Текущее время: 23 авг 2017, 12:15




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 68 ]  На страницу 1, 2, 3  След.
Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled 
Автор Сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Изображение

Название: Крылья Бога
Автор: 80 миль в час
Оформление и арт: Ferntickled
Бета: Voodoo Child.
Пейринг: J2, Джаред/Тамо,
| Читать дальше
Миша Коллинз/Рейчел Майнер

Рейтинг: NC-17
Жанр: Фэнтези
Саммари: Их с детства учили презирать друг друга, за узкую морду или тяжёлые крылья. Но правду ли говорят давние истории, или есть у драконов тайна, которую они скрывают даже сами от себя. Природа примирит их, война сравняет, а древний общий враг объединит навечно или уничтожит.

ПДФ-файл: http://uafile.com.ua/get/121213/

_________________
Shut up and drive


23 дек 2014, 01:17
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Дождь лил безжалостный, под ногами чавкала красная жижа, некогда бывшая землёй. Выложенные белыми камнями линии плаца расползлись, как жирные черви. Джаред намеренно пару раз прыгнул, раздавив тяжёлыми сапогами одного такого. Холодно не было, просто неприятно от потоков воды, стекавших с волос по спине и плечам. Рубашка пропиталась мгновенно, липла к телу надоедливым мальчишкой — был у Джареда один такой в своё время. Еле избавился.

Рядом фыркал и плевался Озрик, ему каким-то необъяснимым образом вода набежала в рот, едва он только выскочил под дождь.

— Ёбаная погода, — проговорил он и закашлялся — видно, ещё и глотнул.

Джаред не мог понять, как такой неуклюжий и рассеянный тип, как Озрик, в воздухе превращался в стремительную машину смерти.

— Ты будто первый день здесь, Чау, — сказал Джаред.

Его погода никогда не волновала по понятным причинам. Беспокоило только время дня: будет ли солнце светить в глаза или греть зад. Ну и ветер. Ветром они все жили, тут уж даже толстошкурый Джаред, проснувшись, первым делом раздувал ноздри и проверял. Вдруг повезло, и в гости к ним на базу забрался Борей, или, опять по-старому, Эвус приволок за собой дожди. О Зефире тут и не вспоминали, не бывало такого ветра в их дыре, а если бы подул Нотус, от них бы не осталось и мокрого места. Так что и нюхать-проверять не пришлось бы.

— Отряд! — зычно рявкнуло джеффовым голосом на весь плац. — Стройся!

Отряд заворчал, но выстроился привычным углом, подсказка размытых каменных линий не нужна была уже много лет. В соседних клетках эхом отозвались чужие командиры, недовольный ропот подхватили остальные.

От дождя сетка между клетками искрила. Волны тока гуляли туда-сюда, то и дело кто-то неуклюже цеплял плечом или локтем, получал разряд и с шипением отскакивал.

Джаред встал в своём третьем ряду, заложил руки за спиной и стал ждать. Он, как кулак, возглавлявший пятёрку, знал, зачем их вывели под дождь, почему врубили ток, который обычно включали только во время зимнего гона. Знал, и совершенно не радовался своему знанию.

Громкоговоритель заскрипел, заворчал, один раз пискнул.

— Рота! Смирно!

Облезлый майор Бивер — в казарме после кружки самогона его звали Бивень за торчащий сломанный клык — обращался к отрядам редко, если только их всех передислоцировали, чего не было уже несколько лет, или если менялся кто-то из командиров.
Сейчас было ни то, ни другое.

— Вольно!

— Что-то мне это не нравится, — уголком рта сообщила Эллен, невысокая, похожая на книжного эльфа, только в талии пошире.

Вообще, у Джареда в пятёрке числились одни недомерки. Это его раздражало, в первую очередь от того, что мелочь его не возбуждала совершенно. Остальные кулаки развлекались, как могли, а Джаред, глядя на Озрика, Эллен и Гейба, страдал, спускал в собственный кулак три раза в неделю и иногда, когда уж совсем припекало, бегал в соседнюю пятёрку к Тамо ради быстрого перепиха.

— Сейчас тебе не понравится ещё больше, — порадовал Джаред, разминая пальцы. Эллен была боевая, могла рвануть так, что и сетка с током не остановила бы.

— Все вы знаете, что война началась. Видели собственными глазами.

— Особенно ты, старый хрыч, — сообщила Эллен. Она вдавила сжатый кулак в бедро, раненое в последнем вылете. Джаред чувствовал её жар, знал, что инфекция ещё гуляла в теле. Эллен стояла в строю на чистом упрямстве и имела полное право презирать штабную крысу Бивера.

— Вы, разведчики, всё это время находились на передовой в одиночестве. Но теперь, когда начались открытые боевые действия, вы больше не будете оставаться одни.

— Нет! — закричал кто-то в соседней клетке. — Только не эти бляди!

Бивер засмеялся, как старая ворона прокаркала.

— Не эти, Феррис, другие. Господа офицеры! Встречайте подкрепление!

Ударила молния телепорта, Джаред успел увидеть искрящийся синий круг, из которого стройным шагом вышли… Нет, мать вашу, только не эти!

— Спецназ, — прошипел Озрик. Его короткие чёрные волосы встопорщились, то ли от проступившего гребня, то ли от разряда, гулявшего теперь по всем заборам.

Когда пару часов назад Джефф сообщил Джареду о подкреплении, речь шла о тяжёлых в полёте, но лёгких на подъём бомбардировщиках. Джаред поворчал для проформы — разведчики не любили работать с другими подразделениями, они привыкли к условной независимости и обособленности — но в душе порадовался. Им впрямь нужна была помощь, теперь, когда стычки на границе превратились в полновесную драку без передышек.

Но Бивень их всех опять наебал.

Спецназ шагал между клетками стройно, нога в ногу. Их было немного, всего две пятёрки. Чёрная форма блестела от воды. Они все были, отметил Джаред, рослые и широкоплечие, даже девки, две сногсшибательных блондинки и рыжая с хищным оскалом вместо улыбки.

Джаред бросился к забору. Перед глазами стояла красная пелена, всё тело корёжило, зверь рвался наружу. Он вцепился уже отросшими когтями в сетку. Шибануло током, но Джаред едва почувствовал. В нём кипела ненависть, чистая межвидовая ненависть.
Ток бросило дугой между клетками, подняв красивую арку для последнего спецназовца —видно, командира отряда. Тот обернулся и, заметив Джареда, остановился у клетки.

— Привет, ящерка.

Джаред услышал, но уже не осознал. Его дракон взял верх над человеком.

Изображение

_________________
Shut up and drive


23 дек 2014, 01:18
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Джаред родился в степи у реки без высоких берегов, на летнем лугу, где острия травяных копий уже начали желтеть, а мелкие цветы пахли сладко и остро. Мать поднялась в родильный полёт и выронила Джареда, мокрого и тёмного, но уже зрячего, с узкими крыльями, слепленными кровью. Он кувыркнулся несколько раз и взмыл над самой водой, вдохнув поднятые крыльями брызги. Тот запах — влажный, цветочный, тёрпкий — разбудил его от утробного сна. Джаред увидел мать, закрывавшую всё небо, рядом с ней — остроносого брата. А на земле бежал человек, и Джаред так торопился опробовать его запах, что едва не зарылся носом в сладкую траву.

Человек протёр Джареду глаза, огладил уже уставшие крылья и, поймав голову между ладоней, дал Джареду имя.

— Джаред. Сынок. Какой ты красивый.

Джаред был разведчиком в пятом поколении. В его роду были и драконы, и обычные люди, но все, кто оборачивался, превращались в узких змееподобных существ с длинными щекочущими усами и складным гребнем вдоль спины.

Впрочем, это отец называл их существами. Для мамы они были тварями, грязными и шумными, и, Джаред, сколько раз я говорила не оборачиваться в доме без разрешения, Джефф, помой немедленно лапы, Меган, ты опять не убрала чешую из комнаты?

Отец не был драконом. Джаред, когда это понял — ему было года три или четыре — первое время очень стеснялся. Ему казалось, что он будет неполноценным драконом, у него или отпадёт хвост в полёте, или он обернётся человеком и так и останется на всю жизнь.

Он не сбрасывал чешую несколько недель, прятался в своей комнате на втором этаже, где хватало места для оборачивания. Потолок поднимался аркой, оставляя пространство для взмаха крыльев. Тут Джаред и кружил, хмурясь и фыркая паром. Ему хотелось, чтобы его отец оказался таким же, как Джаред, чтобы он был грозным и бесстрашным, мог убивать врагом одним взглядом и подниматься выше туч. Таким мечтам мешал запах, тот самый первый запах летнего луга, тень воспоминания о сильных руках и первый звук собственного имени.

Когда глубокой ночью в комнату вошёл отец, усталый Джаред опустился на прохладный пол.

— Папочка.

— Ты уже не злишься на меня, малыш?

— Прости меня, папочка, — расплакался Джаред. В каждой его слезе человек мог бы утонуть, но расстроенный дракон об этом не думал.

— Ну что ты, зубастое чудовище. Не грусти. Я, может, и не лучший отец, но любить тебя я могу так же сильно, как если бы был большим-большим драконом.

От стыда внутри у Джареда опалило огнём. Он разрыдался ещё больше.

— Нет, нет, ты самый лучший папочка в мире, я так тебя люблю, так люблю, прости меня.
Тогда Джаред ещё не мог описать одним словом то, что чувствовал при виде отца, управлявшегося с четырьмя драконами в семье и сотнями их же, но раненых или приболевших на службе.

Отец Джареда был военным медиком. Он никогда не воевал — люди вообще не воевали, это была драконья забота — но в оружии разбирался здорово. Мог по диаметру раны назвать, из какой винтовки или пистоля была выпущена пуля. Отверстия от пушечных ядер ему тоже доводилось видеть, и не раз, но их отец не лечил, потому что было поздно.
Драконы были крепкими тварями, как говорил отец. От мелких повреждений не умирали, они разве что могли загнаиваться и причинять неудобство, но не более. Куда более опасными были раны от когтей, когда драконы дрались в брачный период или если подразделения из разных видов сталкивались в неудачный момент. В такие дни отец работал вдвое больше, ругался чаще и дома почти не бывал. Возвращался иногда под утро, пил заваренный мамой чай — крепкий, с кизилом и лимоном — принимал душ и снова уходил. Если Джаред ловил его до ухода, у самой двери, то запрыгивал ему на шею и вдыхал запах свежего домашнего мыла, а отец ловил его одной рукой, второй ерошил Джареду волосы и ворчал:

— Пусти, сын. Мне надо спасать твоих безголовых товарищей.

Джаред представлял себе множество безголовых драконов, подвешенных в лечебных гамаках в ожидании отца-спасителя, и смеялся.

В школе Джаред понял, как круто иметь отца-человека. У многих его одноклассников оба родителя были драконами. Джаред не понимал разницы, пока однажды его не пригласили в гости сёстры Ольсен, близняшки с первой парты, которые таскали у Джареда печёные яблоки и срисовывали у него геометрию.

Ольсены жили не в доме, а в настоящем гнезде. Мать близняшек возглавляла крыло горной разведки, дома она появлялась раз в полгода. Отец обучал драконов тонкостям маскировки в непривычных для них местностях. Он появлялся чаще, раз в три-четыре дня, приносил поесть — в день визита Джареда, например, это была туша антилопы — разводил огонь в огромном закопченном очаге и исчезал снова.

Гнездо было большим, но ужасно неуютным. Крыши не было совсем, только навес из веток, постоянно дрожавший под натиском ветра. Близняшки ютились в своём углу, свитом из травы и засохших полевых цветов. Они постоянно дрались за сухую подстилку, дрались зло, до крови, ошарашенный Джаред кинулся было их разнимать, но получил тут же от обеих, шрамы от тонких и острых когтей на предплечьях так никогда и не сошли. Сёстры дождались, пока отец улетит, и тут же вцепились в тушу антилопы, не удосужившись ни разделать её, ни даже обернуться. Маленькие лица, перепачканные кровью, вымазанные светлые волосы настолько напугали Джареда, что он впервые за несколько лет заплакал. Одна из близняшек, Эшли, подняла мордашку и улыбнулась окровавленным ртом.

— Не плачь, Джаред. Мы с тобой поделимся, ты же наш гость.

Тогда Джаред впервые ел сырое мясо в человеческом облике. Жилистая голень застревала в зубах, песок со шкуры щекотал под языком, хотелось соли и воды, но Джаред мужественно прожевал свою порцию. Ему не хотелось выставлять себя слабаком перед сестричками.

С тех пор он приносил в школу тройную порцию печёных яблок и звал Ольсен в гости, когда знал, что отец не на смене и сможет приготовить что-нибудь из Джаредового любимого.

— Мама, — спросил он однажды за обеденным столом. Перед Джаредом стояла глиняная миска с жарким, в левой руке он держал вилку, в правой — нож. Отец пил грог из высокой толстой кружки. Книгу, которую он подпирал хлебницей, освещала керосиновая лампа в виде спящего дракона. За окном бушевал ливень, но черепицы из сланца, которые укладывала мама вместе с Джеффом, старшим братом Джареда, не пропускали ни капли. Цветные стёкла дребезжали под натиском ветра, но не сдавались. — Мам, а почему близнецы Ольсен живут в куче из травы?

Мама отставила свою чашку со сладко пахнущим чаем и переложила с руки на руку спящую Меган — маленькую зелёную ящерку с прозрачными стрекозиными крыльями. Джареду нравилось их трогать, потирать между пальцами перепонки и косточки.

— Потому что у них нет нашего папы, — сказала мама с улыбкой.

Отец фыркнул в свою кружку.

— Мы же его им не отдадим? — занервничал Джаред. Он не хотел, чтобы его папа жил с дикими близнецами Ольсен в мокрой траве, без крыши и без горячего чая.

Мама потянулась через стол, поймав глазами отблеск керосинки, от чего полыхнуло на всю кухню ярким золотом. Отец перехватил её ладонь и накрыл своей. Его рука была куда больше маминой в человеческом облике, и впервые Джаред смог назвать словом то чувство, что возникало у него при виде папы.
Это была гордость.

— Ни за что не отдадим, — подтвердила мама.

Изображение

_________________
Shut up and drive


23 дек 2014, 01:18
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Спецназ должны были поселить в дальних казармах, но от этой мысли спокойнее не становилось. Первые часы после закрытия телепорта на базе царил плохо контролируемый хаос. Никто из разведчиков и не думал оборачиваться. Три сотни разъярённых драконов бесновались по огромным клеткам. Джаред, который должен был успокаивать свою пятёрку, наматывал круги под сеточным потолком, то и дело ловя разряды. В нём, казалось, собралось уже столько тока, что он мог бы убивать им, как спецназ мог убивать пламенем.

Спецназ. Джаред запрокинул голову и зарычал в дождливое небо. Отовсюду отозвались такие же нервные.

Если обещанных Бивером бомбардировщиков они бы ещё стерпели, то со спецназом всё было иначе.

Драконы ненавидели себе подобных других видов. Между мимикрами, умевшими спрятаться в половой щели, бомбардами, уничтожавшими любую цель, и огневиками, выжигавшими врага огнём, шла бесконечная холодная война. Открытого противостояния себе никто позволить не мог, то ли из-за того, что воевать в открытую и так было с кем, то ли от того, что грамотное командование сводило подразделения в общих операциях крайне редко. Дураков не было, как говорил Бивень, пожёвывая ус — у него были длинные усы, жёлтые вокруг рта, хотя Джим не курил ни дня в жизни. За глаза шутили, что Бивень был спецназовцем, а его усы желтели от огня.

Огневиков мимикры ненавидели лютой ненавистью. Ненависть передавалась с материнским молоком, взращивалась в школе, окончательно закреплялась в армии. Джаред первый раз сегодня видел живых спецов, но уже знал все их слабые места, знал, что спец не мог плюнуть огнём точно под себя, и поэтому, если зайти снизу…

Джаред беспомощно зарычал и забился под сетчатой крышей. Если бы он только мог выбраться отсюда. Если бы только мог подлететь к этому самонадеянному лейтенанту-спецу, подобраться там, где плохо защищённый живот — даже у огневиков, обросших лёгкой бронёй, живот был уязвимым местом — и впиться когтями, так, чтобы…

Молния ударила точно в угол клетки, Джареда швырнуло в землю, да ещё и сверху припечатало беспрестанно воющим Озриком. В голове шумело, но от удара стало вроде как легче, слепая ярость отступила, и стало проще думать.

Джаред обернулся в человека, встряхнул башкой и понял, что под ногами было сплошное болото, сапоги разошлись по швам, когда он оборачивался, а стоять под проливным дождём с голой жопой было так себе.

— Джим! — заорал он. Голос был сорван. — Выпусти меня отсюда!

— Ты уже успокоилась, ящерка? — раздался спокойный голос.

Оказалось, тот надменный огневик так и стоял у клетки. На правом плече горели два небольших огонька, и Джаред понял, что не ошибся со званием. У него самого на форме, той форме, что валялась разорванная где-то на дне клетки, мигали два глаза — в звании они, значит, были равны.

В висках у Джареда застучала кровь, но он стиснул кулак, развернул плечи. Сейчас не время и уж точно не место было показывать чужаку свою слабость. И так уже стоял голый и грязный перед чистюлей-спецом, который, похоже, вообще не испытывал положенной межвидовой ненависти. Пялился, сложив руки на груди.

Джаред нарочно харкнул и сплюнул под ноги в лакированных сапогах. Благо, такое сетка не могла остановить.

Спец вскинул бровь и поджал губы.
Джаред посмотрел на эти губы. Красивые. Вообще, весь он был красивый, стройный, слепленный грамотно. Широкие плечи, крепкие ладони, лицо, как с картинки. И высокий, зараза. Чуть ниже Джареда, но высокий же.

Самое обидное для Джареда было, что у огневика было чисто выбритое лицо. Он сам не всегда успевал бриться в этом дурдоме, который по недоразумению назывался военной базой. Зарастал неровными клочками, чуть по краю подбородка, на верхней губе. Особенно обильно лезли бакенбарды, за что Джареда безжалостно высмеивала его пятёрка.

Этот же стоял, красавчик, и вода с него стекала, не оставляя ни следа.

— За это мы вас и ненавидим, — сказал Джаред. Он чувствовал, как подрагивает та самая небритая верхняя губа, обнажая зубы.

— За что?

Джаред ухмыльнулся, демонстративно повёл взглядом, снизу вверх, до короткого встопорщенного ежика русых волос. За спиной у него приземлилась Ал, узкая, пышущая злостью.

— За чистоплюйство. Мы, разведчики, вынюхиваем, выискиваем, в жопу без мыла врагу залезаем, чтобы информацию раздобыть, а вы, огневики, приходите потом на всё готовое и забираете себе славу.

Спец зевнул. Демонстративно, обнажив тёмную глотку. В человеческом облике, конечно, он ничего не мог сделать, но Джаред знал — именно из этого горла огневик выпускал ядра огня, испепелявшие вражеские армии и корабли.

Он не завидовал, нет.

— А ты ничего такой, — сказал спец. — Симпатичный. Как на крысу.

Крысами, Джаред знал, спецназ называл мимикров за способность просочиться в любую дыру.

Ал развернула крылья, они у неё были серые, полупрозрачные, как туман, красивее зимнего рассвета. Рядом с ней упал-приземлился Озрик, чёрный, как уголь, с синеватыми прожилками молний на сочленениях крыльев с телом.

Джаред не завидовал огневикам, потому что все они драконами были совершенно одинаковые: массивные, с тяжёлыми задними ногами, разной степени зелёности. Убийцы таранного типа.

Мимикры же… Джаред улыбнулся, чувствуя, как его спины касается тонкая морда Эллен; он предположил, что её цвет сейчас был стальным, тусклым, как оградительная сетка.

Мимикры могли всё.

Они принимали любой необходимый цвет, растворялись в окружающей среде, пробирались в, казалось бы, недоступные места. Любой натренированный разведчик мог исчезнуть, стоя на месте. Раствориться на глазах. А если же дело было совсем плохо, например, не было сил или возможности сосредоточиться, разведчик мог выпустить дым. Смертельный для всех, кроме него самого.

Джаред никогда не завидовал огневикам.

Первая ярость отступила, не только у Джареда, он чувствовал, что Ал, и Эллен, и даже впечатлительный Озрик могли обернуться, и не делали этого только для того, чтобы подавлять спеца размерами. Сам же решил постоять у клетки с драконами, ухмыльнулся Джаред, вот и получи.

— Если хотелось перепихнуться, красавчик, ты ошибся адресом. Ступай к своим специальным клонам.

Лейтенант с огоньками вспыхнул. Джаред увидел, как сошлись его плечи, освобождая место для крыльев, как он расставил ноги, чтобы поместить хвост. Внутри загорелось злое — удалось, удалось довести огневика до невольной трансформации. Но тут будто кто-то хлопнул спеца по плечу, и тот собрался, сжал всё тело в одну тугую пружину, закрыл на мгновение глаза и открыл их уже совершенным человеком.

Джаред невольно засмотрелся — красиво было, как огневик взял верх над драконом в тот момент, когда Джаред бы уже обернулся. Выглядела эта судорога завораживающе.

— Не льсти себе, ящерка, — улыбнулся лейтенант, широко и искусственно. — Если бы я захотел с тобой перепихнуться, ты бы уже жрал подо мной землю.

— Ах, под тобой! — взъярился успокоившийся было Джаред.

— Конечно, — спец сиял белыми зубами на весь плац. — Все мои ящерки подо мной.

Он развернулся и ушёл в темень двора к баракам огнедышащих, и по его чёрной форме стекал дождь, не оставляя следов. Джаред злился до зубовного скрежета, но оборачиваться уже не хотелось. Хотелось побриться и надрать белоснежную жопу этого лейтенантишки.

Не то чтобы Джаред не хотел трахнуть его, но дело было сейчас не в этом.

Да и не лёг бы он под огневика, ни за что, да под страхом смертной казни не лёг бы.

Изображение

Впервые в школе Джаред познакомился и с теми, у кого с войны не вернулись мать или отец. Неполные семьи, так это называлось, и Джаред сперва представлял себе гнездо с оторванным куском — торчат ветки и трава разноцветными пластами, год за годом сложенными один на другой. Позже оказалось, что неполная семья — это вечная скорбь, тишина и полумрак в бывшей хозяйской спальне.

Драконы, потерявшие спутника жизни, как правило, до самой смерти оставались одиночками. Человек, оставшийся без дракона, мог найти новую пару среди других драконов или людей. Драконы не могли начать жить заново, они не умели. Драконам тяжело было вырезать в сердце новую дыру для новой любви. Они оставляли спальню, запечатывали дверь, закрывали этаж, если семья была богаче, и доживали в темноте траура, зачастую забывая в горе о детях.

Порой складывалось по-другому.

Так было в семье Озрика, оставшегося без отца за несколько лет до начала школы. Озрик был самым маленьким в классе Джареда, умным и неуклюжим в человеческом теле. Джаред до колик в животе смеялся каждый раз, когда Озрик пытался сделать кувырок или подтянуться на сучковатой палке, служившей перекладиной.

Зато на уроках полётов Озрику не было равных. Он превращался в чёрную искру: молниеносно складывая крылья, пролетал над самыми низкими брусьями, помещался в самые узкие кольца. Драконом Озрик был небольшим, как, впрочем, весь класс Джареда. Его чешуя отливала чёрным, только на животе проступали отдельные коричневые чешуйки. От остальных драконов его отличали ещё тонкие серебристые усы, свисавшие с морды. Озрик самодовольно утверждал, что их длина соответствует длине кое-чего другого. Несколько лет спустя, уже в казарменной раздевалке Джаред убедился, что Озрик — тот ещё фантазёр.

В отличие от сестричек Ольсен, Озрик был дружелюбным и воспитанным драконом. Они с Джаредом быстро подружились, заработали за разницу в человеческом размере кличку «полтора полудурка», чем Джаред несказанно гордился.

Но однажды к Озрику в школу пришла мать — ещё ниже Озрика ростом, пахнущая выпечкой женщина вся в чёрном. Джаред думал, что она одевается под цвет своего дракона — они с Озриком были так похожи, что Джареду не нужно было видеть её обёрнутой, и так был понятен цвет её чешуи.

— Чёрная мать чёрного дракона? — хотел пошутить Джаред.

Озрик ударил его, несильно вышло только потому, что ему не хватало роста для замаха. От неожиданности Джаред пропустил ещё несколько ударов, оступился, едва не упал, а Озрик продолжал и продолжал его бить, не больно, но зло. По его лицу бежали слёзы, он что-то кричал, а позади него кричала его мать, чёрный кружевной платок сбился с головы, и Джаред вдруг заметил, что у неё совершенно седая голова.

Он никогда не спрашивал, но через пару лет они с Озриком застряли в разведке; было ни вернуться, ни продвинуться вперёд, и им пришлось с неделю прятаться на самом видном месте, в каменном мешке человеческого города. Под мостом, где они ночевали, Озрик, чтобы отвлечь их обоих, вдруг ни с того, ни с сего принялся рассказывать. Он говорил о вечной темноте дома, о том, как мать не плакала даже — выла первые несколько лет после смерти отца, как он привык к звуку и переживал, если его не было слышно. Как странно пахло из-под закупоренной воском бывшей родительской спальни, и как однажды Озрик обернулся и подлетел к окну снаружи. В щель между стеной и шторой он рассмотрел только хлопья серой пыли, укрывавшей всю комнату. Позже, говорил Озрик, он догадался, что это был пепел.

После этой истории Джаред поклялся себе: если его половиной станет дракон и этот дракон погибнет, Джаред не будет ждать естественной смерти.

Правда, его половина что-то так и не объявлялась.

Джаред, само собой, не хранил себя для половины — ни драконом, ни человеком. Настоящие Пары были редкостью, одна на тысячи, и беречься для маловероятного незнакомца, который не позволит ему наслаждаться прелестями свободы, было бессмысленно. Джареду нравился секс, нравились и долгие людские ласки, и горячка драконьей схватки. Драконы не были стеснительными в своих желаниях. Если кто-то кому-то нравился, то заинтересованный с лёгкостью давал знать о том, чего ему хочется, и так же легко мог принять отказ.

Конечно, замысловатые брачные игры и ухаживания тоже не были чужды драконам. Джаред не отказывался и от таких сложных танцев, ведь иногда было так увлекательно начать многомесячную охоту, не зная заранее, достанется ли тебе добыча. Но чаще Джареду всё же нравился короткий кивок головой и несколько жарких часов в койке, заканчивавшихся дружеским похлопыванием по спине или заднице.

В школе Джаред попробовал нескольких партнёров. В старших классах он без памяти влюбился в Адрианну, светлоголовую вертихвостку, которая летала быстрее Джареда, а смеялась так, что дух перехватывало. Она стала первой для Джареда, и дракона, и человека, и расстались они только на втором курсе военной академии, когда Адрианна влюбилась по-настоящему.

Верность они друг другу, конечно, не хранили, это было принято только у Пар. Кроме Адрианны, из постоянных партнёров у Джареда был ещё и Мило. У Мило было три достоинства: ростом он почти доставал Джареду до уха, в постели был жарче драконьего огня, а об его характер можно было порезаться.

Джареду нравились такие – бестии, неуловимые ни в небе, ни на земле, с острым язычком и горячим темпераментом. Он думал, что и влюбится в такого же, но прошло уже десять лет школы, шесть лет академии и три года разведроты, а он по-прежнему оставался один.
Ни один дракон, ни один человек даже не зацепил его за самое сердце.

_________________
Shut up and drive


23 дек 2014, 01:19
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Изображение

— Значит, так, — сказал Бивер. Он единственный сидел, остальные стояли вокруг стола с развёрнутой картой. Джареду приходилось наклоняться, но кого это когда-либо волновало. — Мне нужно понимать, что происходит в третьем квадрате.

На карте три квадрата, за которые отвечал разведывательный полк Джареда, делили землю между Драконией и Раем. В третьем квадрате река изгибалась змеиной петлёй, образовывая песчаную излучину. Спорный участок, он то исчезал, то появлялся снова, в зависимости от того, как разливалась река весной. На картах тут проходила граница, но на деле за клочок болотистого песка шли постоянные споры, перерастающие в открытые схватки. В этом же году, когда впервые за много лет набухала полноценная кровавая война, цена излучины возросла в несколько раз. На ней удобно было размещать противовоздушки, и Джаред знал это на собственном опыте. В его правом крыле так и не зажил круглый смешной шрам, похожий на сжатую дырку задницы. Там крыло пробило раскалённым ядром. Не смертельно, но Джаред тогда рухнул в реку, и, если бы не дым, выпущенный Ал, его бы нашли в воде, потерянного и страдающего от боли, и забили бы острогами. А так он всего лишь провалялся в лазарете, дурея от скуки. Оборачиваться во время лечения не рекомендовалось, и Джаред готов был избавиться от раненого крыла взамен на право читать книги.

Теперь они проверяли третий квадрат регулярно. Последнюю неделю там было пусто, подозрительно пусто, ни ветра, ни звука с противоположного берега. Но вчера разведчики вернулись с новостями. В подлеске на противоположном берегу появились солдаты Рая.

С Раем драконы воевали, сколько себя помнил Джаред, его родители, и родители его родителей. Бесконечный конфликт то вспыхивал, то угасал только для того, чтобы через несколько лет вспыхнуть с новой силой. Война шла не за землю, не из-за религии или денег. Драконы воевали с Раем, потому что не могли иначе. Рай воевал с драконами, потому что был так устроен.

Но с того момента, как Джаред переехал из академического общежития в военные казармы, мир изменился. О войне заговорили в открытую. Кое-что произошло в Раю, по ту сторону реки, из-за чего холодное равновесие последних лет нарушилось.

Разведчики почувствовали это первыми. Их вылеты стали опасными, а иногда даже смертельными. Несмотря на прирождённую способность, усиленную многолетней военной муштрой, разведчики начали гибнуть. Первую смерть Джаред увидел на первом же году службы. Другая пятёрка потеряла кулака, серого красавца Джейка. Пятерка принесла уже его тело, расхлябанное и неровное. В голову Джейку попала мина. Джаред, сын военного медика, думал, что знает всё о хворях. Но он никогда не думал, что у смерти будет свой запах.

Его пятёрке, однако, везло. С весны, когда война вдоль границы развернулась на полную, они не потеряли ещё ни одного своего дракона. Все ранения были незначительными, шрам-дырка-задницы Джареда оказался самым серьёзным. Эллен, самая опытная из них, не ставшая кулаком только из-за своего вздорного характера, утверждала, что новую дыру Джареду пробили на счастье. Ал, смешливая и блудливая, как крольчиха, настаивала на том, что зашивать дыру не нужно было, она бы Джареду пригодилась — принимать ещё один член.

— Джаред! — Бивер рыкнул, и Джаред встрепенулся. На самом деле, он не пропустил ни слова из сказанного Бивнем, но тот предпочитал ещё раз перепроверить внимание кулака.
— Мы отправляемся в третий квадрат, сэр, — отрапортовал Джаред, вытянувшись по струнке. Я, Пейдж и Тал. Проверить обстановку. Мне — в открытую, Пейдж и Тал — как положено. Особо отметить наличие или отсутствие противовоздушек, сэр. Живую силу противника выявлять, но не уничтожать, за исключением разведгрупп. По возвращении доложить полковнику Моргану, сэр!

— Так точно. Только не ори, тут глухих нет.

— Я сомневаюсь, сэр, — нарочно понизил тон Джаред.

— Что?

— Так точно, говорю! Сэр!

Эллен фыркнула, не скрываясь. Бивень был туговат на ухо, а её никогда не заботили авторитеты.


Изображение

Оборачивание походило на ныряние в очень чистую воду: мгновенно окатывало всё тело, зрение на секунду мутнело, а потом всё тут же становилось чётким и ярким. Джаред тут же взлетел, невысоко, просто чтобы прочувствовать ветер и влажность.

Воздух обнял его, густой, мокрый, щекотный под крыльями. Джаред раскрыл пасть и зарычал-засмеялся. Радость от полёта никогда не приедалась, каждому оборачиванию Джаред радовался, как первому.

Рядом с ним поднялась в воздух нетерпеливая Эллен. Драконом она была сизой, как дым, едва заметный в ночном небе. Эллен не зря считалась одной из лучших разведчиц роты. Голубую, как летний полдень, Ал было проще заметить, но так же просто и потерять. Её дракон двигался с такой скоростью, что для человеческого глаза был незаметнее ветра. Джаред оскалился в улыбке. Его пятёрка превосходила всех на передовой скрытностью, скоростью и умением.

Да и сам Джаред не пас задних. Драконом он был цвета застывшей лавы ночью и морской пены днём. Полиморф, в материнскую породу, которая так высоко ценилась разведчиками. Он и в небе был больше всех в своей пятёрке, длиной и размахом крыльев. Эллен вечно сердилась на него за это, а Ал любила прятаться за крылом, экономя силы.

Ночное небо висело низким, тяжёлое от невыпавшего дождя. С того вечера, как прибыли огневики, дождя больше не было, но собиралось и собиралось, будто копило силы на очередной ливень.

Джаред взмахнул крыльями и поднялся выше, в самые тучи. Разрезал мордой первую попавшуюся, открыл пасть, чтобы собрать мягкую влагу. Теперь их не было видно с земли, никакой увеличительный прибор не различил бы три молниеносные тени в предгрозовом небе.

— Не нравится мне это, — сообщила Эллен. Она всегда была самой осторожной в пятёрке, но Джаред был склонен замечать за её пессимизмом здоровую интуицию опытного бойца. За Эллен могли говорить её шрамы.

— Что ты чувствуешь, Пейдж? — спросил он, не поворачивая головы. Над нижним слоем туч небо было почти чистым, только тянулись к звёздам отдельные облачные столбы.

— Войну, — мрачно отозвалась Эллен.

— Мы родились в войну, — сказала Ал. — Так что ничего нового ты не накаркаешь.

— Свежую, Тал, — Эллен врезалась в тучу, и на мгновение Джаред потерял её из виду. — Быструю и жирную от крови.

— Так хорошо ведь, если быструю.

— Хорошо будет, если ты её переживёшь, птичка.

Алона ничего не ответила. Спорить с Пейдж, особенно перед заданием, было себе дороже.
Джаред взглянул на звёзды и опустился ниже. Они уже приближались к третьему квадрату.

Их казармы стояли всего в десятке миль от границы, драконьего лёту было всего несколько минут. На горизонте появилась серебристая лента реки. За ней темнел редкий лес, из которого Джареду предстояло выманить райских солдат, пока Ал и Эллен будут считать катапульты и миномёты.

— Пейдж, заходишь на десять часов, Тал — на два. Встречаемся через три мили к северу отсюда. Если кого-то из вас ранят — как обычно.

— Есть, сэр, — отозвались они обе едва слышно и тут же растворились в небе. Даже драконий глаз Джареда едва различал их контуры.

Сам Джаред набрал полные крылья воздуха и, не спеша, начал спускаться на излучину.


Изображение

Его всё ещё потряхивало от адреналина. Он только что обернулся, ещё привычно чесался копчик там, где прятался хвост. Джаред раздражённо поскрёб над задницей и постучался в дверь полковника. Одеваться после оборачивания он и не думал, не до этого было.

— Войди!

Джаред вошёл, поднял было руку отсалютовать, и так и замер. В командном пункте Морган был не один.

Рядом с ним стоял тот самый лейтенант-огневик. Он рисовал что-то на небольшой доске, висевшей на стене у стола. Морган делал из неё карту, когда нужно было быстро поставить задачу и не возиться с передвижением маленьких металлических фигурок по картам бумажным.

Спецназовец бросил взгляд через плечо, мел со скрипом съехал по аспиду, оставляя белую волну вместо реки. Джаред удивлённо заметил, как краснеет шея спеца, темнея в свете керосинок.

— Падалеки, отлично, ты как раз вовремя. Докладывай.

Деваться Джареду было абсолютно некуда. Он сложил руки за спиной, поставил ноги на ширину плеч, бросил ещё один взгляд в спину чёрного мундира.

— Обстановка ухудшается, полковник. На вражеском берегу разворачиваются противовоздушные наряды. Девочки насчитали шесть десятков только в радиусе квадрата. Они ещё не в боевой готовности, но это вопрос нескольких часов. Катапульты, миномёты. Ал заметила даже пушки.

Морган прищёлкнул языком.

— Что ещё?

Джаред переступил с ноги на ногу. Член мазнул по бедру.

— Они не таятся, сэр. Жгут костры, ставят палатки. Миномёты не накрыты. Единственное, что они прячут — это пушки.

— Как же вы тогда их обнаружили?

Огневик отвернулся наконец от доски и уставился на Джареда. На его лице не было ни следа смущения.

— С помощью волшебства и некромантии, — оскалился Джаред. Огневик смотрел ему точно в глаза, не моргая. В комнате пахло керосином и мелом. Страшно чесался копчик.

— Падалеки, это старший лейтенант Дженсен Эклз, он возглавляет отряд спецназа, с которым мы теперь сотрудничаем. Эклз, старший лейтенант Джаред Падалеки, кулак разведотряда. К вашим услугам.

— Я вижу, что к моим, — ощерился Эклз и опустил, наконец, взгляд.

— Что, никого старше по званию не прислали? Боятся потерять действительно важных командиров?

— Спецназ не теряет своих, в отличие от разведки. Что это я заметил у тебя на крыле такое? Похоже на след от ядра, нет?

Джаред почувствовал, как у него дрожат ноздри.

— По крайней мере, мы способны выяснить расстановку сил противника, а не бросаться с неба на землю с закрытыми глазами.

— Смирно! — Морган упёрся руками в стол. — Я так и знал, что этим закончится.

Джаред поражённо моргнул.

— При всём уважении, полковник. А как это могло закончиться по-другому?

Эклз скрестил руки на груди.

— При всём уважении, полковник, — повторил он, не глядя на Джареда. — Мы не сможем работать вместе.

— А мы должны работать вместе?

— Нет, Падалеки. Спецов прислали сюда для того, чтобы вы с Эклзом устраивали мне тут представления каждый вечер, а я бы пил пиво и хлопал в перерывах.

У Эклза дёрнулся желвак, испортив идеальную линию скулы.

— Вы готовы слушать или продолжите меряться хуями?

Джаред не мог, ну просто не мог не опустить взгляд, посмотрев, есть ли чем меряться. Когда он поднял голову, Эклз смотрел на него. Понять его взгляд Джаред не мог совершенно.

— Готовы, сэр.

— Вот и отлично. Потому что у нас начинается война, и с сегодняшнего дня всем нам придётся воевать крылом к крылу. Забыв обо всех межвидовых разногласиях.

Джаред не выдержал. Фыркнул.

Морган не делал неожиданных движений, не кричал, ничего подобного. Он сел и скомандовал.

— Джаред, нарисуй, где стоят наряды.

Джаред подошёл к доске. Нос к носу Эклз оказался почти нужного роста, буквально на несколько дюймов ниже. Высокий воротник держал светлое горло, как рука в перчатке. Джаред ухмыльнулся и едва заметно нажал плечом, чтобы отодвинуть огневика.

Карта на доске была испорчена смазанной линией. Джаред вытер её согнутой ладонью, поправил русло реки.

_________________
Shut up and drive


23 дек 2014, 01:20
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Изображение

В третьем квадрате врага ещё не было. Он вспомнил пустую песчаную отмель, светившуюся белым от новой луны. В глубине леса было так же темно, Джаред заметил слабый всплеск голубого краем глаза — Ал уходила вглубь вражеской территории. Он нарочно раскинул крылья, закрывая рожки месяца, чтобы отвлечь на себя ненужное внимание.

Джаред по собственному опыту знал, что перед выстрелом машины нужно подготовить, а подготовка — значит, звук. Катапульта издавала сухие, щёлкающие звуки, когда на её ложе укладывали огромную стрелу с металлическим наконечником. Миномёт глухо ухал миной, падающей в окольцованную медную трубу. Пушка шипела подожженным фитилём.

Он, конечно, мог пропустить момент зарядки, но даже готовое к бою оружие издавало определённые звуки — поскрипывание, специфический шорох. Но было тихо, только легкий ветер шевелил верхушки деревьев, и где-то вдалеке едва слышно шумели две пары драконьих крыльев.

Джаред подобрался к лесу и, постоянно меняя направление, накрыл лес.

Чёрт, чёрт, откуда их столько?!

Он хотел было заметаться, замельтешить, но вовремя остановил себя.

Костры горели везде, на полянах и вырубленных опушках, продолжали падать деревья, освобождая место для колонны пехоты, скрытой ярко-белой бронёй и противовоздушки.
Сколько же там было противовоздушки.

Изображение

Джаред сосредоточился.

— В ста ярдах от третьего квадрата, непосредственно в лесу три наряда противовоздушки. Под прикрытием сотни пехотинцев. Только катапульты.

Он нарисовал три стрелы рядом с излучиной.

— По правому флангу, в полусотне ярдов, по словам Ал, наряд миномётчиков и два наряда пушек. Пятьдесят человек пехоты.

Два кружка и один овал появились на доске.

— По левому флангу Эллен обнаружила три наряда пушек и два — миномётов. Там человек двести пехоты и даже с десяток конников, правда, зачем конники на границе, я не понимаю.

— Это курьеры, — Дженсен обхватил его пальцы и отобрал мел, чтобы нарисовать оставшиеся кружки и овалы. — Очевидно же, что между флангами должна быть какая-то связь, разве нет, лейтенант Падалеки?

— И как тебе общая картина, Джаред? — спросил Морган, не обратив внимания на тон Эклза.

Джаред посмотрел на доску. На пальцах остался мел, и он рассеянно вытер его о голое бедро.

Спорная излучина была окружена людской силой с трёх сторон, тяжёлым, смертельным вооружением. Место было слишком узким, чтобы напасть, но, тем не менее.

— Они хотят сосредоточить наше внимание здесь, чтобы мы не отвлеклись на что-то другое.

— И на что же?

Джаред провёл взглядом по реке. На юге, он знал, начиналась пойма, русло пропадало, превращаясь в мили и мили непроходимых болот, заросших осокой. А вот на севере, за третьим квадратом, всего в десятке миль, лежал водопад. По его узкому гребню вполне можно было перебраться на этот берег.

— На это.

Они с Эклзом заговорили одновременно, только Джаред ткнул пальцем в доску и в результате опять испачкал руку.

Морган смотрел на них и улыбался, будто у него целый выводок вылупился.

— По-моему, межвидовая вражда вам обоим не помешала сделать правильные выводы.

Эклз щёлкнул языком, Джаред услышал только потому, что стоял очень близко.

— Нет, сэр, — процедил он.

— Что и требовалось доказать. Джаред, иди оденься, хватит тут светить своим хуем. Завтра мне нужна будет вся твоя пятёрка.


Изображение

— Он мне не нравится, — протянул Джаред, поглаживая живот Тамо. В маленькой офицерской комнатушке с глиняными стенами пахло свежим дождём — десант принёс с собой восточный ветер.

Тамо лежал на спине, заложив руки за голову. Он был красив, как божество ветра со старой гравюры.

— Ты красивый, — продолжил Джаред и тут же нахмурился. — Но не такой красивый, как он.

Джаред был пьян в хлам. Он сдержался в своей казарме, куда заскочил, чтобы отдать приказ о завтрашней операции и набросить плащ. А уже у Тамо он выпил целый кувшин мутного пойла, которое разведка покупала в соседнем селе: настойка на корнях, от которой выгорали кишки и раздваивался язык даже в человеческой форме.

Ему даже не хотелось трахаться, хотя Джаред пришёл к Тамо именно за этим, утолить голод, разбуженный точёным лицом Эклза. Но сейчас, после кувшина, не встало. Джаред мог только лениво тереться членом о бедро Тамо, наслаждаясь блуждающими по всему телу искрами. Будто от огня, будто…

— Мне кажется, ты к нему неравнодушен почему-то.

Джаред закрыл глаза.

— Конечно, неравнодушен. Он меня бесит.

— И чем же?

Горячая рука Тамо легла Джареду на член, сжала, погладила, отпустила и снова надавила. Джаред расставил ноги, чтобы Тамо было удобнее.

— М-м-м. Дай подумать. Своим высокомерием. Этим выражением лица, будто — о-о-ох — будто он насекомых наелся. Да и вообще, всем своим лицом. Своим видом. Он же десант, Тамо.

Тамо провёл костяшками по внутренней стороне бедра, щекотно и сладко, протянуло горячей линией от паха к пяткам.

— А ещё чем?

Его, казалось, забавляли Джаредовы метания.

Джаред толкнулся в кулак.

— Ещё — ртом. У него рот для члена, Тамо, как бы я хотел.

— Так ты бы хотел, — фыркнул в плечо Тамо, набирая темп. Джаред, который только что не хотел трахаться, подкинул зад. — Хотел бы его?

Джаред зажмурился ещё сильнее. Кровь в венах пылала, дракон бился под рёбрами, рвался наружу. Запах Тамо, его текущего члена неожиданно стал неприятен. Хотелось отодвинуться от него, отмыться. Джаред застонал недовольно, Тамо стиснул пальцы.

— Нет.

— Не хочешь, Джаред?

Джаред представил себе огнедышащего Эклза — Дженсена, Дженсена — с широкими ладонями, мягкими губами, плечами, закрывающими небо.

— Нет! — закричал он и кончил. За закрытыми веками сверкал искрами Дженсен, с распростертыми крыльями и жаром, пышущим в утробе. Джаред видеть его не мог, не хотел и не имел ни малейшей возможности оторваться.

Тамо отстранился сразу, к его счастью. Сел на кровати, скрестив длинные ноги.

— Ты хоть понял, что случилось?

Джареда раздражал даже его голос, раньше казавшийся приятно мягким.

— Нет.

Он протрезвел сразу, ни следа от опьянения не осталось. Хотелось сползти на прохладный земляной пол и прижать дурную голову. Джаред так и сделал.

— Вы с ним.

— Нет, — сказал Джаред. Земля крошилась под губами. — Не говори даже.

— Почему? Это даже забавно, по-своему.

Джаред затряс головой, вымазывая подбородок и уши.

— Он же чужой.

— Ты думаешь, не бывает связи между разными видами?

Джаред знал, что бывает, знал, но даже не хотел об этом думать.

— Это невозможно, невозможно и всё.

— Хочешь, расскажу тебе историю?

Судя по голосу, Тамо пересел ближе. Джаред чувствовал физическую потребность отодвинуться.

— Валяй, — предложил он. Ему было известно, что отвращение к Тамо сойдёт на нет. Джаред знал также, что они больше никогда не будут трахаться, не смогут.


Изображение

_________________
Shut up and drive


23 дек 2014, 01:20
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Тамо не помнил своих родителей. Он знал только, что они оба были драконами, настоящими, бесстрашными драконами, славно погибшими на войне, Тамо даже знал точно, где. В сражении за Золотую Гору, которую драконы хотели отобрать у врага, потому что, как известно, всё золото в мире должно принадлежать драконам.

Тамо воспитывал дед, белый, как снег, суровый и многословный человек. Каждый вечер перед сном он рассказывал маленькому Тамо истории о его родителях. О том, какими доблестными воинами они были. Как его мать увидела отца и решила, что он будет принадлежать ей. Как она вызвала на бой тогдашнюю подругу отца и в красивом и яростном бою победила. Про поединок дед рассказывал эмоционально, взмахивая руками и оттопыривая белые-белые усы. На стене взмывали и скрещивались тени от его ладоней. Тамо видел, как раскрываются крылья, как распахиваются для удара когтистые лапы, как сжимаются на чешуйчатом горле челюсти.

Иногда дед закрывал глаза и напевал Тамо песни. О том, как покорённый отец ухаживал за матерью-победительницей, как дарил ей золото, много золота. Толстые цепи, выкованные под Золотой горой. Перстни, украшенные рубинами. Тяжёлые неровные слитки, прятавшиеся в ледяных водах Зимней реки. Тамо представлял себе, как он собирает для своей пары эти слитки, обжигая лапы в морозном потоке. Его самого блеск золота не интересовал, но Тамо был уверен: когда он вырастет и захочет найти возлюбленного, его избранник не сможет устоять перед мягким блеском.

Дед всегда говорил, что Тамо похож внешне на отца, такой же литой, с узкими лапами и острыми крыльями. Мать, говорил дед, была не такой. Какой она была, Тамо не знал. Дед описывал её почему-то по частям, сияющие глаза, длинные светлые волосы. Тамо не хватало отца, но мать казалась ему неуловимым призраком, тенью отражения. Была или нет — неясно.

Оказалось, что мать Тамо была бомбардой.

— Я сначала не мог поверить, Джаред. Ты живешь, завёрнутый в одеяльце стереотипов, твой родной дед всю жизнь пудрит тебе мозги, а потом выясняется, что ты — полукровка, плод невозможной связи.

Джаред сидел голой жопой на земле и курил самокрутку. Табак был сырой, но другого у них здесь не появлялось. К куреву Джаред пристрастился ещё в учебке, от постоянного напряжения и неожиданной близости войны. С детства он знал, чем ему, чем всем им, драконам, предназначено было заниматься. Но разница между знанием и делом была ужасающей. Джаред недолго искал, чем спасти голову, руки и сон. Помогли самокрученные сигареты из тонких листьев и прелого горького табака. От них не пропадала ни тревога, ни дрожь в руках, появившаяся у Джареда после первых боевых вылетов, но притуплялся страх.

Дрожь в руках, кстати, быстро прошла. Джаред привык к тревоге также быстро, как и к табаку.

Тамо натянул штаны и теперь расхаживал по комнате. Он размахивал руками, Джаред подумал — наверное, точно также, размахивал руками его дед, создававший внуку иллюзию семьи.

История Тамо всё ещё казалась сказкой. Конечно, Джаред слышал о таком. Смешанные браки, как это называли, гнусно посмеиваясь. Говорили, что таких союзов не существует. Существуют, но недолго — ненависть между видами сильнее любви. Нет, существует, но таких драконов изгоняют из семей, чтобы не позорили. Джаред не знал, чему верить, поэтому не верил ничему. У него так и не сложилось собственного мнения по этому вопросу, и, как сознательный дракон, он решил выкинуть из головы проблему до тех пор, пока она его не касалась.

Вот, похоже, что коснулась.

Джаред фыркнул и закашлялся дымом. Тамо смотрел на него сверху, как на умалишённого.

— Что ты смеёшься?

— Ничего. Думаю просто, как бы было просто, если бы я просто спросил тебя, когда мы только познакомились.

— Типа, я бы тебе так и рассказал с самого начала.

— Тоже правда.

Тамо не курил. Его успокоительным был секс, но сейчас Джаред не мог ему помочь.
— Тебе тяжело было?

Тамо пожал плечами.

— Да нет. Нет никакой разницы. Что были у меня родители мимикры, что мать была бомбарда. Я не знал их всё равно.

— Логично.

— Думаешь, ты и Эклз…?

Джаред затянулся, вдохнул горький дым. На языке остались крошечные пластиночки табака.

— В конец концов, это можно проверить.

Тамо улыбнулся. Он улыбался очень редко, как будто плохо умел. Уголки губ подрагивали, а серые глаза оставались такими же серьёзными.

— Ты, Падалеки, конечно, фаталист удивительной породы. Если с судьбой нельзя бороться, значит, нужно в неё влиться.

Джаред встал и отдал честь.

— Я вернусь ещё, — сказал он, протягивая Тамо руку.

— Я знаю, — ответил Тамо. — Потому что, кроме меня, тебе не с кем посоветоваться о тяготах межвидовой любви.


Изображение

В деревне у Джареда был знакомец. Грэм. Крошечный, как гном из сказок, со здоровенными ручищами и блестящей лысой головой. Он работал кузнецом, хотя Джаред подозревал, что в прошлом Грэма темнились боевые действия. На стенах кузни висели не только плуги и кирки, но и мечи с наконечниками стрел и гарпунов.

А ещё Грэм здорово разбирался в украшениях.

— Что, завёл себе зазнобу, Падалеки?

Джаред наклонил голову в мнимом смущении. Описывать «зазнобу» в подробностях не было никакого желания.

— Есть такое дело, — сказал он, усиленно рассматривая висящий за спиной Грэма тесак мясника. В лезвии фигура Джареда отражалась неясно и толсто.

— И что тебя интересует? Может, пара браслетов? — Грэм ловким движением вытащил из-под доски стола массивные браслеты из зелёного камня. На его толстенных пальцах они выглядели кольцами. — Есть серьги в пару. Можешь разбить подарочек на два захода, больше перепадёт.

Грэм неприлично заржал.

— Мне бы что-то золотое.

— О-о-о-о, — протянул Грэм, — так она у тебя огневичка?

Джаред, наклонившийся ради приличия к малахитовым браслетам, едва не ударился головой о балку.

— Что? — спросил он тупо.

— Или просто девчонка падка на золотишко?

— Именно так, — пробормотал Джаред.

— Тогда у меня есть нужное тебе.

Грэм положил на стол цепь толщиной в два Джаредовых пальца. На каждом звене было процарапаны узоры, такие же звенья цепи. Замка не было, длина цепи позволяла надевать её на шею, не расстёгивая.

Джаред взял украшение в руки.

— Тяжёлая, — присвистнул он. Цепь чувствовалась в руке, как рукоять меча.

— Соответственно, дорогая, — подмигнул хищно Грэм. — Хватит твоей солдатской зарплаты на красотку?

— Офицерской, — проворчал Джаред.

Цепь ему не нравилась, слишком уже вызывающая, большая. Такую не наденешь не то чтобы на форму, даже на бал губернаторский. Но он не знал, что нравилось Эклзу. Может, ему бы подошло любое золото.

— Сколько? — спросил он.

— Полтораста золотых.

— Сколько?! — взвыл Джаред. – Да она весит сама полсотни, не больше.

— Так сколько в ней работы же, ты посмотри. Какая вязь, какой тон. — Грэм позвенел цепью в руке Джареда. Она издала глухой немелодичный звук. — Твоя малышка от неё разум потеряет.

— Семьдесят и не больше, — нахмурился Джаред.

Торг его на самом деле веселил.

С Грэмом Джаред пересекался неоднократно. Тот, несмотря на гнусный юмор и прижимистость, был интересным рассказчиком и умел порадовать Джареда историей из своего прошлого. Только о войнах он говорить не любил, из чего Джаред утверждался в своём мнении о Грэме-наёмнике.

— Ты хочешь меня обидеть, — Грэм приложил ладонь к сердцу. — Сто двадцать.

— Девяносто.

— Сто.

— Договорились.

Джаред протянул руку с цепью, Грэм треснул своей тарелкой-ладонью сверху и попытался вдавить звенья в подушечки пальцев. Так они всегда договаривались.


Изображение

Дождь зарядил снова, мокнуть им по сезону предстояло ещё три месяца. Джаред не парился и не мёрз, но его бесила вода, стекавшая с волос, носа, забиравшаяся в рукава куртки через старые дыры.

Он бежал через плац, разбрызгивая воду. Занималось утро. Солнца из-за туч не было видно, но слышалась та тонкая томная тишина, присущая только предрассветному часу. Только дождь шуршал да шлёпали его сапоги.

Казарма огневиков находилась в отдалении, слепая стена прижималась к каменному забору. У входа на карауле стояла одна из двух сногсшибательных блондинок. Светлые волосы были собраны в хвост. Она стояла под навесом в той самой чёрной форме спецназа с одиноким огоньком на плече. Джаред притормозил рядом, обозначая намерение войти, но без резких движений, чтобы не завязать драку. Раньше времени.
Находиться вот так близко к ненавистной огневичке по-прежнему было непросто. Джаредов дракон царапался изнутри и просил сомкнуть когти на открытом белом горле. Однако Джаред был готов к этому всплеску и крепко держал обоих себя в руках.

— Привет, — сказал он как можно дружелюбнее.

Вытянутая по струнке блондинка посмотрела на него холодно, но честь отдала. По ней нельзя было сказать, что её дракон пылает той же ненавистью, что и Джаредов. Одна только презрительная скука, не более.

— Я тут хочу в гости кое к кому заскочить.

Новость тут же заставила блондинку измениться в лице. Джаред даже загордился собой: это же как нужно было поразить эту ледяную сучку, что та даже с караульной стойки сдвинулась, переступив с ноги на ногу.

— В неурочное время…

Тут дверь в казарму распахнулась и оттуда вывалилась — по-другому и не скажешь — запутанная в простыню рыжая огневичка. Изо рта у неё торчала сигарета.

— Пф-ф, — процедила рыжая сквозь зубы, — ну и мерзкая тут погодка. Как ты только выдерживаешь вахту, Кэссиди. Я бы ни минуты не вытерпела. Огоньку не найдётся?

Блондинка — Кэссиди — внезапно преобразилась. Улыбнулась застенчиво, опустила глаза, метнула в рыжую искристый взгляд.

— Здесь нет, сержант.

Рыжая фыркнула, выругалась, зажала зубами кончик незажженной сигареты. Под простынёй Джаред мог разглядеть полную высокую грудь с явно торчащими сосками.

— У меня есть, — сказал Джаред.

Они обе взглянули на него, и если бы взгляды могли убивать, Джаред лежал бы уже на мокрой земле с четырьмя ледяными стрелами в голове.

— А кто ты такой? — поинтересовалась рыжая.

— Джаред Падалеки, старший лейтенант, вторая разведрота. — Джаред похлопал себя по карману, нашёл две узких выпуклости, извлёк грубо вытесанные камни кремния.

Рыжая красотка подтянулась рефлекторно, всё-таки он был старше них по званию. Джаред, не обращая внимания, наклонился и чиркнул камнями. Искра прыгнула на сигарету, рыжая затянулась и закатила глаза довольно.

— Спасибо, лейтенант. Вы буквально спасли мне жизнь.

Джаред молчал и ждал. Его вся эта ситуация забавляла до невозможности.

Кэссиди толкнула рыжую локтем, та снова вытянулась в струнку и отрапортовала, как могла, с сигаретой во рту.

— Сержант Харрис, сэр.

— Рядовая Кэссиди. Сэр.

— Вольно, — сказал Джаред.

Кэссиди приказ нарочито проигнорировала, но понять её можно было. Она стояла на посту, пусть охранять огневиков на территории своей же военной базы было смешно. А вот Харрис с явным удовольствием подчинилась.

Видно, уж очень ей курить хотелось, как после хорошего траха всегда бывает. Джаред представил, из чьей постели она могла выбраться, и его будто кипятком обдало. Дракон снова взвился, только на этот раз горло блондинки Кэссиди его не интересовало.

— Я зайду, — Джаред не спросил, поставил перед фактом. Золотая цепь тяжелила карман.
Харрис выпустила струю дыма и отступила, пропуская.

— Он возле окна спит, — в её хрипловатом голосе играла насмешка.

Казарма огневиков была почти пустая. Койки здесь стояли двухэтажные, но ни одна из нижних кроватей не была расстелена. Кто-то храпел с присвистом.

Джаред вдохнул чужие запахи: пот, сон, сперма, влажная шерсть одеял. Нос вёл его к окну, Харрис не соврала.

Он прошел по проходу и остановился у крайней постели. На нижней кровати лежала аккуратно разложенная форма старшего лейтенанта. Джаред зажмурился, борясь с драконом. Потом не выдержал, присел на корточки и ткнулся носом в рукав. Ему нужно было проверить, всего лишь проверить.

Накатило, навалилось снежным комом, оглушило как в бою взрывпакетом.

Как на широком летнем лугу, когда рядом течёт река, степная, желтовато-тёмная, её не слышно, но ты её чувствуешь, сладковатая влажность в воздухе, легкий постоянный звон насекомых, дрожи жара и горечь трав и всё вместе, всё это вместе…

Джаред встал, чувствуя, как покалывает кончики пальцев. Дракон крутился на месте, топтался, как кот на чужих вещах.

Джаред взялся за лестничку и ступил на нижнюю койку. Сапоги, наверное, пачкали покрывало или форму, но это не имело никакого значения.

Дженсен спал, отвернувшись к окну. Джаред глядел на его затылок, где топорщились коротко стриженные русые волосы. Хотелось лизнуть.

У Дженсена была широкая крепкая шея, расслабленная во сне, от чего её надрезали две неглубокие морщины. Плечи прятались под серым покрывалом, но Джареду было видно, что на нём не было никакой одежды. Дженсен дышал ровно и редко, будто его совершенно не волновал пришелец, нависший за спиной, но Джаред знал: как только он коснулся ногой кровати, Дженсен тут же проснулся. Он почувствовал это так же, как чувствовал пулю, разрывающую крыло, или укус комара, или поцелуй.

Дженсен не спал.

Джаред внезапно потерял весь свой задор. Одно дело было — прийти и втихаря подсунуть цепь дракону, которого он почему-то принял за свою Пару. Другое дело — совсем другое — смотреть при этом дракону в глаза, в любую секунду ожидая огненный шар в рожу.

— Привет, — осторожно сказал Джаред в красивую шею. На ней виднелись редкие веснушки, которые немедленно требовалось потрогать.

Что Джаред и сделал.

Дженсен даже не дёрнулся. Не сделал ни движения, ни убрался, ни подставился, просто лежал, как и лежал, ровно сопя.

Веснушки были тёплыми, как и вся шея, гладкими под поцарапанными пальцами Джареда. Джаред вёл по коже, подбираясь к линии волос, чувствуя первые щекотные покалывания. Гладить дракона против роста чешуи было опасно, ох как опасно, знал Джаред. От прикосновения не проскочила никакая молния, как можно было бы предположить. Однако, когда Джареду показалось, что пришло время прекращать ласку, руку отнять было невозможно.

— Я принёс тебе, — сказал он тихо, глядя, как от его дыхания шевелятся более длинные волоски, там, где закрутилось темя. — Подарок.

Как только Джаред произнёс последнее слово, ему тут же стало ясно, насколько всё странно, тупо и даже опасно для жизни. Он припёрся в казарму к чужеродному огневику с золотой цепью и намерением каким-то образом сделать его своей Парой. Точнее, с представлением, будто бы этот огневик уже был его Парой.

Его дракон радостно взревел, подтверждая Джаредову версию.

Дженсен повернулся и посмотрел на него. В уголках его родниковых глаз запеклись корочки.

— Что ты мне принёс, ящерка?

Джаред не мог отвести взгляда ото рта Дженсена. Его изумляла форма, идеальная, как круг, нарисованный с помощью циркуля. Рот был похож на рисунки из учебников анатомии, точёный, идеально выверенный. Совершенный.

— Цепь.

— Что?

— Золотую цепь.

Джаред вытянул из кармана цепь и положил перед Дженсеном, аккуратной змейкой скрутил на подушке.

Дженсен моргнул раз, другой. Вытащил ладонь из-под одеяла — Джареда бросило в жар, когда он подумал, где она могла лежать — и накрыл золотую змейку.

— Очень неожиданно. Спасибо.

Дженсен не рассматривал цепочку, не изучал её наощупь, но Джареду видно было, как подрагивают его ноздри. Подарок ему нравился.

Только вот непонятно было, что делать дальше. Джаред так и висел на одной ноге, держась за лестницу. Дженсен молча смотрел на него, прижимая золотишко к кровати. Кто первым моргнёт, честное слово.

Джаред не выдержал первым, конечно.

— Я пойду, — сказал он, хотя идти не хотелось совершенно. Он готов был так и дальше стоять и смотреть, как медленно, один за другим выпрямляются примятые сном волосы Дженсена, как поднимающееся солнце высвечивает его лоб.

— Уже? — спросил Дженсен и зевнул, облизнувшись, как кот.

— Да. У всех скоро побудка, а вечером нам лететь, вместе, между прочим. Мне нужно ещё раз повторить карты.

Желание запрыгнуть в койку к Дженсену нарастало. Достаточно ведь было просто оттолкнуться, приземлишься сразу сверху, нырнёшь под покрывало, туда, где пышет жаром, и запахом, и Дженсеном. Может быть, он дрочил ночью, и его руки ещё пахли спермой. Джаред втянул носом воздух, вот ведь, лежит же прямо перед ним, ладонь на золоте. Но заманчивый запах не прослеживался.

— Иди тогда, — Дженсен согнул пальцы и коснулся его скулы, едва ощутимо, кончиком крыла по воде. Джареда бросило в жар. — Я тебе ещё увижу.

И стиснул цепь так, что звенья хрустнули, рассыпались половинками по постели.

_________________
Shut up and drive


23 дек 2014, 01:21
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Изображение

Джаред распластался под огрызком дерева. Волокна ствола впивались зубами в лунное небо.

Вокруг разрывалась война. Снаряды свистели и падали где-то совсем рядом, от каждого удара Джаред вздрагивал вместе со всей землёй. Кто-то — Алона? Эллен? — кричал ужасающим уходящим криком, превращающимся в бульканье. Пахло горелым, но открытого огня Джаред не видел.

Обрубок дерева не был надёжным укрытием, но двигаться Джаред боялся. Вокруг, рядом, отвратительно близко двигались люди. Они прочёсывали лес с неторопливой методичностью хозяев положения, поджигали стволы, приседали, когда пролетал очередной снаряд, вставали и шли дальше. Иногда кто-то из них останавливался, поднимал и опускал саблю. Раздавался короткий отчаянный крик. Люди добивали своих раненых.

Джареду просто повезло не оказаться среди добитых. Ядро прилетело ему точно в грудь, он уцелел чудом, случайным образом начав ещё тормозить до удара. Он всего лишь совершал манёвр и не видел летящий снаряд, но именно его движение спасло ему жизнь. Удар всё же был такой силы, что Джаред не смог удержать высоту. Он упал в лес, прорубив собою нехилую просеку. Последнее дерево поймало его в развилку ветвей, освободиться Джаред смог, только обернувшись.

Сначала он не мог даже идти, полз, думая лишь о том, что нельзя было оставаться на одном месте. Кости сухо щёлкали при каждом движении, и Джаред стонал, выжёвывая дыру в щеке, чтобы звук выходил не слишком громким.

Они облажались с разведкой, чертовски облажались, и сейчас Джаред готовился харкать кровью по своей же собственной вине.

Ему было страшно до сбоя пульса, до шума в висках, не имевшего ничего общего с шумом наступающей артиллерии. За каждым развороченным деревом виделся силуэт врага, за каждой веткой торчала пика, готовая вонзиться в поломанные рёбра.

Боковое зрение поймало белое пятно, и Джаред едва не заорал. Однако его везение этой ночью только набирало обороты: оказалось, это было всего лишь тело в сероватом мундире, райцы не беспокоились из-за маскировки, все их подразделения носили одинаковую серебристо-белую форму, выдававшую их в темноте с головой.

Оказалось, одно из упавших вместе с Джаредом деревьев придавило человеческого солдата, скорее всего, такого же разведчика.

Джаред мог бы обернуться, чтобы поднять дерево, но риск был слишком велик. Пришлось отрывать полмундира с рукавом. Хотя бы штаны с перевязью удалось стянуть без потерь. Уже что-то, думал он, напяливая на себя обрывки одежды, уже что-то.

Он впервые попал в рукопашный настоящий бой, хотя, наверное, огневикам сейчас было море по колено.

Джаред поднял голову и вгляделся в ночное небо.

Пуля хлестнула его по щеке, Джаред упал, где стоял и пополз на четвереньках к ближайшему пню.

Улететь вроде бы можно было в любую секунду, но никто не отменял ядро в жопу, Джаред уже практически чувствовал жар снаряда, разрывающего мышцы спины. Или чего пониже.

Его потряхивало мелкой дрожью, царапало спину об ободранный ствол. Джаред пытался ухватиться за рукоять чужого пистолета, торчавшую на поясе, но рука дрожала. Последний раз он стрелял месяц назад на учениях. Они тогда с Эллен смеялись и перебрасывались дурацкими шуточками насчёт поджарой попки их инструктора. Джаред думал, стрелять ему в жизни не придётся.

С самых первых дней школы их учили: разведчик — это не дракон, а змея. Скользкая тварь, способная спрятаться в самом маленьком месте, подслушать самую тихую беседу и выяснить саму большую тайну врага. Змеи, говорил им учитель, тощий и белоголовый, больше похожий на птицу, чем на дракона, мистер Эйл, змеи не дерутся. Они не убивают, а прячутся до последнего, и только тогда, когда некуда отступать, кусают противника.

Изображение

Разведчики, улыбался профессор Пеллегрино, сам скользкий, как змея, с ехидным взглядом, рождены в белых перчатках. Они не должны пачкаться кровью. Ваше дело — выяснить о враге всё, посчитать пули в его патронташе и петли на его мундире, если нужно — узнать, что он жрал на завтрак неделю назад. И сделать это так, чтобы он даже не заметил вашего присутствия. Убийство — это грязное дело, оставим его толстожопым огневикам, не так ли, детки? Ваша же задача найти огневикам работу.

Изображение

Джаред вспомнил, как сегодня утром — всего лишь сегодня, а не сто лет назад, как казалось сейчас — они строились на плацу перед отправкой на задание. Разведчикам предстояло отправиться первыми, но кулак Дженсена вышел проводить их. Они стояли рядом, как никогда раньше, мимикры уже обратились, и Джаред наблюдал за тем, как Кэссиди восхищённо оглаживает извилистые кольца Чау. Дженсен стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Джаред слушал последнее наставление Бивня, краем глаза скользя по Дженсену. Тот стоял и будто был не здесь, непонятно зачем вообще встал раньше нужного, и теперь откровенно скучал.

Когда Бивень замолчал, а Джаред отсалютовал, приоткрыв пасть, Дженсен оттолкнулся от стены барака, развернулся и ушёл. И ошарашенный Джаред заметил только, какой у него был аппетитный зад и длинные, до неприличия кривые ноги.

Джаред фыркнул, покачал головой. Кто бы подумал?

Мир вокруг него стягивался в одну точку. Он слышал тяжёлые сапоги подбирающихся всё ближе райцов, уханье артиллерии, которое странным образом успокаивало — значит, драконы оставались в небе. Где-то истошно кричала птица, которой, похоже, не нравилось устроенное в её лесу светопреставление.

Джаред сделал глубокий вдох, выдохнул, втянул воздух ещё раз, расслабил лицо и выдохнул. Чужая личина просачивалась с запахом пота и пороха, он уже чувствовал широкий ремень винтовки на плече.

— Там! — закричал Джаред, взмахивая светлым рукавом формы. — Он упал там, я видел!
Пень треснул раз, два, Джаред напряг спину, почти ощущая, как в неё входят раскалённые железные шарики.

— Кто здесь? — Рявкнули в ответ. И тут же благословенное: — Не стрелять без команды!
Джаред вышел из убежища, не слишком быстро, чтобы не спугнуть, но и не слишком медленно, ему нечего было бояться.

— Сбитый разведчик упал там, — сказал он торопливо, растирая лицо. — Мой взвод отправился проверить, живой или мёртвый.

Из подлеска к нему вышло четверо, заметный офицер в серебряном кивере держал поднятой раскрытую ладонь. Трое держали Джареда на мушке.

— Почему ты не с ними?

Джаред расставил руки, демонстрируя отсутствие винтовки и несовершенство формы.

— Он зацепил меня, когда падал.

Ему уже не было страшно, как всегда, когда заканчивалось ожидание и начиналось само действие. Сейчас, без оружия, в своём человеческом облике Джаред был опаснее, чем четвёрка, наставлявшая на него свои ружья с широкими дулами, похожими на игрушечные граммофоны.

Офицер кивнул и махнул, давая команду. Ружья опустились. Из леса появлялись всё новые и новые райцы, покатилась, тяжёло скрипя, чугунная пушка с разорванным дулом. Огневики, похоже, тоже умели делать свою работу.

Джаред подождал, пока с ним поравняется офицер в кивере, и побежал рядом. Ему хотелось смеяться, так всё просто складывалось.

— Многих потеряли? — спросил он.

Офицер покачал головой. У него были светлые брови и светлые глаза, он весь, казалось, светился в дымной темноте леса, со своим кивером и натёртой до звёздного сияния кокардой. Джаред не представлял, как можно было сделать более опасную и бесполезную форму. Но он знал, откуда у райцев была такая любовь к белому.

— Нет, — коротко бросил офицер. — Наступаем дальше.

Небо задрожало, зарычало, подсветилось неприятным оранжевым, разгоравшимся всё ярче и ярче, а потом ударило жаром и огнём.

Джаред заорал, присел, закрывая голову руками. Огонь разворачивался по лесу, как волна. Солдаты в белом метались между деревьями, как огромные факелы, кто-то бежал, голося, пока не ударился о пушку с хрустящим звуком. Неровный строй, только что пробиравшийся через лес, разбило напрочь.

Офицер лежал рядом с Джаредом, ошарашено глядя перед собой. Одна из его светлых бровей почернела, в остальном он был целее Джареда.

— Вставай, — проорал Джаред и протянул руку, — вставай, надо бежать.

— Куда? — спросил ошарашено офицер. Джареду хотелось ему врезать.

— Отсюда! Давай!

Хаос войны поражал. Никто, казалось, не понимал, куда двигаться и что делать. Джаред бежал наобум, уворачиваясь от живых факелов и горящих деревьев. Где-то справа снова заработала артиллерия, не пушки, лёгкие миномёты, убивавшие не размером, а количеством. Но пехота после удара кого-то из Дженсеновой пятёрки рассыпалась по лесу. Джаред отлично их понимал.

Он споткнулся о камень, потерял равновесие, взмахнул руками, пытаясь поймать себя, но тут ему в спину врезался его райский офицер. Они упали и покатились по склону, царапаясь о кусты и корни. Джаред едва не лишился глаза и в клочья изодрал половину чужого мундира. Падающий рядом офицер кричал высоким перепуганным голосом. Джаред успел подумать, что в Раю звания раздают всем подряд, но тут земля под ним пропала, он ухнул, пролетел фута три и ударился плашмя об дно.

Они очутились в задымленной тёмной лощине, освещённой только отдалёнными всполохами. Под ногами хлюпала вода и прелые прошлогодние листья. Стоявший на коленях офицер надрывно кашлял.

Джаред огляделся. Нужно было выбираться отсюда и быстро, весь их план, тщательный и умный план, расписанный Бивнем, Джаредом и Эклзом, отправился коту под хвост. Ему нужно было оборачиваться и возвращаться на базу с полезным вражеским офицером подмышкой.

Он не услышал, а почувствовал шевеление за спиной. Развернулся и поймал — булькающий отвратительный вдох, слишком большой, слишком глубокий, чтобы быть человеческим.

— Свои? — спросил двумя гавкающими слогами офицер.

— Да, — раздалось из плотной темноты. — И не с пустыми руками.

Джаред сделал шаг и наткнулся на бок. Блестящий тёмно-серый бок Алоны, по которому стекали струйки крови.

— Наши сбили, капитан, — сказал кто-то из темноты. — Сдыхает уже, тварь. Сейчас добьём.

Их было пятеро, таких же оборванных — жалкие ошмётки слепой доблести, на которой строилась вся жизнь Рая. Покалеченные, с рассечёнными лицами и обожженными руками, они столпились вокруг головы Алоны, лежавшей в ручье. Один из них держал в руке саблю.

— Вы не хотите допросить его для начала? — спросил Джаред. Во рту у него всё пересохло. Бок под рукой неровно вздымался и тут же опадал.

Солдат с саблей пожал плечами.

— А зачем? — ответил он.

Изображение

Сидя на столе, скрестив ноги в белых брюках и начищенных до блеска чёрных лаковых сапогах, профессор Пеллегрино заканчивал свою лекцию.

— Сколько бы вас ни было в отряде, вы всегда один на один с врагом. Ни на кого не рассчитывайте. Не прикрывайте ничью спину, потому что никто не прикроет вашу. Не возвращайтесь за ранеными. Не вытаскивайте убитых. Ваша информация важнее всего на свете. Разведчик — это не дракон. Это змея.

Изображение

Джаред закрыл глаза и прижался ухом к чешуйчатому боку. Он знал, что Тал нельзя было спасти, чувствовал её смерть в воздухе ещё до того, как увидел занесённую саблю.

— Прости, — прошептал он, пачкая губы в её крови. — Прости, Тал.

Она вдохнула воздух и выпустила одно слово.

— Змея.

Сабля не дала ей сделать ещё один вдох.

Изображение

Злость не шла ни в какое сравнение с тем, что он испытал при появлении десанта. По венам будто лился ледяной яд. Джаред смотрел на затылок офицера, склонившегося над телом — телом! — Тал и считал. Ему нужно было всего несколько секунд, чтобы выбраться отсюда. Лощину никто не обстреливал, да и нечего было сюда стрелять, она уже стала тылом райцов. Джаред обратил на неё внимание ещё на рекогносцировке и с тех пор держал в памяти как удобное место для выполнения своей задачи. Стоило сделать несколько шагов — Джаред подошёл ближе, приседая рядом, опуская руку в распахнутую пасть Алоны. Язык мягко обволок пальцы. Ему хотелось попрощаться с ней, может быть, прижаться голова к голове, а потом обернуться и сжечь её тело. Сжечь здесь всё в сизый пепел.

— Это разведчик, — офицер поднял голову и посмотрел на Джареда. — Вы видели таких раньше?

Джаред кивнул.

— Конечно. Мы постоянно с ними сталкиваемся. Неуловимые твари.

Ступни горели. Нужно уже было, нужно. Время вышло.

Изображение


Офицер начал привставать, и Джаред, пользуясь его слепым пятном, ударил коленом, сильно, но не насмерть. Райцы удобно заорали все, как один, Джаред посчитал голоса и ухмыльнулся. Всего пятеро.

Первого он убил саблей, почти разрубил пополам. Второго остановил в прыжке, ударом кулака левой руки снёс челюсть. Уворачиваясь от выстрела четвёртого, сбил с ног третьего и заколол. Саблю пришлось бросить.

Он двигался механически, повторяя заученный танец движений. Джареду нравился ближний бой, быстрый, грязный, когда каждый дрался по своим правилам. Где-то там, в тысячах миль гремела большая война, но Джареду было не до неё. Он вёл свою маленькую победоносную битву.

Четвёртого Джаред убил его же длинным обоюдоострым кинжалом, приколов к боку Тал. Пятый уже не пытался нападать, он бежал, сверкая светлой спиной, но Джаред догнал его, повалил, вжал лицом в землю и держал так, пока раец не задохнулся.

На убийства у Джареда ушло секунд сорок пять. Когда он поднял голову, офицер смотрел на него. Светлые глаза горели на фоне чёрного тела Алоны.

— Кто? Что вы?

Джаред растянул рот, делая вид, что улыбается.

— Старший лейтенант Джаред Падалеки, кулак из второй разведроты военных сил Среднего Королевства. Вам придётся отправиться со мной.

Офицер дёрнулся всем телом, будто хотел отступить, но Алона его не пустила.

— Куда?

Джаред почувствовал, как его дракон поднимается по позвонкам, цепляясь когтями за поперечные отростки.

— На допрос.

Ответить офицер уже не успел. Джаред развернул крылья и подхватил его на взлёте

_________________
Shut up and drive


23 дек 2014, 01:22
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Изображение

Они потеряли Алону, полмили земли вдоль водопада — уже на своём берегу — и связь с кулаком Эклза.

Когда Джаред приземлился, лагерь звенел упорядоченной суетой, одинокие разведчики шныряли тут и там в разных обличьях. Пробило на неуместный смех — то тут, то там мелькали подтянутые зады, упругие груди и грязные пятки.

Дверь в ставку Моргана сняли, в открытый проём входили, вбегали и влетали. Джаред заметил Гейба, который упал с неба, обернулся кувырком, не останавливаясь, и ввалился в казарму. Вздохнул с облегчением и направился вслед за ним. Ему почти наверняка было важнее, да и Гейб вернулся пустой, а Джаред принёс беловолосого языка с дрожащими губами.

Обделавшийся в полёте пленник очень порадовал Моргана. Джаред не успел разжать ладонь на его плече, как он уже затараторил, выпучив глаза. Майор Масси назвал номер своего батальона, его расположение, боевую задачу и сроки её выполнения. Джаред едва только вытащил плащ из приличной кучи в углу и завернулся в него. Его, как всегда, смущал тёмный взгляд Моргана.

Вопросы задавал Бивень. Морган молчал и слушал, скрестив руки на груди. Его мундир лежал на столе, где уже не было утренних карт, лежала только толстая кожаная папка, из которой торчали потрёпанные края пергамента. Пустая чернильница валялась в чёрной луже на полу. Новости дошли к Моргану раньше Джареда, и, судя по всему, они были не очень.

— Докладывай, Падалеки, — заговорил наконец Морган, когда Бивень отпустил запуганного до смерти Масси. — И помойте его, ради всего святого!

Джаред вытянулся, от чего плащ соскользнул с плеч. Морган бровью не повёл.

Джаред докладывал по форме, превращая крики, вопли, запах огня и крови в цифры и ярды. Только люди оставались людьми, не сводились к бесстрастному поголовью. У Джареда дрогнуло колено, он качнулся, но поймал себя.

— Ты ранен? — спросил Бивер. Он уселся на полупустой стол, не заботясь о том, что закрывает вид старшему по званию Моргану.

Джаред покачал головой.

— Нет, сэр. В меня попало ядро, но вреда не принесло.

— Так что ты мне тут качаешься, как стройный тополь в бурю?! — заорал Бивер.

Джаред моргнул и выпрямился, зажимая спинные мышцы.
— Прошу прощения, сэр. Больше не повторится, сэр.

— Не повторится, это уж точно. Пиздуй отсюда, Падалеки.

Он уже развернулся, уже сделал первый шаг к выходу, когда вспомнил вдруг огонь, падающий с неба.

— Простите, сэр. Можно один вопрос?

— Ну?

— Огневики ещё на задании?

Бивень откашлялся, неприятно, виновато так, Джаред знал этот звук, он приносил одни только неприятности.

— Кулак старшего лейтенанта Дженсена Эклза выполняет поставленные перед ним задачи, — сухо ответил Морган.

У Джареда дёрнулся желвак. Он знал все заготовленные армейские фразы и понимал истинное значение каждой.

Дженсен не вернулся.

Он шёл через плац к своей казарме и крутил в голове слова, пытаясь сложить из них новое значение, собирал, как металлическую головоломку, которые ковал на досуге Грэм.

Дженсен не вернулся. Не вернулась Алона. Кто ещё не вернулся? Кто ещё мог вернуться?

У него билось сердце там, куда ударило ядро, пульс повторялся в ушибленном месте, хотелось приложить ладонь, унять неровную трусливую дрожь.

Кто-то из его кулака уже ждал его в казарме, ходил между незаправленными койками — они никогда не убирали их, отправляясь на задание, на удачу. Кто ещё оставался там, в лесу, лежал, может быть, глядя в расцветающее небо пустыми глазами. Или раненый и беспомощный, может быть, под тем же самым деревом, от которого отталкивался, взлетая, Джаред.

И кому предстояло сказать остальным об Алоне? Или же… Джаред споткнулся и едва не сбил с ног мальчика-курьера, совсем ещё подростка с чёрным от дыма лицом, на котором мокро дрожали огромные светлые глаза. Или не было уже остальных, не было больше джаредового кулака, он остался один посреди плаца, окружённый суматохой и криками, абсолютно одинокий.


Изображение

В казарме всегда было прохладно, потому что драконам хватало собственного жара, они не мёрзли, как люди, разве что только когда дракон предпочитал дать своей человеческой части почувствовать холод.

Джаред вошёл и выдохнул. На койках сидели Озрик, Эллен и Гейб. Чау и Пейдж были одеты, значит, вернулись давно, успели уже привести себя в порядок. Гейб кутался в простыню. Джаред помотал головой — он сидел на кровати Алоны.

Ему стоило что-то сказать, он знал, видел по их глазам, в которых дрожала странная надежда, будто они верили: сейчас их кулак, старший лейтенант Падалеки откроет рот и всё выправится. Алона родится заново, поднимется с ними в ночное небо, сверкая хитрым голубым глазом. Рай отступит от их земли, заберёт смертоносные пушки, и всё вновь станет, как было раньше.

Дракон в Джареде взвыл, царапая горло.

— Отряд, — сказал он, откашлялся, повторился. — Отряд.

Все, кроме Гейба, встали.

— Сегодня, выполняя воинский долг…

Пейдж зарычала, ломая рукой спинку оседланного стула.

— Не смей, Падалеки. Только не с нами, не здесь.

Джаред подумал о бесстрастном лице Моргана, о стандартных фразах, прописанных в уставе. О последнем вдохе Алоны.

Он был приучен к ответственности, ещё со школы Джаред научился не отмахиваться от решения, не прятаться, не делать вид, что ничего не происходит. Наоборот, ему нравилось выбирать, нравилось садиться перед трудностью, смотреть ей в глаза, как живому разумному существу и делать так, чтобы она стала его другом; или исчезла. В армии ответственности стало больше, но и Джаред подготовился. Он стал командиром своего небольшого отряда практически сразу, как будто они, эти четверо, только его и ждали. Джареда не учили этому, но он всегда будто знал наперёд, как именно лучше действовать в определённой ситуации, как его кулаку принести наибольшую пользу с наименьшими потерями.

Так было до сегодняшней ночи, до начала войны. Оказалось, что лидер из Джареда хуёвый.

Он сел на койку рядом, чтобы хотя бы раз посмотреть на своих друзей — друзей — снизу вверх.

— Она умирала на моих руках, — сказал он. В голове бухало гулко и больно, медным набатом. — Я стоял рядом, смотрел, как её убивают, и не делал ничего. Может быть, я мог её спасти. Не думаю, что это было в моих силах, но я мог попытаться. Я дал её убить, чтобы спастись самому, чтобы принести языка, чтобы дать возможность…

Он пропустил удар от Озрика, точно в челюсть, дракон радостно принял боль, и Джаред вырубился.


Изображение

— Знаешь, Падалеки, я уже давно мечтала познакомиться с тобой ближе. Но не таким образом.

В голову Джареда кто-то воткнул металлический прут. Каждый раз, когда Джаред моргал, вдыхал, выдыхал или, не дай бог, сглатывал, прут проворачивался.

— Кто? — он хотел сказать, но получилось только крякнуть первую букву. Рот не открывался, от боли его опять едва не отключило.

— Ох, милый, никогда не говори девушке такое.

Он знал этот голос, это была Майнер, сестричка Майнер с золотыми руками и чёрным языком, но только вот, если это Майнер, значит, Джаред лежал в медицинском крыле, а раз он в медицинском крыле, значит…

— Чау, — выдохнул он носом больше, чем ртом.

— Твой крошечный Чау вывихнул тебе челюсть, красавчик, — усмехнулась Майнер. Она чуть шепелявила, внешность у неё была простецкая, пройдёшь мимо и не заметишь, особенно по сравнению с драконами, которых всех до единого можно было выпускать на подмостки театров. В ней не чаяли души. Она могла вернуть с того света, высмеять любого высокомерного засранца — Джаред отдал бы свою месячную зарплату только за возможность послушать, как Майнер раскладывает на детали Дженсена Эклза.

От мысли про Дженсена заболело под ребром, там скулил дракон. Ты же, приятель, подумал Джаред, следя за ловкими пальцами Майнер, пару дней назад мечтал оторвать ему крылья.

Дракон, Джаред был готов поклясться, затопал ногами капризно.

— Когда, — прокряхтел Джаред.

Болело так, что он хотел долбануться головой об изголовье больничной койки, лишь бы снова потерять сознание.

— Я уже сделала укрепляющую повязку, исключительно, чтобы у тебя язык не вываливался. Как можно будет оборачиваться, скажу, там тебя уже дракон подлатает.

В человеческом облике драконы в госпитале не задерживались. Звери терпеть не могли слабость своих людей, требовали обернуться — иногда даже оборачивались насильно. Травмы, полученные человеком, на драконе заживали почти моментально, затягивались, не оставляя ни шрамов, ни боли. Раненые драконы не оборачивались, потому что серьёзные травмы могли убить человека. Драконьи же раны зарастали медленно, будто нехотя.

У отца Джареда было своё объяснение. Он считал, звери между собой хвастались тем, как заботятся о своих людях. Чей человек здоровее, красивее, удачливее в бою. Хвастались они и собственными боевыми ранениями, подолгу не давая им зажить.

Как это работало с медицинской точки зрения, как одно и то же существо разделяло своё тело и сознание на два разных, как у них менялось восприятие мира, характер и способности, отец Джареда не знал. Никто не знал, даже сами драконы, даже Джаред, если бы его усадили и потребовали объяснить, почему у него до сих пор шрам на драконьем крыле от ядра, попавшего туда полтора года назад, и почему его сломанная челюсть через три часа станет, как новенькая — он бы не смог.

Он и дракон были вместе и одновременно раздельно. Когда Джаред был человеком, он чувствовал дракона в себе, как, как… Он представлял себе это ощущение, будто дракон спал, обернувшись вокруг позвоночника, и иногда просыпался, давая о себе знать то касанием когтя, то похлопыванием хвоста. Когда же Джаред оборачивался, его человеческая часть замирала у дракона где-то в голове. Он контролировал, но не выпрыгивал из шкуры, стараясь переспорить драконьи инстинкты. Дракон никогда не был одним, единственно драконом. Джаред тоже не оставался без своего дракона.

Где-то за ширмой раздался рык, кто-то из медиков выругался и рявкнул: «Тихо!». Запахло жареным, Джаред хотел сглотнуть, но челюсть не дала, прострелило, как огнём.

— Ай, — попытался сказать он. Майнер смешно скривилась.

— Героище. Лежал бы спокойно, ждал бы, пока маковая настойка не подействует. Нет, глотать ему надо.

— Пить, — процедил сквозь собранную повязкой челюсть.

В госпитале было хорошо: мягкий свет газовых ламп не резал глаза, пахло горько, но почему-то приятно, было тихо, если не считать редкий низкий рёв раненого дракона. Странным образом тут было спокойнее, чем на плацу, войны здесь не чувствовалось пока ещё совсем.

— Есть и трахаться, я знаю, — невпопад продолжила Майнер. Её тёмные волосы были спрятаны под аккуратной белой косынкой, отчего лицо выглядело совсем круглым, только тонкие чёрные брови взметнулись насмешливо.

Несмотря на издёвку, она поднесла к губам Джареда узкую ложку. С неё медленно закапала божественная сладковатая жидкость. Джаред глотал, несмотря на боль. Дракон узнал вкус мака и недовольно заворчал, но Джареду сейчас было не до него.

— Только ненадолго, пожалуйста. Мне нужно возвращаться.

Майнер замерла с ложкой. У неё странно изменилось лицо, Джаред решил, что это уже начала действовать маковая настойка.

— Все вы так торопитесь, — мягко сказал Майнер. Она никогда не разговаривала так, мечтательно и грустно. — Так спешите умереть. Зачем, Джаред? Ты наконец увидел войну. Хочешь вновь очутиться там?

Джаред медленно моргнул. От мака мысли плыли и двоились.

— Как я должен отвечать, Майнер?

— Ей ведь нет конца, вашей драконьей войне, Джаред. — Майнер гладила его по голому плечу. — Никто никогда не выиграет и не проиграет. Рай не победит Драконию, но и драконам не победить Рай. Ты ведь это понимаешь.

— Почему? — попытался нахмуриться Джаред. Лицо и язык слушались его плохо.

Майнер улыбнулась, как улыбаются на похоронах сёстры умершего.

— Из-за Белого Бога. Джаред. Из-за Коллинза.

Джаред попытался открыть рот, но настойка догнала его, окутала коконом, так и не дав закончить разговор.


Изображение

Белым Богом для Рая был человек по имени Коллинз. Джаред видел скупые изображения на листовках: темноволосый, среднего роста, с пронзительным взглядом. По рисунку больше ничего нельзя было сказать, но Джаред не пропускал лекции по истории и международным отношениям. Именно Коллинз стоял за возобновлением активных боевых действий. Он появился неизвестно откуда полтора десятка лет назад и начал просто говорить. На площадях, улицах, народных собраниях. Его пламенные слова, взывающие к справедливости и восстановлению порядка, понравились людям, желавшим снова воевать с Драконией — страной драконов. Его быстро выбрали трибуном в сенат, где Коллинз собрал вокруг себя таких же, как он — горячих, быстрых на слово, жадных до крови.

Он стал верховным трибуном в том году, когда Джаред закончил военную академию. Надел на себя белый лавровый венок и первым же указом объявил Драконии войну.

Ещё какое-то время Коллинза продолжали называть верховным трибуном. Но когда он повёл войска за собой, когда стал выигрывать битву за битвой, оттеснил драконов от богатых залежами земель, отбросил к последней перед морем реке, Рай провозгласил Коллинза Богом. Белым Богом райского царства.

Люди считали, что его невозможно убить. Джаред не знал, правда ли это, но понимал: чтобы победить в этот раз, им придётся проверить человеческую веру на вкус или коготь.
Коллинз казался Джареду выдуманным, несуществующим персонажем, но на лекциях командиры рассказывали о нём. И чем дальше, тем чаще исходя из собственного опыта. У него не было особой боевой смекалки, хотя, хмурились офицеры в курилках, чувствовалась хорошая военная школа. Однако дело было не только в школе. Коллинз брал харизмой. Всякий раз, когда поражение было неминуемо, когда его армии не оставалось ничего, кроме как сдаться или погибнуть, Коллинз появлялся перед войсками и говорил.

В академии тактику преподавал полковник Борн. Светловолосый, с акульей пастью вместо улыбки, Борн читал хорошо, Джаред не пропускал ни одной лекции не только потому, что был прилежным студентом. Ему нравилось, как Борн объяснял: коротко и сухо, но так, что каждая схема откладывалась в голове навечно.

Однажды на лекции про тактические окружения Борн начал рассказывать, как создавать котлы и не дать противнику из них выбраться.

Он говорил о том, что полное окружение больших армейских подразделений — это миф, что котлы, создаваемые драконами, отличаются от котлов, на которые способны подразделения людей, о пользе и вреде рельефа, о том, что взять драконов в котёл невозможно — по очевидной причине, курсант Чау, я надеюсь, вы никогда не будете принимать никаких решений на фронте. Джаред слушал, забыв записывать. Но потом Борн вздохнул и сел, отложив мел.

— Бывают, конечно, и исключения. Если, к примеру, вы загнали в котёл полк, которым командует сам Коллинз.

Джаред встрепенулся.

— А как действовать в таком случае, профессор Борн? — спросил он.

Полковник Борн посмотрел на него. Джареду захотелось извиниться и выйти из аудитории.

— Тогда, курсант Падалеки, вам нужно убивать Коллинза. Иначе никакое окружение вам не поможет.

И Борн рассказал, как он стал преподавателем в военной академии.

Операцию по окружению готовили с осени третьего года войны. Три полка райцов неосторожно выдвинулись в долину между холмами. Линия фронта сломалась, но выровнять её перед снегопадами не успела ни одна, ни вторая сторона. Огневики обстреливали долину, но артиллерия Рая тоже не молчала. Воевать пехотой в морозы люди не могли, но выбить их из хорошо укреплённой долины огнём десанта не получалось. Поэтому решено было окружить их и мариновать, уничтожая постепенно. Люди превосходили драконов числом, но драконы были маневреннее и мощнее.

Пробраться в долину одному человеку было несложно. Никто из командования, рассказывал Борн, не думал о том, кем может быть этот одиночка.

Коллинза заметили в котле одним зимним утром. Это было пятнадцатое января. Борн стоял в первой линии окружения, они жили под деревянным навесом в лесу у тракта, три дракона: два мимикра, один огневик. Такие посты растянулись по всему лесу. Им ещё повезло, по словам Борна, провизию из тыла подвозили по дороге, и она не успевала застыть в ком, который не спасала потом ни один костёр. Вода в тазах для умывания за ночь замерзала, а огневик брал золотые монеты с нерадивого соседнего поста, где умудрились потерять кремниевые зажигалки.

Борн стоял на карауле, когда из зимнего тумана на дороге показался всадник с чистым белым флагом.

— Мы хотим поговорить с твоим начальством, — сказал всадник и вручил Борну свиток с печатью в виде синего глаза — персональной печатью Коллинза.

Борн обернулся тут же и отнёс в ставку письмо. Коллинз просил о переговорах.

Они договорились встретиться тут же — Белый Бог из Рая и драконий генерал, седой и сухой, как полынь Редфорд.

Борн и двое его товарищей по посту стояли и смотрели.

— Хорошо, — говорил Борн, заложив руки за спину, — что по правилам переговоров мы не должны были слышать, о чём они говорили. Не должны были слушать Коллинза.

Солнечным морозным днём, посреди тракта человек по имени Коллинз говорил с боевым драконом по имени Редфорд. Они говорили много, долго, Редфорд сначала возражал, качал головой. Потом он замолчал. Начал кивать. Коллинз продолжал, склонив голову набок. Затем он положил руку Редфорду на плечо. Коротко хлопнул его по шее. Как старого товарища.

Редфорд коротко кивнул и отвернулся, зашагав к посту.

Вечером драконы сняли блокаду и выпустили из долины армию райцов. Потрёпанную, но живую. В хвосте колонны, за обозами с ранеными верхом ехал Коллинз, с непокрытой головой и расстёгнутым простым мундиром.

— Он остановился рядом с нами, — говорил Борн. — Просто остановился и посмотрел мне в глаза. И я понял, что не смогу больше воевать.

Коллинз ненавидел драконов. Стоя перед армиями, он говорил о том, что драконы — это кощунство, извращение человеческой природы. Бог, говорил Коллинз, сверкая глазами, ошибся, но им, людям, предстояло исправить его ошибку. В этом состояла их миссия. После появления Коллинза война с Раем изменилась. Раньше драконы и люди сражались за земли, теперь же Рай стремился уничтожить драконов, стереть с лица земли.

Драконов стали брать в плен. Вместо ядер из пушек вылетали сетки, утяжелённые по краям металлическими шарами. Они путали крылья, ломали их, драконы падали с небес, как камни. Если им удавалось выжить, их не добивали.

О пытках в академии не говорили прямо. Никто не возвращался из плена, чтобы рассказать. Но курсанты и младшие преподаватели шептались по углам, описывая картины одна страшнее другой. Когда Джаред попал в армию, он узнал, что их фантазия была лишь слабым отражением реальности.

Тем, кому везло, всего лишь отрезали крылья. Но везло немногим. Говорили, что Коллинз не участвовал в пытках, никогда не поднимал руки на дракона. Но он не пропускал ни одну экзекуцию. Смотрел, как срезают чешую, заливают в глотку расплавленный свинец. Подсказывал, как забивать колья в глаза так, чтобы не зацепить мозг, чтобы дракон не умирал сразу, быстро. Чтобы он мучился как можно дольше, а Коллинз как можно дольше любовался мукой.

Когда Бивень напивался, он рассказывал о пытках Коллинза. Не всегда, редко, когда выпивка была особенно крепкой или Бивер был не в настроении. Он закрывал глаза, сжимал ладонью стол и монотонно перечислял: когти, глаза, глотки, анусы, крылья, хвосты, языки, огневые мешки, внутренности, лёгкие, сосуды, жилы. Коллинз превращал пытку в анатомический театр, разбирая дракона на органы, объясняя, как работает организм, как постепенно избавить дракона от частей тела так, чтобы он при этом не умер. Коллинз утверждал, что человеческое существо уже давно скончалось бы от таких страданий, но драконы — драконы могли вынести намного больше. Это вновь и вновь подтверждало слова Коллинза о том, что драконы — это животные, на которых рука Бога дрогнула.

Бивень открывал глаза, мутные и сухие.

— Коллинз утверждал, что ищет в телах драконов душу. Искал и искал, и никогда не находил.

_________________
Shut up and drive


23 дек 2014, 01:23
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Изображение

Когда Джаред открыл глаза, над ним стоял Дженсен.

— Что… Ты…

Голова гудела, слабо ныла челюсть, Джаред не мог понять продолжается ли сон, превратился ли огромный синеглазый Коллинз в усталого Дженсена с расцарапанной рожей.

Дженсен мягко улыбался, от чего его глаза искрились. Когда он заметил, что Джаред уже не спит, он тут же собрался и превратился снова в того невыносимого сноба Эклза, от которого Джаред не мог оторваться с первого же дня.

— Ты, как всегда, членоразделен, — сказал Дженсен и присел на стул, стоявший у кровати. Когда Джаред засыпал, стула там не было.

— Ты вернулся? — спросил Джаред и попытался сесть. Дженсен подхватил его под локоть и аккуратно усадил, помог подложить подушку под спину. — Нет, я ещё сплю, это точно, — пробормотал Джаред.

— Маковые сны? — улыбнулся Дженсен. На нём был его чёрный мундир, чистый до неприличия. Два огненных глаза на погонах хитро усмехались Джареду.

— Я думал, ты погиб, — признался Джаред. — Дай воды.

Дженсен послушно протянул полную эмалированную кружку. Джаред пил, пока у него не потекло по шее и под рубашку.

— Размечтался, — легко сказал Дженсен и как ни в чём не бывало вытер капли с Джаредовой шеи. — Майнер сказала, тебя ранили.

Джаред фыркнул и тут же пожалел об этом.

— Будем всем рассказывать, что так и было. А ты спрашивал обо мне у Майнер?

Дженсен улыбнулся снова, той лёгкой искристой улыбкой, от которой у Джареда закололо в боку.

— Сначала у Моргана, он отправил меня к Пейдж, а та уже отослала меня сюда, к Майнер. Как мальчика на побегушках, честное слово. Что у вас случилось, Джаред?

Джаред хотел закрыть глаза, но у него не было на это права.

— Алона погибла.

Дженсен положил руку ему на ключицу, погладил напряжённую мышцу шеи.

— Мне жаль.

— Я мог её спасти, но не спас.

— У тебя был приказ, старший лейтенант Падалеки.

Джаред не выдержал, повернул голову, прижался щекой к Дженсеновому указательному пальцу.

— Она была моим другом, а не только моим солдатом. Я должен был.

— Раз ты сожалеешь сейчас, значит, в следующий раз не будешь колебаться и сделаешь так, как считаешь нужным.

Джаред слабо усмехнулся.

— Логика огневиков, честное слово. Всегда удивляюсь.

— И много ты огневиков знаешь? — усмехнулся Дженсен. Руку он не отнимал.

Джаред поймал его взгляд.

— Ты вот первый.

Дженсен улыбался уже в открытую. Он был сейчас совершенно другим, без углов и выступов, мягкий и, если бы Джаред не боялся получить в многострадальную челюсть, то сказал бы ещё, что нежный.

Ему хотелось спросить, зачем Эклз пришёл, но это уже было бы лукавством. Под рукой Дженсена его дракон пел. Голос дрожал одиноко, ожидая, когда, когда…

Дженсен вздохнул, закрыл глаза, и Джаред услышал — чуть более низкий, ровный гул.
Дракон Дженсена ответил.

Внутри загорелось, похоже, как в первый день, когда они увиделись, только без острия молний, а жаркой безжалостной стеной огня. Джаред охнул, чувствуя, как печёт в глазах.

— Почему так? — Он чувствовал себя слишком — слишком молодым, слишком чистым рядом с Дженсеном, покрытым копотью Дженсеном, который продолжал улыбаться и гладить Джареда по шее. — Как так получилось?

Дженсен покачал головой. Глаза у него светились.

— Я не знаю, Падалеки, — его голос хрипел, и Джаред сквозь жаркую пелену понял, что и Дженсен новичок в этом, что он чувствует себя точно так же, как и Джаред, что это для него впервые. — Но я не против.

Драконы держались друг за друга там, где лежала ладонь Дженсена. Джаред почувствовал, как стягивается кожа лица, щелкают кости – сломанная челюсть срасталась — нет, её залечивали оба дракона. Джаред хохотнул сквозь чешущуюся боль. Залечивали в восемь лап.

Дженсен гладил его без остановки, поднимался по щеке, придерживая под ухом, запускал пальцы в волосы, приподнял голову, когда Джаред застонал от особо неприятного щелчка, приласкал затылок.

— Я знаю тебя меньше недели, — промычал Джаред. — Откуда эта неожиданная привязанность?

Дженсен наклонился, почти прижимаясь губами к мочке. От него пахло гарью, морозом и госпиталем. Госпиталем, впрочем, тут пахло отовсюду.

— Потому что мы созданы друг для друга.

— Но почему?

Челюсть уже встала на своё место, и теперь напоминала о себе только лёгким нытьём. Джареда подташнивало от маковой настойки, и внутренняя драконья радость вступала в противоречие с танцующей головой. Прикосновения Дженсена немного помогали обрести равновесие.

— Я не знаю, Джаред. Нам так суждено. Тебе не нравится?

— Я ещё не понял, — признался Джаред, прислушиваясь к возне дракона. Тот довольно подставлялся под прикосновения Дженсена.

— Ты плохо соображаешь из-за наркотика, — сообщил Дженсен. Лёгкий поцелуй в висок получился вместо точки.

— Неужели тебя не мучают вопросы?

Дженсен аккуратно повернул голову Джареда к себе. Он уже не улыбался, но Джаред чувствовал его дракона, раздувавшего грудь и перебиравшего лапами. Падалеки готов был поклясться, что чувствует хвост вокруг запястья. Его держали крепко и никуда уже не отпускали.

— Немного. Но куда больше меня беспокоит твоё состояние. Тебе уже не больно?

Джаред смотрел на исцарапанный лоб, на рыжеватые брови, висок с проседью и чуть искривлённый нос, который от горбинки парадоксальным образом казался идеальным. Джаред нахмурился. Похоже, он ещё не до конца отошёл от настойки.

— Нет. Меня тошнит, моей Парой стал малознакомый, но чертовски привлекательный огневик, война в разгаре, а мой дракон радуется, как ребёнок. Но зато челюсть уже не болит.

Дженсен улыбнулся.

— Вот и хорошо.

И наклонился, прижимаясь губами, наконец, к губам.

Поцелуй получился неудобным и мягким, Дженсен наклонялся сбоку, и потому губы сложились под странным углом. Джаред открыл рот, чтобы протестовать, и Дженсен тут же отстранился. У него был довольный и немного ленивый вид.

— Джаред, — начал он, потом покачал сам себе головой и снял мундир, бросив его на пол. Показалась простая чёрная рубаха с костяными пуговицами, на шее обнаружился грязный след от воротника. — Джаред.

И замолчал.

— Да, — сказал Джаред, чтобы заполнить тишину.

— Я знаю, что у вас немного по-другому, но у нас не позволено бросать своих товарищей.

Джаредов дракон рыкнул так, что у Джареда из ноздрей вывалилось два кольца дыма.

— Что???

— Погоди, погоди, — Дженсен прижался лбом к матрасу и застонал. — Господи, почему нас этому не учили в академии? Всё не так.

— Мне вот тоже так кажется, — процедил Джаред. Голова опять пульсировала кровавым ритмом.

— Я хотел сказать, — продолжил Дженсен, беря его за руку, — что я позабочусь о тебе. Ты теперь — часть меня, как рука или нога. Я никогда тебя не оставлю. Представь себе, — Дженсен усмехнулся слишком большим количеством зубов, — что за твоей спиной теперь всегда стоит огневик.

Джаред чувствовал, как пылают щёки, уши и шея. Дженсен легко перебирал их пальцы, будто пересчитывал — Джареда, свои и опять Джареда. Оба дракона перестали пыхтеть дымом и успокоились, улеглись внутри, как ни в чём не бывало.

— Почему как рука? — спросил Джаред.

— Чего?

— Почему не как голова?

Дженсен фыркнул.

— У меня уже есть одна.

— А рук, значит, у тебя нет, — Джаред подёргал взятой в плен кистью в подтверждение. – Будет теперь две, значит.

— Четыре, — уточнил Дженсен и сжал ладонь.

— Четыре, — легко согласился Джаред. Оба дракона согласно закивали.

— Поспи ещё.

— Ты никуда не уйдёшь? — спросил Джаред, уже зная ответ.

— Нет.

Изображение

— Послушай, — сказал Джаред, поправляя заплечный мешок, — но ты же старше меня.

— Ненамного, — перебил Дженсен.

— А мне кажется, лет на сто, — сказал Джаред, исключительно для того, чтобы посмотреть на его реакцию: нахмуренную бровь, вздёрнутую верхнюю губу. Красиво, чёрт побери.

— На три.

— Да не может быть. — Джаред даже остановился, вгляделся в Дженсена. На вид тот был настоящим ветераном, как Морган или даже Бивер. Если бы не его звание, слишком невысокое, Джаред решил бы, что Эклз воевал и в прошлую войну, взорвавшуюся пятьдесят лет назад, отшумевшую быстро и кроваво. У Дженсена не было видимых шрамов, но его взгляд тяжелел, когда речь заходила о боях, как у дракона, видевшего слишком много.

— Может, Падалеки.

— Ладно, допустим, — покивал Джаред и продолжил шагать.

Дорога пылилась, несмотря на сезон дождей. Её засыпали битым кирпичом и строительным мусором, не набиравшим воду. Вся влага уходила внутрь, оставляя поверхность постоянно сухой и неудобной для ходьбы пешком. Мешок оттягивал плечо, Джаред подумал, что на привале нужно будет поменять дырку на ремне, чтобы висел удобнее и не так стучал по пояснице.

— Допустим, ты старше всего на три года. Но ты всё равно знаешь больше, не спорь, я вижу по твоим хитрым глазам. — Дженсен улыбался. — Ты знаком с Коллинзом?

Джаред, если по-честному, не спрашивал.


Изображение

Приказ Моргана вытащил его из больничной койки. Майнер, поджав губы, передала пергамент, на котором было написано только: «Второе правило, Эклз». Что означало – их с Дженсеном отправляли в Рай на особое задание. Все детали знал только Дженсен, потому что он возглавлял их жалкую группу.

Джаред бушевал так, что едва не разрушил свою казарму.

— Какого хрена? — рычал он, сбрасывая в вещмешок запасные рубашки, штаны и бельё. Он понятия не имел, как надолго они отправляются, куда и, главное, зачем. — Какого хрена я иду на задание с коротконогой десантурой?

Дракон дёрнул Джаредом, как куклой, больно ударив бедром о койку.

Озрика нигде не было, за яростными метаниями Джареда наблюдала Пейдж. Гейб лежал у окна и читал книгу, так, будто его старший офицер Падалеки каждый день уходил на вражескую территорию в компании бесполезного в разведке огневика, да ещё и в его подчинении.

— Что тебе сказал Морган? — спокойно спросила Пейдж.

— Ничего, — оскалил зубы Джаред, скручивая дополнительный ремень. — Ни слова.
Второе правило, будь оно неладно, и всё.

Второе правило означало, что оборачиваться драконом было запрещено категорически. Только в случае смертельной опасности разведчик имел право обернуться. Сами драконы этот приказ не переваривали. Джаред ещё ни разу не получал второе правило, но опытная Пейдж рассказывала, как однажды, когда после приказа со вторым правилом она вернулась из глубокого тыла, где ей приходилось жевать кору и слизывать росу с травы, она не могла обернуться несколько дней. Дракон обиделся и не желал показываться.

Пейдж пожала плечом, не размыкая рук.

— Моргану виднее.

— Хотел бы я знать, что такое он видит в Эклзе, — проворчал Джаред.

— А что такое видишь в Эклзе ты? — спросила Пейдж. Она ухмылялась неприятной улыбкой, сверкая длинноватыми передними зубами.

Пейдж нравилась Джареду, и если бы не её очевидное пристрастие к женщинам и не менее очевидное пристрастие Джареда к высоким, они бы уже давно очутились в одной койке. А так Пейдж стала его хорошим другом — наверное, самым лучшим в кулаке. Пейдж успела повоевать в прошлый заход войны, и теперь её дракона украшали страшные шрамы, и иногда она будила всю казарму, крича ужасным, чужим голосом. Пейдж не стала старшим офицером только потому, что терпеть не могла армейскую субординацию, байки про военное братство и товарищество соратников по оружию. Она была чуть более чем настоящим разведчиком: одиночкой, способной на любой обман и предательство, если только этого требовало выполнение задания.

Её смекалка и опыт неоднократно помогали Джареду, когда он готовил кулак к работе в тылу или на передовой. Но сейчас Пейдж не торопилась с подсказкой.

Джаред знал, почему.

— Он моя Пара, — признался он, усаживаясь на собственный мешок.

Впервые Джаред видел, чтобы Пейдж удивилась.

— Не может быть!

— Слово офицера, — сказал Джаред.

Пейдж села рядом с ним.

— Вот это ты попал в ситуацию, Джей.

Джаред молча кивнул.

— Он же чужак. Десантура.

Кивнул ещё раз.

— Он старше.

— Ненамного, лет на двадцать, я думаю.

Прозвучало жалко.

— А теперь он ещё и главный в операции.

Джаред спрятал лицо в руки.

Дракон его, бессовестное и беспринципное животное, валялся пузом кверху. Он делал так при каждом упоминании Дженсена.

— Может, поэтому Морган и отправил вас двоих? Ты же знаешь, как тяжело переживают расставания драконы.

— Нет, — покачал головой Джаред. — Для Моргана это не аргумент. Тут что-то ещё.

— Ты знаешь, куда вы направляетесь?

— Да. Ровенно. Городок в Раю, тридцать миль от границы.

На карте Ровенно светился красноватой точкой среди бескрайней жёлтой пустыни, лежавшей на северо-западе Рая. Судя по донесениям первого кулака, отправленного в разведку, пока Джаред валялся в лазарете, там не было ни военной ставки, ни запасов воды, ни хорошей дороги, по которой можно было бы подвозить тяжёлую артиллерию.

— Значит, дело в самом Эклзе.

— Естественно.

Джаред снова вспомнил, что он раздражён таким отношением к нему своего же начальства. Он подскочил и начал дёргать вещмешок, на котором сидела Пейдж.

— Тогда спроси его.

— Что?

— Просто спроси его.

— Может, у него приказ.

— Ты не узнаешь, пока не спросишь. И, потом, какой смысл держать разведчика в неведении до конца миссии? Ты сам должен понимать, что это неграмотное использование ресурса. Морган никогда таким не страдал.

— Значит, Дженсен скажет мне на месте?

Пейдж закрыла лицо рукой.

— Дженсен, — повторила она медленно. — Ты бы себя слышал.

Джаред почувствовал, как краснеет.

— Отцепись, Пейдж.

— Спроси его, не будь дураком.

Изображение

— Мы идём в Ровенно, чтобы найти Коллинза, да?

— Почему ты так решил?

На Дженсене был гражданский сюртук невыразительно-серого цвета, шея пряталась под платком, на штанах оседала пыль. Он щурился перед собой и глядел недобро, но Джаредов дракон излучал удовлетворение, как ящерица, гревшаяся на камне.

— Потому что ты отвечаешь вопросом на вопрос. Или вас так учат вести себя на допросах?

— Десант не попадает в плен.

Джаред так и представил себе выпяченную грудь.

— Безусловно, — кивнул он головой. — Именно так. Вы подрываете себя собственным огнём.

— А как ведут себя попавшие в окружение мимикры? — спросил Дженсен.

Джаред довольно хохотнул.

— Вот мы как раз и не попадаем ни в окружение, ни в плен.

— Безусловно, — сказал Дженсен.

Солнце только село, но воздух дрожал от накопившегося за день жара, и Джаред завидовал бы более светлоголовому Дженсену, если бы не видел, как порозовел его нос и кончики ушей. Чтобы перебраться через границу, им понадобилось всего лишь сойти с дороги и увязнуть в жёлтых песках. Охрана на постах, конечно, была солидной с обеих сторон, но свои не мешали, а райцы ожидали тяжёлых крылатых бомбард, а не двух запыленных мужчин с плечевыми мешками. Они шли ночью и спали весь день, возвращаясь на дорогу только ближе к закату.

Дженсен оказался на удивление словоохотливым. Он много рассказывал, об учёбе, о том, как он стал офицером, как собрал в своём подчинении кулак — «самые красивые драконы в стране, Джаред, клянусь, мне предлагали золото за Харрис и Кэссиди!».

— У вас, огневиков, разрешено рабство? — спросил Джаред, и увернулся от подзатыльника.

Их движение было мирным, несмотря на гремящую вокруг войну. Лес отступил в первый же день пути, ненадолго превратившись в почти родную для Джареда степь. Всего одну ночь он вдыхал тёрпкие запахи трав и бесшумно смеялся над Дженсеном, расчихавшимся от какого-то цветка. Пустыня началась резко, твёрдыми каменистыми пустошами, на который волнами накатывал грязноватый песок.

Дженсен в дороге будто превратился в ещё одну разновидность. Может быть, думал Джаред, чёрный мундир сдерживал его, как панцирь сдерживает краба. Не давал Дженсену развернуть свой характер, оказавшийся лёгким и дружелюбным.

Он много и открыто смеялся, говорил, помогая себе рукой, насвистывал незнакомые Джареду мелодии. На привалах, когда они находили балку, неглубокое ущелье или просто скатывались в придорожную канаву, Джаред готовил ужин из скудных припасов и решал, безопасно ли разводить огонь. Дженсен же разводил.

Когда Джаред увидел этот фокус первый раз, он едва не закричал, сначала от неожиданности, а следом — от детского восторга.

Дженсен поглядел на жалкую кучку хвороста, закрыл глаза, нахмурился, а потом чихнул. Раз, другой, Джаред подумал бы, что это опять приступ сенной лихорадки, но чихи были сухие. И тут вдруг…

— Ух ты! — воскликнул Джаред.

Из носа вылетела искра, тонкая, как стрела с горящим наконечником. Огонь упал в хворост и тут же, потрескивая, разбежался по веткам.

— Ух т… — начала было снова Джаред, но Дженсен накрыл его рот ладонью.

— Тише. Всех мышей перебудишь.

Ухмылялся Дженсен вовсе не как человек, переживающий за мышиный сон.

Спали они по очереди, Джаред всегда брал вторую и последнюю вахту. Дженсен засыпал под утро моментально, как срубленное дерево валился у костра или сворачивался в свой коротковатый сюртук, пряча руки в рукава. Джареду же проще было просидеть за полдень, но зато потом просыпаться на закате под тихое позвякивание котелка и ворчание Дженсена, спорившего с кухонной утварью или непокорной одеждой.

В дороге, понял Джаред, с Дженсена сошла война, как зимний снег в марте. Он стал мягче, теплее и почему-то немного старше, будто расслабил лицевые мышцы, от чего они осунулись. Но про войну ни Дженсен, ни Джаред не забывали.

— Так, значит, знаешь? — продолжил нужную тему Джаред.

— С чего ты так решил?

В пустынном закате, без привычного чёрного мундира Дженсен выглядел почти мирно. Только в морщинах вокруг глаз пряталась смерть.

— По нескольким причинам. Могу пересчитать по пальцам.

— Ну давай. Развлеки меня.

— Для начала меня смутил этот Ровенно. Там же нет ничего, дыра дырой. Даже у нас на базе и то больше жизни. Особенно после того, как ты со своими блондинками прилетел.

— Не обижай сержанта Харрис.

— Это которая?

— Рыжая.

— Ой, точно. Извинишься перед ней за меня. Так вот, там нет ничего, что представляло бы интерес для такой необычной разведгруппы, как мы с тобой.

— Может, нам как раз и приказано найти это что-то необычное.

— Зачем тогда такая секретность? Да ещё и от меня, единственного разведчика в этой странной паре.

— Тебе не нравится наша пара?

Джареду показалось, что в голосе Дженсена дёрнулась неуверенность.

— Это моя любимая пара.

— Хорошо.

— Но ты в этой паре как раз подтверждаешь мою теорию. Именно ты назначен главным, хотя навыков разведчика у тебя — кот наплакал. Значит, твоё присутствие в Ровенно важнее всего: твоего боевого опыта, моих способностей, даже моей жизни, потому что разведчик, не знающий своего задания – это мёртвый разведчик.

Дженсен цапнул его за запястье.

— Пока мы не придём в Ровенно, тебе ничего не нужно знать.

Они встали посреди дороги, как два осла. Дженсен смотрел ровно, не мигая, был похож на дракона сейчас так сильно.

Джаред вдруг понял.

— Ни разу не видел тебя обернувшимся.

Дженсен моргнул.

— Я потом покажу.

— Мне нравится это обещание, Эклз.

— Старший лейтенант Эклз.

— Ты знаешь его, да.

Дженсен поиграл желваками. Поймавшее последние лучи небо накладывало на его лицо странный сиреневый отсвет.

— Я его видел.

Изображение

_________________
Shut up and drive


23 дек 2014, 01:25
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Ровенно оказался именно таким, каким представлял его Джаред по рельефным картам: куча каменного мусора в пустыне. Известняковые дома, наполовину врытые в землю, собрались вокруг единственного колодца. Только на центральной площади высились двухэтажные особняки, совсем немного. Зелени здесь не было вовсе, и после мокрого леса, посреди которого стояла база, Джареду не хватало воздуха. Он, однако, не собирался жаловаться, в отличие от Дженсена, который смочил шейный платок остатками воды из фляги и теперь собирался повязать на нижнюю часть лица.

— Ты хочешь умереть на первом же повороте?

— Почему?

— Потому что райцы — не идиоты. Они тут же догадаются, что ты пришёл в пустыню из мест, где много воды и влажный воздух. Пришёл не из столицы по северному тракту, а с запада, по дороги, ведущей от границы. Складывается два и два?

Дженсен поджал губы, потом оглянулся, не смотрит ли кто. Они стояли на окраине города, у низкой каменной ограды, неровной и желтоватой. Дженсен стянул платок и выдавил воду себе в рот, жадно постанывая между глотками.

Джаред заскрипел зубами.
— Десантура, — пробурчал он. — Отборные войска. Прилетел, поджёг и улетел, делов-то.

— Зато мы дерьмо не едим.

— Если бы мы дерьмо не ели, вы бы не знали, куда лететь.

Спорить старые споры было проще, чем думать о том, какое у Дженсена светлое, незащищённое теперь горло, с серыми полосками сбившейся пыли. Хотелось их облизать или сделать ещё что-нибудь жизненно-опасное.

Отвлекаться на Дженсена было опасно, но почему-то в дороге Джаредов дракон ни разу не шевельнулся. Сейчас же, когда у них с Дженсеном не было ни малейшей возможности отвлечься, когда в крови гудело предчувствие битвы, дракон развернул крылья и потянулся к Дженсену — требовательно и жадно.

Они столкнулись зубами, отпрянули, ударились снова. На поцелуй похоже не было, больше на сабельный бой, Джаред почти видел искры, отскакивавшие от них. Дженсен толкнул его, Джаред отступил, споткнулся о камень и едва не упал. Поймал одной рукой изгородь, второй — Дженсенов камзол, едва не оторвав ворот. Дженсен схватил его за запястье, то ли удержать, то ли вмять в каменную кладку.

— Падалеки, — зашипел он. Зрачки его золотых глаз вытянулись вертикально. — Что ты делаешь, Падалеки.

У Джаред чесался живот, так хотелось обернуться. Он бы взмыл в воздух, утягивая за собой этого неповоротливого ящера, увёл бы его навстречу солнцу, запутал бы между облаками, а потом уронил в пески, и там — там Джаред сплёл бы с ним хвосты, вцепился бы когтями в плечи и вставил бы ему, чтобы Дженсен-дракон закричал, распугивая всех пустынных мышей.

— Мы умрём с тобой от скуки на пенсии, — просипел Джаред, пробуя языком Дженсеновы зубы.

— Если ты сейчас же от меня не отойдёшь, мы до неё не доживём.

Джаред фыркнул жаром и разжал руки. Дженсен не сразу, но отступил, одергивая смятый сюртук. В тени дома стояла человеческая девочка лет семи в голубом платье и смотрела на них с любопытством.


Изображение

Ровенно был зоной ответственности Джареда. Чтобы ни говорилось в давно сожжённой инструкции, но выведать, оставаясь незамеченным и неузнанным — это была работа Падалеки. Дженсен, к счастью, не спорил. На окраине он положил Джареду руку на плечо и сказал, что им нужен трёхэтажный дом с салуном на первом этаже. На вопрос, что было в этом доме, он не ответил.

Сейчас Дженсен шёл молча, заметно оглядываясь по сторонам. Людей на улицах было немного, в основном, женщины, худосочные дети и чёрные старики. Джаред старался, чтобы на них смотрели меньше, шёл, не осматриваясь, говорил уверено, не ожидая ответов Дженсена. Сойти за своих им всё равно не удалось бы, слишком мало в Ровенно было мужчин их возраста — возраста войны. Но показаться военными, на побывке или после ранения, можно было попытаться. Джареду легко давался южный райский диалект, сочные шипящие, укороченные гласные, проглоченные окончания. Дженсен продолжал полезно молчать.

Южный вечер тоже был на их стороне, темень обрушилась водопадом, в окнах засветились неровные огни, ставни первых этажей закрывались с сухим стуком. Ровенно готовился ко сну.

Джаред шёл вроде бы наобум. В голове у него, однако, сложился план. Он никогда не был ни в одном из поселений Рая, но в академии их учили ориентироваться в городской местности врага. Спираль главной улицы вела к круглой центральной площади, переулки были уже и заканчивались либо тупиками, либо воротами, за которыми прятались дворы. На севере города были больше, там было проще заблудиться. Юг играл им на руку.

Первый же трёхэтажный дом, встретившийся им по дороге, и был тем, что они искали. Двери салуна стояли распахнутыми, заходи, Джаред, заходи, Дженсен, здесь прохладно, есть чистая вода умыться и кое-что покрепче. Джаред сделал шаг и тут же отскочил, как ошпаренный — Дженсен дёрнул его за рукав.

— Ты что, умалишённый?

Джаред нахмурился. Где-то надрывно стрекотал сверчок.

— Это же твоя гостиница? — вполголоса спросил он.

— Моя. Но я не давал приказа входить, Падалеки.

— Ради всего… Ладно. Какие твои указания?

Дженсен отошёл к колодезному камню, где стояло ведро и кружка. Он зачерпнул воду кружкой и начал пить, жадно прихлёбывая. Дженсен смотрел, как блестят его губы, как вода прорисовывает дорожку на пыльной шее. Жара отступала, будто он и сам пил.

— Теперь мы будем ждать.

Они уселись под колодцем и стали ждать.

Небо стало густо-синим, свечи в окнах давно погасли, Джаред не спал только благодаря годам тренировки. Дженсен же беззастенчиво храпел, привалившись к его плечу. Только в салуне было шумно, оттуда слышалось пианино, смех, стук столов и стульев. Джаред думал, кого они ждут на таком видном месте и что им нужно будет сделать, когда этот кто-то, наконец, появится. Свои соображения у него имелись по обоим вопросам, но Джареду не хотелось будить Дженсена раньше времени.

Скрипящая створка двери отворилась, и на улицу шагнул мужчина. Он был заметно пьян, пытался надеть камзол, но кисть безнадёжно запуталась в рукаве. Джаред чуть повернул голову и увидел, что у Дженсена открыты глаза. Падалеки не почувствовал, как тот проснулся, ни движения не было, даже дыхание не изменилось. Но, тем не менее, Дженсен смотрел из-под прикрытых век. Его ладонь сжимала бедро Джареда. Ещё нет.

Мужчина бросил свои попытки и опустил руки и начал медленно идти, пошатываясь. Брошенный на произвол камзол волочился по земле.

Джаред уже начал отворачиваться, но тут оба дракона — и его, и Дженсена — шевельнулись, и мужчина поднял голову.

Холодный взгляд синих глаз проткнул его, как острие шпаги. Джаред моргнул спокойно, зевнул, прикрывая манжетом рот. Дженсен рядом вытянулся в струну, и, чтобы это не было так заметно, Джаред притянул его к себе за ухо, уложил голову на груди, похлопал нежно по стриженой макушке и прикрыл глаза.

Коллинз не остановился, не сделал никакого лишнего движения, но Джаред понял, что их распознали.

Дракон Джареда готов был выпустить когти, Джаред никогда ещё не чувствовал его таким: не злым, собранным в кулак, готовым раскрыться, едва только Джаред решит.

А вот дракон Дженсена вёл себя иначе. В нём кипела ярость, ярость и почему-то обида, глубокая и старая. Дракон Дженсена не просто хотел убить Коллинза. Он его знал.

«Я его видел», сказал Дженсен там, на дороге.

Они знали друг друга.

Джаред наклонился.

— Ты нас на смерть привёл? — спросил он, касаясь губами колючих волос. — Он знает тебя, он узнал тебя, и теперь мы не выйдем из этого забытого всеми богами города живыми.

Дженсен шевельнулся было, слишком резко, Джаред придержал его предплечьем, засмеялся, будто конвульсии пьяного приятеля его развеселили.

На самом деле, его терзала на клочья злость.

— Если бы я был один, я бы ушёл. Мы всегда уходим по одному, нас этому учили. Но вы же не умеете вести слежку. Ты же даже взгляд толком отвести не можешь, Дженсен. Ты нас убьёшь.

Джаред поднял голову, не дожидаясь ответа. Коллинза уже нигде не было.

Стояла фальшивая городская тишина, которую то и дело разбивали то вскрики, то храп, то кошачьи вопли.

Дженсен отстранился, как ошпаренный.

— Мы его упустили!

Джаред начал вставать, вытаскивая из-за пояса длинный охотничий нож.

— Зато он нас не упустит. Ты любишь бегать по пересечённой местности, Эклз?

Изображение

Они не успели даже уйти с площади. Из переулка им наперерез вышли двое — невысокие, но крепкие, с шипованными дубинами в руках. Джаред оглянулся было, но напрасно: в спину им дышала тройка в светящихся военных мундирах. Один из них целился в Джареда из пистолета.

— Какие идеи? — спросил Дженсен. Голос у него был на удивление спокойный.

— Ты же главный здесь, — отозвался Джаред, разглядывая двери.

— Так ты же изворотливый разведчик, а я всего лишь беспомощный огневик со слабыми умственными способностями.

Джаред фыркнул.

— Я так и знал.

Ему было весело, как никогда. Джаред очутился в том закулисье войны, которое было ему ближе всего по духу. Без армий и пушек, окопов и линий фронта. Кинжально-плащевые дела, в которых у Джареда было изначальное преимущество.

— Их больше, чем нас, — Дженсен не спрашивал, констатировал. Он тоже сверкал клинком, гнутой абордажной саблей.

— Правда. Но у нас есть изначальное преимущество.

— Какое?

Джаред оскалился.

— Я.

Он сорвался с места и побежал в единственную сторону, где их никто не ждал. Распахнул громкие дверцы, краем уха услышав, как их поймал собой Дженсен.

В салуне никого не было, кроме тапёра, выстукивавшего что-то неразборчивое по закрытой крышке клавесина. Он мелодично взвизгнул, когда мчащийся Джаред зацепил его краем камзола, и тут же выругался, похоже, уже от Дженсена.

Дальше бежать можно было через две двери: кухонную или на второй этаж, где угадывались комнаты гостиницы. В комнатах были окна, но в кухне был чёрный ход на задний двор. Сейчас предпочтительнее было убегать по твёрдой земле, а не скакать по крышам.

— Сюда! — крикнул Джаред, сворачивая влево, за низкую ширму.

Дженсен бежал за ним, след в след, не отставая, но и не приближаясь. Он так же ловко лавировал между трёхногими табуретами, сонным поварёнком, обнимавшим швабру, ведром капусты и лужей чего-то неприятно пахнущего.

Чёрный ход был закрыт, но Джареду хватило одного толчка плечом, чтобы снять дверь с петель. Дженсен за спиной присвистнул, не замедляя шага.

— Можно тише? — спросил Джаред.

— Это ночная птица, — ответил Дженсен. В голосе его угадывалась улыбка и не было ни следа одышки. Впрочем, если бы уже сейчас Дженсен дышал неровно, Джаред заподозрил бы пробитое лёгкое.

Задний двор был больше похож на выгребную яму, но Джаред не останавливался. Он проскользнул в неплотно прикрытые ворота и выскользнул в тёмный безоконный переулок.

Пахло гнилью и мочой, но всё перекрывал запах свежевыстиранного мокрого белья, висевшего на натянутых верёвках. Пару раз Джареду пришлось нагнуться, чтобы не попасть в плен особо любвеобильной простыни или ночной рубашки. Дженсен, которому не хватало пары благословенных дюймов, беззвучно смеялся. Джаред не видел его лица, но знал.

Погоня шла по пятам. Джаред слышал плоское позвякивание ножен, чавканье сапог по грязи заднего двора, ругань мальчишки со шваброй. Преследователи не боялись привлекать к себе внимание. Нужно было оторваться от них, не дать им выстрелить.

Дженсен нагнал, бежал теперь плечом к плечу. В темноте у него сверкали белки глаз и изредка — улыбка.

— Нравится? – спросил Джаред, перепрыгивая через лопнувшее колесо телеги.

— Не полёт, но тоже неплохо, — ответил Дженсен.

Свистнуло, треснуло рядом, от стены отскочили искры, пуля упала Дженсену под ноги.
Оторваться не получалось.

Скользя на чём-то, Джаред вылетел из переулка на небольшую площадь. Тут в центре вместо фонтана росло дерево, укрытое огромными белыми цветами.

— Красиво, — констатировал Дженсен на бегу.

— Спорим, здесь живёт прекрасная темноволосая дева, — сказал Джаред, окидывая взглядом балконы. Один из них прятался за кованой решёткой, увитой железными розами и настоящими петуниями. — Заглянем?

Дженсен кивнул.

Забраться на балкон оказалось проще простого. Джаред просто подпрыгнул, зацепившись руками за решётку, и подтянулся.

Сверху Дженсен казался слишком заметным.

— Быстрее, — прошипел Джаред, наклоняясь и протягивая руку.

Дженсен её проигнорировал. Вместо этого он отошёл на несколько шагов, разбежался и прыгнул. Оттолкнулся в прыжке от балконной балки и приземлился рядом с Джаредом, без звука и пыли.

— Неповоротливая десантура, — сказал он одними губами, и тут на площадь вылетели их преследователи.

Джаред аккуратно отступил в комнату, где на кровати спала девушка. Она лежала на боку, спиной к окну, спрятавшись под покрывалом. Только копна волос чернела на подушке.

Он потянул на себя Дженсена, коснулся его лба, стирая капли пота.

— А вот и тёмноволосая дева, — тихо сказал он. Внизу на улице не кричали, но слышно было — никто не побежал дальше по улице. Их продолжали искать.

Дженсен рассматривал девушку, чуть наклонив голову. Джаред смотрел на Дженсена. Бег снова сделал его бойцом, расцветил глаза, затемнил губы и скулы. Он изменился, обернулся, не превращаясь в дракона.

Все они были изменчивыми, мимикры — особенно, не зря их так называли. Но Дженсен не просто менялся, он раскрывался перед Джаредом, как бутон. Сейчас он был совсем подростком, с дерзким взглядом и хитрыми руками, спускавшимися с пояса Джареда вниз, к…

— Прекрати, — зашипел Джаред, перехватывая запястья. Дженсен легко высвободился, цепляясь указательными пальцами за пуговицы штанов.

— Тише, — сказал Дженсен. — Разбудишь деву.

Внизу топали, переговаривались негромко, кто-то потряс дерево, будто они могли оборачиваться не только в драконов, но и во фруктовых летучих мышей. Дженсен затрясся беззвучным смехом.

— Она нас выдаст, — Джаред чуть наклонил голову, чтобы касаться губами уха Дженсена. — Нас поймают и повесят на этом самом цветущем дереве.

Ухо под губами было горячим и солёным, на зубах скрипел песок, спрятавшийся в изгибах раковины. Джаред расставил ноги, опёрся спиной о стену. Дженсен потянулся за ним, не целуя, но подставляясь, то виском, то носом, то вылизанным уже ухом.

Джаред не понимал, как можно было, во время погони, в сердце опасности, во вражеском городе, в спальне чужого человека, остановить всё и просто наслаждаться прикосновением, поцелуем, тем, как обвиваются друг вокруг друга драконы.

Дженсен отклонился, нахмурив бровь.

— Они ушли.

Джаред закрыл глаза, прислушался. С улицы не доносилось ни звука. Ощущения чужого присутствия также не было.

Он кивнул.

— Нужно уходить.

Дженсен шагнул к окну, но Джаред его остановил.

— Нет. Через дверь и на крышу. Должна быть лестница.

— Зачем?

Джаред прижал его взглядом.

— Кто здесь теперь главный? — зашипел он.

Дженсен закатил глаза и махнул рукой.

Когда они проходили мимо кровати, Дженсен дёрнул его за рукав и кивнул головой. Оказалось, что за изгибом девичьего тела прятался мальчик, подросток - видна была только чисто выбритая голова и густые сросшиеся брови. Он был заметно младше её, может быть, младший брат, может быть, и не брат.

Джаред покачал головой, но говорить в такой близости от спящих не решился.

Дом спал, тишина стояла густая. Откуда-то раздавался храп, вдоль лица тянулось жирное тепло кухни. Здесь нельзя было бежать так же бесшабашно, как они мчались с Дженсеном по переулку. Они крались бесшумно, задерживая дыхание у каждой двери. Джаред следил, чтобы не зацепиться за половик, чтобы Дженсен не чиркнул пуговицей по стене. Они шли медленно, то и дело останавливаясь и вслушиваясь в тишину.

Но никто не проснулся.

Как Джаред и предполагал, лестница вела на плоскую крышу. Здесь стояли низкие диваны, лежали толстые ковры, трепетали прозрачные ткани, казавшиеся в темноте одинаково-серыми. Терраса, где летом можно было спрятаться от южного солнца, ночью казалась покинутым театром. Здесь можно было остановиться, оглянуться и подумать.

Дженсен перевесился через стену, доходившую ему до плеч.

— Внизу никого, — сказал он тихо.

Джаред кивнул, но не ответил. Ему нужно было сосредоточиться.

Он не хотел подниматься на крыши, но вечно бежать по городу не имело смысла. Если бы они могли уйти из Ровенно, его выбор был бы простым. Но неизвестный Джареду приказ держал их тут.

Им необходимо было спрятаться в одном из домов, но чтобы выбрать, в каком именно, Джареду требовалось осмотреться. Лучше всего подошёл бы просторный особняк, такой, как этот. Но в Ровенно их было — Джаред окинул взглядом скудную линию горизонта – раз, два и обчёлся. Может быть, им стоило провести день в каморке под лестницей темноволосой красавицы.

Джаред смерил взглядом Дженсена. Вдвоём они не поместятся даже на одном из террасных диванов.

— Здесь нельзя оставаться, — Дженсен прочитал его взгляд. — След слишком явный.

— Я знаю, — вздохнул Джаред.

Если бы он был один, он бы уже давным-давно оторвался от преследования, ушёл бы из города, убив лишних свидетелей. Если бы он был один, то знал бы точный приказ и выполнил его беспрекословно. Если бы он был один, ему было бы смертельно скучно.

Джаред улыбнулся.

Его внимание привлёк дом в паре кварталов, с невысокой стеной вокруг террасы, тёмными окнами, украшенными помпезными решётками. То, что им нужно было.

— Туда, — указал он рукой. Дженсен сощурился, присмотрелся и согласно кивнул.

— Может быть, я смогу даже помыться, — пробормотал он, и Джаред фыркнул коротким смешком.

— Неженка, — сказал он ласково.

— Действительно, — отозвался незнакомый голос. — Ты всегда был неженкой, Дженсен.

Коллинз стоял прямо на стене. Он, похоже, так и не смог одолеть камзол, и теперь красовался в пронзительно-белой рубашке. Волосы его были забраны лентой, слишком длинные для военного, для боевого генерала, мчавшегося в первом ряду конницы.

Джаред не смотрел ему в глаза, он иррационально боялся снова поймать этот взгляд, похожий на звёздный свет. Теперь он понимал, о чём рассказывал на лекции Борн.

Но Коллинз не обращал на него никакого внимания. Он смотрел на Дженсена.

— Зато я не был предателем, — сказал Дженсен. У него заметно дёргалась верхняя губа.

Перед Джаредом будто развернули карту боевых действий с флажками и нарисованными от руки флангами, резервами и знамёнами.

— Я никого не предавал, Дженсен. — Голос у Коллинза был грустный. — Я пришёл сюда, для того, чтобы раз и навсегда остановить войну.

Дженсен засмеялся отвратительным сухим смехом. Джаред едва не дёрнулся, чтобы прикоснуться к нему.

— Я почти забыл, как ты умеешь лгать, Коллинз.

Коллинз спрыгнул с парапета. Он двигался быстро, но плавно, как лодка по тихому озеру. Джаред не понимал, что с ним не так.

— Дженсен. Как же я скучал по тебе, друг мой.

У Джареда зашевелились волосы. Его дракон беспрерывно рычал, а дракон Дженсена — он готов был убить, прямо сейчас, в эту секунду. И Джаред не был уверен, что Дженсен сможет остановиться. Срочно необходимо было менять тактику.

— Ещё один шаг, Коллинз, и я клянусь.

— Ты что? Убьёшь меня? Но тебя ведь именно за этим и отправили сюда, вместе с твоим охотничьим псом.

Джаред закатил глаза. Первый раз в жизни, серьёзно. Но Дженсена слова, похоже, зацепили. Он шагнул к Коллинзу, пальцы на рукояти ножа побелели.

— Оставь в покое Пада…

И замолчал.

Коллинз, наконец, посмотрел на Джареда.

— Как? Я не расслышал.

— Старший лейтенант Падалеки, — Джаред улыбнулся и отдал честь. Дракон бесновался, но не так, как Дженсена, не от старой ярости.

Коллинз наклонил голову.

— Вы мне нравитесь, лейтенант. Эклз сделал правильный выбор. Вы ведь его Пара, я верно понял?

— Верно, — улыбнулся Джаред. — Только как к вам обращаться, мистер? Я не совсем понял.

Джаред был готов отдать годовое жалованье за то, чтобы увидеть сейчас выражение лица Дженсена. Его дракон заткнулся резко, как будто на всём лету врезался в стену.

Коллинз широко распахнул глаза.

— Как обращаться…

И тут Джаред, наконец, понял, что было не так.

Коллинз выглядел молодо, слишком молодо для человека. Ему должно было быть лет пять в день, о котором рассказывал полковник Борн.

— Обращайся ко мне «сэр»! — повысил голос Коллинз. Птицы, спрятавшиеся на ночь в стенах и крышах, всполошились и поднялись в воздух. Где-то залаяла собака.

Джаред едва не зевнул. На утренних построениях Бивень иногда орал так, что стены лопались. У Коллинза был звонкий голос, без присущей старым воякам хрипотцы. Он не умел кричать.

— Понял, сэр. Я знаю, что вы генерал, сэр. Но какой армии? Человеческой? — Краем глаза Джаред заметил, как движется Дженсен, медленными шагами. — Но вы же не человек, сэр. Вы ведь дракон.

Коллинз закричал. Это был не крик, вой, рык, всё вместе. Джареду показалось, крыша дома сейчас провалится под ними.

— Я не дракон! — кричал Коллинз. Его глаза пылали, зрачки вытянулись в вертикальные нити. — Я не чудовище, способное обманывать природу. Я не меняю личину, как змея! Я — Коллинз, я — человек!

Драконы взялись из ниоткуда, три огромных огневика.

Джаред радостно воскликнул, поднял руки, пытаясь обратить на себя внимание, но тут Дженсен толкнул его в спину, путая в прозрачных занавесках.

— Это не наши! — закричал он.

Драконы ударили одновременно.

Джаред заорал. Жар опалил ему спину. Запахло палёными волосами и шерстью уничтоженного камзола. Где-то рядом чертыхался Дженсен. Его не зацепило, но Джаред чувствовал растерянность Дженсенового дракона. Он никогда не вступал в бой со своими и не знал, что делать.

Зато Джаред очень хорошо знал.

— Эклз! — заорал он, скользя по расплавленным занавескам. Где-то над ними разворачивались для второго удара три огневика. — Эклз, за мной!

Ему удалось встать. Три чёрных тени стремительно приближались. Коллинз кричал, его рот кровил от вылезших клыков. Джаред взмахнул руками, срывая с себя остатки камзола, запрыгнул на стену. Рядом приземлился мягко Дженсен.

— Что ты, — захрипел он. У него был взгляд сумасшедшего, сбежавшего из горящей лечебницы. Драконы падали на них с ужасающим рёвом. Джаред коснулся Дженсенового плеча.

— Покажи мне себя, Дженсен.

Они прыгнули вместе, и Джаред, наконец, отпустил своего дракона.


Изображение

_________________
Shut up and drive


23 дек 2014, 01:26
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Он едва не погиб, потому что засмотрелся.

Дженсен был великолепен. Джаред знал, что огневики больше, чем мимикры, шире в груди и длиннее, но Дженсен — Дженсен был гигантским. Он был чёрным, матовым, как застывшая лава, с сильными плотными крыльями — Джаред увидел, как напряглись, вытягиваясь, мышцы грудины, когда Дженсен поднимал себя вверх короткими мощными взмахами. На верхушках крыльев блеснули когти, краем глаза Джаред поймал тусклый отблеск металла, даже успел представить, как Дженсен затачивает их об камень, искря и шипя.

На боках, брюхе и изнанке крыльев Джаред рассмотрел множество шрамов, похожих на свои: ядра и пули оставили на Дженсене следы — шершавые точки. Джаред хотел зализать их, заживить, хотя уже было поздно.

Они набирали высоту, Дженсен чуть отстал — несмотря на силу, он был тяжелее, и ему было не сравниться в скорости и маневренности с мимикром. Джаред обернулся, подозвать к себе и замер, едва взмахивая крыльями. Он, наконец, разглядел Дженсенову морду.

Острые скулы, вытянутый нос с раздувающимися круглыми ноздрями, тоже металлические рожки и кожистый гребень между ними, уходящий вниз по спине.

Но остановили Джаред глаза. То ли зелёные, то ли жёлтые, сияющие — переливающийся через край жидкий огонь.

Он не понимал, зачем огневикам нужно было набирать массу, плеваться огнём, рычать, разрывать врагов клыками и зубами — тут он ещё успел подумать, не металлические ли у Дженсена и зубы. Они же могли просто смотреть глаза в глаза, и противник бы постепенно терял волю, таял, как снег, и растекался бы водой между бесполезных когтей. Так, сообразил вдруг Джаред, поступал и Коллинз. В его взгляде эта гипнотизирующая сила концентрировалась, как лучи света в зеркале. Но там, где у Коллинза светилось холодное безумие, Дженсен пылал силой и жаром.

Неуместная в битве гордость затопила Джареда. Он развернулся кольцами, раздул грудь и зарычал в небо. Весь мир должен был знать, какую красивую пару он себе нашёл.

Кто-то цапнул его за хвост, Джаред крутанулся на месте, пытаясь вырваться, и тут его ударили в бок. Ударили со всей силы, в глазах потемнело, левое крыло осталось целым только потому что ушло вверх в момент толчка.

Его протаранил один из чужих драконов. Второй уже сцепился с Дженсеном, третьего Джаред не видел и не мог высмотреть, он был занят.

Он перекувыркнулся, используя силу толчка в свою пользу, выровнял полёт. Противник поднимался к нему, Джаред кругами поднимался выше. Он оторвался очень быстро, оставив позади себя и Дженсена и Ровенно. Чужой огневик вытянулся за ним в пустое небо, доверчивый и торопливый. Видно было, что он никогда не дрался с другими драконами, особенно — с мимикрами.

Джаред оскалился, выплюнул пару насмешливых рыков, раззадоривая противника. Тот зарычал, сбивая и без того тяжёлое на такой высоте дыхание.

— Толстый, толстый, — запел Джаред, нарезая круги в недосягаемости — он не забывал следить, чтобы огневик не мог приблизиться на длину своего убийственного плевка. — Корова с крыльями.

Огневик рявкнул слабо и огляделся. Он начал понимать, что погоня бессмысленна и опасна, и нет, нет, этого Джареду не нужно было.

Он сложил крылья и упал камнем к своему огневику. Вблизи тот был болотистым, чешуя казалась прозрачной, молодой ещё совсем, понял Джаред, проносясь под брюхом. Он легко хлопнул хвостом по паху, и огневик завыл, завертелся на месте.

— Я тут, детка, — запел Джаред, уже сверху. — Какой же ты беспомощный, телёночек, а не дракон.

Огневик был в ярости, его бока ходили ходуном, из пасти капала кипящая слюна. Джаред наворачивал круги, как лошадь на арене. У него ныли ушибленные рёбра, но в остальном он был в идеальном боевом состоянии. Кровь пела, требуя добить потерявшуюся жертву.

— Ты что, забыл о своём главном оружии? — закричал Джаред, подныривая под широкое крыло.

Огневик послушно разинул пасть. В глазах у него плескалась отчаянная злоба. Он поворачивался за Джаредом, пытаясь лучше прицелиться, но это было невозможно. Джаред шнырял вокруг, хлопал хвостом, как только открывалась такая возможность, и дразнил беспрестанно, придумывая самые нелепые и дурацкие оскорбления.

Наконец огневик потерял терпение. Не переставая крутить головой, он надул грудь бочкой и выплеснул огонь туда, где только что был Джаред.

Джаред рисковал, очень рисковал, но это был самый лучший способ. В академии их не учили тактике воздушного боя, но этот бой вёл не Джаред с его военным образованием. Его вёл Джаредов дракон со своими змеиными инстинктами.

Он увернулся от огненного шара, и десантник взвыл мокрым криком. Он попал своим огнём в своё же крыло. Джареду в нос ударил запах палёной кожи. Дыра расползалась, поглощая ткани, оставляя только тонкие кости, жуткий скелет крыла.

Огневик успел ещё повернуть голову и взглянуть на Джареда безумным взглядом.

Потом он начал падать по спирали, оставляя за собой след маслянистого дыма.

Джаред бросился вниз, не за ним, за Дженсеном.

Небо начало светлеть, силуэты трёх драконов над городом напоминали безобидную птичью возню. Джаред знал, насколько это было далеко от правды.

Дела у Дженсена шли отвратительно. Его обожгло парой ударов, край крыла кровил от когтей и заметно было, что ему тяжело держаться в ровном полёте. Но Джаред заметил, насколько Эклз сильнее и собраннее, чем его недавний противник. Он дрался всем телом, не боялся чужих когтей, подбирался к плохо защищённому брюху и использовал свои. Он рвал клыками крылья и лапы, толкался сильной грудью и бил хвостом. Смело подставлял спину, но никогда не оголял живот. А ещё — Джаред довольно оскалился — ещё он поливал соперников отборной бранью.

Только почему-то он не пользовался огнём.

Джаред упал с неба, врезаясь в одного из огневиков. На голове у него тоже были рожки, но не такие, как у Дженсена, тонкие и острые. С особенностью.

Джаред застонал, когда рожки сломались. Из излома, он знал, брызнул яд, зазубренные края вонзались в мышцы противник глубже, расцарапывая рану, помогая яду впитаться в кровь. После этой процедуры Джареда всегда мутило, быстро отраставшие рожки жутко чесались, но сейчас он даже не замечал своё недомогание.

Огневик заверещал, потянулся, пытаясь выкусить раненое место. Дженсен захохотал раскатом грома и ударил по открывшейся шее, перерубая её когтями.

Оставшийся огневик вёл бой осторожнее. Он был больше Дженсена, тяжелее и, похоже, намного старше. Его морду пересекал шрам, заканчивавшийся в пасти. Огонь он не экономил, поливал их не только шарами, но и ужасающим жидким огнём, льющимся из пасти, как вода. Джаред едва не остался без хвоста, прежде чем приноровился к равномерным перерывам между огненными атаками.

Он только сейчас понял, что с ними дрался последний дракон. Коллинз не оборачивался и в воздух не поднимался.

— Где Коллинз? — прокричал он, заходя на вираж так, чтобы помешать противнику раскрыть крыло полностью.

Дженсен бросил на него короткий странный взгляд и ушёл под огневика, подбросив того сильным толчком гребня.

Джаред не мог понять, что происходит. Он был уверен, что не ошибся, что Коллинз действительно дракон, и дракон с большим опытом ведения боя. Почему же он не дрался с ними?

— Дженсен, почему Коллинз не оборачивается?!

Огневик заходил снизу, поднимаясь могучими взмахами потрёпанных, но ещё сильных крыльев
Дженсен открыл пасть чтобы ответить или плюнуть, наконец, огнём, но тут огневик хитро вывернулся, и, прикрываясь крылом, вонзил клыки в бедро Дженсена.


Изображение

Дженсен дёрнулся, но направление полёта не потерял. Джаред подумал даже, что тот ничего не заметил в пылу драки. Он опустил крылья на мгновение, падая на врага всем весом. Джаред воспользовался моментом и впился в вытянутую шею. Огневик взревел, отпуская бедро Дженсена, но было поздно: в пасть Джареду потекла кровь, горячая и горькая.

Он не понял сначала, разжал клыки, отпустил противника, удивлённо глядя, как тот на короткое — бесконечно длинное — мгновение завис в воздухе, а потом начал падать, медленно, затем всё быстрее и быстрее, отвратительным мешком, без крика, с которым упал первый дракон, раненый Джаредом. Крика, означавшего, что он был ещё жив.

Этот огневик умер прежде, чем ударился о землю. Джаред убил его.

На востоке небо светилось узкой полоской, стояла мягкая предрассветная тишина, Джаред парил над Ровенно, глядя, как падает убитый им дракон. Ему хотелось чувствовать что-то, но не было ничего, кроме отвратительной селезёночной горечи во рту.

— Мы победили? — спросил он.

— Нет, — прохрипел Дженсен.

Джаред оглянулся.

В утреннем свете Дженсен был, как… Как если заглянуть в колодец посреди белого дня и не увидеть там ничего — ни отражения, ни звёзд, ни воды. Чёрная дыра посреди неба, от которой нельзя было отвести взгляд.

Чёрная дыра, которая почему-то становилась меньше.

— Что, что такое, Дженсен?

— Мне нехорошо, — слабо отозвался Дженсен. Он снижался, медленно, откровенно экономя движения, особенно левую сторону, ту, с которой…

— Рана! Дженсен! Ради всего, я не сообразил, сейчас, сейчас.

Джаред бросился на помощь, подлетел под левое крыло, чтобы взять на себя часть веса Дженсена. Тот, кряхтя, опустился на подставленную спину. Он не спорил, а значит, дело было плохо. Вытянув шею, Джаред присмотрелся к укушенному бедру и зарычал, сплёвывая.

Изображение


Рана выглядела отвратительно: огневик вырвал кусок мяса, оставив кровившую багровую дыру. Края шкуры свернулись внутрь, обрамляя рану. Ручейки крови блестели на матовом боку, капли срывались и падали вниз, на город.

Рана почему-то не затягивалась.

— Надо тебя посадить.

— Там Коллинз, — в рыке Дженсенового голоса дрожал страх.

— Ничего, ничего, Дженсен. Ничего он нам не сделает. Кто он такой, в конце концов? Даже драться побоялся. Даже не обернулся. Обычный райский трус, жалкий человечишко.
Джаред бормотал слова без разбору, всё, что приходило на ум. Дженсен становился тяжелее с каждым ярдом мучительного спуска, он всё больше опирался на Джареда. Его левое крыло не работало вообще, висело безжизненно, края слабо шевелились на ветру. Получалось своеобразное объятье, будто Дженсен прижимал к себе Джареда, а не наоборот, не Джаред держал его на весу из последних сил.

— Нам нужно, — Дженсен уже едва говорил, — нам нужно спрятаться. От Коллинза.

— Хорошо, Эклз, как скажешь. Сначала только нам нужно сесть так, чтобы ты не раздавил меня своим геройским телом, а потом будем прятаться, сколько нужно будет.

Ровенно приближался быстро, слишком быстро, на вкус Джареда. Он никогда не помогал раненому в воздухе дракону — он никогда не помогал ни одному раненому дракону, если уж на то пошло, если рана была серьёзной, дракон заращивал её, как паук сплетал паутину, быстро и эффективно. Если же ранение было лёгким, оно оставалось открытым до тех пор, пока дракон не убеждался, что останется шрам, большой и заметный.

Но бедро не закрывалось, из него текло и текло, Дженсен уже не скрывал боль, на выдохах низко стонал, как дальний гром над степью. Джаред нёс всё подряд, одним глазом высматривая место, где можно было бы приземлиться. Ему понравилась каменистая пустошь сразу за восточной стеной Ровенно, над пересохшим речным руслом. Там клубился низкий кустарник, торчали угловатые камни, за которыми можно было спрятаться.

— Давай, — сказал он, припадая на правое крыло. Дженсен охнул от толчка, заскрипел клыками.

Джаред уже чувствовал его боль, глухой отголосок в мышцах, с жаром, намекавшим на заражение или яд.

Русло было шире и площе, чем казалось сверху, на самом дне сочилась едва заметная мутная струйка. Хорошо, подумал Джаред, вода пригодится.

От неторопливого — чтобы не тревожить Дженсена скоростью — спуска ныло уже всё тело. Джаред был сильным драконом, крупным, как для мимикра, но долго тащить на себе почти неподвижную тушу Дженсена даже ему было не под силу.

— Ещё чуть-чуть, — щёлкнул он зубами, заваливаясь в самую неуклюжую посадку в своей жизни.

От удара о землю вышибло дух, Джаред едва не перекувыркнулся через голову. Остановил только Дженсен, который не сел — рухнул, ударившись грудиной, камень о камень. Джареда пронзило иглой боли, но Дженсен не издал ни звука. Он лежал, где упал, вытянув шею со своей прекрасной мордой. Теперь у него, Джаред знал, болело всё, бедро жарило, как на вертеле, Джаред не представлял себе, как можно было выносить такую боль молча. Он обернулся сразу, не только чтобы, наконец, вернуть в своё распоряжение пару рук, но и чтобы ослабить связь, чтобы меньше чувствовать боль.

Дженсен чуть шевельнулся. Джаред положил ему руку на шею.

— Не оборачивайся, Эклз. Оставайся, как есть.

Дракон мог самостоятельно справиться почти с любым ранением, кроме тех, что задели жизненно-важные органы. В бедре не было никаких жизненно-важных органов, а до основных сосудов огневик не дотянулся. Дженсен должен был уже затянуть рану. Джареда полоснуло нехорошим подозрением.

— Ты это нарочно, что ли?

Дженсен приоткрыл один глаз и посмотрел на него сквозь мутную плёнку.

— Я уже не смогу взлететь. Так что нет, не нарочно.

Джаред покачал головой. Он знал, что в таких случаях делать с собой: улетать или прятаться. Но лететь Дженсен не мог, спрятать его в драконьем обличье было невозможно. Оборачивание же могло убить его.

Однако даже мысли о том, чтобы обернуться и улететь, бросив Дженсена, в голове не возникало. Джаред удивлялся сам себе. Он так любил свой кулак, дружил с каждым из них, сражался крыло к крылу, но на войне каждый был сам за себя, и Алона была тому свидетелем.

Джаред вздохнул. Он постепенно терял драконью температуру, стоял теперь голый посреди каменистой пустоши, рядом с ним лежал его умирающий спутник. Солнце медленно выползало из дымки, им нужна была вода и помощь. Первой их должна была найти смерть в лице сумасшедшего Коллинза.

Джаред прижался лицом к изящной ноздре.

— Лучший день в моей жизни. Хочу, чтобы ты знал об этом.


Изображение

Воду носить было не в чем. Поэтому Джаред носил ей в сложенных ладонях. Первый раз Дженсен фыркнул смехом, отчего вся вода выдулась мелкими брызгами. Джаред принёс следующую порцию, которую Дженсен втянул на одном дыхании. И ещё одну, и ещё. Напился сам у реки, уже когда обессилевший Дженсен забылся хрупким сном.

Солнце поднималось, нагревая плоские камни так, что на них было больно наступать. Дженсен лежал длинной чёрной змеёй. После водопоя он спрятал голову в сомнительную тень оливы, и, когда Джаред в очередной раз вернулся, он едва не закричал от вида гладкой обезглавленной шеи.

Ему удалось посадить их возле редких олив, между двумя высокими каменными россыпями. Спрятаться от прямых солнечных лучей можно было хотя бы Джареду и некоторым частям Дженсена. От жара, поднимавшегося от нагретых уступов, это не очень спасало, но хотя бы не пекло в голову.

Джаред не знал, что делать с раной, но больше его ничего не беспокоило. Рана отнимала у Дженсена все силы и мешала им двигаться дальше, выполнять задание или убираться к чертям собачьим.

Джаред привалился к разгорячённому боку и позволил себе прикрыть глаза ненадолго. Но
Дженсен спал неспокойно, ворочался, исторгал глубокие тяжёлые стоны. Драконы были непривычны к болезни. Из Дженсена получался нетерпеливый больной, а из Джареда — никудышный доктор.

— Дай воды.

— Сейчас.
— Уже. Скорее, Падалеки.

И так — полдня, пока Джаред не сбил ноги и едва не получил солнечный удар.

— Воды.

— Хватит! — в конце концов, рявкнул Джаред. — Ты можешь полежать спокойно?

— Как? — горячо выдохнул Дженсен. — Я тут как на ладони.

Джаред повернул голову и прижал губы к крошечным чешуйкам под дыркой драконьего уха.

— Плохо ты в школе учился.

— Что?

— Или вы только себя, единственных и неповторимых огневиков изучали?

— Поджарю, — предупредил Дженсен.

Джаред похлопал его по боку.

— Ты сейчас только себя поджарить можешь, приятель. Повезло тебе, что у тебя мимикр в спутниках.

Дженсен молчал, но Джаред угадывал любопытство в том, как замер внутри Дженсенов дракон.

— Ты должен знать, почему мы так называемся. В минуты смертельной опасности мимикр может менять окрас, сливаясь с окружающей средой. Такое могут не все и не всегда, но, если хватает времени и сосредоточенности, то мимикра не отличишь от дерева, стены или, — Джаред легко похлопал Дженсена по щеке, — песчаной пустыни.

Дженсен едва заметно шевельнулся, бок под Джаредовой спиной пошёл волной.

— А я тут причём?

Джаред улыбнулся. Дженсен был горячий, но не такой горячий, каким бы был, останься он чёрным под палящим южным солнцем.

— Ты — моя Пара. Часть меня. Понимаешь?

Дженсен выдохнул, расслабившись всем своим длинным телом. Только сейчас Джаред понял, насколько он был напряжён.

— И меня теперь не видно?

— Нет. Если смотреть с высоты полёта, то ты похож на холмистый кряж.

— А если со спины лошади?

— Дай подумать. Наверное, на холмистый кряж.

Дженсен засмеялся бухающим драконьим смехом и тут же снова застонал.

— Поспи ещё.

— Воды только.

— Силы небесные, сколько же в тебя влезает.

Когда Джаред вернулся с очередной горстью, Дженсен уже снова спал. Джаред осмотрел рану. Она не затягивалась, но больше не кровила.

Самому ему было жарко, но терпимо. Дженсенова грудина под голой спиной странным образом холодила — каким бы горячим не был огневик, его кожа всё равно не дотягивала до температуры воздуха или камней вокруг. Джаред устроился между боком и раненой лапой, положил ладонь на узловатые фаланги пальцев. Здесь у Дженсена проступали чешуйки, маленькие и плотные. Джаред погладил их, подтянул руку к коленному суставу, ближе к ране. Края свернулись, будто обгоревшие. Очень осторожно Джаред провёл большим пальцем по рулончику шкурки, пробуя, не натянулась ли ткань под ним, не опухла ли. Кожица скользила от сукровицы, но не пружинила от гноя. Джаред выдохнул и понял, что задержал дыхание, прикоснувшись к больному месту.

— Не трогай.

Дженсен не спал, чувствовалось его неровное сердцебиение. Джаред похлопал по ляжке, подальше от раны.

— Тебе же не больно.

— Всё равно не трогай.

Джаред опёрся затылком на гладкий бок.

— Ты против межвидовой любви?

Каждое слово Дженсена отдавалось дрожью в позвоночнике. Это не было похоже на возбуждение, затопившее их на окраине Ровенно, нет. Дракон Джареда, казалось, готов свернуться клубком вокруг Дженсена и задремать. Дженсенов дракон думал нечто похожее.

— Так я и думал, — Джаред закрыл глаза.

Дракон под спиной вздохнул.

— М-м-м?

— Скука убьёт нашу любовь.

— Нашу связь.

— Мне не нравится слово связь, Эклз. От него пахнет пленом и сточными водами. Я однажды плавал в сточных водах, поверь мне на слово, воняет ужасно.

— И зачем?

— Затем, что разведке приходится иногда просачиваться в такие дыры, что вам, чистоплюям, и не снилось.

— Я рад.

— Что ты чистоплюй?

— Нет. Что ты выбрался из той дыры.

В благодарность Джаред потёр головой упругий бок.

Топот копыт ядром влетел в узкую аллею. Дженсен дёрнулся, но Джаред только зевнул, потягиваясь.

— Приподними крыло.

Ему нравился неуверенность Дженсена, нравилось, что он сомневается, но всё равно доверяет Джареду.

— Быстро, Падалеки.

— Спокойно, ящерка.

Джаред сел под крыло, вытянул ноги, скрестив их в лодыжках, и пощекотал тонкую кожицу плеча.

— Падалеки.

— Чш-ш-ш. Ты привлечёшь к себе всадников. Лежи тихо и думай, что ты гора.

Всадники ехали неторопливо, очевидно, высматривая раненого дракона. Джаред запоздало подумал, что Коллинз мог знать о видовых особенностях мимикров, и сейчас всадники копьями проверяют каждый камень и каждое дерево на своём пути. Дженсен вдохнул и замер, задерживая дыхание. Но неторопливый цокот копыт приблизился и так же неторопливо отдалился. Разведчики только смотрели и ничего не заметили.

Дженсен неровно выдохнул.

— Испугался?

— Нет.

— А вот если бы ты дрался в полную силу, то сейчас бы уже летел домой с головой Коллинза в пасти.

Дженсен ничего не ответил, и Джаред вдруг вспомнил, что его так смутило в воздушном бою.

— Почему ты не дрался в полную силу, Дженсен?

— Что ты имеешь в виду?

Дженсенов дракон в голове Джареда вдруг стал… Скользким.

— Почему ты не использовал огонь?

Дженсен дёрнул раненой лапой. Из-под крыла дырку не было видно, но Джаред чувствовал запах, запах сырого мяса.

— Если тебе есть, что мне рассказать, Эклз, я готов тебя выслушать. Прямо сейчас. Потом может быть поздно.

Дженсен не отвечал долго. Он сдвинулся всем телом, переступил четырьмя ногами, приподнял крылья, от чего Джареда обдало жарким воздухом полуденной пустыни. Дженсен потянулся, но не к нему, ткнулся носом в рану, облизал края раздвоенным красным языком. Стрельнул взглядом. Несмотря на вероятность предательства, Джареду хотелось засмеяться. Дженсен вёл себя, как нашкодивший подросток.

— Я не стреляю по своим.

Джаред даже подскочил.

— По своим?!

— Да. Это же драконы. Мой вид, Джаред. Я не мог.

Дракон Джаред смеялся, но сам Джаред был в ярости.

— Твой вид? Этот вид едва не вырвал мне печень! Тебе выгрызли кусок ноги, и ты теперь заживо гниёшь в пустыне!

— Мне уже лучше.

— Во имя… Можно, я тебя ударю?

— Нет, я раненый.

Джаред впился тупыми человеческими зубами в солёную чёрную шкуру.

— Как жаль, что ты моя Пара, и я не могу тебя убить теперь.

Дженсен кашлянул.

— Только ты и можешь.

— Не понял.

— Когда дракон находит Пару, именно Пару, а не просто любимого, он становится практически бессмертным. Его никто не может убить. Никто, кроме его спутника.

Джаред нахмурился.

— Как такое может быть?

Дженсен пожал одним плечом.

— Никто не знает. Мы выяснили это совершенно случайно, не спрашивай, я не хочу даже вспоминать историю, приведшую к такому открытию.

Джаред поражённо рассматривал свои голые колени. Всю жизнь он считал, что драконы в Паре бессмертны. Так писали в книгах, пели в песнях, рассказывали у домашних очагов, красивые сказки о бессмертной – буквально бессмертной любви. Когда их с Дженсеном сцепило, он даже не вспоминал об этом милом дополнении к внезапной и бесконтрольной страсти.

Но получалось — одно неверное движение в брачном полёте, один промах в бою, и бессмертие заканчивалось.

— Получается, мы друг для друга — самые опасные существа?

— Может, именно поэтому мы и стали Парой, — предположил Дженсен.

Джаред задумался.

— У тебя нарушены причинно-следственные связи.

— Кто знает? — философски отметил Эклз. — Почеши мне лучше ногу.

Джаред выполз из-под крыла, не удосуживаясь вставать с колен. Полдень бил солнцем нещадно, тут же пересохло в горле и напекло голову. Джаред решил не идти к воде, потерпеть пару часов, пока жара спадёт.

Ему казалось сейчас, что ожидание в их случае будет лучшим выходом. Они не могли двигаться из-за ранения Дженсена, не могли вернуться, не выполнив приказ, более того, Джаред даже не знал, в чём заключался приказ.

— Что мы должны были сделать в Ровенно?

— Как нога?

Джаред устроился возле его бедра. Рана затянулась тонкой полупрозрачной корочкой, под которой от каждого вздоха Дженсена двигалось багровое месиво мышцы.

— Аппетитно, — пробормотал Джаред.

— Держи при себе свои зубы. Как ты вообще выживаешь на задании без еды, мимикр?

Дженсен-дракон разговорился, значит, чувствовал он себя уже лучше.

— Рассказать тебе, как однажды я застрял на нейтральной полосе на кладбище? Что я начал есть на третий день?

— Падалеки, — Дженсен стонал, казалось, всем телом.

Джареду нравилось подзуживать Дженсена, в такие мгновения он чувствовал себя, как будто во время первого полёта — невесомым, искрящимся радостью драконом-подростком.

— Я соврал. Что мы должны были делать в Ровенно?

— Убедиться, что Коллинз именно тут.

— И всё?

— И всё.

— Но зачем?

— Как нога, Джаред?

Джаред сложил руки на груди.

— Мне кажется, ты не ответил уже на два мои вопроса. Я понимаю, лейтенант Эклз, что вы старший офицер в этой вылазке, но по уставу я имею полное право не подчиняться преступным приказам и пресекать преступные действия старшего офицера.

Дженсен повернул к нему голову.

— Ты знаешь, как мы вырабатываем огонь?

Джаред моментально забыл о Коллинзе. Огневики оберегали тайну своих желез сильнее, чем сокровищницу Драконии в столице. Никто не знал, как их виду драконов удаётся производить огонь. Никто, даже врачи военных госпиталей. Если огневик получал ранение глотки, он либо выздоравливал самостоятельно, либо умирал с захлопнутой пастью.

— Конечно, не знаю. Ты мне расскажешь?

_________________
Shut up and drive


23 дек 2014, 01:27
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Вместо ответа Дженсен поднялся на все четыре лапы. Корка на ране треснула, но не лопнула. Джаред смотрел, как подрагивает его иллюзия, как сквозь каменный хребет проступает острый гребень Дженсена. Он сосредоточился, и гребень превратился в неровный ряд круглый ряд пушистых кактусов. Теперь видеть дракона, отдыхающего под самым носом Коллинза, снова мог только Джаред.

Дженсен наклонил голову, выгнул спину, как гигантский крылатый кот, кашлянул, ещё и ещё раз, и выблевал на сухую землю золотую цепь, подаренную ему Джаредом.

На кладбище, лежавшем на нейтральной полосе, Джаред неделю жил в пустой могиле и ел жуков-навозников. В другой раз он день таскался по городу райцов переодетый в женское платье. Чтобы не выдать себя лицом, он замотался в платок, как древняя старуха-вдова. Потом он вспомнил, как однажды его отец принёс из госпиталя двух только что вылупившихся бомбард. Мать отказалась от детей, и неделю у них дома в корзине у очага спали два маленьких шара, совсем без крыльев, но с коротенькими лапками и обрубками хвостов.

Словом, Джаред делал и видел множество странных вещей, но отрыгивавшего золотую цепь дракона — никогда.

— Тебе не понравился мой подарок?

— Смотри, — Дженсен распахнул пасть и тут же захлопнул, едва не откусив Джареду голову. — Видишь отверстие под языком?

Джаред присмотрелся. Под раздвоенным языком виднелась небольшая тёмная пещера размером с его кулак. Дженсен пустил отрыжку, и отверстие раскрылось.

— Ну?

— А теперь смотри слева и справа в горле. Там, где у вас гланды.

— У меня нет гланд, мне папа вырезал, когда я маленький был.

— Падалеки.

— Прости, я ничего не могу с собой поделать.

Дженсен распахнул пасть, каким-то образом ему удалось сделать это с укоризной. Джаред высмотрел псевдо-гланды, в которых виднелись круглые тёмные отверстия.

— Я потрогаю, не клацай зубами только, а то твоя история с убийством Пары повторится.

Под пальцами гланды пружинили, как мох. Они были горячее, чем остальной рот Дженсена. Щель под языком будила в Джареде смутные эротические желания. Он выбрался изо рта от греха подальше.

— Рассказывай.

— Если ты ещё раз попробуешь повторить нечто подобное.

— Если ты разеваешь свою волшебную пасть со словами «Джаред, я расскажу тебе страшную тайну», ты должен понимать, что последствия необратимы.

Дженсен закрыл глаза, вдохнул, выдохнул.

— Мы делаем огонь из золота.

— О-о-о!

— Да. В мешке под языком мы храним свой золотой запас, а когда нужно — мы растапливаем его в гландах, где он превращается в жидкий огонь.

— Вот это да. А я думал…

— А все вокруг думают, что огневики просто жадные до золота твари, — Дженсен скалился своей зубастой — волшебной золотой зубастой пастью. Похоже, такая общедраконья характеристика его не смущала.

— Но почему тогда ты не совершил своё волшебство в драке над Ровенно?

Дженсен спрятал взгляд.

— Дженсен? Я же знаю, что слова про невозможность убивать представителей собственного вида — это враньё.

Провёл лапой по земле, рисуя звенья большой цепи.

— Это был твой подарок. Я не мог его растопить.

Джаред почесал пах — в волосках собрался песок и засохшая кровь Дженсена. Огладил бедро, царапнул колено.

— Я даже не знаю, что сказать, Дженсен. Ты понимаешь, что из-за твоей галантности мы едва не погибли. Что золото этой цепи могло убить троих драконов одним твоим файерболом. Ты не остался бы без ноги…

— Я не без ноги.

— Мы, может быть, даже смогли бы убить Коллинза.

— Не смогли бы.

— Перестань меня перебивать!

Джаред распалялся всё больше и больше. Подумать только! Эклз оказался романтичным драконом. Вот это Джареду повезло. Как никому другому.

— А если я тебя попрошу, ты растопишь цепь?

— Да, конечно. Но сейчас уже нет смысла.

— Конечно. Да. Конечно, уже нет.

— Джаред.

Морда у Дженсена была несчастная-несчастная.

— Что?

— Покажись мне.

Джаред нахмурился.

— Я же оборачивался и дрался с тобой крылом к крылу. Или ты забыл?

— Мне не удалось тебя рассмотреть. Было темно, да и меня несколько отвлекали три ренегата.

— Два. С третьим я сам разобрался.

— Это детали.

— Для меня это очень важно.

— Джаред.

— Ты, к слову, мог бы рассказать, откуда взялись эти три ренегата. Ты знаешь, я почему-то уверен.

— Я расскажу, если ты обернёшься.

Джаред вздохнул.

Они, безусловно, поместились бы в долине, Джаред был компактным драконом, а не раскормленной машиной для убийств. Но во время оборачивания его концентрация ухудшалась, и, если разведчики Коллинза находились где-то поблизости, они могли заметить, как холм с хребтом, поросшим кактусами, неожиданно превращается в чёрного дракона, залечивавшего прокушенную ногу. Получилось бы не очень хорошо.

— Осмотрись, нет ли кого поблизости.

Дженсен приподнял голову — Джаред фыркнул, глядя, как колеблются наведённые кактусы — и замер, прислушиваясь.

— Не видно и не слышно. Давай уже.

Джаред уже собрался с мыслями, потом вспомнил что-то, подхватил цепь и без слов схватил Дженсена за нижнюю челюсть, потянул её вниз. Тревожащее воображение Джареда отверстие под языком раскрылось и обхватило цепь, как маленький рот.

Джареда передёрнуло от пробежавшей по всему телу дрожи. Он вытянулся вдоль бока Дженсена и обернулся, сразу же обхватив хвостом пострадавшую лапу.

Восприятие Дженсена изменилось, стало глубже и шире. Драконы чувствовали друг друга сильнее, чем люди. Джаред ощущал свой кулак, как чуть более автономные части своего организма. Эклза же он чувствовал так, будто тот был под его кожей.

— Краси-и-и-ивый, — протянул Дженсен, улыбаясь всей пастью. От него веяло не возбуждением, но удовлетворением, как после солнечной ванны или хорошего полёта.

Джаред ткнул его носом, заставляя перевернуться на спину. Дженсен послушно перекатился, расставляя крылья. Где-то заскрипела сломанная олива. Джаред взгромоздился между лап, не забывая о раненом бедре. Он был уверен, что Дженсен не даёт бедру затянуться нарочно.

Если Морган узнает о том, как близко они подошли к провалу задания, как непрофессионально и беспечно вели себя, он наверняка отправит их на гауптвахту. Навсегда.

Поразительным образом его это мало волновало.

— Вся военная муштра коту под хвост, — пробормотал он, прикусывая крутую грудь Дженсена. Тот наблюдал, выгнув красивую шею.

— Ты как будто, — начал Дженсен, заворачивая над ними крыло, — как будто тушью нарисованный.

Джареду захотелось погладить себя.

— Какие неожиданные познания в искусстве.

— У меня было хорошее домашнее образование перед военной академией.

Джаред смотрел в зелёные с позолотой глаза.

— Я хочу…

Дженсен потянулся к нему, раздувая ноздри.

— Дай мне рассмотреть тебя.

— Ты и так смотришь.

— Нет. Всего.

Джаред закрыл глаза. Ему было жарко, не от солнца, а от взгляда Дженсена, которым тот, казалось, оглаживал его. От носа вверх, к бровным дугам и отросшим уже ядовитым рожкам, по гладкой спине к узким, но длинным крыльям, позволявшим Джареду маневрировать на большой скорости.

— Дженсен.

— Ты очень красивый, Джаред. Я никогда не думал, что мимикры могут быть красивыми, но ты… Ты весь — как крылья стрекозы, переливчатый и прозрачный. Неуловимый. Джаред.

Джаред зарокотал.

— Мы устроим землетрясение и разрушим Ровенно.

— Это будет красивая смерть.

Под хвост Джареду уткнулся член Дженсена.
— Ты когда-нибудь?..

Дженсен придерживал его крылом и здоровым бедром, чтобы Джаред не скатился с круглого живота. Его голос отдавался в Джареде, как колокольный звон.

— Много раз.

Дженсен остановился. Джаред открыл глаза и засмеялся, увидев ошарашенную драконью морду.

— Ты думал, я хранил себя в ожидании, когда же ко мне прилетит прекрасный огневик с золотым дыханием?

Дженсен вывернулся из-под него, прихватил зубами шею у самых плеч и взгромоздился сверху. Переплёл хвосты и вздёрнул Джаредов зад умелым движением.

— Ах ты ж, — задохнулся Джаред, сплёвывая пустынную пыль. Его потряхивало от жара, задние лапы расползались сами собой, передние рвали каменистую землю в порох. Шея под клыками напряглась, но Джаред не пытался вырваться.

Дракон требовал случки, требовал, чтобы Дженсен покрыл его. Но, кроме этого, ему хотелось, чтобы потом Дженсен остался. Чтобы облизал Джареда своим тонким языком, забираясь во все щели, чтобы обернул крыльями и, урча в ухо, усыпил. Хотелось, чтобы они поднялись в небо вместе, как воины, как любовники, чтобы станцевали под ночными тучами брачный полёт всем на зависть. Чтобы Дженсен не переставал так смотреть на Джареда.

— Хорошо, что ты мой, — застонал Джаред. — Иначе пришлось бы спать с тобой просто так.

Дженсен засмеялся, мазнул головкой члена по входу, переступил с лапы на лапу, подтянул Джареда на себя и вставил.

Джаред зарычал, раскрываясь. Неожиданно много, с каждым толчком становилось всё шире, как будто…

— О-о-о-о. Ты там. Боже, Дженсен, что?

Дженсен затрясся всем телом, от чего член вошёл ещё глубже, неимоверно глубоко.

— Мы из разных видов, Падалеки, не забывай.

Член Дженсен будто состоял из колец, каждое следующее было шире другого; твёрдые, но упругие рёбра на члене расширяли Джареда, выворачивали наизнанку.

Их сплетённые хвосты бились о землю, поднимая пыль, ломая ветки, разбивая камни. Ребристый член Дженсена толкался внутрь в неровном настойчивом ритме. Дженсен нависал сверху, то стискивая клыки, то отпуская. От него пахло разгорячённым металлом, как от наковальни. Джаред знал, что он больше никогда не сможет зайти в кузню Грэма без того, чтобы не натянулись штаны.

Он растопыривался, раскрывался, пытаясь взять Дженсена ещё глубже. У него подрагивали лапы, одно крыло трепетало, путаясь с Дженсеновым, второе Эклз придавил к спине всем своим весом, коготь на вершине крыла впивался Джареду в бок. Было неудобно, мало места, жарко и так хорошо, что Джаред не мог даже думать.

Член Дженсена горел внутри, каждое ребро надавливало сильнее предыдущего, а когда Дженсен чуть отодвигался, разогретая им пустота тянула и требовала немедленного заполнения.

Джаред был шумным, взрыкивал, облизывая клыки. В пасти было сухо от того, что он не мог закрыться – он не мог закрыться ни тут, ни там, где член Дженсена растягивал его, не останавливаясь. Получалась сквозная дыра, от головы до зада, и только свободное крыло отказывалось подчиняться Дженсену, напрягалось и дрожало, пытаясь вырваться, пытаясь поднять их в небо.

Дженсен не говорил, но Джаред ловил, подхватывая, его эмоции: желание, восхищение, лёгкое раздражение, чесотка в месте затянувшейся раны и непреодолимая потребность подняться в небо, не размыкаясь.

Джаред хотел того же самого. Он разгорался, как огонь Дженсенового файербола, всё ярче и ярче, пока не охватило всё тело. Дженсен вытянул шею, расставил крылья, их переплетённые хвосты оттолкнулись от земли, Джаред встал на дыбы и кончил, забрызгивая сухую землю. В ответ ребристый член Дженсена задёргался в нём, Дженсен рыкнул, роняя раскалённую слюну Джареду на спину, и кончил.


Изображение

Они так и лежали, Джаред лениво думал, в каком виде ему удобнее будет спуститься к реке и не послать ли за водой притворщика Дженсена, когда небо загудело.

Дженсен вскинулся и сел, запрокинув голову. Солнце заваливалось к горизонту, удлиняя тени, пахло сухой оливой и немного дымом.

_________________
Shut up and drive


23 дек 2014, 01:28
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Две тёмные точки заходили над Ровенно. Одну из них Джаред почувствовал ещё до того, как разглядел. Юркая Пейдж неслась в облаке привычной смеси из боевого задора, раздражения и страха. А рядом с ней — Джаред прищурился — степенно разворачивала крылья бомбарда.

— Это Морган, — прошелестел Дженсен. — Полковник Морган прилетел нас спасать, Падалеки.

Джаред смотрел, как бомбарда разворачивается над городом, как вздыбливается грудина, где под кожей собираются тяжёлые булыжники, разрывающиеся при падении на множество острых осколков.

— Нет, — сказал Джаред. — Он прилетел убивать Коллинза. Поднимайся, поднимайся, Эклз. Мы попадём под бомбардировку, если не взлетим.

Джаред никогда не видел бомбарды за работой, но он знал, как они были созданы. Отец рассказывал, складывая на кухонном столе сахарные кубики, как рождённые из камня бомбарды вытягивали из собственного скелета гранит и кристаллы, скрепляли их известняком, а потом, распарывая шкуру грудной клетки, забрасывали города или позиции врага смертоносными каменными бомбами.

Джаред не знал, что Морган был бомбардой.

Они взлетели с первым упавшим ядром. Из города поднялся крик, истеричный и неровный, с всплесками высоких женских голосов. Джаред невольно вспомнил темноволосую красавицу, в спальне которой они прятались. Кричала ли она, прижимая к груди спящего мальчишку?

Пейдж влетела между ними стрелой, сделала круг, толкнув боком Дженсена, и выровняла полёт рядом с Джаредом.

— Старший лейтенант.

— Сержант. Доложите обстановку.

— Хаос и разрушение, — сказал Пейдж. Она довольно скалилась, плавно покачиваясь в поворотах. Джаред вдруг заметил, что на спине у неё была странного вида сбруя с маленькой плетёной клеткой между крыльями.

— Это что у тебя?

— Не что, а кто, — послышалось из клетки.

На спине у Пейдж сидела Майнер.

— Что вы здесь делаете, сестра?

Дженсен завис на середине взмаха, и Пейдж обогнула его изящным движением. Ни она, ни Майнер не ответили.

Морган заходил на второй круг. Одна бомбарда могла вытянуть из себя не больше пяти-шести заходов, но для такого городишки, как Ровенно, хватило бы и трёх. В воздухе уже стояла желтоватая пыль от разбитых стен. Пахло кровью и страхом.

Морган завис в воздухе, выпятив набухшую булыжником грудь.

— Коллинз! — голос Моргана трубил и крошился. — Коллинз, я уничтожу всех!

— Как он узнал, что Коллинз здесь? — Джаред повернулся к Дженсену.

— Он подозревал, когда отправлял нас сюда.

— Но не знал наверняка, иначе бы прилетел вместе с нами. У нас же не было приказа его убить, только обнаружить.

— Да.

— Я ничего не понимаю.

Ровенно кричал, рассыпался, истекал кровью. Коллинз не появлялся.

Морган издал рык, развёл плечи в стороны, от чего шкура на груди лопнула, а на город посыпались огромные неровные камни. Джаред смотрел, как один из них сломал дерево с белыми цветами, другой уничтожил колодец на центральной площади.

Он не знал, что ему делать, что делать им с Дженсеном, что здесь забыла Пейдж и почему она прилетела с человеком на спине. Он был на войне, настоящей открытой войне всего один раз, совсем недавно, и тогда ему было страшно. Но сейчас, казалось, происходит нечто совсем другое, бесполезное бессмысленное действие, которому способствовали все одновременно: и Морган, и Дженсен, и Пейдж, и он, Джаред.

— Вон он! — закричала вдруг Пейдж и метнулась на юг, где по узкой дороге, ещё не пострадавшей от бомбардировки, неторопливо, как на прогулке, шёл Коллинз.

Морган взревел и начал разворачиваться своим огромным телом, но Эклз был быстрее. Он летел, как ветер, Джаред никогда не видел огневика, мчавшегося с такой скоростью, он сам едва поспевал за Дженсеном.

— Цепь! — Закричал он. — Не жалей цепь!

Пейдж и Джаред добрались до Коллинза одновременно. Тот остановился посреди дороги, сложив руки на груди. На потрепанном камзоле осела пыль, рукав треснул по плечу. Коллинз улыбался.

— Я рад тебя видеть, — сказал он ласково.

Джаред хотел было нахмуриться, но не успел.
Дженсен накрыл их тенью, вдыхая на лету, Джаред заметил, как раскаляется изнутри его шея.

— Нет! — закричала вдруг Пейдж. — Нет!

Огненный шар ударил точно в Коллинза, и Джаред отпрыгнул, закрывая собой Пейдж и Майнер. Взрывная волна отбросила их, они покатились по земле, путаясь в крыльях, лапах и хвостах. Захрустела клетка Майнер. Языки огня прошли по спине Джареда, опалили зад, но не больше. Золотой огонь Эклза его не достал.

Джаред опрокинулся на спину, застонал и оглянулся.

— Всё? — спросил он у Пейдж, лежавшей рядом.

— Нет, — ответила откуда-то Майнер. — Ты дурак, Падалеки.

— Он просто не знает.

Это говорил Коллинз, своим мягким голосом удивлённого мальчика.

Джаред вскинулся, подобрался на дыбы.

Из пылающего круга вышел Коллинз, невредимый, улыбающийся Коллинз. На нём догорал многострадальный камзол, тёмные волосы дымились, но он был жив.

За спиной у Джареда тяжёло ухнуло — приземлился Дженсен.

Они стояли — трое против одного, и, казалось, достаточно любому из драконов шевельнуть когтем, и Коллинз умрёт. Коллинз умрёт, и открытая война закончится, Джаред понимал теперь расчёт Моргана. Достаточно было отрубить голову, и змея умрёт.

Но Коллинз не умер.

— Я всегда считал, — начал Коллинз, стряхивая с предплечий пепел одежды, - что в драконах нет ничего божественного, что все вы — дьявольские отродья. Но оказалось всё же, есть и в их природе что-то полезное.

— В твоей природе, Коллинз. Это и твоя природа тоже.

Дженсен обернулся, единственный из них — Джаред предпочитал оставаться в обличье дракона. Теперь Эклз стоял лицом к лицу с Коллинзом, оба были голые, и Джаред отвернул морду на мгновение. Его разобрал неуместный подростковый смех.

Коллинз скривился.

— Я отказался от этой слабости.

Дженсен засмеялся злым смехом.

— Ты лжёшь. Это твой дракон отказался от тебя. Ты не оборачиваешься потому, что не можешь больше, ведь правда? Ты не можешь больше стать одним из нас и поэтому ты нас ненавидишь. Ненавидишь настолько, что перебрался во вражескую страну и поднял её на войну. Ты готов уничтожить всех драконов, только бы они не напоминали тебе о твоей личной драме. Конечно, для нескольких своих прихвостней-предателей ты сделал исключение в своём новом своде законов. Ведь драконы так удобны для охраны и убийства. А задурить им голову тебе было просто, ты всегда легко обращался со словами, не так ли, Коллинз?

Изображение


Коллинз улыбался каждому слову Дженсена. Иногда он кивал, иногда качал головой, будто Дженсен был блестящим, но несколько зарвавшимся учеником, которого стоило поставить на место.

Джаред не ошибся в том, что Коллинз был драконом. Он помнил, как на крыше особняка у него прорезались клыки, тогда Джаред был уверен, что Коллинз вот-вот обернётся. Но, если верить Дженсену, он не мог этого сделать.

— Как это случилось, - прошептал он. — Как можно разучиться оборачиваться?

От ужаса его собственный дракон впился когтями в землю.

Как можно перестать быть драконом?

— Он не разучился, — сказала Пейдж. В её голосе Джаред слышал злорадство. — У него отняли право быть драконом.

— Я отказался от этого, — Коллинз говорил мягко, почти нежно. В руках он крутил поднятый с земли камушек. — Я не хотел быть драконом больше, после того, что случилось, после той постыдной истории с Парой.

Джаред нахмурился.

— Как ты можешь стыдиться собственной Пары? — спросил Джаред. К Дженсену он чувствовал многое: раздражение, восхищение, похоть и тягу. Но самым сильным чувством была гордость.

Коллинз повернулся и поймал Джареда взглядом.

— Я хочу, чтобы ты представил на секунду, молодой Падалеки. Чтобы ты представил себя на моём месте. Нарисуй в своём воображении молодого дракона, талантливого, умелого, гениального стратега, способного бойца. Ему прочат высокие армейские посты, хотя он всего лишь лейтенант. У него много друзей, ещё больше возлюбленных, все восхищаются им. Перед ним — великолепное будущее, у его ног — весь мир.

Джаред слушал, как завороженный. Если бы он мог контролировать собственное сознание и память, то вспомнил бы полковника Борна. Но Джаред не мог. Голос Коллинза обволакивал мысли, взгляд проникал в душу, касаясь самого сокровенного — связи между драконами.

— Но однажды он встречает женщину. Одну из многих в его жизни человеческую женщину, ничем не примечательную, даже некрасивую, одну из тысячи. Только его дракон, почему-то его дракон решает, что эта женщина — та самая. Что она — его Пара. Дракон не спрашивает у человека, не советуется, он следует своему животному инстинкту, решает, что ему нет дела до карьеры, до славы. Он делает женщину своей, связывает себя ею.

Джаред сморгнул. Он не верил своим ушам.

— Но ведь драконы влюбляются в людей так часто. И люди — в драконов. Мы всегда жили вместе, драконы находили свою пару среди людей сотни, тысячи раз. Мои родители не были Парой, но они любили другу друга. Какая разница, кого ты любишь, если любишь?

Коллинз покачал головой.

— Для тебя — нет разницы, потому что ты всего лишь жалкий драконий перевёртыш. Потому что в глубине себя ты — животное, не способное контролировать своего зверя, брать над ним верх. Поэтому ты не понимаешь, не понимаешь, как мне нужна была свобода от этой связи, свобода, которая вернула бы мне моё будущее.

Дракон Дженсена сочился презрением, как ядом.

— И поэтому ты решил убить её?

Коллинз засмеялся заразительным смехом.

— Какой же ты простой, Эклз. Не представляю, как я мог когда-то называть тебя своим приятелем.
Джаред ошарашено развернулся.

— Мы учились вместе в академии, — сказал Дженсен, не отрывая взгляд от Коллинза. — Но мы не были друзьями, нет. Мне всегда было мало места рядом с твоим эго, Коллинз.

— Тебе всегда было мало ума, чтобы быть рядом со мной. Никто из вас не додумался бы до того, что сделал я.

— Ты выжег связь, — Пейдж не произнесла, сплюнула слова.

— Нет, — сказал Коллинз, поглаживая камушек. — Нет. Я отказался от своего дракона.

Джаред почувствовал, как загорается кровь в теле. Он не знал, его ли это ощущение, Дженсена или их общее. Ужас перед короткими словами, сказанными обыденным тоном, накрыл его, как гигантская волна.

— Ты убил своего дракона, — сказал Дженсен. — Ты убил его и поэтому теперь не можешь оборачиваться. Ты стал обыкновенным человеком, Коллинз.

— Я стал властителем мира, которого боятся все, — спокойно сказал Коллинз. — Даже всесильные драконы. Оказывается, для того, чтобы повелевать армиями и странами, не обязательно летать. За это осознание я, как ни странно, должен благодарить ту женщину. За это, и ещё за бессмертие.

Джаред охнул.

— Пара. Ты отказался от Пары, но она не отказалась от тебя.

Коллинз мечтательно улыбнулся. Несмотря на все чудовищные слова, сказанные Коллинзом, Джаред всё равно не мог разглядеть безумца за обликом обаятельного молодого человека.

— Благодаря её любви я буду жить вечно!

— Нет, — раздался из-за спины Джареда спокойный голос Майнер. — Благодаря мне ты сейчас умрёшь.

В голове у Джареда всё одновременно взорвалось, взлетело в воздух, а потом встало на свои места.

— Так вот для чего тебя принесла Пейдж!

Майнер обошла Джареда. Она улыбалась, красиво и грустно.

— Представь себе, Джаред, одну молодую девушку, военного врача. Она дружит со многими, людьми и драконами, кокетничает с курсантами и интернами, влюбляется и расстаётся. Но однажды, однажды она встречает волшебного синеглазого юношу. Никто не сравнится с ним, никто. Он рассказывает о красоте мира, поёт песни, дарит стихи. А когда молодая девушка просыпается однажды, она понимает, что чувствует юношу — как ещё одну часть себя, — Майнер рассеяно провела рукой по боку Джареда. — Можешь ли ты себе представить, Джаред, каково это — человеку чувствовать в себе мощь дракона. Чувствовать, как он взлетает, как подчиняет небо себе. Как он любит тебя всем своим огромным сердцем. Как оберегает тебя, как сияет в тебе солнцем и звёздами. А затем, когда тебя переполняют все чужие эмоции по самые края — как они начинают отступать. Как дракон начинает отдаляться, вытекая из тебя по капле. Как он темнеет, тускнеет, забывает о тебе. Как перестаёт любить.

Майнер не смотрела на Коллинза, не смотрела никуда. На её тёмной голове до сих пор держалась светлая косынка медсестры. Джареду хотелось раздавить Коллинза, как насекомое, но он знал, что у него ничего не получится.

А Коллинз смотрел. Он распахнул глаза и впился взглядом в обнажённое плечо Дженсена.

— Джаредов дракон хлестнул хвостом по земле.

— Рейчел. Рейчел. Откуда ты взялась?

— Я узнала от Пейдж, что Морган отправил Эклза и Падалеки искать тебя. Мы оба знаем, что Дженсен — послушный мальчик и не пытался бы нарушить приказ. Он подтвердил бы, что ты тут и вернулся бы. Но Джаред, Джаред — разведчик, у них в крови импровизация. Он мог попытаться напасть на тебя, убить, ведь возможность такая прекрасная. А мы оба с тобой знаем, чтобы ты делаешь с теми, кто пытается тебя убить. Я не могла молчать дальше, выбирать между друзьями и тобой. Я пошла к Моргану и призналась ему во всём.

— И Пейдж согласилась тебя принести, чтобы ты…

— Чтобы я убила его.

— Нет! — закричал Коллинз. Его глаза засияли, и Джаред увидел, наконец, чистое ужасающее безумие. — Нет!

— Да, — бухнул Морган. Он не сел — упал за Коллинзом, огромная бомбарда с окровавленным килем и хищной улыбкой. — Да.

Он опустил лапу, надел её на Коллинза, как клетку, скрестив выпуклые когти. Коллинз заорал жутким дрожащим криком.

Майнер подходила медленно, Джаред не дышал, глядя, как она наступает, бледный рок, конец войны в одной маленькой шепелявой женщине, брошенной, потому что она не умела превращаться в дракона. В руке её блеснул длинный гранёный нож. Коллинз выл, дёргаясь между когтей Моргана, но когда Майнер подошла вплотную, он замолчал.

Майнер протянула пустую руку сквозь живую клетку, коснулась скулы Коллинза, погладила бровь.

— Миша, — прошептала она. — Ты такой же красивый.

Коллинз отвернулся, пряча лицо.

Удар Джаред не заметил. Он услышал только всплеск крови и сиплый стон Коллинза. Дженсен дёрнулся, сделал шаг, но потом остановил себя заметным усилием.

Майнер отступила и выронила нож. Пейдж продралась к ней, расталкивая Джареда, Дженсена и Моргана, обернула крылом, пряча от всех.

— Тшш, тихо, моя смелая девочка. Сейчас покричим, да. Сейчас мы с тобой покричим.

Морган разжал когти, и Коллинз выпал на землю, голый, белый и мёртвый. Из-под ребра у него вытекала последняя кровь.

— Как всё просто, — сказал Джаред.

Дженсен обернулся и посмотрел на него.

— У тебя какое-то удивительное восприятие простоты, Падалеки.

Дженсен смотрел на него, похожий на драгоценный камень — блестящий и бесценный.

Джаред прислушался, почувствовал внутри себя тепло, два дракона, будто звенья цепи, сплелись, спутались — не различишь, где заканчивался один и начинался второй. Он попробовал представить, каково это — найти Пару и отказаться от неё. Как выпустить из себя это тепло, оставить на его месте пустоту и пытаться заполнить её — смертями, славой, победами и ненавистью. У него не получалось.

— Я не знал, что это возможно.

— Никто не знал. Никому и в голову такое не приходило.

Джареда передёрнуло.

— Он заплатил за знание безумием.

— Нет, Джаред. Он всегда был безумцем. Только сумасшедший мог уничтожить, расщепить себя заживо.

Джаред смотрел на маленький белый труп.

— Странно, он стал человеком, но ничего человеческого в нём не осталось.

— Ты философствуешь, Падалеки.

Дженсен улыбался слабо, но честно.

— Я оттягиваю неизбежное, — сознался Джаред. Дженсен закивал задумчиво.

— Мы напортачили с тобой, где только могли.

— Нас отправят на гражданскую службу, — кивнул Джаред.

— Копать окопы.

— Мне нечем копать, — сказал Джаред, растопыривая когтистую лапу.

Дженсен закрыл глаза и обернулся драконом. Джаред не мог налюбоваться чернотой его крыльев и боков.

— Теперь мне тоже.

Джаред подошёл и толкнулся носом в морду.

— Подумать только, а я ведь переживал из-за того, что у нас с тобой межвидовая пара.

— А мог бы закатить истерику, бросить меня и развести войну на весь мир.

— Не смешно.

— Смешно немного.

Джаред подумал и кивнул.

— Да.

Они стояли так на дороге у разорённого города, над телом бывшего белого бога, где-то под крылом Пейдж плакала Майнер. Джаред хотел почувствовать разницу между войной и наступившим миром, но её не было.

— Я тебе обещал кое-что, — сказал Дженсен.

— Ну?

— Брачный полёт.

Джаред отклонился, нахмурившись.

— Сейчас вот? Прямо сейчас?

— А почему бы и нет?

Джаред посмотрела на Моргана, зализывавшего вспоротую изнутри грудину.

— Полковник?

Морган пыхнул паром.

— Валите уже, Падалеки. Толку от вас всё равно никакого. Всю работу за вас приходится делать.

Джаред вспыхнул удовольствием.

— Так точно, полковник. Мы не подведём больше.

— Да уж, — фыркнул Морган.

Джаред поймал взгляд Дженсена, изумрудно-золотой, щёлкнул хвостом по боку.

— Догоняй, ящерка.

Они поднялись в небо одновременно.


Конец

_________________
Shut up and drive


23 дек 2014, 01:28
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 11 май 2014, 21:50
Сообщения: 11
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Оформление красивое очень))) Уже сохранила на почитать))) Предвкушаю, что будет очень интересно)


23 дек 2014, 02:50
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Боже,автор, это просто невыразимо прекрасно...


23 дек 2014, 02:58
Пожаловаться на это сообщение

Зарегистрирован: 03 дек 2014, 21:21
Сообщения: 18
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Плюнула на все, не сдержалась и прочитала.
Блииин как офигенно! Драконыыы :heart:
Блестяще продуманный мир, в который погружаешься с первых строк, эта история любви, нет, даже больше, чем любви- предназначения :heart:
А какие драконы у Джеев, йа поплыл
Невозможно оторваться, потрясающая история, и арты тоже такие восхитительные!
Спасибо вам :beg:


23 дек 2014, 05:05
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 10 июл 2008, 01:27
Сообщения: 58
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Фики про драконов - мой сюжетный кинк, поэтому я побежала сразу читать.
Текст интеренсый, герои очень живые. Мир драконов получился детальным, чётким и полным. Джеи такие Джеи. Очень здорово было за ними наблюдать.
Но осталось какое-то ощущение внезапонсти. Бумс.. и всё... они пара. Мне на хватило развития отношений между Джеями. Понимаю, что, у драконов так, наверное и бывает.
Остаётся надеется, что может быть, когда-нибудь будет продолжение этой истории)

Арт красивый. Очень живой. Драконы вышли просто красавцами. Мне очень-очень понравился.
Заглавный баннер чудесный.


23 дек 2014, 11:48
Пожаловаться на это сообщение
Профиль

Зарегистрирован: 03 дек 2014, 13:21
Сообщения: 25
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Изумительные драконы, волшебный мир, прекрасные арты. Замечательная работа! Мне невероятно понравилось! Извините, команда, что так кратко получается, но пока на бОльшее я не способна :)


23 дек 2014, 14:45
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Прекрасная история, великолепные арты, спасибо


23 дек 2014, 15:01
Пожаловаться на это сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Гостям спасибо )))

life_in_color
Ахаха, вижу коммент, да ))) Спасибо )))

vera_est
На самом деле, я так и представляю себе любовь по предназначению. У обоих участников нет выбора, а все раздумья могут быть только постфактум )))

dark_seven
Спасибо вам, мы рады любому отзыву )))

_________________
Shut up and drive


23 дек 2014, 20:09
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
озабоченный читатель
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 14 авг 2008, 19:52
Сообщения: 307
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Кинково любовательный Дженсеном текст) вместе с Джаредом любовалась) спасибо, красиво очень.
арты тоже замечательны.


23 дек 2014, 21:07
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 окт 2008, 18:00
Сообщения: 329
Откуда: Санкт-Петербург
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
арты фантастические
столько экспрессии в этих ваших драконах, мощи и красоты
умир, практически

читала ночь, забросив все, не могла отодраться
офигенно зримый текст
все сцена настолько точно написаны, что представляешь каждую деталь
первая встреча Джеев сбила с ног своей необузданностью, чистой силой

фантастика


спасибо огромное за эту работу


23 дек 2014, 22:30
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 20 дек 2008, 18:30
Сообщения: 174
Откуда: Санкт-Петербург
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Какие шикарные Джеи! Какие шикарные драконы! Меня разорвало на кучу сирдец.

_________________
ООО "Ведро Ктулхутят"


23 дек 2014, 22:46
Пожаловаться на это сообщение
Профиль WWW
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Ах, автор! Такое странное чувство...
Блестящий текст, просто блестящий. Замечательные драконы, прекрасный Джаред, залюбовательный Дженсен.
Но елочный шар не хрустальный, а пластмассовый. Плоский мир, декорация, картонный задник за сценой, вид с высоты драконьего полета. Странная война, несуразное задание, непонятная межвидовая вражда. Ммм, как жаль, что это только фон для ваших драконов.
Отдельное спасибо вам за детство Джареда и его семью. Это было прекрасно. Как Дженсен)


24 дек 2014, 05:01
Пожаловаться на это сообщение
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Драконы и Джеи великолепны! Спасибо!


24 дек 2014, 08:36
Пожаловаться на это сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 июл 2008, 15:50
Сообщения: 349
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
ValkiriyaV
Да, Джаред не мог взгляд отвести ))) Спасибо )))

chiffa07
Не умирай ))) Спасибо большое за отзыв )))

Sigvardsson
Спасибо ))) Два в одном )))

_________________
Shut up and drive


24 дек 2014, 11:13
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 дек 2011, 13:10
Сообщения: 290
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Какая красота! :heart: Очень понравились и текст, и оформление...

_________________
... в мире нет ничего плохого или хорошего, все зависит от того, как смотреть на вещи...


24 дек 2014, 11:48
Пожаловаться на это сообщение
Профиль
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
Очень интересный фик :cheek: Спасибо )


24 дек 2014, 14:23
Пожаловаться на это сообщение
Ответить с цитатой
Сообщение Re: Крылья Бога, J2 AU, NC-17, 80 миль в час, Ferntickled
красивый фик. очень люблю эпичный фэнтези. прекрасные арты. благодарность создателям.


24 дек 2014, 14:26
Пожаловаться на это сообщение
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 68 ]  На страницу 1, 2, 3  След.


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: Yahoo [Bot] и гости: 2


Вы можете начинать темы
Вы можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB © phpBB Group.
Designed by Vjacheslav Trushkin for Free Forums/DivisionCore.
Русская поддержка phpBB
[ Time : 0.047s | 14 Queries | GZIP : Off ]