не то просто безмолвного соседа Бобби. Именно Сэм попросил Сингера оставить пса, и Джек потому всегда выделял мальчика для себя, будто знал, кто помог ему обрести дом.

- Привет, старина, - шепчет Сэм ласково, почёсывая собаку за ушами и под подбородком, - давно не виделись.

Пёс оскаливает пасть в своеобразной собачьей улыбке, вывалив язык наружу. Когда Сэм наконец встаёт, Джек тоже поднимается и послушно трусит за ним, сопровождая.

На свалке стоит тишина, наполненная лишь едва слышным скрежетом медленно ржавеющих машин, похожим на бормотание древних стариков. Сэм оглядывается повсюду, но машины брата нигде не видно, и, сделав предположение, что она всё-таки не мёрзнет среди этих «музейных экспонатов» одна, иррационально радуется, будто за девушку, которая избежала участи быть запертой в престарелом доме вместе с его обитателями. Импала стоит в укромном местечке, не видная со стороны, в одном из крытых гаражей. Сэм стаскивает с неё брезент, чихая от поднявшейся пыли – у Бобби её вообще слишком много, кажется, что это его собственная прошлая жизнь, его детство клубится в воздухе прахом от ушедшего, и с болью смотрит на знакомый до рези в сердце салон автомобиля. Каждый шов на потёртых чехлах кресел, каждая крохотная пылинка и едва заметная царапинка – всё родное, как будто его родила не давно позабытая мать, погибшая в огне, когда ему не было и года, а эта довольно старая уже, но всё ещё красивая и ухоженная машина. Она была его домом всегда, с самого раннего детства, берегла его и служила ему убежищем от всех жизненных невзгод, и только сейчас он понял, как соскучился по ней.

Дверца приветливо открывается, даже не проскрипев, - Дин всегда ревностно охранял здоровье своей Детки, любовно смазывая каждый шарнир в её огромном механизме. Сэм с каким-то сыновьим благоговением садится на тихо скрипнувшее водительское сидение и поворачивает ключи в замке зажигания. Мотор бодро урчит, и Сэм улыбается этому задорному звуку, улыбается самой Импале, как давней боевой подруге, которой, в принципе, она и является. Что-то в груди сжимается в минутном приступе горькой тоски, но Сэм делает глубокий вздох – и горечь отступает.

- Ну что, детка, займёмся истреблением нечисти снова? – спрашивает Сэм у машины и устало кладёт голову на сложенные на руле руки. Его плечи уже не дрожат, слёзы больше не текут по щекам – он повзрослел раз и навсегда, убрав чувства вглубь сознания, на самую дальнюю полку. Что ж, если его жизнь должна закончиться не естественным образом, от старости, а на охоте, то он готов к этому.

Молчаливое единение с последним, что осталось у него от Дина, длится недолго, от силы минут пять. Потом Сэм выпрямляется и уверенно нажимает на педаль газа, выруливая из гаража. Когда Бобби выходит на порог, не найдя гостя в доме, чтобы позвать его к столу, Сэм подъезжает к крыльцу на Импале.

Изображение


Пирог сиротливо стоит на столе, но ни одному из охотников не хочется прикасаться к нему. Бобби испёк его по привычке, потому что такие пироги любил Дин. А Сэм, едва его увидев, помрачнел и не смог заставить себя вымолвить хоть слово.

Наконец Сингер не выдерживает.

- Сэм. Мне очень жаль, что Дин… Сделал то, что сделал, – голос Бобби подрагивает, ведь он всё ещё помнит тот вечер, когда к нему в дверь постучали, и больной взгляд старшего сына своего друга, его тихий и отчаянный зов – громче любого крика о помощи - «Помоги, я его надолго не переживу». Руки Дина ходили ходуном, но взглядом можно было убивать нечисть – такая уверенность в своих действиях горела в нём изумрудным пламенем. Сингер сам собирал все необходимые компоненты для вызова демона перекрёстка, пока Дин пил на его кухне виски, не в силах успокоиться, и не винил себя за это – так он спас хотя бы одну жизнь. Сэма. И Дин его не винил, твёрдым шагом покидая дом старого друга семьи, потому что он знал, ради чего продаёт самое дорогое, что может быть у человека – ради своего собственного сокровища, единственного бесценного для него существа в этой вселенной. Но Сэм не сможет понять этого, и Бобби придётся смириться и молчать, потому что об этом тоже просил Дин. – Но он хотел, чтобы ты жил. Безумно хотел. И ты должен это знать.

- Я знаю. Он оставил мне свой дневник, – говорит Сэм, глядя в тарелку пустым взглядом, будто глубоко задумался над смыслом жизни, но Бобби чувствует, как утихает в душе Сэма пламя безнадёжного чувства вины перед братом. Может быть, ему и удастся себя простить.

- Да, - Бобби хватается за повод отвлечь Сэма от тяжких раздумий и горя. Тем более, что проектировался их «совместный» год не только Сингером, но и ещё несколькими оплотами охотничьих консультаций. Туда вошли все «одиночные» дела, не имеющие приоритета особой срочности. – Дин хотел быть рядом с тобой, и он готовился к тому, чтобы дать тебе эту возможность, когда его уже не будет, а ты узнаешь про… - Бобби мнется, пытаясь подобрать наиболее щадящее понятие: – сделку. Мы договорились, что дела из твоего списка я никому не отдаю. Надеюсь, мы не убили много людей из-за его желания.

Слова о возможных смертях делают своё дело. Плечи отныне единственного из Винчестеров расправляются, в глазах появляется ровный огонь жажды справедливости, такой свойственный обыкновенному охотнику за нечистью, что на мгновение Бобби совершенно успокаивается в отношении Сэма. А потом вспоминает, с кем он говорит, и волнуется вдвое больше.

- Тогда давай начнём, - оживляется Сэм. – Немедленно.

Дождавшись сосредоточенного кивка Бобби, Сэм быстро идёт за дневником своего брата, возвращается в маленькую уютную кухню и аккуратно открывает его на втором развороте.

«День второй.
Здравствуй, Сэм…»

Изображение


В этот самый момент где-то в аду впервые почернели некогда зелёные глаза, и чей-то отвратительный голос зашёлся в злобном злорадном смехе. А потом клинок из светлого металла оборвал его.

- Дин Винчестер? Есть разговор…

_________________
http://risowator.diary.ru/


Последний раз редактировалось рисоватор 22 янв 2016, 14:58, всего редактировалось 2 раз(а).

08 дек 2014, 23:02
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 апр 2014, 17:47
Сообщения: 47
Ответить с цитатой
Сообщение Re: ☺
Изображение


- Алло? Кто это?

И не то, чтобы Сэм не узнал номера «Дома у дороги», откуда ему, кажется, ещё совсем недавно начали поставлять первые внеплановые дела – всё же прошло полтора года с момента, как последний из ныне живущих Винчестеров вернулся к семейному бизнесу, и дневник Дина закончился, оставив послевкусие горечи и поражения, несмотря на двадцать девять побед над злом, подаренных ему братом, и теперь его можно лишь перечитывать, смакуя такие мелочи, как «Я всё ещё люблю тебя, Сэмми» или «Как бы я хотел быть рядом с тобой в этот день», однако с этого номера парню звонила, к великому сожалению, не всегда знаменитая своим гостеприимством и твёрдым характером Эллен Харвелл, но и…

- Привет, Сэм!

«Ну, началось утречко с блондиночки», - мысленно возвёл очи горе Сэм, предусмотрительно снижая скорость – впереди замаячил не очень безопасный поворот, - «вечерком бы хоть брюнетка обломилась». Поговорка была Динова, и прошлое ярое неодобрение поведения брата давно померкло перед необходимостью как-то снимать напряжение. Этому были посвящены не одна и не две страницы из импровизированного путеводителя по сверхъестественному США авторства самого большого в мире мастера по подколам младших братьев, в народе Дина Винчестера.

- Да, Джо? Новое дело? – попытался сразу ввести разговор в деловое русло, как учили их в колледже, Сэм, но Джо была не из тех девчонок, которых можно было сходу отшить. Как и Дин был не из таких парней. Именно поэтому, наверное, она так и не вызвала у Винчестера никаких чувств, кроме почтительного страха перед Эллен, расправа которой над ним в случае разоблачения любых гипотетических поползновений к её дочери была бы весьма кровавой даже по средневековым изуверским меркам.

- Нет. То есть да, но… - Сэм практически видел, как Джо игриво закусывает нижнюю губу, наматывая телефонный провод на наманикюренный пальчик: - Ты к нам заедешь?

- Нет времени, - совершенно не стыдясь, солгал Винчестер и мысленно возликовал, услышав, как Джо грустно вздохнула в динамик и начала наконец говорить по существу. Бла-бла-бла, Сан-Франциско, штат Калифорния, о, Сэм, а ты слышал, что в Сан-Франциско, бла-бла-бла, так вот, там вроде объявился кто-то, мама думает, что привидение или что-то вроде того, мне же кажется, что это оборотень, ну смотри же, сердца, но мама думает, бла-бла-бла…

Единственное, что Сэму нравилось в Джо Харвелл – так это непревзойдённое охотничье чутьё. Несмотря на то, что её мать нашла какие-то аргументы против, упрямая девчонка свято верила в то, что это именно оборотень, да ещё и девушка. Стоило прислушиваться – благодаря этому Сэм выжил дважды и вышел из охоты с несколькими царапинами четырежды. Нет, всё-таки Дин был прав – иногда женщины полезны в деле. Только без фанатизма – затягивает.

- Спасибо, Джо, я как раз туда направляюсь. Передавай привет Эллен и Эшу, - ответил Сэм и быстро, пока девушка на том конце провода ничего не успела возразить, повесил трубку. – Утро началось неплохо, да, Дин? Итак, Сан-Франциско…

И на всю дорогу до пункта назначения Сэм растянул свой монолог, призванный если не рассказать брату о новом деле, то хотя бы успокоить себя, чтобы не сойти с ума от одиночества окончательно.

Изображение


Дело оказывается не сложным – хвала малышке Харвелл и её фантастическому чутью. Оборотней, правда, было двое – парень и девушка, которую он недавно укусил. Девушку, Мэдисон, ужасно жаль, Сэм даже спит с ней напоследок, но всё равно убивает, потому что выбора, как такового, нет.

Сан-Франциско – приветливый город. Гуляя в его огнях, на другом конце города – чтобы не поймали – Сэм чувствует острое желание напиться. Бары для него под запретом – всё в них, вне зависимости от географического положения и внутренней обстановки, самим своим духом, своими посетителями, умеющими по-настоящему лихо отрываться, - в общем, всё напоминает о Дине, и потому выбор Сэма падает на одну из таких высокооплачиваемых забегаловок, где тусуются те, кто был бы с ним одного сословия, если бы ему всё-таки удалось закончить Стэнфорд.

Бурбон – странный выбор, и отчего-то не к месту вспоминается какая-то байка Джессики о джорджийском разведённом докторе, топящем в бурбоне свои печали, которой она зачитывалась в пубертате. Глупая неуместная ревность, возникавшая каждый раз при упоминании этой мрачной версии Ди Каприо – имя главного героя байки связывалось в ассоциативном ряду Сэма только с известным на каждом углу актёром – всегда смешила Джесс, и сейчас кирпично-красная жидкость в стакане так некстати столкнула память с далёким уже прошлым.

- Чад, дружище, жив ли ты ещё… - произнёс, глубоко задумавшись, Сэм, поднося к губам стеклянный край и чуть не подавился бурбоном, когда над его плечом раздался знакомый голос:

- Как ни странно, я ещё жив, чувак. Не ожидал тебя здесь увидеть.

Чад приветливо и с совершенно ошалевшим видом улыбается, костюмчик на нём тот же самый, что и на показательных «судебных заседаниях» в Стэнфорде, чувство с французским красивым названием захлёстывает с головой, и первым порывом Сэма, одуревшего от резкого климат-комфорта циничной суки с красивым именем «Судьба», становится сжать в объятиях вновь обретённого друга.

- Охренеть, Чад. Как ты? – удивление, видимо, такое неприкрыто-радостное, что Чад заливисто смеётся, грея Сэму душу, и отвечает, озорно подмигнув:

- Я на каникулах у своей старушки. Лучше рассказывай, как там с твоими демонами?

И впервые за всю свою жизнь Сэм счастлив, что кто-то может вот так спросить его о семейной работе, не глядя сочувственно и не добавляя беззвучного соболезнования к своему вопросу. Просто очешуительно счастлив.

Они напиваются, вспоминая Джессику и колледж, а потом, когда алкоголь уже туманит разум, в мотеле, где остановился Сэм, заканчивают дело. Виски делает своё дело, и они оба уже почти ничего не соображают, когда Сэм пьяно бормочет имя брата и лезет к Чаду целоваться. Мюррей уже в пух и прах, поэтому ничего не возражает из-за чужого имени, и они трахаются на старой и жутко скрипящей мотельной кровати. Сэм кончает с именем Дина на губах, Чад выстанывает, правда, его, Сэма, имя, и это, мать его, повод для серьёзного разговора, но спать хочется смертельно, и они оба вырубаются, успев только вытереться.

Изображение


Звонок мобильного ударяет Сэму в голову огромной раскалённой кувалдой, и он с жалобным стоном поднимает трубку и приставляет её к уху, не открывая глаз, другой рукой тут же обнимая раскалывающуюся голову – очень уж в распроклятых висках надсадно гудит чёртово осиное гнездо.

- Алло? – сопит он в трубку, совершенно не стесняясь своего похмелья – вчерашняя охота была удачной, это по раскалывающейся голове понятно, значит, заслужил, но всё равно слышит в голосе Бобби саркастичный укор:

- Сынок, ты спишь? Извини, не хотел тебя разбудить, но у нас ЧП.

- Какое ЧП? – непонимающим тоном переспрашивает Сэм, замечая, что он не одет, и пытаясь одновременно выстроить цепочку событий вчерашнего вечера. Кажется, он напился не без повода – иначе бы не так сильно…

- Да ничего особенного, - сарказм Бобби можно фасовать по ящикам и продавать на блошином рынке, капитал всё равно сколотится без проблем: - Просто один из твоих дружков, ребят со способностями от Желтоглазого, открыл Адские врата.

Похмелье моментально выветривается из головы распахнувшего в удивлении глаза Сэма, и он осторожно спрашивает, нашаривая брюки:

- Кто-то вырвался наружу?

Бобби взрывается трёхэтажным матом, а потом рявкает так, что Сэма от неожиданности впрыгивает в штаны:

- Кто-то? Парень, да там целая армия демонов выскочила, как чёрт из табакерки! Теперь попробуй их обратно загони, охотничек! Кто-то! Он ещё спрашивает! Идиот! – за спиной Сэма раздаётся болезненный стон, мигом проясняющий картину недавнего прошлого, и под аккомпанемент реквиема эмоций и мыслей в голове Винчестера Бобби с ядовитым цинизмом в голосе интересуется: - Кто это там у тебя? Один из сбежавших демонов?

- Сэм… - стонет в подушку просыпающийся Чад, и Сэм спешит закруглиться, пока пол его нечаянного партнёра случайно не всплыл на поверхность:

- Я перезвоню, Бобби, ладно?

Сэм нажимает на клавишу отбоя прежде, чем ему успевают ответить, и облегчённо выдыхает. Тут за спиной с шорохом ощутимо шевелится воздух, настораживая все возможные охотничьи инстинкты, а потом уже уверенный, без следа похмелья голос друга произносит с полувопросительной, полуутвердительной интонацией, настолько нехарактерной Чаду, что у Сэма встают дыбом волосы, кажется, даже на заднице:

- Сэм, это ты?

Когда он оборачивается, глаза Мюррея уже чёрные.

- Блядь! – рявкает Сэм, на ходу хватая ключи и куртку – в ней всё, необходимое для супер-экстренного побега, и, пока демон замешкался, несётся к Импале за святой водой, не обращая внимания на упорные взывания не-Чада, раздающиеся ему вслед.

Но добрым утро не бывает, и у охотников эта аксиома становится смертельно опасной. Со всех сторон уже спешат бывшие постояльцы мотеля, все с чёрными глазами, и Сэму невольно вспоминается ещё одна демонесса, Руби, подарившая ему волшебный ножик, убивающий демонов, в обмен на присоединение к братству большого папочки, Азазеля – того самого желтоглазого козла, из-за которого у него никогда не было ничего нормального в жизни, только кочевое детство и погибший в последней схватке с Адскими Гончими Дин. Вместо того, чтобы принять «выгодное» предложение, Сэм, чтобы опробовать презент, всадил ей в грудь сверкающее острие. Подействовало – Руби сдохла мгновенно, как муха, насаженная на иглу. Это было около года назад, внеплановое приключение не из дневника брата. Кто-то помог ей выбраться, и то, что этот кто-то был из демонов перекрёстка, Сэм знал наверняка – проверял возможности всех демонских каст. Но выяснять тогда, кто именно играет за две команды, он не стал, а зря. Сейчас было уже поздно. Как говорил Дин – не лезь с неприкрытой задницей в дом с призраком. Задницу могут ведь и пнуть.

- Мы успели, - шипит один из черноглазых отвратительно нечеловеческим липким голосом. - Успели раньше оппозиции. Теперь Азазель будет управлять А…

- Хрен тебе, - рявкают позади него, и на глазах удивлённого Сэма какой-то мужичок в чёрном замшевом пальто с помощью клинка из странного, даже на вид сверхъестественного светлого металла убивает говорившего. Разбираться, как так получилось, некогда, если нечисть за нас – окей, мы не против, главное не сдохнуть, поэтому Сэм хватает подарок Руби – противодемонский кинжал – и начинает убивать ненавистных приспешников Азазеля одного за другим, краем глаза наблюдая за мужичком. Тот машет своим оружием направо и налево отточенными движениями профессионала, когда к ним присоединяется совершенно обнажённый Чад, размахивающий точно таким же клинком, как и у таинственного незнакомца. И неожиданно его приёмы начинают казаться смутно знакомыми: так учил их с Дином драться отец. Только чувствуется, что практики у демона внутри его друга было непомерно много. Неужели и Джон… Но мысли пробиваются сквозь настоящий адреналиновый шторм, и обдумывать их нет никакой возможности, пока Сэм не выдыхается окончательно.

Наконец все демоны убиты, удача, к счастью, была на стороне импровизированного трио, и Сэм устало стряхивает кровь с кинжала. Утро ещё раннее, нечаянных свидетелей не было, но всё равно нужно сваливать быстро, пока никто не поймал его. Нет, ещё разобраться с теми, кто ему помог… Или привёл с собой хвост?

- Кто вы оба и за каким хером ты, мудак, вселился в Чада? – Сэм рычит, как дикий зверь, поднимая кинжал и надвигаясь на своих невольных напарников. Ему совершенно всё равно на самом деле: убить мужчину в пальто не составит трудностей, а вот Чада…

- Притормози, чувак, - говорит его друг своим голосом, с неповторимой чадовской интонацией, что Сэм застывает на месте. – Тут у меня в голове сидит ещё один чувак, так вот он…

- Эй, - просто говорит мужичок в пальто, и чёрный дым вырывается из глотки Чада и направляется… О, нет.

Сэм пытается сбежать, но дым нагоняет его и набивается в тело. Ужасно хочется сблевануть, и парень уже готовится сражаться за своё сознание до конца, но тут вдруг в голове раздаётся родной до боли голос:

«Сэмми, всё в порядке. Это я».

- Дин? – переспрашивает шокированный Сэм и отключается.

Изображение


Когда Сэм приходит в себя, уже вечер, и его тело, посвистывая, сидит за рулём Импалы, бодро вжимая педаль газа в пол. Рядом сидит Чад, покуривая косячок, и почему-то травит студенческие байки под смех откуда-то с заднего сидения.

- Какого хрена? – возмущается Сэм и неожиданно слышит свой собственный голос, как будто его голосовые связки всё ещё его.

«Это так и есть», - отвечает в голове Дин, и вот это уже ни капли не смешно. «Подожди…»

Прямо сразу, не притормаживая машину, демон перемещается в тело Чада и, кашлянув пару раз от дыма косяка в горле парня, виноватым тоном говорит:

- Извини, мужик, но мне надо потолковать с моим братцем. Прямо здесь, прямо сейчас и прямо ртом. Потом мы доставим тебя домой, о’кей? – и, видимо, получив согласие Мюррея, уверенно тряхнув подконтрольными ему руками, выкидывает косячок в приоткрытое окно Импалы, наверняка слыша обиженный мат в свой адрес в голове. – Не, мужик, куренье вредно для здоровья, даже травки. Не возникай.

- Какого хрена? – повторяет Сэм свой вопрос, нервно вцепившись в руль и толком не понимая, что, собственно, происходит. Он выравнивает Импалу, чуть не вильнув в кювет, но в последний момент справляется с управлением.

Демон в теле Чада улыбается открыто, так по-диновски, что щемит сердце, но Сэм сжимает дрогнувшие было губы в упрямую тонкую линию. Он непременно дождётся объяснений. Мужичок в пальто на заднем сидении вдруг начинает громко смеяться.

- У тебя упрямый братец, Винчестер! Мне нравится он, может выйти неплохой кадр…

Брови не-Чада мгновенно слетаются к переносице, лицо неуловимо искривляется в угрюмой гримасе, он оборачивается и рычит низким не-чадовским голосом, глядя в глаза мужичка:

- Даже не думай, Кроули. Меня спасать уже поздно, но Сэмми я тебе не отдам.

Сэм, слушая этот короткий спор, лихорадочно вспоминает вбиваемые годами в маленькую вихрастую голову отцовские лекции об иерархии Ада, параллельно сопоставляя их с теми знаниями, которые он получил, тихонько приглядывая за Азазелем. Наконец личность загадочного мужичка обретает чёткость в его голове.

- Кроули – король перекрёстков? – переспрашивает он, сжимая вспотевшую от волнения ладонь на ручнике. – Это, типа, главный среди перекрёсточной шушеры?

Кроули снова заливисто хохочет, глядя на довольное и нежно-гордое выражение лица не-Чада.

- А он не промах, а, Дин? – спрашивает он в перерывах между приступами смеха и чуть не вылетает в лобовое стекло, когда Сэм резко тормозит на обочине, оборачиваясь к демону на заднем сидении.

- Почему ты называешь его так? Почему Дин? Мой брат в Аду, - каждое слово вылетает изо рта, сдобренное здоровенной массой злобы, накопившейся на всех серных ублюдков, которые мучали брата всё это время, пока он сходил с ума от бессилия на земле.

Не-Чад кладёт руку ему на плечо, вынуждая посмотреть на него, его глаза полностью залиты чернотой, но она не выглядит угрожающе, вопреки всему тому, что ощущалось Сэмом ранее при взгляде в демонские глаза. Его губы подрагивают в виноватой улыбке, брови слегка выгнуты, и это выражение лица тоже – Дин. Всего мгновение на осознание…

- Привет, старик, я вернулся, - говорит не-Чад с неповторимой хрипотцой в голосе, этакой смесью подобострастия и любви, восхищения и преданности, и Сэма наконец прорывает.

- Дин, - шепчет он неуверенно и протягивает дрожащую ладонь к лицу своего друга, с которого на него смотрит чернота. Она теперь – его брат, это чертовски странно, но не-Чад рвано вдыхает, прижимаясь щекой к его ладони, и подтверждений больше не нужно. Сэм дёргает парня на себя, сжимая его в медвежьих объятиях, злые слёзы облегчения жгут глаза, и никакие этические дилеммы на свете не могли бы сейчас оторвать младшего брата от старшего, каким бы ужасным дьявольским созданием он не стал. – Ты – всё ещё ты, - голос даёт петуха, но руки Чада по-диновски стискивают его плечи, Дин счастливо сопит куда-то в его шею, и хочется плакать и смеяться от того, что они снова вместе, после всего того, что им пришлось пережить.

- Я – всё ещё я, и не придуши своего приятеля, Сэмми, - хрипит Дин, используя голосовые связки Чада, и только тогда Сэм вспоминает о субординации и, разалевшись от острого приступа смущения, отпихивает от себя залихватски улыбающегося брата. – Саманта вспомнила о манерах, - говорит он с какой-то щемящей ноткой братской нежности, которая совершенно убирает саркастический тон из привычной с детских лет подколки.

Сэм совершенно ошалевшим взглядом одаривает ещё раз Дина в теле Чада, наощупь заводя Импалу, и предлагает, отчётливо осознавая двусмысленность своих последующих слов:

- Давай-ка в меня, чувак. Не хочу, чтоб ты сидел внутри моего друга, всё-таки мы – семья.

Последняя ухмылка Дина остаётся на губах Чада, когда чёрный дым мягко перетекает в сэмов рот, почему-то уже не вызывая неприятных ощущений, а наоборот, создавая чувство приятной наполненности. Как будто к Сэму в тело вернулась его душа. Он поводит плечами, чувствуя, как внутри по его крови начинает циркулировать Дин, и улыбается робко, чувствуя, как аккуратничает брат, чтобы не создавать неудобств для его разума. Кроули, по-хозяйски развалившийся на заднем сидении, хмыкает с долей иронии, и тут Чад, едва очнувшись, кривится от серного привкуса во рту и выдаёт:

- А кто оплатит мне мой косячок?

Весёлый смех всех троих звенит на весь салон, и трели Дина наполняют Сэма томной вибрацией изнутри, так, что он едва не пропускает вопрос, звучащий в голове привычным бархатным голосом брата:

«Не пустишь меня за руль, Сэмми?»

- Всё, что угодно, - выдыхает Сэм одними губами, так, что может расслышать если только нечеловечески тонкий демонский слух Кроули, и покорно уступает брату контроль над собственными руками и ногами, глядя, как широкие ладони нежно обхватывают руль, и Дин в голове начинает насвистывать «When The Levee Breaks» Led Zeppelin, привычно и уверенно направляя Детку с удвоенной скоростью туда, где ждут дома Чада. Чтобы окончательно сбросить оковы с плеч и остаться наедине с братом.

Мурлыкающие нотки Дина успокаивают и усыпляют, и Сэм полностью отдаёт контроль над телом Дину, засыпая. Он не просыпается даже тогда, когда Кроули выпроваживает Чада из машины, не дав тому попрощаться с Сэмом.

Изображение


Звон ключей о мотельную тумбочку достигает слуха Сэма явно намеренно, и парень с невнятным бормотанием отвоёвывает себе зрение, что, можно сказать, относительно: всё, что видит Сэм, видит и Дин.

- Где мы? – сонно спрашивает он, потирая фантомно-затёкшую шею и оглядываясь вокруг. Обычная комната, каких они видели, наверное, тысячи за всю свою жизнь, кухня, выцветшие обои, потёртый линолеум… Сознание Сэма окончательно просыпается при виде двуспальной кровати, настоящим гигантом среди мелкой дешёвой обстановки.

«Хрен его знает в географическом плане, но точно там, где нужно», - мурлычет Дин внутри, будя своим голосом какие-то потаённые участки нервной системы Сэма, о которой он даже не подозревал, превращая всё тело брата в одну большую нервно подрагивающую струну нервов.

- Дин… - севшим голосом выдыхает Сэм, чувствуя, как его собственные руки расстёгивают и снимают куртку и рубашку. Это выглядит абсолютно ирреальным, но, когда куртка с шорохом приземляется на пол, он приходит в себя. – Дин?

«Ты читал дневник, - без прелюдий начинает демон, - назови твою любимую охоту».

- Русалка в Нью-Джерси, - отвечает Сэм, продолжая смотреть на то, как рубашка отправляется вслед за курткой.

«Я знал», - смеётся Дин, рассылая по всему телу волну сладостных мурашек, и Сэм ёжится от фантомного ощущения скользнувших по плечам рук. – «Я в твоём сознании, Сэм, и я в состоянии обмануть твои рецепторы. Расслабься».

Дин одним движением сдёргивает с кровати одеяло и покрывало.

«Понравилась лилия? По-моему, это было излишне слащаво».

Сэм мотает головой, падая на кровать, всё ещё удивляясь этой избирательности в контроле Дина, и возражает:

- По-моему, это было именно то, чего мне всегда хотелось. Какой-никакой знак внимания.

«Я слышу твои мысли, Сэм. Как же давно ты этого хочешь», - рокочет Дин, у которого Ад наверняка снёс все морально-нравственные барьеры, стоявшие между ним и исполнением всех его тайных желаний, и Сэм чувствует, как что-то внутри сжимается в предвкушении того, что будет дальше.

- Давно, Дин…

Руки движутся к краю майки, но останавливаются, не снимая её, и Сэм ахает, когда Дин начинает медленно и осторожно шевелиться внутри. Он и не подозревал, как демоны могут использовать свою нематериальную форму, но ему нравится, как нежно движется внутри Дин, и опять в голову приходит сравнение с душой. Дин смеётся, снова рассылая вибрацию по всему телу Сэма, и это потрясающе.

«Почему Чад?», - вдруг спрашивает Дин, и Сэм пробует двинуть руками, чтобы хотя бы сжать разок встающий член, но тщетно – брат держит крепко. - «Я понимаю тебя насчёт женщин, но…»

- Он напомнил мне тебя. Не знаю, чёрт, пожалуйста, Дин…

«Ты меня хочешь?» - звучит в голове густой хриплый баритон, заставляя Сэма с головой рухнуть в сладкую дрожь.

- Да, о, боже, да, Дин! – выстанывает Сэм, внезапно атакованный вереницей картинок из воспоминаний Дина, его обнажённое тело в зеркале, его улыбка, его ярко-зелёные, как сочная луговая трава, глаза… И тут всё отступает – демон в его голове возвращает контроль ему. Сэм не сдерживает разочарованного стона и тянется рукой к голове.

«Без твоего согласия – нет, Сэмми», - ухмыляется внутри Дин, вновь обозначая своё присутствие шевелением внутри, главным образом в кровеносных сосудах паховой области, поддразниваяю. - «Дашь мне порулить или сам?»

О, Боже, да. Нет, сам. Давай. Ни за что. Да!

Рука поднимается сама собой, но Сэм совершенно не пугается, он смотрит, зачарованный этим простым движением, будто это и не его рука вовсе. Извращение, конечно, натуральное, и Дин подначивает какой-то острой фразочкой, которую Сэм наверняка бы прокомментировал, если бы не оглушающее возбуждение, стучащее в висках. Но рука мягко, намекающе сжимает плечо и ме-е-едленно скользящим движением спускается на грудь, очерчивает контур соска, спрятанного под майкой, и Сэм коротко охает, удивлённо отмечая, что контроль над голосовыми связками всё ещё у него. А всё остальное – Дин, он заполняет собой всё тело, отдав ощущения брату, и это могло бы быть неправильным, если б так сильно не сносило крышу от того, что это он, его брат, которого он хотел с пятнадцати лет. В нём, внутри, здесь и сейчас. Он теперь демон, которому этика и мораль незнакомы. Блядь, как же хорошо!

Руки одним рывком стягивают майку, сквозняк из приоткрытого окна ласкает кожу, когда горячая ладонь – его собственная и вовсе не его – снова скользит по груди, царапнув ногтём сосок. Дин с нажимом проводит пальцами по прессу Сэма, оглаживая проступающие кубики, изящно и на вид почти робко запускает их под резинку Сэмовых трусов – и всё. Сэм потрясённо стонет, яйца поджимаются от предвкушения чего-то потрясающего, и одобряющий рокот Динова голоса всё ещё в голове:

«Не дёргайся, оленёнок. Больно не будет».

С этими словами он с силой стискивает ладонью член Сэма.

Это почти больно, но Сэм задыхается, звёзды пляшут перед глазами, от грубой ласки, от сухого скольжения собственной ладони ведёт, как ни от чего больше, никогда. Дин делает пару пробных движений вверх-вниз, а потом мурлычет куда-то в самые недра его тела, так, что волна мурашек прокатывается по коже:

«Жаль, мне никак тебе не отсосать. Или нужно было использовать рот Чада?»

- Диииин… - выстанывает Сэм, всей душой отчаянно желая подкинуть бёдра, чтоб повторить, боже, вот это, чтоб ещё раз хотя бы, но Дин срывается с места в карьер, подстраиваясь под его любимый ритм мгновенно: такт в четыре движения, резко опустить ладонь, чуть провернуть по часовой стрелке, скользнуть вверх и мазнуть большим пальцем по щёлочке.

- А-а-ах! – на большее его не хватает, воздух как выкачали из лёгких, он даже подмахивать этим движениям не может, и получается только жалкий скулёж вместо желаемых: «Боже-да-Дин-трахни-меня». Но отголоски этого невысказанного пожелания отчётливо видны и слышны демону, и он обволакивает изнутри своим восхитительным урчанием и подносит к губам Сэма свободную руку с двумя призывно выпрямленными пальцами.

«Оближи».

Сэм облизывает, всхлипывая от резкого перерыва в дрочке, он сосёт эти пальцы, чувствуя одобрительный рокот внутри себя, и несколько увлекается, представляя, что перед ним Дин и это вовсе не пальцы. Мысль оглушает, она манит и слюноотделение повышается моментально, Сэм даже позволяет скользнуть чуть глубже в горло.

«Может быть, если мне удастся вернуть тело».

Яркая картинка вырисовывается в мозгу ударом под дых – Дин, нависающий над ним, в пронзительно-зелёных глазах полыхает тёмный, истинно демонский огонь сладострастия, он горит, он сам и есть огонь, он сжигает Сэма собой… Он сдохнет сейчас, боже. Лопнут или яйца, или сосуды в мозгу. Давай уже, думает Сэм и лижет, лижет свои гребаные пальцы.

«Умница».

Дин по-прежнему невыносим – как будто он всё ещё человек, просто у Сэма в голове. Но сейчас ему всё нравится, что бы Дин не делал. Пусть только не останавливается.

«Пока не попросишь».

Рука опускается вниз, Дин прогибает его-свою спину и раздвигает колени, а потом на мгновение захватывает контроль окончательно и поднимает взгляд на противоположную стену. Чёрт.

Сэм смотрит в свои собственные иссиня-чёрные глаза, видя в них призрак других, малахитово-зелёных. И осознаёт всю хреновость положения. Грёбаное зеркало, как назло, отдраенное дочиста, видно всё, что происходит на кровати. Он всё-таки сдохнет от перевозбуждения.

«Не сдохнешь. Смотри».

Изображение


И глаза вновь приобретают свой природный оттенок, но Сэм не смотрит в них. Он, задержав дыхание, пялится на то, как его собственные пальцы очерчивают вход, поддразнивая, как будто щекочут лёгким пёрышком. Издевается.

- Блядь, - выдаёт Сэм, и Дин коротким рыком возвещает о своём дальнейшем продвижении. Один палец на пробу проникает в кольцо нервно дрожащих мышц - Сэм шипит от жгущего кожу ощущения.

«Видишь? Тут спешить не надо».

Палец тут же исчезает, и рука ныряет под подушку, и Сэм с удивлением понимает, что Дин нащупывает там. Он же…

- Когда… Когда ты успел? – Выдыхает он, подрагивая от нетерпения, пока брат выдавливает смазку на пальцы и растирает её между ними.

«Ты был в отрубе, а я сделал вид, будто мы только что пришли. Я давно уже хотел это сделать», - отвечает демон и снова нарочито медленно входит внутрь, потирая горячие мягкие стенки.

- О-о-о-о… - стонет Сэм, не отводя взгляда от влажного колечка собственных мышц, и сам не понимает, что ему больше нравится: то, как восхитительно скользит в нём его-Дина палец, или то, что брат планировал его трахнуть ещё тогда, когда он и не догадывался о своих извращенческих наклонностях. Да, детка. Вот так.

Дин трахает его одним пальцем, снова меняя степень контроля, как-то так рассчитав, чтоб Сэм мог подбрасывать бёдра навстречу и сжиматься вокруг собственной руки, но при этом не отдавая обратно в пользование младшего руки и колени. Потом добавляется ещё один палец, и ещё. Дин трёт подушечкой среднего маленький комочек нервов внутри его-их тела, – Сэма прошибает молния, - и этого хватает, чтоб рот искривился в беззвучном крике, а семя выплеснулось, заливая простыню и руку.

«Это ещё не всё, Сэмми».

Вторая рука возвращается на член, начиная его лениво надрачивать, Дин добавляет ещё один палец и начинает методично растрахивать рукой задницу Сэма. И он ощущает себя вновь пятнадцатилетним, когда член опять начинает наливаться кровью, багровея. Даже у Джесс не получался этот фокус, хотя она пыталась. Чёртов демон внутри него, его чёртов брат, трахает его тело его же собственными руками.

- Это… О-о-о… Это нарциссизм… - стонет Сэм, начиная двигаться навстречу этим невозможным умелым рукам, причём со стыдом ловя себя на том, что больше насаживается на пальцы, чем толкается в ладонь.

«Нет, Сэмми», - мурлычет Дин хриплым и невыносимо пошлым тоном где-то внутри, «это просто выше мастурбации. Это самоудовлетворение, по крайней мере, формально».

Нет, ни капельки. Сэм никогда бы не засунул себе пальцы в задницу по собственному желанию, у него вообще не возникало никогда влечения к откровенно гомосексуальным способам потрахаться, но блядь, это ж Дин, на которого и у мёртвого стояло всегда. На которого он сам дрочил с тех самых пор, когда понял смысл предназначения своего члена. А теперь это ещё и демон, у которого за плечами века Ада. И Дину он позволит всё, даже отыметь его отвратительно розовым резиновым гандоном, если он захочет.

«Это перебор, Сэм», - рокочет демон внутри, окончательно заставляя член встать. - «Но да, как только мы найдём мне подходящее тело, я трахну тебя. Перегну через первый попавшийся стол или спинку дивана и трахну».

- Заткнись, - опять задыхается Сэм, потерявшийся в бешеном стуке сердца и раскалённых прикосновениях собственных рук, в отражении творящейся на кровати содомии и ощущении пальцев внутри.

«О да, кончи для меня, Сэмми. Ты примешь пятый? А весь кулак?», - не умолкает голос в его голове. - «Давай, детка, ты сможешь. Ты большой мальчик, у тебя получится. Смелее».

Мгновение – и весь контроль над телом вновь возвращается к Сэму. Он разочарованно стонет, не в силах поверить, что его так жестоко кинули.

«Сэмми, кончи. Ты можешь сам. Я хочу наблюдать».

Закусив губу, Сэм пробует продолжить начатое Дином, просунув пальцы глубже, и громко стонет, проехавшись по простате. «Смелее», - подстёгивает его брат, и он не выдерживает – трахает себя, погружая ладонь до самого основания большого пальца, растягивая стенки сильно, но всё ещё недостаточно, ускоряясь с каждым движением. Он откидывается назад и, не прекращая издавать соблазнительных стонов, изгибается на кровати, прижав тыльную сторону запястья другой руки ко лбу.

«Дай-ка я», - рычит Дин внутри, захватывая контроль над свободной рукой, и засовывает сразу четыре пальца Сэму в рот, с нажимом гладя стенки щёк и язык. «Как же я хочу тебя трахнуть, Сэм. Давай же, чёрт. Я трахну твой рот, как только заполучу себе член».

Сэм представляет стонущего перед ним Дина, тяжесть его члена на языке вместо своих пальцев, нажимает на простату при очередном толчке и с криком кончает. На всё это время демон вновь забирает контроль над его руками, поглаживая и потирая нужные места, расслабляя тело брата.

«Красивый. Умница».

Нужно идти и вымыться, но один вопрос так и вертится на кончике языка, и Сэм его задаёт.

- Вот так сразу? Без прелюдий?

Дин снова смеётся в голове, его смех звенит по чувствительным всё ещё нервам, мурашками пробегает по обнажённой разгорячённой коже.

«Я представлял, как трахаю тебя, чтобы не сойти с ума под ножом Аластора. В результате остался собой, даже будучи демоном».

Вот и всё. Всё просто.

«Сэм», - шепчет Дин куда-то на ухо, если судить по ощущениям. – «Не хочешь ли пойти в душ? Я не был там лет триста…»

- Конечно, - отвечает Сэм, ощущая, как внутри сладко сжимается пружина возбуждения.

«Ненасытный, - рокочет Дин. - И я тоже».

Изображение


В душе они пропадают целый час, поэтому, когда Сэм вываливается из ванной комнаты, ощущая приятную усталость во всём теле и недюжинный голод, его уже ждёт Кроули, с брезгливым выражением лица приютившийся на краешке огромной кровати.

- Еда на столе, мальчики, и это – последний раз, когда я что-то достаю для тебя, Дин, - говорит он бескомпромиссным тоном, но брат в голове Сэма шкодливо улыбается и ментально подталкивает младшего в сторону кухни, где их уже ждёт огромная пицца, от одного запаха которой в желудке начинается истерическое урчание.

«Вкуснятина, Сэмми!», - мурлычет счастливый до безумия Дин, деля с братом контроль над вкусовыми рецепторами и одновременно вонзая зубы в горячий ароматный треугольник, и Сэм мысленно улыбается, слыша следующее слово, такое привычное и такое почти забытое. - «Очешуенно!»

- Идите сюда, крошками эту кровать уже не испортишь, - громко говорит Кроули из другой комнаты, - есть разговор, мальчики. Я нашёл кое-кого, в чьей смерти заинтересованы вы оба.

Сэм проходит в комнату, держа на весу коробку с пиццей, и плюхается рядом с демоном. Ему совершенно плевать, чего от него хочет Кроули, он слушает, как урчит от удовольствия Дин внутри, и неожиданно эта маленькая мотельная комната кажется ему уютнее, чем любой из домов, где он побывал когда-либо в своей жизни.

Демон рядом вздыхает и говорит саркастичным тоном то, от чего атмосфера момента рушится, как карточный домик.

- Сэм, ты когда-нибудь слышал о такой штуке, как Апокалипсис?

Изображение


Сейчас…

Сэм ещё вытирает демонский кинжал от крови демона, с которым только что расправился, когда появляется Кроули.

- Здорово, мальчики, - деловито приветствует он братьев, подходя к краю раскинувшейся на весь перекрёсток демонской ловушки.

- И тебе здорово, - Сэм абсолютно спокоен - Дин страхует внутри, но опасность нападения существует только в его голове, они с братом слишком важны в этой маленькой политической авантюре.

- Вижу, дела у вас идут отлично, - Кроули щёлкает пальцами, и тело убитой демонессы исчезает, как и следы крови.

Дин берёт контроль над речью и огрызается:

- Ага, просто замечательно. Сэм, давай.

По-быстрому покинув тело брата, Дин терпеливо дожидается, пока Сэм нарушит охранный контур демонской ловушки, после чего вновь возвращается в тело младшего.

Кроули следит за всем этим со своей обыкновенной лёгкой усмешкой, а потом нарочито небрежным движением достаёт из внутреннего кармана неизменного чёрного пальто пафосно запечатанный сургучом винтажный конверт, в отличие от обычных, в которых содержались адреса перекрёстков или домов, где братьев не ждали сторонники Азазеля, но, когда Дин протягивает руку, чтобы взять его, немного отводит конверт в сторону.

Дин нетерпеливо рычит и рявкает:

- Я тебе не ручной зверёк, чтобы со мной играть! Давай сюда наше новое задание или вали нахрен!

Сэм смотрит на то, как спокойно Кроули наблюдает за закипанием старшего брата, сопоставляет это с обычным поведением Короля Перекрёстков и отвешивает демону внутри себя внушительный мысленный пинок.

"Дин!"

Старший реагирует не сразу, ворочаясь и ворча что-то осуждающее, но всё же отвечает, хоть и немного более раздражённо, чем необходимо.

"Что?"

Сэм мысленно возводит очи горе и душит в зародыше страстное желание навалять брату. Ну или хотя бы отвесить хороший подзатыльник.

"Он уже стал Королём Ада".

Конечно, сдержать эмоции Дин оказывается в состоянии.

Увидев удивлённое лицо Сэма, Кроули хмыкает, разумеется, догадываясь, чья это реакция на самом деле. И кто её вызвал.

- Догадливый, Лосяра. Молодец, раскусил меня. Здесь, - самый могущественный демон Ада помахал конвертом со шкодливой улыбкой, - новый адрес, но он не имеет отношения к демонам. Это тот самый адрес. Вернее, адрес палаты, где находится тот самый объект. Вы, я надеюсь, всё ещё заинтересованы?

Дин не реагирует никак. Они слишком стремились к этому моменту, слишком хотели мести, хотели наконец заполучить человека, о котором говорил Кроули, что порой задумывались, а не было ли это обещание изысканной ложью, чтобы Король Перекрёстков мог манипулировать ими? И сейчас, после всего, что они сделали для демона, после того, как они собственноручно вырезали, наверное, половину Ада, этот конверт на расстоянии вытянутой руки.

Сэм забирает контроль у ошарашенного Дина и уверенно протягивает руку к конверту.

- Давай.

Ему Кроули отдаёт конверт без лишних препинаний.

- С вами было приятно иметь дело, Лосяра, - говорит действующий Король Ада, протянув ладонь для рукопожатия. Сэм отвечает на него - Винчестерам обычно было нехарактерно иметь дело с демонами, но это исключение не только для них двоих. Охотники такого уровня, как они, довольно опасные наёмники для Кроули.

- С тобой тоже. Насколько это возможно для работы бок о бок с демоном.

Кроули кивает и ненадолго задерживает руку Сэма в своей:

- Берегите себя, мальчики. Самого Азазеля нам поймать так и не удалось. С ним ушло ещё несколько более-менее крупных демонов, так что я бы на вашем месте не расслаблялся. И будьте осторожны в больнице. Мои ребята немного нервные после четырёх месяцев охраны вашего приза.

Едва Сэм отпускает руку демона, перекрёсток пустеет.

- Поехали, Сэмми? - Спрашивает Дин, робко протягивая ниточки воли к контролю над телом.

- Причём сейчас же. - Сэм отдаёт контроль, и, пока Дин садится в Импалу, оповещает о том, что хочет немного отдохнуть.

Ему нужно кое-что обдумать, прежде чем они достигнут точки назначения.

Изображение


Не всё, что делается Винчестерами, делается согласно моральных законов. Это никогда не мучило Сэма достаточно, чтобы он начинал сомневаться в своей правоте и правоте своих родных. Поступки Джона никогда не вызывали у него сомнений – если он что-то и делал, оно определённо того стоило. Но то, что рассказал им Кроули, было подтверждено Дином – а, значит, не верить им было бы смешно…

Первая часть рассказа демона, конечно, вызвала у младшего из братьев бурю негодования. Апокалипсис – миллионы жизней, реки крови, Ад на земле, четыре всадника, выкашивающие население худшими из смертей… Что же ещё? У Сэма просто в голове не укладывалось – ему казалось, что конец света – это просто страшная сказочка для маленьких детишек, чтобы они пугливо прятали головы под одеяло.

Но мрачный демон рисовал ужасающие перспективы грядущего, и Дин молчал на все просьбы Сэма опровергнуть сказанное. Азазель планировал Апокалипсис.

В принципе, если взвесить все слова Кроули и хорошо их обдумать, то сомневаться в их правдивости не было смысла. Человечество давным-давно забыло о своих корнях, редкие люди, приносящие свои души на перекрёсток, были не теми испуганными праведниками, которых с детства стращали божьей карой, и их души уже не имели особенной ценности. Аду нужна была кровь, великая жатва, жнецы не были довольны тем, что доставалось им на полях сражений во разрешение международных конфликтов. Назревал бунт, и один из самых влиятельных демонов решил – быть войне.

И всё бы ничего, но…

- То, что я сейчас скажу, может тебя серьёзно возмутить, Лосяра, - Кроули закинул ногу на ногу и выглядел настолько загадочно, будто собирался по секрету открыть Сэму смысл жизни, хотя Сэм вскользь подумал, что его удивить нельзя уже ничем. Дин внутри заворчал предупредительно, но перехватывать контроль не стал. – Так что держи его там за уздцы, Дин, если что, окей? Итак. В Аду, как раз тогда, когда вы кидались мстить за отца направо и налево, на личном костерке отлично вам знакомого желтоглазого демона поджаривалась одна душонка. Ходил слушок, что была она праведная, а, значит, начать с неё Апокалипсис – плёвое дело. Азазель отвёл для неё целый отряд демонов, чтобы склонить на сторону зла, но ни в какую. А потом, в один прекрасный день все узнали, что на душонке этой висит грешок, причём не из лёгких. Мужеложство называется. Смекаете, к чему я говорю?

- Нет, - ответил Сэм. Ему казалось, что демон говорит об их отце, но отец и мужеложство? Это было точно не про Джона.

- И ты ошибаешься, Лосяра, если думаешь, что речь идёт не о твоём любимом папочке. Как раз-таки о нём, - сарказм в голосе Кроули был почти осязаем. - А ты думал, он непогрешим? Мы тоже. Но ошибались.

- С кем? – шокированный, Сэм обращается даже не столько к Королю Перекрёстков, сколько к брату.

«Дядя Джим».

Это был гром среди ясного неба. Поверить, что папа спал с пастором Джимом… Сэм поперхнулся воздухом и рывком бросился к телефону. Набрав номер церкви в Блу Эарт, он напряжённо выждал минуту, пока трубку наконец подняли, и выпалил, не в силах заставить себя хотя бы поздороваться:

- Вы и отец… Это правда?

- Сэм? – Джим немного помолчал, будто выбирая слова для ответа, а потом тяжело вздохнул, будто принимая невозможность собственного отступления, и ответил: - Да. Мы знали, что у нас никогда не будет другой жизни, сын мой. И я не мог позволить себе отказаться от того единственного, кто был готов принять все мои грехи как свои.

Сэм сдержанно поблагодарил пастора и повесил трубку. В раскалённой ожиданием его реакции тишине было слышно, как ругаются постояльцы в соседнем номере.

- И? – Кроули был готов аплодировать лаконичному ответу Сэма. Немногие так спокойно отнеслись бы к такому, но Винчестеры всегда отличались крепкими нервами и особенной непробиваемостью. В зелёных глазах клубился чёрный дымок, намекающий на то, что Дин готов перехватить контроль в любой миг, но никаких внезапных приступов ярости Сэм не демонстрировал и громко показательно истерить как вроде бы не собирался.

Поэтому демон продолжил:

- И он не подошёл. Даже если бы из него сделали демона, это ничего бы не изменило. И мы действительно пытались, но однажды я решил, что с меня довольно служения этой желтоглазой твари. Так я добрался до Дина. Очень удачно, конечно, сложились обстоятельства – тебя сбили, и твой брат сходил с ума, не зная, как дешевле продаться и кому, чтобы спасти тебя поскорее. К счастью, девочка, которая стояла на перекрёстке, была чересчур сговорчивой – и, вместо того, чтобы попытаться подкупить сыновей Джона Винчестера, я получил универсального солдата, демона-охотника, которого быстро создал из бывшего праведника расторопный Желтоглазый. Дальше уже было дело техники – найти нужных людей и открыть ворота, договорившись, что за своё освобождение Дин окажет мне небольшую услугу.

- Услугу? – Сэм всё ещё не понимал, к чему клонит серная тварь.

- Вы поможете мне захватить Ад, - ухмыльнулся Кроули. - А в качестве бонуса я отдам вам тело того парня, который сбил тебя, Сэм. Он, кстати, по иронии судьбы до мельчайших подробностей похож на Дина, так что, думаю, это будет достойная плата для вас обоих. Что, по рукам?..

Изображение


«Сэмми, приехали».

Сэм посмотрел вместе с Дином на омываемый алыми закатными лучами светлый госпиталь.

«Это здесь?»

«Судя по адресу - да».

За пределами машины было невероятно свежо - дул приятный океанский бриз, где-то вдали приветливо шумели волны.

Обыкновенный приморский городок. Те, кто приезжает сюда отдохнуть, обычно как под копирку наштампованные люди с похожими судьбами. Они женятся, рожают детей, делая всё это в больших городах, а потом едут за новыми впечатлениями чтобы привезти из отпуска красивый загар и короткий курортный роман, о котором не узнает жена. Те, кто здесь живёт, скрывают скелеты в шкафу, просыпаются от кошмаров, в которых их преследует прошлое, и долго курят, якобы "успокаивая" натянутые гитарными струнами нервы, но только губят собственные лёгкие. Их ничто не спасает, до самой смерти. Преследование бесконечно, и страхи вечно будут смотреть из темноты пустыми глазницами, равнодушно наблюдая за метаниями тех, кому не суждено обрести настоящий покой.

Пристли – парень, сбивший Сэма, - был обыкновенным школьным учителем с комплексом неполноценности и приличной квартплатой. Он спешил на свидание с молодой преподавательницей младших классов и не заметил говорящего по телефону Сэма. Парня безумно напугало то, что он натворил, и он, бросив всё, уехал сюда, в небольшой безымянный городок у моря, похожий на сотни других таких же. Но демоны, которых Кроули отправил на его поиски, обнаружили его без особых проблем и сотворили своеобразное правосудие.

- Изменить жизнь не значит изменить прошлое, - ядовито изрёк Дин, пружинистым шагом направляясь к двери. - Он сделал это, и теперь я имею право забрать его тело себе, потому что он не заслужил возвращения к жизни.

Сэм может сколько угодно хотеть не согласиться, но сейчас он согласен с братом. Что бы там не хотели подстроить демоны, это всё же были бы демоны. А человек, из-за собственной глупости погубивший обе судьбы – и Дина, и Сэма, - это вендетта. Без вариантов.

В приёмной их уже ждали. Вскинувшаяся было девушка в костюме медсестры оскалила далеко не человеческие клыки, но тут же убрала их.

- Винчестеры, - почти с облегчением прошипела она, поднимаясь с места. – Идите за мной.

Стук её высоких каблуков раздавался по пустым тихим коридорам госпиталя, создавая ощущение заброшенности. Сэм заглядывал в приоткрытые двери палат, мимо которых они проходили, но нигде не было ни души.

- Что это за место? – Дин всё-таки не выдержал и задал вертевшийся у них на языке вопрос.

- Камера хранения, - насмешливо фыркнула вампирша, сворачивая куда-то. – Или казарма. Это смотря с какой стороны взглянуть. Что Кроули скажет, то тут и будет. А что конкретно – наплевать. Вам сюда.

Перед дверью в одну из палат сидели двое высоких накачанных мужчин, вставших тут же, когда Винчестеры подошли. Подёрнутые чёрным дымом глаза позволяли не усомниться в том, кто они такие, хотя серный дух витал в воздухе – так, наверное, много здесь было демонов. Впрочем, покуситься на Сэма они всё равно бы не решились бы – о свирепости Дина Винчестера в Аду ходило слишком много слухов.

Сэм вошёл внутрь и застыл, поражённый.

На простой больничной койке лежал Дин. Он был невероятно, абсолютно похож на попугая – синий устрашающего вида ирокез, проколотый нос и три серьги в правом ухе, но всё же это был Дин.

«Ну нифига себе, вот вам и Пристли», - прокомментировал демон в его голове, уже примериваясь к тому, чтобы покинуть тело брата, как вдруг Сэм спиной почувствовал приближение кого-то.

«Сзади».

Дин аккуратно перехватил контроль на необходимый процент и выровнял дыхание.

«Понял».

Кроули не зря предупреждал их насчёт демонов – оба накинулись тут же, угрожающе рыча, но испугать братьев Винчестеров больше не сможет ни одна серная тварь. Сэм достал из кармана нож и слился с Дином в единый механизм, как они уже делали ни один раз. Единый разум, единый порыв в ярости уничтожить покусившегося на их общую безопасность. Они давно стали единым универсальным солдатом, и было удивительно, почему кто-то всё ещё пытался их взять одним только эффектом неожиданности. Демонский кинжал сверкнул дважды – и оба демона упали замертво с почти отрубленными сильными ударами головами.

- Вас всё равно достанут, - прошипела вампирша, готовясь отступить. - Люцифер придёт за тобой.

- Это мы ещё посмотрим, - ответил Сэм и, пользуясь способностями Дина, молниеносно рванулся вперёд, снимая голову и с женщины тоже.

Багровая кровь залила идеально дезинфицированный пол, яркими пятнами уродливых луж растекаясь по молочно-белой плитке. Братья окинули беглым взглядом убитых и вновь подошли к бесчувственному телу.

«Дин, что, если он всё ещё там?»

Сэм звучал беспокойно – какая-та его часть не хотела смиряться с тем, что должно произойти. Но старший просто сказал «Я не думаю», и выскользнул из брата. Немного покружив над телом парня, он протолкнулся в приоткрытый рот.

А потом ярко-зелёные глаза резко распахнулись, и Дин громко рвано вдохнул, одним движением садясь на кровати.

- Ну? – Сэм пытливо взглянул в глаза своего брата и облегчённо выдохнул, когда увидел там привычных бесенят.

- Мы абсолютно одни в пустой больнице, Сэмми, – от энтузиазма в голосе Дина можно было прикуривать.

- Отлично.

- И всё? – возмущённым тоном заметил старший. – То есть наша общая мечта тебя никак не воодушевляет? – зелёные глаза почернели, и Дин облизнул пухлые розовые губы. – Детка, я – снова я.

- Но здесь?..

Дин громко рассмеялся, глядя на опешившего Сэма.

- Чувак, ты что, серьёзно мне поверил? Эту тушку сперва следует отмыть и накормить, а то, судя по тому, как я себя ощущаю, те, кто за ним следил, явно пожалели питательного раствора или на чём там держат коматозников?

- А… - Сэм неопределённо повёл плечами, но Дин понял и постучал себя по лбу.

- Я здесь совершенно один. Пусто, как в музее ночью. Не думай, я не обманываю, - легко поднявшись с постели, Дин размял плечи и удовлетворённо промурлыкал: - Они определённо иногда в него забирались, чтоб погулять – всё абсолютно нормально, никакого дискомфорта. Чудненько!

- Пойдём уже отсюда, - Сэм слегка нервничал.

- Да брось, старик, что может случи… - Дин обернулся и внимательно посмотрел в сторону моря. На темнеющем небе собирались грозовые тучи. На побережье надвигался шторм. – Пожалуй, ты прав. Пойдём, навестим каморку этого парня. Что-то мне подсказывает, что там мы найдём мне шмотки всяко получше того тряпья, в котором я сейчас.

Изображение


Квартира Пристли действительно оказалась неплохой – небольшая библиотека, уютный уголок с рабочим столом, вид на океан из окна. Сэм хмыкнул, увидев на полке Достоевского – в свете того, что совершил хозяин этой квартиры, даже бедный русский юноша мог показаться божьим одуванчиком. А сбивший его парень нарушил баланс сил света и тьмы. Пусть и непреднамеренно, это расклада не меняло.

Наконец сзади раздалось шлёпанье босых ног по полу и бодрое насвистывание.

- Эй, Сэм, погляди! – задорно и громко сказал Дин, обращая на себя внимание.

Сэм повернулся от окна к брату и рассмеялся.

Дин стоял посреди комнаты, всё ещё влажный после душа, в одной нежно-голубой футболке с надписью «Orgasm donor». Мягкий, тёплый, со стоящими торчком разноцветными волосами, он был одновременно похож и не похож на себя прежнего. Да, некоторые черты лица немного смягчились, пирсинг, татуировка на шее и крашеные волосы сбивали впечатление, которое производил его брат обычно, - роковой красавец, оседлавший ветер перемен и путешествующий на нём туда, куда велит свободное гордое сердце. Пристли же пытался казаться кем-то слишком несерьёзным для отношений с девушкой, эдаким современным задротом-хиппи, у которого за душой ни цента и улыбка до ушей от простоты и бесхарактерности. Дин был чуть смуглее Пристли и глаза у него были ярче, но в целом сейчас, когда в теле уже не было и следа прежнего хозяина, а в глубине насыщенного зелёного цвета радужки клубился чёрный дым, в который превратилась некогда сияющая светлая душа праведника, парень, стоящий перед Сэмом, и вправду мог бы сойти за Дина.

- Круто, правда? – сияющая улыбка была отчаянно-диновской, как и мимика, и, когда Дин развернулся к Сэму спиной, он крутнулся на пятках именно так, как обычно и делал. - Тут ещё на спине надпись есть! «Возьмите свой бесплатный образец».

Дин снова повернулся к нему лицом, и вдруг Сэму перестало хватать воздуха. Он переменился в лице и напряжённо всмотрелся в глаза брата. Дин был рядом всегда, это было настолько естественно, что его возвращение в виде демона воспринялось само собой разумеющимся, мол, это же Дин, он должен был вернуться и всё такое, что Сэм не сразу осознал тот факт, что брат только-только вернулся по-настоящему. Вернулся физически, чтобы в его зелёных глазах плясали до боли знакомые Сэму черти, немногим более пухлые губы изгибались в привычной улыбке, наполненной несвойственной обычным охотникам за нечистью жизнерадостностью. Но это был Дин. И это меняло всё.

Осознание ударило по нему, рассыпаясь бенгальскими огоньками нервных импульсов по коже, и Сэм задрожал от внезапного натиска неведомой силы, толкающей его навстречу брату. И тогда он просто поддался этому.

- Сэм… - Дин смотрел на него пьяными от того же самого осознания глазами, такой непривычно-домашний и манящий, просто очаровательный…

Не захотеть этого было нельзя, и ничто на свете сейчас не помешало бы Сэму это сделать. Он наклонился и, приобнимая Дина за плечи, наконец поцеловал его, как давно хотелось, - нежно, обласкивая губами и языком тёплый податливый рот. Дин облегчённо застонал в поцелуй и обнял Сэма за шею, запуская пальцы ему в волосы. Сэму едва хватило духа оторваться на пару мгновений и восстановить дыхание.

- Сэм? – Дин едва дышал, его зрачки в полутьме увеличились и почти закрыли радужку, выдавая его истинную сущность. Сэм смотрел в эти зачаровывающие глаза и отчётливо понимал, что его брат демон, но его это нисколько не пугало. Жизнь сломала что-то в нём и Дине, что-то очень важное, что держало их на расстоянии всё детство и юность, что не позволяло небратским чувствам вырваться наружу, подбрасывая какие-то нелепые и малозначительные условности, за которые они оба цеплялись, как за спасательный круг, лишь бы не рухнуть в пучину своих чувств, не упасть в объятия друг друга. Как же всё это было глупо и зря. Как банально они чуть не потеряли друг друга.

- Помнишь мой выпускной, Дин? – Сэм говорил шёпотом, потому что за шелестом произносимых слов ему чудился какой-то ещё голос, говоривший, что сейчас он делает всё правильно, и, может быть, это был голос самой судьбы. – Помнишь, как я танцевал с Клариссой Шатнер?

- Конечно, помню, - в голосе Дина была очаровательная хрипотца, доводившая до сладкой дрожи в коленях, - ниже тебя, с короткой стрижкой, почти не накрашенная и в странном зелёном платье? Я тогда так и не понял, что ты в ней нашёл. Ни груди, ни задницы…

Дин рвано выдохнул и чуть сильнее вцепился в волосы Сэма, тихо засмеявшегося от облегчения, - очередная тайна, стоявшая между ними, переставала быть тайной.

- Она напоминала мне тебя. Ну, знаешь, девочка, которая заводила вокруг себя всех, с озорной улыбкой и отвратительными для воспитанных людей манерами – со всеми по-братски, без особенных знаков уважения. Она даже курила, чтобы позлить директора, как ты в выпускном классе.

- Ты хотел, чтобы я танцевал с тобой? – затаённой надежды в голосе Дин не мог не показать, да и не хотел, наверное. Сэм потрепал его по всё ещё влажным волосам и прислонился лбом к его лбу, закрывая глаза и наслаждаясь моментом.

- Я всегда хотел быть только с тобой, Дин. Всегда.

Дин о чём-то подумал – над переносицей появилась на несколько секунд складка, означавшая, что брат принимает какое-то важное решение, и неважно, была ли это задачка по математике или выбор одного из двух вариантов монстра, орудующего в очередном городке. Это всегда было важно.

- Я мог остановить тебя, когда ты уходил в Стэнфорд? Тогда, ночью?

Они оба помнили эту ночь. Сэм тихонько прокрался в комнату Дина, будто хотел что-то взять тайком, но не решался попросить. Он сел рядом со спящим братом на край постели и терпеливо дождался, пока Дин заметит, что не один. Когда брат заворочался и сонно спросил, какого чёрта Сэм делает в его комнате посреди ночи, младший твёрдым голосом ответил приглушённо, чтобы не разбудить ненароком отца:

- Я ухожу.

Дин помнил, как спросонья сначала не понял, о чём говорит брат, и переспросил, но Сэм терпеливо и уверенно повторил ещё раз. Тихо, строго, как будто выносил приговор. Собственно, это и был приговор. Они просидели всю ночь, держась за руки и тихо споря, но никакие уговоры не могли убедить Сэма, и под утро он взял заранее приготовленную сумку и вылез в окно, а Дин долго смотрел в ночь, всё не осмеливаясь поверить в то, что произошло, как будто от одного его безумного желания Сэм забудет обо всех своих планах и немедленно вернётся. Но утром отец вошёл в комнату, задавая логичный вопрос, и Дин осел на пол, заходясь в беззвучных рыданиях, потому что наконец осознал – Сэм ушёл…

- Мог. Если бы сказал, что любишь меня, - Сэм гладил Дина по волосам, невыносимо жалея и о том, что в тот вечер не поверил голосу интуиции, твердившему, что Дин пытается уговорить его остаться не только из-за отца, что он сам хочет видеть младшего брата рядом.

- Я пожалел, что не сказал тебе об этом, когда приехал в реанимацию тогда, - откровение за откровение, Дин тоже не собирался скрывать от Сэма что бы то ни было. - Джессика сидела заплаканная, но вышла, чтобы позволить мне немного побыть с тобой наедине, - зелёные глаза зажмурились, чтобы слёзы не могли просочиться наружу, - и я сидел с полчаса где-то, всё смотрел на тебя. Ты был весь белый, как будто мелом вымазали, и не мог дышать сам. У тебя волосы так забавно, оказалось, отросли, и мышцы красиво обозначились – Чад сказал, когда я в нём был, что вы спортом занимались вместе, играли в баскетбол… И я сидел, смотрел на тебя и думал, как логично, что ты полюбил баскетбол, с твоим-то ростом. Ты умирал, счёт уже остановился – ты не выжил бы без аппарата искусственного дыхания, а я думал про чёртов баскетбол! – Дин нервно усмехнулся, и слёзы всё-таки покатились по его щекам.

Сэм нежно сцеловывал солёные капли и ждал, когда брат придёт в себя и сможет продолжить. Наконец Дин вздохнул и продолжил.

- А потом я взял тебя за руку и начал рассказывать о том, что пропал отец, о последней охоте, о барменше, с которой флиртовал недавно в каком-то захолустье… В общем, обо всём, что приходило в голову, лишь бы не позволить себе думать, что ты не услышишь меня. И, когда это всё-таки меня накрыло, я сказал тебе, что люблю тебя. Ты должен был услышать, как мне казалось. Я просто рассказал всё, что было у меня на душе и пошёл на перекрёсток, потому что знал, что без тебя я не смогу.

- Я знаю. Я без тебя тоже, – Сэм поглаживал брата по спине, прижав к себе, и думал о том, что сегодня они наконец смогли переступить через рассыпавшийся барьер. – Никто и ничто нас не разлучит теперь, правда?

Дин не ответил. Он просто поцеловал Сэма и уткнулся лицом в его плечо.

За окном на пробу ударилась о крышу сначала одна капля, потом другая, третья, и дождь полился на землю стеной, заслоняя собой бескрайнюю гладь океана. Молния сверкнула в гуще туч, и громогласный глас надвигающейся бури на миг оглушил побережье, погрузив его в мимолётную абсолютную тишину. Капли становились всё крупнее и крупнее, потом начали заледеневать и на крыши беззащитных домов обрушился настоящий град, какого здесь не было с незапамятных времён.

На мир неумолимо надвигался Апокалипсис, зловеще гремя адскими оковами, ожидающими все грешные души после смерти.

А смерть грозила наступить очень скоро.

Изображение


На детской площадке весело смеялись дети, занимавшиеся обычными детскими забавами: одни лепили куличики, другие бегали друг за другом в салочки, кто-то оккупировал горку, кто-то с жизнерадостным визгом качался на качелях, всё пытаясь совершить самый крутой трюк любого ребёнка – сделать «солнышко», описав полную окружность вокруг верхней перекладины. Дружелюбно светило яркое солнце, повсюду виднелись небольшие островки выпавшего минувшей ночью снега. Две молоденькие девушки ели мороженое из чувства противоречия, смеясь и перешёптываясь о чём-то своём, и поглядывали на странного мужчину в бежевом плаще, с задумчивостью следящего за забавами малышей.

Мужчина временами будто растворялся где-то в своих мыслях, глядя скорее даже сквозь детишек, но иногда его небесно-синий взгляд становился осмысленным, и лёгкая улыбка освещала его одухотворённое лицо. Руки он держал перед собой сцепленными в замок и, наклонившись вперёд, иногда рассматривал их, как будто в них была скрыта какая-то тайна вселенной, загадку которой он был обязан разгадать. Девушки стреляли глазками в его сторону, чересчур громко обсуждали его «бухгалтерский» вид – под плащом был официальный костюм с синим галстуком, но, казалось, ничто не долетало до сознания странного незнакомца. Наконец им надоело, и они отвернулись, начиная обсуждать что-то ещё, наверняка такое же легкомысленное, как и предыдущее. Поэтому не заметили, как рядом с синеглазым мужчиной на скамейке из ниоткуда возник полноватый чернокожий мужчина в таком же официальном костюме.

- Приветствую тебя, Уриэль, - рассеянно отозвался «бухгалтер», отрывая взгляд от резвящихся детей и с таким же странно-задумчивым выражением лица глядя на появившегося.

- Благодарю, Кастиэль, и я тебя приветствую, - мужчина грузно опустился на скамью и с плохо скрываемым раздражением посмотрел на детей. – Опять любуешься людьми?

Последнее слово Уриэль выделил ядовито-саркастичной интонацией, но Кастиэль будто бы не заметил этого.

- Вечно можно смотреть, как взрослеют они, учась жизни у своих родителей, и как познают окружающий их мир. Дети да войдут в Царство Его, вспомни священное Писание.

- Да, да… - Уриэль насмешливо фыркнул – наивность этого «божьего одуванчика» его порядком достала, но Небеса запрещали отстранять Кастиэля, причём неясно почему – воином он был хорошим, но слишком уж странным. До добра такое не доведёт. – В Аду снова сменилась власть.

- И кто же отныне во главе его? – синеглазый ангел продолжал говорить с устаревшей стилистикой, и это напрягало.

- Кроули.

- А, – Кастиэль снова обратил взгляд к детям и помолчал. – Дин Винчестер участвовал в этом?

- Да, – Уриэль знал, что ангел корит себя за то, что в последний момент Небеса изменили план и запретили освобождать старшего из знаменитых в сверхъестественном мире братьев. Тогда, когда это произошло, душа Дина всё ещё продолжала бороться за свет… - Забудь о Дине. Сейчас Небесам важен Сэм Винчестер.

- Он будет должен принять Люцифера? – в голосе Кастиэля читалась жалость к вечному поборнику справедливости младшему брату, но Уриэль отрезал:

- Да. И это не обсуждается. А в качестве сосуда для Михаила придётся использовать Адама. Дин уже не подходит.

Кастиэль печально вздохнул и не обернулся, когда воздух рядом с ним всколыхнулся, исторгая ангела на Небеса.

Им овладевали сомнения в правильности того, что делают ангелы. И он знал, к кому обратится.

Иногда Винчестеры прощали даже нечисть, а он ею не был.

- Я Ангел Господень, и я должен был спасти его из Ада.

Через мгновение скамья опустела.

Изображение

_________________
http://risowator.diary.ru/


Последний раз редактировалось рисоватор 22 янв 2016, 15:00, всего редактировалось 1 раз.

08 дек 2014, 23:05
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 апр 2014, 17:47
Сообщения: 47
Ответить с цитатой
Сообщение Re: ☺
Изображение


Изображение

_________________
http://risowator.diary.ru/


Последний раз редактировалось рисоватор 22 янв 2016, 15:00, всего редактировалось 1 раз.

08 дек 2014, 23:07
Пожаловаться на это сообщение
Профиль

Зарегистрирован: 24 дек 2013, 09:46
Сообщения: 14
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Together against ○ Винцест ○ NC-17 ○ Леди Натали ○ рисов
О божжже!! самосекс Сэма под руководством Дина просто ВАУУУУУ!!!
Что-то я в таком восторге от происходящего , что не могу ничего толком сказать.
рисоватор так залипла на пальчике Сэма у ануса, что перед коллегами полдня стыдно было
Леди Натали эпилог дает надежду на продолжение, да?))


09 дек 2014, 22:12
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Together against ○ Винцест ○ NC-17 ○ Леди Натали ○ рисов
da_ria писал(а):
О божжже!! самосекс Сэма под руководством Дина просто ВАУУУУУ!!!
Что-то я в таком восторге от происходящего , что не могу ничего толком сказать.
рисоватор так залипла на пальчике Сэма у ануса, что перед коллегами полдня стыдно было
Леди Натали эпилог дает надежду на продолжение, да?))


Первый комментарий, значит, работа не совсем плоха, ура!
Ну, эпилог ещё ничего не значит, просто финал оставила открытым, я сейчас переключилась на другой фандом, ничего не могу обещать) Но огромнющее спасибо за то, что высказались) Для меня это важно)


09 дек 2014, 22:19
Пожаловаться на это сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 04 окт 2013, 15:03
Сообщения: 64
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Together against ○ Винцест ○ NC-17 ○ Леди Натали ○ рисов
Замечательная история и прекрасные арты.
Большое спасибо!

_________________
В детстве я верил, что однажды встану,
а дураков нету - улетели все. (с)


10 дек 2014, 20:45
Пожаловаться на это сообщение
Профиль

Зарегистрирован: 02 апр 2013, 22:04
Сообщения: 281
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Together against ○ Винцест ○ NC-17 ○ Леди Натали ○ рисов
Леди Натали, мне очень понравилась Ваша версия, и да, хотелось бы продолжения.
Рисоватор...Предупреждать надо! А если серьёзно - просто блеск.


10 дек 2014, 22:05
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 апр 2014, 17:47
Сообщения: 47
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Together against ○ Винцест ○ NC-17 ○ Леди Натали ○ рисов
залипла на пальчике Сэма у ануса
da_ria, а с какой любовью я этот анус прорисовывал )))

Charli.e, спасибо )))

Рисоватор...Предупреждать надо!
domina, а эта строчка для кого? ))) Рейтинг текст/арт: NC-17

А если серьёзно - просто блеск
Ыыыы ))) И Сэм, если присмотреться, в некоторых местах блестит )))

_________________
http://risowator.diary.ru/


10 дек 2014, 23:34
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Together against ○ Винцест ○ NC-17 ○ Леди Натали ○ рисов
Charli.e писал(а):
Замечательная история и прекрасные арты.
Большое спасибо!


И вас благодарю за то, что прочитали!

domina писал(а):
Леди Натали, мне очень понравилась Ваша версия, и да, хотелось бы продолжения.
Рисоватор...Предупреждать надо! А если серьёзно - просто блеск.


Насчёт продолжения просто повторюсь, что сейчас немножко не на той волне нахожусь, но подумаю. Спасибо за оценку!


11 дек 2014, 20:02
Пожаловаться на это сообщение

Зарегистрирован: 30 мар 2014, 00:04
Сообщения: 177
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Together against ○ Винцест ○ NC-17 ○ Леди Натали ○ рисов
Какой свежий взгляд на вариант продажи души! Очень захватывающе. Большое спасибо за перевод и так рада что все проблемы решились.
Пристли с черными глазами- незабываемый арт. Спасибо.


13 дек 2014, 01:04
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Together against ○ Винцест ○ NC-17 ○ Леди Натали ○ рисов
Tanhay писал(а):
Какой свежий взгляд на вариант продажи души! Очень захватывающе. Большое спасибо за перевод и так рада что все проблемы решились.
Пристли с черными глазами- незабываемый арт. Спасибо.


Это не перевод :) Из всех вариантов названий, которые приходили в голову, всего лишь был выбран английский :)


13 дек 2014, 10:12
Пожаловаться на это сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 08 сен 2013, 11:15
Сообщения: 21
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Together against ○ Винцест ○ NC-17 ○ Леди Натали ○ рисов
Арты шикарны))) Жаль, что так мало))


14 дек 2014, 13:08
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 01 фев 2013, 22:39
Сообщения: 93
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Together against ○ Винцест ○ NC-17 ○ Леди Натали ○ рисов
Вауу, какой классный демон!Дин получился. Но Пристли немного жаль.

_________________
"Я извращениями не страдаю - я ими наслаждаюсь!" (с)


15 дек 2014, 07:35
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 29 ноя 2011, 18:02
Сообщения: 14
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Together against ○ Винцест ○ NC-17 ○ Леди Натали ○ рисов
Крутая работа! Необычная идея....
Я натурально плакала, пока Сэм открывал коробку и читал письма от Дина... давно такого со мной не случалось)
Спасибо за эмоции
А арты отдельно надо выделить!) Это волшебно! Желаю вам неизбежных творческих успехов, которыми, надеюсь, вы продолжите делиться с нами)


18 дек 2014, 05:53
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 15 ] 


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: Yahoo [Bot] и гости: 2


Вы можете начинать темы
Вы можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB © phpBB Group.
Designed by Vjacheslav Trushkin for Free Forums/DivisionCore.
Русская поддержка phpBB
[ Time : 0.057s | 12 Queries | GZIP : Off ]